home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


8

Разливочный центр виноградарского и винодельческого товарищества находился в кубообразном здании, расположенном на восточном склоне горы Верешхедь, на небольшой площадке между двумя холмами. Огромная площадь виноградников принадлежала, по меньшей мере, трем хозяйствам. В одном из них работал Шандор Варга. Судя по величине территории, оно было вторым по значению. У закрытого шлагбаума Тоот остановил машину, вышел и сказал дежурившему в конторке седому морщинистому человечку: – Я хотел бы поговорить с Деме Ласлоне. Она ведь у вас работает?

– Первый этаж, вторая дверь направо, – проскрипел пожилой дежурный.

Тоот прошел через весь двор, где между бочками с вином и большими ящиками с зелеными бутылками сновали одетые в синюю униформу мужчины. Он чуть не растянулся, зацепившись за оранжевый резиновый шланг, и еле увернулся от мчавшейся на него тележки. Войдя в главное здание, он уже через минуту стоял перед указанной ему дверью.

– Войдите, – отозвался на его стук резкий женский голос.

Тоот вошел. Канцелярия располагалась в небольшой, выбеленной известью комнате. Единственным украшением служила надпись на стене, сделанная красными витиеватыми буквами: «In vino veritas».[7] За письменным столом сидела полноватая женщина с черными локонами. Приятные черты ее загорелого лица свидетельствовали о ее принадлежности к характерному для этой местности типу женщин, о которых говорят: в пятнадцать лет – прелестная, в двадцать – миловидная, а после тридцати – дурнушка. Сидевшей за столом, женщине было около двадцати пяти лет. Ее выразительные черные глаза мгновенным испытующим взглядом окинули посетителя. Тоот почувствовал, что должен представиться.

– Вы ведь из полиции? – спросила она. – А что, по мне так это заметно?

– Немножко да. Думаю, вы по делу товарища Варги? Демене жестом пригласила капитана сесть.

– Да, – ответил он.

– Боюсь, я не так много смогу вам сказать.

– О том, куда он исчез, возможно, и ничего. Но меня интересует, что за человек… ваш бывший начальник.

– Ужасно говорить о нем в прошедшем времени. Я до сих пор не верю, что с ним случилось что-нибудь плохое. Знаете, он был таким жизнелюбом, что трудно представить…

– Вы ведь были его непосредственной подчиненной?

– Да.

– И хорошо его знали?

– Ну, в тех пределах, в каких вообще можно кого-то хорошо знать. Шандора… я имею в виду товарища Варгу, с первого взгляда легко понять, потому что он был открыт другим. И все же не так просто. Всегда находилось такое, чем он мог удивить.

– Например?

– Сейчас это, пожалуй, трудно восстановить в памяти, хотя, впрочем… Однажды мы стояли с ним во дворе, проверяли погрузку. Он задумчиво так наблюдал за работой и вдруг сказал: «А знаешь, Ильдике, только здесь, в разливочной, у меня занято на работе девяносто человек. Если бы это хозяйство с завтрашнего дня принадлежало мне, то первым делом я сократил бы человек сорок. А через год наше предприятие с пятью десятками работников стало бы давать вдвое больше денег».

– Ну и почему он удивил вас этим?

– Наверное, потому, что здесь, в кабинете, он был очень «правильным». Иногда казалось, что его устами говорит учебник политэкономии.

– А какие у него были отношения с работниками предприятия?

– Хорошие. Он никогда без причины не бывал груб с подчиненными, что редко для начальника.

– Могли ли быть у него здесь враги или недоброжелатели? Такие, которые…

– А у какого руководителя их нет? И все же рабочий, которого, скажем, лишат премии, не станет за это убивать.

Тоот что-то пробурчал себе под нос, потом спросил:

– Насколько я мог заметить, большинство здесь составляют женщины.

– Да, больше половины. Но они, разумеется, заняты наверху, в погребах – только мужчины.

