home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


47

Утром снова пришёл подполковник Фомин и позвал Турбанова «с вещами на выход». Оказалось, надо безотлагательно, сломя голову мчаться на встречу с Аркадием Феликсовичем, который лютует и грозит всех посадить.

«Безотлагательно? Тогда я лучше эту встречу отложу».

«Это очень правильно! – восхитился Фомин. – Но Аркадий Феликсович выразились так, что вам светит пожизненное».

«А что ему надо от меня?»

«Крупную сумму, срочно. Они говорят, у вас имеется в наличии телефон, чтобы деньги заказать».

Турбанов задумчиво покопался в своём опостылевшем портфеле, наскрёб на дне один из тех одноразовых телефонов, которые следовало уничтожать после первого же звонка, и вручил Фомину: «Вот отличный аппарат, передайте Аркадию Феликсовичу, пусть звонит на здоровье».

Подполковник убежал, почти счастливый.

Вообще, как заметил Турбанов, все, кто встречались ему в коридоре, не ходили, а бегали. Это напоминало какой-то всеобщий аврал с паническим оттенком. Бегали военные и штатские разной степени солидности. Прибежала молоденькая буфетчица с кружевной наколкой на гладких волосах, толкая впереди себя сервировочный столик, нагруженный виски и коньяком.

Буфетчица отперла своим ключом лифт, Турбанов помог ей вкатить столик, сказав: «Мне туда же», и они вместе спустились на первый этаж.

Это был огромный круглый зал с барной стойкой в центре.

Часы на стеклянном потолке подсказывали дату – 1 января.

Турбанов приютился возле бара. Там роились менеджеры среднего звена: они просили барменов «повторить», чокались, шутили и заливали за воротнички с таким рвением, будто хотели упиться и сразу опохмелиться на годы вперёд. Турбанов взял себе кофе и бутерброд с колбасой.

Поодаль, отдельно от всех, в креслах, расставленных вогнутым полукругом, заседал «генералитет» – эти с мрачными лицами безотрывно глядели на экраны, вмонтированные в стены вкруговую, по всему периметру зала. Могло показаться, здесь действует нечто вроде центра управления полётом, если бы эти люди и в самом деле чем-то управляли, а не сидели, молча уставившись в телевизионные картинки. Да и сами картинки были странными: на нескольких подслеповатых мониторах с трудом угадывалось тёмное шевеление людских масс – длинные расплывчатые пятна, ползущие по неузнаваемым улицам в неопознанную сторону. Оставалось лишь догадываться, что в городе растёт какое-то волнение. А на больших панелях изображение было резким, как вид из окон. По сути, это и были окна – удешевлённая имитация видеопанелей с плотной зеркальной тонировкой извне.

Там виднелся пустырь, возникший после «сбривания» части района, наспех вымощенный плиткой и наименованный площадью Труда. На площади толпились подмёрзшие весёлые демонстранты, они что-то скандировали, но не было слышно – что. Вокруг бегала чья-то рыжая потерянная собака с беззвучным лаем. Начинался снегопад.

Иногда на весь этаж нечаянно включалась громкая связь, звучащая как трескучий репродуктор советских времён. Если напрячься, можно было различить обрывки новостей и служебных переговоров.


«Оксаночка, это генерал-майор Туханин. Где сейчас Михал Игнатьич? Не могу его найти, у меня срочный вопрос!..»

«Михал Игнатьич сказал не беспокоить. Когда появится, я ему передам».


«Пресс-центр МВД предупреждает, что несанкционированное переодевание в костюм так называемого Деда Мороза и появление в таком виде в местах скопления людских масс наказываются согласно статьям “Провокация” и “Ущерб общественному порядку”».


«Бывший член Высшей инстанции Николай Зверев на пресс-конференции в Хингане, во Внутренней Монголии, заявил, что он лично возглавит Коалицию Истинно Русских, созданную с целью пресечь и не допустить…»


(Помехи в эфире, треск.)


«…Оксаночка, тут генерал Туханин психует, на стены лезет – уже задрал весь секретариат. У него снайперы с ночи лежат на позициях. Приказ ждут. Спроси потихоньку Михал Игнатьича: куда, чего? В кого хоть целиться?»

«Где это они лежат?»

«На крышах вокруг площади».

«Ладно, спрошу».

«Паша! Это твои снегоуборщики? Какого хера они здесь делают!»

«Не знаю, я не посылал».


На площади и в самом деле появилась колонна снегоуборочных машин и техники экскаваторного типа. Можно было предположить, что вместе со снегом они сметут и продрогшую толпу. Но машины, приблизившись к зданию, начали сдвигаться вправо и выстраивать подобие цепи. Дальнейшие их маневры разглядеть не удавалось, потому что нескольким митингующим пришло в голову наклеить свои бумажные транспаранты прямо на стеклянные стены «пузыря», что сильно сократило обзор изнутри. Но было видно, как в небе над площадью снуют две бронированные стрекозы.

Бумага на стекле просвечивала, и, если приноровиться к зеркально перевёрнутому шрифту, можно было прочесть лозунг: «Заберите свой конец света! Верните нам Новый год!»


Поверх стрекозиного рокота снова прорезалась громкая связь:

«…Слушай, это Оксана. До шефа я дозвонилась кое-как. Он не в духе, сильно ругается».

«А что мне передать Туханину про снайперов?»

«Скажи – пусть целятся куда захотят».


«Желаете ещё что-нибудь?» – спрашивает бармен.

Турбанов говорит «да», но уже не слышит сам себя, потому что в эту минуту один из трёх терпеливых китов, таких надёжных в своей подспудности, вдруг решает уйти на глубину, с облегчением ныряет, салютуя гулким ударом хвоста, и вся конструкция, тяжко вздрогнув, кренится, заваливается – и сухой металлический грохот увлажняется ливнем осколков.

Под один общий протяжный выкрик «О-о-ох!» люди разбегаются по круглому залу влево и вправо, сшибая друг друга с ног. Некоторые бьются насмерть у лифтовых дверей, никому не давая войти. Справа, со стороны пробоины, уже задувает снежный воздух, пахнущий арбузом и стираным бельём. Первым снаружи вбегает потерянный рыжий пёс – и мечется среди несущихся ног. Сразу четыре боевые снегоуборочные единицы, дружно вломившиеся в интерьер половинами корпусов, с военной простотой выкладывают ковши и скребки на блистающий паркет. Потом является громкая румяная публика, которая твёрдо знает свои новогодние права, и над ухом у Турбанова кто-то радостно зовёт: «Вова, иди сюда! Здесь крепкое наливают!»

Спотыкаясь, оскальзываясь на грудах битого стекла, Турбанов выходит на площадь, на солнечный свет, достаёт телефон и набирает номер, который помнит наизусть.

«Привет! – говорит он. – Я сегодня совершенно свободен».

«Ну, приходи тогда, я тебя жду».

Тут он не выдерживает и кричит, срывая голос:

«Ты где???»

«В Москве. Где же ещё».

И пока, пытаясь быть спокойной, Агата диктует ему нереально близкий адрес какого-то кафе, он стоит с закрытыми глазами и ловит ртом небесные щедроты мучительно прекрасного снегопада. И закоченевшие за ночь снайперы на крышах старательно целятся куда захотят.

2015


предыдущая глава | Свобода по умолчанию (сборник) | Насущные нужды умерших Хроника







Loading...