home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава первая

Текущее

– Ну, что? Долго думать будешь? – Вадик громко хрустнул пальцами (была у него такая неприятная привычка) и уставился на Кирилла.

Они сидели в «квартире» Вадима и резались в преферанс. Он же, как хозяин «подпольного игорного дома» мог позволить себе иногда поторапливать гостей. Кроме Кирилла здесь находились Алексей и Ариадна, которой после пары недель совместной учебы до смерти надоело, что все обращаются к ней столь официально, и она в приказном порядке объявила, что ее нужно называть Варей. А Ариадну оставить преподавателям.

С Варей Кириллу было общаться намного легче, чем с Ариадной – несмотря на то, что этот один и тот же человек. И вскоре они сошлись. Выяснилось, что у них много общих интересов, и вскоре сокурсники обратили внимание, что, кажется, между Кириллом и Варей – роман.

– Погоди, видишь, дело серьезное! – Лешка решил поддержать Кирилла, весело раскачиваясь на стуле. Сегодня у Алексея было благодушное настроение – ему везло, а это случалось довольно редко. Обычно его разносили в пух и прах – принимая во внимание, что его противниками являлись неплохой математик с экстрасенсорными способностями, девушка, умеющая тонко распознавать эмоции и мотивы поведения, и продвинутый йог, который, к тому же, оказался не чужд гипнозу.

В середине ноября на семинар по КОМО завалился Георгий Сергеевич с видным мужчиной импозантной наружности. Кирилл мгновенно решил, что тот имеет отношение к эстраде – на политика не похож, а для актера слишком вычурный и напоминает раскрашенного попугая. Конферансье или что-нибудь в этом роде.

Кирилл угадал – мужчина (его звали Сокольничий Нил, без отчества), действительно, имел отношение к выступлениям перед публикой – только в качестве гипнотизера. Как оказалось, всех студентов один раз в год проверяли на устойчивость к внушению, а для этого привлекали специалистов со стороны.

Кирилл подумал тогда: «Странно, что на факультете этим не занимаются – ведь судя по газетным статьям, гипноз – одно из самых востребованных проявлений «магии» в повседневной жизни». Кирилл ошибался – гипноз на факультете изучали, и очень плотно, только он об этом тогда не знал.

Георгий Сергеевич раздал каждому по чистому листу бумаги и попросил студентов нарисовать на нем пять символов, с которыми у них ассоциируется г-н Сокольничий. На всё про всё – целых полчаса.

Кирилл по приобретенной им уже привычке попытался настроиться на объект, но тут же отшатнулся. От гипнотизера шел такой поток черной энергии, что даже смотреть в его сторону не хотелось. Кирилл почувствовал, что тот способен продавить своей волей почти любого человека, и единственным спасением является не вступать с ним в плотный зрительный контакт.

Коснувшись экстрасенсорной сферы Сокольничего, Кирилл быстро отпрянул назад и сместил уровень восприятия, выходя на прямой контакт с бесконечным окружающим его пространством и помещая себя под его защиту. В результате гипнотизер остался где-то далеко внизу, Кирилл смотрел на него сверху и наблюдал, как тот пыжится, раздуваясь от чувства собственной важности.

– Что ж ты за зверь такой? Сейчас посмотрим! – первой ассоциацией, пришедшей в голову Кирилла, была черная шляпа с высокой тульей. Он немедленно нарисовал ее на бумаге, но для этого ему потребовалось выйти из-под магической защиты и вновь оказаться под воздействием гипнотизера.

Мимоходом Кирилл заметил, что тот черпает свою энергию из того же самого источника, что и сам Кирилл, т. е. из бесконечности – что было очень странно, поскольку бесконечность обычно не позволяла использовать свои ресурсы для порабощения и подавления. Поэтому следом за шляпой на листе появился большой знак вопроса, который означал: «Как такое может быть?» Оставалось еще три обязательных символа.

Кириллу очень захотелось отвернуться от Сокольничего, он не стал противиться внезапному порыву и так и сделал, продолжая, тем не менее, внутренним оком исподтишка наблюдать за гипнотизером. Некоторое время ничего не происходило – на Кирилла не обращали внимания, но он не торопился, и вскоре откуда-то сверху пришел приказ: «Повернись обратно!». Оттенок, интонации приказа были неприязненными, раздраженными – его пытались приструнить, его пытались скрытно поставить на место, определив для него статус надоедливой мухи – маленькой и помойной, что жужжит и отвлекает от важных дел.