– И какими были у Варги отношения со здешними женщинами?

– Вы имеете в виду, как с работницами или как с женщинами?

– Как с женщинами.

– Он никогда не злоупотреблял своей властью. Во всяком случае, напрямую – пет, что было бы отвратительно.

– Что значит «напрямую»? Демене снисходительно улыбнулась.

– «Напрямую» – это когда начальник вызывает подчиненную и сообщает ей, что хотел бы лечь с ней в постель. Если она ответит положительно, ее ждут льготы, если же отрицательно, то тем самым она осложняет свое положение.

– А Варга как поступал?

– С чувством такта… если можно так выразиться. Когда ему кто-то нравился, он подходил, заговаривал, ведя речь о невинных, но двусмысленных вещах, о каких обычно говорят в таких случаях мужчины. Если он видел, что его слова принимаются благоприятно, то позволял дать рукам волю. Однако стоило ему заметить, что наталкивается на открытое неприятие, как он сразу делал вид, будто ничего не происходит.

– Не сердитесь на мой вопрос, но вы так об этом говорите, словно основываетесь на личном опыте.

Женщина слегка покраснела.

– Со мною тем не менее до этого не дошло. Хотя, если правду сказать, было бы у меня желание продвинуться… Шандор – по-настоящему симпатичный человек. Его отношение к женщинам чуть-чуть смахивает на прошлый век. Он принадлежит к тому типу мужчин, которые легко уступают в мелочах, так что у случайного наблюдателя может сложиться впечатление, что он – раб женщины. Однако в серьезных вещах он требует неукоснительного подчинения. Такие мужчины отпускают женщине комплименты, носят ее на руках, не скупятся на деньги, на лесть, на ласку, но ни в коем случае не позволят нарушить привычный им образ жизни. Не знаю, сумела ли я выразить то, что думала…

– Мне кажется, сумели.

– Правда, в отношениях с женой у него было по-другому. Думается, он даже чувствовал себя немного несчастным из-за этого. Разумеется, я могу только предполагать. Впрочем, он с лихвой мог возместить все это, если бы хотел. Здесь, в провинции, нравятся манерничание и слащавость.

– Вы знакомы с его женой?

– Раза два или три, по-моему, перекинулась с нею несколькими словами. На наших праздничных мероприятиях.

– Ну, и каково ваше мнение о ней?

– В первый раз она показалась мне страшно спесивой и вызвала антипатию. Это было три года назад. Потом я решила, что она просто необщительна или же это окружение – не для нее. Сейчас мне трудно дать ей какую-то оценку. Одно точно: у нее очень твердый характер. А Шандору нужен зайчишка, который с восхищением глядел бы на него.

– А как вы думаете… если бы, скажем, вы захотели стать заместителем Варги, вам нужно было бы обязательно… переспать с ним?

Приятный загар на лице Демене сменился алой краской.

– Боюсь, что без этого ничего не получилось бы. Основание-то у меня было – мое образование… в подобном вопросе это важно. Но он не из тех, кто прямо скажет: за это – то. У него была какая-то страсть господствовать, которая, впрочем, характерна для большинства мужчин. Все происходило бы по такой схеме: я-де не в силах противостоять его обаянию и отнюдь не преследую при этом свои личные интересы. И в то же время я уверена, что если бы пошла на это, то он, следуя своему кодексу чести, посчитал бы обязательным наградить меня – то есть, естественно, я продвинулась бы по службе.

Тоот задумался на мгновение, а потом вдруг неожиданно рассмеялся. Это был веселый добродушный смех, от которого, казалось, даже стало светлее в комнате.

– Чем больше я рассуждаю об этом, – продолжала Демене, – тем более сложным мне все это кажется. Конечно, что-то есть в этом от петуха, который сидит на куче зерна и подпускает к ней только курочку посговорчивей…

– Понятно.

– Вот и подобного сорта начальники, как бы это получше выразить… самоутверждаются таким же способом.

