Book: Поймать молнию



Поймать молнию
Поймать молнию

Дмитрий Даль

Поймать молнию

Часть первая

Кривая судьба

Глава 1

Аркадиец

Рейсовый даль-проникатель класса «Голубой кит», следующий маршрутом Аркадия – Модена, опустился строго по расписанию в космопорту столицы Содружества Двенадцати Миров. Среди пестро разодетых пассажиров на бетонную площадку космодрома ступил молодой человек лет восемнадцати.

Он был в синих джинсах, футболке с изображением героя популярных мультфильмов Лиса Джейка, державшего связку динамита в руках, и надписью «За мир во всем мире!» и легкой курточке с нашивками аркадийской пожарной службы, аэроклуба и фехтовальной лиги. В руках молодой человек держал пухлый кожаный рюкзак и пластиковый футляр, опломбированный службой безопасности полета, в котором перевозят личное оружие. Закинув рюкзак на спину, он поудобнее перехватил футляр и вошел вслед за остальными пассажирами в белый автобус. Дождавшись, пока сядет последний пассажир, водитель закрыл двери и взял курс на здание космопорта, синей шайбой видневшееся вдалеке.

Его звали Дамир. Последний отпрыск древнего, но захиревшего дворянского рода Стрельцовых. Он родился на Аркадии, крупной аграрной планете, находящейся на окраине Содружества, и дальше родной планеты до сих пор ни разу не выбирался. Нельзя же за серьезное путешествие считать полеты на спутники Аркадии: Гетту и Альмавир, куда его отправляли на прохождение школьной практики.

Почти весь полет Дамир не снимал с глаз вирт-повязку, восторженно наблюдая за разворачивающимися перед глазами космическими пейзажами. Только под самый конец ему удалось несколько часов поспать. Но он не чувствовал усталости. Приникнув лицом к окошку автобуса, Дамир смотрел на надвигающееся здание космопорта, по краям которого красовались остроконечные звездолеты, навеки вставшие памятниками на прикол в порту приписки.

Еще когда «Голубой кит» вошел в атмосферу Модены, Дамир прильнул к иллюминатору и пытался рассмотреть надвигающийся на него огромный город – столицу Содружества Двенадцати Миров. В его воображении вставали картины успешного будущего, ожидавшего его. Ему предстояло поступить в столичную Аграрную академию на факультет робототехники, по окончании которого его ждала работа на родной планете. Но не это сейчас волновало Дамира. Открывающийся перед ним мир обещал множество сюрпризов и возможностей, которые приятно волновали душу, словно неожиданно возникшая первая любовь.

Автобус остановился, водитель открыл двери и выпустил пассажиров.

Дамир вышел одним из последних. Весеннее утро и яркое солнце приветствовали его в столице. На душе светло и радостно. Хотелось петь и танцевать. Он не удержался и сделал пару танцевальных па прямо тут же, на космодроме, чем вызвал недоуменные и подозрительные взгляды пассажиров и обслуживающего персонала. Тут же решил, что в дальнейшем стоит воздержаться от публичного выражения чувств, чтобы не казаться подозрительным, и так уже засветился. Могут и выслать по месту жительства без объяснения причин.

Дамир скользнул в здание космопорта и направился к стойке информации.

Он потерял родителей в девять лет. Они погибли в аэрокатастрофе. Воспитывал его дядя Игнат – педантичный и строгий. Дядя составил точную инструкцию, что Дамир должен делать по прибытии в столицу; снабдил карточкой с бюджетом триста рублей и пообещал выслать еще триста, когда племянник устроится на новом месте, снимет комнату и поступит в академию.

С академией – дело решенное. У Дамира на руках был сертификат о зачислении, выданный корпорацией «АгроАрк», гарантировавший оплату обучения и последующее трудоустройство в одном из филиалов компании. Сертификатом его снабдил тот же дядя Игнат, занимавший пост руководителя сектора по ремонту и эксплуатации робототехники. Должность солидная и хлебная. Такое же будущее Игнат Стрельцов прочил и племяннику. Ради этого трудился последние десять лет, откладывая деньги и налаживая связи.

О комнате дядя Игнат тоже позаботился. Связался с товарищем по академической скамье, с которым время от времени общался по видеофону, и тот пообещал помочь. В памяти планшета у Дамира был забит адрес Олега Маратова, куда он и собирался направиться сразу по прибытии. Но сначала он решил выпить чашечку кофе и съесть бутерброд. После перелета чувствовал себя голодным.

Бутерброд у него был с собой, аккуратно упакованный в пластиковый контейнер. Вообще-то бутербродов было три, но два он съел на борту корабля.

Жевать всухомятку не хотелось, поэтому Дамир направился на поиски кофейни. Он мог бы сэкономить и попить кофе, когда доберется до Маратова. Но ему так хотелось продлить первое чувство свободы. Ведь долгое время он постоянно находился под всепоглощающей опекой дяди, теперь же был предоставлен самому себе. Начало взрослой жизни в мире, полном возможностей.

Прошло уже три месяца, но ему казалось, что это случилось вчера. Еще вчера он защищал диплом на историческом факультете государственного университета в родном Петербурге и встречался с девушкой Катей, которая училась на филологическом и цитировала наизусть Северянина и Маяковского. Он планировал отдохнуть пару месяцев, слетать в Турцию, погреться на песочке и развлечься в ночных клубах. Он считал, что на работу устроиться всегда успеешь, а вот оторваться по полной программе перед суровыми трудовыми буднями просто необходимо. Это такой заряд бодрости, энергии для последующих трудовых подвигов. Родители его поддерживали и финансировали.

Катька отказалась от поездки. У нее после диплома и госов были свои планы. Ее ждали с распростертыми объятиями в аспирантуре, а потом, летом она планировала подзаработать. Ее родной брат Коля владел фирмой по продаже термобелья и давно звал сестру к себе, хотя бы на полставки. Так бы она могла совместить работу и аспирантуру. Катя не хотела терять время даром.

Они договорились, что он слетает на три недели в Турцию, а потом вернется, найдет работу, и они решат, как быть дальше. Но что-то ему подсказывало, что дальше ничего не будет. В последнее время они все больше и больше отдалялись друг от друга. Он чувствовал, что жизнь вокруг его не устраивает. Он не хочет становиться частью серого нечто. Дом, работа, дом, семья, пикник на природе. Бег по кругу в беличьем колесе. Он чувствовал, что создан для чего-то большего. Только вот вопрос для чего?

Катю же все устраивало. Она строила планы на будущее. Сперва аспирантура, потом кандидатская. Монография по творчеству Уайльда и его влиянию на современную культуру. Что-то в таком духе, он не вдавался в подробности. Потом – семья, дети и все как у людей. Ему же хотелось приключений и постоянного восторга в душе. Родись он на несколько столетий раньше, пошел бы служить в мушкетеры или гусары. Но армия в современном виде его не прельщала. Там еще больше бытовухи и серости, чем в реальной жизни. О таких, как он, говорили «мятущаяся душа». Вполне справедливо.

Диплом он защитил на отлично, что неудивительно. Тему выбирал с любовью, хотя и знал, что ничего нового о партизанском движении в Отечественную войну 1812 года сказать не сможет. Изъезженная вдоль и поперек история. Но главное для него был неослабевающий интерес, с которым он копался в материале и писал главу за главой. Получив на руки диплом, покинул стены университета. Тогда он даже не мог представить, что ждет его впереди. Если бы кто-то сказал, что всего через каких-то несколько дней он очнется в теле паренька с такой же фамилией, как у него, на другой планете в эпоху, когда межзвездные перелеты стали такой же обыденной реальностью, как для современников мгновенная переписка по электронной почте, он бы рассмеялся этому фантазеру в лицо.

В той жизни его звали Дмитрием Стрельцовым. В новой у него изменилось только имя. Он стал Дамиром. Как такое возможно? Почему именно он? И главное, почему в новой жизни у него осталась такая же фамилия? Что все это значит? Чем больше он думал, тем больше убеждался, что каким-то немыслимым образом оказался в теле далекого потомка. Быть может, через тысячу лет от его реальности.

Он даже пытался вычислить точный хронометраж, но, как ни корпел в информатории, не мог найти упоминаний о Санкт-Петербурге, двадцать первом веке, о России. Эпоха, когда человечество жило на одной планете и не покидало пределы Солнечной системы, считалась легендарной и содержала лишь отрывочные, зачастую не подтвержденные фактами сведения. Большая часть составляла смелые теории и предположения авторов научных работ по истории «до космической эпохи».

Последнее, что он помнил из прежней жизни: таможня, посадка на самолет, милая стюардесса, предлагающая кофе, а дальше – занавес. Кто знает, что тогда произошло? Быть может, самолет упал и разбился и никто из пассажиров не выжил. Или его «Я» разделилось. Одна часть осталась в двадцать первом веке в теле Дмитрия Стрельцова, другая отправилась в путешествие через пространство и время. Но это уже не важно.

Он очнулся в новом мире, в новом теле. Хорошо хоть, все знания, которыми обладал Дамир Стрельцов до его появления, сохранились. Иначе хорош бы он был, совершенно не приспособленный к жизни, не знающий даже, как позвонить по видеофону или найти данные в инфосети.

Новый мир захватил его с головой. Он с удовольствием погрузился в изучение робототехники, которой занимался Дамир до его появления, стараясь не задумываться о том, куда делся прежний владелец тела. Но чувствовал, что в нем что-то изменилось. Он стал другим человеком. Вероятно, произошло слияние двух личностей, и на свет появился новый Дамир Стрельцов.

Три месяца он углубленно изучал робототехнику на Аркадии, не догадываясь о том, что скоро ему предстоит покинуть эту планету и отправиться в новое путешествие на Модену, столицу Содружества Двенадцати Миров. Прежний Дамир усиленно готовился к путешествию, новый Дамир не помнил ни о чем, но эту новость воспринял с горящим сердцем, как вызов, как шаг к новым приключениям, как еще одну дверь к новым мирам…

Кофейня находилась рядом с залом ожидания. Барная стойка, меню на одной странице, десяток столиков, тройка посетителей и большой экран телевизора, по которому транслировался футбольный матч Суперкубка. Играли «Стальные гвардейцы» и «Зенит – Модена».

Дамир футболом не увлекался, поэтому сел подальше от экрана. Бегло просмотрел меню. Цены кусались: тридцать копеек за чашку черного заварного – с ума сойти можно. Но он не собирался отступать. Прежде чем шагнуть за порог космопорта в новый мир, хотел привести чувства в порядок.

Официант принес чашку кофе, осведомился, не желает ли господин чего-нибудь еще, получил отрицательный ответ и ушел с гордо поднятой головой. Дамир достал контейнер, положил на колени под столом и открыл его, так чтобы никто не видел. В ресторанах и питейных заведениях обычно не приветствовалась еда и напитки, принесенные с собой, но покупать в кафе бутерброд, который стоил два рубля, – верх расточительства. Пока он не устроится и не получит место в академии, нельзя сорить деньгами направо и налево.

