Book: Влюбленные беглецы



Влюбленные беглецы

Барбара Картленд

Влюбленные беглецы

Купить книгу "Влюбленные беглецы" Картленд Барбара

Глава 1

– Ни за что не поверю, что это правда!

В голосе Виктора слышался скепсис. Марина отвернулась от окна.

– Прости меня, Виктор. Мне, право, очень, очень жаль.

Она беспомощно развела руками.

– Черт возьми, что ты имеешь в виду под этим «мне очень жаль»? – резко бросил он.

– Ничего особенного, – ответила Марина. – Я пыта­лась, честное слово, Виктор, я пыталась убедить себя в том, что из наших отношений что-то выйдет, но бесполезно. Я не могу и не хочу все время лгать самой себе. Я не люблю тебя. Притворяться нет смысла.

– Не кажется ли тебе, что еще слишком рано говорить об этом с такой уверенностью? – запротестовал Виктор. – Не торопись, обдумай все как следует. Давай поедем куда-нибудь на уик-энд, возьмем яхту, пригласим кого-нибудь из близких друзей, побудем вместе. Или, если уж на то пошло, друзей вообще можно не приглашать.

Но Марина вновь отвернулась к окну.

– Бесполезно, – устало произнесла она. – Я уже нема­ло размышляла на эту тему. Я ночами не спала, думая о нас с тобой. Наверно, мы просто не подходим друг другу.

Виктор Харрисон пересек комнату и закурил, раз­драженно щелкнув зажигалкой.

Марина на мгновение отвернулась от окна и бросила на него быстрый взгляд. В ее глазах застыло усталое выражение, какое часто бывает у тех, кто чувствует себя виноватым. Она знала, что наносит Виктору удар.

Еще ни одна женщина не обошлась с ним так жестоко. Виктор был богат, обладал весом и положением в обществе, а значит, привык получать все, чего хотел; во всяком случае, почти все. От Марины не скрылась ни жесткая линия его подбородка, ни решительно сжатые губы. Внезапно она по­думала, что почти любит его.

Любить Виктора Харрисона было легко и приятно. Он был галантен и мил, истинный кавалер. Его даже не слиш­ком избаловало то обстоятельство, что он пользовался не­вероятным успехом в обществе, дружил с младшими чле­нами королевской семьи, был близким другом Президента США и проявлял себя светским львом везде, где бы ни появлялся, – будь то Париж, Нью-Йорк, Гонконг или Буэнос-Айрес.

Виктор принадлежал к числу тех людей, которые благо­даря своей редкостной общительности и обаянию везде за­водят дружбу. Не только его состояние располагало к себе окружающих, а сама по себе его личность. Марина была вы­нуждена признаться самой себе, что, познакомившись с ним, она попала под обаяние этого человека.

– Ты полюбила кого-то еще? – услышала она его голос.

Вопрос, обычный в таких ситуациях, прозвучал с предатель­ской хрипотцой, выдававшей волнение того, кто его задал.

– Нет, – ответила Марина. – Я бы тебе сказала.

– Тогда где же… мы допустили ошибку?

Перед местоимением Виктор сделал небольшую паузу.

Марина знала, что ее, уже бывший, жених не перенесет, если вся вина падет на него.

– Мы? Нет, это не совсем так, – сказала она, подходя к нему ближе. Теперь они стояли лицом друг к другу напротив красивого мраморного камина. – Это целиком моя вина. Мне не следовало соглашаться на помолвку. Видишь ли, я с само­го начала знала, что не люблю тебя.

Едва зажженная сигарета полетела, в камин.

– Любовь! Любовь! – воскликнул Виктор. – Ты слиш­ком многого хочешь, Марина! Я люблю тебя. Я обожаю тебя. Я смогу объяснить тебе, что такое любовь, после того, как мы поженимся. Уверяю тебя, это совсем не то неземное бла­женство, про которое ты начиталась в книгах.

– А я ожидала именно его, – почти шепотом произнес­ла она.

– Но откуда ты знаешь, какие чувства будешь потом ис­пытывать? – спросил Виктор. – Пойми же, одни девушки более эмоциональны, чем другие. Да нет, ты сама должна все понимать. Какие у нас с тобой шансы на будущее, у тебя и у меня? Мы никогда не бываем наедине. Вокруг нас всегда люди, вечеринки, толпы – стадо! – Он подошел к ней и взял за руку. – Поедем со мной, Марина. Давай отправимся куда-нибудь, где действительно можно побыть вдвоем – на Таити, в Вест-Индию, – куда угодно, где можно будет ку­паться, говорить друг с другом, все как следует обсудить и взвесить.

В голосе Виктора слышалась мольба. На мгновение Ма­рина заколебалась, но потом медленно покачала головой.

– Черт возьми, какая ты упрямая! – Он обнял ее за плечи и притянул к себе. – Марина, послушай меня. Не будем горя­читься, ведь ты еще не обдумала все как следует. Я уверен: мы созданы друг для друга. Более того, я знаю, что ты для меня – единственная женщина во всем мире. Я люблю тебя так, как не любил никого раньше. Позволь я научу тебя, как можно полю­бить и меня тоже. – Его голос опустился почти до шепота.

Теперь его губы искали ее – жадно, властно.

Марина попыталась отстраниться. Она недвижимо за­стыла в его объятиях. Виктор поцеловал ее страстно, с жад­ностью, но в этой жадности явственно ощущался страх поте­рять ее.

– Я люблю тебя. Я люблю тебя, – бормотал он, повто­ряя эти слова снова и снова. Его губы жадно впивались в ее, его руки сжимали ее словно в тисках.

Марина была изящной и миниатюрной, ее голова едва доходила ему до плеча. Виктор обращался с ней как с пленницей, но Марина словно оцепенела и не предпринимала даже робких попыток вырваться. Ее губы под его губами были мягкими, но какими-то безжизненными; она не отвечала на его поцелуи; в ней не было страсти – лишь пас­сивная покорность.

Внезапно Виктор отпустил ее и, тяжело дыша, пронзил пристальным взглядом. Его зрачки были расширены от же­лания; руки, которые только что сжимали ее в объятиях, те­перь были сжаты в кулаки.

– Черт бы тебя побрал! Для тебя это ничего не значит?

Марина поняла: самолюбие Виктора уязвлено.

– О, Виктор, дорогой мой, прости меня! – воскликнула она, протягивая к нему руки.

– Оставь меня в покое!

Он подошел к маленькому сто­лику и налил себе стакан виски с содовой.

Марина понимала: Виктор пытается вновь обрести над собой контроль. Виктор выпил виски, поставил стакан на столик и повернулся к двери.

– Виктор, ты куда? – сорвался с ее губ вопрос.

На мгновение на его хмуром лице появилось подобие улыбки.

– Полагаю, обычный ответ на этот вопрос – «к черто­вой матери».

– Но, Виктор… – начала было Марина, но он пере­бил ее:

– Все в порядке, дорогая. Успокойся, у меня нет желания вышибать себе мозги или что-нибудь в этом роде. Про­сто мне нужно время на то, чтобы отдышаться, передохнуть, зализать раны. Я еще вернусь, чтобы начать наступление за­ново. Ты же знаешь, я никогда просто так не сдаюсь. – Решительно хлопнув дверью, Виктор вышел вон, прежде чем она успела вымолвить хотя бы слово.

Какое-то мгновение Марина тупо смотрела на дверь, затем села на диван и закрыла лицо руками. Накануне она пролежала без сна всю ночь, размышляя о том, как сообщит ему, что до­пустила ошибку, согласившись на помолвку. Слава богу, что официально об их помолвке еще не объявлено – можно не сомневаться, газетчики бы наверняка вынесли новость об их разрыве на первые полосы! Но все ближайшие друзья в курсе.

Марина не сомневалась – Виктору будут сочувствовать. особенно те, кто всегда считал ее избалованной, или те, кто завидовал ее деньгам и успеху у мужчин.

– По крайней мере никто не скажет, что я женюсь на тебе исключительно из-за твоих денег, – обмолвился как-то раз Виктор. Она тогда рассмеялась, добавив, что нет ничего более естественного, чем когда двое действительно состоя­тельных людей соединяются в брачном союзе.

Иногда она задумывалась: а не было ли это частью про­блемы? Что могли они дать друг другу? Запонки от Картье, а в ответ – браслеты от Бушерона? Интересно ли дарить по­дарки, если даже не замечаешь потраченных на них денег?

– Что же со мной не так? Что мне нужно? – спрашива­ла она себя ночью, лежа в темноте. Теперь она мучилась этим вопросом снова.

Марина обвела глазами огромную комфортабельную квар­тиру в престижном лондонском районе Мэйфэр. Шикарные апартаменты заменяли ей дом на протяжении последних трех месяцев – с тех пор, как состоялась их с Виктором помолв­ка. Это была великолепная квартира, и она обходилась в по­истине астрономическую сумму, но Марина Мартин легко могла себе это позволить.

Сейчас Марина подумала, что это и есть одна из при­чин, почему она так стремится выйти замуж – тогда у нее появится собственное жилье. Ее опекуны все время отка­зывались дать согласие на приобретение дома в Лондоне или Нью-Йорке или же – когда-то она мечтала об этом – замка в предместье Парижа. Они пытались убедить ее, что тем самым она лишь взвалит на себя лишнюю ответствен­ность. Но Марина знала истинную причину. Опекуны до­жидались, пока она выйдет замуж, полагая, что у будущего супруга наверняка будет дом или даже несколько, и тогда ей не понадобится приобретать недвижимость. Марина была вынуждена признать, что это весьма разумный подход. Беда заключалась в том, что те, кто отвечал за ее немалое состо­яние или вел ее личные дела, неизменно бывали разумны и правы.

Поднимаясь с дивана, Марина бросила взгляд на свое отражение в зеркале.

Она была удивительно стройна и хорошо сложена; ее свет­лые волосы отливали золотом от природы, а отнюдь не бла­годаря ухищрениям парикмахера. Глаза, едва ли не фиолето­вые, смотрели на мир из-под длинных темных ресниц, а ок­руглый овал лица привел бы в восторг не одного художника.

Марина вздохнула.

– Бог наградил меня всем, кроме сердца, – вслух про­изнесла она самой себе, хотя и знала, что это не так.

Когда-то, много лет назад, незадолго до окончания шко­лы, она ощутила первое трепетное пробуждение любви. Это было смешное влечение школьницы к мужчине намного стар­ше ее, который относился к ней как к ребенку и в конце концов женился на другой женщине. Впоследствии, когда первая боль утихла, Марина поняла, что того человека нельзя было ни в чем упрекнуть: он не понимал, что в девочке по­степенно просыпается женщина. Но волнующая радость про­будившихся в сердце чувств осталась с ней словно в насмеш­ку. И все же по сравнению с той первой влюбленностью все чувства, которые она потом испытывала к другим мужчинам, казались бледными и незначительными. Марина знала, чего хочет от жизни.

Это была любовь, которая на столь краткий миг озарила ее сердце, – прекрасная, удивительная, абсолютно божественная любовь, и Марина знала, что ей не жалко потратить всю свою жизнь, чтобы обрести ее снова.

Она поддалась настойчивости Виктора лишь потому, что была одинока. Как бы смеялись люди, знай они правду! Легендарная Марина Мартин признается в том, что она одино­ка! И где? Среди водоворота светской жизни, путешествий по всему миру, где ее в качестве почетной и привилегиро­ванной гостьи принимают в лучших домах!

Ее отец был англичанином, мать же происходила из од­ной из самых старейших и именитых семей штата Виргиния. Одна ее бабушка была француженкой, а у второй в жилах текла итальянская кровь. У Марины были родственники по всему миру; они любили ее и радушно принимали у себя, когда бы она ни появлялась, – и все же она чувствовала себя страшно одинокой.

– За всю мою жизнь у меня никогда не было настояще­го дома, – призналась она Виктору, когда тот сделал ей предложение.

– Я подарю тебе дюжину домов, – ответил он. Увы, Марине хотелось бы услышать совсем иной ответ.

Отец умер, когда девочке было пять лет. Мать вновь вы­шла замуж за человека, которого Марина ненавидела всей своей детской душой. Через три года мать погибла, упав с лошади на охоте. После этого бесчисленные тетушки, дя­дюшки, кузины и старые друзья сменяли друг друга – все они считали для себя великой честью позаботиться о Мари­не. Когда девушка повзрослела, появились опекуны и секре­тарши, горничные и шоферы – целая свита, готовая пота­кать всем ее капризам.

Увы, никто так и не заполнил пустоту в ее сердце. Как же наивна она была, полагая, что Виктор может дать ей все, что невозможно было купить за деньги, даже за ее миллионы! Бедный Виктор! Марине вспомнилось его хмурое лицо, его голос, твердый и решительный, когда он сказал ей:

«Я еще вернусь, чтобы начать наступление заново». Чуть не расплакавшись от отчаяния, Марина вышла из гостиной, пересекла просторный холл и открыла дверь другой комна­ты. Там за столами, заваленными грудами писем и уставлен­ными бесчисленными телефонами, трудились три ее секре­тарши.

– Сибил, – обратилась она к привлекательной девушке лет двадцати пяти, которая только что положила трубку од­ного из телефонов.

– Да, мисс Мартин?

– Ты нужна мне на минутку.

Марина вышла обратно в холл и, пройдя по длинному коридору, зашла к себе в спальню. Это была огромная ком­ната с видом на Гровнэр-сквер. Листья на деревьях за окна­ми были по-весеннему нежно-зелеными, а вокруг статуи пре­зидента Рузвельта уже расцвели крокусы.

Марина прошла по мягкому ковру, почти того же серо-голубого цвета, что и лондонское небо за окном, и села за туалетный столик с большим трельяжем. Она двига­лась почти машинально, словно думая о чем-то другом, и только услышав, как Сибил О'Коннелл закрыла за Собой дверь, повернулась на табурете и посмотрела на свою старшую секретаршу.

– Что вы хотели, мисс Мартин? – поинтересовалась Си­бил, пораженная бледностью ее лица.

– Сибил, мне нужно уехать, – ответила Марина.

– Уехать? – переспросила Сибил О'Коннелл с мягким ирландским акцентом.

Марина кивнула.

– Но все полагают, что вы останетесь в Лондоне до окон­чания сезона, – сказала Сибил.

– Ты не понимаешь, Сибил, – перебила ее Марина. – Я разорвала помолвку.

– О нет! – На лице Сибил читалось неподдельное недо­умение. – Мистер Харрисон такой милый. Мне казалось, вы с ним так счастливы. Мы все так радовались за вас.

– Я не люблю его, – ответила Марина. – Другого пово­да нет, Сибил. Да, он мил. Но я его не люблю.

Сибил О'Коннелл в нерешительности замерла на месте.

– Вы хотите сказать, что…

Марина, сидя на табурете, взглянула на секретаршу.

– Посмотри на меня, Сибил, – сказала она. – Мы с тобой давно знаем друг друга. Ты работаешь у меня шестой год, так ведь? – Сибил кивнула. – Тогда признайся мне честно, поклянись мне, ты действительно веришь, что люди влюбляются только потому, что их любит кто-то еще? Ты и вправду думаешь, что я со временем смогу полюбить Викто­ра, хотя сейчас я его не люблю?

Сибил О'Коннелл растерянно заморгала и поспешила отвести глаза.

– Мне бы не хотелось отвечать на этот вопрос, мисс Мартин, – негромко произнесла она.

– Но ты должна, – возразила Марина. – Никто не зна­ет меня лучше, чем ты. Ты знаешь и Виктора. Скажи мне всю правду, Сибил. Я знаю, что ты верующий человек и по­тому лгать не станешь. Я смогу когда-нибудь полюбить его?

– Конечно же, есть шанс…

Марина негромко вздохнула.

– Спасибо, ты ответила мне, Сибил. И этот ответ – «Нет». Всегда и во всем есть шанс – один из тысячи; чудо, если на то пошло. Но, когда речь идет о Викторе и обо мне, я не верю в чудеса.

– Как жаль, – сказала Сибил О'Коннелл.

– Это почему же? – удивилась Марина. – Потому что мы оба состоятельны, потому что люди могут сказать о нас: «По крайней мере эти двое не женятся ради выгоды»? Это еще не повод для брака. Это не тот фундамент, на котором можно строить дом и семью. Должно быть что-то другое… непременно должно быть.

Тон ее голоса задел Сибил за живое.

– Бедный мальчик, – вздохнула секретарша. – Навер­няка вам было трудно сказать ему об этом.

– О да, – ответила Марина. – Вот поэтому мне и надо уехать. Ты понимаешь, Сибил. Виктору нужно время, чтобы оправиться от этого удара. Да и мне тоже. Я не могу видеть его каждый день; не могу выслушивать его мольбы.

– Тогда куда мы отправимся? – деловито осведомилась секретарша,

– Никаких «мы», – отрезала Марина. – Я еду одна.

На лице Сибил читалось неприкрытое неодобрение, сме­шанное с испугом.

– Пойми меня правильно, – продолжала Марина. – Виктор непременно отправится следом, ты же знаешь. И как может спрятаться Марина Мартин со своей обычной коро­левской свитой? Как только я выйду из самолета, меня уже будет ожидать представитель по связям с общественностью. Когда же прибуду в гостиницу, холл заполонят репортеры из газет. Нет, Сибил, придумай что-нибудь получше. Я хочу поехать одна.

– Нет, вы не можете, не имеете права так поступить, – осмелев, возразила верная Сибил О'Коннелл.

– Почему нет? – вспыхнула Марина. – Мне уже двад­цать один год. Я путешествую больше всех во всем мире. Единственная моя проблема в том, что я никуда еще не ез­дила одна, самостоятельно. Меня всегда сопровождала сви­та, чтобы якобы охранять меня, а на самом деле ли­шать свободы.

– Мы пытались не делать этого, – увещевала ее Сибил.

– Сибил, ты же всегда была душечкой, – воскликнула Марина. – Но у тебя есть свободные часы, собственное вре­мя, когда ты можешь заняться своими делами, можешь быть самой собой, когда на тебя никто не глазеет и не задает воп­росов, не спрашивает, жарко тебе или холодно, когда никто не лезет из кожи вон, чтобы угодить тебе! Хотя бы раз в жизни могу я попробовать испытать себя?



– Мне и в голову не могло прийти, что вам это так дей­ствует на нервы, – ответила Сибил, – но я вас хорошо по­нимаю.

– Я так и думала. Значит, поможешь мне? Куда мне луч­ше поехать?

– Куда бы вы ни отправились, вас узнают везде.

– Неужели? – удивилась Марина. – Конечно же, люди без труда узнают Марину Мартин, если она прибудет в гос­тиницу, где для нее заранее забронирован номер; на вокзале ее встречает множество машин; расстилается красная дорожка, лучший гостиничный номер весь в цветах. Впрочем, не мне тебе рассказывать, ты сама все знаешь! Но, предположим, обычная девушка прибывает одна, и никто даже не заподоз­рит, что это и есть та самая Марина Мартин.

– Все будет зависеть от того, куда вы поедете, – ответи­ла Сибил. – Например, в Париже такое впечатление, будто вы знакомы с половиной его жителей. То же самое можно сказать и про Рим, и про Венецию, и про Нью-Йорк – даже про Канны, если уж на то пошло!

– Знаю! Знаю! Можешь не рассказывать, – перебила •Марина. – Вот поэтому я и спрашиваю – куда мне отпра­виться?

Сибил прижала пальцы к вискам. – Я действительно слышу этот разговор? – спросила она. – Или мне все примерещилось?

– Ничего тебе не примерещилось, – сказала Марина. – Я действительно хочу уехать. Мне нужно уехать, и я уеду. Честно говоря, никто не сможет меня остановить.

– Следует ли нам поставить в известность ваших опекунов или кого-то еще?

– Кого? – спросила Марина. – Если уж на то пошло, Сибил, кому есть до этого дело? Моим опекунам – нет. После того, как умер дядя Джордж, большинство из них слишком стары, чтобы проявлять хотя бы маломальский интерес. За исключением разве что кузена Ричарда. Но последнее, что мы о нем слышали, если я правильно помню, что он нахо­дится на сафари в Африке, так что связаться с ним можно будет еще не скоро.

– Лично мне страшно даже об этом подумать, – сказала Сибил.

– Конечно. Это все равно что вытащить пробку из дна лодки! – ответила Марина. – И лишь потому, что я попро­сила о том, чего время от времени хочется большинству нор­мальных людей, – побыть одной!

– Вы говорите прямо как Грета Гарбо, – неодобритель­но заметила Сибил.

– Я хорошо представляю себе, что она должна была чув­ствовать, – ответила Марина. – Я хочу уехать; хочу о мно­гом подумать, но больше всего мне хочется скрыться от Вик­тора. А теперь давай вернемся к главному вопросу. Куда мне можно поехать?

– Куда-нибудь в Европу, – ответила Сибил. – Я не переживу, если вы отправитесь куда-то дальше. Буду все время волноваться за вас и от страха лишусь покоя и сна. Нет-нет, это слишком большая ответственность.

Марина пожала плечами.

– Ну хорошо – пусть будет Европа, – согласилась она. – Особой разницы нет. Как видишь, мне все равно.

– Только не Испания. Вы там были в прошлом году, – напомнила Сибил. – Во всех газетах, на каждой странице были ваши фотографии. О Франции тоже не может быть речи и тем более об Италии. Германия вам не нравится, а в Ко­пенгагене вы были на прошлую Пасху. О боже! Такое впе­чатление, что у вас вообще не осталось выбора!

– А как насчет Португалии? – спросила Марина. – Там я ни разу не была.

– Верно, – согласилась Сибил. – Хорошая идея! Мне следует заказать вам…

– Стоп! – перебила ее Марина. – Именно этого не сле­дует делать, разве не понятно? Мне просто нужно исчезнуть. Ты единственная, кому будет известно, куда я отправилась. Ты должна поклясться мне на Библии, что не скажешь ни­кому – ни единой живой душе.

– Ну, я полагаю, вы поедете в Лиссабон, – произнесла Сибил тоном человека, который с философским спокойствием принимает неизбежное.

– Нет, я не поеду в Лиссабон. Лиссабон – это город, столица, – возразила Марина, – а я ненавижу города. Я сыта ими по горло. Как там называется это место возле Лис­сабона? Куда удалялись на покой бывшие португальские ко­роли и королевы? Я еще читала о нем…

– Эстурил, – подсказала ей Сибил.

– Точно. Вот туда я и поеду. Там наверняка найдется приличный отель; полагаю, их там даже несколько.

– На какой срок вы думаете уехать?

– Не знаю, – ответила Марина. – Пусть это будет не­что вроде приключения. Так что не знаю, надолго ли и что буду там делать. Я ведь никогда прежде не путешествовала одна. Это уже само по себе приключение.

– Возможно, одной вам покажется очень скучно, – пре­дупредила ее Сибил.

– В таком случае я вернусь домой. Мне никогда не нра­вилось страдать ради самого страдания.

– Позвольте мне хотя бы позвонить и узнать, могу ли я заказать для вас приличный гостиничный номер.

– Ни в коем случае! – с жаром возразила Марина. – Я собираюсь все сделать самостоятельно, когда доберусь туда. И кстати, мне хотелось бы взять другое имя и другой пас­порт.

Сибил недоуменно взглянула на свою собеседницу:

– Но это же невозможно!

– Вовсе нет. В книгах у людей всегда есть фальшивые паспорта. Думаю, достать его вполне реально.

– Боюсь, что нет. По крайней мере я понятия не имею, как это делается!

– Тогда какой же смысл мне уезжать? – сердито спросила Марина. – Даже в Португалии люди, не­сомненно, слышали о Марине Мартин. Не пройдет и пары минут, как поднимется шумиха, а рядом не будет даже тебя, я меня будет некому защитить.

– Значит, никуда не уезжайте, – рассудила Сибил.

– Если я никуда не уеду, то просто сойду с ума. – В голосе Марины звучала тоска.

– У меня есть идея! Помните Мэри Маршалл? – вне­запно спросила секретарша.

– Мэри Маршалл?.. Мэри Маршалл? – повторила Ма­рина. – Кажется, знакомое имя. Кто же она?

– Девушка, которую мы две недели назад взяли бухгал­тером.

Марина кивнула. В Сити имелся большой офис, где не­сколько хорошо знающих свою работу бухгалтеров вели ее дела. Они занимались ее ценными бумагами, платили ее на­логи – иными словами, это их стараниями была вымощена та золотая дорога, по которой Марина ступала после смерти своего отца. Иногда, оказываясь в Лондоне, Марина заходи­ла туда в знак благодарности тем людям, которые работали на нее. Теперь она вспомнила – одна из подруг попросила устроить на работу свою дальнюю родственницу.

Мэри Маршалл жила в Австралии, но мечтала переехать в Англию. Это была заветная мечта всей ее жизни, Марине же не составило особого труда попросить Сибил помочь де­вушке. Мэри нанесла ей визит, чтобы поблагодарить свою благодетельницу. Марина в это время устраивала вечеринку; она пригласила гостью войти, представила ее своим друзьям и даже налила бокал шерри.

– Да-да, я помню, Мэри Маршалл, – сказала она Си­бил. – Но какое она имеет ко мне отношение?

– Ей нужно было заменить паспорт, – ответила Сибил. – Его прислали сюда вместе с бланком, который вы должны были подписать как ее работодатель. Как обычно, я расписалась за вас. Паспорт лежит у меня в кабинете. Внезапно мне подума­лось, что у вас с ней определенное сходство.

Зрачки Марины расширились.

– Принеси его, Сибил! И побыстрее! – воскликнула она. Сибил О'Коннелл вышла из комнаты. Марина подняла трубку внутреннего телефона, что стоял тут же рядом на небольшом позолоченном столике, и нажала кнопку, соединявшую ее спальню со спальней горничной.

– Это Энни? – спросила она. – Я уезжаю на несколько дней. Собери, пожалуйста, какую-нибудь простую, легкую одеж­ду. Да-да… несколько трикотажных костюмов и два или три очень простых платья… Ничего вычурного… сандалии на низ­ком каблуке… Думаю, я все-таки съезжу к морю. Нет-нет, ни­каких драгоценностей. И, пожалуйста, как можно быстрее.

Не успела она положить трубку, как в комнату уже во­шла Сибил с паспортом. Фотография в паспорте явно была сделана в дешевом фотоателье. Так что лицо на фото могло принадлежать любой девушке – симпатичное овальное ли­чико и большие темные глаза.

– Хорошо, что фото черно-белое, – сказала Сибил. – Волосы у Мэри Маршалл светло-пепельные.

– Ее несложно принять за меня, – с искренним удивле­нием заметила Марина.

– Меня заставило подумать о ней вот что: у вас ведь одинаковые инициалы, – сказала Сибил. – В конце концов, почти на всех вещах у вас стоит пометка «М.М.».

– Из тебя вышел бы неплохой детектив, – отозвалась Марина. – Я уже попросила Энни собрать мои вещи. Ты же можешь сделать для меня вот что: позвони и узнай, успею ли я на дневной самолет до Лиссабона. Моего имени не назы­вай. – Она сделала паузу и рассмеялась. – Я совсем забыла! Мне нужен билет на имя мисс Маршалл!

– А не натворим ли мы с вами чего-то нехорошего? – испуганно спросила Сибил. – Наверняка за использование чужого паспорта грозит суровое наказание.

– Не волнуйся, я не позволю, чтобы из-за моего каприза тебя посадили в тюрьму, – ответила Марина. – Скажу, что это я вынудила тебя пойти на подлог. Кроме того, я уверена, что Мэри Маршалл паспорт понадобится еще не скоро.

– А если и понадобится, я скажу, что его еще не верну­ли из паспортного отдела, – добавила Сибил.

– Ты проникаешься духом приключения, – одобрительно улыбнулась Марина.

– На всякий случай возьмите и свой паспорт, – категорично заявила Сибил. – Если вдруг, не дай бог что случится, вы по крайней мере сможете доказать, кто вы такая.

– Предусмотрительности тебе не занимать, – заметила Марина.

– Пообещайте мне кое-что, хорошо? – продолжала Си­бил. – Позвоните по прибытии и сообщите ваш адрес.

– Что может со мной случиться? Ну разве что у меня закончатся деньги!

– Боже! Чуть было не забыла об этом! – воскликнула Сибил.

Через час Марина прошмыгнула вниз по задней лестни­це и вышла через черный ход. Она отказалась воспользовать­ся лифтом или парадным подъездом.

– Привратники увидят, что я ухожу одна, и сочтут это странным, – объяснила она Сибил, когда та удивилась ее желанию выбраться из дома украдкой.

Девушки поймали такси, и Сибил поставила чемодан Ма­рины внутрь.

– Вы абсолютно уверены, что вам хватит денег? – взволнованно прошептала Сибил.

– Если что, телеграфирую, чтобы ты прислала еще, – ответила Марина.

– Сообщите мне, где вы остановились?

– Я подумаю об этом, – сказала Марина. – До свида­ния, Сибил, ты просто ангел!

Она захлопнула дверцу и через внутреннее окошечко по­просила водителя ехать в аэропорт.

– Это далеко, – буркнул он. – Не знаю, хватит ли у меня бензина.

– Я заплачу фунт сверх тарифа, – ответила Марина и тут же вспомнила, что уже это не соответствует ее новому образу.

Мэри Маршалл, несомненно, обращалась бы с деньгами очень аккуратно, подумала Марина; она бы поехала до аэро­вокзала на автобусе.

«Ладно, пусть Мэри Маршалл будет чуть побогаче, чем обычная машинистка, которая собралась в отпуск», – сказала себе Марина. И, пожав плечами, откинулась на спинку сиденья. Внезапно она ощутила себя свободной. Марина вспомнила, что сейчас впервые в жизни добирается до аэро­порта на такси. Раньше ее всегда доставляли туда на огромных лимузинах. Впервые ее никто не сопровождает, никто не зака­зывает билет, не следит за тем, чтобы сотрудник аэропорта или представитель авиакомпании проводил ее в нужный самолет.

– Я одна, – сказала себе Марина и поняла, что произ­несла это вслух. Удивление в ее голосе было очевидным даже ей самой. – Я одна.

Казалось, шум уличного движения повторяет эти ее сло­ва снова и снова. Марина представила, как Виктор вернется вечером с орхидеями и подарком от Картье. На этот раз он наверняка преподнесет ей браслет с бриллиантами. Виктор почему-то считал, что женщинам нравятся браслеты с брил­лиантами. Ему не приходилось сталкиваться с женщинами, которым бы они не нравились. Интересно, подумала Мари­на, что же скажет ему Сибил.

Виктор был из числа тех, кто привык добиваться своего.

Но верная Сибил не выдаст свою хозяйку. В этом Марина не сомневалась. Марина едва ли не впервые в жизни ощутила благодарность к своей секретарше. Это чувство было ей ново, и она даже слегка устыдилась, что раньше не задумывалась о том, как много для нее значит Сибил.

«Наверное, я слишком избалована, – подумала Марина. – Может быть, в качестве Мэри Маршалл я обрету себя как но­вую личность, стану отзывчивее и добрее, и вообще стану го­раздо интереснее окружающим людям».

Неожиданно она поняла, что не только ищет свою но­вую личность и не просто хочет убежать от Виктора.

Ей хотелось убедиться в том, что она действительно всю свою жизнь искала Любовь, сильную, всепоглощающую, не­забываемую любовь, которой – хотя Марина не осмелива­лась признаться себе в этом – были полны все ее мечты.

Глава 2

Проснувшись, Марина не сразу поняла, где находится. Затем, когда сквозь шторы проник солнечный свет и стали видны очертания комнаты, девушка вспомнила, что она одна и в чужой стране.

На секунду ее охватило смятение. Она почти затосковала по знакомым вещам – вот к ней в спальню тихо заходит горничная, чтобы раздвинуть шторы и принести завтрак; внизу ждет Сибил и другие секретарши; звонит внутренний теле­фон; личный шофер готов отвезти ее куда она пожелает.

И, конечно же, Виктор звонит ей по телефону – каждое утро все эти месяцы – и говорит, что любит ее. День начи­нается для нее с ощущения, что она любима, привлекательна и желанна! Какая женщина станет просить большего?

Прошлой ночью, в темноте, Марина чувствовала себя оди­нокой и подавленной. Первое возбуждение бегства от всего привычного быстро улетучилось. К тому времени, как само­лет пересек Ла-Манш, Марина уже начала сожалеть о своем безрассудном поступке. Когда же самолет приземлился в лис­сабонском аэропорту, Марина с трудом поборола в себе же­лание броситься в кассу и взять билет на ближайший рейс до Лондона.

Все было так странно, непривычно и незнакомо. Забрать чемодан, пройти таможенный досмотр, поймать такси – ни­чего подобного ей не приходилось делать раньше.

Приезд в гостиницу и вежливое безразличие, с которым администратор встретил Мэри Маршалл, резко контрасти­ровали с притворными восторгами, неизменно сопровождав­шими прибытие Марины Мартин.

Надо сказать, что Марина выбрала гостиницу наугад, из туристического справочника о Португалии, который обнару­жила в самолете. Очевидно, это был самый лучший отель. Марина с радостью отметила про себя, что роскошное и удоб­ное фойе и коридоры были из разряда тех, к которым она привыкла.

А вот спальне, несомненно, было далеко до королевско­го люкса. Однако Марина решила воздержаться от коммен­тариев, так как не хотела привлекать к себе внимание. В прин­ципе это был довольно удобный номер: одно из окон выходило на море, из второго были видны деревья у парадного входа в отель, а за ними современные загородные дома с плоскими крышами и ярко раскрашенными ставнями.

Все это можно было разглядеть и ночью, когда отель был ярко залит светом прожекторов. И все же обстановка не смогла развеять облако досады и отчаяния, заставившее ее пораньше забраться в кровать и в темноте поплакать в подушку.

– Я пыталась полюбить его, – печально всхлипывала Марина. – Я мечтала, что мы будем счастливы вместе.

Теперь же она оказалась в довольно глупой ситуации: убежала от комфорта, от друзей, и все потому, что не могла вынести настойчивых ухаживаний Виктора.

Марина заставила себя откинуть одеяло и выпрыгнула из постели. Какой смысл лежать в кровати и терзаться мыс­лями о всех своих жизненных неурядицах? Она раздвинула шторы и выглянула в окно. Комнату залило ослепительно яркое солнце. На голубых волнах, разбиваясь о берег, пока­чивались белые гребешки пены.

Марина воспрянула духом. Как это отличалось от блед­ных дождливых небес Англии! Дома с раскрашенными став­нями, которые она заметила накануне вечером, являли со­бой пестрый калейдоскоп красок, словно некий художник не пожалел на них своей палитры.

Марина облокотилась на подоконник и выглянула из окна. Внизу она увидела ослика в шляпе; его длинные уши смешно торчали сквозь отверстия в соломе; на задних ногах у него были надеты короткие белые панталончики для защи­ты от мух. Ослик тянул тележку, полную цветов – лилий, ирисов и гвоздик, а торговка, темноволосая женщина в плот­ном черном платье, казалось, сошла со старинной открытки.

– Сейчас весна, я молода, и меня ждут приключения! – вслух произнесла Марина. Когда отвернулась от окна, ее лицо уже озаряла улыбка, а глаза сияли.

Марина позвонила в колокольчик и заказала завтрак у серьезной молодой немки, которая решила, что Марина при­ехала сюда изучать язык. Затем пошла в ванную комнату напустила воду в ванну.

Через час Марина вышла из гостиницы. На ней был ярко-розовый трикотажный костюм – по ее мнению, он отлично гармонировал с весенним днем и праздничной обстановкой,

Марина прошлась по небольшой эспланаде рядом с зо­лотым пляжем. Там уже были отдыхающие, хотя купальный сезон еще не начался. Ей казалось, что в ее распоряжении – целый мир. Она немного прогулялась и при­села на скамейку. Чем бы ей заняться?

Было забавно ощущать, что на предстоящий день ничего не запланировано. Не было Сибил с длинным списком дел, которые ей предстояли или которые могли бы быть ей инте­ресны. Так что если ей хочется чем-то заняться, она сама должна наметить себе программу.



При мысли о Сибил Марина вспомнила, что когда чемо­дан ее был наконец собран и она второпях покидала кварти­ру, верная секретарша вручила ей книгу и листок бумаги.

– У меня не было времени, чтобы все разузнать, – сказала ей тогда Сибил. – Из этой книги вы немного узнаете об истории Португалии. Я тут записала названия нескольких ре­сторанов, которые, как сказала мне Джин, очень неплохи. В прошлом году она провела часть отпуска в Португалии.

Ее секретарша Джин была уже немолода и относилась к жизни с невероятной серьезностью. Марина подумала, что опыт Джин вряд ли ей чем поможет. Но сейчас, вспомнив, что сказала ей на прощание Сибил, все-таки открыла сумоч­ку и, поискав в кошельке и в паспорте, нашла тот листок.

Она аккуратно развернула листок бумаги, чтобы ветер с моря не вырвал его у нее из рук. Это был список достопри­мечательностей города – церковь Богоматери (Джин уверя­ла, что ничего красивее не видела за всю свою жизнь), после чего шел перечень ресторанов, выполненный аккуратным по­черком Джин. Первый в списке, «Сольмар», очевидно, тот самый, где можно выбрать вкусную рыбу из аквариума пря­мо в зале ресторана. Вторым шел «Фурнас Лангостейрас», – а рядом было приписано: «Прибрежное кафе, где можно вы­брать омаров и крабов прямо из пещер, в которые их загоня­ет море. Интересно и необычно».

Марина скорчила гримасу, решив, что это вряд ли будет ей интересно, но все же покорно – что еще ей оставалось делать? – убрала листок в сумочку и огляделась в поисках такси.

Марине попался такой крошечный автомобильчик, что ей, чтобы сесть в него, пришлось едва ли не сложиться вдвое. Сонный шофер средних лет сказал, что знает, где находится это место, и понесся в северном направлении вдоль променада со скоростью, которую Марина про себя сочла опасной для жизни. Не первой молодости такси скрипело и дребезжало, но благополучно доставило ее к «Фурнас Лангостейрас». Морской ресторанчик находился примерно в трех милях от Эстурила.

С первого взгляда Марина решила, что ее подозрения оп­равдались. Кафе было тесное, квадратное и довольно уродли­вое. Оно стояло в стороне от дороги, зато очень близко к невы­соким скалам, о которые яростно бились волны Атлантики.

Таксист открыл дверцу и сказал, что подождет. Марина вышла; она собиралась разведать, что интересного здесь мож­но увидеть. На улице рядом с кафе стояло несколько стульев и столиков, за которыми сидели около полудюжины человек. Они пили кока-колу или кофе, а изнутри доносился за­пах жареной рыбы.

Марина попросила разрешения посмотреть пещеры.

Молодой официант жестом велел ей проследовать к доволь­но облупленной деревянной калитке сбоку от кафе. Марина пошла за ним и, к своему удивлению, обнаружила крутые и шаткие деревянные ступеньки, ведущие, казалось, прямо в глубь земли. Официант предупредил ее, что нужно быть очень осторожной, и Марина, вцепившись в шаткий поручень, на­чала спускаться.

Вскоре стало так темно, что она повернула голову, наме­реваясь спросить, как глубоко ведут ступеньки, но тотчас вспомнила, что ее познаний в португальском не хватит даже для того, чтобы задать простейший вопрос.

Каблук застрял между грубо оструганными деревянными досками, и она споткнулась. От неожиданности она вскрик­нула и попыталась удержать равновесие, после чего, спотыкаясь в темноте и хватаясь за поручень, преодолела оставшиеся несколько футов. Она бы наверняка упала, если бы кто-то – в темноте было трудно разобрать кто – не поймал ее. Марина почувствовала, как ее подхватили сильные мужские руки. От неожиданности с ее губ сорвался не то крик, не то вздох облег­чения.