– У вас острый ум.

– И я хотела бы, чтобы он не пропал втуне. Может быть, это мне и удастся. Видите, здесь я все-таки заняла приличную должность без традиционной и отнюдь не привлекающей меня процедуры.

Тоот постучал пальцем по лежавшему па столе миниатюрному ливеру.[8]

– Сказать откровенно, я до сих пор неясно представляю себе ваше Верешхедьское виноградарское и винодельческое товарищество. Что это за предприятие?

Демене улыбнулась открытой, располагающей улыбкой.

– А вы и не удивляйтесь. Я сама сплошь да рядом нечетко представляю себе, что же мы на самом деле за фирма. Несомненно одно: она имеет смешанный характер. Это как бы сельскохозяйственный кооператив, товарищество, то есть – объединение местных хозяев, в противоположность, скажем, государственному хозяйству. Члены нашего товарищества – виноградари сдают свое вино нам, а не государству. За это они с одного литра получают пятнадцать форинтов, и им не приходится платить налог.

– А еще какое-нибудь преимущество они имеют?

– Конечно! Они ежегодно принимают долевое участие в прибылях, разумеется, пропорционально сданному вину.

– А не слишком ли мало платите вы им за литр? Тооту показалось, что его вопрос несколько смутил собеседницу.

– Пожалуй, да. Но те деньги, которые они недополучали, шли в конечном итоге на развитие фирмы. А это повышает прибыль. Таким образом, в перспективе это – в интересах членов товарищества… Шандор, то есть товарищ Варга, говорил, что до тех пор, пока мы заметно не продвинемся в реализации программы развития, не может быть и речи о повышении закупочной цены на вино. При этом он интересно выразился: «Не будем приносить в жертву перспективные цели ради целей сиюминутных. Эту ошибку оставим для политиков».

– И сейчас вы много тратите на развитие?

– Страшно много. Мы купили новые погреба, построили завод для разлива только марочных вин.

– Думаю, что для таких капиталовложений необходима и поддержка государства?

– Да что вы! Все это мы покрываем за счет наших прибылей. Не забывайте: мы на самом деле не являемся государственной фирмой. Таким образом, мы пользуемся всеми вытекающими из этого преимуществами, но без убытков. Это самое привлекательное.

Тоот задумался на секунду, потом спросил:

– Если продолжить эту мысль, то, по сути дела, вырисовывается такая картина, что и система финансовых расчетов у вас весьма гибкая, не так ли?

Демене с похвалой отозвалась о способностях своего посетителя:

– Вы хорошо уловили суть. Однако не думайте, что товарищ Варга злоупотреблял этим… если только… Впрочем, я никак не могу назвать это злоупотреблениями. Я имею в виду представительские расходы. По его предложению товарищество построило себе специальный зал для представительских целей, что, конечно, немного смешно и странно для кооператива. Разумеется, это психологически весьма положительно влияет на будущих партнеров…

– Положительно и в том смысле, что этим путем ваш шеф завоевывал себе влиятельных друзей.

Женщина задумалась.

– Да, в этом отношении вы правы. Но хорошему руководителю это можно простить. Я бы не рискнула сказать, что если бы я была руководителем…

– Ну, в этом случае вы прежде всего должны были бы порадоваться исчезновению Варги.

Большие черные глаза, не моргнув, выдержали взгляд Тоота.

– Я хотела бы проявить себя, но отнюдь не любой ценой. Понимаете, я не из тех, что желают смерти своей тетушки, если у нее имеется великолепный шкаф орехового дерева. Неужели вы думаете, что ради возможной выгоды я…

– Нет, не думаю. Ваш муж тоже здесь работает?

– Да. Он сейчас замещает товарища Варгу. Но только временно. По-видимому, сверху пришлют кого-нибудь, кого члены товарищества изберут затем своим председателем. Но не исключено – я слышала и такую версию, – что на эту должность выдвинут меня. Не знаю только, как отнесся бы к этому мой муж. Впрочем, это маловероятно – в лучшем случае меня могут назначить директором виноразливочного завода. Вряд ли члены товарищества согласились бы иметь председателем женщину.