Дамир с наслаждением ел бутерброд, наблюдая за завтракающими людьми. Пожилой господин за соседним столиком лениво отхлебывал кофе с молоком из большой чашки и увлеченно серферил по виртуальному миру. Изящная гало-маска скрывала большую часть его лица, но при этом он не терял контакт с реальным миром. Его движения были отточенными и четкими. Он даже капли кофе не пролил. Чуть вдалеке двое парнишек играли в виртуальный пинг-понг за кофейным столиком. Голографический шарик летал над столом от одного к другому. Они отбивали его ладонями и весело смеялись. Девушка за барной стойкой общалась с другом за бокалом утреннего коктейля. Тот вовсю старался ей понравиться, кривлялся, танцевал на стуле и строил улыбки, одна шире другой, но она откровенно скучала.

Люди были поглощены своими повседневными проблемами. Им и дела не было до юного провинциала, прилетевшего на поиски лучшей доли. А он смотрел на все глазами мальчишки из двадцать первого века, оказавшегося в реальности Лукасовских джедаев. Всего за три последних месяца он пережил приключений больше, чем за предыдущие неполных двадцать пять лет.

Дамир доел бутерброд, убрал пустой контейнер в рюкзак, допил кофе двумя жадными глотками и покинул кафе.

Сперва он хотел взять такси до дома Олега Маратова, но увидел расценки и остановился. Семьдесят рублей – неподъемное удовольствие. Ему еще жить целый месяц без перевода. Так что нельзя быть транжирой, хотя и хотелось прокатиться с ветерком да в комфорте. Дома у себя он ездил на аэромобиле «Пульсар», который подарил ему дядя на совершеннолетие.

В целях экономии и лучшего вживания в роль столичного жителя Дамир выбрал общественный транспорт. Навигатор проложил ему кратчайший маршрут до дома Маратова и просчитал стоимость передвижения. Вышло чуть меньше пяти рублей – вполне себе бюджетная сумма.

Закинув рюкзак на плечо, с футляром в руках Дамир направился на стоянку автобусов. Космопорт был заполнен людьми, которые двигались по строго определенному маршруту. Погруженные в повседневные проблемы люди были экономны в своих передвижениях. Каждое движение подчинено логике и необходимости. Ничего лишнего, только строгий расчет.

Дамир вдруг ясно осознал, что не хочет поступать в Аграрную академию, становиться профессиональным наладчиком роботов. Скучно и неинтересно, нет в этом искры божьего гнева. Душа хотела иного. На прежнем пути нет размаха, тесно и душно.

С этим Дамир Стрельцов покинул здание Центрального космопорта Модены и направился к желтому городскому автобусу, который должен был доставить его до ближайшей станции метро. Четыре остановки, пересадка, еще три остановки, и он на месте. А там уже можно подумать о том, как жить дальше. Но сперва принять душ и выспаться.

Одно Дамир знал точно: следовать путем, выбранным для него дядей, он не будет. Это не его путь.



Глава 2

Негостеприимная встреча

Провинциала в столице сразу видно по тому, как он растерянно и неуверенно ведет себя в общественном транспорте, как напряженно вглядывается в схему метро, пытаясь сообразить, где и как ему пересаживаться, чтобы попасть на нужную станцию. И даже навигатор, установленный в планшете, не помогает избавиться от клейма провинциальности. А уж классический вопрос «Сколько стоит проезд?» сразу говорит о многом.

И как ни старался Дамир вести себя естественно, все равно не мог избавиться от идиотски-восторженного выражения лица. Когда увидел внутреннее убранство вестибюля станции метро «Космическая», подумал, что попал в инопланетный дворец. Причем проник непрошеным гостем, и того и гляди его выкинут отсюда с позором. Весь этот мрамор, металл, серебро и золото, вся эта роскошь ослепила Дамира. Родная питерская подземка не шла ни в какое сравнение с этим подземным царством. Он заозирался по сторонам, задирал голову к потолку, поэтому неудивительно, что то и дело на кого-то натыкался.

– Эй, раззява, смотри куда прешь! – неслось ему недовольное в спину.

Но даже эти зачастую злые слова не могли испортить Дамиру настроение. Он испытывал ликование от одной только мысли, что теперь находится в центре мировой цивилизации. И все, что окружало его, убеждало в собственной правоте.

С трудом втолкнувшись в переполненный вагон, Дамир ухватился за поручень и замер, стиснутый со всех сторон людской массой. Но он не замечал неудобств, с любопытством разглядывая пассажиров. Они были так не похожи на привычных аркадийцев. И вроде такие же люди, но порода другая, другая стать. Они даже держались по-другому. Дамир не мог передать это словами.

А вся эта пестрота одежд: игра красок от черного к пурпурному транзитом через все мыслимые и немыслимые цвета. Кричащая красота – так мог бы охарактеризовать стиль одежды моденцев Дамир. Любили они все вычурное и броское. А уж такого количества шейных платков, головных платков, бандан, пилоток и разнообразных шляп Дамир никогда в жизни не видел. Здесь не было ни одного человека, который бы не украсил себя головным убором.

Какие девушки окружали его! Яркие, солнечные, статные, все сплошь богини красоты, модели с обложек. Дамир не мог оторвать глаз от этой слепящей красоты.

Яркостью тут отличались не только девушки, но и мужчины. Пышноволосые, с густыми ухоженными бородами или, на худой конец, усами. Бритых мужчин можно было по пальцам пересчитать. И то в основном такие же провинциалы, как и он.

Казалось, Дамир выхватывал из массы только все самое яркое и захватывающее и не обращал внимания на проталкивающегося сквозь толпу инвалида-колясочника с табличкой «Подайте на пропитание ветерану Второй Свейской кампании» или на одинокую бледную девушку в бедной одежде, прижимающую к груди потертую коричневую сумочку. Люди сперва не обращали на него внимания, но вскоре начали неодобрительно коситься.

Не всем нравилось, когда их так жадно и откровенно рассматривают.

Станция пересадки. Двери открылись, и толпа вынесла Дамира на платформу. Даже если бы он захотел остаться в вагоне, шансов удержаться не было.

На станции он осмотрелся, открыл планшет, нашел схему пересадки и отправился на эскалатор, который вынес его на другую платформу. Как странно – люди шагнули в космос, освоили и заселили другие планеты, но все равно прокладывали туннели под землей для скоростного передвижения. Только так можно было разгрузить переполненные города, где на улицах от транспорта не протолкнуться, а личными флаерами заполнено все небо. Но полеты – для богатых. Личный аэролет стоил больших денег, а уж получить права на пилотирование в черте города – задача из разряда невыполнимых.

Вторая часть пути для Дамира пролетела незаметно. На станции «Пушкарская» мало желающих выходить, и ему пришлось прокладывать дорогу, распихивая людей. Сперва он вел себя деликатно, извиняясь, но вдруг осознал, что таким темпом из вагона не выйти, и яростно заработал руками и локтями. Чуть было не потерял футляр с оружием, не порвал рюкзак и не оставил в толпе куртку, но все-таки без потерь выбрался из вагона.

Отдышавшись, попытался разобраться, куда выходить, и тут же запутался. Три разных эскалатора уводили в разные стороны. Как тут не заблудиться? Дамир не знал точно, куда ему надо, поэтому доверился интуиции и отправился к выходу на Пушкарскую площадь.

Дом Олега Маратова Дамир нашел быстро. Пятиэтажное здание из кирпича с крыльцом на двенадцать ступенек; на перилах горшки с цветами; черная металлическая дверь; справа от нее – кнопки домофона с номерами квартир. Дамир нашел двенадцатый номер и позвонил. Никто ему не открыл.

По улице, завывая, проехала машина скорой помощи, но Дамир даже не обернулся. Усиленно жал на кнопку звонка, но с каждой секундой надежда, что откроют, таяла. И куда Маратов подевался? Дядя Игнат предупредил его о прилете племянника. Маратов должен был его ждать дома. Вызывался даже в космопорт приехать, только Дамир отказался. Зачем лишние телодвижения. Он и сам может добраться до адреса. Ему хотелось в одиночестве насладиться знакомством с новым миром.

Насладился!

Вкусил, так сказать, в полной мере…

Дамир достал планшет и попробовал позвонить по номеру Маратова. Трубку никто не снимал. Вот же засада.

Дамир задумался. Если сейчас не откроют, то надо что-то делать, куда-то идти. Дневать и ночевать под дверью он не собирался. Можно попробовать снять номер в гостинице и вернуться завтра, но он представил, как сильно это ударит по бюджету, и поежился. Звонить же дяде Игнату и просить помочь материально он не хотел. Сказал, что всего сам добьется, так разбейся в лепешку, но выполни.

И вот когда он уже совсем было отчаялся и собирался уходить, входная дверь открылась, и на улицу вышла молодая парочка. Ему – под тридцать, ей и двадцати не исполнилось. Вышли, обнявшись, довольные жизнью, собой и окружающим миром. Дамир ринулся вперед, стараясь проскочить, пока дверь не захлопнулась. Отпихнул мужика в сторону, но тот даже не заметил такой наглости. Слишком был увлечен своей пассией.

Двенадцатая квартира – на третьем этаже. Дамир взлетел по ступенькам. Одно дело – ночевать на крыльце на улице, другое – в тепле под дверью. Теперь он точно дождется Олега Маратова. А может, домофон просто не работает и дядин друг ждет его дома. Все может быть в этом странном, быстро меняющемся мире. Только к тому, что ждало его на третьем этаже, Дамир готов не был.

Дверь в квартиру Маратова оказалась распахнутой настежь. Любого другого это бы насторожило, но только не Дамира.

С восторженным криком:

– А вот и я! Рад вас видеть! Мне дядя так много о вас рассказывал! – он ворвался в чужую квартиру и тут же угодил в неприятность.

Дамир увидел Олега Маратова, стоящего на коленях возле окна, с опущенным к полу лицом. Успел подумать: что это с ним? Молится, что ли? И в то же мгновение получил сильный удар по голове. От неожиданности присел, но все-таки устоял на ногах. На него тут же обрушилась новая серия ударов, но Дамир уже ждал их.

Инстинктивно уклонился в сторону и изо всей силы ударил футляром с оружием куда-то назад. Удар настиг цель. Позади послышался сдавленный всхлип, и, чтобы закрепить успех, Дамир с разворота обрушил футляр на голову нападавшего. Тот только успел крякнуть от неожиданности и упал на пол как подкошенный.

Перед глазами плыло, в голове гудело, но Дамир держался. Ему удалось вырубить противника. Очко в его пользу.

Скажи кто Стрельцову несколько месяцев назад, что он будет способен на такие акробатические трюки, – не поверил бы. За всю жизнь участвовал в паре драк, и то больше как наблюдатель. Полтора года ленивого посещения самбисткой секции, и то больше для общей физической подготовки. И все. Другое дело – Дамир. Сказывались годы тренировок по рукопашному бою, на который его когда-то давно записал дядя Игнат со словами: «Мужик должен уметь все: и бабу защитить, и робота настроить, а уж дворянин – тем более». Оказывается, и здесь дядька был прав. На все сто прав!

