home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


24

Позже она признается, что в тот день была готова к наихудшему. К тому, например, что Турбанов отшатнётся или даже донесёт на неё. Недавно вышел обновлённый закон, карающий «за недонесение» ровно с такой же суровостью, как за само преступление, о котором не донесли. После этого резко выросло количество доносов жён, мужей и прочих родственников друг на друга. Если верить телевизионным новостям, неравнодушная общественность горячо поддержала такой расклад.

Но Турбанов точно не собирается никуда отшатываться. Он выходит из ступора, прокашливается и резонно замечает, что сейчас у них совершенно нет времени плакать, потому что надо поскорее убрать из квартиры и куда-нибудь девать вот этого. Ну, то есть вот это. (Пальцем показывать не стал.) Но сначала он уведёт её отсюда.

Ему кажется, что у Агаты во взгляде мелькает некоторая слабая надежда: он знает, как поступить, он всё решит. Не совсем понятно, каким опытом диктуется турбановская решимость, кроме разве что опыта просмотра запрещённых к показу, морально устарелых триллеров. Но, так или иначе, он велит Агате быстро собрать все свои личные вещи (их не оказывается ни одной, кроме домашних туфель), одеться и отдать ему ключи.

Они выходят на улицу, как два пенсионера, под ручку, тихим прогулочным шагом, стараясь не глядеть в лица прохожих, и на ближайшей остановке садятся в первый же подошедший трамвай. Едут, стоя в конце вагона, у заднего окна, и Агату колотит так, будто она вышла раздетая на мороз.

Приехав домой к Турбанову, они пьют чай на кухне сосредоточенно и торопливо, словно боятся чего-то не успеть. Потом Агата говорит: «Прости, мне нужно полежать», ложится на старый турбановский диван с деревянными бортиками, укрывается пледом и мгновенно засыпает.

И теперь, когда ей, спящей, не видна его растерянность, он начинает метаться в поиске ходов и вариантов, по-собачьи вынюхивать в памяти, как в тёмном подвале, какую-то единственную подробность, вещичку, забытую за ненужностью, какой-то чёрный волосок. Он то кидается к вешалке у двери и одевается с пожарным спехом, то стоит неподвижно, сбрасывает куртку и бежит в свою комнату, потрошит ящики платяного шкафа и письменного стола, извлекает свой неприкосновенный запас: в сущности, невеликую сумму, которой хватило бы на месяц-полтора скромного житья. Он выскребает мелочь из пиджачных карманов, из плаща – в плаще совсем ничего, кроме случайной визитки торговца фильмами и утерянными ключами, по совместительству утилизатора.

Как он тогда сказал? Мебель, плиты, ненужные тела?

Турбанов уходит в ванную комнату и запирается, чтобы не разбудить телефонным разговором Агату.

В трубке сообщили, что он дозвонился до производственной фирмы «Хламида». С материнской заботой и небесным придыханием автоответчик обещал: «Мы будем рады избавить вас от всего лишнего!»

Турбанов дождался более земного голоса и стал неловко наматывать круги вокруг трёх слов «надо бы вывезти», пока его не перебили деловым вопросом: «Органика или нет? Это срочно?» Пришлось глухо согласиться: «Да, органика… срочно», продиктовать адрес и почувствовать себя достойным, самое меньшее, двадцати лет строгого режима.

Ему сказали, что прибудут через час.

Он оставил Агате записку: «Не теряй меня, скоро вернусь» и поехал назад, на улицу Героев Таможни. Там ничего не изменилось, Хмурый лежал с тем же недовольным видом и больше ничего не выражал. Во дворе по-прежнему стояла машина убитого – пульт от неё валялся на столике в прихожей вместе с двумя телефонами.

Когда почти совсем стемнело, к дому подъехал грузовой фургон с муниципальной символикой на кузове. Турбанов впустил в квартиру двух молодых звероподобных грузчиков в бушлатах цвета хаки, вслед за ними вошёл третий, постарше, более приличной наружности, похожий на бригадира. Грузчики тут же взялись разворачивать какую-то конструкцию из толстого картона, принесённую с собой, а бригадир кинул беглый технический взгляд на мертвеца и спросил:

«Это всё?»

«Нет, ещё автомобиль», – Турбанов протянул ему пульт и подвёл к окну, чтобы показать «мерседес». Бригадир сказал: «Ого!» и поцокал языком.

«Сколько с меня за услуги?»

«Нисколько. Считай, уплочено».

Вскоре из дома вынесли громоздкую, тяжёлую коробку – очевидно, со старым холодильником, отслужившим свой срок. Спустя ещё несколько минут во дворе не было ни грузовика, ни серебристого «мерседеса».

И только после этого Турбанов вспомнил, что в квартире остались чёрное пальто и ботинки Хмурого. Их тоже надо куда-нибудь девать, как и два молчащих бесхозных телефона, которые помнили о своём владельце, кажется, больше любых живых существ. Все эти ненужные вещи, несмотря на сложное суеверно-брезгливое чувство, пришлось взять в руки, затолкать в широкую продуктовую сумку, найденную на кухне, и унести с собой.


предыдущая глава | Свобода по умолчанию (сборник) | cледующая глава







Loading...