– Вы не ушиблись? – спросил ее по-английски мужской голос.

– О, я споткнулась и едва не упала. Спасибо, вы под­держали меня! – задыхаясь, ответила Марина, стараясь об­рести равновесие и в то же время высвободиться из обвива­ющих ее рук.

Теперь она могла видеть окружающее более отчетливо.

Оказывается, она добралась до дна пещеры и примерно в двадцати пяти ярдах отсюда находился выход к морю. Было слышно, как мерно, с монотонным гулом плещутся волны. Разглядела Марина и своего спасителя. Им оказался мо­лодой человек, высокий, темноволосый и широкоплечий. Он дружелюбно улыбнулся ей, и она почти инстинктивно улыб­нулась в ответ.

– Простите, мне следовало быть осторожнее.

– Хорошо, что я вас поймал, – ответил незнакомец. – Не думаю, чтобы вам понравилось проехаться коленками по камням.

С этими словами он указал вниз, и Марина увидела, что весь пол уложен камнями. Они были грубо обтесаны, и кое-где вверх выступали острые края.

– Как вы думаете, хозяева починят ступеньки? – спро­сила Марина.

– С какой стати? Народ сюда все равно ходит, – с улыб­кой ответил молодой человек.

– Опасная, на мой взгляд, философия. Я могла бы по­дать на них в суд за моральный ущерб.

– Насколько мне известно, судебные процессы в этой стране тянутся годами, – ответил незнакомец.

И тут до Марины дошло, что перед ней не англичанин. Нет, он великолепно говорил по-английски, но все же в про­изношении слышался едва уловимый акцент. А он симпа­тичный, подумала Марина. Было трудно определить его на­циональность. Марина была уверена, что это не португалец и, конечно же, не француз.

В этот момент официант, суетившийся возле устья пещеры, выхватил что-то из-под досок, о которые бились вол­ны, и направился в их сторону.

– Лангустов нет, – сказал он на ломаном англий­ском, – но вот очень хороший краб.

Краб и впрямь был огромен; он неистово размахивал в воздухе клешнями, словно стремился вырваться на свободу.

– И вправду великан, – сказала Марина.

– Может, мы съедим его вместе? – раздался голос у нее за спиной.

Она взглянула на молодого человека.

– Я вообще-то не голодна, – с сомнением произнесла она. – Мне просто советовали посмотреть пещеры.

– Какое совпадение! Я ведь пришел сюда по той же са­мой причине, – воскликнул незнакомец. – Но мне почему-то кажется, что было бы довольно глупо с нашей стороны просто посмотреть и уйти, вы согласны?

– Ну, если так, – улыбнулась Марина, – полагаю, потом будет обидно, если мы не отведаем этого краба.

– Ее новый знакомый повернулся к официанту и быстро заговорил с ним по-португальски. Тот чему-то обрадовался и тут же кинулся вверх по ступенькам с крабом в руках.

– Спешить некуда, – сказал Марине ее спутник. – Я сказал ему, что мы голодны, но, если я хорошо знаю это место, прежде чем наш краб появится на столе, мы успеем проголодаться еще сильнее.

– По-моему, здесь довольно жутко, – заметила Мари­на. – Ужасно темно. Такое впечатление, что море может хлы­нуть сюда в любой момент, и мы окажемся в западне.

– Вот и меня посетили такие же мысли, – ответил молодой человек. – Давайте поднимемся наверх, на сол­нышко.

– Давайте, – согласилась Марина. Темная влажная пе­щера вызывала чувство клаустрофобии; ей казалось, будто она угодила в ловушку. Поэтому она была несказанно рада, когда вновь увидела золотой солнечный свет, пену и радуж­ные брызги бьющихся о скалы волн.

Они выбрали столик как можно дальше от самого кафе.

Какое-то время они сидели молча и смотрели на волны. Не­ожиданно до Марины дошло, что молодой человек не сводит глаз с ее лица.

– Может быть, нам следует представиться друг другу, – резко произнесла она.

– Как раз это я и собирался предложить, – ответил он. – Меня зовут Карлос Айело.

– Очень приятно, – ответила Марина. – А я – Марина Маршалл.

– Вы англичанка. Марина кивнула.

– А вы?

Прежде чем ответить, молодой человек сделал неболь­шую паузу.

– Я из Южной Америки.

– О! – непроизвольно вырвалось у Марины. – А я-то думала… Вы очень хорошо говорите по-английски, но… – Не зная, что сказать, она в нерешительности пыталась подо­брать слова.

– …все же не в совершенстве. – закончил он фразу. – Разве вы не догадались?

– Боюсь, что нет. Хотя следовало, потому что я знаю нескольких человек из Южной Америки. Вы из Бразилии?

– Давайте лучше поговорим о вас.

Марина поняла: ее собеседник намеренно оставил этот вопрос без ответа.

– Мне и рассказывать-то особо нечего, – уклончиво отве­тила она. – Я приехала сюда в отпуск, а работаю в Лондоне.

– Кем вы работаете?

– О, я секретарша, – быстро нашлась она с ответом. – Работаю личным секретарем у одного крупного магната, по­этому могу позволить себе потратиться на отпуск. – Сказала и тотчас поняла, что вдается в ненужные детали.

– У вас интересная работа? – поинтересовался Карлос Айело.

– Думаю, да, – ответила Марина и поспешила сменить тему. – А вы здесь в отпуске?

– Можно сказать и так, – ответил он. – Я никогда рань­ше не бывал в Португалии, но много наслышан об Эстуриле.

– Вот и я здесь по той же причине! – воскликнула Ма­рина. – Приехала лишь вчера вечером.

– В таком случае, если вы не против, давайте изучать Португалию вместе, – предложил молодой человек.

Марина ничего не ответила и, раскрыв сумочку, достала оттуда носовой платок. Это было абсолютно ненужное дей­ствие, и молодой человек издал короткий смешок.

– Я, видимо, шокировал вас – или, назовем это по-другому, испугал? Наверное, я был слишком опрометчив! В моей стране все делается быстро. По-моему, вы очаро­вательны и очень красивы. Позвольте я покажу вам окрес­тности, если, конечно, у вас нет более подходящего спут­ника.

У него была очень приятная и убедительная манера го­ворить, и Марина вдруг обнаружила, что улыбается в ответ.

– На первый взгляд звучит убедительно и логично, – ответила она, – но мне почему-то кажется, что мы в некото­ром роде пренебрегаем условностями.

– Это какими же? – удивился Карлос Айело и пожал плечами. – Если уж на то пошло, кто узнает? У меня в Пор­тугалии нет ни друзей, ни родственников. А у вас?

– Боюсь, у меня тоже, – призналась Марина.

– Вот мы и познакомились, – весело произнес ее собе­седник. – Согласитесь, что ситуация уникальная. Немногим людям посчастливилось, чтобы их познакомил краб.

– Хотелось бы надеяться, чтобы наше знакомство ока­залось удачным, – почти игриво откликнулась Марина. – Откуда мне знать, а вдруг вы весьма опасный тип?

– Например, вор и мошенник, – сказал он. – И пыта­юсь украсть ваши драгоценности.

– Почему бы нет? – ответила Марина. – Или шпион, пытающийся подорвать основы Республики Португалия.

– Отличная идея! – согласился Карлос. – Или я могу оказаться кем-то вроде Джеймса Бонда – кажется, он ваш национальный герой?

– Просто потрясающе, кем только, оказывается, вы мо­жете быть, – рассмеялась Марина. – Но я на самом деле всего лишь секретарша, а вы?

Задав этот вопрос, Марина в упор посмотрела на своего собеседника, однако ее взгляд не возымел на него ровно ни­какого эффекта.

– На данный момент я безработный.

– А кем бы вы хотели работать?

Он выставил вперед руки, словно защищаясь от ее воп­росов.

– Стоит ли говорить о работе, если я приехал отдыхать? Давайте поговорим о себе – о том, кто мы такие на самом деле, кто мы как личности. Я хочу узнать ваши мысли, мне интересно, что лежит на дне ваших прекрасных глаз.

– Вас не слишком разочарует, если я отвечу «ничего»? – спросила Марина.

– Не разочарует. Я вам просто не поверю.

Им на удивление быстро принесли краба, раскрытого и поджаренного. Мясо было таким нежным, сладким и све­жим, что в нем еще чувствовался аромат моря. Оба с жадно­стью принялись за еду и какое-то время ничего не говорили. Затем Карлос вытер рот бумажной салфеткой и вздохнул:

– Мне еще ни разу не доводилось лакомиться таким чуд­ным крабом.

– Я вот тоже об этом подумала, – сказала Марина. – После того, как замороженные морепродукты везут до нас многие мили, у них уже совсем другой вкус.

– Нам нужно будет прийти сюда снова, – решил Кар­лос. – А теперь вопрос в том, где мы можем пообедать?

– Пожалуйста, не говорите сейчас о еде, – произнесла Марина умоляющим тоном.

– Ну хорошо, давайте немного пройдемся, – согласил­ся он. – Перед тем, как встретить вас, я подумывал о про­гулке вдоль утесов.

– Я только что вспомнила, что меня ждет такси,

– Тогда попросите водителя подождать, пока мы вер­немся, – предложил Карлос. – Прогуляться будет очень не­плохо. Чуть дальше вдоль побережья в изобилии растут цве­ты. Вот увидите, они вам понравятся.

– Откуда вы знаете? – спросила Марина.

– Вы напоминаете мне цветок, – просто сказал он, и каким-то образом его слова не прозвучали как дешевый ком­плимент.

– Какой именно? – с любопытством осведомилась Ма­рина.

– Я сам об этом задумываюсь, – ответил он. – Полагаю, большинство людей назвали бы орхидею, потому что вы такая необычная, утонченная, немного экзо­тичная. Но орхидея не слишком подходит для вас. Она ли­шена запаха. У нее чересчур искусственный вид. Нет, я ду­маю, вы – камелия. Совершенная, безупречная камелия, открывшая свои гладкие лепестки солнцу и ничуть не похо­жая на обычные, однообразные цветы, растущие вокруг.

– Вы мне льстите, – произнесла Марина.

– Вовсе нет, – почти небрежно сказал он. – Обычно мои мысли и мои комплименты не так высокопарны. Ду­маю, вы довольно неординарная личность, Марина.

Она немного напряглась, потому что он назвал ее по име­ни, но затем убедила себя, что это глупо с ее стороны. Завтра она, вероятно, вернется в Англию и больше никогда не уви­дит его. По крайней мере он развеял чувство одиночества, которое не покидало ее даже тогда, когда она наслаждалась солнечным утром и прогулкой по пляжу.

– Ну? – спросил он.

– Что – «ну»? – не поняла она.

– Не стесняйтесь, скажите мне, что хотели сказать, попросил он. – Я жду, когда вы выразите свое неодобрение тем, что я назвал вас по имени. Вы не уверены, что поступили правильно, так быстро согласившись пообедать со мной после столь недолгого знакомства.

На мгновение Марина уставилась на него, а затем рассмеялась.

– Вы умеете читать мысли? – спросила она.

– Иногда, – загадочно ответил Карлос.

– Тогда не читайте мои мысли, – попросила она. – Мне это не нравится.

– Не будьте такой чопорной! – парировал он. – За­будьте о том, что вы англичанка.

– Я не совсем англичанка, – объяснила Марина. Ей не понравился намек на ее чопорность. – Я наполовину амери­канка.

– Североамериканка, конечно же, – сказал он с легкой улыбкой.

– Конечно, – ответила она. – Или, вернее, с южной части севера.

– Тогда это кое-что объясняет, – произнес он, словно размышляя вслух. – Я чувствовал, что вы не совсем типич­ная англичанка. Но где еще можно найти женщину с таким цветом лица и с такими волосами?

– Нет-нет, во мне достаточно английской крови, хотя бы потому, что я испытываю дискомфорт, когда вы отпуска­ете мне комплименты, – парировала Марина.

– Почему вас, английских девушек, воспитывают таки­ми чопорными? Вам нужно учиться принимать комплимен­ты с легкостью и изяществом, как это делают француженки.

– В отличие от француженок мы, конечно же, не лезем из кожи вон, чтобы их получать, – резко ответила Марина. Карлос откинул голову и рассмеялся.

– О, кажется, я действительно рассердил вас! – воскликнул он. – Кстати, я, если не ошибаюсь, наконец вас раскусил. Вы очень самоуверены, мисс Маршалл. Сколько работ вы сменили, прежде чем научились идти по жизни так, словно весь мир – это лишь грязь у вас под ногами?

– Вы, должно быть, читаете дамские журналы, – возра­зила Марина. – Там часто можно встретить такие клише.

– А почему бы и нет? У нас с вами ведь тоже как будто история из журнала. Такую наверняка было бы интересно прочесть любой женщине. – Представляете, какой может быть заголовок? «Пещера Одиночества» или «Они не были знакомы, а он держал ее в объятиях».

– Не смешите меня! – воскликнула Марина. – Так как насчет прогулки?

– Мне нужно оплатить счет, – сказал он. Марина вздрогнула и виновато взглянула на своего но­вого знакомого. Господи, она не подумала о том, что, будучи безработным, он, возможно, не имеет денег на такую рос­кошь.

– Нет, пожалуйста, пусть это будет угощением с моей стороны, – быстро проговорила она, берясь за сумочку.

– Вы хотите меня оскорбить?

Даже не поднимая глаз, она знала, что он нахмурился, когда задал этот вопрос.

– Ну не, не говорите глупостей, – сказала она. – Я для вас – незнакомый человек. И хотя довольно забавно делать все вместе, я настаиваю на том, чтобы заплатить за нас обоих. Клянусь вам, я могу себе это позволить.

– И я тоже, – ответил он. – И черт бы побрал вашу независимость. Если вы думаете, что я позволю вам запла­тить за меня, вы очень сильно ошибаетесь.

– Но я настаиваю, – заявила Марина.

Она почти не сомневалась в том, что он беден. Иначе бы не стал так настаивать, чтобы заплатить за нее.

В ответ Карлос поднялся из-за стола и вышел из кафе. Она видела, как он оплатил счет, оставив чаевые для офици­анта, а затем вновь направился к их столику.

– Вы все для меня усложняете, – сказала Марина, медленно убирая банкноты обратно в сумочку.

– Это почему же? Потому что мне нравятся дамы, которые женственны и зависимы, а не агрессивны и умны?

– О, вы такой старомодный? Полагаю, это называется «человек отсталых взглядов», – сказала Марина.

– Значит, я таким и останусь, – заявил он. – Я никогда еще не позволял женщине платить за себя и не собираюсь менять своих привычек.

– Что ж, отлично, – уступила Марина. – Но если вам придется сократить свой отпуск из-за вашей непомерной расточительности, не вините в этом меня.

– Не волнуйтесь, – ответил он. – Пойдемте. Мы попросим таксиста подождать. Скажем, что вернемся к нему примерно через час.

– Это тоже непозволительная роскошь, – решила Марина. – Если его отослать, можно будет потом по телефону вызвать другого.

– Ох уж эти англичане с их вечной практичностью, – простонал Карлос. – Только и слышишь: «Сядьте на автобус за углом, вы сэкономите пенни»!

– Откуда вам так много известно об англичанах? – уди­вилась Марина.

– Видите ли, в Англии я учился в школе, – объяснил Карлос.

На мгновение Марина пришла в замешательство. Он бывал в Англии. Вдруг он не только видел ее, но и узнал?

– С тех пор я там никогда не был, – сказал Карлос. – Но всегда мечтал посетить вашу страну еще раз.

У Марины отлегло от сердца. На секунду к ней закра­лось ужасное подозрение, что он узнал ее и завел с ней знакомство, потому что знал, кто она такая.

Ей уже приходилось сталкиваться с такими вещами. Как-то раз на карнавале один молодой человек узнал ее, несмот­ря на маскарадный костюм, и потом ходил за ней по пятам. Еще один юноша в бридж-клубе вроде бы случайно пригла­сил ее быть четвертой в игре. Мужчины пытались познако­миться с ней на борту океанских лайнеров и самолетов, в казино, на частных вечеринках. Раскусить их истинные на­мерения не составляло для Марины особого труда – это были охотники за удачей, жиголо или плейбои-космополиты, ко­торых привлекала не сама Марина Мартин, а ее деньги.

– Расскажите мне об Англии, – попросил Карлос. – Здание Парламента до сих пор такое же прокопченное? А Букингемский дворец такой же самодовольный, как и все­гда? А магазины на Бонд-стрит по-прежнему полны дорогих сувениров, которые по карману разве что миллионеру?

Марина отвечала ему в том же тоне. Они гуляли вдоль моря, которое плескалось слева от них, мимо диких цветов, пестревших ярким ковром под странными низкорослыми де­ревьями, Неожиданно Марина поймала себя на том, что от души смеется почти надо всем, что они говорили друг другу.

У Карлоса была забавная манера задавать вопросы и пре­вращать самые приземленные вещи в нечто веселое и озор­ное. Марина от души смеялась над его рассказами о пребы­вании в Англии.

Он рассказал ей, как добился отличного произноше­ния, записывая свой голос на магнитофон и работая над ошибками.

– Зачем же было так себя утруждать? – спросила его Марина.

– Не люблю иностранцев, – ответил он. И оба залились смехом; эта мысль почему-то показалась обоим ужасно забавной. Возвращаясь к такси, они все еще смеялись.

– Вы проголодались? – спросил Карлос.

– Как волк, – ответила Марина.

– Что ж, замечательно, – сказал он. – Тогда мы пообе­даем в одном известном мне местечке. Там на солнечной стороне есть балкон, весь увитый вистерией.

– Звучит романтично, – ответила Марина. – А кухня там хорошая?

– Если нет, отправимся куда-нибудь еще, – заявил Карлос.

Его интонация вновь заставила Марину задуматься над тем, что же за человек перед ней. Было в нем нечто властное, хотя он и был готов прикинуться весельчаком.

Марина была готова поспорить: Карлос – не простой смертный. Правда, если он глава фирмы, то зачем тогда сказал, что он безработный и путешествует по Португалии один. Возможно, подумала она, за всем этим кроется боль­шой бизнес. На плейбоя он тоже не похож – слишком уж целеустремленный. И будь он плейбоем – в этом Марина была уверена, – он бы не проводил отпуск в одиночку. Плейбои этого мира будут ощущать себя потерянными без своих казино, яхт, моторных лодок и дорогих машин. «Нет, он не прост», – подумала Марина.

Вымыв руки в туалете маленького ресторанчика, она под­нялась наверх. Карлос уже сидел на балконе с видом на море, подперев подбородок кулаками. Взгляд его был задумчивым и отрешенным.

Какое-то мгновение Марина наблюдала за ним; он же не заметил ее взгляда. Затем он поднялся на ноги, на губах его играла улыбка. Марина тотчас поняла, что застала его врасп­лох, но и это мало чем помогло ей в разгадке его тайны. Обед оказался хорош. Проголодавшись, они с аппетитом съели все. Выпили шипучего красного вина – Карлос сказал, что это лучшее вино во всей Португалии.

Вскоре другие посетители ресторана расплатились и ушли, но Марина и Карлос продолжали сидеть, глядя на море, вды­хая запах вистерии, и разговаривали. Они беседовали не о себе, а делились взглядами на жизнь, любовь, людей и Бога, и о прочих вещах, о которых говорят двое молодых людей, когда они узнают друг друга и выясняют, что жизнь подобна увлекательной дороге, что бежит через горы и долины, леса и города.

– Когда я вас увидел, – сказал Карлос, – то решил, что вы очень красивы; сейчас же я поражен вашим умом.

– Раньше мне никто не говорил ничего подобного, – ответила Марина.

– Да и с какой стати, – сказал Карлос. – Полагаю, людей в первую очередь интересовало, способны ли вы сло­жить два плюс два и получить четыре, или знаете ли вы са­мый лучший и быстрый способ добраться до Тимбукту, или как пользоваться компьютером. Меня интересует не эта часть вашего мозга, а та, которая сегодня думает о том, кем вы станете завтра.

– Мы сегодня говорили о столь разных вещах. Мне не хотелось бы, чтобы вы делали обо мне выводы, – почти сер­дито произнесла Марина.

– Теперь я вас пугаю, – сказал Карлос. – Почему вы стремитесь быть такой неприступной? Почему пытаетесь воз­вести вокруг себя стену?

– Думаю, это что-то вроде защитного панциря, чтобы никто мне не сделал больно, – ответила Марина.

– Значит, вам бывало больно, – мягко произнес он. – Я так и подумал.

– Очень давно, – сказала Марина. – Однако не стоит того, чтобы сейчас об этом думать. Хотя, признаюсь, отчасти эта боль оставила свой след. Или, вернее, заставила меня стремиться к тому, чего, возможно, мне никогда не найти.

– И это любовь? – с пониманием спросил он.

– Не хочу отвечать на этот вопрос. – Она взяла свою сумочку.

– И не обязательно, – сказал он. – Позвольте мне сно­ва почитать ваши мысли и сказать вам, о чем вы думаете.

– Нет, не надо, – быстро ответила она. Карлос не обратил внимания.

– Вы считаете, что я слишком проницателен. Я слиш­ком многое вижу, и потому вы меня боитесь, – сказал он. – Вы правы, я вижу… – Он сделал паузу и продолжил более проникновенным тоном: – Я вижу девушку, которая пыта­йся спрятаться за маской опытности и утонченности. Но в дубине сердца она по-прежнему ребенок; ребенок, который верит во все прекрасное, что есть в жизни, во все, чего хочется каждому. Но она слишком горда и слишком упряма, чтобы признаться в этом. Она жаждет любви как и всякая женщина, – любви, которая прекрасна своим бескорыстием, которая полна божественного экстаза. Любви, которая восхитительна, потому что человечна. – Карло остановился, но через несколько секунд продолжил вновь Глаза его лучились улыбкой. – Конечно же, вы мечтаете о любви. Любви, от которой учащается пульс и перехватывает дыхание. Вы любви, которая робко тлеет в вашем сердце подобно угольку, вы знаете, что рано или поздно он воспламенит вас всю.

Его голос звучал почти гипнотически. Марина резко отодвинула стул, и ее ноги проехались по каменному полу.

– Прекратите! – воскликнула она. – У вас слишком разыгралось воображение. – Она стояла, в упор глядя на своего собеседника. Лицо ее было бледным и напряженным

– О боже, – мягко произнес Карлос. – Я не хотел вас обидеть.

– Полагаю, мы с вами чересчур заговорились, – не громко произнесла Марина. – Пора уходить.

– Вы ничего не добьетесь, если попытаетесь бежать.

– Пора уходить, – повторила Марина. Не дождавшись ответа, она прошла с балкона в ресторан, оттуда через не большой зал и направилась вниз по лестнице.

В висках у нее пульсировала кровь. Внезапно Марина ощутила странный прилив гнева. «Как он посмел?» – спрашивала она себя. Она знала, что Карлос безошибочно нажал на больной нерв, и не могла отрицать, что он сказал правду. «Я должна вернуться в гостиницу; нет смысла видеться с ним снова», сказала она себе, но, даже думая об этом, знала, что это невозможно. В глубине души она прекрасно понимала, что не может убежать от Карлоса – по крайней мере не сейчас.

Глава 3

– Вы счастливы? – тихо спросил Карлос, и Марина улыб­нулась. Она не удивилась, потому что в этот момент думала том, как она счастлива. Она привыкла к тому, что он читал ее мысли и предугадывал слова. Еще ни разу жизни ей не приходилось встречать человека, который был бы так проницателен, так тонко чувствовал каждое ее на­строение. Для Марины это были два дня почти безоблачного счастья:

Карлос показал ей Лиссабон – церковь Богоматери, ве­личественный собор в Белеме. Они взяли машину и поехали за город посмотреть на пустые дворцы, где когда-то в роско­ши и великолепии правили португальские короли. Вначале Марина удивлялась, как много знает Карлос об истории этой страны, однако постепенно привыкла к тому, что он обладал обширными познаниями почти во всех областях – истории, архитектуре, даже в геологии. 'И оттого, что ей нравилось слушать, как он что-нибудь рассказывает своим мягким го­лосом, время пролетало незаметно.

Заканчивался второй день их знакомства. Они сидели в, маленьком ночном клубе недалеко от Альта-Вера, слушая по радио странную, полную меланхолии музыку.

– Кажется, что эту музыку просто не вынести, сердце разрывается, такая она печальная, – сказала Марина, – но затем начинаешь замечать, что есть в ней странное очарова­ние. Хочется слушать еще и еще.

– Именно так португальцы видят любовь, – ответил Карлос.

– Наверное, им нравится страдать, – прокомментиро­вала Марина.

– Не то чтобы страдать, – возразил он, – но любовь всегда должна быть серьезной.

Это был не тот ответ, которого она ожидала. Это был не тот ответ, который дал бы кто-нибудь из людей ее круга в Лондоне, ведь мужчины вроде Виктора неизменно искали развлечений. Им всегда нравилось, чтобы их кто-нибудь забавлял, серьезные же чувства были им скучны.

– Что именно вы имеете в виду под «серьезной»? – с любопытством спросила она.

– Я имею в виду, – ответил Карлос, – что настоящая любовь между мужчиной и женщиной не может быть чем-то тихим, спокойным – портретом невыразительных эмоций, написанным в приглушенных тонах. Она должна быть силь­ной, бурной, пламенной, сметающей все на своем пути; чувством, которому невозможно противостоять.

– Интересно, а такая любовь вообще существует? – спросила Марина. – Мне никогда не приходилось испытывать ничего подобного.

– Я это вижу, – ответил он. и

– Видите? – удивилась она. я

– А вы как думали? Я вижу это по вашему лицу, вашим глазам, движению ваших губ. Вы спящая красавица, которую еще не разбудили; цветок, который еще не распустился.

– Как поэтично! – Марина рассмеялась. Но казалось, ее смех прозвучал вовсе не к месту; Карлос говорил абсолютно серьезно.

– В один прекрасный день кто-то непременно разбудит вас, – проговорил он. – Жаль, что это буду не я.

На мгновение Марина решила; что ослышалась.

– О, я лишь корабль, проходящий в ночи, – ответил Карлос на ее вопросительный взгляд. – Приятель по отпуску, о котором помнят лишь по фотографиям. Или вы этого не понимаете?

– Честно говоря, я об этом не задумывалась, – призналась Марина, однако это было правдой лишь отчасти.

– Возможно, когда-нибудь вы оглянетесь назад, – произнес он, не глядя на нее, – и скажете себе: «Интересно, где же сейчас Карлос? Нам тогда было так хорошо вместе».

– Вы говорите так, словно собираетесь умереть, – сказала Марина. Она была в замешательстве. Она не представляла себе, что мужчина способен сказать ей, что она в его жизни нечто преходящее, малозначащее. До сих пор это было исключительно ее прерогативой.

– Нет, я не собираюсь умирать, – медленно произнес Карлос, – Если так не распорядится судьба. Но я боюсь.

– Боитесь? Чего?

– Того, что слишком привяжусь к вам, – просто отве­тил он. – О, Марина, я сегодня тоже счастлив, так же как и вы. Я представить не мог, что осматривать достопримечательности может быть так приятно и весело. Мне даже понравилось бродить вокруг этих замков и дворцов вместе с толпами туристов, и все потому, что вы со мной.

– Мне тоже, – тихо призналась Марина.

– Я это видел, – ответил он. – Будь вам скучно, хоть на одно мгновение, я бы это понял. Мы были так близки друг другу, помните?

Марина отвернулась, потому что Карлос сейчас смот­рел ей в глаза, и она испугалась, что не выдержит его взгля­да. Она вспомнила момент в розовом дворце в Квелезе, где они стояли вдвоем в прекрасной музыкальной комна­те, а остальные туристы толпой последовали за гидом. На каждой стене висели зеркала, словно это был Версаль в миниатюре, и в них Марина увидела бесчисленные, уходя­щие в бесконечность отражения себя и Карлоса; ее свет­лые волосы касались его плеч, его темноволосая голова склонилась к ней.

– Последние из живших здесь королей и королев, долж­но быть, были очень счастливы, – почти невольно вырва­лось тогда у нее. Она была так счастлива в эти мгновения, что сам замок казался ей зачарованным.

– Кто знает, может, мы жили здесь в одном из прошлых воплощений, – ответил Карлос. – У меня такое ощущение, будто я вернулся домой.

Не вдаваясь в объяснения, потому что оба знали жела­ния друг друга, Марина и Карлос не последовали за туриста­ми дальше по дворцу. Вместо этого они вышли в сад. Здесь фонтаны изливали свои струи в причудливый канал, а возле зеленых газонов распустили свои желтые лепестки весенние цветы.

– Как тут прекрасно! – прошептала Марина.

– Как прекрасны вы! – отозвался Карлос. В тот момент у Марины в груди появилось странное чув­ство, и теперь, когда Карлос протянул руку и взял ее ладонь, она ощутила его вновь. Прикосновение его пальцев странно подействовало на нее.

– Хотите, я предскажу вашу судьбу? – спросил он, пе­реворачивая ее руку ладонью вверх.

Марина хотела сказать «Нет», но не стала убирать руку, лишь на мгновение задумалась, не прочтет ли он слишком многое.

– Что вам сказать? – спросил Карлос, рассмат­ривая линии на ее мягкой розовой ладони.

– Вы и вправду умеете предсказывать судьбу? – удиви­лась Марина.

– По крайней мере я могу предсказать вашу, – порыви­сто произнес он. – Вы выйдете замуж за человека обаятель­ного, богатого, влиятельного, вы украсите собой его велико­лепный дом и то высокое положение, которое этот человек будет занимать в стране. Вами будут восхищаться, вам будут подражать. Вы станете тем, кого называют «хозяйка особня­ка». Это вас устраивает?

Марине показалось, что он почти выплюнул эти последние слова.

– Вы хотите обидеть меня? Или вы действительно желаете мне такую судьбу? – Она резко вырвала руку.

– Любая женщина мечтает о такой жизни, – спокойно ответил Карлос. – Стабильность, влиятельный муж, никаких проблем.

– Вот уж чего мне совсем не хотелось бы, – бросила в ответ Марина и удивилась, почему ее голос прозвучал так странно. – Мне хочется от жизни большего, нежели деньги и положение в обществе, но, боюсь, этого вам не понять.

– А вот теперь вы меня обижаете, – сказал Карлос. – О, моя дорогая, неужели вам не понятно, что я завидую это­му незнакомому человеку, этому мужу, который даст вам все, чего вы достойны? – В его голосе внезапно прозвучало вол­нение, и Марина даже смутилась.

– Тогда зачем об этом говорить? – спросила она; – Такого человека еще даже не существует.

– Черт возьми! Вот это и есть самое ужасное – он по­явится! – воскликнул Карлос. – Даже не представляю, по­чему вы до сих пор не замужем.

– Я еще не встретила – как говорила моя няня – «под­ходящего человека», – сказала Марина. – Зато «неподходя­щих» было немало.

– Можно было и не говорить об этом, я и так вижу, – хмуро отозвался Карлос. – Конечно же, какой мужчина не захочет жениться на вас? Слава богу, я этого не увижу.

Прежде чем Марина успела ему ответить, Карлос щелкнул пальцами, чтобы официант принес счет.

Он расплатился, и они вышли из клуба в нежную тиши­ну ночи. Было совсем не холодно. Марина подумала, что ей вряд ли нужна шаль, которую она накинула на плечи. Они немного прошлись по вымощенной булыжником улице. Че­рез каждые несколько ярдов им попадались рестораны, бары и маленькие ночные клубы. Оба шли молча; подходя к пере­крестку, они заметили такси. Карлос остановил машину и помог Марине сесть.

– Мы едем в гостиницу? – спросила Марина.

– Еще нет, – ответил он.

Карлос объяснил таксисту, куда ехать, и, откинувшись на сиденье, взял ее под руку. Это был ласковый, дружеский жест, но Марина невольно ощутила, что ей хочется подви­нуться поближе к нему, попросить его положить руку ей на плечо. Ее озадачили и встревожили его последние слова за столом. Карлос говорил так, словно он в любой момент может уехать. Может ли случиться так, что она больше никогда его не увидит?

Марина с трудом сдерживала себя, чтобы не задать ему этот вопрос. Однако за последние два дня она успела убе­диться, что Карлос с необычайной ловкостью избегал пря­мых вопросов о своей персоне. Она вновь и вновь пыталась выяснить, кто же он такой; пыталась заставить рассказать о своей семье, работе, жизни – обо всем, что могло бы дать ей подсказку, но бесполезно.

– Вы обманули меня, говоря о моем будущем. Вы даже не взглянули на линии на моей ладони. Вы просто придума­ли все, что хотели бы увидеть, – нарушила она тишину спу­стя какое-то время.

– Я и не собирался рассматривать вашу ладонь, – ска­зал он. – Вдруг увидел бы то, что меня расстроило бы?

– Почему вы такой загадочный? Почему все время твер­дите об отъезде? И зачем говорите таким тоном, что мне на­чинает казаться, словно вы уезжаете уже завтра?

– Наверное, мне придется, – ответил Карлос. – Я не знаю. Это и есть мой ответ: я не знаю, Марина.

– Но это же просто смешно! – воскликнула она. – Все мы знаем о себе что-то, что хотим сохранить в тайне от других. Это совсем другое дело. Вы просто обязаны знать.

– А я нет, – ответил Карлос. – У меня нет никаких планов, и я не имею ни малейшего представления о том, что может произойти завтра.

– Вы опять напускаете на себя загадочность, – вздохнула Марина.

– Я же сказал вам, – резко произнес он. – Это отпуск­ная интерлюдия. Или этого недостаточно?

Марину внезапно поразило его нежелание довериться ей.

– Разумеется, достаточно, – холодно произнесла она. – Приношу извинения за любопытство. Не сочтите меня не­воспитанной. – Она высвободила руку и отодвинулась в угол такси.

– Смешное дитя! – воскликнул он. – Можно подумать, я не вижу! Да вы просто сгораете от любопытства! – Карлос протянул руки и вновь привлек ее поближе к себе. – Вы сейчас так женственны, и мне это нравится. На самом деле мне очень нравится, когда вы человечная и скромная, когда вы естественная, но все же я не могу вам ничего о себе рас­сказать.

– Но почему же?

Слова сами сорвались с ее языка.

– То есть я должен сказать, что я – искатель приключе­ний? Человек, которого разыскивает Интерпол? Шпион, у которого в кармане проект нового вида бомбы? Вам самой будет лучше, если я промолчу.

– Можно подумать, я вам поверила! Шпионы не ходят в пещеры в поисках крабов, – рассудила Марина.

Карлос в ответ расхохотался.

– Вы хотите выйти здесь, сеньор? – спросил с переднего сиденья таксист, который вполне мог подслушать весь их разговор.

Марина выглянула из окна. Она так увлеклась беседой, что даже не заметила, куда они направляются. Сейчас же она и увидела, что они высоко поднялись по извилистой дороге, ведущей к желтым зубчатым стенам замка Святого Георгия. И расположенный на вершине холма, замок словно нависал над Лиссабоном. Марина уже видела замок в дневное время. Ей было известно, что тот был построен на месте старой мавританской крепости. Еще ей было известно, что отвоевать у мавров эту твердыню на крутом берегу Тахо помогли английские крестоносцы.

– Зачем мы сюда приехали? – спросила Марина у Карлоса, но в принципе эта идея ей понравилась. Еще сидя в такси, она видела, как где-то внизу, словно в сказке, сверка­ли огни Лиссабона.

– Пойдемте и посмотрим, – предложил Карлос и помог ей выйти из такси.

В темноте они прошли вдоль стен, глядя вниз на извили­стую реку, бегущую к заливу, где у причала, мерцая красны­ми и зелеными огнями, стояли корабли.

Было безветренно. Запах моря смешивался в воздухе с аро­матом диких цветов, растущих под стенами замка. Здесь они с Карлосом были совершенно одни, вдали от городского шума и суматохи. Их единственным спутником была тишина ста­рых замшелых стен, свидетелей стольких исторических со­бытий и кровопролитных войн.

Они подошли к скамейке и сели, глядя вниз на город. Затем медленно, не торопясь Карлос заключил Марину в объятия. Она знала, что это был именно тот самый мо­мент, которого она ждала весь вечер, и не стала притворно уклоняться от его требовательных губ.

Ощутив первое прикосновение, нежное и в то же время настойчивое, она подумала, что еще никогда раньше ее так не целовали. Поцелуй, начавшийся так нежно, стал сильнее, более жадным и более властным. Марина ощущала, как у него внутри разгорается страсть, и знала, что почти одновре­менно эта страсть загорелась и в ней самой. Их губы не мог­ли оторваться друг от друга, и в этот момент Марине показа­лось, словно у нее над головой вспыхнул фейерверк, а город­ские огни взорвались вокруг фонтанами света.

Это было блаженство, волнение, радость, каких ей прежде не приходилось испытывать. Марина чувствовала, что не мо­жет дышать, и в то же время дыхание было не обязательно. Она словно летела вверх, в волшебное королевство, пережи­вая неизвестные ей доселе чувства. Только когда Кар­лос оторвал свои губы от ее, она ощутила, что дрожит, и восторг, который он вызвал в ней, заставил ее повернуть голову и спрятать глаза, уткнувшись ему в плечо.

Он ничего не говорил, лишь нежно гладил ей волосы. Марина ощущала, как ее бьет дрожь. Она пыталась сдержать натиск чувств, волной нараставших где-то в глубинах ее ес­тества.

Неожиданно Карлос поднялся на ноги. Ее руки неволь­но протянулись ему вслед, но он шагнул прочь. Он стоял, повернувшись к ней спиной, и смотрел на реку. Она хотела что-то сказать, но слова застряли, в горле; казалось, она все еще была околдована нежностью поцелуя.

– Карлос, – наконец позвала она. Это был крик, мольба ребенка, которого разбудили сре­ди ночи.

– Прости меня. Это было совсем не то, что она ожидала услышать.

– Простить? За что?

– Мне не следовало этого делать, – Его голос прозвучал неожиданно тускло, почти устало.

– Но почему?

Он повернулся и посмотрел на нее. Карлос отчетливо видел в лунном свете обращенное к нему лицо Марины. В темноте ее глаза казались темными, в них застыл вопрос. Ее губы были мягкими и слегка припухшими – как у любой женщины, которую целовали и которая целовала в ответ. На шее, у выреза платья, пульсировала жилка. На мгновение Кар­лос протянул руки, словно хотел прикоснуться к ней, но за­тем передумал и опустил.

– Завтра я уезжаю, – произнес он.

– Но почему? Тебе действительно нужно уехать? – Ма­рина сама удивилась, с каким разочарованием она произнес­ла эти слова.

– Придется. Разве ты не понимаешь?

– Это так важно? – почти печально спросила она. – Ты женат?

Почему-то до этого момента подобная мысль вообще не приходила ей в голову. Марина ничуть не сомневалась, что Карлос так же свободен, как и она сама.

– Нет, я не женат, – ответил он. – Но для нас обоих это лишь отдых, интерлюдия, случайная встреча.

– А теперь она закончилась, – сказала Марина. – По­чему?

– Потому что это уже переросло в нечто большее. Я го­ворил тебе, что любовь – это серьезная вещь. Это действи­тельно серьезно, слишком серьезно. Мне нужно уехать.

– Ради твоего блага или ради моего?

– Будь я нечестен, – ответил Карлос, – я бы сказал, что ради твоего, но если говорить правду, я думаю о себе. Я не могу позволить себе полюбить тебя. Тебе этого не понять, а я не смогу объяснить. Это нечто такое, что не должно про­изойти.

Он снова отвернулся, а Марина закрыла лицо руками. «Где же моя гордость?» – спрашивала она себя. Этот чело­век только что сказал ей, что она ему не нужна. Может, ей лучше подняться и уйти? Или сказать ему, что она уезжает завтра, что возвращается обратно в Англию? А ведь она на­деялась, что у них обоих останутся приятные воспоминания о времени, которое они провели вместе. А затем она в отча­янии подумала, что не может позволить ему вот так уйти. Это было абсурдно, смешно.