– Что у вас тут происходит, дядя Олег? – спросил Дамир и тут же попал в оборот.

Его схватили с двух сторон. В сторону полетел футляр с оружием. На Дамира обрушился град ударов, под которыми он не устоял и упал на пол. Посыпались удары ногами. Тут уж тренировки не помогли. Он только свернулся в калачик, собрался, постарался спрятать все мягкие части тела и терпел.

Только когда сил терпеть не осталось, когда все светлое и радужное, что еще утром было в душе, выбили ногами, прозвучал звучный суровый голос:

– Хватит!

И Дамира оставили в покое. Голос же продолжил звучать:

– Ну что, Олеженька, говорил я тебе, лучше бы сразу нам красоту показал, а так получается, и себя подставил, и парнишку этого. Не знаю уж, за каким хреном его к тебе принесло. А теперь вам обоим дорога одна – к лучшим мирам, с песнями и надеждами на счастье. Правильно я говорю, Олеженька?

Дамир попытался посмотреть, как там Маратов, но сквозь кровавую пелену увидел только расплывчатый силуэт.

– А не пошел бы ты, Монах, в поле коров пасти, – послышался слабый голос Маратова.

– Нехорошо, Олеженька, невежливо. К тебе со всей душой, а ты вот так грубо. Неправильно это. Ворон, сделай Олеженьке больно, он заслужил.

Дамир напрягся, пытаясь сфокусировать картинку, но вместо этого провалился в черную яму небытия. Откуда тут же вынырнул одновременно с прозвучавшим истошным криком Маратова:

– Хватит с него, Ворон! Кажется, малость перестарался.

Крик стих, остался только стон.

– Не передумал, Олеженька? Нам нужна ключ-карта. Свирель очень расстраивается, что ты не хочешь отдать ее. Это неправильно. Она не твоя, она общественная. Ты должен делиться.

– Не знаю, о чем ты говоришь. Иди на хрен, Монах!

Новый провал в памяти.

Новая глубина падения.

Когда Дамир очнулся, в комнате дребезжал вопль боли. Такое чувство, что он провалился в закольцованный кошмар. Все одно и то же, все по кругу. И конца-края этому нет. Что это за люди? Какого черта им нужно от Маратова? И как из этого дерьма выбраться?

Кто-то открыл окно. Запахло улицей, горелой резиной и весной. Вдалеке слышались полицейские и пожарные сирены. Им вторили скорые. Похоже, Модена сошла с ума и под эту лавочку вся мразь повыползала из своих нор, чтобы вершить правосудие на свой манер – грабить и убивать. Но как с этим всем связан Олег Маратов, друг дяди Игната?

Зазвонил инктелефон. Кто-то поднял трубку. Долгое молчание. Сумбурный тихий разговор… Ничего не слышно. И наконец, вернулся голос Монаха:

– Поздно, Олеженька, делать хорошего мальчика. Мы знаем, где ключ-карта. Теперь ты нам не нужен. Ворон, кончай его.

Что значит кончай? Что здесь творится? Что теперь будет с ним?

Зародившуюся панику оборвал сухой пистолетный выстрел. Сквозь розовую пелену он увидел, как завалился на бок Олег Маратов. Массивная фигура, стоявшая рядом, убрала пистолет во внутренний карман куртки и отошла в сторону.

– Кончено! – произнес Монах.

– А с этим что делать? – спросил Ворон.

– Оставь его в покое. Мальчишка не представляет интереса. Он ничего не знает. И нас не видел. Сделай так, чтобы все подумали на него. Пришел в гости к старому другу и застрелил его. Чем не вариант?

Монах направился прочь из комнаты. Ворон приблизился к скорчившемуся на полу Дамиру, склонился над ним, с трудом оторвал руку от живота, разжал пальцы и вложил пистолет ему в ладонь. Сдавил, чтобы остались четкие отпечатки, но оружие забирать не стал. Распрямился, довольно хохотнул и направился на выход.

Дамир хотел выстрелить в спину, отомстить за смерть Маратова, но силы оставили его. Не мог даже поднять руку с пистолетом, не говоря уж о том, чтобы прицелиться. А когда все же получилось оторвать руку от пола и нажать на спусковой крючок, пистолет разразился сухим кашлем.

Тут силы окончательно оставили его вместе с сознанием…

Дамир очнулся. Сколько прошло времени? Может, несколько минут, может, несколько часов. Что он делает на полу? И почему так болит все тело? Постепенно память вернулась. И он вспомнил, что находится в комнате с трупом друга дяди Игната. И похоже, он теперь единственный подозреваемый. Вряд ли полиция поверит ему, провинциалу. Мол, пришел устраиваться на ночлег, а тут какие-то неизвестные: одного Монахом зовут, второго Вороном, что-то хотели от дяди, а потом убили его. А Дамира пожалели, мол, молодой еще. История выглядела неубедительно. Расскажи кто ему подобное, не поверил бы.

Стоило оказаться в новом мире, чтобы угодить за решетку? Это он мог бы с успехом проделать и в родном двадцать первом веке. Когда перед тобой открываются двери к неизведанной вселенной, обидно провести остаток дней в тюремной клетке. Он, конечно, хотел приключений, но все-таки всему есть предел. А это значит, что надо уносить побыстрее ноги, пока не нагрянула полиция и не повязала на месте преступления. Вот только куда ему теперь податься? Он один в чужом, враждебном городе, который еще несколько часов назад казался ему местом, где исполняются все мечты и желания.

С трудом Дамир поднялся на ноги, осмотрелся. Взгляд остановился на неподвижном теле Маратова, вокруг головы которого расплылся кровавый нимб.

Извини, дядя Олег, что не смог тебе помочь. Буду жив, найду этих гнид и спрошу за тебя.

Дамир направился прочь из комнаты. Каждый шаг отдавался во всем теле дикой болью. Остановился, чтобы подобрать рюкзак и футляр с оружием. На книжном стеллаже заметил голографический снимок дяди Игната и Маратова. На снимке они стояли обнявшись, такие молодые – позади студенческая скамья, впереди целая жизнь. Дамир снял рамку с полки, отключил проекцию и, не задумываясь, сунул ее в рюкзак, куда затем отправилось и орудие преступления…

Глава 3

Шпаги наголо, дворяне!

Дамир не помнил, как покинул дом Олега Маратова.

Все виделось как в тумане. Спустился по лестнице, повернул направо и пошел вперед, не разбирая дороги.

Лишь оказавшись на переполненной людьми площади Согласия, осознал, что двигался не в ту сторону. Но где теперь та сторона, вот в чем вопрос?

Площадь Согласия была разделена на три уровня, возвышающиеся друг над другом. По первым двум двигались пешеходы, здесь держали двери открытыми магазины, рестораны, оздоровительные клубы и вирт-театры. Яркие красочные вывески окружали со всех сторон, бросались в глаза, ослепляли, нагружали информацией. Последний, самый верхний уровень предназначался для автомобилей, которые взлетали по спиралям подъемников, чтобы миновать площадь и выйти на скоростную магистраль, пронзавшую весь город насквозь.

По центру площади возвышался обелиск Свободы – стальная игла, вонзающаяся в небо, символизирующая единство Двенадцати Миров. Обелиск покрывали барельефы, картины величайших сражений и побед Содружества. То тут, то там из него выступали носы космических линкоров и дула пушек. Между уровнями площади носились стеклянные лифты, перевозившие пассажиров. Дамиру это напомнило торговый центр на родной Аркадии, только разросшийся до размеров целой площади.

Он остановился. Погружаться с головой в сумасшествие центральной площади Дамир не собирался. Ему требовался тихий, укромный уголок, где мог бы посидеть, подумать над сложившейся ситуацией и принять решение, как жить дальше. Первую мысль – позвонить дяде Игнату и сделать чистосердечное признание – отмел сразу, как упадническую и неконструктивную.

Дамир двинулся в обход площади по кругу и вскоре нашел маленький проулок между домами. Скользнув в него, через несколько минут оказался на тихой улице. Вскоре заметил неброскую вывеску трактира «Проходимец» и увидел в этом знак судьбы. Он сам чувствовал себя проходимцем на этом чужом празднике жизни. Здесь он может уединиться за дальним столиком и за кружкой пива подумать о смысле жизни.

Приняв решение, Дамир переступил порог заведения и погрузился в полусумрак. Ожидал чего-то вычурного и броского, а оказался в обыкновенном трактире, заполненном веселыми людьми; с барной стойкой, уютными деревянными столами под круглыми тканевыми куполами, напоминавшими шатры. Лишь большая черная фигура человека в костюме, широкополой шляпе и с обнаженной шпагой, стоявшая возле барной стойки, напоминала о названии трактира. Дамир выбрал место вдалеке от посторонних глаз. Не успел приземлиться за столик, как перед ним развернулось виртуальное меню. Сделал заказ: кружку светлого пива и две лепешки с острым сыром. Вышло вполне бюджетно, но он не обратил на это внимания. Даже если сейчас ему выплыл бы счет в триста рублей, Дамир его бы и не заметил. В голове вертелись события последнего часа. Затаившиеся чувства и эмоции набухали и грозились пролиться ливнем. Он держал себя в руках, но силы были на исходе.

Кружка с пенным пивом появилась как по волшебству, следом за ней на столе возникли и лепешки. Дамир припал к прохладному горькому напитку, чувствуя, как на время гроза отступает.



В «Проходимце» народу было немного. В нескольких метрах от него за столиком шумела подвыпившая компания из пяти человек. Выглядели они вычурно. Лицо каждого пересекали две красных полосы. Одна проходила через глаза и означала: «Помню кровь», вторая пересекала рот и означала: «Жажду мести». Дамир кое-что слышал об этом явлении. Они называли себя «Меченые лица» и представляли молодежно-политическое движение, выступавшее «за независимость Двенадцати Миров от диктатуры Содружества». Так гласил их программный лозунг. Дамир раньше не сталкивался с мечеными. На родной Аркадии подобной заразы не было.

За другим столиком в одиночестве сидел молодой человек лет тридцати: короткие черные волосы, большие темные глаза на открытом бледном лице, большой с горбинкой нос и аккуратные усы. Его лицо вызывало доверие, располагало к себе. На нем была белая рубашка, поверх которой сидел коричневый кожаный жилет, рядом на столе лежал черный берет с золотой кокардой. Кажется, незнакомец – гвардеец из «Золотого корпуса». Ядреная смесь: меченые и гвардеец в одном трактире.

«Быть беде», – подумал Дамир, но тут же обо всем забыл. Перед глазами всплыло бледное мертвое лицо Олега Маратова.

От тяжелых мыслей его отвлекло хриплое карканье пьяных голосов. Трое меченых нависли над столиком гвардейца и что-то ему выговаривали. Дело шло к потасовке. Жажда крови читалась на лицах меченых. Но гвардеец сохранял спокойствие и всеми силами старался сдержать намечающуюся ссору.