Кирилл не удержался и в ответ на приказ обернуться со всего размаха, используя потоки силы, увесисто шлепнул отправителя приказа, и ему показалось, что тот ощутимо покачнулся и даже вскрикнул. А Кирилл мысленно пригрозил ему пальцем – не нужно! Быстро схватил лист бумаги и нарисовал на нем женскую статуэтку. Почему у него возникла такая ассоциация, он и сам не мог сказать.

Конец! Кирилл осознал, что больше от него ничего не требуется, поэтому отложил карандаш в сторону, закрыл глаза и перешел в отстраненное медитативное созерцание. Три символа – шляпа, знак вопроса и статуэтка полностью определяли сущность гипнотизера, а больше на него тратить силы и не хотелось.

Через десять минут анкетирование (или что это было?) закончилось. Георгий Сергеевич прошелся по рядам и собрал рисунки. Далее выяснилось, что не все смогли противостоять воле Сокольничего – первой его жертвой стала Сирена, она покорно нарисовала пять одинакового размера пятиконечных звезд и на этом успокоилась.

В не менее плачевном положении оказался и Алексей – ему было предложено воспроизвести пять ежиков, что он и сделал – животинки получились очень смешными, с веселыми мордочками и утыканные грибами и ягодами. Далее шла Катя – она украсила бумажный лист пятью воздушными шарами, потом подписала внизу шариковой ручкой, что шары – розового цвета, и летят они на праздник.

У Натальи получилось противостоять воле гипнотизера, но поскольку после переезда в Москву контакт с ее защитниками из тундры был для девушки затруднителен, она так вымоталась, читая охранительные магические заклинания, что теперь напоминала Кириллу выжатый донельзя лимон. Но факт – она смогла и выглядела довольной, хотя и ничего не нарисовала.

Варю (Ариадну) Сокольничий атаковал сильнее всего. Может быть, он воспринял ее насмешливый вид, как персональный вызов (характер у девушки был тот еще, время от времени он напоминал мгновенно воспламеняющийся порох), и поэтому решил ее проучить. Он давил на нее с такой силой, что у Вари не было другого выхода, как просто уйти в сновидение – как потом она поведал Кириллу по секрету.

Кирилл уже знал, что переход в сновидение возможен из обычного состояния – нужно просто сместить внимание на области сна, а во сне ты царь и бог и можешь чувствовать себя в безопасности. Главное – иметь необходимый запас энергии, чтобы оставаться там продолжительное время.

В итоге ни одна из попыток гипнотизера достать девушку не увенчалась успехом. Его давление проваливалось в пустоту, в то время как Варя просто удерживала себя в состоянии сна. Она вынырнула оттуда за две минуты до назначенного времени, нарисовала на бумаге большую жабу и повернутую ей навстречу фигу с восторженным лицом, что, наверняка, означало: «Я победила!»

Из всего коллектива выделился Вадим. Он органично вошел в контакт с гипнотизером и почувствовал в нем родственную душу. Идея овладения гипнозом вызвала в Вадиме неприкрытый интерес, и одновременно он оказался неподвластен нажиму Сокольничего. Словом, идеальный кандидат в ученики – уже почти готовый и нисколько не сомневающийся, что имеет на это право.

Пока Георгий Сергеевич просматривал анкеты, гипнотизер стоял у окна, и Кириллу не удалось понять, что тот сейчас чувствует. Сокольничий закрылся, нацепил на себя непробиваемую маску, отгородился от внешних воздействий внутренним щитом и словно дремал, позволяя силе течь через него.

– Наверное, восстанавливается! – Кирилл прекратил попытки его изучить, для себя сделав вывод, что не хотел бы столкнуться с ним один на один. Тот был старше, опытнее и знал, куда бить. А самое главное – не испытывал и тени сомнений, что может воспользоваться своим даром в любой момент. Словом, страшный человек!

