home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


39

Вечером Алекс громко постучал к нему в номер. Лицо у дворецкого было встревоженным и злым.

«Я думал, с вами что-то случилось».

«Извините за беспокойство. Мне просто захотелось пройтись».

«В следующий раз предупреждайте!» – он не добавил слово «сэр», он почти забыл об акценте, и он не убрал из голоса опасный металлический тон.

В ту же ночь Турбанов вскрыл пакет с одноразовыми телефонами и примерил к одному из них купленную Агатой сим-карту, которую он по-прежнему хранил завёрнутой в носовой платок, в «бабушкином» кармашке, пришитом к белью. Карта подошла, как родная, но так и оставалась пустой. Автоматический запрос в архив сообщений тоже ничего не принёс. Теперь он будет проверять эту карту при любой возможности, каждую ночь и по нескольку раз в день, уверенный, что новости от Агаты вот-вот должны прийти.


Вся следующая неделя выдалась ненастной. В понедельник тяжёлый ливень и ветер обрушили вечнозелёную аркаду, обрамляющую отельный фасад, и администрация задним числом вывесила штормовое предупреждение. Днём Турбанов безвылазно сидел в номере, не понимая, что он здесь делает, а вечерами спускался в ресторан, примыкающий стеклянной стеной к зимнему саду. Как только начинало темнеть, там зажигали оранжевые шары над глянцевитой дубовой стойкой и включали ненавязчивое музыкальное ретро. Клиентов почти не было; разве что какая-нибудь особо важная персона одиноко ужинала за огороженным столиком и два-три телохранителя разной степени массивности, избывая время, топтались у барной стойки и делали вид, что они тут ни при чём. Вот один такой топтун с неожиданной вкрадчивостью приблизился к турбановскому столу и сказал по-русски, что здесь находится очень известный человек, который настаивает на коротком, но крайне важном разговоре наедине. Турбанов привстал, рассеянно оглядываясь по сторонам, и не успел ничего ответить, поэтому его молчание было расценено как согласие: «Не беспокойтесь, к вам сейчас подойдут».

Через минуту из дальней затемнённой части зала не вышел, а выбежал человек лет восьмидесяти или старше, сильно сгорбленный, с головой, втянутой в плечи, однако быстрый и неуловимый, как ртуть. Он сел без церемоний напротив Турбанова и выдержал некоторую паузу, словно давая возможность впечатлиться своим появлением. Наверное, ожидалось, что собеседник если не потеряет дар речи, то как минимум ахнет и вытаращит глаза. Но голодный Турбанов, тихо сожалея о загубленном ужине, спросил по возможности светски:

«Простите, с кем имею честь?»

«При жизни меня звали Борис Березовский. Не помните? Вам это имя ни о чём не говорит?»

Ещё бы он не помнил. Этот человек когда-то возбуждал всеобщую ненависть вперемежку с восхищением. У него была репутация самого первого русского олигарха, всемогущего интригана, создателя президентов, а потом, после бегства в Великобританию, – главного оппозиционера, фигуранта целой дюжины уголовных дел, в конце концов – просто дьявола. Лет пятнадцать назад было объявлено о его странной смерти, самоубийстве или убийстве: на полу ванной комнаты, запертой изнутри, с обрывком ткани на горле, завязанной узлом.

Вот этот человек сидел сейчас за столом перед Турбановым, постаревший, но всё же узнаваемый, как телезвезда.

«Я вас помню. И смерть вашу помню. Как же вам удалось так эффективно умереть?»

«Не без помощи Скотланд-Ярда. Знаете, существует программа защиты свидетеля – без ограничения срока давности. Это была не моя идея, но, как видите, всё удалось».

«А вы не боитесь вот так встречаться с кем попало и засвечивать себя?»

«Ну, во-первых, не с кем попало. Для меня это чрезвычайно существенный разговор. Во-вторых, я знаю, что вы сейчас не ведёте запись и, даже если захотите, не сможете ничего доказать. Простите, у меня свои информаторы и своя техническая разведка. А в-третьих, самое главное – мне известна цель вашего приезда в Лондон, поэтому я вас нашёл».

«Вы правы, я не веду запись, и у меня нет своей разведки. О чём вы хотели поговорить?»

«О том бизнесе, ради которого вас отправили сюда. Скорее всего, вы догадываетесь, что речь идёт о судьбе целой страны. Несколько лет назад я бы даже сказал – об её спасении. Да, с таким вот пафосом… Но сегодня понятно, что страну спасти уже нельзя. Зато можно спасти бизнес».

«Я не занимаюсь бизнесом», – честно сказал Турбанов.

«Позвольте, я поясню. Сергей Терентьевич, вы ведь довольно давно служите по финансовой части. И наверняка вы помните времена, когда некоторые наши банкиры сознательно разоряли собственные банки в свою пользу, перед тем как сбежать навсегда. Приблизительно так же банкротили приватизированные заводы и прочие компании – их бросали, как тяжёлый чемодан с оторванной ручкой: выскрёбывали самое ценное – и бросали. В сущности, я был одним из таких умников. Но мне тогда и в голову не могло прийти то, что придумали нынешние ребята. Они решили, что можно поступить аналогично со всей страной. Если экономика больше не работает, то почему бы с ней не обойтись, как с тем чемоданом? Чего стоит одна только идея чисто русского, православного «конца света». Они собираются закрыть русский проект. Им этот бизнес больше не нужен: прибыль маловата и слишком хлопотно. Осталось только зафиксировать доход и спрятать подальше – а там хоть трава не расти. Это неправильно, я считаю. Мне жаль этот бизнес, и я знаю, что его можно спасти».

«А людей?»

«Даже не сомневался, что вы спросите. Знаете, российская власть всегда была низкого мнения о своем народе и, к сожалению, в этом смысле во многом права. Наши люди не считают на два шага вперёд, память короткая. Они поддержат любую власть, какую ни поставь. Потому что “любая власть от Бога”, и всё в таком духе. Людям ведь по большому счёту неважно, кто им даёт работу и зарплату. Ну и, как водится, “лишь бы не стало хуже, лишь бы не было войны”. А если вы им станете рассказывать про свободу и демократию, они же вам первому разобьют голову или в органы сдадут».

Чувствовалось, что он мог бы говорить до утра.

«Слушайте, – не выдержал Турбанов. – Вот ваша личная техническая разведка донесла, что я не записываю разговор. Но вы-то сами его записываете, так? Можно узнать, для чего?»

Лицо Березовского вдруг озарилось такой улыбкой, будто самые дерзкие усилия всей его жизни наконец-то по достоинству оценены.

«Ну, что уж вы так!.. Я прекрасно понял! И я ведь не тороплю вас, не прошу ответить немедленно. Вы можете связаться со мной в нужный момент. Просто подойдите на ресепшен к старшему администратору и скажите: нужен Платон Еленин. Я вас найду».

Он излишне суетливо поднялся, вышел из-за стола и добавил уже без улыбок, а с отеческой буквально заботой: «Берегите себя, мой друг, они вам доверили столько, что рано или поздно захотят избавиться от вас».


предыдущая глава | Свобода по умолчанию (сборник) | cледующая глава







Loading...