Она поднялась со скамейки и подошла к нему.

– Не слишком ли мы драматизируем ситуацию? Вместо того чтобы прозвучать сурово, эти слова прозву­чали прерывисто, почти испуганно.

– Да? – спросил он. – Возможно, вы правы. Позвольте мне поцеловать вас снова, и тогда вы получите полное право сказать мне, что все это очаровательно, весело и не пред­ставляет никакой важности.

Он не пошевелился, и Марина инстинктивно сделала шаг назад.

– Вот видите, – сказал он, – вы не доверяете мне. Или же вы боитесь самой себя?

– Я ничего не понимаю! – воскликнула Марина. – О, Карлос, зачем вы все так усложняете?

– Потому что прикоснуться к вам – это совсем не про­сто, – ответил он. – Я знал, что прийти сюда сегод­ня вечером – безумие, и все же не мог преодолеть желание быть с вами здесь. – Карлос умолк, но Марина ничего не сказала в ответ, и он продолжил: – За день до нашей встречи я приходил сюда один. Сидел на этой самой скамейке. Смотрел на корабли, плывущие по морю на запад, в направле­нии моей страны, и, наблюдая за ними, внезапно почувство­вал, словно кто-то сидит рядом со мной; тот, кто что-то значит в моей жизни, кто в своих нежных руках держит струны моего сердца. Конечно же, я подумал, что у меня слишком разыгралось воображение. Но сегодня, когда мы вышли из ночного клуба, я знал, что должен привести вас сюда.

– Я задела струны вашего сердца? – шепотом спросила Марина.

– Да! – почти свирепо бросил в ответ Карлос. – Вы сами заставили меня сказать это, так ведь? Ну хорошо, я люблю вас. Или, вернее, я начинаю испытывать к вам любовь и потому рискую утратить душевное спокойствие. Я же не могу и не имею права рисковать. Даже сейчас я не уверен смогу ли заставить себя уйти. Я говорю себе, что это ради вашего же блага; вы не должны быть ни во что вовлечены. И пусть вас это не огорчает. Не расстраивайтесь.

– Из-за кого? – спросила Марина.

– Из-за меня, если хотите, – ответил Карлос. – Я не могу что-то значить для вас. – Он протянул руку и указал куда-то вдаль. – Видите вон те корабли? Видите вон то выплывающий из залива? Это я. Я уплываю из вашей жизни тихо и, надеюсь, с достоинством. Я должен уйти.

Марина молчала, но он взял ее под руку.

– Пойдемте, – сказал он. – Не будем усугублять ситу­ацию. Марина, признайтесь, нам обоим больше нечего ска­зать.

В его голосе слышались не терпящие возражения нотки Марина не осмелилась задать вопросы, сдержав навернувшиеся на глаза слезы.

Она шагала обратно к такси и по дороге твердила себе, что это наваждение, бред, такое не может происходить с ней. Еще ни один мужчина не осмеливался оттолкнуть Марину Мартин. Но сейчас этот человек, которого она едва знала, собирался бросить ее – бросить, оставив на ее губах поцелуй, а в сердце чувство, что он уже стал неотдели­мой ее частью.

Такси спустилось с холма; Марина и Карлос сидели, не проронив ни слова. Они миновали старую часть города с его извилистыми улочками и наконец выехали на широкую до­рогу, ведущую в Эстурил. Марине показалось что молчание окутало их подобно черному облаку. Она сидела не шелох­нувшись, не в состоянии даже думать. Поскольку знала одно: происходит нечто ужасное, и не могла с этим ничего поде­лать.

Она пыталась разобраться в своих мыслях, попыталась заставить себя рассуждать разумно и логично, но это было невозможно. Она лишь ощущала, как все еще дрожит ее тело от его поцелуя, а в глазах стоят невыплаканные слезы из-за того, что Карлос сообщил ей о своем отъезде.

Машина катила по прибрежной дороге, которая вела к Эстурилу. В открытом заливе светились огни рыбацких судов, в небе сверкали звезды. «Эта ночь словно создана для любви», – подумала Марина, и эта ночь проходила мимо нее.

Ей хотелось закричать в знак протеста, и только железный самоконтроль не позволил ей броситься в объятия Карлосу и умолять его остаться с ней. А если он не мог остаться, то хотя бы поцеловать ее снова. «Что же со мной случилось?» – в отча­янии спрашивала себя Марина. Она знала ответ, хотя не осме­ливалась себе в этом признаться.

Они подъехали к гостинице. Карлос расплатился с так­систом.

– Я пойду обратно пешком, – сказал он и последовал за Мариной в ярко освещенный холл. Она умоляюще взглянула на него. Будут ли они прощаться здесь? – Я провожу вас до лифта, – сказал он.

Выражение его лица было суровым и неуступчивым. Он избегал смотреть ей в глаза.

Лифт находился в правой стороне холла. Карлос нажал на кнопку вызова, и они молча стали ждать. Марине показа­лось, что сейчас им действительно нечего сказать друг другу. Она сжала руки в кулаки, чувствуя, как ногти впились в ладони, Она не имеет права сорваться, не имеет права устраивать сцену здесь, возле стойки администратора, где мимо то и дело проходили посторонние люди и могли стать свидетелями. Лязгнув, приехал лифт. Марина слышала, как лифтер открыл железные двери, затем внешняя дверь открылась, и лифтер отступил в сторону, пропуская Марину. Карлос протянул руку.

– Спокойной ночи, Марина, – сказал он. – И большое вам спасибо.

Она подала ему руку, зная, что ее пальцы холодны, и ощущая силу его ладони. Когда она взглянула на него, его лицо изменилось почти до неузнаваемости. Карлос стоял лицом к холлу. Внезапно раздался чей-то голос, и он на мгновение повернул голову в ту сторону. Марина почувствовала, как он вздрогнул, увидела в его глазах странное, почти испу­ганное выражение; затем, прежде чем она успела осознать, что происходит, он резко повернулся и втянул ее в лифт.

– Не ждите! – приказал он лифтеру. – Мы очень спешим.

Тот закрыл дверь и железные створки.

– Какой этаж, сеньор? – осведомился он. Карлос с силой сжал ей ладонь, и Марина поняла, что тем самым он дал ей сигнал говорить.

– Третий, – сказала она.

Они поехали. На третьем этаже Карлос в спешке вытол­кнул ее из лифта.

– Теперь куда? – резко спросил он.

– Вот сюда, – ответила Марина, указывая налево. Она обнаружила, что почти бежит, стараясь не отставать от него. Они остановились возле двери ее номера, и Марина вынула из сумочки ключ. Карлос вырвал ключ у нее из рук, вставил в замочную скважину. К удивлению Марины, он бук­вально втолкнул ее в номер, закрыл за ними обоими дверь и запер на замок.

– В чем дело? – удивилась Марина.

– Послушайте, – ответил он, – пока мы разговаривали, вошли какие-то люди. Я не уверен, но, возможно, они виде­ли меня. В этом случае они начнут расспрашивать лифтера, в какой номер мы пошли. – Карлос умолк и, подойдя к окну раздвинул шторы и посмотрел на газон внизу. – Mне не следовало подниматься сюда вместе с вами, – ска­зал он и приложил руку ко лбу. – Это просто безумие. Мне нужно было пройти по коридору и выскочить через другую дверь. О боже, Марина! Я не хочу, не имею права вовлекать вас во все это!

– Во что? – удивилась Марина. – Кто эти люди? Что им от вас надо?

– Я не могу ответить на этот вопрос. Но я попытаюсь скрыться. Мне нужно бежать, и немедленно.

– Вам действительно угрожает опасность? – спросила Марина. – Но тогда вам тем более нельзя уходить. Оставай­тесь здесь, они же вас не найдут, а если все же…

– Нет, нет, – ответил он. – Я уже и так выставил себя посмешищем. Прости, дорогая. Я слишком люблю тебя и не могу позволить себе втянуть тебя в неприятности. – Он заключил ее в объятия и прижался щекой к ее щеке. – Да хранит тебя Бог, – нежно произнес он. – Я никогда тебя не забуду.

Марина обняла его и крепко прижалась к нему.

– Ничего не понимаю, – сказала она. – Ты не можешь уйти. Я не отпущу тебя!

– Но мне нужно! – возразил он. – Я уже и так совер­шил непростительную глупость. Прощай, моя милая! – Он высвободился из ее объятий, поцеловал в лоб и повернулся к двери. И в это время раздался стук. Они оба замерли на ме­сте, глядя на запертую дверь. Никто даже не пошевелился. В дверь снова настойчиво постучали. Карлос подал знак Ма­рине, и она громко спросила:

– Кто там?

– Будьте добры, сеньора, откройте дверь! – велели из-за двери на ломаном английском.

Марина молча указала на шкаф. Стараясь не скрипеть половицами, Карлос на цыпочках подкрался и открыл двер­цу. Марина подождала, пока он спрячется в шкаф, после чего отперла дверь, но приоткрыла лишь на самую малость.

– Что вам нужно? – спросила она. – Я уже ложусь спать. За дверью стояли двое мужчин. На них были темные пла­щи и шляпы с опущенными полями; эти двое были ужасно похожи на сыщиков из фильмов.

– Пардон, сеньора, – сказал тот, что постарше. – Мы хотели бы посмотреть ваш паспорт. Принесите его, пожалуйста.

С этими словами говоривший устремил свой взгляд в глубь комнаты, и Марина без лишних слов поняла, что, если она отойдет от двери, незнакомцы ворвутся к ней в номер.

– Администрация уже видела мой паспорт, – ответила она, – С ним все в порядке.

В агрессивной манере этого человека было нечто такое, что заставило бы Мэри Маршалл, окажись она здесь, безого­ворочно подчиниться. Обыкновенная секретарша вряд ли бы сумела противостоять властному, не терпящему возражений тону. Мэри без лишних слов принесла бы им паспорт, пото­му что понимала бы, что у нее нет выбора. Но Марина не привыкла, чтобы ей приказывали. В коридоре, за спиной у подозрительных незнакомцев, она разглядела одного из со­трудников гостиничной администрации. Очевидно, тот со­провождал в номер кого-то из новых постояльцев, и теперь, когда портье повернулся к лифту, Марина обратилась к нему:

– Сеньор! Зайдите, пожалуйста, на минутку сюда. – Ее голос прозвучал не менее властно, чем у незваного гостя, и портье поспешил подойти.

– Чем могу быть вам полезен, сеньора? – вежливо осве­домился он.

– Эти джентльмены требуют, чтобы я показала им свой паспорт в это время суток, – ответила Марина. – Скажите, так принято в этой гостинице или в этой стране? Мне еще ни разу не приходилось сталкиваться с подобными вещами.

На лице у портье читалось искреннее недоумение.

– Ваш паспорт, сеньора? – переспросил он. Он повернулся к мужчинам и задал им вопрос по-порту­гальски. Тот, что помоложе, который стоял чуть дальше, сде­лал шаг вперед. В это мгновение Марина поняла, что портье грозит опасность. Не задумываясь, что она делает, Марина принялась спасать ситуацию.

– Кажется, я только что видела на этом этаже сеньора Вермилио, – бросила она портье. – Загляните за угол кори­дора, он, несомненно, будет там. И попросите его немедленно подойти сюда.

Портье повернул голову и отошел на несколько шагов назад, чтобы оглядеть коридор. Мужчины в плащах перегля­нулись.

– Здесь какая-то ошибка, – пробормотал тот, что по­старше. – Приношу свои извинения. Мы наведем справки внизу.

Прежде чем портье осознал происходящее, они быстро зашагали прочь.

– Пожалуйста, отправляйтесь за ними, – попросила Ма­рина. – Думаю, они не имеют права появляться в этой гос­тинице.

– Слушаюсь, сеньора, – ответил портье и поспешил вдоль по коридору за незнакомцами, которые уже дошли до лифта.

Марина закрыла дверь и повернула ключ в замке. Вне­запно она ощутила дрожь, словно ей только что пришлось пережить нечто такое, что лишило ее последних сил.

Она стояла, держась за дверную ручку. Карлос вылез из шкафа.

– Спасибо. Ты вела себя как настоящий герой, – сказал он. – А теперь поторопись, нам нужно бежать прямо сейчас.

– Бежать прямо сейчас? – переспросила Марина. – Что ты имеешь в виду? Эти люди ушли.

– Ты и вправду в это веришь? – спросил Карлос. – Они вернутся минут через двадцать. Быстрее! На сборы нет времени! Просто положи в сумочку самое необходимое!

Он указал на маленькую белую косметичку Марины.

– Но я не могу пойти с тобой, – сказал она.

– У тебя нет другого выхода, – ответил Карлос. – Они видели тебя со мной и не остановятся ни перед чем, чтобы выяснить, что тебе известно. И даже если ты ничего не зна­ешь, они силой заставят тебя заговорить.

Он говорил с такой убежденностью, что Марину начала бить дрожь.

– Они действительно опасны? – спросила она.

– Смертельно опасны, – ответил он. – Пойдем, нельзя терять ни минуты. Ты должна мне довериться. Я не хотел, чтобы все так вышло. Но сейчас уже слишком по­здно.

Почти как во сне, словно у нее не было сил спорить с ним, Марина положила в косметичку пудреницу, лосьоны и кремы. Оставалось место лишь для зубной щетки.

Тем временем Карлос достал из гардероба простой серый жакет и юбку. Марина обычно надевала этот костюм время путешествий. Отправляясь и Португалию, она даже не знала, что юбка с жакетом лежат у нее в чемодане, пока не распаковала вещи.

– Надень вот это, – приказал он, бросив ей одежду. – И поторопись – ради бога, поторопись!

Его нервозность охватила и Марину. Карлос стоял к ней спиной, глядя в окно, пока она вместо черного кружевного платья, которое было на ней во время ужина, переодевалась в простой пиджак, юбку и белую шелковую блузку Надо ска­зать, что скромная на вид блузка была сшита искусным порт­ным, и строгий ее покрой необычайно шел Марине. Однако у нее не нашлось даже секунды, чтобы взглянуть на себя в зеркало.

– Тебе нужно пальто, – сказал Карлос, когда понял, что Марина уже готова.

– Оно где-то здесь, – ответила она.

Карлос снял пальто с вешалки и накинул ей на плечи.

– А теперь, – сказал он, – я открою дверь, а ты не стой в коридоре, глядя по сторонам. Иди к служебной лестнице. Она должна быть где-то в дальней части здания. «Откуда ты знаешь?» – едва не спросила Марина, но времени на рас­спросы не было.

Карлос выключил свет и осторожно приоткрыл дверь. Затем, увидев, что в коридоре никого нет, он взял за руку Марину. Они побежали по коридору, ведущему в дальнюю часть гостиницы. Повернув за угол, они увидели официанта с подносом в руках, тот выходил из двери с табличкой «Служебное помещение». Они пробежали три пролета каменной лестницы и оказались во дворе, где стояло множество мусорных контейнеров и несколько фургонов. Там было темно и не слишком приятно пахло. В темноте Карлос достал из кармана маленький фонарик и открыл дверцу первого фургона.

– Нет ключа, – прошептал он.

После чего заглянул в фургон поменьше. Затем жестом подозвал Марину и помог ей забраться внутрь, а сам уселся на водительское сиденье. В кабине пахло свежим хлебом, и Марина тотчас поняла, что обычно развозил этот фургон.

Еще мгновение – и вот они через открытые ворота уже выезжают со двора на дорогу.

– Куда мы едем? – спросила Марина.

– На вокзал, – ответил он.

– А потом? О, Карлос, это просто безумие!

– Ничего не говори, – попросил Карлос. – Мне нужно сосредоточиться на управлении машиной. Если мы сейчас не скроемся от них, нам конец. – Он нажал ногой на акселе­ратор.

Карлос направил фургон по широким, а теперь и отно­сительно пустым улицам, ведущим обратно в Лиссабон, Ка­залось, он неплохо знал дорогу, и прежде чем они подъехали к вокзалу, замешкался лишь раз или два. Он припарковал фургон, а затем, вновь схватив Марину за руку, бросился к кассам.

– Когда отходит следующий экспресс? – спросил он по-португальски.

Кассир в окошечке обернулся и взглянул на часы.

– Парижский экспресс отправится через три минуты, – ответил он.

– Два билета первого класса, пожалуйста. Карлос бросил деньги на стойку, схватил билеты, и они побежали к платформе.

В поезде было многолюдно. Казалось, толпы народу про­вожали своих друзей. Карлос распахнул дверь последнего ва­гона как раз в тот момент, когда прозвучал гудок и поезд уже начал трогаться. Почти на ходу он затянул Марину в вагон и закрыл дверь.

– Успели, – задыхаясь, прошептал он. В его голосе зву­чал триумф.

Они зашагали по поезду к вагонам первого класса. Ма­рина заметила, что вагоны второго класса были переполне­ны, и даже когда они добрались до первого класса, казалось, там тоже почти не было свободных мест.

Карлос нашел проводника спального вагона.

– Мне нужно два места в купе, – сказал он и с этими он словами достал из кармана банкноту и сунул ее в руку проводнику.

Он говорил по-французски, и Марина с удивлением за­метила, что проводник и впрямь француз. Это отличитель­ная чёрта Карлоса, подумала она – определять националь­ность человека и обращаться к нему на его родном языке.

– Я не могу дать вам то, чего у меня нет, мсье, – увеще­вал Карлоса проводник.

– Но должно же быть хоть одно пустое купе, – не сда­вался Карлос.

– Вообще-то есть, – неохотно отозвался проводник. Но в любой момент из вагона-ресторана вернется тот джен­тльмен. Что я, по-вашему, должен буду ему сказать?

– Уверен, у вас найдется нужный ответ, – заверил его Карлос.

В руки проводника перекочевала еще одна банкнота, и он повел их к середине вагона, где открыл дверь купе номер пять.

– Прошу вас, мсье, мадам. Надеюсь, вы проведете при­ятный вечер.

Он вежливо приподнял фуражку и вышел, закрыв за со­бой дверь. Марина с облегчением вздохнула и села на ниж­нюю полку.

– Мы в безопасности! – произнесла она. – Если бы мы приехали хоть минутой позже, пришлось бы ждать на вокзале.

– Еще рано радоваться, – резко ответил Карлос. Это плохая примета.

Марина протянула руку.

– Не пугай меня, – сказала она. – Я и так уже напуга­на. Объясни мне лучше, что все это значит?

Глава 4

Карлос ничего не ответил, и Марина вопросительно по­смотрела на него. На лице ее спутника читалось явное бес­покойство.

– Сейчас уже все в порядке, – ободряюще улыбнулась Марина. – Мы в безопасности.

– Неужели? У меня такое ощущение… – Карлос умолк, а затем добавил: – Я пытаюсь во всем разобраться. – Спус­тя некоторое время он продолжил, почти шепотом: – Им было известно, что я в Эстуриле. Они, должно быть, наблю­дали также за вокзалом и аэропортом. Возможно, они виде­ли, как мы садились в поезд. Я не могу этого исключить.

– О, Карлос! – воскликнула Марина. – Я уверена, ты напрасно волнуешься. Откуда они могли это узнать? Мы вы­шли из гостиницы через черный ход. До вокзала мы неслись в фургоне булочника на такой скорости, что нас вряд ли кто мог догнать. И случись так, что эти загадочные «они», кем бы они ни были, поджидали нас на вокзале, они бы непре­менно опоздали на поезд. В конце концов, мы сами едва на него успели.

– Как мы можем быть в этом уверены? – едва не набро­сился на нее Карлос. – Как мы можем быть в этом уверены?

– Пожалуй, ты прав, не можем, – согласилась Марина. – Но мы с тобой едем в переполненном поезде. Или ты хочешь сказать, что они могут обыскать здесь каждый угол?

– Именно этим они сейчас и заняты, – совершенно се­рьезным тоном ответил Карлос. И, заметив недоверчивое вы­ражение на лице Марины, добавил: – Бедная моя девочка, ты ничего не понимаешь. Так ведь?

– Да, не понимаю, ты же не пытаешься помочь мне понять, – заявила Марина. – Пожалуйста, прошу тебя, Карлос, начни с самого начала и объясни, что к чему. В конце концов, я доверилась тебе, я поехала с тобой, бро­сив все свои вещи. Такой чести способна удостоить муж­чину далеко не всякая женщина. – И она рассмеялась. – Нет, действительно, если хорошенько вдуматься, это про­сто смешно: еще два дня назад я ведь даже не знала о тво­ем существовании.

Произнеся последние слова, Марина осеклась и вспом­нила Сибил. Что бы сказала обо всем этом ее секретарша? А ее друзья? Они наверняка подумали бы, что Марина сошла с ума. Она также не сомневалась, что большинство из них с подозрением отнеслись бы и к Карлосу. «Новый подход ис­кателя приключений!» – Марина словно слышала, как они произносят эти слова.

На короткое мгновение ей пришла в голову бе­зумная мысль – а вдруг он собирается взять ее в заложники и потребовать выкуп? Но затем поняла: каким бы нереальным ни казалось происходящее, сердцем она доверяла Карлосу и была готова поклясться своей жизнью, что в нем нет никакого притворства. Как бы необычно ни разворачивались события, сам Карлос казался ей вполне порядочным и реальным.

Внезапно Карлос обернулся и открыл дверь. Выглянув в коридор, он посмотрел по обеим сторонам прохода и вер­нулся обратно в купе.

– Думаю, мне нужно пойти проверить, как обстоят дела в вагоне, – сказал он.

– Не вздумай! – воскликнула Марина. – Если все так плохо, как ты говоришь, я не хочу оставаться одна. А что, если ты вообще не вернешься? А что, если мне придется долго ждать тебя, а потом пойти искать тебя по всему поез­ду? Нет уж! Только не это! Прошу тебя, Карлос, не бросай меня одну!

Ее спутник в нерешительности остановился, и по выра­жению его лица Марина поняла, что он разрывается между мыслями о том, что ему необходимо сделать, и ее мольбой.

А затем дверь, которую он не запер, бесшумно отвори­лась. Карлос обернулся. На его лице застыло выражение хо­лодной ярости. Марина невольно вскрикнула.

В двери появилась голова мужчины в темной шляпе. Он посмотрел сначала на Карлоса, затем на Марину и, посколь­ку они оба молчали, обратился к ним по-французски:

– Пардон, мадам, пардон, мсье.

– Что вам угодно? – резко спросил его Карлос на том же языке. Было слышно, что он вот-вот сорвется. Незнакомец приоткрыл дверь чуть шире.

– Тысяча извинений, – произнес человек в шляпе. Он, несомненно, был французом. – Я просто хотел посмотреть, не занято ли это купе. В этих поездах проводники всегда придерживают пару купе для тех, с кого можно содрать щед­рые чаевые. И я подумал, что разумнее будет самому пока­зать проводнику, что в вагоне все же имеется свободное купе, прежде чем просить его о подобной услуге.

– Боюсь, что это купе занято, – сказала Марина, чув­ствуя, что француз не представляет для них никакой опас­ности, и удивившись тому, что Карлос внезапно замолчал.

– Вижу, – ответил француз и с улыбкой добавил: – Спокойной ночи, мадам, спокойной ночи, мсье.

– Постойте, мсье! – Дверь уже почти закрылась, когда Карлос обратился с этими словами к уходящему незнакомцу. Он подался вперед и открыл дверь. Рука француза все еще оставалась на дверной ручке снаружи. – Зайдите к нам на минутку, мсье. Мне нужно вам кое-что сказать.

– Вот как? – Француз удивленно поднял брови, однако уступил просьбе Карлоса.

Он вежливо снял шляпу, и Марина увидела, что у него квадратный лоб и зачесанные назад темные волосы. Он был примерно одного роста с Карлосом. Мужчины испытующе посмотрели друг на друга.

– Мадам и я не собираемся оставаться в этом купе, мсье, – медленно и старательно подбирая слова, произнес Карлос. – Предлагаю вам занять его при условии, что вы ничего не скажете проводнику. Мне бы очень не хотелось, чтобы он знал, что мы передумали, после всего того, что ему пришлось для нас сделать.

– Но, Карлос! – удивленно воскликнула Марина. Од­нако ее спутник, казалось, не слышал ее.

– Так вы согласны, мсье? – спросил он француза.

– О да, конечно, мсье, – ответил тот. – С вашего по­зволения я позову мою… – на мгновение он смутился, – мою спутницу.

– Разумеется, мсье, – согласился Карлос. – Мы по­дождем вас здесь.

– Благодарю вас, мсье, я вам очень признателен.

Француз поклонился Карлосу и Марине и с улыбкой вы­шел из купе.

– Ты с ума сошел?! – сердито спросила Марина. – Чем тебя не устраивает это купе? Боюсь, нам не найти другого.

– Мы и не будем искать, – невозмутимо ответил Карлос.

– Но почему? Почему? Ты же не собираешься всю ночь ехать стоя?

– Я бы попросил тебя доверять мне, – сказал Карлос. – Я уверен, что поступаю совершенно правильно. Объяснить этого я тебе пока не могу. Просто чувствую, что нам нельзя здесь больше оставаться. – У него явно не было вре­мени для дополнительных разъяснений. Подруга француза, должно быть, находилась где-то не­подалеку, поскольку появилась довольно скоро. Это была элегантная женщина в светлой норковой шубке, с высокой прической и сверкающими бриллиантами в ушах.

Очевидно, француз горел желанием представиться, од­нако Карлос взял Марину под руку, заставив встать с места.

– Надеюсь, мсье, вам здесь будет удобно, – сказал он. – Надеюсь, вы не забыли про нашу договоренность и не станете ничего говорить проводнику.

– Уверяю вас, у нас даже не возникнет необходимости обращаться к нему, – заверил его француз. – У нас с собой имеется все, что только может понадобиться в дороге. – Он показал на большую корзину, покрытую белой материей, из которой торчала бутылка шампанского с запечатанным золо­тистой фольгой горлышком.

– Мы не желаем, чтобы нам мешали, – добавила фран­цуженка, бросив лукавый взгляд на Карлоса.

– Тогда спокойной ночи, мадам. Спокойной ночи, мсье, – ответил Карлос, весело имитируя предыдущее про­щание француза.

– Желаю вам того же самого, господа, – откликнулся француз. И лукаво сверкнул глазами.

Карлос едва ли не силой вытолкнул Марину В коридор и закрыл дверь.

– Я все-таки думаю, что в этом не было особой необхо­димости… – начала Марина, однако Карлос остался глух к ее словам. Он уже шагал впереди нее по коридору, и ей ни­чего не оставалось, как последовать за ним.

Марина с досадой отметила про себя, что они идут к хвосту поезда. Через вагоны второго класса к третьему. Она ощутила, как екнуло ее сердце, когда они дошли до не­уютных вагонов, где деревянные скамьи по обеим сторо­нам узкого прохода были до отказа заполнены людьми са­мых разных национальностей и разного социального по­ложения. Были здесь и толстые темноволосые португалки в выходных черных платьях, и мужчины-португальцы в бе­ретах и ярких шейных платках, и студенты в крепких тури­стических ботинках и причудливой расцветки свитерах, на которых были вышиты имена их любимых музыкантов и певцов, и средней руки бизнесмены, купившие ради экономии самые дешевые билеты, и оживленно болтающие иностранные туристы, что колесят по всей Евро­пе. Последние, несомненно, целый год копили деньги на это удовольствие. В воздухе висел сигаретный дым и стоял резкий запах чеснока, который нельзя было спутать ни с чем другим. Один из студентов играл на губной гармошке. В дальнем конце вагона пара пьяных матросов нескладно горланила какую-то песню. Карлос остановился.

– Постой-ка пока здесь, – велел он Марине.

Интересно, подумала она, что же он намеревается де­лать? Карлос подошел к одному занятому месту и, наклонив­шись, сказал что-то пожилым мужчине и женщине, которые с покорным видом сидели на скамье. Часть их багажа стояла рядом, возле их ног. «О чем они говорят?» – подумала Ма­рина. Затем она увидела, как Карлос вынул что-то из карма­на и отдал мужчине, а тот дал ему что-то взамен.

Марина покачнулась в такт движению поезда и схвати­лась за край жесткого сиденья, заметив при этом, что сидя­щий справа солдат не сводит с нее игривого взгляда.

Пара, с которой Карлос только что переговорил, подня­лась на ноги и собрала свои вещи – что-то, завернутое в клетчатый плед, две корзины, по всей видимости, с провизи­ей, туго набитую сумку на молнии. Затем они извлекли из-под сиденья небольшой, довольно потертый чемодан.

Подхватив вещи, супруги принялись проталкиваться мимо остальных пассажиров. Те, в свою очередь, поглядывали на них с нескрываемым неудовольствием. Когда супруги дошли. до тамбура, мужчина обернулся к Карлосу:

– Спасибо вам, сеньор!

Эту фразу он произнес по-португальски. После чего они вместе с женой прошли мимо Марины в соседний вагон.

Карлос с улыбкой указал Марине на освободившиеся ме­ста. Марина с недоверием посмотрела на него. Однако спо­рить, стоя в проходе, было невозможно, тем более что в ва­гоне было и без того шумно. С несколько презрительным видом Марина перешагнула через колени двоих мужчин и седа возле окна.

– Что ты сделал? – шепотом спросила она Карлоса, когда тот сел рядом с ней. – Почему эти люди уступили нам свои места?

– Я отдал им наши билеты в вагон первого класса, – еле слышно ответил Карлос.

– Зачем? – удивилась Марина.

– Я объяснил им, что моя жена очень рассердилась на меня за непозволительную расточительность, и попросил спа­сти меня от беспрестанных упреков на протяжении всего пути. Мужчина оказался человеком сострадательным и хорошо по­нял мою беду.

Глаза Карлоса сияли, а вот Марина сердито поджала губы.

– Надеюсь, ты не думаешь, что я буду сидеть здесь всю ночь? – шепотом спросила она.

– Мне приходилось бывать в местах и похуже, – отве­тил Карлос. – Вряд ли кто-нибудь станет искать нас здесь.

Марина вздохнула. Ей казалось невероятным, что ее спут­ник отказался от уютного купе в спальном вагоне, а затем обменял билеты первого класса на места в вагоне третьего класса, вонючем и прокуренном, где шум наверняка не ути­хает и ночью.

– Извини, дорогая, – прошептал ей на ухо Карлос. – Я люблю тебя, ты же знаешь.

От этих слов сердце Марины затрепетало. Однако она не была готова так легко сдаваться и поэтому ответила с легкой издевкой:

– Ты доказываешь это весьма необычным способом.

– Ты все поймешь, когда я тебе все подробно объясню. Только немного потерпи.

– Я почему-то постепенно утрачиваю доверие к твоим объяснениям, – ответила Марина.

Разговаривать посреди царившего в вагоне шума было невозможно. Кроме того, их легко могли подслушать двое сидевших напротив мужчин. Марина догадалась, что Карлос предпочел бы, чтобы она помолчала, и, закрыв глаза, попро­бовала вздремнуть.

Марина попыталась представить себе, что мог такого натворить Карлос. Может; он ограбил банк? Но она поче­му-то была уверена в том, что эта загадочная история не имеет никакого отношения к деньгам. Конечно. Ведь де­нег у него более чем достаточно, хотя это само по себе вызывало подозрение. Когда он платил за билеты, то из­влек из кармана толстенную пачку банкнот. Он везде и повсюду оставлял щедрые чаевые. Всегда заказывал лучшие, самые дорогие вина и блюда, особо отмечен­ные в каждом ресторанном меню.

Но если источник проблем Карлоса отнюдь не деньги, то тогда что?

Мог ли он быть – как сам недавно пошутил – шпио­ном, которому за услуги щедро платила та или иная страна?

Каким-то необъяснимым образом это показалось Мари­не невозможным. Слишком много книг написано о секрет­ной службе или Интерполе, чтобы воспринимать такие слова всерьез. Кто и когда встречал человека, который в одиночку сражается с сильным и коварным врагом? Но тогда кто же эти загадочные «они»?

Марина попыталась определить национальность тех двух мужчин, которые стучали в дверь ее спальни. Тогда они по­казались ей не похожими на латиноамериканцов, хотя на­верняка это было бы наиболее правдоподобное объяснение. Они явно не были французами или португальцами. Скорее всего у этих двоих вообще не было никакой национальности. Эти люди не поддавались никакому определению. Но ведь так, как известно, не бывает.

Поезд набирал скорость, и постепенно шум в вагоне на­чал стихать. Несмотря на отсутствие комфорта, люди засы­пали, прислонясь к жестким спинкам сидений.

Какой-то мужчина накрыл лицо носовым платком. Одна из женщин закутала голову шалью так, что был виден лишь кончик носа.

Марина осмелилась вытянуть ноги чуть дальше. Она была рада, что надела удобные сандалии.

Почувствовав, что Карлос смотрит на нее, она открыла глаза.

– Тебе удобно? – спросил он.

Это был настолько смешной вопрос, что Марина не смог­ла сдержать улыбки.

– Без комментариев, – ответила она.

Тогда Карлос обнял ее за плечи и притянул ближе к себе.

– Положи мне голову на плечо, – предложил он. – Здесь это будет вполне уместно. Как говорится, пришел в чужой монастырь… ну и так далее.

– Конечно же, уместно, – прошептала она. Карлос прижал ее к себе еще крепче, и Марина ощутила легкое волнение.

– Согласись, что может быть романтичнее, – прошеп­тал Карлос ей на ухо.

– Вот уж не назвала бы это путешествие романтичным, – улыбнулась в ответ Марина.

– Никогда нельзя говорить наверняка. Именно при подобных обстоятельствах люди близко узнают друг друга, – произнес Карлос.

– Даже слишком близко, – ответила Марина и немного отодвинулась в сторону. – Наверно, у меня сейчас блестит нос.

С этими словами она достала из сумочки пудреницу – золотую, с собственной монограммой из рубинов и бриллиантов. Однако тотчас заметила, как неодобрительно посмотрел на нее Карлос. Господи, как это глупо с ее стороны за­быть о немалой стоимости этой изящной вещицы!

– Это подделка, – торопливо солгала Марина и мгно­венно поняла, что ляпнула глупость.

– Я не вчера на свет родился, – ответил Карлос. – И кто это сделал тебе такой дорогой подарок?

Его глаза сузились, и сердце Марины замерло. Было вид­но, что в эту минуту Карлос ее сильно ревнует. Наверно, нет такой женщины, какая не испытывала бы радостное волне­ние, видя, что любящий мужчина ревнует ее. На губах Ма­рины появилась легкая улыбка. Она видела ее в крошечном зеркальце косметички, пока подкрашивала губы.

– У меня тоже есть свои секреты, – ответила она. – Точно так же, как и у тебя.

– Не будь вокруг так много народу, я бы выкинул эту штуку из окна, – раздраженно бросил Карлос.

Марина испуганно посмотрела на него: от нее не скрылся ни огонь, блеснувший в его глазах, ни сердито поджатые губы.

Она ощутила, как ее охватывает возбуждение. Может ли мужчина так болезненно реагировать, если только он не бе­зумно влюблен?

Марина спрятала пудреницу обратно в косметичку и по­вернулась к Карлосу.

– Ну что, теперь я выгляжу лучше? – спросила она.

В ответ он порывисто заключил ее в объятия.

– Если ты будешь смотреть на меня такими глазами, – пробормотал он, – то я не удержусь и тебя поцелую.

На мгновение их взгляды встретились, и Марине показалось, будто между ними произошла стычка, которая, однако, закончилась полным ее поражением. Ей было не под силу вынести напор страсти, которую она увидела на лице Карлоса, не под силу выдержать жадное желание его губ. Она почувствовала, что вся дрожит, и, зная, что вокруг сидят другие пассажиры, устало опустила глаза и снова по­ложила голову ему на плечо.

– Я хочу поспать, – сказала она. Ее голос дрожал, но не от усталости.

– Когда мы приедем в Париж, я бы подарил тебе но­вую, – произнес в ответ Карлос.

И вновь Марина с тревогой подумала, не ограбил ли он банк и не собирается ли истратить на нее незаконно достав­шееся ему богатство. Спустя некоторое время его рука пере­стала держать с прежней силой, и Марина поняла, что Кар­лос наблюдал за выражением ее лица. И поскольку она не осмеливалась вновь вызвать его на эту странную дуэль взгля­дов, от которой у нее перехватило дыхание, то продолжала сидеть с закрытыми глазами.

Они проехали, наверное, немало миль, прежде чем она наконец ощутила, что напряжение оставило его и в их бли­зости появилось что-то успокаивающее, едва ли не уютное, семейное.

Она слышала биение, его сердца. Она ощущала еле раз­личимый аромат дорогого мыла или, может быть, лосьона для бритья.

Марина почувствовала, что на нее постепенно нисходит спокойствие. Она больше ни в чем не сомневалась, ни о чем не беспокоилась, не возвращалась мыслями в прошлое. Она была вполне довольна настоящим.

Спустя какое-то время она почувствовала, что Карлос пошевелился и накрыл ей ноги своим пиджаком.

За вагонным окном все еще было темно. По крайней мере Марине так показалось. Было трудно сказать наверня­ка, потому что от духоты, тумана и дыма окна вагона сильно запотели.

Вскоре Карлос пошевелился, и Марина сонно открыла глаза. Затем закрыла их снова и прижалась к нему поближе. Ей показалось, что Карлос поцеловал ее волосы, но она не была уверена. Она находилась в состоянии полусна-полубодрствования, и все вокруг представлялось ей каким-то расплывчатым.

Очевидно, Марина проспала несколько часов. Она про­снулась и вздрогнула, услышав, как проводник просит предъ­явить билеты и паспорта.

Началась обычная суета, сопровождавшаяся сильным шу­мом: люди торопливо открывали чемоданы, копались в кар­манах пальто в поисках маленьких кусочков картона, кото­рые обошлись им в немалую сумму. Затем все снова успоко­ились.

– Который час? – поинтересовалась Марина после того, как убрала паспорт обратно в сумочку.

Карлос посмотрел на часы.

– Без четверти четыре, – ответил он. – В конце концов, если бы ты сейчас была в Лондоне, ты бы только-только возвращалась с бала у какой-нибудь герцогини.

– Я никогда не ложусь спать так поздно, – сказала Ма­рина. – А ты?

– Когда я играю в азартные игры, то никогда не возвра­щаюсь домой раньше рассвета, – ответил Карлос.

Марина улыбнулась:

– И тебе кажется, что сейчас ты тоже играешь в азарт­ную игру?

– Я поставил на карту все, – последовал ответ.

– Все?

Карлос кивнул.

– Забудь об этом и спи, – посоветовала Марина. – Я немного поспала. Я даже не обращала внимания на то, что сиденье такое жесткое и неудобное.

– Моя рука тоже спала, – с улыбкой произнес Карлос.

– Неужели? Из-за меня у тебя затекла рука? Почему же ты тогда не пошевелился?

– Я смотрел на тебя и думал о тебе.

– Ну и что, пришел к какому-нибудь особенному выво­ду? – полушутя-полусерьезно поинтересовалась Марина.

– Напомни мне, чтобы я рассказал тебе об этом попоз­же, – сказал Карлос.

В дальнем конце вагона появились двое мужчин. Их не­трудно было принять за пассажиров, однако опытный глаз увидел бы в них чиновников или служащих.

Во всяком случае, прийти к какому-нибудь точному реше­нию Марина не смогла.

Карлос повернулся к своей спутнице и зарылся лицом в ее волосы.

– Спи, – прошептал он. – Если будем разговаривать, люди станут обращать на нас внимание. Нам их излишнее любопытство сейчас ни к чему.

Марина вздохнула:

– Значит, ты все еще волнуешься, тебе все еще повсюду мерещится опасность.