Пятеро на одного – расклад сил несправедливый, – оценил Дамир. Гвардеец то и дело оглядывался на входную дверь. Он явно кого-то ждал. Меченые это понимали и наседали на него, торопя события. Дело точно обещало кончиться дракой. Тут не надо быть пророком.

Перед столиком появился высокий господин в черном, представился администратором трактира и заявил:

– Если вам так хочется выпустить пар, то добро пожаловать на улицу. Иначе я вызову полицию.

Гвардеец скривился, как от зубной боли, но спорить не стал. Он поднялся, накинул на плечи серого цвета куртку, надел берет и направился на выход. За ним потянулись и меченые.

Говорил дядя Игнат: «Держись подальше от неприятностей. Не суй нос не в свои дела. Ходи стороной. И тогда будешь в порядке». Только когда припекло, Дамир позабыл о советах дяди. Что его потянуло вслед за спорщиками, он не знал. То ли врожденное любопытство, то ли желание выплеснуть ярость, появившуюся после убийства Олега Маратова. Расплатившись по счету, он покинул трактир «Проходимец».

Чуть было не потерял спорщиков. Краем глаза зацепил одного из меченых, который завернул в ближайшую подворотню, и последовал за ним.

Во дворе меченые окружили гвардейца и наседали на него. Он их не боялся, стоял с гордо поднятой головой и отвечал на агрессию насмешливой улыбкой. В его взгляде было столько уверенности и достоинства, словно спину ему прикрывал отряд спецназа. Дамир сразу его зауважал.

Стараясь не привлекать внимания, он сбросил со спины рюкзак, сорвал с футляра защитные пломбы и извлек личное оружие – боевую шпагу, подарок дяди Игната ко дню совершеннолетия. Старинная аркадийская традиция, берущая начало еще с Земли, дарить холодное оружие на совершеннолетие мальчика. Тем самым подчеркивалась его мужественность и готовность защищать интересы семьи и страны. Свято эту традицию чтили в дворянских семьях. Оружие мальчик получал из рук отца, но, если родитель умирал или погибал, подарок вручал ему ближайший родственник. Этот день юноша встречал подготовленным. Долгие годы тренировок по фехтованию вели его к получению личного оружия. Чаще всего оружие вешалось на стену в кабинете мужчины, служило символом готовности в любой момент встать на защиту интересов родного государства и никогда не доставалось из ножен. После смерти владельца личное оружие хоронилось вместе с ним. Таков обычай.

Меченые окружили гвардейца. Уверенные в своей победе, они осыпали его оскорблениями:

– Золотая шапка, настал твой конец!

– Сейчас мы тебе уши отрежем и собакам скормим…

– Грязная сорвейская свинья, сейчас мы тебе потроха выпустим…

Гвардеец стоял с высоко поднятой головой, готовый дорого продать свою жизнь. Двух меченых он за собой точно унесет, но пятерых – навряд ли, слишком много.

– Господа нехорошие, а не кажется вам, что пятеро на одного – это не честно? Не по-спортивному как-то.

Меченые резко обернулись на голос Дамира.

– Парень, тебе чего здесь надо? Это не твоя война. Иди отсюда, пока еще можешь на своих двоих передвигаться.

– Аркадиец, иди паси коров. На большее ты не способен, – понеслись в его сторону оскорбления, но Дамир не обращал на них внимание. В его родном квартале мальчишки часто устраивали драки, которые предварялись словесными турнирами, кто кого сможет словесными оскорблениями из себя вывести. Тот, кто поддастся гневу, обязательно проиграет. Закон улицы. Дамир научился держать удар, вот и сейчас слова меченых его не трогали. Пусть воздух сотрясают.

Зато он почувствовал, что гвардеец зауважал его. Провинциал-аркадиец обнажил оружие, готовый пролить вместе с ним кровь, хотя мог бы пройти мимо, и никто бы не осудил его за это.

– Оставьте солдата в покое или примите смерть как мужчины, – потребовал Дамир.

Меченые, уверенные в своем превосходстве, зашлись в хохоте. Натасканные в уличных драках, успевшие попробовать вкус крови, они не сомневались, что разделаются с гвардейцем и сосунком-провинциалом. Что такое шпага в уличной драке против хорошо обученного бойца? Пустое место. Через минуту будет валяться на земле переломанная пополам. А вскоре рядом ляжет и ее владелец с проломленной башкой.

И вот завертелось. Только что они стояли друг напротив друга, собранные и напряженные, как гитарные струны перед соло-партией. А в следующую секунду Дамир уже атаковал ближайшего бандита. Меченые тут же ощетинились ножами и встретили его с радостными криками. Гвардеец тоже времени даром не терял и взял на себя двух боевиков.

Каким же надо быть самонадеянным идиотом, чтобы ввязаться в драку с профессионалами уличных боев, прошедшими годы и годы тренировок и практики! Или это можно было назвать романтическим флером, присущим юношам, не нюхавшим пороха и не скулящим от боли первого сломанного ребра. А когда таких профессионалов пятеро и они жаждут крови, и говорить нечего об успехе. На что только он надеялся, ввязываясь в эту драку. Но Дамир не мог поступить по-другому. Когда вокруг творилась несправедливость, его крутило от боли и злости.

Он не успел опомниться, как лишился шпаги и в челюсть прилетел сокрушительный удар. Шпага улетела в сторону, и один из меченых, довольно скалясь, тут же сломал ее ударом ноги. Изо рта Дамира хлынула кровь, тут же он получил сильный удар в голову. Сознание поплыло.

Что за кривая судьба у него сегодня – нарываться на мордобитие? От обиды слезы выступили из глаз, но Дамир стиснул уцелевшие зубы и нашел в себе силы подняться на ноги. Ему удалось отбить удар ножа, двинуть противнику в зубы, крепко засветить ему же в глаз, но следующий удар он пропустил и улетел к стене, как нашкодивший котенок, получивший пинка под зад.

Тело заломило от боли. Хотелось взвыть, но Дамир сдержал крик. Вновь поднялся, чувствуя, как внутри все клокочет, и тут же двое меченых схватили его и прижали к стене, а третий принялся методично наносить удары в лицо, живот и снова в лицо. Дамир бился в чужих руках, как бабочка, попавшая в паутину, но держали его крепко, не вырваться.

Ярость кипела внутри Дамира, но не находила выхода. И вот когда казалось, что все уже кончено, еще чуть-чуть, и его забьют насмерть, что-то случилось. Как будто в голове щелкнули переключателем, и он очнулся. Мир вдруг замедлился и окрасился в красный цвет. Дамир почувствовал небывалый прилив сил, которым неоткуда было взяться в его истерзанном теле, и рванул вперед, с легкостью избавился от захвата меченых и прыгнул в сторону. Он оказался за спиной своего экзекутора, когда кулак того впечатался в кирпичную стену, где еще мгновением ранее находилась голова Дамира.

От боли меченый завопил, схватившись за покалеченную руку, и в то же мгновение, подхваченный невиданной силой, взлетел вверх и ударился о кирпичную стену, оставляя кровавую кляксу на поверхности. Не сумевшие удержать аркадийца двое меченых растерялись. Они попытались поймать мальчишку, но он двигался с нечеловеческой скоростью. С легкостью избегал с ними контакта, уклонялся от ударов и попыток захвата. Наконец Дамиру надоело играть с бандитами, и он перешел в атаку. Первому меченому переломал грудную клетку, превратив ребра в груду осколков. Второй отделался легким испугом: разбитая челюсть и сломанный нос. Упав на землю, меченый притворился мертвым. Дамир не стал его трогать.

Он обернулся, нашел глазами гвардейца и понял, что тот неплохо справляется. Из двух его противников на ногах лишь один. Второй лежал у дерева, сжимая окровавленными руками живот. Гвардеец ловко орудовал шпагой, не подпуская к себе меченого, в глазах которого читался испуг. Еще бы! Несколько минут назад он и его приятели были королями положения, ничто не угрожало их превосходству, и вот он остался один против двух бойцов, а отступать некуда.

Дамир не успел порадоваться за гвардейца. Перед глазами все поплыло. Та сила, что клокотала в нем еще несколько секунд назад, испарилась, оставив в теле только слабость и ноющую боль. В то же мгновение на его голову обрушилось что-то тяжелое, и он рухнул на землю, теряя сознание.

Глава 4

«Гнездо глухаря»

Слишком много приключений для одного дня. Явный перебор. Когда Дамир летел на Модену, он не рассчитывал на такую щедрость.

Очнулся внезапно, словно из-за того, что кто-то в темной комнате включил свет. И обнаружил, что лежит на земле возле детской площадки, а над ним склонился тот самый гвардеец, за которого он вписался в драку.

– Очухался. Ну, наконец-то. Идти можешь? Не хочется с дуболомами сталкиваться, если они вернутся, а они вернутся, – радостно произнес незнакомец.

Дамир попытался встать, и у него получилось. В ногах слабость, перед глазами красные пятна расплываются, но дело поправимое. После такого количества ударов, принятых на грудь и прочие части тела, удивительно, что он еще не на больничной койке загорает. Вот что значит порода! Так всегда дядя Игнат говорил.

– Молодец. Вижу, силы еще остались. Тогда давай делать ноги, пока не поздно. Меня, кстати, Алексом зовут. Алекс Шторм, – представился гвардеец.

– Дамир Стрельцов, – прохрипел он в ответ. Гвардеец улыбнулся и хлопнул одобрительно Дамира по плечу. Подобрал его рюкзак, обломки шпаги и футляр и вернул все аркадийцу.

– Следуй за мной. Я знаю короткую дорогу.

Если это называется короткой дорогой, то страшно представить, что такое длинная. Они полчаса плутали по лабиринту дворов. Дамир сперва пытался запомнить дорогу, но потом отчаялся и просто «наслаждался» путешествием, которое закончилось возле дверей трактира «Гнездо глухаря».

Полусумрак трактира, выдержанного в охотничьем стиле, был наполнен весельем. Большую часть столиков занимали отдыхающие горожане. То тут, то там пространство взрывалось хохотом. Вино лилось рекой. Люди расслаблялись. Играла задорная музыка. Табачный дым витал под потолком.

Алекс уверенно направился к дальнему столику, расположенному под кабаньей головой.

– Не отставай, – бросил он Дамиру.

За столиком сидели двое мужчин. Один большой, массивный, словно вырубленный из гранита. Не человек, а скала. Пышные рыжие волосы украшали голову непослушной копной, густая борода ярко-огненного цвета и гордые усы, с чуть закрученными кончиками. Гигант уплетал ароматное мясо, окуная его в подливку, и запивал пенным напитком. При этом он усиленно дирижировал вилкой, что-то доказывая своему товарищу, который являл собой полную противоположность гиганту. Худощавый, русоволосый, благородное, чуть вытянутое лицо с утонченными чертами, карие глаза-омуты, с ленивым любопытством наблюдающие за окружающим миром, большой нос с горбинкой и тонкие губы, обрамленные усами и бородой.

– Друзья, наконец-то я до вас добрался! – обрадованно воскликнул Алекс, обессиленно опустившись на скамью рядом с гигантом. – Стрельцов, не стесняйся, садись рядом. Герою сегодняшнего дня – пива за счет спасенного и чего-нибудь перекусить, – тут же распорядился он.