Вскоре Сокольничий и замдекана ушли, и занятия продолжились как ни в чем не бывало. Однако через пару недель Вадима выдернули в деканат прямо с «козы» (позже выяснилось, с ним проводили собеседование на предмет его интереса к гипнозу), чем привели Палача в неописуемую ярость. И он в отместку за поруганные чувства отыгрался на оставшихся студентах – наращивая и наращивая ментальное воздействие, пока не дошел до предела своих возможностей.

Первой не выдержала Сирена и выбежала из аудитории, следом за ней последовали Наталья и Катя. Палач обладал чудовищной силой – его намерение проникало сквозь любую защиту и сминало волю объекта атаки, заставляя подчиняться невидимому воздействию. При этом Палач даже не напрягался, оставаясь в обычном своем состоянии – желчным, наполненным злобой, с шипящими интонациями в голосе, медленно расхаживающим перед строем студентов и методично и целенаправленно воздействующим на их психику.

Самым тяжелым на занятиях по «козе» было дождаться их конца. По общему мнению Палач был прирожденным маньяком – он настраивался на сцены казней и пыток и черпал из них черную силу, эффективно перенаправляя ее вовне. За силой шли сущности, которые, как шакалы, пытались поживиться остатками ментального пиршества Палача – оттяпать свой лакомый кусочек и быстро убраться подальше. Сущности питались жизненной энергией, жизненной силой жертв, и защите он них еще предстояло учиться.

Настоящее предназначение «козы» стало понятно Кириллу после второй лекции, на ней его буквально выворачивало – так велико было воздействие Палача. Кирилл еле держался на ногах, а после (как и в первый раз) потратил целый вечер, пытаясь восстановиться. Зато ночью он видел чудесный сон – во сне к нему слетелись ангелы, они сначала завернули Кирилла в свои крылья, а потом легко выдули из него черные кляксы, очистив и наполнив зияющие дыры, оставшиеся в его энергетическом теле, чистым светом.

Одновременно ангелы сообщили Кириллу подлинную задачу Палача: он должен быть страшен, он должен рвать и подавлять, он должен подчинять и заставлять страдать, он – как сержант в армейской учебке, после которого уже ничего не боишься. Ангелы – наверное, это были они (во всяком случае, Кирилл именно так охарактеризовал их для себя) – посоветовали ему во время лекций Палача читать христианские молитвы и псалмы, чтобы хоть как-то ослабить его силу – по крайней мере, пока Кирилл сам не научится отражать его натиск.

Кирилл так и сделал, и ему стало легче – он начинал взывать к высшим силам одновременно с появлением Палача и безостановочно обращался и обращался к ним, почти не слыша рассусоливаний преподавателя и почти не видя его. Часто он впадал в транс, проявлявшийся в полновесном расщеплении личности: одна – холодная, отстраненная, полная ненависти – смотрела на Палача и присутствовала в материальном теле, вторая была далеко-далеко, отвернутая и пребывающая в неком трехслойном (именно трехслойном!) коконе, специально созданном, чтобы отгородиться от воздействия лектора.

Все-таки у Палача был ограниченный запас сил – хоть и очень большой. Скорее всего, он смог бы пробить защиту Кирилла, но тогда ему нужно было сконцентрировать усилия только на нем, чего он (по понятным причинам) не делал. Поэтому Кирилл чувствовал себя почти в безопасности – главное было не смотреть в глаза Палачу и не пытаться вызвать его на «честный бой», как один раз предложил Алексей (которого Палач жутко бесил и заставлял безостановочно потеть). Никакого бы честного боя не получилось, а вышло бы только избиение младенцев – Кирилл это чувствовал и уговорил Алексея не ввязываться в заведомо проигрышный поединок.

Палач виделся Кириллу не отдельной силой («одной человеческой силой»), а целым конгломератом сил (эдакой «магической капустой»), которые питали его мощь, и поэтому одолеть Палача в одиночку не представлялось возможным, а о совместных действиях Кирилл даже и не мечтал. Прошло всего две недели с момента начала учебы, отношения в коллективе пока были неустойчивые, так что нужно было защищаться самому.

В скором времени Кирилл наработал довольно эффективный метод защиты на лекциях по «козе» – он позволял ослабить воздействие Палача, но все равно после каждого занятия приходилось основательно чиститься и подолгу сидеть в душе, чувствуя, как вода смывает в канализацию ментальную грязь, оставленную на теле Палачом.