«А может, у него мания преследования?» – подумала она – и снова заснула.

Проснувшись в очередной раз, она увидела, что вагон залит ярким солнечным светом.

Карлос оттянул рукав и посмотрел на часы.

– Пойду умоюсь, – сообщил он. – Вернусь через пару минут. С тобой все будет в порядке.

Несомненно, было бы смешно думать, что с ней что-то будет не в порядке. Напротив нее сидел толстый красноли­цый мужчина, похожий на мясника, хотя на самом деле ско­рее всего преуспевающий коммивояжер. Рядом с Карлосом сидела женщина, неторопливо пересчитывавшая мелочь в по­тертом кошельке. Студенты проснулись и принялись на­игрывать на губных гармошках мелодию «Янки Дудль Ден­ди». Все вокруг показалось Марине таким простым и обы­денным. Народ в вагоне выглядел после сна растрепанным и неопрятным. В мятой одежде, с непричесанными волосами. Разве мог кто-нибудь предположить, что в этой мирной ут­ренней обстановке произойдет нечто зловещее?

Марина посмотрела вслед шагавшему по проходу Карлосу. Его походка была бодрой и пружинистой. Интересно, за­нимался ли он когда-нибудь спортом? Господи, как это, од­нако, абсурдно, что она так мало о нем знает.

Марина даже не спрашивая знала, что он великолепно держится в седле, причем не только потому, что практически все латиноамериканцы – превосходные наездники, но и по­тому, что было в нем что-то такое, что вызывало мысли о стремительном галопе по необозримым просторам его род­ной страны.

Неожиданно ей захотелось проехаться верхом по зеленым долинам Англии, когда в лицо дует ветер, а солнце поливает лучами непокрытую голову. Как глупо было с ее стороны провести столько времени безвыездно в Лондо­не. Почему она не догадалась снять дом в сельской местнос­ти? Она оправдывалась, придумывала отговорки и причины, но никому не призналась в причине истинной.

А причина эта была проста – больше всего на свете Марина Мартин страшилась одиночества. В Лондоне, Пари­же или Нью-Йорке одиночество ей не грозило. Там всегда были люди – люди, которые ее знали, которым нравилось развлекаться в ее обществе.

Марина резко выпрямилась. Когда они приедут в Па­риж, она может встретить кого-нибудь из своих знакомых! Тихий голос в глубине сознания спросил: «Не пора ли сказать ему правду?» – но тотчас прозвучал суровый ответ: «Нет, пусть уж он считает, что я ничего особенного собой не представляю. Так лучше», «Когда мы приедем в Париж, нужно будет избегать встреч с моими знакомыми», – решила она.

Она увидела, что возвращается Карлос. Он искал ее гла­зами, на его губах играла довольная улыбка. Внезапно Мари­на поняла, как много значит для нее этот человек, с которым судьба свела ее всего пару дней назад.

– Нам осталось ехать всего полчаса, – произнес Кар­лос, усаживаясь рядом с Мариной. – Ты проголодалась? Она отрицательно покачала головой:

– Не особенно. Мне в данный момент гораздо больше хочется поскорее принять ванну.

– Мне придется посмотреть, удастся ли ее найти, – ска­зал Карлос.

– В Париже это будет нетрудно, – с легкой иронией отозвалась Марина.

Вернулся мужчина, сидевший напротив них, – некото­рое время назад он вышел из вагона. Сев рядом с красноли­цым, похожим на мясника человеком, он сказал по-фран­цузски:

– В спальных вагонах ужасная неразбериха.

– А что случилось? – поинтересовался его сосед.

– Ну, я точно не знаю. Проводник соседнего вагона ска­зал мне, что ночью убили каких-то двоих пассажиров.

– Как это? – поинтересовался краснолицый. f\A

– Проводник считает, что это не обычная смерть, а настоящее убийство, – ответил его спутник. – Он сам не видел убитых, потому что у него не было времени зайти в купе, но успел сообщить в полицию, чтобы встретили по­езд в Париже.

– Надеюсь, нас не станут долго задерживать, – мрачно отозвался краснолицый. – У меня назначена встреча, и я не хотел бы на нее опоздать.

Карлос слегка подался вперед.

– Простите, мсье, – бегло обратился он на французс­ком к своим попутчикам. – Вы сказали, что в поезде совер­шено убийство? Я вас правильно понял?

– Верно, – охотно отозвался тот из мужчин, из уст ко­торого прозвучало известие о трагическом происшествии. – Убиты мужчина и женщина. Проводник утверждает, что никто не знает, как все это произошло, однако проводник другого вагона сказал, что он не предоставлял им этого купе. Жертвы убийства, видимо, сами поменялись с кем-то из пассажиров.

Чувствуя, как кровь отхлынула у нее от лица, Марина машинально взяла Карлоса под руку. Значит, это правда. Кар­лос нисколько не преувеличивал. «Они» в самом деле охо­тятся за ними и вслепую нанесли удар по людям, которые заняли их купе. Погиб тот самый француз, чем-то внешне похожий на Карлоса, и его спутница в норковой шубке. Ма­рина попыталась представить себе, как эти люди лежат мер­твые в том самом купе. Картина не укладывалась у нее в голове.

– Какое кошмарное происшествие, – услышала Мари­на голос Карлоса.

Сидящий напротив нее мужчина пожал плечами.

– Кто знает, – сказал он. – Вдруг эти-люди сами по какой-то причине убили друг друга. Сейчас на почве ревно­сти случается немало убийств.

– Похоже на то, – согласился с ним его краснолицый спутник. – Надеюсь, что я все-таки не опоздаю на заплани­рованную встречу. Все равно мне нечего сообщить полиции.

– Думаю, что вообще никто ничего не сможет сооб­щить, – согласился его сосед. Карлос посмотрел на часы.

– Мы приедем уже совсем скоро, – сказал он, обращаясь к Марине. Затем достал шелковый платок, накинул его ей на голову и завязал узлом под подбород­ком. – Старайся не отставать от основной массы пассажи­ров. Если возможно, следуй вон за теми студентами. Сме­шайся с ними. Что бы ты ни делала, не иди одна.

Марина почувствовала, как ее начинает охватывать необъяснимый страх. До этого момента она по-настоящему не верила в опасность. Но эти двое, занявшие их купе, мер­твы. Молодой француз со своей эффектной подругой. Инте­ресно, подумала Марина, успели ли они перед смертью вы­пить шампанского?

Возможно, они спали в объятиях друг друга, утомившись после любовных игр, когда смерть настигла их так внезапно, так безжалостно и несправедливо? Она была уже готова об­винить Карлоса в пособничестве убийства. В конце концов, разве не он предоставил им купе при условии, что они ниче­го не скажут проводнику? На короткое мгновение Марина и себя ощутила предательницей, но затем поняла, что это не­справедливо. Карлос позволил этой паре занять купе, но как он мог знать, что их враги нанесут удар вслепую, в полном неведении, в темноте, не зная, кого они убили? Наверняка убийцы спрашивали проводника, кому тот предоставил зло­получное купе.

«Темноволосому мужчине с молодой дамой». Это определение могло относиться к тысячам людей. Но была только одна пара, севшая на поезд в Лиссабоне в такой спешке: одна пара, готовая сколько угодно заплатить – по­жалуй, даже переплатить – за отдельное купе.

Поезд подъезжал к конечной станции. Раздался свисток, и внезапно стало темно – это состав въехал под крышу вок­зала. Послышались пронзительные голоса носильщиков, пред­лагавших свои услуги. Одетые в широкие синие блузы и в кепках набекрень, они окружили вагоны первого и второго классов.

Пассажиры третьего класса хватали свои чемоданы и сум­ки и проталкивались к выходу.

Марина удачно затесалась в стайку студентов, не выпуская своей руки из руки Карлоса. Он нес ее белую косметич­ку, и она заметила, как неуместна эта дорогая вещица среди рюкзаков и холщовых сумок.

Вскоре они вышли на платформу. Вокруг бестолково толпились люди.

– Иди быстрее. Не оглядывайся, – прошептал ей Карлос.

Марина старалась послушно следовать его указаниям, ощущая напряженность буквально во всем теле. Не исклю­чено, что в эти мгновения за ними кто-то следит.

Она заметила жандармов – человек шесть, а также двух-трех людей в штатском. Они один за другим зашли в вагон первого класса, второй от головы поезда. Марина не стала оборачиваться. Единственное, чего ей сейчас хотелось, – это забыть о тех двоих несчастных, которые погибли вместо нее и Карлоса. Дойдя до паспортного контроля, они предъявили документы и начали проталкиваться сквозь толпы людей, раз­глядывавших табло с названиями прибывающих поездов или спешивших с чемоданами к стоянке такси.

Карлос, все еще держа Марину за руку, тянул ее за собой то в одну сторону, то в другую, пока они не оказались на привокзальной площади.

– Садимся в автобус, – заявил Карлос. Однако в этот момент прямо перед ними появилось маленькое облуплен­ное такси, и Карлос жестом велел шоферу остановиться. Ма­шина оказалась настолько миниатюрной, что забираться в нее им пришлось едва ли не на четвереньках.

Карлос назвал водителю адрес, откинулся на спинку сиде­нья и принялся рассматривать мелькавший за окном городской пейзаж. Проезжая часть была запружена транспортом, по тро­туарам взад-вперед сновали толпы людей. Понять, преследует ли их кто-нибудь, было практически невозможно.

– По-твоему, все в порядке? – поинтересовалась Марина. Карлос нахмурился, как будто давая ей понять: нельзя говорить ничего, что может показаться подозрительным. Марина задала вопрос по-английски, но затем вспомнила, что большинство парижских таксистов хоть немного, но все же говорят на ее родном языке.

– Да, я уверен, что все будет хорошо, – ответил Карлос. – Ты почувствуешь себя гораздо лучше, как только позавтракаешь.

Далее они ехали молча.

Солнце отражалось от огромных магазинных витрин, и внезапно Марина подумала о том, как прекрасно оказаться в Париже вместе с Карлосом, погулять рука об руку по набережной Сены, полюбоваться картинами знаменитых художников в Лувре, посидеть в кабачках Монмартра, побродить по садам Тюильри или аллеям Люксембургского сада.

Она почувствовала прикосновение крепкой мускулистой руки Карлоса и поняла, чего ей всегда не хватало в Париже. Марина импульсивно повернулась к своему спутнику, забыв обо всем.

– Разве это не замечательно? – спросила она. Глаза ее сияли от счастья.

Глава 5

Такси пересекло по мосту Сену и, проехав по узким старинным улочкам левого берега, остановилось возле вы­сокого, довольно обшарпанного дома, в одном из окон ко­торого красовалась табличка, извещавшая о том, что здесь сдаются комнаты. Марина посмотрела на облупившуюся краску и треснувшие оконные стекла на первом этаже, a затем, удивленно подняв брови, повернулась к Карлосу.

– Все в порядке, – поспешно пояснил он. – Я жил здесь, когда учился в Сорбонне.

Он помог Марине выйти из такси, рассчитался с водите­лем и. взяв ее под руку, повел через двойные двери в узкий, темный дворик.

Из дворика в дом вело несколько дверей. Карлос подошел к самой дальней, и здесь Марине вновь бросилась в глаза вся убогость здания – облупившаяся краска, трещины и общее впечатление бедности и запущенности. Карлос, улыбаясь, на­жал на звонок. Через несколько секунд дверь открылась, и на пороге появилась дородная седая женщина в белом переднике. Увидев Карлоса, она издала радостный возглас.

– Maman! – не менее радостно воскликнул Карлос. – Вы совсем не изменились! Я так и думал! Я – Карлос! Вы не забыли меня?

Дородная дама была так же рада видеть Карлоса, как и он ее. Она звучно чмокнула его в обе щеки, затем сделала шаг назад, окинула его с головы до ног оценивающим взглядом и воскликнула:

– Voila! Я так и знала, что ты станешь истинным красавцем! Ах, малыш, как приятно увидеть тебя снова! – Невозможно было сомневаться в искренности ее при­ветствия. Казалось, все ее огромное тело дрожало и сотряса­лось от радостного волнения, темные щелочки глаз так и свер­кали. – Вы все мои хорошие, добрые мальчики, – продол­жала она, – mes petit tils, как я вас называю. Какая еще женщина может похвастаться большей или лучшей семьей? Почему ты не предупредил меня заранее? – Maman повела их за собой в коридор, не переставая говорить. – Ты по­мнишь Лулу? Она вышла замуж, у нее двое прекрасных ре­бятишек. А Жак нисколько не изменился, по-прежнему ждет, когда же ему удастся разбогатеть, но пока у него ничего по­лучается. – Хозяйка пансиона весело рассмеялась. Марина подумала, что эта женщина похожа на мать, встретившую любимого сына после недолгой разлуки.

Карлос, казалось, забыл о присутствии Марины, но на­конец спохватился.

– Maman, – сказал он, – это Марина.

– Твоя жена? – осведомилась хозяйка квартиры.

– Нет, нет, – ответил Карлос. – Моя приятельница. Она мне очень помогла. Сейчас мы путешествуем вместе.

– Mais, oui, я понимаю, – сказала женщина, и Марина поняла, что француженке удалось передать в этих двух ко­ротких словах гораздо больше, чем требовалось.

Она подала руку, но Maman решила поступить иначе. Она притянула Марину к себе и поцеловала ее в щеку.

– Всем друзьям Карлоса, – весело произнесла она, – в этом доме всегда рады. Проходите в кухню, мои дорогие. С дороги вы, конечно же, проголодались. Сейчас постараюсь побыстрее приготовить что-нибудь вам поесть.

Марина немного замешкалась, но потом собралась с ду­хом и спросила:

– А можно мне будет принять ванну?

– Да, конечно, нет ничего проще! – откликнулась Maman, указав взглядом на высокую лестницу, ведущую из маленького, обшарпанного холла наверх. – Ванная комната вон там… – начала было она, но затем пожала плечами. – Покажи ей, Карлос, и включи колонку. Сам знаешь, какая она капризная, если с ней неправильно обращаться. Того гляди взорвется.

– Вы хотите сказать, Maman, что «Мул» по-прежнему работает? – спросил Карлос.

– И ничуть не изменился, по-прежнему брыкается. Так что поосторожней!

– Пойдем, – сказал Марине Карлос. – Я покажу тебе, как работает газовая колонка. Только хочу заранее предупре­дить – ты либо сваришься заживо, либо превратишься в со­сульку. У «Мула» никогда не бывает золотой середины.

– Через десять минут еда будет готова, – сообщила Maman и вразвалку зашагала на кухню. Карлос, захватив с собой косметичку Марины, повел свою спутницу вверх по ступенькам. Лестница была такой узкой, что подниматься по ней вдвоем, шагая рядом, оказалось практически невозможным. В Англии из кухни обязательно пахло бы сыростью и вареной капустой, здесь же, в Париже, даже из кухни столь непритязательного на вид дома доносился упоительный аро­мат, от которого у Марины тотчас разыгрался аппетит.

– У меня просто нет слов, чтобы передать, какая Maman изумительная женщина, – произнес Карлос своим низким, бархатистым голосом. – Она заботилась о проживавших у нее студентах, как о собственных детях. Думаю, мы для нее и были детьми. Собственные же дети были для нее сущим наказанием. Лулу всегда была потаскушкой. Теперь у нее двое детей – правда, не совсем понятно, кто же их отцы. А Жак – бессовестный проходимец, готовый вытянуть из матери все до последнего гроша ради своих сомнительных предприятий, а получив деньги, исчезнуть надолго и появиться лишь тогда, когда в кармане и в желудке станет пусто.

– Мне показалось, она рада тебя видеть, – заметила Марина.

– Я очень любил ее, – ответил Карлос. – Думаю, самым счастливым временем в моей жизни были годы в Сорбонне. Мои академические результаты были довольно плачевными, зато я неплохо научился говорить по-французски. – Они дошли до площадки третьего этажа. Карлос остановился. – Вот ванная, – сказал он. – Только не пугайся, ее ни разу не красили с тех пор, как я уехал отсюда.

Ванная комната оказалась крошечной душной каморкой со старинной, в пятнах ржавчины ванной. Вода нагревалась газовой колонкой, которая выглядела ровесницей Великой французской революции.

– Найдется здесь чистое полотенце? – спросила Ма­рина.

– Сейчас принесу, – ответил Карлос. – Как только за­веду нашего старого доброго «Мула». Комод с бельем чуть дальше по коридору. Maman пребывает в уверенности, что у нее в доме все надежно заперто и никто не может ничего открыть без ее ведома. Однако есть особый способ повер­нуть ручку – мы все о нем прекрасно знали и могли, когда нужно, вытащить из комода полотенце.

Карлос произнес последнюю фразу совсем как юнец, с какими-то проказливыми, горделивыми интонациями, и Ма­рина на мгновение отчетливо представила себе его радостно бегущим домой после занятий в университете. Жаль, что она не была знакома с ним раньше, до того, как темное облако опасности окутало его жизнь.

– Карлос, – быстро произнесла она, – скажи мне, по­жалуйста.

В эту секунду в колонке с ревом зажегся газ, и ее слова потонули в грохоте работающего нагревательного устройства. Карлос забавно отскочил назад, словно пытаясь избежать ро­ковых последствий взрыва бомбы.

– Горит! – победно воскликнул он, перекрывая шум. Из крана в ванну полилась тонкая струйка воды.

– Подожди минут десять, – прокричал Карлос, пере­крывая шум включенной колонки. – Я попытаюсь найти по­близости комнату, чтобы ты могла переодеться.

Он поспешно вышел из ванной и принялся открывать в коридоре двери то справа, то слева, а затем крикнул:

– Марина, я нашел!

Она направилась в направлении его голоса и обнаружи­ла своего спутника в маленькой, узкой, как пенал, комна­тушке, где стояла железная кровать и на полу возле нее ле­жал кусок ковровой дорожки. Здесь же стоял комод, у кото­рого отсутствовала одна ножка. Вместо нее был подставлен кирпич.

– Эта комната пустая, – пояснил Карлос. – Можешь переодеться здесь, а затем пройти в ванную в своем плаще.

Марина открыла было рот, чтобы что-то сказать, но передумала.

– Я понимаю, что внешне все это не слишком при­ятно, – сказал Карлос, – но никто из тех, кто когда-либо здесь останавливался, ни за что не променяет дом номер пять по рю де Дюпон на отель «Ритц».

Карлос исчез, не успев договорить, и скоро вернулся с маленьким зеленым полотенцем.

– Слава богу, я еще не забыл, как обращаться с замком, – с забавной гордостью произнес он.

Марина с улыбкой взяла у него полотенце. Когда Карлос вышел, она посмотрела на себя в осколок зеркала, стоявшего на каминной решетке, и пришла в неописуемый ужас: усталая, растрепанная, руки грязные, костюм помятый… Марина закрыла дверь и начала раздеваться. Через полчаса, освеженная, Марина спустилась в кухню.

Ее волосы были еще чуть влажными – красивые локоны ог­ненно-золотистого оттенка. Лицо умытое, глаза и губы подкрашены. Хотя юбка и блузка оставались мятыми, Марина чувствовала себя превосходно.

Ведомая запахом свежеприготовленной пищи, она легко отыскала кухню и, войдя, увидела Карлоса за столом. Он о чем-то оживленно беседовал с Maman. Та выкладывала на тарелки омлет – изумительно легкий, с золотистой короч­кой и, очевидно, рыхлый изнутри.

Увидев Марину, Карлос поспешно вскочил и пододви­нул ей стул.

– Приди ты секундой позже, – сказал он, – я бы начал завтракать без тебя. Я только что предупредил Maman, что проголодался так, что готов съесть целого слона.

– Говорите по-французски! – приказала Maman с шут­ливой строгостью в голосе.

Карлос и квартирная хозяйка громко расхохотались. Ма­рина поняла, что это старая шутка: студенты были обязаны говорить по-французски, чтобы пополнить свой словарный запас.

Омлет оказался превосходным. Так же как и чашка крепкого черного кофе, свежий французский батон и большие куски желтого масла.

– После еды все воспринимается по-другому, – со вздохом произнесла Марина. – Мне уже не страшно, все тревоги и волнения позади.

В следующую секунду дверь открылась и в кухню заглянул молодой человек с острой бородкой.

– Жак! – воскликнула Maman. – Где тебя носило? От­куда ты приехал?

– Я не знал, что у тебя гости, – начал было Жак. Одна­ко, увидев, кто именно сидит за столом, воскликнул; – Кар­лос, дружище!

Последовали рукопожатия и похлопывания по спине. Maman с гордым видом стояла рядом, словно это она орга­низовала эту встречу на радость обоим мужчинам.

Марину и Жака представили друг другу. Про себя Мари­на решила, что Жак похож на настоящего жулика. Ему, ко­нечно же, не стоит доверять ни в коем случае.

– Поешь что-нибудь, сынок? – спросила Maman. Жак покачал головой:

– Я не голоден. Но если в доме найдется приличное вино, то я с удовольствием выпью стаканчик.

Maman достала из шкафа бутылку красного вина. Жак залпом выпил пару стаканов, не прекращая рассказывать Карлосу о том, что очень скоро разбогатеет.

– Сейчас у меня на примете есть одна вещь, – довери­тельно произнес он. – Это – изобретение одного моего дру­га. Прибыль мы собираемся поделить пополам.

– Что за изобретение? – поинтересовался Карлос.

– Это глушитель, который подходит почти ко всем са­молетам, – ответил Жак.

– Над этой проблемой работают очень многие и давно, – заметила Марина. – Но, насколько мне известно, еще ни одна из авиакомпаний не нашла решения.

– Ну, я его нашел, – заверил Жак. Допив вино, он с беспокойством посмотрел на мать. – В этом доме у кого-то возникли проблемы?

– Мне об этом по крайней мере ничего не известно, – ответила та. – А в чем дело?

– Во дворе я заметил парочку ребят, их вид мне не очень понравился, – сказал Жак. – Когда я проходил мимо них, они что-то спрашивали у консьержки в доме Бернара. Вот я и решил, что они вполне могут заглянуть и к нам.

У Марины перехватило дыхание. Карлос вскочил на ноги и быстро спросил у Жака:

– Как они выглядели?

– Какие-то иностранцы, определенно не французы. Это единственное, в чем я уверен, – ответил Жак.

– Какой же я глупец! – воскликнул Карлос. – Мне сле­довало догадаться, что они будут ожидать, что я обязательно приду сюда. Им может быть известно, где я жил в годы моей учебы в Париже.

Марина почувствовала, что страх, не покидавший их всю ночь, вернулся.

– Что же нам теперь делать? – спросила она дрожащим голосом.

– Maman, – торопливо произнес Карлос, – есть ли здесь какой-нибудь другой выход? Когда я здесь жил раньше, мне никогда не приходилось прятаться.

Maman отрицательно покачала головой.

– Выйти можно только через парадное, – сказала она. – Или разве что через крышу.

– Крыша! – повторил Карлос с неожиданной мелодич­ностью в голосе. – Помню, помню, я что-то слышал раньше о выходе через крышу. Жак, будь другом, покажи мне его!

– Выведи отсюда Карлоса и его подругу через крышу. Ты знаешь этот ход, сам не один раз им пользовался, – ска­зала Maman, обращаясь к своему сыну.

В ответ Жак лишь поудобнее устроился в кресле,

– Я устал, – ответил он. – Чего ради мне дергаться, лезть на какую-то крышу?

– Я знаю тебя, – произнес Карлос с ледяным спокой­ствием. – Признайся сразу, ты ведь от меня ждешь денег, верно? Ну так давай отработай эти деньги. Получишь сто новых франков за то, что проведешь нас на крышу, а потом вниз, чтобы мы вышли на другую сторону улицы.

– Триста, – автоматически выпалил Жак.

– Хорошо, триста, – согласился Карлос. – И считай это вкладом Maman в твое чертово изобретение. Жак криво улыбнулся и встал с кресла.

– Пойдемте, – сказал он. – Эти ваши парни в любую минуту могут постучаться в дверь.

Maman начала торопливо собирать со стола тарелки и чашки, ставя их в раковину. Марине не стоило особых тру­дов, чтобы понять: хозяйка пансиона заметает следы. Навер­няка ей уже приходилось делать это и раньше, подумала Марина.

Maman уже поставила кофейные чашки в мыльную воду.

– Мерси, Maman, – сказал Карлос. – Спасибо. Я люб­лю вас, моя славная старушка. – Затем Карлос поцеловал ее, схватил Маринину косметичку и повесил себе на согнутый локоть ее жакет.

– Пойдемте, – сказал Жак и кивком указал на лестницу и, двигаясь почти бесшумно, с кошачьей грацией зашагал вперед.

Они поднялись на третий этаж, как неожиданно раздал­ся громкий звонок в дверь – решительный, требовательный.

– Как раз вовремя, – пробормотал Карлос. Поднявшись еще на два лестничных пролета и дойдя до самого верха, они вновь услышали протяжную трель звонка. Беглецы поняли, что Maman дала им достаточно времени, чтобы оторваться от преследователей, и только после этого открыла входную дверь. На последнем этаже они увидели узкую лестницу, ведущую прямо к чердачно­му окну. Жак пошел первым. Открыв окно, он помог Ма­рине выйти на крышу.

Опасливо сделав первый шаг, Марина не смогла удер­жаться от удивленного возгласа – внизу протекала серебри­сто-голубая Сена. На другой стороне реки виднелось величе­ственное серое здание собора Парижской Богоматери. По реке плыли баржи. Рассматривать далее панораму французс­кой столицы Карлос ей не дал. Он осторожно закрыл за со­бой чердачное окно и скомандовал:

– Иди следом за Жаком! Мы не можем терять попусту время.

Крыша была двускатной. Некоторые куски шифера от­сутствовали, а свинцовые переплеты потрескались на солн­це. Марине приходилось все время смотреть под ноги, чтобы каблуки не застревали в трещинах. Все крыши домов, каза­лось, смыкались друг с другом, и было трудно определить, где заканчивается один дом и начинается другой.

Марина всегда побаивалась высоты и сейчас с ужасом ожидала того момента, когда придется спускаться. Но, к сча­стью, расположение пожарных лестниц было таково, что бег­лецы проходили между домами по плоским крышам и бал­конам. Когда же наконец они спустились по ржавой лестни­це в маленький грязный дворик, Марина даже удиви­лась, что уже стоит на земле.

Двор располагался за домом лесоторговца. Здесь были навалены груды бревен, а через открытую дверь здания доносился звук пилы.

Жак быстро провел своих спутников к калитке, которая, очевидно, открывалась на улицу.

– Погоди минутку, – сказал Карлос. – Мне нужна машина. Ты не знаешь, где можно ее взять?

– У меня есть друг, который отвезет тебя куда угодно, – ответил Жак. – Разумеется, не бесплатно.

– Он далеко? – спросил Карлос.

– Примерно в трех минутах ходьбы от нас.

– Тогда сходи за ним, – требовательно произнес Карлос. – Мы подождем здесь. – Жак замешкался. – Передай ему, что я в долгу не останусь! – добавил Карлос. – И на твою долю тоже что-нибудь перепадет.

Достав из бумажника три стофранковые купюры, Карлос протянул их Жаку. Тот едва ли не выхватил их и немедленно положил в карман.

– Подожди здесь, – сказал он совсем другим тоном. – Если Анри окажется на месте, то я вернусь через несколько я минут.

– Если его не застанешь, все равно возвращайся и сообщи нам об этом! – приказал Карлос.

Через открытую калитку они увидели, как Жак бросился на другую сторону улицы.

– Какой неприятный молодой человек! – воскликнула Марина.

– Я его всегда недолюбливал, – согласился Карлос. – Он обращается с матерью ужасно, но она его любит и даже рада, когда он приползает домой, зализывать раны, просто потому, что оказался в очередной раз без гроша в кармане.

– Ну, по крайней мере сейчас он немного заработал, – сказала Марина.

– В данный момент этот мошенник, видимо, торгуется со своим дружком, чтобы и ему немного перепало за то, что он достанет для нас машину, – добавил Карлос.

– Ты и вправду думаешь, что люди, о которых сказал Жак, охотятся за нами? Откуда им знать о нашем местонахождении?

Ну, если только они следовали за нами от самого вокзала. Я бы сказала, что такое просто невозможно.

– Ты не понимаешь, насколько дело серьезно, – возра­зил Карлос. – Уверяю тебя, все гораздо сложнее, чем ты можешь себе представить.

– Тогда расскажи мне, – попросила Марина.

– Прямо здесь? Сейчас? – удивился Карлос, сделав вы­разительный жест рукой. Затем через плечо оглянулся туда, откуда доносился звук распиливаемого бревна. – Я расска­жу тебе все при первой же возможности. Потерпи немного, дорогая. – Посмотрев на ее озабоченное лицо, он неволь­но добавил: – Боже, разве не жестоко с моей стороны так поступать с тобой? Ты такая хрупкая, изящная, такая очаровательная. Мне хочется взять тебя на руки и отнести в какое-нибудь безопасное место, где уютно, спокойно и кра­сиво.

От его слов к лицу Марины прилила краска, а его любя­щий взгляд почти заставил ее забыть о грозящей им опасно­сти. Она заставила себя настроиться на спокойный лад.

– Разве здесь нет никого, к кому мы могли бы обратить­ся за помощью с просьбой о надежном пристанище? – спро­сила она. – А что, если мы пойдем к какому-нибудь частно­му лицу и расскажем о том, что происходит?

– Это не поможет, – ответил ей Карлос. – Этим мы лишь втянем в неприятности совершенно непричастных к этому делу людей, совсем как я втянул в него тебя.

– Но… – начала было Марина, отчаянно пытаясь вспомнить кого-нибудь из своих важных и влиятельных знакомых в Париже. Она знала столь многих людей и все же почему-то не могла представить себе, что сможет про­сто так прийти к ним вместе с Карлосом и попросить убе­жища. – Должен же быть хоть кто-нибудь, – с отчаянием в голосе произнесла она.

Карлос покачал головой.

– Мы должны полагаться исключительно на себя, – ска­зал он. – На тот случай, если у меня не будет возможности сказать это снова, – я люблю тебя! Ты самая красивая жен­щина. Я хочу поцеловать тебя. Мне никого и никогда в жиз­ни не хотелось так страстно поцеловать, как тебя.

Как можно здраво и трезво мыслить, когда мужчина про­износит такие слова!.

Двор, в котором они находились, был темным и тенистым. Марине казалось, что они с Карлосом стоят вдвоем где-нибудь на вершине мира. Их лица сблизились. И тут раздался шум подъезжающей машины, гудок клаксона. Калитка распахнулась, и во двор вошел Жак.

– Пойдемте, – сказал он. – Анри сказал, что машина в вашем распоряжении лишь два часа, затем ему нужно возвращаться. Сегодня днем у него какая-то важная встреча.

– Спасибо, Жак. Прощай и не расстраивай свою мать!

Карлос посмотрел на крошечный автомобиль марки «Пежо», стоявший на улице за калиткой.

– Наклони голову и побыстрее забирайся в машину. Не оглядывайся по сторонам! – велел он Марине.

Та без всяких вопросов и возражений повиновалась. Кар­лос помог ей сесть в машину, затем забрался в нее сам. Авто­мобиль тронулся с места.

– Куда ехать? – поинтересовался Анри, темноволосый, коренастый молодой человек, внешне чем-то похожий на уроженца страны басков.

– На юг, – коротко ответил Карлос. – Постарайтесь придерживаться главных автострад.

Услышав его слова, Марина удивленно подняла брови. Ей казалось, что было бы более уместно избегать больших дорог, но затем она вспомнила, что «они» наверняка имеют в своем распоряжении быстроходные машины и от «них» легче убегать на широком шоссе, чем на проселочной дороге.

Жаль, что у нее не было времени обсудить с Карлосом, куда они поедут. Она интуитивно чувствовала, что в Англии им было бы наверняка гораздо безопаснее, чем в любой другой стране. Однако все ее существо еще трепетало от его поце­луя, а губы сохраняли тепло его губ. Не важно, куда они поедут, – главное, что они вместе.

Они ехали по улицам Парижа, и ей казалось, что это безумный сон. Неужели все это происходит с ней? С Мари­ной Мартин, той, что всегда останавливалась в отеле «Ритц» или у друзей, проживающих на Елисейских Полях, с той, что обедала в шикарных ресторанах и посещала все самые важные светские вечеринки? Неужели это она тайком убегает из Парижа, толком даже не зная, куда именно, в пропахшем скверным бензином стареньком автомобиле, который ведет человек, явно отличающийся пристрастием к чесноку.

– Куда мы сможем доехать за два часа? – спросила она.

– Я сам как раз сейчас об этом думаю, – ответил Кар­лос. – У вас есть дорожная карта? – спросил он, обращаясь к Анри.

Молодой человек кивком указал на отделение для перча­ток, набитое старыми тряпками и пробками от бутылок.

– Посмотрите там, – коротко ответил он. Карлос перегнулся через переднее сиденье и, достав рва­ные и засаленные лоскуты старой карты, попытался сложить их вместе.

– Почему бы нам не отправиться в Англию? – шепотом спросила Марина.

– А как мы туда доберемся? – вопросом на вопрос отве­тил Карлос. – Полагаю, что они продумали и этот вариант. Ты ведь англичанка.

– Откуда они могут знать обо мне? – удивилась Ма­рина.

– Они вовсе не дураки, – прошептал ее спутник.

Почему? Почему? Почему? Казалось, этот немой вопрос был написан у Марины на лице.

Пока Карлос изучал карту, Марина пыталась мысленно вернуться в прошлое, найти ответ, объяснение, где именно они совершили ошибку и как им скрыться от погони. Дей­ствительно ли были те двое во дворе дома номер пять по рю де Дюпон? Или же Жак просто все выдумал? Она вспомнила уютное купе в спальном вагоне, от которого Карлос отказал­ся в пользу французского джентльмена средних лет и его очаровательной спутницы. Просто не верится, что этих лю­дей уже нет в живых!

Почему? Почему? Почему?

В голове Марины роилось бесчисленное количество воп­росов, и все же она не переставала ощущать присутствие Карлоса. Его сильные руки с аккуратно подстриженными ног­тями складывали вместе обрывки карты. Темные волосы были гладко зачесаны назад, и Марина ощутила, как ее тянет при­коснуться к ним. «Господи, я люблю его, – подумала она, и внезапно все ее деньги, все ее миллионы утратили для нее всякую значимость. Все эти деньги не принесли ей даже мель­чайшей частички того счастья, какое она испытывает в эти минуты.

Немного смущаясь, Марина протянула вперед руку и коснулась колена Карлоса.

– Ну и что же ты решил? – спросила она по-английски.

– Не знаю, честно говоря, пока что не знаю, – ответил Карлос. – Они наверняка догадаются, что мы постараемся уйти от них, ты согласна со мной? Они знают, что мы догадываемся о том, что они ищут нас по всему Парижу. Следовательно, нам необходимо срочно отсюда уехать. Они знают, что нам будет куда безопаснее в Англии, но туда нам еще предстоит добраться, а это не так легко. Они обязательно будут искать нас на вокзалах и в аэропортах. Какие еще у нас с тобой альтернативы?

– И сколько их вообще? – спросила Марина.

Карлос нахмурился и кивком указал на Анри.

– Вряд ли он говорит по-английски, – прошептала она, зная, что ее голос тонет в шуме автомобильного мотора.

– Никогда нельзя быть уверенным, – ответил Карлос. В таком случае бесполезно вообще о чем-либо говоритъ», – беспомощно подумала Марина. Похоже, что обстоятельства вынуждают ее признать неоспоримый факт: она не знает, что, собственно, происходит, и если так будет продолжаться и далее и им не удастся побыть с Карлосом наедине, она так ничего и не узнает.

«Они из полиции?» – этот вопрос она уже задавала раньше, но зачем полицейским убивать ни в чем не повинных я людей в спальном вагоне поезда. Тогда в какую же беду угодил Карлос? Марина продолжала размышлять об этом, пока у нее не разболелась голова.

Анри гнал машину с уверенностью опытного автомобилиста. Очевидно, он намеревался за два часа проехать как можно большее расстояние.

– Кстати, Анри, – некоторое время спустя задал вопрос Карлос, – о чем именно с вами договорился Жак?

– Он сказал мне, что вы заплатите мне по десять фран­ков за каждый километр пути, – ответил водитель.

– Он так и сказал? – мрачно спросил Карлос.

– Как я понимаю, это плата за молчание. Никаких вопросов, верно? – произнес Анри, перемещая ногу с акселератора на тормоз.

– Все правильно. Просто я решил проверить, выполнил ли Жак все мои указания.

С этими словами Карлос подмигнул Марине, и та не смогла удержаться от улыбки: действительно, Жак – настоящий мошенник. Было ясно, что Анри вряд ли получит всю предполагаемую сумму.

– А еще я рассчитываю получить деньги за обратный путь, когда буду возвращаться один, – хмуро добавил Анри.

– Несомненно, – ответил Карлос. – Не беспокойтесь, дружище, мы вам очень благодарны.

Машина, похоже, набрала еще большую скорость. И хотя у Марины временами перехватывало от страха дыхание, не было никаких сомнений: Анри был водитель опытный.

Они проехали через Фонтенбло и вскоре уже мчались по дороге, ведущей в направлении Лазурного берега. Марине приходилось несколько раз проезжать по ней – либо на ши­карном «роллс-ройсе», либо на огромном «мерседесе», кото­рый она брала напрокат во время своих предыдущих посе­щений Франции. Проезжая мимо маленьких деревушек, Марина легко узнавала их. Кое-где за невысокими стена­ми в садах стояли серые особняки. В отдельных дворах, сверкая в лучах весеннего солнца, били струи фонтанов.

– Ты не устала? – спросил Карлос, когда они отъехали на приличное расстояние от Парижа.

– Нет, – ответила Марина. – Во Франции никогда не чувствуешь усталости.

Сказала и поняла, что сболтнула лишнее. До этого она даже словом о том не обмолвилась, что ей уже приходи­лось бывать во Франции. Все, подумала она, сейчас Кар­лос начнет расспрашивать ее о том, где она останавлива­лась или с кем ездила в Париж. Чтобы скрыть замешатель­ство, Марина открыла сумочку и достала пудреницу, но тут же вспомнила, какое раздражение эта вещица вызвала у Карлоса накануне вечером. Вот и сейчас он снова нахму­рился.

– Он тебя очень любил? – спросил Карлос. Марина не стала притворяться, что не поняла вопроса.

– Нет. Тебе незачем ревновать, уверяю тебя.

– Ты все-таки солгала мне, сказав, что это подделка, я имею в виду пудреницу, – прокурорским тоном произнес Карлос.

– Ты тогда сильно меня напугал, – призналась Марина. – И мне не хотелось, чтобы ты сделал глупые выводы. Человек, подарившие мне эту вещь, совершенно ничего не зна­чил для меня в том смысле, что ты думаешь.

– Так ты не любила его?

– Нисколько, – ответила она. – Я даже была не слиш­ком довольна нашим с ним знакомством, это правда. – Есть один большой плюс, – быстро проговорила Марина. – Если нам вдруг понадобятся деньги, то мы сможем ее продать. Не исключено, что к концу нашего путешествия мы действи­тельно будем сильно нуждаться.

– Такая вероятность существует всегда, – согласился с ней Карлос.

– В данный момент мы с тобой и впрямь швыряемся деньгами, словно подвыпившие матросы в портовом кабач­ке, – заметила Марина. – За эту же сумму ты мог бы нанять машину и поприличнее.

– Возможно, именно этого они от нас и ждут, – ответил Карлос.

Марина, щелкнув замочком, убрала пудреницу на место.

Ей уже надоело слышать про «них». Похоже, что все разгово­ры неизменно заканчиваются одним и тем же. Все это очень напоминало плохо снятый фильм, где лица появляются из темноты и ничего толком нельзя рассмотреть, а стало быть, и понять, кто на чьей стороне и что вообще происходит.