Дамир почувствовал легкое смущение. Незнакомые люди, незнакомое место. Но тут же гордо расправил плечи, решив наплевать на все. Кто он? Забитый, всего боящийся провинциал или аркадиец, который сегодня надрал задницу нескольким мерзавцам?

– Чего шумишь, Шторм? Случилось что? – спросил гигант, отправляя заказ через вирт-меню.

– Крафт так и не пришел. Из-за него я чуть было не угодил под раздачу. Если бы не этот молодой человек, то мне пришлось бы тяжко. А вы, как назло, решили пообедать в столь трудное время.

– Мы предлагали тебе пойти вместе, – сказал худощавый, внимательно рассматривая Дамира. – Но ты отказался. Крафт может испугаться, и дело не выгорит. Кажется, так ты говорил. Так что нас нечего винить. Может, ты нас представишь, а то неудобно? Мы этого малыша даже не знаем, а ты его так нахваливаешь.

При слове «малыш» Дамир покраснел и с трудом удержался, чтобы не вскочить да не ударить наглеца.

– Моя вина. Каюсь, грешен. Дамир Стрельцов, аркадиец. Первый день в столице, и сразу по уши в приключениях. Никита Скорохват, – представил Алекс гиганта.

Скорохват коротко кивнул, не отвлекаясь от поглощения мяса.

– А это Артур Снегов.

Худощавый протянул Дамиру руку. Пожатие было крепким, но аккуратным.

– Надеюсь, мы подружимся. Тем более знакомство вышло таким многообещающим.

– Ты уж рассказывай, не томи. Что у вас там случилось? – попросил Снегов.

– Да. Точно. Развел интригу на авантюрный роман. По сути давай, что к чему и кому морду бить будем, – поддержал друга Скорохват.

– Все, все, – примирительно вытянул перед собой руки Шторм. – Рассказываю. Только не кидайтесь в меня костями. Я сидел, ждал Крафта, когда ко мне прицепились меченые.

– И зачем ты поперся туда, где эта шваль обретается? – перебил его Скорохват.

– Когда я назначал встречу, там было чисто. Они пришли позже, – сказал Алекс. – Заняли столик, немного погуляли. Никого не трогали, а потом, видно, решили, что мой портрет не подходит для столь благородного заведения. И затеяли бучу. На свежем воздухе им не полегчало. Расклад сил не в мою сторону. Пятеро на одного. Но тут появился этот благородный юноша, и погода мигом стала налаживаться.

– А что может этот благородный юноша против меченых? – с сомнением в голосе спросил Снегов.

– Я сперва думал, что Дамира порвут на заплаты. Но как оказалось, он орешек крепкий. Да еще и с секретом. В общем, мальчишка, похоже, и сам не знает, что в нем «искра» зреет. Но когда дело дошло до драки, он одного меченого отправил погулять на вечные пастбища.

Дамиру было неудобно, что его обсуждают. Да к тому же незаслуженно. В конце концов, меченым удалось его вырубить, о чем Шторм умолчал. Об этом он тут же заявил, впервые заговорив с тех пор, как переступил порог «Гнезда глухаря».

– Пятеро на одного – плохая история. Мальчик очень уж вовремя оказался под рукой. Может, мальчик засланный? – высказал версию Снегов.

Кровь ударила в голову Дамира. Что этот наглец себе позволяет? Вот чувствовал же, что не стоит идти, ничего хорошего не будет. Надо было себя слушать, а не поддаваться на убедительные речи Шторма.

Стрельцов ничего не успел сказать. Снегов примирительно выставил перед ним открытые ладони и заявил:

– Не кипятись так. Вижу, ты чист как младенец. Но ситуация эта мне все равно не нравится. Очень уж на ловушку похоже.

– Факт. Явная ловушка, – тут же согласился Скорохват, отхлебывая пенное.

Перед Дамиром поставили кружку пива и тарелку с мясными закусками. В желудке призывно заурчало, а рот наполнился слюной. Он сделал два больших глотка и отставил кружку в сторону. Жизнь – хороша, и жить – хорошо.

– Крафт не пришел. Вместо него появились меченые. Думается мне, господа, что это он их навел, – высказал новую версию Снегов.

– Какой ему резон? – спросил Шторм.

– Нам и надо узнать. Пока не завертелось. Крафт раньше в гнилой компании не наблюдался. Что его заставило продаться меченым?

– Игнац Пастораль платит больше, – высказался Скорохват.

Где-то Дамир уже слышал это имя. Он напрягся, пытаясь вспомнить, но тут Шторм увидел его затруднение и пришел на помощь:

– Пастораль возглавляет партию «Крылья». Очень влиятельный человек. Под ним многие ходят. А меченые – его личная армия, вполне себе легализованная. По крайней мере, власти смотрят на них сквозь пальцы и стараются не связываться.

Тут Дамир вспомнил. О «Крыльях» любил высказываться дядя Игнат. Мол, за красивой вывеской и благородными лозунгами скрываются денежные мешки, которые хотят развалить Содружество, чтобы преумножить свои и без того внушительные состояния. Дядя Игнат всегда говорил, что Игнаца со всеми приспешниками надо высадить на необитаемой планете и стереть ее координаты из всех справочников.

Удивительное чувство – вспоминать то, что ты, казалось, никогда не знал. Его новая оболочка содержала воспоминание обо всем на свете. Только надо было знать, что вспоминать и где искать эти данные. Тут тебе и навыки фехтования, и рукопашного боя, и политический расклад в Содружестве. В нужный момент знания оказывались под рукой. Так что он не выглядел наивным идиотом из далекого двадцать первого века, а всего лишь не избалованным столичной жизнью провинциалом, для которого все в новинку.

– Я предлагаю прогуляться к Крафту и спросить прямо. В лоб, чтобы было больно и обидно, – предложил Скорохват.

– Это мы всегда успеем, – осадил его Снегов. – Скажи, Дамир, зачем ты прилетел на Модену?

Стрельцов рассказал о цели своей поездки. Скорохват разочарованно ухмыльнулся и тут же потерял интерес к аркадийцу. Ему, золотому берету, было непонятно, как можно свою жизнь угробить на выращивание пшеницы и настраивание роботов. А вот Снегов с интересом выслушал рассказ Дамира, и подозрения вновь пробудились в его душе. Но он ничего об этом не сказал.

– Какие у тебя планы дальше? Что будешь делать? Есть куда пойти? – поинтересовался Снегов.

– Я должен был остановиться у одного знакомого, но не застал его дома. Так что пока не знаю. Не было времени подумать, – соврал Стрельцов.

– Решено. Сегодня заночуешь у меня. А там посмотрим, – тоном, не терпящим возражений, заявил Шторм. – В конце концов, я должен для тебя хоть что-то сделать…

– Я лучше в гостинице. Неудобно как-то, – все же попытался отказаться Дамир.

– Неудобно – голым задом в муравейник, а этот вопрос даже не обсуждается, – отрезал Шторм.

Стрельцов чувствовал, что оказался вовлечен в какую-то историю. Тут и меченые, и неведомый Крафт, и всесильный Пастораль, а на другой чаше весов трое золотых беретов, которые затеяли непонятную пока игру. Все это кружило голову, заставляло играть кровь. Мог ли он еще несколько месяцев назад мечтать о таких приключениях? Дамир чувствовал, что прикоснулся к настоящей жизни, по сравнению с которой его будущее робототехника выглядело скучным и серым. Хотя еще пару дней назад он не мог представить ничего более удивительного и фантастичного, чем роботизированные механизмы. Он старался не задавать лишних вопросов. Придет время – сам во всем разберется и решит, как жить дальше.

А пока он мог впервые за последние сутки расслабиться и отдохнуть. Жизнь, кажется, налаживалась.

Глава 5

«Золотой корпус»

Утро золотом растеклось над Моденой.

Дамир в одних легких шароварах стоял на балконе апартаментов Алекса Шторма и наблюдал за просыпающейся столицей. С высоты двенадцатого этажа открывался потрясающий вид на городской муравейник. Высотные здания, городские ребра, перемежались с крохотными кирпичными пятиэтажками и были окольцованы многоуровневыми транспортными магистралями.

Машин в столь ранний час было мало, и совсем не видно пешеходов. Разве что засидевшийся в пабе завсегдатай спешил к дому в предвкушении крутого скандала, который закатит ему справедливая жена.

Воздушные коридоры тоже пустовали. Они располагались над городом, и в час пик транспортный поток закрывал солнце. Недостаток солнечных лучей с лихвой компенсировало уличное искусственное освещение.

Сейчас же можно было увидеть разве что аэролеты чрезвычайных служб со спецсигналами, торопящимися кто на пожар, кто к месту преступления, а кто по вызову к постели больного. Частные леталки появятся в воздушных коридорах позже, когда народ потянется на службу.

Вдалеке на окраине города Дамир разглядел космодром Северный, куда днем раньше он прибыл с Аркадии. Взлетающие и заходящие на посадку звездолеты выделялись на фоне золотого неба огненными вспышками.

Дамир наслаждался видом с балкона и легким ветерком, пробегающим по его обнаженной груди. В голове чисто и ясно, никаких следов вчерашнего обильного застолья. Самое время поразмыслить над всем, что с ним произошло за последние сутки. А событий на его голову свалилось предостаточно. Теперь надо решить, как жить дальше. Через неделю у него должно было состояться первое вступительное испытание в Аграрную академию, но то, что ему казалось на Аркадии идеальным жизненным планом, теперь виделось пустой тратой времени и сил, тупиковым путем развития. Он не хотел больше становиться робототехником и всю оставшуюся жизнь возиться в программах и механизмах, налаживая сельскохозяйственные машины. На Аркадии ему это казалось увлекательным и перспективным, сейчас же виделось скучным и серым, не стоящим целой жизни. Но чем заняться, куда теперь стремиться? Ведь он в центре мировой цивилизации. Перед ним открыты все дороги.

Стрельцов и сам не замечал, что все больше и больше думает о золотом берете. Выросший на мирной аграрной планете, прежний Дамир никогда не задумывался о воинской службе. Аркадийцы славились своим хитроумием, изобретательностью, но никак не воинственностью.

Если беда стучалась в дом, то аркадийцы как один вставали с оружием в руках на защиту Содружества, но в основном фамильные шпаги и мечи так и оставались висеть на стенах до конца жизни владельца. Но новый Дамир помнил, как забурлила кровь в жилах, когда он обнажил шпагу против меченых, как лихо выглядел Алекс Шторм, бьющийся с врагами. Это упоение схватки, осознание того, что ты сражаешься за правое дело… Вот для чего он покинул родной двадцать первый, оставил все позади! Не ради карьеры робототехника, а для того, чтобы стать золотым беретом. Теперь он ясно видел это.