Дни пролетали один за другим – Кирилл не успевал их отслеживать: понедельник для него начинался в субботу, воскресенье оккупировали ДЗ и бесконечные чертежи, а объем работы, который он выполнял, мог повергнуть в шок почти любого. Но Кирилл держался – он четко следовал своему собственному распорядку дня, в котором почти все время было посвящено учебе – 50 на 50: пятьдесят процентов – на инженерную специальность, пятьдесят – на основную. Но поскольку сутки не резиновые, пришлось проявить смекалку и силу воли – меньше спать и больше трудиться.

Перво-наперво ему следовало выкроить часы для пересмотра – это занятие было, действительно, очень увлекательным, и Кирилл часто ловил себя на мысли, что готов заниматься им дни напролет. Но не получалось, и он приспособился – пятнадцати-двадцатиминутные перерывы между лекциями оказались очень кстати, при должной концентрации и собранности за это время можно было пересмотреть очень многое. Кириллу никто не мешал – близкими друзьями по инженерной специальности он так и не обзавелся, ходил в одиночку и разговорами с кем бы то ни было голову себе не забивал.

В итоге на пересмотр он выкраивал где-то час-полтора в день, что при постоянных упражнениях вскоре дало отличный результат – Кирилл значительно продвинулся, нарастил мастерство и теперь совершенно не понимал, как жил без пересмотра раньше. В аудитории он закрывал глаза рукой, как будто отдыхает, а сам концентрировался на дыхании, настроившись на то или иное событие. Почти сразу он начинал ощущать поток возвращаемой энергии, одновременно отпуская чужое воздействие и чужие социальные программы, внедренные в него и несущие чужую кодировку – «Делай так и не иначе!»

Пересмотр был магическим действием, он шел вслед за дыханием, формируя намерение забрать свое и отдать чужое. Он подчинялся воле хозяина, а поскольку Кирилл постоянно наращивал свою силу, через пару месяцев он мог за один вздох возвращать уже целые пласты, целые сцены, не растрачиваясь на отдельные детали и тонкости. Самым трудным было пересмотреть обидчиков, которых оказалось так много, что Кирилл только диву давался – у него часто возникало ощущение, что вся жизнь состоит из одних обид.

И неважно – друг, приятель, подружка, мама с папой или открытые враги – и те, и другие столь щедро окатывали Кирилла эмоциями, что очиститься от них было очень тяжело. Эмоции переплетались, сливались и создавали изысканные узоры с оттенками всех цветов радуги, включая черный и белый. И вычленять их по отдельности не было никакого смысла, а нужно было пересматривать только вместе – скопом забирая и отдавая всё.

Поначалу Кириллу казалось, что задачу пересмотра, поставленную перед ним, невозможно решить – столь велико было количество событий, к которым необходимо было вернуться, и настолько сильно они были эмоционально наполнены. Но он решил особо не думать, а просто начал с самого первого шага, за которым последовал второй, третий и т. д. И вскоре Кирилл уже не шел, а бежал, а позже и полетел – и к концу первого семестра мог с гордостью сказать, что потратил все эти месяцы не зря.

События из его прошлой жизни, за которые он еще недавно так сильно держался, потеряли свою значимость, померкли и теперь не представлялись для него чем-то очень важным – тем, за что нужно непременно цепляться и над чем нужно чахнуть, как Кощей над златом, вспоминая и пережевывая их вновь и вновь. Теперь они стали похожи на сцены из фильма, которые – да, были, но особых эмоций не вызывают. Чего и требовалось доказать, и Кирилл возвращался к ним вновь и вновь, добиваясь «чистой огранки» – полного тотального пересмотра, при котором событие полностью исчезало из его памяти и тела, не оставляя после себя даже следа.

Но если пересмотр у него шел довольно легко, то с медитацией дело обстояло не столь радужно. «Медитировать» было тяжело – плюс катастрофически не хватало времени, и его пришлось отрывать от сна. Кирилл просыпался в половине пятого утра, садился на коврик рядом с кроватью, подкладывал под спину тугой войлочный валик и начинал медленно и расслабленно дышать.