– Через десять минут мне нужно будет поворачивать обратно, – сообщил своим пассажирам Анри. – Я должен вернуть машину владельцу.

– Значит, она не ваша, – заметил Карлос,

– Нет, конечно, я просто вожу ее за него, – ответил Анри.

– Молите Бога, чтобы он не стал смотреть на показания спидометра, – весело сказал Карлос.

– Он давно сломан, – признался Анри.

Они ехали по ровной местности. Движение на шоссе было сильным. Карлос посмотрел через плечо. Большинство во­дителей, пролетая мимо них на своих быстроходных автомо­билях, бросали на маленький дряхлый «пежо» презритель­ные, самодовольные взгляды.

– Смотри! Цирк! – воскликнула Марина, указывая на край деревни. Там на поле стоял шатер, вагончики и карусе­ли. К ним толпами шли местные жители. Над входом в цирк развевался огромный флаг с надписью «Ковбойский цирк Теда Джонсона». – Английский цирк! – воскликнула Марина. – Кажется, я про него что-то слышала.

Маленькая машина уже почти проехала деревню, про­скочив мимо цирка, когда Карлос скомандовал водителю:

– Стоп!

– Здесь? – спросила Марина.

– Да, здесь.

Анри нажал на тормоз, и машина остановилась.

– Объезжайте цирк вокруг и высадите нас с другой сто­роны, – приказал Карлос. – Я не хочу выходить на дороге.

– Хорошо, – послушно согласился Анри. – Надеюсь, что машина здесь не увязнет.

– Земля на вид твердая, – произнес Карлос. – Но даже если и увязнет, здесь полно народу, и вам помогут подтолк­нуть машину.

Подпрыгивая на ухабах, автомобильчик направился по неровной подъездной дороге к полю, где располагался цирк. Объехав его с обратной стороны, трясясь на поросших тра­вой колдобинах, они наконец оказались позади большого шатра. Здесь кольцо из клеток с животными, вагончиков и грузовиков образовывало заграждение, через которое публи­ка уже не могла пробраться.

– Можете остановиться здесь, сейчас я с вами распла­чусь, – сказал Карлос и достал из кармана бумажник. – Сколько мы намотали километров?

Анри назвал цифру.

– Даю вам примерно за десять километров больше, чем мне показалось, но поскольку рассудить нас некому, то мо­жем, так и быть, разделить разницу пополам. Не возражаете?

– Идет, – ответил шофер.

Марина подумала, что даже в, этом случае Анри остался в выигрыше.

Карлос пересчитал банкноты.

– Большое спасибо, – сказал он. – Мы вам весьма при­знательны.

– Не стоит благодарности, – отозвался Анри и, впервые демонстрируя хорошие манеры, негромко добавил: – Всего доброго, мадам, всего доброго, мсье.

– Всего доброго, Анри, – сказала Марина. Совершив над собой усилие, она пожала водителю руку, словно именно этого от нее и ожидали. Ладонь Анри оказалась шершавой и необычайно грязной. Когда он скрылся из виду, Марина наклонилась и вытерла руку о траву.

– Ну и?.. – спросила она, посмотрев на Карлоса. – Что мы будем делать? Кататься на карусели?

– У меня есть одна идея, – ответил он. – В первую очередь я хочу спрятать тебя где-нибудь, где ты будешь в безопасности.

– Но ты же не собираешься бросить меня одну? – испуганно спросила Марина.

– Только на некоторое время, пока я буду разговаривать с владельцем цирка, – успокоил ее Карлос.

– И что, собственно, ты собираешься делать? Предложишь ему продать тебе цирк? – попыталась пошутить Марина, однако Карлосу, похоже, было не до шуток.

– Пойдем, – коротко сказал он.Они крадучись обошли цирк и обнаружили боковой вход, через который какой-то человек вел лошадь.

– Сюда нельзя, – довольно грубо произнес он. – Вход для зрителей – с другой стороны.

– Знаю, – ответил Карлос. – Но мне нужно поговорить с хозяином.

Он обратился к служащему цирка по-английски, и, к удивлению Марины, ответ последовал на том же языке. Мужчина был худой, с курчавыми темными волосами и карими глазами. Марина почти автоматически догадалась, что это иностранец. Теперь она поняла, что перед ней цыган.

– Зачем тебе понадобился хозяин? – спросил цыган.

– Я подумал, а вдруг он согласится взять меня на работу, – ответил Карлос.

Цыган окинул его оценивающим взглядом:

– А что ты умеешь делать?

– Все, что связано с лошадьми, – ответил Карлос:

– Ему нужен конюх, – сообщил цыган.

– Спасибо, – улыбнулся Карлос. – Как зовут хозяина? Джонсон?

Цыган утвердительно кивнул:

– Верно, Джонсон. Ты найдешь его вон в том вагончике, красно-голубом, – добавил он и указал большим пальцем.

– Спасибо, – сказал Карлос. – Я тебе весьма благодарен.

– Не думаю, чтобы он взял тебя на работу. Не в его привычках давать работу первым встречным.

Цыган потянул лошадь за уздечку и собрался было от­правиться дальше, однако на секунду помедлил и добавил:

– А еще ему не нравятся всякие «куклы».

– Что он имел в виду? – не поняла Марина.

– Думаю, нам следует сказать, что мы женаты, – отве­тил Карлос. – Похоже, этот мистер Джонсон – респекта­бельный джентльмен.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – вздохнула Мари­на. – Послушай, Карлос, это же настоящее безумие!

– Доверься дядюшке, – ответил тот и, не дожидаясь даль­нейших пререканий, повернулся и зашагал в указанном направ­лении. Марине ничего не оставалось, как последовать за ним.

– Это безумие, – чуть слышно повторила Марина. – Совершеннейшее безумие. Но, о боже, я люблю его!

Глава 6

Сидевший в вагончике человек оказался стариком с седы­ми волосами и тяжелым, порочным лицом. Марина предполо­жила, что кто-то из его предков был цыганом, но в другой об­становке мистер Джонсон мог бы легко сойти за процветающе­го биржевого брокера или владельца сети мелких магазинов. Чувствовалась в нем некая властность и безжалостность; было очевидно, что этот человек привык и любил помыкать людьми.

Хозяин цирка окинул Карлоса с головы до ног вызываю­щим взглядом.

– Что тебе нужно? – Альфред Джонсон задал вопрос по-английски, но затем, хотя и с опозданием, добавил: – Ты говоришь по-английски?

– Да, сэр. – В ответе Карлоса слышались уважительные нотки. Марина с восхищением заметила, что ее спутник на­рочно придал своему голосу простонародный акцент.

Не дожидаясь, пока Джонсон задаст еще один вопрос, Кар­лос сказал:

– Насколько я понимаю, сэр, вам нужен конюх. Мне бы хотелось попросить вас взять меня на эту должность.

– И кто, интересно узнать, тебе об этом сказал? – резко бросил Альфред Джонсон и тотчас спросил: – Ты разбираешься в лошадях?

– Я родился и вырос с ними, сэр.

– Все так говорят, – парировал Альфред Джонсон. – Говори, какой у тебя опыт?

– Я работал на животноводческом ранчо в Южной Амери­ке; объезжал лошадей для скачек. Я начал ездить верхом, преж­де чем научился ходить, и я люблю хороших лошадей, – ответил Карлос.

– Звучит довольно красноречиво, – усмехнулся Джонсон. – Есть рекомендации?

– Те, которые у меня были, – на испанском и португаль­ском, – ответил Карлос, – я не захватил их с собой, потому что не думал, что кто-нибудь поймет, что в них написано.

– Черт возьми, я неплохо знаю испанский – по край­ней мере чтобы возить мой цирк в Испанию, – сказал Джон­сон. – А это еще кто?

– Это моя жена, сэр.

– Жена, да? – Глаза Джонсона сузились. – А у вас есть свидетельство о браке? Мне в моем цирке не нужны всякие вертихвостки.

Марина почувствовала, как кровь прилила к ее щекам.

Как смеет мужчина, кто бы он ни был, говорить о ней в таком тоне? А вот Карлоса, казалось, это совсем не задело.

– Я покажу вам его, если хотите, сэр, – подобострастно ответил он. – Вообще-то оно в Париже. Мы поженились там всего десять дней назад. Сейчас у нас медовый месяц.

– Десять дней назад, да? – переспросил старый Джонсон, окинув Марину взглядом, от которого ей захотелось закричать. – Ты даже не купил своей «жене» обручальное кольцо.

Интонация, с которой Джонсон произнес слова «своей жене», вызвала у Марины желание влепить наглецу пощечину.

– Раз уж вы заговорили об этом, – начал Карлос, слов­но извинялся перед владельцем цирка, – у моей жены есть кольцо, но мы были вынуждены заложить его. Мы порядком поиздержались, вот и ищем работу.

– Вот, значит, в чем дело, – проговорил Альфред Джонсон. – Мне не особенно нужны женщины в цирке – с ними одни только хлопоты.

– Вот увидите, от моей жены будет толк, – заверил его Карлос. – Она очень хорошо шьет. До замужества она была в ученицах у портнихи. Если нам предоставят собственное жилье, она готова чинить одежду актеров.

Марина глубоко вздохнула. В своем вранье Карлос за­шел слишком далеко.

Последовала долгая пауза; затем – словно это решение было навязано ему, а не принято по собственной воле – Альфред Джонсон проворчал:

– Ну ладно, девяносто франков в неделю – в том слу­чае, если ты действительно умеешь обращаться с лошадьми.

– Дайте мне самое упрямое животное – если хотите, необъезженное, – и я продемонстрирую вам, как я умею ездить верхом.

– Нет! – возразил Альфред Джонсон. – Ты будешь ко­нюхом, а не чертовым артистом. Если я замечу, что ты меня обманываешь, что ты недокармливаешь лошадей, если жи­вотные будут тощими и неухоженными, я пинком под зад выставлю тебя отсюда, так что будешь лететь до самого Па­рижа. Ты меня понял?

– Понял, сэр.

– Хорошо. Тогда чего ты ждешь?

– Я просто думаю о том, где мы будем жить, – ответил Карлос. – У нас нет собственного вагончика, да и денег на его покупку.

– Я должен был это предвидеть, – с кислым видом про­изнес Альфред Джонсон. – Я беру на работу людей, а они еще требуют, чтобы я предоставил им жилье. А потом того гляди еще потребуют, чтобы я их бесплатно кормил. Ну да ладно. Если уж на то пошло, есть у меня один свободный вагончик, но вы будете платить за него двадцать пять фран­ков в неделю и отремонтируете его за свой счет. Ясно?

– Да, сэр, спасибо.

Альфред Джонсон повысил голос:

– Люк, где ты, черт возьми?

– Иду.

Из другого вагончика по утоптанной траве прибежал юно­ша лет шестнадцати. У него были длинные темные волосы, нагловатые черные глаза, высокие скулы и смуглая кожа. Ма­рина поняла, что перед ней цыган. Юноша дружелюбно улыб­нулся Карлосу и Марине, затем таким же подобострастным тоном, каким только что говорил Карлос, обратился к Альфре­ду Джонсону:

– Я вам нужен?

– Да, – ответил владелец цирка. – Отведи эту пару – они утверждают, что женаты, – в вагончик Марио, а затем покажи мужчине, где находятся лошади. – Мистер Джонсон отвернулся, но, когда они уже собрались уходить, добавил довольно резким тоном: – Ты не назвал мне своего имени!

– Карлос Айело.

– Хорошо. Не мешкая приступай к работе.

Марине и Карлосу было позволено уйти, и Люк повел их вдоль длинного ряда вагончиков.

– Вот сюда! Я покажу вам вагончик! – громко крикнул он, пытаясь перекричать доносившуюся из шатра музыку.

Проходя по цирку, Марина с раздражением подумала о том, в каком дурацком положении они сейчас оказались. Была ли необходимость во всем этом дешевом маскараде? Почему именно цирк? Чего пытается добиться Карлос? Что он заду­мал? В довершение ко всему это притворство, этот их вы­мышленный супружеский союз. Однако Марина была вы­нуждена тотчас признаться себе, что ей понравилась эта ложь.

«Я не собираюсь оставаться здесь», – решила она, как только Люк подвел их к облупленному вагончику и открыл дверь. Это был вполне современный, обтекаемой формы ав­тофургон, который наверняка когда-то стоил немалых денег. Но когда Марина сначала вошла в крошечную кухоньку с раковиной из нержавеющей стали, а затем в главную часть вагончика, ей едва не стало дурно.

На полу скопился невероятный слой грязи. Очевидно, последний постоялец, перед тем как уехать, просто свернул с пола ковер, отчего стала видна пыль, накопившаяся под ним за долгие месяцы, а может, и годы. Окна также были грязными. Стекла в некоторых местах потрескались. С потолка клочьями свисали засаленные обои. В вагончике стояли две раскладные кровати. В дневное время на них можно было сидеть, как на диване. С них были сняты подушки и матрасы. Один матрас валялся на полу. Из него торчали клочья ваты. «Мы не можем оставаться здесь», – собралась было ска­зать Марина, но тут услышала голос Карлоса:

– Нас это вполне устроит. Скажите, где нам взять горячей воды и мыла, и мы приведет вагончик в порядок. Вот только где достать матрасы?

Люк пнул ногой тот, что валялся на полу.

– А этот вам разве не подойдет? – спросил он. – Что ж, отлично вас понимаю. А новые матрасы спрятала Ма Джон­сон. Она сдерет с вас залоговую стоимость – в пару раз боль­ше, чем они действительно стоят. Здесь не поспишь уютно, по крайней мере пока мы не доберемся до Амьена.

– А где ее фургон? – осведомился Карлос.

– Рядом с фургоном Старика, – ответил Люк. – Весь инвентарь хранится у нее. Если нужно, вы сможете найти у нее и ведро, и мыло. – Он снова окинул взглядом вагончик. – Марио был грязнуля и лентяй, каких свет не видывал, – сооб­щил Люк. – А еще пил, не зная меры.

– Чем он занимался? – поинтересовался Карлос.

– Он был акробатом. Во время нашей последней оста­новки свалился с трапеции. Кажется, сломал себе позвоноч­ник.

Равнодушный тон, с которым говорил Люк, вызвал у Марины жалость к неведомому бедняге Марио.

– Какая жалость, – сказал Карлос.

– Не рассчитал сил, – улыбнулся Люк. – И вообще он был слишком стар для своей работы. В этом деле нужны мо­лодые. Вы готовы идти смотреть лошадей?

– Да-да, пойдем, если нужно, – ответил новоиспечен­ный конюх. – Подожди меня здесь, – сказал он, обернув­шись к Марине. – Я скоро вернусь. – И, прежде чем та успела что-либо ответить, вышел.

Через маленькое грязное оконце Марина видела, как Кар­лос вместе с Люком шагают в направлении циркового шатра. Его дорогой костюм смотрелся здесь крайне неуместно, и все же каким-то образом Карлос шел совсем по-другому. То есть он шагал менее скованно, легкой покачивающейся по­ходкой человека, привыкшего к верховой езде. Марина за­метила, что он снял с шеи галстук и запихнул его в карман.

Она попыталась открыть окно, чтобы впустить в вагон­чик хоть немного свежего воздуха. Это оказалось невозмож­ным, но зато ей удалось, приложив усилия, открыть цент­ральную дверь фургона, которая вела прямо в главное поме­щение. В помещении дурно пахло; грязь была просто неопи­суемая. «Скажите, где нам взять горячую воду и мыло», – вспомнились ей слова Карлоса. Интересно, кто, по его мне­нию, должен отмывать полы, стены, потолок и еще бог знает что? Она не станет спать на этих кроватях даже с новыми матрасами, если только их не отмыть как следует. Он и вправду считает, что она станет тут возить грязь?

Внезапно она ощутила прилив гнева. Нет, если кого-то и ви­нить, то только себя! В первую очередь ей не следовало бежать с Карлосом. Почему она не настояла на том, чтобы спуститься вниз и поговорить с управляющим гостиницы, почему не потребовала защиты от подозрительных типов, требовавших, чтобы она пока­зала им паспорт? Вместо этого они с Карлосом сбежали!

Оглядываясь назад, она вспомнила, что произошло в по­езде. Смерть этих двоих – девушки в норковой шубе и муж­чины, счастливо улыбавшегося своей бутылке шампанского. А сейчас, из-за того, что Карлос чем-то напуган, они прячут­ся, причем где? В цирке!

Ей не понравился Альфред Джонсон. Он, несомненно, жестокий, неприветливый человек. Ему ничего не стоит вы­кинуть их из цирка за малейшую провинность, но, с другой стороны, было нечто успокаивающее в том, что он говорил на том же языке. Здесь были англичане, ее земляки. В самом худшем случае она сможет обратиться к ним; да, но будет ли у нее такая возможность? Не получится ли так, что люди, угрожающие Карлосу, а возможно, и ей, вначале нанесут удар, а потом уже будут разговаривать?

«Должен же быть какой-то выход», – подумала Марина.

Она открыла свою сумочку и заглянула в бумажник. Там лежала книжечка с туристическими чеками. Наверняка фунтов на двести пятьдесят. Сибил не позволила бы ей отправиться за границу с меньшей суммой. В сумочке также оказалось несколько португальских банкнот и несколько английских.

«По крайней мере хоть это немного утешает, – вздохну­ла она. – Надеюсь, этих денег хватит, чтобы избавиться от грязи в бывшей комнате Марио».

Марина открыла дверь шкафа и обнаружила, что смотрит на свое собственное отражение в зеркале. На мгновение она даже не узнала высокомерную, утонченную Марину Mapтин. Волосы ее были туго перевязаны платком. Нос блестел от пота. Второпях она забыла накрасить губы гигиенической помадой. На лице печать усталости и тревоги. Марина посмотрела на свой костюм, некогда элегантный и дорогой.

Бегство по грязным парижским крышам вряд ли пошло ему на пользу. Руки также были грязны. А ведь она наверняка машинально дотрагивалась ими до своей бе­лой блузки.

Марина стояла, глядя в зеркало и не веря своим глазам. Затем вспомнила, что Карлос видел ее в таком виде. Что же он мог о ней подумать?

Она сняла с головы платок и причесала волосы, радуясь тому, что успела вымыть их во время недолгого пребывания в доме номер пять на рю де Дюпон. Она припудрила нос, подкрасила губы и почувствовала себя намного лучше. А вот за свои грязные руки Марине было ужасно стыдно, поэтому она направилась в грязную, неубранную кухню, чтобы по­смотреть, нельзя ли там найти воды.

Она с надеждой повернула кран, но, услышав бульканье, поняла, что бак с водой – где бы тот ни находился – пуст. От легкого ветерка дверь фургона захлопнулась, и в нос ей ударил неистребимый запах грязи. Она со злостью снова распахнула дверь и тут увидела Карлоса, с видом победи­теля направлявшегося к их фургону. Через плечо у него был переброшен завернутый в целлофан матрас. Второй матрас нес Люк.

На Карлосе была рубашка с короткими рукавами. Пид­жак он снял и нес его на согнутом локте. Он что-то говорил Люку и смеялся. Марина при этом почему-то ощутила себя одинокой и никому не нужной.

Было похоже, что Карлос уже успешно приспособился к цирковой жизни, привык к обману, к которому был вынуж­ден прибегнуть, дабы сыграть роль, созданную его вообра­жением. На какую-то долю секунды Марина мысленно пред­ставила себе, как они с ним спорят; как она ругает Карлоса за его самоуверенность и авантюризм, а он ее за то, что она отказывается использовать наилучшим образом эту почти невозможную ситуацию.

В этот момент позади Люка она заметила маленькую девоч­ку-цыганку с длинными волосами. На девчушке было старое потрепанное платьице; маленькой худой ручонкой она сжимала дужку большого, нового оцинкованного ведра. «Он и впрямь не шутит, – подумала Марина. – Он хочет, чтобы я дочиста отмы­ла этот свинарник. Как бы не так! Я ухожу отсюда – причем немедленно – и отправляюсь прямо домой!» И она захлопнула дверь вагончика, исполненная решимости не разгова­ривать с Карлосом в присутствии Люка и ребенка. Она услышала, как они подошли к другому концу вагончика; до нее донесся голос Карлоса, веселый и непринужденный.

– Положите матрасы на траву – нам не нужно, чтобы они испачкались, прежде чем мы расстелим их на кроватях. Спасибо тебе, Лена, за то, что принесла ведро. С первой своей получки я обязательно куплю тебе конфет.

Марина услышала, как девчушка радостно хихикнула. Затем стукнула кухонная дверь, и Карлос, наклонив голову, прошел сквозь низкий дверной проем и направился к ней.

– Вот новые матрасы, – весело произнес он. – Вёдро, щетки и мыло я тоже принес. Надеюсь, больше нам ничего не нужно?

Он говорил с улыбкой, но губы Марины были недоволь­но поджаты. Она смотрела на него с вызовом, но прежде чем успела вымолвить хотя бы слово, Карлое шагнул к ней и заключил в объятия.

– Дорогая, я так долго ждал этой минуты, – произнес он.

Не успела она пошевелиться, не успела что-либо сказать в ответ, как он прижался губами к ее губам. Марина ощутила силу его рук, жадную настойчивость его поцелуя, и солнеч­ный свет стал таким ослепительно ярким, что ей пришлось закрыть глаза. Марина забыла о том, что они во Франции, забыла о том, что стоят посреди грязного циркового вагончика. Она ощущала лишь неописуемое блаженство. Разве ей когда-либо снилось нечто подобное? Ее охватил такой восторг, что ей показалось, что окружающий мир исчез. Она ощущала лишь сильные руки Карлоса, его губы, близость его тела. Его поцелуи становились все более пылкими и тре­бовательными, он обнимал ее одновременно и нежно, и вла­стно. Он был завоевателем, потому что женщина, которую он любил, сдавалась его напору.

– Я люблю тебя! О боже. Как я люблю тебя. – Он повторял эти слова снова и снова, целуя ее глаза, щеки, уши, крохотную жилку, которая билась у самого горла, затем снова ее губы. – Я люблю тебя. Я хочу тебя. Я думал, что нам вообще никогда не удастся остаться наедине.

Наконец она, задыхаясь, отстранилась от него. На ее ще­ках горел румянец, глаза радостно сияли.

– О, Карлос! Я люблю тебя!

– Повторяй эти слова снова и снова. Я хочу постоянно их слышать. Ты мне еще не говорила этих прекрасных слов. – И Карлос рассмеялся счастливым смехом. – Ты такая милая. Я обожаю твой вздернутый носик, обожаю твои огненные локоны.

– Скажи это еще раз, – прошептала Марина.

Он снова обнял ее.

– Меня ждет работа, – сказал он.

– Неужели? – Марина обиженно всхлипнула. – Ты же не собираешься надолго покинуть меня? Верно?

– Я только схожу покормить лошадей, – успокоил ее Карлос. – Там у них за главного один венгр – он неплохой парень. Сказал, чтобы я пришел через полчаса. Кажется, мне уже пора. – Он посмотрел на часы. – Ну, я пошел. Не хочу, чтобы меня уволили в первый же день.

– Но, Карлос, нам нужно срочно поговорить, мы должны…

– Я вернусь быстро, как только освобожусь, – сказал Карлос. – И кстати, попроси кого-нибудь из детей принести из деревни все, что тебе нужно. Только не ходи туда сама. Детишки за пару франков выполнят любую твою просьбу. Пусть купят зубные щетки, мыло, полотенца и, конечно же, пижаму для меня и ночную рубашку для тебя. – Карлос по­клонился и поцеловал Марину, прежде чем она успела что-либо возразить. Затем он достал из кармана несколько банк­нот и сунул ей в руку. – Обещаю, я вернусь очень скоро, а потом мы с тобой все здесь уберем. Я люблю тебя, дорогая!

С этими словами он развернулся и вышел из вагончика. Марина осталась стоять, ошеломленная, с французскими день­гами в руке, провожая Карлоса почти изумленным взглядом. Через окно она увидела, как он бежит в направлении большого шатра.

– Чем могу вам помочь, дорогая?

Раздавшийся за ее спиной голос вывел Марину из состо­яния задумчивости, и она вздрогнула. Прислонившись к двер­ному косяку, стояла невысокая черноволосая женщина с ма­леньким ребенком на руках. Еще одна цыганка, решила Ма­рина, прежде чем ответить ей:

– Вы из Англии?

Женщина утвердительно кивнула:

– Верно. Мы с моим муженьком уже более трех лет ра­ботаем в цирке.

– Чем же занимается ваш муж? – поинтересова­лась Марина…

– Обезьянами, – ответила незнакомка. – Он просто помешался на них. Всю жизнь дрессирует обезьян, как когда-то его отец. Честно говоря, я ими не интересуюсь. – Женщина умолкла, затем начала снова: – Я тут слышала, что ваш муж работает с лошадьми. По-моему, эта работа куда лучше.

– Да, полагаю, что это так, – ответила Марина. Она заметила что вокруг вагончика собрались еще несколько людей. Почти все они были цыгане, и Марина сде­лала вывод, что.Альфред Джонсон предпочитает представи­телей этого бродячего племени; так как они в отличие от прочих жителе Англии привычны к постоянным разъездам.

– Я вижу, вы принесли новые матрасы, – заметила гостья Марины.

– Да, – ответила та. – А теперь, боюсь, мне предстоит уборка вагончика.

Произнеся эти слова, Марина поняла, что именно этим она сейчас и займется. Куда только подевалось ее нежелание отмывать чужую грязь! Она на решительно сняла жакет и улыбнулась своим новым знакомым.

– Не покажете ли мне, где можно набрать воды? – спро­сила она. – Первым делом мне нужно хорошенько вымыть вагончик от пола и до потолка.

Впоследствии Марина так и не смогла вспомнить, какую часть уборки она сделала сама, а какую ей помогли сделать ее новые друзья. Они значительно облегчили ей работу, но полы и окна Марина вымыла сама. Именно она, как только высохли кровати, втащила в вагончик и положила на место матрасы. Затем она застелила матрасы одеялами. Кстати, Карлос совершенно позабыл про одеяла, очевидно, посчитав их в отличие от матрасов не столь необходимой вещью. Марина выяснила, что новые одеяла можно купить у Ма Джонсон. Она отправила за ними одного из ребятишек и уже через пару минут с радостью увидела, что тот тащит ей новые, свежие одеяла, завернутые в целлофан.

Марина так увлеклась уборкой, что обратила внимание на время лишь только после того, как большинство ее добровольных помощников разошлись по своим делам.

– Интересно, и куда запропастился мой муж? – спросила она, откидывая со лба локоны. – Что его могло задержать?

– Вечернее представление, – ответила одна из женщин. – Оно начинается в семь часов. Он вернется не раньше, чем оно закончится.

– Точно, – вступила в разговор еще одна цыганка. – У нас не хватает рабочих, и Хандрати никогда никого не отпус­кает до тех пор, пока животных не накормят, не напоят и не запрут на ночь.

– А что у тебя с едой? – спросила одна из женщин. – Твоя кладовка пуста.

– Я совсем забыла, – смутилась Марина.

Еще один ребенок, которому пообещали франк за по­мощь, отправился в деревню и вернулся через полчаса с мо­локом, маслом, яйцами, небольшим куском телятины, длин­ным французским батоном.

Сковорода, кастрюля и чайник были куплены все у той же Ма Джонсон.

Было уже около десяти вечера, когда Марина в изнеможе­нии рухнула на кровать. Затекшая спина ныла, ладони горели от едкого мыла, а коленей она вообще не чувствовала. Инте­ресно, что подумала бы Сибил, увидев ее сейчас, еле живую от усталости, сидящую с голыми ногами на цыганской кровати?

И все же у нее было чувство невероятного удовлетворе­ния. Она одна со всем справилась! Она, Марина Мартин, которая за всю свою жизнь всего несколько раз вытерла пыль со стола и пару раз помыла за собой чашку с блюдцем, вычи­стила целый вагончик!

Теперь в помещении стоял запах свежести. Окна блесте­ли, кухня сияла чистотой.

– Я справилась! Я справилась! – пробормотала Марина, сделав над собой усилие, заставила себя подойти к примусу, чтобы начать готовить ужин для Карлоса.

Она добрым словом вспомнила школьные годы и крат­кий курс домоводства. Одна из цыганок принесла ей кероси­на для примуса, другая – большой бидон питьевой воды.

– У нас припасено достаточно, – сказала она. Марина рассылалась в благодарностях, благоразумно ре­шив не предлагать денег за такие услуги. Интересно, проявили бы в подобных обстоятельствах такую же щедрость, пришли бы с такой же готовностью ей на помощь ее друзья, обитающие в Мэйфэре? Неожиданно ей вспомнилось, что пришло время ужина. Господи, она еще не успела даже разбить яйца в тарелку, чтобы сделать омлет, а Карлос должен вот-вот вернуться!

Марина некоторое время прислушивалась, надеясь изда­лека услышать его шаги, однако ей мешал скрип карусели, возвестивший о том, что вечернее представление в самом цир­ке завершилось. Напрягая слух, Марина сидела в полном одиночестве, усталая, чувствуя боль в спине и коленях, однако стоило Карлосу открыть дверь и войти, как она слов­но ожила.

Отвернувшись от примуса, она шагнула к Карлосу, об­вила за шею руками и притянула его лицо к своему. На мгно­вение Карлос крепко обнял ее и, не произнеся ни слова, стал жадно искать губами ее рот. Каким-то шестым чувством Ма­рина поняла, что он тоже валится с ног от усталости.

– С тобой все в порядке? – спросила она.

– Я в полном порядке, – ответил Карлос. – Просто я забыл, что простой тюк соломы может быть таким тяжелым.

В его голосе слышались веселые нотки. – А сейчас позволь мне сообщить тебе, что я проголодался.

– Ужин вот-вот будет готов, – ответила Марина.

Карлос прошел мимо нее в жилой отсек вагончика.

– Боже праведный! – шутливо воскликнул он. – Как тут все изменилось! Ни за что не поверю, что это тот самый вагончик! И ты все это сама?

– Большую часть, – смущенно ответила Марина.

– Дорогая, да ты просто чудо! – воскликнул Карлос. – Я думал, что мне придется тебе помочь в уборке. Как же ты справилась?

Глава 7

Карлос отодвинул тарелку старым как мир жестом человека, который вкусно поел и остался очень доволен обедом.

– Еда была просто замечательная, – сказал он. – Я даже и не думал, что ты превосходная повариха.

Польщенная его похвалой Марина улыбнулась. Ей так хотелось сказать ему, что в последний раз она занималась стряпней еще в школе, да и то лишь несколько месяцев, после чего поклялась себе, что больше никогда в жизни не притронется к кастрюле или сковородке. Однако вместо этого она едва ли не кокетливо ответила:

– С какой стати ты решил, что я – плохая хозяйка? Даже как-то обидно.

– Честно говоря, ты не похожа на хорошую хозяйку, – ответил он. – Кроме того, я видел твои руки.

Марина с удрученным видом протянула их Карлосу.

– В данный момент вид у них не слишком ухоженный, – вздохнула она. – Три ногтя сломаны, ладони саднят от мыла, цыганенок принес его мне из деревни. Такое впечатление, что оно сделано из чистой карболки.

– Так вот почему в вагончике так пахнет больницей! – пошутил Карлос.

– Не смей критиковать меня, – ответила Марина. – Я могу гордиться тем, что навела здесь порядок и чистоту! На­верно, это самое большое дело всей моей жизни!

– А кто раньше убирал за тебя в твоей комнате? – полю­бопытствовал Карлос. – Если не ошибаюсь, ты говорила, что твои родители умерли. Значит, у тебя в комнате убирал кто-то из родственников, или же ты могла позволить себе прислугу?

– У меня очень хорошая работа, и я могла платить за уборку моей комнаты, – с вызовом ответила Марина.

Взяв со стола тарелки, она отнесла их в крохотную ку­хоньку. Вернувшись, она увидела, что Карлос растянулся на кровати и положил руки за голову.

– Я устал, – признался он. – Мне стыдно сознаваться в этом, но дело обстоит именно так. Единственное, в чем ты можешь быть уверена, – сегодня ночью я не стану предпри­нимать попыток соблазнить тебя.

Услышав эти слова, Марина вздрогнула. Она была на­столько поглощена уборкой, заправкой постелей, приготов­лением ужина, что совершенно забыла о том, что здесь, в этом крошечном вагончике, ей предстоит остаться на ночь вместе с мужчиной, который ей не муж и даже не жених. Смутившись, она принялась убирать на место крепившийся к стенке раскладной столик.

– Мне казалось, я нахожусь в обществе джентль­мена.

Карлос весело рассмеялся.

– Ты рассуждаешь как героиня викторианской мелодра­мы. Любовь не нуждается в официальных церемониях.

– Если ты будешь продолжать в том же духе, то я очень скоро пожалею о том, что поехала с тобой, – парировала Марина.

– У тебя не оставалось иного выбора, дорогая, – произ­нес Карлос своим красивым низким голосом. – Кроме того, неужели ты не понимаешь, я ведь просто тебя поддразниваю. Ты же знаешь, я люблю тебя. Клянусь, я никогда не позволю себе ничего такого, чего не хочешь ты. Правда, это будет нелегко – особенно если мы застрянем здесь надолго.

Марина ничего не ответила. Карлос протянул ей руку:

– Ты слышала, что я сказал? Я люблю тебя!

Марина попыталась сопротивляться, но это было невозможно. Она почти машинально положила свою руку в его ладонь, и он притянул ее к себе на кровать. Затем обнял и поцеловал.

– Ты такая милая, такая восхитительная, – сказал он. – Я бы любил тебя, даже будь ты совершенно неумелой! Но как все-таки замечательно, что ты можешь создать домашний уют даже в крошечном цирковом вагончике!

Карлос притянул Марину себе на грудь. Она подняла голову и заглянула ему в глаза.

– Ты представляешь себе, как мало мы с тобой знаем друг друга? – спросила она.

– Но за те недолгие часы, пока мы вместе, мы пережили больше, чем другие – за годы, – ответил Карлос.

Марина вздохнула – отчасти от удовольствия, отчасти потому, что знала: если он поцелует ее снова, она забудет то что хотела сказать.

– Карлос, – начала она. – Сейчас мы впервые остались наедине. Расскажи мне, в чем дело. Что с тобой произошло. Мне обязательно нужно это знать.

– Да, конечно, – ответил Карлос. Он привстал, подложил под спину подушку, лег поудобнее, затем снова прижал ее к себе. – Я хочу еще раз поцеловать тебя. – Я боюсь, что, услышав мою историю, ты захочешь расстаться со мной. Ты меня действительно любишь, Марина? Или я для тебя не более чем летнее приключение, веселый спутник, с которым можно неплохо провести время?

Марина закрыла глаза. Прикосновение его рук и звук его голоса разбередили ей душу, и ей было трудно скрыть дрожь в голосе.

– Я люблю тебя. Люблю так, как не любила никого рань­ше. Люблю всем сердцем.

– Ты уверена в этом? Уверена в своем чувстве? – спро­сил Карлос. – Не забывай, что ты обо мне ничего не зна­ешь. Я могу оказаться искателем приключений, скрываю­щимся от правосудия преступником, которому – если он будет пойман, – возможно, придется провести следующие десять лет за решеткой.

– Я уже думала о подобных вещах, – ответила Марина, открывая глаза и глядя на Карлоса. – И я знаю одно – что бы ты ни рассказал мне о себе, каким бы ужасным ни был твой рассказ, я все равно буду любить тебя.

Он обнял ее еще крепче, прижав ее голову к своему пле­чу. Однако целовать ее не стал, а вместо этого проговорил:

– Я почему-то всегда мечтал, чтобы любовь пришла ко мне именно так. Я любил многих женщин – не думай, что я стану лгать тебе. Я страстно желал их. Я даже говорил себе, что ищу именно страстной любви, но всякий раз бывал разо­чарован. Потому что подсознательно понимал, что каждый раз нахожу не то, что искал. Возможно, причиной тому были деньги, власть или положение. А может быть – несмотря на всю их красоту, всю их физическую привлекательность, – в этих женщинах не было того, что я мечтал обрести. Я не знаю, что именно. Я чувствовал, что где-нибудь когда-ни­будь найду женщину вроде тебя.

– Со мной было то же самое, – призналась Марина. – Поэтому-то…

Внезапно она остановилась. Она чуть было не сказала: «Поэтому-то я и сбежала», но внутренняя осторожность, за­ставила ее сдержать слова, готовые сорваться с губ. Внезапно Марине стало страшно. Обхватив Карлоса за шею, она при­жалась щекой к его щеке и, чтобы только он не видел стра­дание в ее глазах, спрятала лицо.

. – Мне все равно, что ты натворил, – порывисто произ­несла она. – Наверно, это что-то дурное, что-то ужасное, но я никогда не расстанусь с тобой. Я даже попытаюсь тебя спасти. Мы уедем из Европы куда-нибудь в безопасное место, в какую-нибудь тихую, спокойную страну. Туда, где эти люди – кто бы они ни были – не смогут тебя найти. Если мы скроемся надолго, возможно, тебя просто перестанут искать. Вообще забудут о твоем существовании.

– Ты серьезно? – тихо спросил он. – Ты действительно готова поехать со мной куда угодно? Ты в самом деле готова отказаться от своих друзей, родственников, привычного образа жизни, от своей родной Англии ради того, чтобы быть со мной?

– Я откажусь от всего, – прошептала Марина. Она запрокинула голову и посмотрела ему в глаза. – О, Карлос, и. мне казалось, знаю, что такое любовь, но теперь я вижу, что любовь – это совсем не то, это более сильное чувство. Быть с тобой – вовсе не значит приносить что-то в жертву.

Карлос снова притянул ее к себе и начал искать ее губы. На мгновение она попыталась сопротивляться, недовольная, тем, что поцелуем он прервал разговор, но затем ощутила страстную настойчивость его губ и сдалась, поймав себя на том, что отвечает на его поцелуи, отвечает пылко и страстно.

– Я люблю тебя! Я люблю тебя! – Казалось, будто эти слова повторялись бесконечно, снова и снова, а губы влюбленных по-прежнему искали друг друга, а тела вздрагивали в унисон.

Внезапно Карлос отстранил от себя Марину.

– Отпусти меня, – сказал он. – Кем ты меня просила быть – джентльменом? Честно говоря, боюсь, что сейчас веду себя не совсем по-джентльменски.

– О, дорогой, – прошептала Марина.

Карлос перевернул ее на бок, а затем, встав о кровати, протянул руку и погасил керосиновую лампу, освещавшую их крохотную спальню.

– Разденься, – сказал orf. – Ложись в кровать, а когда я вернусь, то расскажу тебе историю, которую ты давно хотела услышать.

– Куда ты? – спросила Марина, испуганная тем, что он может оставить ее одну.

– Мне нужно напоследок взглянуть на лошадей, – ответил Карлос. – Я пообещал это Хандрати, и мне бы не хотелось подвести его.

– Но, Карлос, не уходи сейчас, – послышался из тем­ноты голос Марины, и она инстинктивно протянула к нему руки.

– Я должен, раз дал слово, – сурово ответил Карлос. – Надеюсь, ты взрослый человек и понимаешь такие вещи. – Прежде чем она успела что-то сказать, он вышел из вагончи­ка и захлопнул за собой дверь.

Марина вскочила на ноги и посмотрела в окно. Его фи­гура постепенно растворилась в темноте. Огни в вагончиках гасли один за другим. Карусель молчала; лишь изредка слы­шался львиный рык или ржание лошадей. Значит, животные еще не уснули.

Марина разделась и надела ночную рубашку, которую купила для нее в деревне Девочка-цыганка. Почистив зубы новой зубной щеткой и вымыв лицо, Марина легла в кровать и накрылась одеялом. Ей никогда еще не приходилось спать без простыней и пододеяльников, и она подумала, не будет ли одеяло слишком грубым на ощупь.