– А как вы оцениваете мужа в роли руководителя?

Демене состроила чудную гримасу и вздохнула.

– Как чересчур хорошего. Он принадлежит к тому типу людей, которые в пятьдесят лет ради одного предприятия зарабатывают два инфаркта. Слишком добросовестный. Настолько, что, по-моему, это уже сказывается отрицательно па его возможностях. В качестве руководителя разливочного предприятия он еще годится, но председателем товарищества – нет. А здесь, по существу, нужно выполнять обе эти функции.

– А как, по-вашему, Варга был добросовестным?

– Пожалуй, я бы не сказала этого. Но главное в том, что все было ему не по душе… Впрочем, это не совсем точно. Я ни разу не видела его грубым, раздраженным, хотя проблем здесь возникает сколько угодно. Если же он и выглядел раздраженным, то ясно было, что это тактика, что он ведет себя так потому, что это ему выгодно в данный момент либо этого от него ждут. Я всегда чувствовала, что он как бы потешается над всеми. С начальством он прекрасно ладил; только не думайте, что он подхалимничал. Я была свидетельницей, когда он заместителю министра смело высказал свое мнение по какому-то спорному вопросу; в конце концов, правда, дело решилось так, как хотел тот, и Шандор признал его правоту. Когда гости сели в машину и укатили, он громко расхохотался. «Ильдике, это похоже на шахматную игру, – сказал он. – Если ты играешь с начальством, тебе нельзя выигрывать. Но дурак тот, кто проигрывает легко: такие партнеры не нужны. Нужно проигрывать в упорной, острой борьбе, и тогда ты станешь любимым партнером начальника».

– И это получалось у него с любым начальником?

– Конечно. Он ведь организовывал посещения винных погребов, приглашал на горшочек гуляша к себе в дом. Правда, в последнее время делал это все реже и реже. Жаловался: «Не буду часто приглашать к себе эту публику. Завистники. Взять хотя бы этого Пецели. Зарабатывает семь тысяч, холостяк, снимает только часть квартиры, все деньги тратит на костюмы и на женщин, а когда был у меня, даже пожелтел от зависти – хорошо, мол, живешь, мужик! Да, этот будапештский полулюмпен не знает, что такое настоящая работа. Не говоря уже о «дополнительной».

– А не знаете, у Варги есть какое-нибудь «подпольное» предприятие?

– Нет. Во всяком случае, здесь, в рамках нашей фирмы, точно нет.

– Вы уверены? Женщина улыбнулась.

– Может ли руководитель предприятия на своем же предприятии создать что-то такое, о чем не узнал бы другой руководитель?

Прежде чем задать следующий вопрос, Тоот немного выждал, словно прикидывая, стоит ли вести разговоры в этом направлении.

– Видите ли, я очень высокого мнения о ваших оценках и наблюдениях. Чувствуется, что у вас есть свой взгляд па вещи. Так что же могло случиться с вашим шефом? Почему он вдруг исчез?

По лицу Демене пробежала удовлетворенная улыбка.

– Я, например, сразу подумала о его жене. Что он больше не мог выдержать и поэтому исчез.

– Но не проще ли было развестись? В этом случае и имущество досталось бы не только ей.

– А вы уверены в том, что он исчез по доброй воле?

– Нет. Именно этого я и боюсь, что не по доброй воле. В этом случае дело значительно сложнее. Видите ли, если кто-нибудь, все заранее продумав, преднамеренно хочет исчезнуть из общества или вообще из жизни, то обычно заблаговременно пару раз бросит какой-то туманный намек, который лишь впоследствии становится ясным. Вы понимаете, что я имею в виду?

Демене утвердительно кивнула головой.