В теории все было просто – но на практике получалось иначе. Разум, привыкший к беспрекословной власти, не хотел сдавать позиции – каждое движение тела он старался обдумать, каждая сгенерированная им мысль мгновенно вырастала до величины многоэтажного дома и затмевала горизонт – так, что за ней не было видно пространства. И мыслей было несть числа – как только мозг заканчивал трудиться над одной, он немедленно переходил к другой, не менее важной и требующей осмысления.

Кроме того, сами «медитации» оказались очень энергозатратными, требовали максимальной концентрации и самоотдачи – не хуже интенсивной тренировки. И поэтому они требовали морального настроя – как у спортсмена, который заставляет себя каждый день ходить на тренировки.

Первые несколько месяцев Кирилл сомневался, что из него выйдет хоть какой-то толк. Он не чувствовал никакого прогресса – словно бредешь в бескрайнем тягучем болоте и не понимаешь зачем. Бредешь – и тратишь, и тратишь силы, запас которых постепенно истощается, и насколько их хватит – не понятно. Иногда его даже охватывал страх, что он не выдержит и сдастся. Но постепенно ему стало легче. Он начал получать от «медитаций» удовольствие на уровне тела – оно расслаблялось, дыхание выравнивалось, а мысли приобретали плавность и неспешность – без резких эмоциональных пиков и глубоких впадин.

А вскоре произошло событие, заставившее Кирилла пересмотреть свое отношение к медитации. Как обычно, он проснулся посреди ночи, ополоснул лицо, вскипятил чай и уселся со стаканом на коврик для медитации. Вчера он лег пораньше – за день он очень устал и решил выспаться. С момента начала учебы распорядок дня Кирилла полностью поменялся – если раньше он позволял себе засиживаться допоздна, то теперь отключался уже в половину одиннадцатого, а иногда – даже в десять.

Некоторое послабление в режиме Кирилл позволял себе только вечером по субботам. Они собирались у Вадима и резались в преферанс. Первые несколько встреч они играли втроем – только парни, потом присоединиться к ним решила и Варя. Она оказалась не глупее всех остальных, так что в их команде появился еще один серьезный игрок.

В тот день Кирилл завалился спать сразу после занятий и ужина – он чувствовал себя не очень хорошо (состояние было болезненным) и решил довериться сну с намерением подлечиться. Проснулся он полностью здоровым и в прекрасном расположении духа с мыслями об отдыхе. Скоро должны были начаться зимние каникулы, на которых они все вместе поедут в гости к Кате в Сибирь.

Против такого путешествия никто не возражал – даже москвичка-Сирена, которая по факту оказалась очень компанейской и веселой девушкой. Что, впрочем, никак не отменяло наличия у нее мощнейшего оружия – таланта обольщения, подкрепленного паранормальными способностями. Время от времени она практиковала его на своих одногруппниках – для целей тренировки и, в общем, беззлобно – но результаты были поразительными.

Ей так успешно удавалось подчинять себе мужчин, что Кирилл только диву давался, почему она до сих пор не завела себе какого-нибудь олигарха и не села ему на шею. Пару раз он даже спрашивал ее об этом, на что в ответ получал томный призывный взгляд, лучезарную улыбку и жуткое собственное, поднимающееся изнутри желание броситься перед девушкой на колени и при свидетелях отдать ей душу на растерзание. Отдать просто за возможность быть рядом без всяких обещаний с ее стороны.

Но, как говорится, кто предупрежден, тот вооружен! У него над изголовьем кровати висела собственноручно нарисованная памятка: «Бойся Сирену!», на которую он смотрел каждый день, и которая служила отличным подспорьем в аутотренинге и не позволяла забыть, что нужно держать ухо востро. И постепенно Кирилл научился-таки нивелировать воздействие Сирены и вскоре с ней подружился, а она оставила попытки его поработить.

Один раз они сидели и болтали по душам в холле (каждый на своем месте), и Сирена разоткровенничалась. Оказалось, ей совсем не интересно охотиться на олигархов – ее искусство (или врожденная способность) сродни мощнейшему разрушительному привороту, Сирена может сокрушить кого угодно, вплоть до полной фрустрации личности, но не собирается этого делать. У нее есть свои принципы, она хочет настоящих чувств, настоящей любви, она хочет настоящей страсти, а от ее жертв такого ждать не приходится. Они способны только на то, чтобы выполнять все ее прихоти и волочиться за ней, поскуливая и прося о взаимности.