Пока она не легла, Марина даже не представляла, как она устала. Что ж, ее страдания себя оправдали: она удосто­илась похвалы Карлоса, прочла восхищение в его глазах, ему понравился приготовленный ею ужин, хотя еще неизвестно, как бы оценил Карлос ее стряпню, не будь он так голоден.

Сегодняшний ужин получился таким вкусным просто по­тому, что она не пожалела яиц и масла, а мясо, которое ку­пила для нее маленькая цыганка, было сочным и нежным.

Марина начала составлять список вещей, которые ей нуж­но купить завтра. «Как только я проснусь, то сразу же со­ставлю список» – пообещала она себе.

Марина вздрогнула и проснулась, устыдившись, что спала слишком долго, когда было давно пора вставать. В окна вагон­чика уже заглядывали солнечные лучи. Она посмотрела на со­седнюю кровать и быстро села. Там никого не было. Одеяло сброшено в сторону, подушка смята. Марина все вспомнила. Она ждала, пока Карлос вернется из загонов с лошадьми, и незаметно уснула. Какая досада, ведь он обещал рассказать ей историю, которую она так давно хотела услышать!

Она потянулась за часами, которые, готовясь ко сну, по­ложила на подоконник, и увидела, что еще только половина седьмого. Однако снаружи уже доносился собачий лай и дет­ские голоса. Выглянув из окна, Марина заметила, что Двери многих вагончиков открыты и на ступеньках перед входом сидят женщины. Одна из женщин вынесла из вагончика тарелку с едой и стала звать ребенка. Тот бросил друзей и по траве подбежал к матери.

– Завтрак, – вслух произнесла Марина. – Карлос вер­нется и захочет позавтракать.

Она умылась и надела свою единственную одежду. Она решила, что днем нужно будет непременно постирать блуз­ку. А также задумалась, удастся ли купить что-нибудь, еще из одежды, пока блузка будет сохнуть.

Рубашку Карлоса тоже не мешало бы постирать. Инте­ресно, а как вообще стирают мужские рубашки? И удастся ли нагреть на маленьком примусе утюг?

Марина проверила запас продуктов – что ж, яиц остается достаточно и вполне хватит на завтрак. Если сделать яичницу, то их хватит еще на один раз. И она взялась готовить завтрак. Вскоре за дверью раздались шаги, и в вагончик вошел Карлос. Марине показалось, что он принес с собой свежесть раннего утра и весеннего воздуха. Он наклонился и поцеловал ее – так, как вернувшийся с работы муж целует жену. Затем, словно отказавшись довольствоваться одним лишь прикосновением к щеке, его губы потянулись к ее губам.

– Дорогой, мне стыдно за себя, – смущенно призналась Марина. – Я не дождалась тебя и уснула.

– Знаю-знаю, – ответил Карлос. – Когда я вернулся, ты уже спала как убитая. А услышав, как ты похрапываешь, понял, что тебя не следует будить.

– Вовсе я не храпела, – возмущенно возразила Марина. – Я точно знаю, что никогда не храплю.

Карлос рассмеялся и весело сказал:

– Я шучу. Ты спала тихо, как мышка.

– Как ты сумел проснуться сам, без будильника? – переключилась на новую тему Марина.

– Старый проверенный прием, – ответил ей Карлос., – Я научился ему, когда служил в армии. Просто говорю своему подсознанию, во сколько мне нужно проснуться, и это срабатывает лучше всякого будильника.

– Мог бы разбудить и меня, – с упреком произнесла Марина.

– Я собирался, – ответил Карлос. – Но ты выглядела такой милой, такой невинной, что я не посмел нарушать твой сон. Просто не осмелился разбудить тебя.

– В следующий раз, пожалуйста, разбуди меня пораньше. И обязательно дождись завтрака. Вредно с утра работать натощак.

– Да, моя нянюшка, слушаюсь, – дурашливо согласил­ся Карлос. Он зашел в кухоньку и открыл дверцы крошечно­го шкафчика.

– Что ты там ищешь? – поинтересовалась Марина. – Бритву. Ты сказала, что купила ее для меня. Скоро сама заметишь, что мне без нее никак не обойтись.

– Вообще-то уже заметила, – ответила Марина, дотра­гиваясь до его подбородка. – Бритва вон в том ящике. Но сначала съешь яичницу, она сейчас будет готова.

Она поджарила кусочек хлеба, оставшийся с вечера, по­ложила его на тарелку и сверху выложила яичницу.

– Ешь яичницу, – сказала Марина, ставя тарелку на стол, а сама тем временем занялась приготовлением кофе, мысленно укоряя себя, что не сделала этого раньше, чтобы завтрак был готов сразу. – Боюсь, что молока-то и нет, – огорченно призналась она.

– Ничего страшного, я люблю черный кофе, – ответил Карлос с набитым ртом. – А как же ты? Ведь ты не оставила яиц, чтобы приготовить яичницу себе!

– Честное слово, я не голодна, – ответила Марина.

– Чепуха!

– Нет. Мне хватит тостов с маслом, – заверила она. – Чересчур калорийно, но, с другой стороны, во время путешествия нам нет необходимости придерживаться диеты. – Она налила кофе себе и Карлосу, принесла чашки в комнату и села рядом с ним, наблюдая, с каким удовольствием он поглощает завтрак. – Боюсь, что из еды больше ничего нет, – сказала Марина, когда Карлос расправился с угощением. – Думаю, мне следует прямо сейчас отправиться за покупками. Нам нужно столько всего купить.

– Не вздумай, – коротко ответил он. Марина удивлен­но подняла брови, и Карлос поспешил добавить: – Нет, Ма­рина, тебе нельзя далеко отходить от вагончика, Я бы тебе посоветовал вообще не выходить из него. Если тебе захочется поговорить с другими женщинами, держись поближе к двери. И если вдруг увидишь незнакомых людей, сразу можешь скрыться внутри и запереться на замок.

– О, Карлос! Неужели в этом есть необходимость?!

– Боюсь, что да, – сухо ответил он.

– Прошлой ночью ты собирался мне все рассказать, – напомнила ему Марина. – Но, к сожалению, я уснула.

– Нам обоим нужно было хорошенько выспаться, – про­изнес Карлос и посмотрел на наручные часы. – У меня сей­час остается несколько свободных минут, так что мы можем поговорить. Но к половине восьмого я должен вернуться, чтобы помочь с лошадьми.

– Они просто завалили тебя работой, – саркастически заметила Марина.

– Я буду этому только рад. Ты просто не представляешь, как я соскучился по верховой езде! – Он произнес эти сло­ва с таким воодушевлением, что Марина ощутила острый укол ревности. У нее был только он. Она потеряла все. Карлос же мог найти и другие радости, к которым она не имела отношения.

Словно прочитав ее мысли, Карлос протянул к ней руку, взял за маленький острый подбородок большим и указатель­ным пальцем и приподнял на уровень своего лица.

– Я люблю тебя, дорогая, – сказал он. – Этого должно быть достаточно, потому что мне больше нечего тебе предло­жить.

Марина слегка отстранилась от него.

– Расскажи мне, расскажи быстрее, – умоляла она. – Тебе скоро нужно идти, а я останусь размышлять, в чем же дело. Мне кажется просто невероятным, что мы уже так дав­но вместе, а я еще ничего не знаю о тебе!

– Что ж, хорошо, – произнес Карлос и потянулся за пачкой сигарет, которую оставил на подоконнике. – Мое настоящее имя – Карлос Айело де Коза. – Он умолк и посмотрел на Марину в надежде на то, что его имя окажется ей знакомо. Однако она даже не стала притворяться, что слы­шала его раньше.

– Извини, – сказала она. – Боюсь, мне оно ни о чем не говорит.

Карлос пожал плечами.

– Каждый человек считает, что представляет собой не­кую важность, – со вздохом произнес он. – Ладно, ничего страшного. Моя родина – Кулуна.

Марина нахмурилась.

– Кулуна? Вот это уже о чем-то говорит, – произнесла она. – Насколько я помню, Кулуна – небольшая страна, где-то в Южной Америке. Верно?

– Верно, – подтвердил Карлос.

– Я о ней слышала, – сказала Марина. – Точно, что-то слышала. Кажется, недавно там что-то произошло? – Ей смут­но вспомнилась какая-то заметка в газете, в которой, впро­чем, не было ничего сенсационного.

– Верно, – снова подтвердил Карлос. – Там произошла революция. Она очень многое значила для нас, но только для нас и больше ни для кого.

В его голосе прозвучала горечь, и Марина инстинктивно протянула к нему руку.

– Расскажи мне, – попросила она. – Расскажи мне все с самого начала.

– Хорошо, – согласился Карлос. – Кулуна – моя родина. Мой отец был ее президентом. Подобно многим другим южно­американским странам, Кулуна – крошечная страна. Она рас­положена между Уругваем и Бразилией. Раньше наш народ был свободным и счастливым, по крайней мере нам так казалось. – В его голосе вновь прозвучала нескрываемая горечь, и Марина еще крепче сжала его ладонь. – Да, – продолжил он. – Мы думали, что народ счастлив, однако в один прекрасный день произошла революция, вернее, переворот. Он начался с не­большого восстания, подобные вещи часто происходят в Юж­ной Америке. Просто люди ожесточаются и начинают стрелять при малейшей провокации. Такое уже случалось и ранее, и никто особого внимания на это не обращал. Но на этот раз застрели­ли моего отца – президента страны.

– Мне очень жаль! – невольно вырвалось у Марины.

– Я – плохой рассказчик, – признался Карлос. – Мне не хватает слов. – И он печально вздохнул. – Мой отец был олицетворением Кулуны, ее визитной карточкой. Он правил страной почти сорок лет. Народ любил его и во всем ему доверял. Раньше в нашей стране не было никаких серьезных проблем. Если что-то шло не так, то люди всегда говорили: «Старик это уладит», и Старик действительно все улаживал.

– С какой стати кому-то понадобилось убивать твоего отца? – спросила Марина.

– Отец не осознавал опасности очередного вос­стания, но на этот раз оно было иным, – ответил Карлос. – Точнее говоря, оно носило явно выраженный ком­мунистический характер.

– Чего же добивались восставшие? – поинтересовалась Марина.

– Всего, – коротко ответил Карлос. – Они надеялись захватить всю страну, превратить ее в коммунистическое го­сударство в самом сердце Южноамериканского континента. Ты же помнишь, такое важное стратегическое положение занимает моя родина!

– Да, конечно. Им удалось добиться своего?

– В том-то и дело. Именно поэтому я и был вынужден бежать из родной страны. У меня в запасе было лишь несколько секунд, иначе вместе с отцом убили бы и меня. Мне не хотелось становиться изгнанником. Я решительно возражал против эмиграции, но наш единственный разумный государственный деятель, Педро Лейдос – возможно, тебе известно, что в годы правления моего отца он был министром иностранных дел, – настоял на том, чтобы отвезти меня в безопасное место.

– Слава богу, – прошептала Марина, представив себе, что Карлос мог погибнуть от пули террористов. – Если бы ты погиб, уверена, твоя смерть не пошла бы на пользу твоей стране!

– Да, я это и сам понимал, – признался Карлос. – И все равно мне казалось, что я должен остаться; должен попытаться поднять народ на борьбу с мятежниками. Но Пед­ро уверял меня, что нужный час еще не пробил. К тому же мы отчаянно нуждались в помощи.

– Какой именно? – поинтересовалась Марина.

– Педро обратился в ООН, – объяснил Карлос. – Он попросил о военной помощи. Ему нужно было убедить международное сообщество, что у нас происходит не просто гражданская война, а нечто большее – часть грандиозного плана ком­мунистического лагеря по вторжению в Южную Америку.

– Ты считаешь, что ему удастся убедить ООН? – спро­сила Марина.

– Если это кому-то под силу, то только ему. Я рассчи­тывал отправиться вместе с ним, но боюсь, что буду ему обузой и лишь усложню ситуацию.

– Почему? В ООН обязательно выслушали бы тебя, – сказала Марина.

Карлос отрицательно покачал головой:

– Там скорее прислушаются к Педро. В ООН его знают, у него большой авторитет и опыт в подобных делах. Так что единственное, что требовалось от меня, – это остаться в жи­вых. Как тебе известно, они искали меня в Эстуриле.

– «Они»? Кого ты имеешь в виду? – Это вопрос уже давно не давал ей покоя.

– Коммунистические агенты, – ответил Карлос. – Раз­ве ты не понимаешь? Кулунским революционерам известно, что, пока я жив, найдутся единомышленники и сторонники моего отца, да и простые люди из народа, которые всегда поддержат представителя семьи де Коза. Если же я погибну, то страну может захватить диктатор, который установит в ней свою безграничную власть.

– Да, теперь я все понимаю, – сказала Марина. – Но, Карлос, разве ты не подвергаешь себя опасности?

– Конечно же, подвергаю. Более того, я рискую соб­ственной жизнью. Но что же мне еще остается? Педро велел мне постараться уцелеть. Мы пытались найти какое-нибудь место, где никто не станет меня разыскивать. Мы выбрали Эстурил, потому что самолет, на котором мы летели из Кулуны, приземлился в Лиссабоне. Мы надеялись, что никто не знает, что я лечу этим авиарейсом. Наверняка меня кто-то выдал. Вот поэтому коммунисты и следили за нами и про­никли в твою гостиницу.

Это они убили ту французскую пару, которая заняла наши места в поезде, – еле слышно произнесла Марина.

– И они знали, что мы прибыли в Париж, – мрачно продолжил Карлос. – Видишь ли, Марина, я один, а их много, и мы не знаем, с кем точно сражаемся. Франция просто на­воднена коммунистическими террористами из Кулуны!

– Ты хочешь сказать, что мятежники-коммунисты ра­зослали по всей Франции приказ своим агентам немедленно разыскать и убить тебя?! – спросила Марина.

– В общем-то ты угадала, – ответил Карлос. – Поэтому нам нужно быть проворнее и сообразительнее их. – Он улыб­нулся, затем стукнул кулаком о колено. – Я должен вернуться в Кулуну, обязан спасти мою страну и мой народ от этих мер­завцев! Народ Кулуны любил моего покойного отца, многие мои соотечественники любят и меня. – Карлос встал с кровати и прошелся по вагончику. – Мой отец был отличным правителем, но он сильно сдал за последнее время и не мог уследить за всем, что происходит в государстве. В стране не хватает школ, нужны новые больницы. Необходимо разви­вать промышленность, клянусь, мне бы это удалось, будь у меня возможность спокойно заняться реформами. Просто отец мно­гое не понимал в силу своих устарелых, патриархальных взгля­дов. Я не оправдываю его. Это был по-своему замечательный, удивительный человек. Ему удавалось в послевоенные годы под­держивать мир в Кулуне, и большинство населения при нем жило счастливо. Только когда коммунисты начали коварно про­пагандировать свои идеи, расхваливая преимущества, которые-де получают те страны, где правит марксистский режим, в народе начало зреть недовольство.

– Ты и вправду веришь, что сможешь восстановить мир в своей стране? – спросила Марина.

– Если бы не верил, – ответил Карлос, – то сию же минуту отправился бы искать телефон-автомат, чтобы предложить коммунистам убить меня. Сейчас Кулуна – полицейское государство, где царит разгул насилия, где подавляется всякое инакомыслие. Мой народ никогда не станет дол­го терпеть и поддерживать этот бесчеловечный режим! Мои соотечественники – добрые, кроткие люди, они сме­ются, потому что счастливы. Главное стремление мужчины – обзавестись хорошей лошадью и небольшой фермой. Можно многое сделать, чтобы поощрить развитие земледелия, в горо­дах можно многое сделать для роста строительства. И все это мне по силам. Говорю тебе, я могу дать моему народу все, что он пожелает, но сначала мне нужно избавить его от мерзавцев, захвативших власть в стране при помощи насилия и обмана!

Карлос говорил страстно, как настоящий провидец, и, глядя на его лицо, Марина поняла, что на него снизошло вдохновение.

– У тебя все получится, – невольно вырвалось у нее, – Я знаю, что получится.

– Я тоже это знаю, – ответил он. – Если только Педро удастся получить необходимую помощь от международного сообщества, я смогу вернуться в свою родную страну.

На мгновение Марину охватило чувство одиночества, какого она еще никогда не испытывала за всю свою жизнь. На те мгновения, пока он говорил о своей родной стране, Карлос словно позабыл о ее существовании, «Если даже он и любит меня, – подумала Марина, – все равно я занимаю в его жизни лишь второе место после Кулуны». Однако эти мгно­вения промелькнули, и Карлос сказал совсем другим тоном:

– Такова моя история. Мне отчасти жаль, что я вовлек тебя во все это. Для тебя было бы лучше, если бы мы с тобой вообще не встретились.

– Разве ты не понимаешь, что наша встреча – это сама судьба? Не будь с тобой меня, эти люди быстрее бы нашли тебя одного и уже давно бы убили. Не думай ты обо мне, тебе, возможно, не придумать способа скрыться от них.

– Ты права, – согласился Карлос. – Ты была моим ан­гелом-хранителем. Рядом с тобой я теперь самый счастли­вый человек на свете.

Он произнес эти слова едва ли не игриво. Карлос поло­жил ей руку на плечо.

– Ты помогла мне, дорогая, как никто другой. Спаси­бо тебе, моя девочка, спасибо за то, что ты оставалась со­бой и доверяла мне.

– А что же сейчас? Что нам делать сейчас? – спросила Марина, стараясь не попасть под его гипнотическое обаяние.

– Как только у меня появится возможность, я позвоню Педро, может быть, даже сегодня вечером, а может быть, завтра. Не будем торопить события.

– Если у него есть для тебя хорошие новости, ты поспе­шишь вернуться домой? – поинтересовалась Марина.

– Мое возвращение зависит от многих вещей, – ответил Карлос. – Если ООН отправит в Кулуну свои вооруженные силы, на это уйдет время. Если ООН выдвинет узурпаторам ультиматум – события будут развиваться по иному сценарию. Но тогда я должен быть готов появиться в моей родной стране, чтобы повести верных мне людей на борьбу с коммунистами.

– Ты хочешь сказать, что станешь воевать с ними?

– Разумеется, – невозмутимо ответил Карлос. – Армия разбежалась. Некоторые горожане смирились с тем, что, на их взгляд, стало неизбежным. Однако многие люди, преданные прежнему правительству, переселились подальше от столицы в сельскую местность. Такие люди обязательно поддержат меня.

– Но, Карлос, подумай о грозящей тебе опасно­сти. На что ты надеешься?.. – начала было Марина.

Лицо Карлоса приняло решительное выражение.

– Вот увидишь, мы победим. Мы спасем Кулуну. Для меня это самое главное! Моя родная страна непременно ста­нет свободной!

Взгляд Карлоса был устремлен куда-то в пространство. У Марины болезненно сжалось сердце. Ей показалось, что в бу­дущем, в которое сейчас заглядывал Карлос, места для нее не найдется.

Глава 8

Выражение лица Карлоса изменилось так же внезапно, как бывает, когда на окне резко захлопываются ставни.

– Мне нужно вернуться на работу, – неожиданно про­изнес он. – Купи мне, пожалуйста, джинсы. Хандрати ска­зал, что они есть у Ма Джонсон. Если не ошибаюсь, мой размер – тридцать второй. Вот тебе еще денег, вдруг, пона­добится что-нибудь еще. Карлос извлек из кармана толстую пачку банкнот, при виде которой Марина издала удивленный возглас.

– Откуда у тебя столько? – спросила она.

– Я поменял небольшую сумму португальских денег еще на рю де Дюпон, у Maman. А остальные мне обменял Ханд­рати. Он будет хранить молчание. Я ему три короба наплел о том, что в Португалии у меня была временная работа.

– Если кто-нибудь из цирка станет меня расспраши­вать, что я должна отвечать на вопрос о том, откуда мы при­ехали? – спросила Марина.

– Старайся отвечать как можно короче, – посоветовал Карлос. – Вообще-то те, кто работает в цирке и часто гастро­лирует, обычно не задают лишних вопросов. Они сами не лю­бят, когда кто-то пристает к ним с расспросами.

Карлос почти прокричал последние слова, проходя через кухню. В следующее мгновение дверь за ним захлопнулась, и Марина увидела, как он спешит через лужайку к конюшням. Она встала и, стоя у окна вагончика, провожала Карлоса взгля­дом до тех пор, пока он не скрылся из виду. Затем села на его не застеленную кровать и попыталась мысленно проанализировать, что он ей только что рассказал.

Вот, значит, чем все объясняется. Она и представить не могла, что все окажется так пугающе. С другой стороны, было приятно осознавать, что Карлос не авантюрист и не мелкий мошенник. Но уже в следующее мгновение ее сер­дце словно сжала ледяная рука. Марина поняла – ей нет места в его будущем. Нет, он любил ее, в этом не было никаких сомнений, и все же любовь для него была чем-то второстепенным.

Марина уныло смотрела прямо перед собой, глядя в пу­стоту, в одиночество, и оно казалось ей черной бездной, по­добием ада. Затем она бросилась на кровать и зарылась ли­цом в подушку, на которой прошлой ночью спал Карлос.

– Я люблю тебя, Карлос, я люблю тебя, – прошептала она в подушку. – Пожалуйста, люби и ты меня хоть немного. – Марина чувствовала, как любовь к нему наполняет каждый ее вздох, каждое биение ее сердца. Любовь слышалась ей в звуках, достигавших ее слуха, в ее одиночестве, когда сейчас, в эти минуты, она лежала на узкой кровати, на которой до этого спал он. Усилием воли она заставила себя подняться.

Она взяла деньги, которые оставил Карлос, и положила их в сумочку, подумав при этом, что в этой убогой обстанов­ке сумочка выглядит чересчур роскошной. Затем, повесив ее на руку, Марина вышла из вагончика и направилась к той части поля, где горделиво возвышался красно-белый вагон­чик Альфреда Джонсона.

По пути она увидела женщину. Ту самую, что недавно помогала ей с уборкой. Она стояла возле двери своего вагон­чика, держа на руках ребенка.

– Идешь за покупками, дорогая? – поинтересовалась женщина, внимательно разглядывая сумочку Марины. Марина кивнула.

– Мне нужно купить кое-что из одежды. А то совершенно нечего надеть, пока я буду стирать блузку, – сказала она. – Просто стыдно ее надевать, какая она грязная. – Марина говорила доброжелательно и непринужденно. Ей всегда было легко разговаривать с людьми. – Какой милый ребенок, – сказала она, глядя на пухлого темноглазого малыша, которого жен­щина покачивала на руках.

– Он у меня седьмой, – с гордостью ответила та.

– Говорят, что дети приносят счастье родителям.

– Похоже, что так оно и есть. Его отец получил работу в цирке в тот самый день, когда наш малыш появился на свет.

– А чем ваш муж занимается в цирке? – поинтересова­лась Марина.

– О, он дрессировщик кошек, – ответила женщина и, уви­дев удивление собеседницы, пояснила: – Он дрессирует тигров и даже пантер, если они есть. Их всегда называют кошками.

– Я не знала, – ответила Марина. – Но разве это не опасно?

Женщина пожала плечами:

– Его этому учили с детства, но иногда ему не везет. Цирк, в котором он работал раньше – причем много лет, – разорился, а его лучшие животные передохли. Муж несколь­ко месяцев нигде не мог найти работу.

– Теперь ваш малыш принесет вам удачу, – с улыбкой сказала Марина.

– Верно, да храни его Бог, – ответила женщина. Она крепко обняла ребенка, но тот проснулся и заплакал. – Пора его кормить. Увидимся позже.

Марина зашагала дальше к вагончику Джонсона. Неко­торые из обитателей циркового городка, мимо которых она проходила, рассматривали ее с любопытством, а порой и с враждебностью. Большинство же улыбались ей, дружелюбно отвечая на ее приветствия и пожелания доброго утра.

Вагончик Ма Джонсон стоял позади вагончика начальника – Марина выяснила это еще вчера. Выкрашенный в синий и белый цвет, он возвышался над другими вагончиками. Наверху было пристроено дополнительное помещение, очевидно, предназначавшееся для хранения товаров, которые Ма Джонсон продавала в своей передвижной лавке.

Марина, немного волнуясь, постучала в дверь. Открыла ей сама миссис Джонсон. Это была невысокая полноватая женщина с мощным бюстом. Ее волосы были выкрашены в ярко-рыжий цвет, на лице лежал толстый слой косметики. Одета она была в простые, явно далеко не новые брюки и бесформенный белый свитер.

– Не рановато для визитов, милочка? – неприветливо, прямо с порога спросила она Марину. Однако, увидев, кто именно к ней пожаловал, немного смягчилась.

– Это ваш муж работает с лошадьми, верно? – улыбну­лась она. – Вчера он купил у меня матрасы. Что ж, надеюсь, у вас появились деньжата, потому что в кредит я вам больше ничего не дам, по крайней мере до конца этой недели.

– Не волнуйтесь, деньги у меня есть, – немного чопор­но произнесла Марина.

Как у владелицы лавки хватило наглости предположить, что покупательница пожаловала к ней без денег! Однако, поостыв, Марина поняла, что Ма Джонсон просто проявляет свойствен­ное торговке благоразумие, у нее и в мыслях нет ее уязвить.

– Тогда заходите.

Войдя вслед за Ма Джонсон в вагончик, Марина увиде­ла, что тот набит товарами до самого потолка. Она с удивле­нием принялась рассматривать бесчисленные тюки материи, коробки, пластиковые пакеты, бумажные свертки, кухонную утварь и ящики самых разных размеров, в которых было удоб­но хранить товары даже при нескончаемых переездах цирка с места на место.

– Боже праведный! Сколько у вас тут всего! – восклик­нула Марина.

Миссис Джонсон с гордым видом огляделась вокруг.

– Это точно, тут у меня настоящий склад, – сказала она. – На все случаи жизни. Что бы там кому ни понадоби­лось, у меня всегда отыщется нужная вещь.

– Отличная идея! – с воодушевлением произнесла Ма­рина. – Вашим людям нет необходимости делать покупки в незнакомых городах, где их могут обмануть.

– Именно так я и сказала мистеру Джонсону, – отозва­лась Ма Джонсон. – Я ему говорю: «Зачем им терять время, слоняясь по чужим городам?» Мистер Джонсон не хуже меня знает, что артисты готовы спустить все до последнего пенса, так уж пусть лучше платят нам, чем каким-то чужакам.

– Разве те, кто работает в цирке, никогда не копят де­нег? – полюбопытствовала Марина.

– Копят? Не смешите меня! – Миссис Джонсон издала какой-то особый звук, который, очевидно, следовало расце­нить как презрительное недоумение. – Стоит им в конце недели получить деньги, как они того гляди выбросят все до последнего гроша на ветер за азартными играми!

Марине вспомнилась женщина, баюкавшая на руках седьмого ребенка, с которой она только что разговаривала. Очевидно, женщина эта принадлежала к той категории людей, которые никогда не думают о завтрашнем дне.

– Потому-то они и живут в долг, так лучше для них самих, – доверительно поведала Марине миссис Джонсон. – Хотя с какой стати я вам все это рассказываю? Это потому, наверное, Я что вы, милочка, не очень-то похожи на них. Вы сами откуда?

– Мы с мужем поженились совсем недавно, – нерешительно ответила Марина. – Раньше мне никогда не доводилось работать в цирке.

– Очевидно, ваш муж хорошо разбирается в лошадях, – сказала Ма Джонсон. – Сегодня утром Хандрати рассказал я мистеру Джонсону, что ваш супруг очень ему помог.

– Рада это слышать, – ответила Марина. – Да, он знает толк в лошадях.

– Что ж, я должна сказать, что мне очень приятно встретить здесь людей из Англии, – сказала Ма Джонсон. – Конечно же, мы взяли в эту поездку кое-кого из наших давних артистов, но многие из них не любят заграницу. Те, кого мы наняли здесь, – вот кто настоящие путешественники – поляки, чехи, итальянцы. Как я сказала мистеру Джонсону —наш цирк самая настоящая вавилонская башня.

Разговаривая с Мариной, Ма Джонсон не спускала с нее придирчивых глаз.

– А вы выглядите элегантно, милочка, – неожиданными сказала она. – Вот только юбка ваша ужасно помялась. Вам, как я понимаю, нужен утюг. Я не ошиблась?

– Да, и утюг в том числе, – ответила Марина.

– Вы сами из Лондона? – поинтересовалась Ма Джонсон с нарочитой небрежностью, чтобы главное, что ее интересовало, прозвучало как бы между прочим.

– Я работала в Лондоне, – ограничилась короткой фра­зой Марина.

– Где же именно? – Заметив недоуменное выражение Марины, Ма Джонсон торопливо добавила: – Вы только не подумайте, что я сую нос в чужие дела, хотя и не отрицаю своего любопытства. В цирке нечасто попадаются люди, которые выглядят так, как вы.

– О; я самая обычная женщина. Мой муж – латиноамериканец.

Марина произнесла эти слова с гордостью, стараясь от­влечь внимание от себя, но тут же поняла, что это было крайне неосмотрительно. А что, если кому-то захочется узнать о Карлосе побольше? Если кто-то станет вынюхивать факты его биографии? Она была готова проклинать себя за допущен­ную оплошность, но уже ничего нельзя было поделать. Ска­занного не вернешь, и она знала, что Ма Джонсон с интересом ловит каждое ее слово.

– Правда? – удивилась торговка. – Я-то сама никогда не бывала в Южной Америке. Но скажу честно, не раз поду­мывала, что неплохо бы побывать там.

– Вы имеете в виду гастроли вашего цирка? – спросила Марина, надеясь тем самым переключить внимание собесед­ницы с Карлоса на себя.

– Я не всегда работала в цирке, – ответила миссис Джон­сон. – Вообще-то когда-то я исполняла номер на трапеции. Со мной в номере работали двое милых юношей. Мы выступали в мюзик-холлах, но затем мои партнеры решили, что в цирке можно заработать больше. Мы гастролировали с двумя или тремя цирковыми труппами – бывали в Германии, Испании, на се­вере Италии и, конечно же, во Франции. Однажды мы добра­лись до самой Польши – это было еще до войны.

– Вам нравилась ваша работа? – вежливо поинтересо­валась Марина. Она попыталась представить себе, как Ма Джонсон раскачивается на трапеции, но не смогла.

– Пока работаешь, за это неплохо платят, – ответила бывшая циркачка. – Но однажды мои партнеры крепко вы­пили и уронили меня. Я сломала ногу и после этого стала бояться высоты. Просто не могла пересилить себя. В резуль­тате пришлось уйти с арены.

– Какой ужас! – сочувственно произнесла Марина.

– Да нет, какой тут ужас, – улыбнулась Ма Джонсон. – Понимаете, я уже стала старше и сделалась слишком неук­люжей для подобных пируэтов, да и мне самой не хотелось в этом признаваться. А Альфред – мистер Джонсон – некото­рое время болтался в этом цирке, и я вышла за него замуж и, должна сказать, ни разу об этом не пожалела.

– Какая замечательная история! – воскликнула Мари­на. – Вам следует написать книгу о своей жизни.

Последние слова почти машинально слетели с ее языка. Подобные реплики обычно отпускались на вечеринках в адрес тех, кто сообщал о волнующем приключении или рассказывал историю своей жизни.

– Ну я не знаю, – несколько смущенно ответила Ма Джонсон, очевидно, приняв слова Марины всерьез. – Я вообще-то не мастерица писать. Никогда нигде и ничему не училась. Хотя не могу сказать, что меня это когда-нибудь огорчало.

– Конечно же, нет, – быстро проговорила Марина.

– Хотя нет, кое-что я все-таки умею, – продолжала Ма Джонсон. – Я умею складывать. Когда дело доходит до покупки и продажи, то людям не удается много из меня выжать. – Она говорила довольно агрессивно, словно все вокруг только и делали, что пытались ее обмануть. – А что вам нужно? – неожиданно резким тоном спросила Ма Джонсон у Марины. – У вас такая красивая сумочка! – Ее глаза буквально впились в сумочку, и Марина была готова поклясться, что бывшая акробатка мучительно пытается определить ее цену.

– Мой начальник подарил мне ее на свадьбу, – торопливо пояснила Марина.

– Ваш муж вчера сказал, что у вас трудности с деньгами. Вам якобы даже пришлось заложить обручальные кольца. Если вы пожелаете расстаться с этой сумочкой, я охотно ее у вас куплю, – сказала Ма Джонсон.

– Похоже, вы его неправильно поняли, – перебила ее Марина. – Нам пришлось заложить только обручальное кольцо, потому что у нас было совсем мало франков, а мы не успели обменять валюту.

Такое объяснение даже ей самой показалось малоубедительным. Марина рассерженно подумала о том, что Карлосу не следовало вовлекать ее в обман.

– А сейчас у вас все в порядке? – поинтересовалась Ма Джонсон.

– Да-да, не волнуйтесь. У меня достаточно франков, чтобы расплатиться за все покупки, – торопливо ответила Марина.

– Что ж, отлично, – сказала Ма Джонсон несколько разо­чарованно. – Но если вы все-таки захотите расстаться с вашей замечательной сумочкой, не забудьте сообщить мне об этом.

– Хорошо, обещаю вам.

Марина принялась выбирать вещи. Для себя она вы­брала блузку и кардиган – его можно будет накинуть на пле­чи в холодные вечера. Среди товаров Ма Джонсон – также обнаружилась и юбка в цыганском стиле, от покупки которой Марина просто не смогла удержаться. Для Карлоса она купила джинсы и рубашку в красно-белую клет­ку. В этой одежде, решила Марина, он будет выглядеть как заправский ковбой. Затем она выбрала вещи повседневного обихода – грубые простыни, тряпки для посуды, кастрюли, тарелки и прочую кухонную утварь, на которую раньше, в прежней своей жизни, просто не обращала внимания. Теперь же они словно по мановению волшебной палочки во­шли в ее жизнь как нечто само собой разумеющееся.

Затем она отыскала пару сандалий, крепких и удобных, и кожаные тапки для Карлоса. Марина не могла с уверенно­стью сказать, какой у него размер, но Ма Джонсон пообеща­ла, что обязательно поменяет, если они не подойдут.

Когда Марина выбрала все необходимое, на полу обра­зовалась внушительных размеров груда всевозможных вещей. Миссис Джонсон с неожиданной щедростью предложила ей также и шторы на окна.

– Они постираны. Вы же не хотите, чтобы к вам в окна заглядывали посторонние? Я-то знаю, что молодым супругам сразу после свадьбы не помешает немного уединения. – С этими сло­вами она игриво толкнула Марину локтем в бок и лукаво под­мигнула. – Не надо краснеть, моя дорогая, – добавила она. – Я, не настолько стара, чтобы не помнить, что такое быть молодой. Тем более что ваш муж такой симпатичный!

– Мы благодарны мистеру Джонсону за то, что он дал воз­можность поработать у вас, – сказала Марина, чувствуя, что не­плохо бы слегка польстить владелице лавки.

– Мистер Джонсон не стал бы брать на работу кого ни попадя, хотя должна сказать, вам повезло: в последнее время у нас жуткая нехватка рабочих рук. Старик не каждому по­зволит прикасаться к его бесценным лошадкам!

– Спасибо вам, миссис Джонсон, – поблагодарила Ма­рина.

– Я вижу, вам одной все это. не унести, – заметила Ма Джонсон. – Ступайте обратно. Как только появится Джим­ми – это мой пасынок, – он принесет вам ваши покупки. Он вот-вот вернется. На карусели что-то испортилось. Как только он устранит неисправность, он вам все принесет.

– Это весьма любезно с вашей стороны, – ска­зала Марина. – Я возьму с собой только блузку и юбку, чтобы было во что переодеться, пока буду стирать то, что сейчас на мне.

– Да, ваша одежда порядком перепачкалась, – согласи­лась Ма Джонсон и рассмеялась: – Чем это вы занимались? Целовались с трубочистом?I

Когда Марина взяла нужные ей вещи, в вагончик, таща за руку ребенка, вошла еще одна женщина. Это оказалась итальянка, которая на ломаном английском поинтересовалась у Ма Джонсон, нет ли у той детской обуви.

Прикрыв юбкой и блузкой сумочку, Марина выскользнула наружу. Внезапно ей стало немного не по себе. Она решила в следующий раз не брать с собой сумочку, а положить деньги в карман юбки или же просто нести их в руке. Ма Джонсон заставила ее почувствовать, что она резко выделяется среди остальных работников цирка. Стараясь не привлекать к себе излишнего внимания, Марина прошмыгнула мимо вагончика мистера Джонсона, намереваясь обойти его сзади, а не спереди. До ее слуха из открытого окна донесся сердитый голос:

– Какое вы имеете право приходить сюда и расспрашивать меня о моих людях?!

Марина внезапно остановилась. Затем кто-то задал вопрос по-английски, но с сильным иностранным акцентом:

– Я просто интересуюсь, не принимали ли вы вчера или сегодня утром кого-нибудь на работу?

– А я уже спрашивал вас, кто вы такой, чтобы задавать мне этот вопрос? – прорычал Альфред Джонсон.

– Мне приказано, сэр, просто навести справки.

– Так вы из полиции?

После довольно продолжительной паузи незнакомый голос наконец ответил:

– Не совсем.

– Тогда выметайтесь отсюда к чертовой матери! Я нико­му не обязан отвечать на подобные вопросы. За исключени­ем служащих полиции! У меня имеется разрешение, все мои бумаги в полном порядке, а также и бумаги тех людей, которые у меня работают!

– Но, сэр, все, что нам нужно, – это совершенно невинное сотрудничество!

– Можете даже не рассчитывать, черт возьми! – ко ответил раздраженно Альфред Джонсон. – Видал я таких, как вы, шляетесь тут, что-то вынюхиваете, пугаете лю­дей, которые стараются исправно работать! Откуда вы такие, из гестапо, что ли? Тогда вам нечего делать на территории моего цирка! Проваливайте отсюда, да поскорее!

– Вы еще об этом горько пожалеете! Вы оказываете со­действие человеку, которого мы разыскиваем! – произнес все тот же голос с иностранным акцентом. – Он должен быть либо один, либо с какой-то девушкой. Она не представляет для нас никакого интереса, а рот его нам очень хо­телось бы найти!

– Кто же его разыскивает? – насмешливо осведомился мистер Джонсон. – Дайте-ка мне посмотреть на ваши доку­менты, покажите ваш ордер или как он там у вас называется! И если он у вас имеется!

На какое-то мгновение воцарилась тишина. Очевидно, у людей, к которым он обращался, документы отсутствовали, Затем Марина услышала скрип стула, как будто Альфред Джонсон поднялся на ноги.

– Убирайтесь прочь! – прорычал он. – И не дай бог, если я увижу, что вы пытаетесь что-либо вытянуть из моих людей! Клянусь, я вам головы оторву, причем обоим! Я могу сделать все, что захочу, потому что это мой цирк и я в нем хозяин. Вы сами это прекрасно знаете! Вон отсюда!

Марина представила, как Альфред Джонсон угрожающе двинулся на незримых собеседников.

В следующее мгновение до нее донесся звук удаляющих­ся шагов. Не иначе это незваные визитеры вышли из вагон­чика и зашагали прочь. До Марины дошло, что она оказа­лась в довольно щекотливой ситуации. Огибая вагончик сза­ди, она устремилась мимо баков с водой, бидонов для моло­ка, куч какого-то ненужного хлама к своему вагончику. Не глядя ни вправо, ни влево, одним движением метнулась впе­ред, а закрыв за собой дверь, некоторое время стояла, при­слонившись к ней спиной, и тяжело дышала.

Их выследили! На мгновение ее охватила паника. Надо срочно найти Карлоса! Она должна сохранять спокойствие.