Дамир понимал, что дядя никогда его не поддержит. Что угодно, только не путь воина. И от осознания этого становилось горько. Трудность выбора: поступить так, как за тебя решил близкий человек, воспитавший тебя, и тем самым сделать его счастливым, но при этом предать себя; или же идти своим путем, но обидеть наставника? Дядя Игнат был родным для прежнего Дамира, но и новый Дамир успел полюбить его. Игнат Стрельцов стал для него наставником и учителем. Он не мог обидеть дядю – с одной стороны, но это его жизнь, выстраданная, новоприобретенная, – с другой. К тому же его еще могут не принять на воинскую службу. Он же ничего не знает ни о золотых беретах, ни о Военной академии. Но отступать нельзя, Дамир должен все хорошо разузнать, прежде чем сделать решительный шаг.

Еще вчера он должен был позвонить дяде Игнату и доложить, что все в порядке, что он прибыл без приключений и обосновался на новом месте. Но приключения навалились на него, заставив забыть обо всем. Теперь же он не знал, как рассказать дяде Игнату о смерти его друга. Это повлечет за собой массу вопросов. Как бы дядя Игнат после такой новости не собрался лично нагрянуть в столицу, чтобы во всем разобраться на месте. Оттягивать звонок было нельзя, надо срочно поговорить с дядей и все объяснить.

– Ранняя ты пташка, Стрельцов. Чего не спится? – На балконе появился Алекс Шторм.

На нем были просторные синие шаровары и белая рубашка навыпуск. Волосы всклокочены, взгляд человека, не успевшего до конца осознать, на каком свете он очнулся, и улыбка во весь рот, изредка пропадающая под волной зевоты.

– Привычка. Дома я всегда вставал рано.

– От дурных привычек, Дамир, надо избавляться. Здесь жизнь другая, ритм другой. Здесь даже воздух другой. В такую рань разве что уборщики да пьянчужки на ногах. Да еще гвардейцы. Как говорится, труба зовет, пора в поход.

– А ты чего тогда так рано вскочил? – поинтересовался Дамир.

– Так я же тебе сказал, гвардейцы тоже птички ранние. Хоть у нас сегодня и увольнительная. Думалось, что можно отдохнуть, сил набраться, голову подлечить после вчерашнего, – с сожалением в голосе сказал Алекс Шторм.

– И что же случилось?

– А то, что через два часа мы должны появиться в академии, в «Золотом корпусе», предстать пред светлые очи полковника Максимилиана Порохова. Вчерашняя потасовка с мечеными наделала шороху. Увольнительные в срочном порядке отменили. И вызвали нас на ковер. Пять минут назад приказ пришел на планшет. Так что экскурсию по Модене придется отложить.

Алекс поежился. Утро было и впрямь прохладным, но привычный к свежести Дамир этого не замечал.

– Может, по кофе для вылова бодрячка? – предложил Алекс.

– С удовольствием. Только я сам завариваю, по-аркадийски.

– Не возражаю, хоть по-аркадийски, хоть по-лемуриански. Главное, в себя прийти за два часа. Порохов не любит помятый вид и не посмотрит на то, что меня выдернули с увольнительной.

Кофе по-аркадийски – первое, что полюбил Стрельцов в новой жизни. И тут же поспешил научиться его готовить.

Они прошли на кухню, где Стрельцов столкнулся с непреодолимой трудностью. У Алекса все было оборудовано по последней моде. Повсюду машины. Чтобы приготовить кофе, достаточно нажать на пару кнопок, и если автомат заправлен зерном, то через минуту на столе будет готовый напиток. Так же можно было приготовить любое блюдо, достаточно только выбрать его из вирт-меню машины. Лишь алкогольные напитки надо было заказывать в магазине с телепорт-доставкой. А чтобы взять кофейные зерна, кофемолку, турку и самому сварить кофе, эта задача казалась из разряда невыполнимых. Для начала – негде взять кофемолку и не в чем варить кофе.

Шторм наблюдал за метаниями Дамира со снисходительной усмешкой. Наконец предложил:

– Давай сегодня по-простому. Из машины. А завтра купим все необходимое, и ты покажешь свои кулинарные способности.

Пришлось согласиться. Кофе из машины оказался потрясающе вкусным. Не таким, к какому привык Стрельцов у себя на родине, намного крепче и жестче, зато ароматным и бодрящим.

– Пока ты будешь отчитываться перед командиром, я подыщу себе жилье. И наведу справки относительно Аграрной академии, – поделился планами на день Дамир.

Конечно, ни в какую Аграрную академию он не поедет. С этим вопрос решен. Но признаваться Шторму относительно своих планов на получение золотого берета он не хотел. Наивные мечты провинциала. Как бы на смех не поднял.

– Что за сказки? Мы же про жилье все решили. У меня места полно, одному скучно. Так что и думать забудь. К тому же у тебя сегодня совершенно нет времени ни на что постороннее. Я думаю, ты сегодня не успеешь к себе в Аграрку, да и не надо тебе.

В глазах Алекса блестели озорные икры. Похоже, он знал что-то, о чем Стрельцов и не догадывался.

– Почему не надо? – спросил Дамир сердито.

– Ты едешь со мной. В конце концов, в потасовке мы вдвоем участвовали, значит, и ответ держать вместе.

– Какое отношение я имею к академии? Кто меня станет слушать? Я же не военный, – удивился Дамир.

– Это никогда не поздно исправить, – ответил Алекс. – Собирайся, у нас мало времени.

Слова Шторма поразили Стрельцова в самое сердце. Пьянящий мир приключений и золотой берет позвали его за собой. Предстать перед грозным полковником, который явно будет недоволен тем, что учинили они вдвоем, причем один является его подопечным, а другой человек чужой, посторонний, одновременно пугало и завораживало.

Алекс набрал на панели роботокухни код омлета с помидорами, и вскоре они уже с аппетитом завтракали. Вторая кружка кофе пришлась как раз кстати.

Пока Шторм крутился напротив своей голограммы, пытаясь определить, как на нем сидит форма гвардейца «Золотого корпуса»: черный китель с золотыми пуговицами и нашивками в виде красной молнии в синем круге на правом плече и левой груди, Дамир переоделся в уличную одежду. С собой у него был скудный гардероб. Он собирался учиться, а не посещать светские рауты. Поэтому натянул синие джинсы, с сомнением осмотрел футболку с мультяшным Лисом Джейком – все-таки для официальной встречи с полковником «Золотого корпуса» она явно не подходила, поэтому выбрал простую черную рубашку с белым воротником и манжетами и надел черный пиджак с гербом рода Стрельцовых на правом кармане: две пушки, смотрящие в разные стороны, на гербовом щите, над ними завис белый голубь с оливковой ветвью в клюве.

– Ну, ничего себе. Ты, кажется, на свидание с девушкой собрался? – оценил его наряд Алекс. – Хочешь впечатление положительное произвести? Получилось. Все, нам пора.

Военная академия Содружества находилась на северной окраине города. На черном спортивном «Роджере» Шторма они домчались до нее за полчаса. На въезде Алекс предъявил индивидуальную ключ-карту, которую проверила охрана периметра и после обязательной процедуры впустила машину на территорию академии.

Впереди показалось восьмиэтажное учебное здание: строгое и безликое, с черным гербовым орлом на желтом поле над парадным крыльцом и двенадцатью флагами миров Содружества, полощущимися на ветру. Перед ними простиралось огромное поле, над которым возвышались с десяток куполообразных белоснежных ангаров. Они напоминали биллиардные шары, застывшие на столе в ожидании игрока.

Алекс поймал заинтересованный взгляд Дамира и пояснил:

– Учебные полигоны. Каждый купол имеет свое назначение. Здесь имитируются разные боевые ситуации, как на Земле, так и в космосе. Теорию мы проходим в учебных залах, а все практические занятия проводим в Гнездах, так курсанты называют купола. Ты не представляешь, сколько крови и пота пролито в этих шарах. Тут все как в жизни, ситуации, максимально приближенные к боевым. Если зазеваешься, то можно и без головы остаться.

Дамир еще раз посмотрел на белые купола, мимо которых они проезжали. Сколько всего интересного они скрывали в себе. Он хотел бы увидеть их изнутри, побывать в шкуре гвардейца, которому предстоит пройти боевой полигон.

Шторм заметил мечтательное выражение лица Стрельцова и ухмыльнулся:

– Романтики там ни на крошку. Только суровые будни. Так что не обольщайся.

«Роджер» подъехал к парадному крыльцу академии и остановился. Дамир первым выбрался наружу и замешкался, не зная, что дальше делать, куда идти. Шторм заблокировал машину и уверенно направился к парадной лестнице.

– Чего замер? Пошли! – бросил он Стрельцову.

Они поднялись по ступенькам, миновали вращающиеся двери и оказались в вестибюле первого этажа. В глаза сразу же бросился транслируемый на стену огромный герб – медведь, стоящий на задних лапах, с оскаленной пастью. Изображение было четким и натуралистичным – того и гляди, медведь прыгнет на тебя.

– Герб «Золотого корпуса», – пояснил Шторм. – Здесь владения золотых беретов. Остальные корпуса, а всего их двенадцать, разбросаны в разных местах, некоторые на других планетах. К примеру, «Красный корпус» – медицинская служба, «Стальной» – механики и инженеры, наша машинерия. И тому подобное. На Модене, помимо нас, еще «Черный корпус» и «Серый» квартируются. Здесь же располагается Генеральный штаб.

– А в чем разница между корпусами? – спросил Дамир.

– Разная спецификация. «Черный корпус» спецназ готовит, что и на суше, и на воде, и в космосе, и на других планетах к делу готов. А «Серый корпус» – дипломатическая служба. Наша элита элит, – с готовностью объяснил Алекс. – В академии все как в жизни. Ибо академия является стержнем, основой Вооруженных Сил Содружества.

– Чем же занимается «Золотой корпус»? – задал очередной вопрос Дамир.

– У нас особое предназначение. Мы личная гвардия президента Содружества. Особый случай. Ничего, скоро все сам поймешь.

Шторм сделал хитрое выражение лица и подмигнул Стрельцову.

Они миновали стойку Центрального информатория и подошли к лифтовому комплексу, где столкнулись с Никитой Скорохватом и Артуром Снеговым. Алекс удивился. Он явно не ожидал увидеть друзей в столь неподходящее время в академии.

– А вы что тут делаете? У вас же увольнительная? – спросил он.

– Птичка на крыле принесла, что тебя на ковер вызывают к Порохову. Вот решили поддержать, – осторожно ответил Снегов, бросив на Стрельцова колючий, оценивающий взгляд.

– Если Порох решил на тебя бочку катить, мы рядом будем. А потом можно и в «Гнездо глухаря» завалиться. Все равно день безнадежно испорчен, – предложил Скорохват.

– А Малыш что здесь делает? – спросил Артур.

Стрельцов почувствовал, как кровь прилила к лицу. Сейчас не сдержится и в святая святых золотых беретов набьет морду одному из них. Шторм почувствовал настроение товарища и поспешил ему на помощь:

– Арчи, ты чего взъелся на нашего друга? Он мужик правильный. Вчера всю ссору от начала до конца видел, и если уж кто может Пороху доказать правду, то только он. Так что я его в качестве свидетеля взял. Да и, думаю, командир может им заинтересоваться.