Кроме того (и это, наверное, самое главное), Сирену предупредили, чтобы она не разбрасывалась направо-налево – это не приведет ни к чему хорошему, а только её ослабит. Сирене еще представится масса возможностей проявить свои способности, и они дадут ей шанс прожить счастливую жизнь – но при условии, что она сумеет их контролировать.

По поводу приглашения Кати Сирена долго думала, но потом всё же решила его принять. Остальные откликнулись почти сразу – тем более что расходы предстояли небольшие. Для студентов факультета были предусмотрены существенные льготы на проезд по стране – семидесятипроцентная скидка на авиа и ж/д билеты в оба конца два раза в год. Этим грех было не воспользоваться, и лично Кирилл просто поставил родителей перед фактом поездки, чем вызвал очередную мини-истерику у мамы, которая никак не могла смириться, что сын взрослеет и уже почти вступил в самостоятельную жизнь.

Конечно, говорить о полной независимости пока не приходилось – да, ему выплачивали стипендию, и очень неплохую по общим меркам – двадцать тысяч рублей в месяц, но этих денег, конечно, не хватало. Молодость всегда требует больших затрат, в молодости хочется выглядеть эффектно, стильно, богато, вызывающе, а на такие деньги особо не разгуляешься. Так что родители помогали, хотя и значительно меньше, чем еще год назад – питание и проживание у Кирилла уже было отдельным, по дискотекам он не ходил, и к началу зимних каникул скопил небольшой личный запас в шестьдесят пять тысяч рублей, который можно было легко потратить на поездку в Сибирь.

В Иркутске у родителей Кати был огромный дом – ее мама была совладелицей крупной косметической фирмы, и благосостояние семьи не вызывало никаких нареканий. В доме можно было спокойно разместить человек двадцать, так что на гостиницы им тратиться не придется. Катя обещала свозить всех на Байкал – в пансионат на подледную рыбалку на омуля и на фотоохоту на байкальских нерп. Она все уши прожужжала однокурсникам, что красивее Байкала места в мире нет, и в этом им предстояло вскоре убедиться.

– Интересно, как оно будет выглядеть? – Кирилл сел на коврик, скрестил ноги и облокотился на валик. Закрыл глаза и представил, как самолет приземляется в аэропорту Иркутска, они выходят на трап и спускаются вниз к автобусу, который должен отвезти их в здание аэровокзала. У него перехватывает дыхание от сорокаградусного мороза, он зажмуривается и…

Внезапно с ним произошла метаморфоза. Комната с кроватью в общежитии факультета куда-то пропала, и он осознал, что себя стоящим на вершине скалы, нависающей над ровной водной поверхностью, покрытой льдом. Кирилл посмотрел на свои ноги – его ступни парили в нескольких сантиметрах над снежными сугробами, сам он чувствовал себя невесомым и раскачивался, как лист на ветру, из стороны в сторону.

Ветер был тут как тут – и даже несколько ветров. Они сразу обратили внимание на появление гостя, в их поведении сквозил доброжелательный интерес. Кирилл заговорил первым, он чувствовал, что обязан представиться и сказать, кто он, и что он благодарит хозяев за гостеприимство на Байкале – а то, что внизу расстилается именно Байкал, Кирилл нисколько не сомневался. Скоро ветры оставили его в покое – у них было много дел, Кирилл не представлял для них никакой угрозы, и уделять ему слишком много времени не было необходимости.

Кирилл глубоко вздохнул и сделал шаг в пропасть. Тело – или энергетическая структура, в которой он находился – было телом сновидения, и вошел он в него из состояния бодрствования. Но так четко зафиксировавшись, что сновидение возникло немедленно, захватило его и перенесло на пять тысяч километров от Москвы – туда, где ему вскоре предстояло оказаться в обычной реальности.

Ощущение было странным – невесомости, как таковой, не было, вес тела чувствовался, но можно было держаться в воздухе напряжением сил – или усилием воли, идущим изнутри. Словно даешь команду сновидению, затрачивая на это собственную энергию, а уже само сновидение не позволяет тебе упасть.