Какое-то время Марина стояла неподвижно. Раздался стук в дверь. Она вздрогнула. Стук повторился, и прежде чем она успела что-либо ответить, раздался голос:

– Вы дома? Я принес ваши покупки от Ма Джонсон! Марина, облегченно вздохнув, открыла дверь. На пороге, держа в руках целый ворох вещей, стоял Джим Джонсон.

– Куда все это положить? – спросил Джим.

– На кровать, – сказала Марина. – Огромное вам спасибо за то, что принесли мои вещи!

– Это еще не все, – бодро отозвался юноша. – Я не смог унести все сразу.

– Большое спасибо! – повторила Марина, с сожалением подумав о том, что им с Карлосом вряд ли все это понадобится.

– Сейчас я вам их принесу, – сказал Джим. – Неплохой у вас вагончик! – добавил он, придирчиво оглядывая внутреннее убранство домика.

– Да, могло быть и хуже, – небрежно заметила Марина. – Когда мы немного подкопим денег, то купим вагончик получше, с электрическим освещением.

Она поняла, что юноша не сводит с нее глаз. Этот взгляд был ей так хорошо знаком.

– В таком случае, – заявил Джим, – на следующей стоян­ке я попытаюсь протянуть к вам провод от нашего фургона. Я здесь работаю электриком, так что мне это пара пустяков.

– Очень любезно с вашей стороны, – ответила Марина. Я скажу об этом мужу. Он тоже поблагодарит вас.

– Ну, это мы еще посмотрим, – произнес Джим, скривив губы.

Наверняка мужья многих здешних женщин бывают не слишком рады, когда Джим оказывает их женам подобные услуги. Джим был нагловат и самоуверен, и в каждом его движении сквозила притягательная мужественность, явно вы­зывавшая к нему интерес у представительниц слабого пола.

Вернувшись со второй партией покупок, Джим на какое-то мгновение остановился, уперев руки в бока. Его макушка почти доставала потолка вагончика.

– Мне причитается за мои труды? – поинтересовался он.

– Конечно, если вы того желаете, – поспешила отве­тить Марина. – Я думала, что поскольку вы сын хозяина, то можете посчитать ниже своего достоинства брать чаевые.

– Я говорю не о деньгах, – ответил Джим.

И попытался заключить Марину в объятия, но та ловко увернулась.

– Мой муж вернется с минуты на минуту, – предупре­дила она. – Он очень ревнив.

– Что ж, тогда давайте дадим ему повод для ревности, – заявил сын хозяина цирка, двигаясь в направлении крошеч­ной кухоньки, в которую забилась Марина.

– Вы себе льстите! – бросила она и, открыв дверь вагон­чика, выскочила наружу. Джим спокойно проследовал за ней.

– Первый раунд выиграла дама! – насмешливо объявил он, впрочем, довольно негромко, чтобы его не услышали жен­щины в соседних домиках.

– Второго раунда не будет! – парировала Марина. Про­блемы с мистером Джонсоном наверняка возникнут, мрачно подумала она. Впрочем, скорее всего это маловероятно.

Она торопливо убрала с кровати валявшиеся бесформен­ной грудой вещи. Как только вернется Карлос, они сразу же уедут отсюда. Однако, что бы ни случилось, им нужно успеть перекусить.

– Какая же я бестолковая хозяйка! – упрекнула она себя, думая о том, как приятно было бы позвонить в колокольчик и подождать, пока на подносе появится горячий обед.

Марина вышла наружу, чтобы поискать девочку-цыган­ку, которая вчера вечером ходила для нее за покупками.

Обед был уже почти готов, когда Марина услышала, как открывается дверь вагончика. Прежде чем она успела что-то сказать или поприветствовать Карлоса, как тот заключил ее в объятия и принялся жадно и страстно целовать, словно не видел ее целую вечность.

– Я люблю тебя, – сказал он, когда их губы наконец разомкнулись. – Не помню, говорил ли я тебе об этом се­годня утром? Это очень важно. Сказать тебе эти слова еще раз? Я люблю тебя!

Стоило Карлосу прикоснуться к ней, как Марина ощу­щала неповторимое волнение. Однако подсознательно она все же помнила о том, что остается лишь малой, мимолетной частью его жизни.

– Я должна тебе кое-что сказать, – произнесла Мари­на. – Нечто очень неприятное, если не страшное.

– Что же именно? – Карлос немедленно отпустил ее.

– Они были здесь, – ответила она. – Двое мужчин. Я слышала, как они разговаривали с мистером Джон­соном.

– Ты в этом уверена? Это были они? Что они говорили?

Марина торопливо поведала Карлосу о том, что ей удалось услышать через открытое окно фургона Альфреда Джонсона. Рассказала, как хозяин цирка выпроводил их, так ничего и не ответив незваным визитерам на их настойчивые расспросы.

– Молодец Джонсон! – одобрительно воскликнул Карлос.

– Разве ты не понимаешь?! Они на этом не успокоятся. Джонсон приказал им убираться с территории цирка и прекратить выспрашивать его работников. Но они вряд ли его послушаются, и кто-нибудь непременно проболтается о нас с тобой, расскажет, что похожий на тебя мужчина вместе с девушкой появился вчера в цирке и устроился здесь на работу. Нам нужно бежать!

Карлос отошел от нее и сел за стол.

– Дай мне подумать, – произнес он.

– Тебе нужно поесть. – Марина подала ему тарелку с дымящимся рагу, с радостью отметив, что мясо получилось мягким и сочным и пахло удивительно вкусно.

– Я могу и ошибаться, – некоторое время спустя произнес Карлос, – но я почти уверен, что если они начнут расспрашивать работников цирка, то вряд ли чего-то добьются. Они тут все держат рты на замке.

– А если людям предложат деньги? – полюбопытствовала Марина.

– Сомневаюсь, что за такое здесь берут деньги, – ответил Карлос. – В цирке царит неписаный закон – никогда не выдавать людей, которые разыскиваются властями. И потом, циркачам покажется, что эти люди из полиции.

– Мистер Джонсон поступил весьма разумно, попросив их предъявить ордер или какие-нибудь официальные документы, – заметила Марина.

– Джонсону наверняка не раз приходилось сталкиваться подобными вещами, – ответил Карлос. – И ему очень не хочется терять работников. Но появление «моих друзей» – тревожный сигнал. Мы не можем долго здесь оставаться. Хотя здесь все же безопаснее, чем где-то еще. Кстати, сегодня ве­чером мы переезжаем на новое место.

– Переезжаем? Куда? – удивилась Марина.

– В Дижон. Это примерно в восьмидесяти километрах. Мы отправляемся в путь сразу после вечернего представления. Это значит, что нам придется ехать всю ночь. Пока я не оказался здесь, я даже не представлял себе, как это нелегко – работать в цирке. – Карлос улыбнулся и благодарно посмотрел на Марину. Она заметила, что его тарелка пуста.

– После работы тебе, наверное, ужасно хочется есть.

– Не беспокойся обо мне. Лучше сядь и поешь сама, – строго произнес Карлос. – На сытый желудок жизнь пред­ставляется куда легче и приятнее. Общеизвестная истина.

Было так приятно сидеть напротив любимого человека за столом, отрезать ломти от хрустящего французского бато­на и есть вкусное горячее рагу!

– Есть что-нибудь еще? – спросил Карлос, отодвигая в сторону тарелку.

– Есть сыр, – ответила Марина и, встав, отправилась на кухоньку, откуда принесла коробочку камамбера и выложила его на тарелку.

– Лучшей спутницы жизни, чем ты, просто быть не может, – похвалил ее Карлос. – Ты позаботилась обо всем.

– Боюсь, я начисто забыла, что тебе, возможно, захочет­ся чего-нибудь выпить, – ответила Марина. – Так что при­дется довольствоваться чашкой кофе.

– Вино я выберу сам, когда представится такая возмож­ность, – ответил Карлос. – Ты испугалась того, что случи­лось этим утром? – спросил он, наблюдая за тем, как Мари­на наливает кофе.

– Честно признаться – да, испугалась.

– Мне не следовало втягивать тебя во все это.

– Я ни о чем не жалею, – быстро произнесла Марина. – Я боюсь только за тебя, боюсь, что они могут тебя убить. О, Кар­лос, разве мы не можем найти какое-нибудь безопасное место?

– Ты считаешь, что я не подумал об этом? Сегодня ут­ром, когда я занимался с лошадьми, я только об этом и ду­мал. Слава богу, что здесь, в цирке, так много народу. Я уве­рен, пока мы будем находиться в самой гуще людей, с нами ничего не случится. Вот почему я пока что не хотел бы поки­дать цирк.

– А я начинаю понемногу любить этот наш вагончик, – призналась Марина. Она слегка замешкалась, прежде чем произнести последнее слово; с ее губ едва не слете­ло слово «дом».

Карлос допил кофе и докурил сигарету.

– Давай поищем какое-нибудь решение, – предложил он. – Я могу провести послеобеденное время в типично южном стиле – нечто вроде сиесты.

– У тебя сейчас нет никакой работы и тебе не нужно ничего делать? – удивилась Марина.

– Слава богу, нет, – ответил Карлос. – Сегодня утром я в поработал на славу, но и сегодня ночью мне придется нелегко.

С этими словами он протянул к ней руку.

– Подожди минутку, – остановила его Марина. – Ма Джонсон одолжила мне шторы. Давай их повесим!

– Ты стесняешься посторонних взглядов? Боишься, что кто-нибудь увидит, как я тебя целую?

– Дело не только в приличиях, – ответила Марина. – Мне бы вообще не хотелось, чтобы нас увидели посторон­ние, особенно те, кто за нами охотится.

– Что ж, ты права, – согласился Карлос. – Где эти твои шторы? Я их повешу, а затем поцелую тебя. Ты согласна?

– Я подумаю над твоим предложением, – лукаво отве­тила Марина, протягивая ему шторы. Карлос взял их и посмотрел Марине в глаза. – К черту эти проклятые шторы! – воскликнул он и бро­сил их на пол. Затем взял Марину на руки и отнес на кровать. Их губы соприкоснулись. Они принялись страстно, неистово, ненасытно целоваться. Это продолжалось до тех пор, пока Ма­рина не ощутила, как внутри у нее разгорается жаркое, негаси­мое пламя. Она стала жадно отвечать на его поцелуи, забыв обо всем – о людях, которые могли заглянуть в окно, о грозящей им опасности и даже о том, что она любит Карлоса гораздо сильнее, чем он любит ее.

Глава 9

Длинная процессия грузовиков, фургонов и клеток с живот­ными медленно пришла в движение. Марине совершенно не хотелось говорить ни о чем личном, и поэтому она спросила Джима о том, как уладили все дела, связанные с переездом, и как удается за такой короткий срок перевозить на большие расстояния стольких людей, шатры и ярмарочные при­надлежности.

– Старик уже много лет этим занимается, – ответил юноша. – Цирк не приносит больших доходов, и я сомне­ваюсь, что после смерти отца смогу управлять этим хозяй­ством.

– Жаль, если придется его закрыть, – сказала Марина.

– Думаю, лучше выступать с цирковыми номерами в мю­зик-холлах, – ответил Джим, а затем добавил: – Но все рав­но тяга к странствиям у меня в крови! Я буду путешество­вать, особенно если найду какую-нибудь симпатичную осо­бу, которая меня заинтересует.

Марина ничего не ответила, и через какое-то время, оче­видно, следуя за ходом мыслей, Джим спросил:

– Что заставило тебя выйти замуж за этого латиноаме­риканца?

– Я полюбила его, – ответила Марина.

– Никогда не жаловал иностранцев, – презрительно произнес Джим. – У нас тут кто только не работал; все они отпетые мошенники. Откуда вам знать, может, у вашего бла­говерного дома, в Южной Америке, еще полдюжины жен.

– Не все люди подлецы, – возразила Марина в надежде, что ее голос прозвучит сурово, но Джим лишь рассмеялся.

– Надеюсь, что ты случайно не на меня намекаешь, – ответил Джим, искоса глядя на нее. – Ну, если уж на то пошло, я действительно краду красивых женщин.

– По-моему, ты просто помешался на женщинах, – ска­зала ему Марина. – Почему бы тебе не поднапрячься и не попытаться сделать цирк лучше? Карлос сказал, что у тебя есть к этому способности.

– Что, черт возьми, может знать об этом твой Карлос? – с неприязнью спросил Джим. – Ни ты, ни он не похожи на цир­качей, и вы это прекрасно знаете. Если бы у Старика не было нехватки рабочих рук, он бы никогда не взял вас на работу.

– Но все-таки взял, – парировала Марина. – А Карлос хорошо разбирается в лошадях.

Джим переменил тему и спросил совсем другим тоном.

– Расскажи мне о себе. Где вы жили в Англии?

– В Лондоне, – ответила Марина и, помолчав, добави­ла: – Вообще-то я не люблю рассказывать о себе малознакомым людям. Расскажи мне лучше о цирке.

– Мне тоже не очень-то интересно говорить цирке с малознакомыми людьми, – передразнил ее Джим.

Марина умолкла, думая о том, что эта поездка наверняка будет малоприятной. Внезапно Джим обнял ее и притянул к себе; она даже не успела понять, что происходит.

– К черту разговоры, – грубо сказал он. – Ты самый красивый товар, который я видел за последнее время. Мы неплохо повеселимся. Ночные переезды обычно скучны, но сегодняшний будет исключением.

Марина с силой оттолкнула его.

– Не смей трогать меня! Если начнешь распускать руки, я выйду и пересяду в фургон. Мне вообще не следовало ехать с тобой.

– Ну и ну! – осветил Джим, не убирая руку но все же ослабив хватку.

– Отпусти меня. Я требую, – приказала Марина ледяным тоном, который прежде всегда срабатывал.

– Какая муха тебя укусила? – удивился Джим, но в этот момент фургон, который ехал впереди, внезапно остановился. Джим был вынужден убрать руку, чтобы не потерять управление, и Марина высвободилась. Она схватилась за ручку двери и открыла ее. – Так мне перейти в фургон? – спросила она. – Или ты будешь хорошо себя вести?

Джим убрал руку с руля и повернулся к ней.

– Боже, ну и красавица! – воскликнул он. – Как только я тебя увидел, сразу понял: ты просто потрясающая женщина. А в этой блузке и цветастой юбке – так вообще просто загляденье! Как картинка! Ну не будь так сердита со мной!

Джим вел себя грубо и вульгарно, но Марине пришлось признать, что этот наглец не лишен обаяния. Тем не менее что-то инстинктивно подсказывало ей, что с этим развязным юнцом нужно вести себя осторожнее.

– Послушай, – сказала она. – Мы сейчас стоим, и я могу запросто уйти в свой вагончик. Если ты не дашь слово, что будешь вести себя как джентльмен, я не собираюсь оставаться здесь с тобой. Можешь ехать один.

– Разве я тебе нисколечко не нравлюсь? – спросил он.

– Дело не в этом, – ответила Марина. – Я не хочу, чтобы меня мучила совесть, а ты должен поклясться, что боль­ше не будешь ко мне приставать.

Джим понял, что она не шутит. Фургон впереди пришел в движение.

– Хорошо, пусть будет по-твоему, но я должен сказать, что разочаровался в тебе, – произнес он.

– Как жаль, да? – сказала Марина.

– Замужняя или нет, какая разница? – спросил Джим. – Кроме того, если уж на то пошло, обычно именно замужние и бывают более сговорчивы.

– Значит, на этот раз ты ошибся, – твердо произнесла Марина. – Я люблю своего мужа, и меня больше никто не интересует. Я доходчиво объяснила?

– Даже слишком доходчиво, черт возьми, – ответил Джим. – Интересно, кем ты себя считаешь? Но погоди, ты изменишься! Мне просто не повезло, что я встретил тебя так скоро после твоего, замужества.

– А ты не слишком-то высокого мнения о женщинах, ведь так? – спросила Марина.

– Женщины созданы для любви, – ответил Джим.

– И все же ты до сих пор не женат, – напомнила ему Марина.

– Я встречал слишком много замужних женщин, чтобы засунуть голову в петлю, – хихикнул Джим. – Может, мне просто попадались не те женщины. Вот если бы я встретил кого-то вроде тебя, все было бы по-другому.

– Что за чушь, – покраснела Марина.

– Ты только и знаешь, что критикуешь меня. – Джим повернулся, улыбнувшись ей, а затем перевел взгляд обратно на дорогу. – Нет, ты особенная, – задумчиво произнес он. – В тебе есть нечто такое, чего я никак не могу понять. Ты выгля­дишь соблазнительно, но когда дело доходит до главного, ве­дешь себя как глыба льда.

– Именно так я и отношусь ко всем, кроме Карлоса, – ответила Марина, и это было правдой.

– Что в этом Карлосе такого, чего нет во мне?

Этот вопрос заставил Марину задуматься. Стоило Кар­касу лишь прикоснуться к ней, как у нее внутри раз­горался огонь. Марина на мгновение закрыла глаза, ощутив, как ее охватывает волнение. Она вновь вспомнила тот момент, когда они вдвоем лежали на узкой кровати и она чуть было не уступила ему. Тогда она хотела его, сгорая от непреодолимого желания. Лишь чудом, усилием воли – Марина даже не подозревала в себе такой стойкости – ей удалось высвободиться. «Я люблю его, – подумала она сейчас, – и все-таки смогла сказать «нет». Марина сама удивилась, как она могла быть такой сильной. Но затем поняла – ее любовь к Карлосу была чем-то самым замечательным, самым прекрасным во всей ее жизни, и она не осмеливалась принизить и запачкать это чувство. Это было нечто возвышенное, почти священное. Она бы просто не перенесла, если бы их союз не был совершенным, как идеальная любовь, которую она искала всю свою жизнь.

Ее мысли нарушил голос Джима.

– О чем ты думаешь? – спросил он.

– Это секрет, – ответила Марина.

– Готов спорить, что обо мне.

– А вот и нет, на самом деле я думаю о моем муже, как там он справляется с лошадьми. Они едут впереди или позади нас?

– Какая, к черту, разница? – грубо сказал Джим. – Ты просто помешалась на этом своем муженьке, вот что. Что он с у тобой делает – лупит, что ли, чтобы ты стала такой покорной?

Марина ничего не ответила, и он рассмеялся.

– Готов поспорить, что это правда. Женщины – они как животные. Их нужно приручать. Если их ласкать, они отворачиваются. Ударь хлыстом – и она у твоих ног.

– Это вовсе не верно, – сказала Марина. – Ты относишься к женщинам как к игрушкам, а они совсем не такие, и из-за своего отношения к ним тебе никогда не встретить свою женщину.

– Откуда тебе знать, может, я уже ее встретил? – возра­зил Джим, искоса глядя на Марину. – Ты меня заинтригова­ла. На вид такая хорошенькая и глупенькая, но у тебя есть мозги, это я тебе точно говорю.

– Спасибо, – язвительно ответила Марина. – Я по достоинству оценила твой комплимент.

– Вообще-то мне не нравится, когда у женщин есть мозги, – продолжал Джим. – Слишком долгие разговоры ни к чему не приводят. Разговоры – это для мужчин. Женщины должны быть мягкими и податливыми.

– Только по отношению к тебе! – парировала Марина. – Знаешь, может, это и странно, но в мире есть и другие мужчины. Такие, которые не высказывают столь унизительные мысли.

– А теперь подумай сама, – сказал Джим. – Ты мо­жешь говорить что угодно, но что такое жизнь обычной ба­бенки? В течение нескольких лет она красива, и если у нее хватит ума, она использует эти годы наилучшим образом, потому что знает: оставшиеся ей придется мучиться с кучей детей и мужем, который будет высматривать пташку, похо­жую на нее в молодости.

– Прекрати! Ты пугаешь меня! Мне просто страшно, что у кого-то могут быть такие пошлые, низменные пред­ставления обо мне и обо всех женщинах.

– Тебе не нравится правда, только и всего, – улыбнулся Джим, – Не думаю, если уж на то пошло, что ты вообще привыкла к правде. Сейчас ты хорошенькая; некоторые муж­чины будут говорить тебе, что ты – именно то, чего они искали всю свою жизнь, и все такое. Как только они получат то, чего хотят, – что тогда? Они отправятся ловить в свои сети кого-нибудь еще! – Джим на мгновение умолк, а затем почти вызывающе добавил: – Ну что, согласна?

Марина подумала о своих друзьях. Каким-то ужасным образом его слова частично были правдой. Она вспомнила любовные связи ее знакомых в Лондоне, Париже и Нью-Йорке. Вспомнила одну свою подругу, чей муж ушел к другой женщине. Эта подруга со слезами рассказывала: «Он не мог заполучить меня без брака, потому и женился на мне. Теперь он ищет оче­редную неприступную женщину!» Марина поежилась. Неужели это все, что уготовано для нее судьбой? Муж, который будет хотеть ее, пока она молода и привлекательна, а когда постареет, станет изменять ей с молодыми женщинами.

– Мои слова заставили тебя задуматься? – с насмешкой спросил Джим.

– Замолчи, – сердито ответила она. – Ты меня расстроил.

– Я же говорю тебе, целоваться лучше всяких разговоров, – сказал он. – От слов никакой пользы. Давай лучше ради разнообразия попробуем поцелуи.

С этими словами Джим протянул к ней руку, но Марина отстранилась от него.

– Ты обещал, – предупредила она.

– Если ты сейчас вылезешь, то сломаешь ногу, – в свою очередь предупредил он.

Сейчас они двигались быстрее, потому что ехали по шоссе.

– Как далеко мы едем? – спросила Марина.

– На окраину Лебрена. Это хорошее место. Если будет Я хорошая погода, сразу начнем готовиться к вечернему представлению.

– Что вы будете делать, когда мы приедем?

– Мужчины устанавливают большой шатер и все прочее. Беспокоишься о своем муженьке? Он будет слишком занят и слишком устанет, чтобы присматривать за тобой, это я тебе обещаю.

– Я вот просто думаю, – сказала Марина. – Наверное, это так утомительно – всю ночь ехать, а потом сразу начинать представление.

– Не забывай, что многие ожидают получить свое жало­ванье в пятницу вечером, – сказал Джим.

– А вот ты, кажется, не слишком утруждаешь себя работой, – сказала ему Марина.

– Тебе это кажется, – парировал Джим. – Кто-то же должен за. ними присматривать, иначе они так обнаглеют, что никто даже пальцем не пошевелит. Старику приходится полагаться на меня, Я тебе вот что скажу: просто помни, если ты хочешь, чтобы твой обожаемый муж не потерял ра­боту.

– Только не говори, что пытаешься меня шантажиро­вать! – воскликнула Марина. – Это будет последней кап­лей. – Она говорила непринужденно, и в ее голосе звучал смех, но в глубине Марина понимала: Джиму ничего не стоит выполнить свою угрозу.

– «Шантаж» – малоприятное слово, – ответил он, – но предположим, твой муж захочет повышения жалованья или может статься, местечко получше, чтобы поставить свой фургон, – согласись, все-таки есть разница, стоять где-нибудь по­дальше и поспокойнее или там, где под ухом вечно играет шар­манка. – Он повернулся и посмотрел ей в лицо. – Тебе нра­вится комфорт, разве не так? Какой же девушке не нравится? А иногда у красоток возникают трудности с деньгами. Дядюшка Джим может столько сделать для твоего супруга, если будешь с ним поласковей.

– Извини, но это все-таки шантаж, – твердо произнес­ла Марина. – И, честно говоря, меня совершенно не впечат­ляет, когда ты торгуешься.

– Жаль, – сказал Джим. – Разве тебе хочется, чтобы твой бедный муженек получил самую плохую работу? Есть работенка получше, а есть довольно опасная.

На этот раз Марина повернулась и посмотрела на него:

– Какой же ты все-таки подлец!

– Обещаю, я ни перед чем не остановлюсь, чтобы до­браться до тебя. Неужели не понятно?

– Ты несешь чушь, – бросила Марина. – Должна тебе еще раз напомнить: я вышла замуж совсем недавно. Я люб­лю своего мужа и никогда не стану смотреть на другого мужчину – особенно на тебя.

Джим рассмеялся.

– Это мы еще посмотрим, – сказал он. – Ну а пока не вини меня ни в чем, если ему что-нибудь не понравится.

В его словах слышалась нескрываемая угроза, и Марине стало немного жутко. Она ничего не ответила и больше не взглянула на Джима, понимая, что этот разговор лучше не продолжать.

С первого взгляда было видно, что Джим – абсолютно беспринципный человек. Марина инстинктивно поняла: чем больше она будет сопротивляться, тем настойчивее станет домогаться ее Джим. Несомненно, Джим Джонсон привык получать все, чего захочет.

– Сколько нам еще ехать? – спросила Марина, пытаясь сменить тему разговора.

Джим взглянул на аляповатые часы с широким серебря­ным браслетом на загорелой руке.

– Еще час! – ответил он. – Сядь поближе ко мне: Я хочу тебе кое-что сказать.

– Мне и так хорошо, – возразила Марина. – Кроме того, ты обещал. Или ты уже забыл?

– Как же, забудешь, – буркнул он. – И почему ты такая недотрога? Несколько поцелуев не принесут никакого вреда.

– Скажи мне, Джим, – попросила она – чего ты хочещь от жизни? К чему стремишься?

– Я хочу заняться с тобой любовью.

– Да нет же, – быстро возразила Марина. – Я не прошу очевидного ответа, я не имею в виду нечто мимолетное, относящееся к данному моменту. Я спрашиваю о твоих планах на будущее, твоих стремлениях. Чего ты ждешь от жизни? Что тебе нужно больше всего?

– Денег и женщин, – с улыбкой ответил Джим, – а также хорошей выпивки. Если уж на то пошло, что еще нужно?

Марина не могла не рассмеяться. Она задала вопрос, по­лучила ответ, так что же еще?

В это время фургон, ехавший впереди, немного замед­лил ход. Марина открыла окно и выглянула наружу.

– Я вижу дома, – сказала она. – Кажется, мы прибли­жаемся к городу.

– Да, осталось недалеко, – согласился Джим. – Зна­ешь, наверно, я должен сказать тебе спасибо. Благодаря тебе дорога показалась недолгой – хотя это не то, чего я ожидал.

– В любом случае мне всегда казалось, что опасно вести машину одной рукой, – немного игриво ответила Марина.

– А мне всегда казалось, что опасно играть с огнем, но я ни в коем случае не прекратил.

В легкости его тона слышалась скрытая угроза, и Мари­на, пожав плечами, сказала себе, что завтра или послезавтра им нужно убегать отсюда. Она не могла поверить в серьез­ность его угрозы относительно Карлоса, и все же ей было как-то не по себе. С самого начала она заметила в Джиме некую безжалостность. Было ясно: он не из тех, кто привык соблюдать приличия.

Она вновь высунула голову в окно. Далеко впереди мерца­ли задние фары машин, караван поворачивал с дороги налево.

– Кажется, мы едем в сторону поля, – сказала она. – Как интересно! Мне не терпится увидеть, что здесь будет завтра.

– За ночь нам предстоит сделать уйму работы, – отве­тил Джим.

– За ночь? Почему бы вам не поставить шатер и сделать все другие дела завтра утром?

– Плохая реклама, – ответил он. – Люди приходят доволь­но рано, чтобы посмотреть, что здесь происходит, а когда еще ничего не готово, то и смотреть здесь особо не на что. Поэтому они и не приходят к нам и не платят деньги за вход. Нет, Старик прав, настаивая на том, чтобы начинать работу, как только прибываем на место. Рабочие могут отоспаться позднее.

Что ж, довольно разумно, решила Марина. Подъехав бли­же к тому месту, куда свернули другие, Марина увидела, что фургоны и грузовики образовали на ровном пустом участке большой круг. На небольшом расстоянии от дороги видне­лись дома. Интересно, подумала она, выяснил ли Карлос что-нибудь насчет аэродрома?

Осторожно подбирая слова, чтобы те прозвучали как бы невзначай, она сказала:

– Мне кажется, где-то здесь неподалеку есть аэродром. У меня был один друг, пилот спортивного самолета, помнит­ся, он что-то говорил про Лебрен.

– Наверное, один из твоих ухажеров, да? Ты позволяла ему приставать к тебе?

– Не в том смысле, как ты думаешь.

– Значит, да, – уверенно сказал Джим. – Готов поспо­рить, этот твой муж не был первым твоим мужчиной, верно?

– Конечно же, был, – сердито отозвалась Марина. – Почему ты придираешься ко всем моим словам? Я вообще-то спрашивала тебя про аэродром.

– Аэродромы меня не интересуют. Меня интересуешь только ты!

Внезапно Марина ощутила на плече тяжелую руку Джи­ма. Он резко притянул ее к себе.

– Ты заводишь меня в тупик, – сказал он. – Есть в тебе нечто такое – сам не знаю, что именно. Мне хочется поце­ловать тебя, хочется заняться с тобой любовью и в то же:время хочется тебя отлупить.

Марина изо всех сил пыталась высвободиться:

– Пусти меня! Ты же обещал!

– Я обещал хорошо вести себя, пока мы не приедем, – ответил Джим. – Если хочешь вылезти и пойти пешком – пожалуйста. Ты далеко не уйдешь, я тебя все равно догоню.

И Марина вдруг поняла: он не шутит.

– Я не собираюсь убегать, – сказала она. – Отпусти меня!

– С какой стати? – спросил он, прижав ее еще крепче.

– Потому что я тебя прошу, – ответила Марина. – По­тому что ты намного сильнее меня. Я же не буду с тобой драться.

– Черт возьми, ты всегда можешь что-то приду­мать в свою пользу, – сказал Джим.

Он отпустил ее, но Марина поняла, что это вовсе не потому, что она его попросила, а потому, что ему нужны были обе руки, чтобы свернуть за угол.

– Поездка прошла впустую, – сказал Джим. – Что ж, тебе когда-нибудь придется это компенсировать. Даже такие люди, как ты, платят долги.

– Значит, я должна считать себя твоей должницей, – сказала Марина. – Допустим, ты предложил подвезти меня, но я ведь всю дорогу тебя развлекала. Ты только и делал, что смеялся. Или ты не заметил?

– Ты самый настоящий чертенок, – сказал Джим. – И главное, сама об этом знаешь. Но обещаю: не думайте, что вы видите меня в последний раз, юная леди.

Марина решила проигнорировать угрозу и высунула голову из окна.

– Вижу клетки с животными, – сказала она. – Их ставят справа.

– Значит, мы поедем налево, – ответил Джим. – Ста­рик терпеть не может находиться рядом со львами; говорит, что они не дают ему уснуть по ночам.

Джим вырулил в сторону из вереницы вагончиков, и ма­шина запрыгала по кочкам; Марина обрадовалась, что не си­дит в трясущемся, подскакивающем на дорожных ухабах фур­гоне. Словно в море во время шторма, подумала она и вспом­нила, что плохо переносит качку.

Фары машины высветили впереди красно-белый фургон – Марина знала, что он принадлежит мистеру Джонсону. Они поехали следом, держась на приличном расстоянии, и когда фургон мистера Джонсона остановился, Джим остановил ма­шину в двух или трех шагах от него.

– Вот, приехали, – сказал он, когда они остановились. – Надеюсь, ты собираешься сказать спасибо?

– Конечно, – ответила Марина. – Огромное тебе спасибо.

– Да брось ты, – сказал он. – Сама знаешь, что я имею в виду.

Марина отлично понимала, что он имеет в виду, и пото­му, поспешно открыв дверь, вылезла с другой стороны ма­шины. Взяв свою белую косметичку и сумочку, она отнесла их к своему фургону и открыла дверь.

Благодаря включенным фарам машин и грузовиков было довольно светло. Открыв дверь вагончика, Марина разглядела, что внутри вроде бы ничего не сломано и не перевернуто. Все было в целости и сохранности.

Марина поставила на столик свою косметичку. И тотчас почувствовала, что страшно устала. Она слышала, как Джим отцепляет фургон от машины, затем раздался шум мотора, и ей показалось, что он уехал.

«Зажгу фонарь и уберу все с кровати, – подумала Мари-па. – Когда Карлос вернется, он сможет немного поспать».

Она стащила одеяло с кровати, на которую накануне сло­жила тарелки, и в этот момент услышала, как дверь вагончи­ка распахнулась.

– Карлос, это ты? – взволнованно спросила она. Серд­це подпрыгнуло у нее в груди – с каким нетерпением, ока­зывается, она его ждала!

– Он еще не скоро придет, – ответил голос.

Держа в руках тарелку, Марина обернулась и увидела Джима.

Слишком поздно она поняла, что было глупо с ее стороны ставить дверь открытой. В дрожащем свете она увидела выра­жение его лица, хищный блеск в его глазах.

– Большое тебе спасибо, что тащил мой фургон, – сказала она, пытаясь говорить легко и непринужденно. – Как то мило с твоей стороны, но сейчас, если ты не возражаешь, хочу лечь, я очень устала.

– Вот и я того же мнения, – ответил Джим, и Марина стала притворяться, что поняла его неправильно.

– Нет, Джим, пожалуйста, прекрати, – сказала она. – У меня и вправду был очень трудный день, и мне нужно убрать се эти тарелки.

Она протянула вперед руку с тарелкой, словно воздвигая между ними барьер. Но прежде чем успела что-либо сказать и даже пошевелиться, Джим набросился на нее.

Он выхватил тарелку из ее руки и бросил на пол. Марина дышала, как та разбилась, и, словно попавшееся в западню животное, принялась изо всех сил вырываться из его железных объятий. Его руки пытались ласкать ее тело, рот жадно кал ее губы. Джим был груб и жесток, и Марина понимала, ее сил хватит ненадолго. Она сопротивлялась, отчаянно колотила кулаками ему в грудь, пыталась поцарапать ему лицо, сражалась обеими ногами, когда он оторвал ее от земли и все разно понимала: ситуация безнадежная.

Джим бесцеремонно бросил ее на кровать, и Марина в испуге расплакалась.

– Пожалуйста, не надо, не надо! – задыхаясь, умоляла она. – Перестань, Джим! Оставь меня в покое!

– Незачем было меня дразнить, красотка! – процедил он сквозь зубы. – Тоже мне тигрица, никуда ты от меня не уйдешь!

С этими словами он навалился на нее. Марина почувствовала, что не может дышать; его рот заглушил ее протесты. Ей показалось, будто ее внезапно окутала тьма и она задыхается, рискуя в любой момент потерять сознание.

Внезапно совершенно неожиданно – она с трудом верила, что это происходит наяву, – Марина услышала знакомый голос:

– О боже! – И затем: – Поднимайся, ты, свинья! Джим оторвался от ее губ; кто-то, возвышаясь над ними, рывком поставил его на ноги. На мгновение насильник был настолько ошеломлен, что не мог произнести ни слова. Затем сильный удар по лицу привел его в чувство.

– Да как ты смеешь бить меня, ты, латиноамериканская крыса! – огрызнулся он.

Последнее слово закончилось почти что воплем. Карлос нанес ему быстрый и сильный удар в живот, а затем еще один по подбородку. Джим закачался, но все-таки сумел обрести равновесие и, размахивая руками, подобно крыльям ветряной мельницы, как бык ринулся на уступающего ему в размерах противника.

Марина закричала от ужаса. Она была уверена, что Джим убьет Карлоса, но в мигающем свете, проникавшем через окно, она увидела, как Карлос уклонился от удара и нанес Джиму сокрушительный удар в подбородок. Джим качнулся назад, и Марина снова закричала – ей показалось, что он сейчас упадет на нее, но сын хозяина цирка полетел мимо кровати, прямо на пол, с грохотом ударившись головой о стену фургона. От его падения вагончик покачнулся, а затем наступила тишина. Марина увидела, что Джим растянулся на полу – очевидно, потерял сознание. Карлос брезгливо посмотрел на поверженного противника.

– Найди мне какую-нибудь веревку, – резко сказал он, – дай заодно этот шелковый платок, который у тебя на голове.

– Что ты собираешься делать? – спросила Марина. Ее голос прозвучал хрипло и совершенно не понравился ей са­мой. Почти машинально она повиновалась.

В вагончике нет веревки, подумала Марина, но затем вспомнила, что в кольца штор, которые ей дала Ма Джон­сон, был продет длинный шнур.

– Побыстрее! – резко крикнул Карлос, и она испуга­лась его тона.

– Кроме этого, больше ничего нет, – жалобно прогово­рила Марина, протягивая занавески.

Он взял их, не говоря ни слова, и вытащил шнур из ко­лец. Марина с удивлением увидела, как он перевернул Джи­ма и связал ему за спиной руки. От нее не скрылось, как тонкий шнур врезался в смуглые запястья чуть ниже часов, но ничего не сказала, безмолвно наблюдая за происходящим.

– Принеси вторую занавеску! – бросил через плечо Карлос.

Марина повиновалась. Вытащив шнур из другой цветастой занавески, Карлос встал на колени на полу и связал Джиму ноги.

– Платок! – отрывисто приказал он.

На мгновение она не могла вспомнить, где ее платок, но затем поняла, что в течение всей поездки тот был у нее на голове. Сейчас же, после того как Джим набросился на нее, платок соскользнул с волос на спину, а узел оказался на шее.

Марина развязала платок и, дав его Карлосу, стала на­блюдать за тем, как он засунул его Джиму между зубов и крепко завязал на затылке.

– Что ты делаешь? – шепотом спросила она. – У нас непременно возникнут проблемы, если ты так с ним обой­дешься, – ты это знаешь.

– Нас в это время здесь уже не будет; мы уходим.

– Уходим, – машинально повторила Марина. – Но куда?

– Отсюда, – ответил Карлос. – Пойдем быстрее. Нам лучше исчезнуть, пока все заняты.

– Но, Карлос, мы же не можем уйти в таком виде, – сказала Марина, глядя на свою мятую юбку.

Джим разорвал ворот ее дешевой блузки, и Ма­рина инстинктивно прикрыла рукой дырку.

– Мы идем так, как есть, – сказал он. – Перекинь что-нибудь через руку, если хочешь, но нам нужно бежать.

Все понятно, нельзя терять ни мгновения. Подойдя к шкафу, Марина вытащила оттуда одежду – свою и Карлоса. Она нашла вещи на ощупь, потому что в вагончике было довольно темно. Его рубашка и ее блузка висели прямо над раковиной. Она сняла их, а затем, вспомнив про свой жакет, прошла по вагончику мимо поверженного Джима и взяла его с кровати.

– Пойдем, – нетерпеливо сказал Карлос.

Захватив белую косметичку и сумочку, она поторопилась к двери. Карлос стоял возле двери вагончика, глядя, как вокруг снуют другие люди.

Фургоны продолжали подъезжать. Марина видела, как они трясутся по неровной земле, двигаясь к тому месту, где остановились тягачи и клетки с животными. Было слышно, а как в темноте чьи-то голоса выкрикивают указания.

– Пойдем! – еще раз напомнил ей Карлос.

Он повернулся, взял у нее из рук сумочку, шагнул наружу и зашел за фургон. Марина последовала за ним с ворохом одежды в руках, чувствуя себя совершенно сбитой с толку и немного испуганной.

Что будет, когда Джим придет в сознание? Он сильно ударился головой, а еще получил мощный удар в челюсть. Марина была уверена, что Джим силен и здоров и не будет долго валяться без сознания.

Карлос взял Марину за свободную руку. Он шагал быстро, и ей было трудно поспевать за ним. Несколько раз она споткнулась о кочку в земле.

– Куда мы идем? – спросила она.

– Уходим от этого гнусного развратника, – ответил Карлос.

– О, Карлос, слава богу, что ты пришел вовремя, – задыхаясь, произнесла она, с трудом узнавая свой голос, хриплый и испуганный.

– Что, черт возьми, ты делала с этим человеком? – хмуро спросил Карлос. – Что у вас произошло?

Марина еще не успела прийти в себя и потому говорила сбивчиво и торопливо.