– Дело хорошее, – оценил Скорохват. – А потом можно и в «Гнездо глухаря», а то жрать очень хочется, сил нет, как в горле пересохло.

Лифт пришел на этаж, друзья загрузились в кабину и нажали кнопку «8». Лифтовая кабина плавно направилась вверх.

Приемная полковника Максимилиана Порохова встретила друзей пустотой. Обычно здесь всегда было оживленно. К главе «Золотого корпуса» – большая очередь на прием, а еще постоянные совещания с преподавателями, встречи с общественными советами и прочими разнообразными службами, без которых зачастую жилось бы куда спокойнее и проще. Из-за рабочего стола навстречу вошедшим гвардейцам поднялся Роман Томин, секретарь Порохова, отдал честь, попросил подождать, пока доложит полковнику об их прибытии, и скрылся за высокими дубовыми дверями.

Через минуту Томин вышел и приказал следовать за ним.

Первое, что бросалось в глаза в кабинете полковника – огромная голографическая карта Модены, зависшая над столом совещаний. Пятеро офицеров в форме звездной гвардии стояли перед ней, активно обсуждая учебный план. За всем этим наблюдал сидящий в кресле полковник Максимилиан Порохов. Это был мужчина лет пятидесяти, черноволосый, с окладистой бородой и густыми усами, строгий, собранный, одет четко по форме, придраться не к чему – точный портрет его отца, адмирала Порохова, героя Туманной войны, который пропал три года назад при невыясненных обстоятельствах где-то в районе созвездия Саламандры. На столе, на стопке папок лежала черная фуражка с золотой кокардой в виде головы медведя.

– Спасибо, господа, на сегодня все свободны. О времени следующего совещания вас оповестят, – обратился Порохов к офицерам.

Те тут же закончили обсуждение, отдали честь и удалились. Роман Томин плотно закрыл за ними двери.

Гвардейцы выстроились перед столом, готовые держать ответ. Стрельцов встал чуть в стороне, чувствуя себя не в своей тарелке. Он был чужим в этом кабинете, его сюда не вызывали, но в то же время он очень хотел стать своим…

– Приветствую вас, господа гвардейцы. Почему-то я не удивлен. Вызывал одного Шторма, а пришла вся троица. Что ж, это и к лучшему. Думаю, вы понимаете, по какому поводу я здесь вас собрал?

Порохов поднялся из-за стола и направился к гвардейцам.

Друзья молчали. Они знали, что отвечать на вопросы полковника не стоит, он очень не любит, когда вмешиваются в его монолог, и, хотя может показаться, что он что-то спрашивает и хочет услышать ваше мнение, лучше всего дать ему выговориться, выложить все, что на душе, и после этого можно вставить свои пару слов.

– Молчите. Вам нечего сказать? Понимаю. Вы, господа, тут ни при чем. Все это касается только Шторма. Хотя что-то мне подсказывает, что где пошалил Шторм, там неподалеку крутились и остальные двое. Я просто уверен в этом. Нюхом чую!

Порохов шумно втянул воздух, словно старая ищейка. Ребята стояли не шелохнувшись, как каменные статуи в мертвом городе. Хотя на душе у них начало успокаиваться, шеф употребил слово «пошалил», стало быть, не сильно злится, и вся эта отповедь больше для проформы, чтобы не зазнавались, знали свое место и грань, за которую заходить нельзя.

– Вчера в городе нарисовалась неприятная ситуация, которая может стать нездоровым прецедентом. Двое золотых беретов учинили ссору с мечеными, которая закончилась потасовкой. Одного из беретов опознали. Пострадавшие указывают единогласно на Алекса Шторма. Второго опознать не удалось, хотя я подозреваю, господа, что это кто-то из вас. Ибо если один вмешался в потасовку, двое других в стороне стоять не останутся.

Стрельцов с трудом сдержался, чтобы не возмутиться. Как это золотые береты учинили драку? Ведь все было с точностью до наоборот. Меченые спровоцировали ссору, которая вылилась в уличную потасовку. Но все-таки промолчал. По каменным лицам гвардейцев он понял, что сейчас надо молчать и не шевелиться. Время для изложения своей версии событий еще не настало.

– Быть может, ситуацию можно было бы спустить на тормозах, сделать вид, что ничего не произошло. В конце концов, меченые и гвардейцы постоянно ищут повода, чтобы помахать кулаками да поиграть шпагами. Но в этот раз ваша игра зашла слишком далеко. Двое парней лежат на холодке, и даже «Комплекс Лазаря» бессилен. Остальные отделались легким испугом и парой сломанных ребер да вывихнутыми челюстями. Игнац Пастораль уже подал ноту протеста на имя ректора академии Парма Высокого.

Парм Высокий поручил мне разобраться с вами по всей строгости закона. И пусть кипят дюзы и стонет вакуум, но я доберусь до истины. И справедливость восторжествует! Двое гвардейцев намяли бока меченым. Вам что, на месте не сидится? Если лишняя дурь в теле накопилась, то марш на полигон! Пара кругов, и все пройдет. Конечно, радует, что мои гвардейцы победили в схватке с мечеными. Если случилось бы наоборот, я бы подал рапорт об отставке. Значит, мы здесь даром время тратим и возимся с вами, щенками. Но, слава Вечности, у меня нет основания для разочарования. Я бы хотел узнать, зачем вы цепляетесь к меченым? Почему вам на месте не сидится?

Порохов вернулся в кресло и уставился выжидающе на гвардейцев.

– Что замерли, как неживые?! – рявкнул он и треснул кулаком по столу. – Нечего сказать в свое оправдание? Совсем границы потеряли!

– Господин полковник, – сделал шаг вперед Алекс Шторм, – вас сознательно дезинформировали. Все было совсем не так. Не мы напали на меченых, а меченые напали на меня. Мои друзья в этом не участвовали.

– Это может подтвердить владелец таверны «Гнездо глухаря», где мы просидели большую часть дня, – сказал Артур Снегов.

– Именно так, полковник, – состроил обиженное выражение лица Никита Скорохват.

– Но в таком случае я не понимаю, кто же второй гвардеец, который так основательно намял бока людям господина Пастораля? – искренно удивился Порохов.

– Он перед вами, – указал на Стрельцова Шторм.

Порохов пристально посмотрел на Дамира. Похоже, только сейчас он заметил, что в кабинете помимо трех гвардейцев есть кто-то еще. Под цепким жестким взглядом Максимилиана Порохова Дамиру стало неуютно, хотелось найти норку и спрятаться ото всех, но он гордо распрямил спину и задрал голову, выпятив вперед волевой подбородок. Весь его вид говорил, что он ничего не боится и готов держать ответ за свои поступки на самом высоком уровне.

– А кто этот юноша? Хотите сказать, что он смог намять бока подготовленным вышколенным бойцам господина Пастораля? – с сомнением в голосе произнес Порохов. – Быть того не может!

– Но именно так все и было, – заверил Алекс Шторм.

– Подойди ближе, мальчик, – потребовал Порохов.

Дамиру не понравилось, что его назвали мальчиком. Хотелось ответить дерзко, но он сдержался. Чеканным шагом, словно на плацу, он приблизился к полковнику и замер.

Порохов внимательно осмотрел его взглядом оценщика, так осматривают новую машину в поисках изъянов, которые могли бы снизить цену.

– Как этот юноша, который и специальной подготовки не получил, смог справиться с мечеными? – удивился полковник. – Быть того не может. Как тебя зовут, мальчик?

– Дамир Стрельцов.

– Кто ты? И откуда? Что-то я не помню тебя в числе своих гвардейцев.

– Я родом с Аркадии. Второй день как на Модене. Я гражданский. Прибыл, чтобы поступить в Аграрную академию, а в потасовку попал случайно. Меня учили, что пятеро на одного – скотство. И когда меченые стали нарываться на драку, я не мог стоять в стороне.

– Дворянин? – уточнил Порохов.

– Так точно.

– Все равно не пойму, как так повернулось. Меченые должны были тебе шкуру попортить, а на тебе не царапины. Зато двое противников в морге. Что-то тут не вяжется.

– Господин полковник, разрешите доложить, – вклинился в разговор Алекс Шторм. – Дамир Стрельцов поймал икс-молнию! В самом высшем ее проявлении!

Порохов посмотрел на Стрельцова заинтересованно, с уважением.

– Икс-молнию, говоришь, поймал, – задумчиво произнес он. – Ну, это в корне меняет дело. Кажется, Игнац Пастораль изрядно переврал факты, когда рисовал свою жалобу. Мы во всем обязательно разберемся.

Порохов на минуту умолк. По его задумчивому взгляду и блуждающей улыбке было понятно, что он что-то задумал, а теперь решает, как правильно поступить.

– Какие у вас планы на будущее, юноша? – наконец спросил он.

Стрельцов ответил не сразу.

– Для начала я хотел бы найти это свое будущее. Аграрная академия, куда я прилетел поступать, – выбор моего дяди, но не мой. Несколько поколений моей семьи работали на этом поприще, но я не чувствую к нему влечения. И я не хотел бы выбирать свое будущее согласно представлениям другого человека, пускай и такого близкого и родного, как мой дядя. Я хотел бы найти свой путь. И идти им.

– Похвально, Дамир. Очень похвально. И в чем твой путь? Ты уже видишь его? – спросил Порохов.

Стрельцов посмотрел на полковника, в глазах которого играла озорная искорка. Дамир почувствовал, что сейчас решается его судьба. От того, что он скажет, зависит будущее.

– Я хотел бы стать одним из вас. Хотел бы стать золотым беретом, – выпалил он на одном дыхании.

Максимилиан Порохов улыбнулся.

– Что ты знаешь о золотых беретах, мальчик? – спросил он.

– То, что это самые храбрые люди в Содружестве, – ответил, не задумываясь, Дамир.

Друзья за его спиной одобрительно зашумели. Такой ответ очень понравился им, как и полковнику Порохову.

– Ты должен знать. Мы не простой корпус. К нам принимают не всякого, кто решил посвятить себя воинскому пути. Каждый, кто хочет поступить в наш корпус, проходит вступительные тесты и экзамены. Цель этих испытаний – определить, годен ли кандидат для службы в нашем корпусе.

Порохов на минуту умолк, собираясь с мыслями, но вскоре продолжил:

– В каждом человеке спит искра, так мы называем особый талант. Искра эта бывает своевременной, устаревшей или намного опередившей время. Сейчас попробую объяснить. Например, человек талантлив в изготовлении каменных топоров. Эта устаревшая искра, в нашем времени она, к сожалению, не может найти свое применение, хотя в каменном веке оказалась бы нарасхват. А искра гениального программиста, который может одновременно управлять десятками, если не сотнями информационных потоков, – своевременная искра. Мы можем тотчас найти ей применение.