Кирилл плавно спланировал вниз, испытав ни с чем несравнимый восторг полета. Вокруг царила тишина – он мягко опустился на лед, но холода не почувствовал. Ему захотелось вновь взлететь, он подпрыгнул и завис в воздухе, развернувшись на сто восемьдесят градусов. От этого места веяло покоем. Безусловно, оно существовало в другой реальности – непривычной Кириллу. И законы в этой реальности были совсем другими – здесь оперировали силы, они были полновластными хозяевами, и их присутствие необходимо было учитывать.

Пустое пространство замерзшего озера тянулось до самого горизонта. Кирилл решил немного удалиться от берега – ему стало интересно, что ждет его впереди. В этом мире передвигаться можно было двумя способами: странным переваливающимся шагом с упором на правую ногу, резким толчком вверх и планированием, или же как в воде – разгребая перед собой воздух и обеспечивая движение работой рук.

А можно было просто взлететь и осмотреться с высоты птичьего полета. Что Кирилл и сделал. Вдали он обнаружил странную стену, рассекающую мир сновидения на две части. Сфокусировав на ней взгляд, Кирилл испытал двойственное ощущение – она одновременно притягивала и отталкивала его. Одновременно пришло знание, что ему еще предстоит с ней познакомиться и понять, что это такое. Впрочем, одно он знал наверняка – стена доступна только людям, она существует только в человеческом восприятии и является границей, за которой заканчивается мир людей.

Пришло время возвращаться – но Кирилл все никак не мог оторваться от созерцания стены, хотя и чувствовал, как она вытягивает из него силы. Вдруг он почувствовал увесистый удар справа, картинка расплылась, он моргнул, открыл глаза и обнаружил себя сидящим на коврике в своей студенческой квартире. Видение стены медленно пропадало, но она как будто послала ему воздушный поцелуй, приглашая вернуться, и Кирилл испугался.

Он осознавал, что не контролировал себя, поддавшись очарованию новых знаний, осознавал, что расслабился и пребывал в недопустимой благости, и если бы не вмешательство некой силы, отбросившей его назад в свою реальность, мог бы навсегда остаться рабом того места, пройдя приграничную трансформацию.

Стена не только допускала энергетическое видоизменение – она его генерировала. Миновав стену, человек переставал быть человеком, он трансформировался и мог навсегда затеряться в новом мире, если бы не имел твердого намерения вернуться. Переход обратно в наш мир был не менее сложным – он точно также требовал безупречности и силы.

Рискнуть пройти сквозь стену могли только безупречные маги, наполненные энергией и отвагой, а Кирилл, конечно, таковым пока не был. Он просто попал под очарование стены, она убаюкала его и, вероятно, вскоре он позабыл бы, почему здесь оказался. Он не знал, что находиться рядом со стеной чрезвычайно опасно, но ему повезло!

Кирилл медленно поднялся на ноги. Он ощущал во рту кисловатый привкус, голова совершенно ничего не соображала, ощущение легкости не покидало его, а мир плыл перед глазами, и он никак не мог за него зацепиться. Он чувствовал себя каким-то прозрачным, ненаполненным ничем, воздух словно проходил сквозь него, не встречая никакого сопротивления и оставляя после себя ощущение прохлады.

Постепенно до Кирилла стало доходить – его бьет жестокий озноб. Холод пронизывал его до костей, он ринулся в ванную и запрыгнул под струю горячей воды. Не помогло! Холод жил внутри, у Кирилла как будто заморозили все внутренние органы, и он принялся судорожно дышать, пытаясь, как его учили, наполнить себя теплом и энергией.

Дело было именно в ней. Стена высосала из него всё без остатка – вместе с силой он терял и волю к сопротивлению, и жизненные ресурсы, накопленные физическим телом. Ему предстояло их восстановить – и на это потребовалось целая неделя, в течение которой Кирилл больше напоминал перенесшего тяжелую болезнь старика, чем молодого здорового парня.

Когда он рассказал об этом Варе, та только удивленно качала головой и смотрела на Кирилла с еле скрываемой завистью. Ей пока ни разу не удалось даже приблизиться к стене, хотя она о ней и слышала. Оказалось, что коньком Кирилла является именно сновидение, он – классический ясновидящий, способный проникать в отдаленные уголки мироздания – вплоть до самой границы. А, может, и дальше – при достаточной силе и концентрации.


предыдущая глава | Факультет | cледующая глава







Loading...