– Он пришел… он взял на прицеп наш фургон… – заикаясь, проговорила она. Что я могла сделать?

– Ты могла бы взять с собой меня или поехать с кем-нибудь из других женщин, – сказал Карлос все тем же раздражённым тоном, от которого ей тотчас захотелось заплакать.

– Я думала, что смогу с ним справиться, – сказала она.

– Ты думала! – воскликнул он. – Ты знаешь, что он за человек.

– Я не знала.

Они дошли до дороги, и Карлос, не сбавляя шага, повер­нул по направлению к городу.

– Кстати, я многое узнал о Джиме Джонсоне, – взбешенно проговорил Карлос. – Хандрати рассказал мне, на что он способен, когда дело касается женщин. Если он заду­мал избавиться от мужа красотки, на которую он положил глаз, то нанимает какую-нибудь бандитскую шайку, чтобы те избили парня. Раз или два дело чуть было не закончилось убийством и судом. Я все это слышал, но не думал, что ты окажешься такой наивной дурочкой, чтобы поехать с ним или впустить в свой фургон.

Марина остановилась, чтобы отдышаться.

– Ты идешь слишком быстро, – задыхаясь, проговори­ла она. – Я не поспеваю за тобой… пожалуйста, не сердись на меня… я ни в чем не виновата… я не знала, что он такой… ты просто ушел и оставил меня.

– Хандрати сказал мне, что твой фургон возьмет на при­цеп кто-то из пожилых рабочих, – ответил Карлос. – Только когда мы добрались сюда, кто-то увидел, как вы катите через поле, и сказал, что у Джима наверняка была приятная поездка.

– Какое счастье, что они нас увидели! – воскликнула Ма­рина. – Не приди ты вовремя… – Она умолкла, внезапно осо­знав весь ужас того, что с ней произошло. – О, Карлос! – воскликнула она.

Ничего не ответив, тот потащил Марину по дороге. Ка­залось, он не обращал внимания на то, что ноги почти отка­зывались ей повиноваться.

– Нам надо как можно скорее выбраться отсюда! – ска­зал он. – Джим Джонсон не будет валяться неподвижно весь день. Кроме того, уж если он задумал заполучить женщину, то непременно добьется своего, чего бы это ни стоило.

Испугавшись, Марина заметно ускорила шаг.

– Прости, Карлос. Здесь действительно нет моей вины!

– Теперь мы больше не находимся под защитой цирка. Нам могут грозить другие опасности.

– Опасности?

– Да, опасность есть всегда, – сердито ответил он, – особенно когда в деле замешана женщина.

Тон его голоса окончательно лишил Марину последних остатков мужества.

Она почувствовала, как слезы навернулись ей на глаза и потекли по щекам. Приставания Джима были малоприятны, но это было сущей ерундой по сравнению с тем, что Карлос рассердился на нее.

Глава 10

Вскоре Марина почувствовала, что больше не в силах выносить возникшее напряжение.

– Мне очень жаль, – сказала она. – Не сердись. Они молча прошли примерно четверть мили. У Марины через руку был перекинут целый ворох одежды, Карлос нес ее сумочку. Было темно. Марина несколько раз споткнулась, однако ее спутник даже не попытался ее поддержать, хотя вторая его рука была свободна. – Я не могу выносить твоего молчания!

– Я молчу потому, – ответил Карлос, – что мне стыд­но. – Он обнял ее за талию и притянул к себе. – Как ты позволила мне быть грубым с тобой? Ведь ты вела себя дос­тойно, тебе не в чем себя упрекнуть!

– Так ты на меня не сердишься?

– Извини, я был вне себя от ярости. – Карлос еще крепче прижал ее к себе. Я бы точно его убил, окажись у меня в руках какое-нибудь оружие. Это все потому, что я безумно, безумно люблю тебя.

Марина слушала его и чувствовала» что ее сердце буквально поет от радости. Марина знала, что Карлосу нелегко дались эти слова.

– О, дорогой, я так люблю тебя! – За этим признанием стояло настоящее чувство, но прежде всего осознание того, что Карлос тоже ее любит, и потому ей показалось, будто слова эти впервые слетели с ее губ. Карлос оглянулся через плечо:

– Пойдем быстрее, нам нужно поторапливаться. Глав­ное, поскорее отыскать аэродром.

Вскоре они добрались до города. Улицы были совершен­но пусты, а лишь их шаги отдавались в темноте гулким эхом.

От усталости ныли ноги. Ворох одежды, который тащила Марина, с каждым шагом казался все тяжелее.

– Если я правильно понял, аэродром в южной части го­рода, – сказал Карлос.

– Интересно, это далеко отсюда? – спросила Марина. Неожиданно сзади донесся звук автомобильного мотора. Марина и Карлос одновременно обернулись и увидели, что с машиной происходит что-то неладное. Ее заносило из стороны в сторону, фары то загорались, то гасли снова.

– Наверное, водитель пьян. – Марине вдруг стало весе­ло. Но Карлос решительно взял ее под руку и, ускоряя шаг, потащил за собой. – В чем дело? Куда мы? – тяжело дыша, спросила Марина.

Ее спутник ничего не ответил. Вскоре они увидели зда­ние собора. Карлос повернулся и торопливо оттащил Ма­рину в тень, отбрасываемую колоннами.

Машина катила вслед за ними по дороге. Двигалась она медленно, по-прежнему виляя из стороны в сторону. При­близившись к уличным фонарям, машина, не выключая фар, устремилась вперед. Крыльцо перед входом в собор было небольшое. Марина почувствовала, как Карлос прижал ее к стене и почти полностью закрыл своим телом.

Машина неумолимо приближалась, хотя и двигалась по-прежнему довольно медленно. Выглянув из-за каменных ко­лонн, Марина увидела сидевших в ней на переднем сиденье двух мужчин и одного – на заднем. Ближний к ним мужчи­на оказался Джимом – он сидел за рулем. Затем она замети­ла, что сидевший на заднем сиденье незнакомец высунулся из окна. Второй мужчина, сидевший рядом с водителем, сде­лал то же самое. Они на ходу пристально разглядывали дома, дорожки, садики с деревьями и кустарниками. Марина с ужа­сом поняла, что ищут именно их – ее и Карлоса.

Она инстинктивно подняла переброшенную через руку одежду, прикрывая светлую блузку, шею и лицо. В следую­щее мгновение она услышала, что машина остановилась.

– Это собор, – произнес человек, сидевший на заднем сиденье. – Неплохо бы заглянуть внутрь, Джим бросил взгляд на крыльцо, и Марина еще теснее прижалась к Карлосу. Тот, словно почувствовав се испуг, еще крепче обнял ее. Другая рука его скользнула в карман. Марине показа­лось, что прошла целая вечность, прежде чем Джим процедил:

– Нет, они скорее всего успели уйти дальше. Уже долж­ны были добраться до вокзала! – Он нажал акселератор, ав­томобиль рванул вперед, и Марине показалось, будто сердце ее ожило, вновь начав биться после долгой остановки.

Карлос глубоко вздохнул, а затем прижался своей щекой к ее щеке и коснулся губами ее волос.

– Дорогая, как нам повезло! – прошептал он. Затем он слегка отстранился и потрогал обитую кожей дверь церкви.

Массивная створка приоткрылась.

– Да здесь открыто! Давай зайдем, – предложил он и шагнул через порог.

Собор оказался небольшим. Внутри было темно, лишь перед статуями святых тускло мерцали лампадки и ярко освещалась капелла Девы Марии. В воздухе висел запах ла­дана и царило ощущение сладостной умиротворенности, Марине показалось, что после бурного урагана она оказалась я в тихой, спокойной гавани.

– Нельзя терять время, – прошептал Карлос. – Нужно переодеться, чтобы выглядеть как можно незаметнее. – С этими словами он взял у нее ворох одежды, вытащил свой костюм и рубашку, а ей отдал жакет, юбку и блузку. – Переодевайся поскорее! Не стесняйся, здесь никого нет.

Марина без пререканий отправилась в дальний конец нефа и зашла за купель. Здесь она сняла свой яркий цыганский наряд и надела на себя ту самую блузку, в которой бежала из Лиссабона. Блузка была мятая, но по крайней мере сухая. Внезапно она ощутила холод и поплотнее запахнула жакет. Посмотрев вверх, она увидела задумчивое лицо святой Терезы из Лизье. Это была довольно массивная статуя. В руках святая держала букет алых роз. Внизу мерцали лампадки, их неяркий свет оживлял лицо и фигуру святой.

«Помоги нам добраться до безопасного места! – мысленно воззвала к ней Марина. – Сделай так, чтобы Карлос любил меня так, как люблю его я!» За всю ее жизнь ни одна молитва не значила для нее так много и не была такой искренней. Вне­запно, движимая непонятным порывом, она опустилась у алтаря на колени. И в следующее мгновение поняла, что рядом с ней, почтительно склонив голову перед статуей святой Терезы, опустился на колени и Карлос. В этот момент Марина ощутила, что они близки, как никогда, что их объеди­нило что-то такое, чего не было между ними раньше. Святая Тереза словно благословила их обоих. «Он принадлежит мне, а я – ему», – подумала Марина и продолжила молиться. Она отдавалась молитве всем своим сердцем.

Стоявший на коленях рядом с ней Карлос поднял голову, перекрестился, подал Марине руку и поцеловал ее. Они вместе поднялись с коленей.

Карлое достал из кармана деньги. Марина услышала, как зашуршали хрустящие банкноты, когда Карлос опускал их в ящичек для пожертвований. В свете свечей она заметила, что он улыбнулся.

– Это моя самая любимая святая, – пояснил он. – Я все­гда молюсь ей, когда оказываюсь в беде.

– И она отвечает на твои молитвы?

– Она еще никогда не подводила меня, – снова улыбнулся Карлос. – Пойдем, дорогая, нам нельзя задерживать­ся здесь. – После полумрака собора свет уличных фонарей едва ли не слепил глаза.

– Куда мы идем? – спросила Марина.

– Не знаю, – признался Карлос.

И тут из-за угла появилась машина – маленький «пежо» серого цвета, похожий на то, на котором они выехали из Па­рижа. Автомобильчик остановился перед домом в несколь­ких ярдах перед ними, и из него вылез какой-то молодой человек. Водитель был одет в комбинезон. Лицо его было грязным, а сам он выглядел смертельно усталым. Он уже был готов войти в дом, когда Карлос обратился к нему:

– Извините, мсье, не могли бы вы отвезти нас в аэро­порт? Наша машина сломалась, а мы с женой должны успеть на самолет.

– Весьма сожалею, мсье, – ответил молодой человек, – но я собираюсь лечь спать,

– Я готов щедро заплатить, – сказал Карлос, вынимая из кармана несколько банкнот, и небрежно произнес:

– Что вы скажете, например, о сумме в двести франков?

– Мсье, – удивился водитель, – это слишком много. Аэропорт всего в четверти часа ходьбы отсюда.

– Я все равно готов заплатить, – повторил Карлос.

– Тогда – прошу вас, мсье, но боюсь, что мой автомобиль не слишком удобен.

Он не успел закончить фразу, как Карлос уже открыл заднюю дверцу машины и помог Марине забраться внутрь. Владелец «пежо» сел на водительское сиденье и завел мотор.

Карлос незаметно пожал Марине руку. Все в порядке, подумала она, святая Тереза ответила на их молитвы.

Они свернули в ворота аэродрома. Там оказалось несколь­ко домиков и два больших ангара. В предрассветной мгле Марина разглядела два или три самолета, стоявшие по краям | взлетно-посадочной площадки.

– Вот и приехали, – сообщил француз.

– Благодарю вас, мсье, вы были очень любезны. – И Карлос протянул ему деньги.

– Спасибо, мсье. До свидания. Счастливого вам пути!

Он уехал прежде, чем Марина с Карлосом успели проверить, открыта ли дверь домика. Карлос взялся за дверную ручку: заперто. Они молча прошли по неровной дорожке к другому зданию. Там тоже было заперто.

– Здесь обязательно должен быть ночной сторож,. – уверенно заявил Карлос и зашагал к ангару.

Он оказался прав – в углу самого большого ангара ярко горела маленькая жаровня. Возле нее, укрыв ноги мешком, спал старик.

– Здравствуйте, мсье! – громко окликнул его Карлос.

Старик вздрогнул. И проснулся.

– Что вы здесь делаете? В ангар нельзя заходить!

– Мне нужно знать, во сколько приходит ваш хозяин. Мы хотим заказать самолет.

– Вы пассажиры, верно? – Старик внимательно разглядывал пришедших, видимо, желая убедиться, что перед ним действительно клиенты, способные заплатить. – Я отведу вас в зал ожидания. – Первый рейс – в шесть утра. Скоро должны подойти другие служащие.

– Куда летит шестичасовой самолет? – резко спросил Карлос.

– Понятия не имею, мсье. – Старик высвободил руку из-под мешка, положил его на чемодан, на кото­ром сидел, и, выйдя из ангара, медленно зашагал по направле­нию к домикам. Там он с трудом попал ключом в замочную скважину. Наконец дверь открылась, и сторож провел Марину и Карлоса внутрь. – Можете подождать здесь. Они уже скоро придут.

В зале ожидания было прохладно и не слишком уютно. Вокруг столиков с грудами старых журналов в беспорядке расставлены стулья. Расположенный в дальнем конце поме­щения бар закрыт на огромный навесной замок.

– Большое вам спасибо, мсье. – Карлос вложил старику в руку несколько банкнот. Тот поспешно спрятал деньги в карман.

– Спасибо, мсье. – И старик, шаркая, вышел. Когда старик проводил их в зал ожидания, он зажег в помещении свет. Марина впервые взглянула на Карлоса и рассмеялась:

– Знаешь, у тебя на редкость представительный вид, и это после того, что тебе пришлось пережить!

– Пойду взгляну на себя в зеркало, – ответил Карлос.

– И я тоже, – решила Марина и направилась к гардеро­бу в дальнем конце зала ожидания.

– Подожди минутку. – Он протянул руку, и Марина остановилась. – Я должен тебе кое-что сказать.

– Что же? – тревожно спросила она.

– Только то, что ты такая милая, такая хорошенькая! – ответил он. – Я видел тебя такой разной: одетой с иголочки в тот вечер, когда мы ходили в ресторан в Лиссабоне, – сей­час кажется, что это было так давно; взъерошенной и сон­ной, когда нам пришлось всю ночь ехать в поезде; броской и вызывающей цыганкой из цирка, а сейчас… – Он умолк.

– Ну а какой же сейчас? – спросила Марина.

– Очаровательной.

– Ты мне льстишь, – рассмеялась Марина. Карлос, не дав ей договорить, обнял ее и привлек к себе. Он поцеловал ее нежно и страстно.

– Дорогая, ты просто чудо, – прошептал Карлос. – Ты ни разу не подвела меня – даже в самых трудных ситуациях.

– Разве трудности имеют значение? – возразила Мари­на. – Главное, мы через все прошли вместе, разве не так?

– Да, вместе, – ответил он. Марина скорее угадала, чем расслышала, нотку обреченности в его голосе. «Значит, он все-таки собирается покинуть меня. Когда мы доберемся до Лиссабона, он уйдет навсегда, и я его больше никогда не увижу». Мысль об этом была подобна глубокой, незаживающей ране в сердце. Марина порывисто обняла Карлоса.

– Дорогой, Карлос, – прошептала она. – Все того стоило. Трудности, неудобства, страх – все!

Карлос обнял ее еще крепче. Затем дверь у них за спиной открылась, и им пришлось разомкнуть объятия. В комнату вошел невысокий коренастый человек с сигарой во рту. Похоже, он удивился присутствию пассажиров не менее, чем те его появлению. Карлос сохранял невозмутимый вид.

– Вы владелец аэропорта, мсье? – поинтересовался он. – Мы ждали вашего прихода. Мы хотим заказать чартерный рейс.

– Что ж, могу устроить, – отрывисто произнес француз и, достав из кармана ключ, открыл дверь с табличкой «Офис». – Куда вы намерены лететь, господа? – небрежно бросил он через плечо. Карлос с достоинством проследовал за владельцем аэропорта. Офис оказался крайне запущенным и грязным.

– Я желал бы отправиться в Лиссабон, – невозмутимо ответил Карлос. Усевшись за стол, владелец слегка удивленно посмотрел на него.

– Как странно, – задумчиво протянул он.

– Что именно, мсье? – удивился Карлос.

– Просто вчера ко мне приходили двое мужчин. Спра­шивали, не приходилось ли мне отправлять в последнее время пассажиров в Лиссабон или Женеву. Я сказал им правду. По крайней мере за последние десять лет я ни разу не отправлял самолеты ни в один из названных городов.

– Ну а мы хотим отправиться именно в Лиссабон, – небрежно произнес Карлос. – И готовы оплатить не только стоимость перелета, но и сохранность этой информации в строжайшей тайне.

Француз задумчиво посмотрел на них:

– Это как-то связано с полицией? Я Карлос отрицательно покачал головой: ||

– Ни в коей мере, клянусь вам.

– Тогда почему вы заинтересованы в конфиденциальности?

– Мы скажем вам всю правду, мсье, – понизив голос, сообщил он. – Но нам, конечно же, придется рассчитывать на вашу порядочность. Мы с женой тайно сбежали.

– Любовная интрижка? – понимающе спросил француз и шлепнул себя по колену.

– Именно, мсье, – подтвердил Карлос. – Мы пожени­лись буквально вчера. Она – богатая женщина, вернее, ста­нет богатой после смерти своего отца. Но старикан вбил себе в голову, что деньги должны перейти в руки человека, кото­рого он выберет сам. Вы – светский человек, мсье. И легко можете представить себе, что ему наговорили обо мне.

– Но ведь это неправда, верно?

– Какая разница? Главное, мы любим друг друга.

Француз загоготал и. посмотрел на Марину. Глаза его лукаво сверкнули.

– Я не виню вас, мсье. Мадам просто очаровательна.

– Позвольте мне представить ее вам, – добавил Карлос. – Мадам Айола, моя жена. А как ваше имя, мсье? Боюсь, что я не расслышал вашего имени.

– Бюссак, – представился француз. – К вашим услу­гам, мадам. – Он учтиво поцеловал Марине руку. На этом его сердечность иссякла, и он снова уселся за стол. – Са­молет до Лиссабона, мсье, – сказал он, – обойдется вам довольно дорого. Мое молчание, конечно же, не требует особого вознаграждения, но не забывайте, что есть еще и пилот.

– Конечно, конечно, – согласился Карлос.

– Но все не так просто, – продолжил француз. – Су­ществуют и некоторые формальности. Например, паспорта. Надеюсь, господа, они у вас в порядке?

– Разумеется. Только вот у мадам паспорт еще на деви­чью фамилию. У нас не было времени его поменять.

– Это не важно, мсье, – отозвался Бюссак. – Так, по­звольте, я сейчас посчитаю. – И он принялся что-то под­считывать на листке промокашки. – Сумма составит три ты­сячи девятьсот новых франков, мсье, – наконец оторвал он голову от расчетов.

Марина невольно ахнула. Карлос оставался невозмутим. – Надеюсь, вы не откажетесь взять туристические чеки? – спросил он.

– Разумеется, мсье, – согласился француз.

Карлос чуть виновато посмотрел на Марину и протянул ей руку. Марина торопливо сунула ему свою сумочку.

– Здесь двести пятьдесят фунтов в туристических чеках. По-моему, есть еще несколько фунтовых купюр, правда, я не знаю точно, сколько именно.

Карлос извлек несколько банкнот из кармана, пересчи­тал их и положил перед Бюссаком.

– Чеки моей жены – в фунтах, – сообщил он. – Вы знаете обменный курс?

Бюссак достал из лежавшей на столе папки какую-то карточку.

– Вот тарифы, которые я предоставлял вчера, – ответил он. – Надеюсь, вы не станете спорить по поводу того, что они несколько ниже, чем в городе.

– Мы согласны на любые условия, – вежливо ответил Карлос.

Марина подписала половину своих дорожных чеков и передала Карлосу, который, в свою очередь, протянул их хозяину аэропорта. Тот сложил их аккуратной стопочкой рядом с банкнотами Карлоса на бювар, после чего снял телефонную трубку. Состоялся довольно долгий и не совсем доброжелательный разговор о том, какой самолет необходимо задействовать для полета, кто поведет его и когда машина будет готова к вылету. Марина на какой-то миг испугалась, что все может в любую секунду сорваться. Затем мсье Бюссак положил трубку и с ангельской улыбкой на лице произнес:

– Самолет будет готов через двадцать минут. Не желают ли мадам и мсье отпраздновать полет, пока придется подо­ждать? В нашем баре имеется богатый выбор шампанского.

Карлос заплатил за шампанское, большую часть которо­го в конечном итоге выпил сам же Бюссак.

Когда же они в сопровождении мсье Бюссака подошли к самолету, Марине показалось, что Карлос никуда не торо­пится. Они неспешно поднялись по трапу и даже на мгнове­ние остановились, чтобы попрощаться с владельцем аэро­порта, и в этот момент Марина увидела, как к воро­там приближается какая-то серая машина, и вся сжалась от недобрых предчувствий.

Она приветливо помахала рукой мсье Бюссаку и, накло­нив голову, прошла в салон самолета. Люк закрылся, двига­тели заработали, и самолет медленно покатился по взлетно-посадочной полосе.

Марина посмотрела в иллюминатор. Серая машина ос­тановилась возле одного из домиков. Из нее вышли двое муж­чин. Марине показалось, что это те самые люди, которые ночью приходили в ее гостиничный номер в Лиссабоне. Она буквально кожей ощущала исходящую от них опасность. Ма­рина боязливо поежилась и протянула руку к сидящему ря­дом с ней Карлосу.

– Все в порядке, дорогая, – успокоил ее тот. – Я уве­рен, что Бюссак непременно сдержит свое слово.

– Ты думаешь, он и вправду не обманет?

– Характер у него не сахар, но, как мне касается, он порядочный человек. Он взял наши деньги и дал слово Чес­ти. Не думаю, что он его нарушит.

– А вдруг они предложат ему больше?

– Сомневаюсь, – ответил Карлос. – Они скорее попы­таются запугать его, но Бюссак не из пугливых.

– Наверное, ты прав, – согласилась Марина. – Как уязвимы французы, когда дело касается сердечных привя­занностей!

– Как уязвимы мы все, – усмехнулся Карлос. Марина на мгновение положила голову ему на плечо; само его присутствие приносило успокоение. Звук мотора завораживал. Пилот сидел впереди; его уши были закрыты, и он не мог слышать, о чем они говорили. Они были одни над всем миром.

Вскоре они уже летели над облаками. Освещенные пер­выми лучами солнца, в пустоте, где ничего не имело значе­ния, кроме них самих.

– Что же мы будем делать, когда прилетим в Лиссабон? – мечтательно спросила Марина.

– Все зависит от того, найду ли я Педро. Уверен, там меня будет ждать сообщение, – сказал Карлос. Марина словно окаменела.

– Ты хочешь сказать, что тебе, возможно, придется сразу уехать?

– Ты же знаешь, так надо. – Если нет, то я – человек, у которого нет страны и нет цели в жизни, – с горечью произнес Карлос.

Взглянув на выражение его лица, Марина поняла: он снова забыл о ней.

Глава 11

Пилот повернул голову:

– Через несколько минут захожу на посадку. Мадам, мсье, пристегните ремни.

Карлос перегнулся через Марину, помогая ей пристегнуться. Марина избегала смотреть ему в глаза. Совершив над собой усилие – потому что чувствовала, что вот-вот разрыдается, – Марина спросила:

– Что мы будем делать, когда прилетим?

Карлос откинулся в кресле.

– Я уже пытался строить кое-какие планы. Очень многое зависит от того, будет ли нас ждать Педро.

– Он не мог знать о нашем прилете, – удивилась Марина;

– Мы с ним договорились, что, если наш замысел провалится, Педро через неделю вернется в Лиссабон.

– Ты не говорил мне об этом.

– Я старался об этом не думать, – ответил Карлос. – И даже себе не хотел признаваться в том, что нас может ожидать провал.

– Бедный Карлос, – еле слышно произнесла Марина.

Она протянула руку, чтобы дотронуться до его руки, но затем передумала. – А что, если Педро не будет нас там ждать, что мы тогда будем делать?

– Отправимся в какую-нибудь неприметную гостиницу на побережье.

– Тогда первое, что нам нужно будет сделать, – это купить себе сумки или чемоданы, – сказала Марина. – Я слышала, что в гостиницах всегда с подозрением относятся к постояльцам, которые прибывают без чемодана.

Карлос немного отстранился, чтобы посмотреть на нее, и улыбка смягчила суровое выражение его лица.

– Ты очаровательна.

Ей хотелось верить ему, хотелось услышать новые его признания, но вопрос, который не давал ей покоя, все же сорвался с ее губ.

– А потом? После того, как мы спрячемся среди турис­тов и тебе удастся связаться с Педро, что тогда?

Карлос отвернулся. Лицо его приняло суровое и беском­промиссное выражение.

– Ты сама знаешь ответ, – хмуро произнес он. Марина знала, что ей не следовало задавать этот вопрос. Но все ее существо восставало против неизбежности разлу­ки. Она готова была умолять, готова была спросить его – неужели эти полные опасности дни и ночи, проведенные вме­сте, ничего для него не значат? Неужели их поцелуи, такие страстные, были для него всего лишь интрижкой? Однако гордость не позволила ей спадать ни слова. К глазам подсту­пили слезы, а в горле застрял комок.

– Идем на посадку, – объявил пилот.

Марина поймала себя на том, что пытается представить, какие банальности они будут говорить друг другу на проща­ние. «Спасибо за приятно проведенное время»?

Она подумала о Лондоне, Нью-Йорке, Париже; о беско­нечных вечеринках, пустой болтовне; перемещениях с места на место. Вся ее прошлая жизнь казалась ей нереальной и абсолютно бессмысленной.

– Мы идем на посадку, – произнес Карлое и, словно желая подбодрить ее, положил руку ей на руку.

Марина машинально сжала его руку в ответ. Она знала одно: время, как песок, убегает у нее сквозь пальцы; им ос­тавалось быть вместе считанные минуты.

Шасси почти бесшумно коснулись земли. Они проеха­ли по гудронированной дорожке и остановились недалеко от главного здания. Карлос поблагодарил пилота. К люку подогнали трап, и Марина шагнула навстречу солнечному свету.

Они медленно прошли ко входу в здание аэровокзала. Служащий суетливо сопроводил их к таможне. Их спросили, есть ли у них с собой багаж, и когда Карлос ответил отрицательно, им было разрешено пройти в зал ожидания. Зал прилетов был не слишком просторным. Люди сновали взад и вперед, глядели на табло, покупали газеты, докучали бесчисленными вопросами утомленным служащим. Карлос огляделся по сторонам. Марина закрыла глаза. «О боже, лишь бы здесь не было Педро!» – взмолилась она, но тотчас поняла, что ее молитва не услышана. Карлос воскликнул: «Вот он!» – и бросился к газетному киоску. Спиной к ним, листая журналы, стоял невысокий темноволосый мужчина средних лет.

– Педро! – Мужчина моментально обернулся, и они обменялись рукопожатиями.

Марина одиноко стояла там, где ее оставил Карлос. В эти мгновения ей хотелось только избежать замешательства при прощании и душевной боли последних неловких объяснений. Но что-то удержало ее. Нет, она не покинет Карлоса.

Она должна знать, чем все закончится. «Я люблю его больше, чем думала», – сказала она себе.

– Я не нужна ему, – прошептала Марина, но, увы, лю­бые слова были бессмысленны. Она подождет; она будет стоять рядом, она услышит его последнее объяснение в любви, прежде чем они расстанутся навсегда.

Карлос стоял к ней спиной, но Марина видела, как Педро оживленно жестикулирует, разговаривая с ним. Машинально она открыла сумочку, чтобы достать пудреницу и слегка припудрить нос. В глаза ей бросилась книжечка туристи­ческих чеков – заметно похудевшая, потому что несколько чеков ей пришлось подписать, когда они брали себе самолет. Но какая-то сумма все же осталась, и Марина задумалась, как заставить Карлоса взять эти деньги, не задев при этом его гордости. Но за эти несколько дней Марина уже успела неплохо изучить характер Карлоса и понимала, что он не примет от нее денег. «Чем я могу ему помочь? Что я могу сделать?»

Никогда она еще не чувствовала себя такой беспомощной и незначительной. Она не смогла удержать рядом с собой любимого человека, все ее состояние, связи, влиятельное общественное положение – все было абсолютно бесполезно.

Марина сердито захлопнула пудреницу и спрятала ее обратно в сумочку. В этот момент кто-то позвал ее по имени:

– Марина!

Она повернула голову. В двух шагах от нее стоял Виктор. Она окинула его взглядом. Дорогой элегантный костюм, шикарный галстук, начищенные туфли, часы от Картье. За спиной у него она увидела огромную груду багажа, которую вез на тележке носильщик.

– Марина, что ты здесь делаешь? Что, черт возьми, все это значит? Мы чуть с ума не сошли, беспокоясь о тебе.

– Вы беспокоились обо мне? Но почему?

– Не говори глупостей! – резко ответил Виктор. – Сибил пыталась связаться с тобой на следующий день после твоего отъезда. Твоим опекунам нужно было, чтобы ты под­писала какие-то бумаги – полагаю, что-то действительно важное. В общем, мы обзвонили все лиссабонские гости­ницы и выяснили, что ты таинственным образом исчезла.

– Вам так и сказали? – спросила Марина.

– Да, именно так, – что ты не выезжала из гостиницы и все твои вещи остались там. Сибил обезумела настолько, что рассказала обо всем мне. Что ты задумала, Марина? Что с тобой случилось? – Виктор пристально посмотрел на нее. На его лице читался ужас. Марина легко могла представить, что он сейчас видит – давно не мытые, растрепанные воло­сы; неглаженая блузка, помятый костюм; сандалии на низ­ком каблуке, которые следовало надевать лишь с простень­кой хлопчатобумажной юбкой. – Что стряслось? Я уже со­бирался обратиться в полицию!

– Надеюсь, ты этого не сделал? – быстро спросила Ма­рина.

– Именно за этим я и прилетел сюда. Мы не могли по­нять, с какой стати тебе убегать, не взяв с собой одежду. В любом случае я тебе ее привез.

Марина взглянула на огромную груду красно-белых че­моданов.

– Наверно, я должна сказать спасибо, – медленно про­изнесла она.

– Послушай, Марина, это нехорошо, – отве­тил Виктор. – Как ты могла так поступить!

– Больше такого не произойдет, – почти шепотом про­говорила Марина и взглянула туда, где все еще разговарива­ли Карлос и Педро. – Все в порядке, Виктор. Я готова от­правиться домой. – В ее голосе звучало отчаяние.

– Ну же, пойдем, – сказал он. – Нас ждет машина. – И протянул руку, чтобы взять ее под локоть.

В этот момент к ним направился Карлос. Марина вопро­сительно посмотрела в его сторону. Она ожидала увидеть на его лице растерянность или уныние, но вместо этого он улы­бался.

– Дорогая, – сказал он, подойдя ближе, – у меня хоро­шие, просто замечательные новости.

– Что такое?

– Все закончилось! Мятеж подавлен, – объявил Кар­лос. В его голосе звучало волнение, которого она никогда не слышала раньше. – Лидер коммунистов скрылся, большин­ство его пособников убиты.

– Я рада, очень рада, – ответила Марина.

– Это еще кто такой? – услышала она голос Виктора.

Она даже не повернула головы. Карлос держал обе ее руки в своих.

– Они хотят, чтобы я вернулся. В мое отсутствие меня уже избрали президентом. Не могу выразить, что это значит для меня!

– Я очень за тебя рада, – повторила Марина. Она чув­ствовала, что его захлестывают эмоции. Его пальцы крепко, почти до боли, сжали ее ладони.

– Что происходит? – громовым голосом осведомился Виктор, и на этот раз оба, и.Карлос, и Марина, повернулись в его сторону.

– Это еще кто такой? – спросил Карлос, повторив тот же самый вопрос, который до этого задал Виктор,

– Виктор Харрисон, – ответила Марина, – мой хоро­ший знакомый.

– Хороший знакомый, черт возьми! – воскликнул Вик­тор. – Я хочу, чтобы вы знали, сэр, кто бы вы ни были, что я отвечаю за безопасность мисс Мартин. Я прилетел за ней из Англии и намереваюсь забрать ее прямо сейчас.

– Мисс Мартин?

Карлос удивленно поднял брови. Это имя было для него загадкой.

– У меня не было времени рассказать тебе, – начала было Марина, но ее перебил Виктор:

– Да, Марина Мартин! И не говорите мне, что это имя вы слышите впервые. Я абсолютно уверен, ее глупый и не­умелый маскарад был вам понятен с первых минут вашего знакомства, что бы вы там ни замышляли!

У Марины перехватило дыхание. Да, она не открыла Карлосу свой секрет. Но не потому, что не доверяла ему, просто не придала этой своей тайне особого значения. Они любили друг друга, и было не важно, кто они оба такие.

– Пожалуйста, Карлос, – почти прошептала она. – Про­шу тебя, послушай меня.

– Не понимаю, в чем дело, – озадаченно проговорил Карлос. – Марина, мне нужно поговорить с тобой. Педро сказал, что самолет вылетает после обеда.

– О, Карлос, неужели так скоро?!

– Мне нужно срочно вернуться в Кулуну. – Надеюсь, ты понимаешь, насколько это важно?

– Не соизволите ли вы уделить мне минуту внимания? – раздраженно перебил Виктор. – Я хочу знать, что здесь проис­ходит.

– Ах, Виктор, да успокойся же ты наконец! – восклик­нула Марина.

– Я не собираюсь успокаиваться! Я несу ответственность за тебя, Марина. Ты знаешь не хуже меня, что в последний раз, когда мы были вместе, сгоряча наговорила все те глупо­сти. За тобой кто-то должен присматривать, заботиться о тебе; ты не можешь вот так носиться по всему миру, неожиданно исчезать неизвестно куда, чтобы потом все бросились на твои поиски. Кроме того, одному только Богу известно, что могло с тобой случиться.

Карлос медленно высвободил руки.

– Не понимаю, что все это значит. Кто это?

– Никто, – ответила Марина. – Он ничего для меня не значит, Карлос. Он просто пытается быть добрым. Когда вы­яснилось, что я покинула гостиницу, оставив там все свои вещи, все ужасно переполошились.

– О, я понимаю. Это уже что-то проясняет.

– Видишь ли, – продолжала Марина. – Мне давно следовало сказать тебе, что я Марина Мартин. Каким-то образом тогда это не имело значения.

– Наверно, не имело, – согласился Карлос. – А какая в принципе разница?

По его лицу, его взгляду Марина поняла нечто такое, во что раньше ни за что бы не поверила. По крайней мере один человек во всем мире не знал, кто такая Марина Мартин.

– Только давайте без этой чепухи, – напыщенно произнес Виктор. – Вам известно, кто такая Марина Мартин, и вы с самого начала разгадали эту глупую тайну.

– Простите, – сказал Карлос, впервые за все это время обращаясь к Виктору, – я правда не знаю, о чем вы говорите. Кто такая эта Марина Мартин? Кинозвезда? Боюсь, что мне почти ничего не известно о европейских знаменитостях.

Марина усмехнулась и взяла Карлоса под руку.

– О, Карлос, – сказала она, – ты подрываешь самые основы мира, в котором живет Виктор. Он не понимает.

– Это в самом деле важно? – серьезно спросил Карлос.

Марина отрицательно покачала головой.

– Ни в коей мере, – ответила она.

– Тогда давай поговорим о том, что важно. Мы вылета­ем в три часа.

– Мы? – Она побледнела.

– Конечно, – ответил он. – Ты же знаешь, я никуда без тебя не улечу. Худшее уже позади, опасность миновала.

– Миновала? – повторила Марина. – Дело не в этом. Я думала…

Он крепко сжал ее руки.

– Я знаю, о чем ты думала, дорогая. Я не мог просить тебя вернуться со мной в Кулуну, не мог допустить, чтобы ты столкнулась лицом к лицу с неминуемой смертью. Но оставаться здесь – означало бы жить в нищете. До этого момента мне было нечего тебе предложить.

– Разве ты не понимаешь? Я… – Она собиралась ска­зать: «Я бы пошла с тобой босиком на край света», – но он перебил ее:

– Я знаю, и я любил тебя за это, и когда-нибудь я компен­сирую тебе все, что тебе пришлось пережить, верну долг за все страдания, которые ты испытала по моей вине. Теперь же самое главное – мы можем наконец вернуться домой, ты и я, вместе. Мы поженимся, как только прибудем в Кулуну. Мой народ встретит это известие с ликованием. Бра­косочетание ничем не хуже коронации. – На губах Карлоса играла счастливая улыбка, глаза его сияли. Как это, однако, на него похоже, подумала Марина. Он даже не спросил, хочет ли она поехать с ним. Даже не спросил, выйдет ли она за него замуж.

– О, Карлос! – воскликнула Марина. И больше не нашла слов. Казалось, аэропорт завертелся вокруг нее. Черное облако отчаяния, окутывавшее ее во время их полета из Франции, уле­тучилось, и теперь их обоих затопил солнечный свет – золо­той, сияющий, ослепительный…

Марина слышала, как где-то далеко, в том мире, кото­рый не принадлежал им, Виктор пыхтел и пытался увещевать Марину Мартин: «Я не знаю, что все это значит. Кто этот человек, Марина? Как ты можешь выходить за него за­муж?» Его голос был лишь частью царивших в аэропорту шума и суеты. Внезапно Марина ощутила к Виктору легкую жа­лость. Господи, ему никогда не познать того счастья, кото­рое выпало ей.

– Прости меня, Виктор, – кротко произнесла она. – Это слишком долгая история. Спасибо, что привез мои вещи, одежду. Они мне понадобятся, потому что сегодня днем я улетаю в Кулуну.

– Но ты же не можешь так поступить. Это невозможно! Кулуна? Это же где-то в Южной Америке!

– Да, я знаю, – ответила Марина и вновь повернулась к Карлосу: – Как я понимаю, тебе нужно поговорить с Педро, – мягко произнесла она. – Мне бы тоже хотелось с ним позна­комиться.

– Тогда пойдем, – сказал Карлос. – Столько новостей! Сегодня утром Педро дозвонился в Кулуну. Просто неверо­ятно, как стремительно все произошло.

Карлос повернулся к своему соотечественнику, который тактично ожидал его возле газетного киоска. Марина на мгно­вение обернулась.

– До свидания, Виктор, – сказала она. У Виктора был совершенно растерянный вид. – До свидания, и спасибо, что прилетел сюда. Я напишу тебе. И Сибил тоже. Не беспо­койся обо мне.

– Но, Марина, это же невозможно… – начал было Вик­тор, но она уже устремилась вместе с Карлосом к газетному киоску. Они бежали, взявшись за руки, подобно двум взвол­нованным ребятишкам.

Карлос взглянул на Марину.

– Этот человек любит тебя, – сказал он. – Почему ты не хочешь выйти за него замуж?

– Я не люблю его, – просто ответила она.

– А меня?

– Я люблю тебя, Карлос! Люблю всем сердцем! На мгновение их взгляды встретились. На какую-то долю секунды показалось, что все – даже Кулуна – отступило на второй план. Единственное, что имело значение, – это они сами и их любовь.

– Я люблю тебя, – нежно произнес Карлос.

Его слова прозвучали почти как клятва; лица обоих сия­ли; затем он повернулся туда, где их ждал Педро, чтобы со­общить, что возвращается домой.


Купить книгу "Влюбленные беглецы" Картленд Барбара

home | my bookshelf | | Влюбленные беглецы |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 5
Средний рейтинг 3.4 из 5



Оцените эту книгу