– Вроде того, что, мол, «скоро здесь все пойдет по-другому».

– Приблизительно так. Или, например: «Не знаю, что будет с вами, когда меня не будет здесь». Подобного он не говорил? Это, конечно, может показаться глупостью, однако может иметь кое-какое значение.

– Нет, ничего подобного не говорил. Впрочем, это и неудивительно.

– Почему?

– Подобные вещи говорят или люди с расшатанной нервной системой, или слабохарактерные, те, которые так или иначе хотят вызвать к себе сочувствие. Товарищ Варга – не из таких. Он всегда был человеком, который, несмотря на всю свою доброжелательность и открытость, чертовски все рассчитывал. Конечно, это глупое противоречие, но это так.

Дверь неожиданно открылась, и в комнату вошел человек в белом халате.

– Ильди! Пошли скорее – приехали зарубежные гости. – Заметив Тоота, он с холодной вежливостью объяснил посетителю: – Прошу прощения, но моя жена должна срочно уйти – она хорошо говорит по-немецки.

– Товарищ – из полиции, – сказала Демене, вставая. – Он ведет расследование по делу исчезновения нашего шефа.

Тоот заметил, что при слове «шеф» на лице ее мужа, сравнительно еще молодого человека, появилось горькое выражение. Он осекся.

– Тогда ты иди, а я отвечу на вопросы товарища. Как только Демене вышла, Тоот тоже встал.

– У меня, по существу, почти и не осталось вопросов. Часто к вам приезжают иностранцы?

– Достаточно часто.

– Какого рода связи поддерживал с ними Шандор Варга?

– Официальные.

– Полагаю. А кроме того?

– Он со всеми обращался так, словно они были его лучшими друзьями или родственниками. Принимал с распростертыми объятиями.

– На каком языке он с ними общался?

– Видите ли, сюда, как правило, приезжают западные немцы. Варга изъяснялся по-немецки, прямо скажем, неважно. Но это его отнюдь не смущало. У меня, например, более основательные знания языка, и то я почти не отваживаюсь говорить. А он изъясняется и Жестами, и улыбками, строит такие фразы, что волосы дыбом встают и стыдно становится. Не за него – за нашу фирму. Но, несмотря на это, проходит десять минут – и он уже лучший друг иностранных гостей. Поднимаемся, к примеру, все вместе на гору, и из подворотни выбегает дворняжка. Варга тут же комментирует: «Оригиналь хунгарише Хунд»,[9] после чего пытается перевести дурно пахнущие венгерские анекдоты на немецкий язык. Никто ничего не понимает, но все весело смеются. Причем не над ним, а вместе с ним. Вам это понятно?

Тоот утвердительно кивнул.

– Думаю, что да.

– Ну тогда вам повезло. Мне кажется, я никогда не смогу понять этого. Что же, поручается, что люди – идиоты?

– Нет, – отозвался Тоот, – просто им нравятся мелочи, которые свидетельствуют о том, что их окружают вниманием, что они – важные персоны. Не располагая такими качествами, нельзя быть хорошим руководителем.

Ласло Деме напыжился, как изготовившийся к бою петух.

– Вы на меня намекаете?! Слушайте, если вы думаете, что…

– Я не ревизор из центра, и у меня к вам нет никаких претензий, – перебил его Тоот. – Но у меня к вам еще один вопрос: вы ведь не любили Варгу?

– А за что мне было его любить? За его панибратскую манеру, которую вы, по-видимому, одобряете? Или за то, что он постоянно вертелся вокруг моей жены?

Деме замолчал, потом неожиданно улыбнулся. Тоот с удивлением посмотрел на него: улыбка, вероятно, была редкой гостьей на пасмурном лице этого человека. А Деме добавил:

– Да, пожалуй, я его не любил. Но сейчас я совершенно по-другому отношусь к нему. И знаете, почему?

– Знаю. Потому что он исчез.


предыдущая глава | Частное расследование | cледующая глава







Loading...