Бывает, что человек и не знает о скрытых в себе талантах, так и доживает до конца своих дней, не сумев раскрыть искру. Такое случается, и таких людей большинство. В наш корпус мы отбираем кандидатов, чья искра может найти применение на военной службе. По сути, мы готовим суперсолдат. Но каждый особенен по-своему. Кто-то в критической ситуации может поднимать грузы в три-четыре-пять раз больше своего веса, а кто-то способен оказывать ментальное воздействие на других людей.

Стрельцов не видел, как загадочно заулыбались Никита Скорохват и Артур Снегов.

– А кто-то может выстраивать в уме хитроумные комбинации, которые в результате приводят к необходимому результату. К примеру, нам надо, чтобы через два года в Рейнской республике к власти пришла партия консерваторов, чей рейтинг сейчас близок к нулю. Такой человек знает, как правильно воздействовать на людей, как выстроить жизненные ситуации, череда которых приведет к нужному результату.

Настала пора улыбнуться Алексу Шторму.

– Раскрытие подобного таланта мы называем «поймать икс-молнию».

У Дамира перехватило дыхание. Если, по словам Шторма, он действительно поймал икс-молнию, значит, у него тоже есть подобный талант. О таком он не мог даже мечтать в прежней жизни. Еще бы понять, что теперь с этой молнией делать…

– Но поймать икс-молнию – лишь часть работы. Искра – дело стихийное. То проявляется, то нет. Наша задача – научить человека не только поймать икс-молнию, но и управлять ею. Не все поступающие на первый курс нашей академии успешно сдают выпускные экзамены и получают офицерский чин. Более шестидесяти процентов отсеиваются по пути. Не стоит также думать, что каждый, кто сумел подчинить себе икс-молнию, становится всемогущим. К примеру, тот, кто видит, как привести реальность к необходимому ему результату, зависит от миллиона мелочей. Заставить весь этот миллион жизненных мелочей работать на себя невозможно. Но это также не значит, что талант бесполезен. Надо правильно ставить перед собой цели и идти к ним.

Порохов умолк, с интересом наблюдая за Стрельцовым. Дамир не мог скрыть замешательство. Он никак не ожидал услышать подобное. Кто он такой, чтобы мечтать о получении золотого берета? Здесь учатся самые продвинутые люди в Содружестве. Разве он может с ними тягаться? Он внезапно осознал, что Шторм, Скорохват и Снегов как раз из таких, кто смог поймать икс-молнию и подчинить себе. Он испытал к ним белую зависть, порадовался за них и тут же огорчился, что не может встать с ними в один ряд.

– «Золотой корпус» – по сути, гигантское сито, через которое мы просеиваем человеческий материал, отбирая самое чистое зерно, из которого можем прорастить полезный продукт, – продолжил рассказ Максимилиан Порохов. – Даже попытаться пройти вступительные испытания в «Золотой корпус» – уже высокая честь. Теперь ты осознаешь, что такое носить золотой берет?

Стрельцов склонил голову в знак согласия.

– Твои друзья – опытные люди. Они провели несколько лет на испытательных полигонах. Они знают, о чем говорят. И если Алекс Шторм утверждает, что ты поймал молнию, то я не вижу причин ему не доверять. Знаешь, почему гербом «Золотого корпуса» является медведь? Я тебе скажу. Потому что медведь, с виду такой неуклюжий и неповоротливый, таит в себе массу способностей, которые проявляются в экстренных ситуациях. Медведь может быть и очень быстрым, сверхсильным и ловким. Может даже не дерево взобраться или на отвесную скалу.

Максимилиан Порохов опять замолчал. Он протянул руку и нажал кнопку на столе. Включился голографический экран персонального компьютера. Стрельцов не видел, что он показывает. С его стороны был виден лишь белый квадрат, повисший в воздухе над столом. Порохов внимательно что-то рассматривал. Он протянул руку и стал листать на голографическом экране.

– Через три дня начнет действовать приемная комиссия, – произнес наконец он. – Список кандидатов уже утвержден. Я этими делами не занимаюсь, но предупрежу кого следует, и тебя включат в число испытуемых. Оставь свои контактные данные у моего секретаря. Точное время начала испытаний тебе вышлют по почте. У тебя есть три дня для того, чтобы определиться, твой ли это путь, готов ли ты всего себя посвятить «Золотому корпусу».

Порохов свернул голографический экран и перевел взгляд на гвардейцев, дав Стрельцову понять, что с ним уже закончили. Дамир отошел в сторону.

– Теперь же что касается вас. Я разберусь в этой ситуации. Пока же до окончания рассмотрения жалобы Игнаца Пастораля держитесь подальше от меченых. Вы знаете, что негласное правило корпуса гласит, что любые схватки и поединки приветствуются. Поскольку только в экстремальных ситуациях вы способны научиться ловить икс-молнию и управлять ею. Так что практические занятия – это хорошо. Но вы должны быть осторожны.

Никаких человеческих жертв, даже если эти люди отпетые мерзавцы. И никаких жертв среди вас. Вы не должны пострадать от собственной неудержимости. Так что призываю вас, господа, будьте осторожны. А пока же можете быть свободны. До окончания расследования вы отстранены от службы и обучения.

Максимилиан Порохов замолчал. Аудиенция закончена. Гвардейцы отдали честь, развернулись и направились на выход. Стрельцов склонил в почтении голову и последовал за ними.

– Поздравляю! – хлопнул по плечу Стрельцова Алекс Шторм, когда они оказались на улице. – Молодец. Ухватил удачу за хвост. Да ты парень фартовый…

Дамир, как и указал ему полковник, оставил свои контактные данные Роману Томину, теперь же усиленно размышлял над тем, в какую историю он вписался и как все объяснить дяде Игнату.

– Ну, раз все так круто сложилось, то айда в «Гнездо глухаря». Нам есть что отпраздновать. Тем более на ближайшие несколько дней, мы свободны как ветер, – радостно заявил Никита Скорохват, потирая руки. – Я прямо предвкушаю молодое аркадийское красное, да под хороший шницель. Что-что, а у вас на Аркадии делают отличное вино.

Артур Снегов внимательно посмотрел на Стрельцова:

– Пойдем с нами, Дамир. Мы тебе немного расскажем о том, что такое быть золотым беретом, чтобы ты не испытывал иллюзий и принял решение, все основательно взвесив.

– Арчи, кончай парню мозги пудрить. Сегодня мы должны как следует оторваться, а завтра можно уже и о деле поговорить, – сказал Алекс Шторм.

– Оторваться мы оторвемся. Тут сомнений нет. Но мы должны о Крафте помнить. Если он нас меченым сдал, то мы должны с ним расплатиться по самым высоким тарифам. Чтобы другим неповадно было, – произнес Артур Снегов.

Дамир отметил про себя, что должен выяснить, кто такой Крафт и из-за чего началась вся эта заварушка.

Они загрузились в машины и взяли курс на город.

Глава 6

Парм Высокий

Полковник звездной гвардии Максимилиан Порохов, командир «Золотого корпуса» Военной академии Содружества, остался один в своем кабинете. Выпить чашечку свежего крепкого кофе и хотя бы на четверть часа отключиться от сумасшествия окружающего мира – вот все, что ему сейчас было нужно. Хотя бы пятнадцать минут тишины и спокойствия, чтобы восстановить силы. Но не тут-то было. На служебный планшет поступил срочный вызов от ректора академии адмирала Парма Высокого. Он требовал явиться к нему для предоставления срочного устного доклада о ситуации с нападением золотых беретов на группу меченых.

Порохов с сожалением отставил кофе в сторону, поднялся из кресла, осмотрел себя в зеркале придирчивым взглядом и не нашел изъянов.

В коридоре его дожидался секретарь Роман Томин, которому Порохов приказал следовать за ним.

День не задался еще со вчерашнего вечера, когда стало известно об официальной жалобе Игнаца Пастораля. Она поступила на имя адмирала Парма Высокого и была помечена грифом «Первая степень важности». Ничего хорошего от Пастораля ждать было нельзя, поэтому Максимилиан Порохов заранее приготовился к худшему.

Парм Высокий спустил ему жалобу и потребовал во всем разобраться, после того как ситуация прояснится, немедленно доложить обо всем. Порохов собирался опросить свидетелей в «Гнезде глухаря» и в баре «Проходимец», где началась ссора, и только после этого идти с докладом к адмиралу, но, видно, Игнац Пастораль изрядно достал своим жужжанием Парма Высокого, что тот спешил расставить все точки над «i».

Правда, было еще одно обстоятельство, которое заставляло адмирала нажимать на все рычаги, чтобы ускорить процесс следствия. По своим каналам Парму Высокому стало известно, что в потасовке помимо гвардейца участвовал гражданский, который проявил экстраординарные способности, если говорить по-простому – поймал икс-молнию. Адмирал не имел права разбрасываться столь ценными потенциальными кадрами, поэтому потребовал проверить и это обстоятельство наисерьезнейшим образом.

В приемной ректора академии Максимилиана Дорохова встретил Семен Рыжов, секретарь адмирала, который тут же сообщил, что Парм Высокий с утра ожидает полковника с докладом и по такому случаю отменил все деловые встречи. Дорохов сомневался, что Семен Рыжов говорит правду, скорее выдает желаемое за действительное, что добавляет важности его докладу, но ни слова не сказал против.

Лервое, что бросалось в глаза в кабинете ректора, – сам Парм Высокий, восседающий на рабочем кресле как на троне. Это был могучий старик лет шестидесяти, седовласый, с густыми белыми усами и курчавыми бакенбардами, с гордым, величественным взором, способным прожечь на месте любого, кто окажется недостоин находиться рядом. О таких людях говорят – человек старой закалки, сейчас таких не выпускают, и это было абсолютной правдой.

– Приветствую вас, Максимилиан! Рад видеть, что вы так оперативно решаете мои маленькие просьбы. Присаживайтесь. Кофе или что покрепче? – предложил Парм Высокий.

– Спасибо. Откажусь. Давайте сразу перейдем к делу. Я только что общался с Алексом Штормом и его друзьями.

Максимилиан Порохов в подробностях рассказал о своем общении с гвардейцами и Дамиром Стрельцовым. Адмирал выслушал его внимательно, не перебивая, и в конце доклада громко, с жаром заявил:

– Значит, эта старая лиса Пастораль врет в своих показаниях. Изумительно! Я и не ждал ничего другого. Мне только непонятно, какие цели он преследует. Зачем ему потребовалось натравливать своих псов на наши золотые шапки?

– Может, это самодеятельность? Меченые не отличаются покладистостью характеров. Увидели одинокого гвардейца и решили размяться. Думали, что им все сойдет с рук, – предположил Порохов.

– Сомневаюсь я. Игнац Пастораль просто так ничего делать не станет. Его жалоба имеет под собой серьезную основу. Не удивлюсь, если меченые ждали специально Алекса Шторма. Я просто уверен, что все подстроено. И наша задача – выяснить, зачем и какую игру затеял Игнац Пастораль. Одно он точно не учел – вмешательство юного выскочки. Как там его зовут? Вам удалось что-нибудь выяснить?

– Его зовут Дамир Стрельцов, он из обедневшего и выродившегося дворянского рода с Аркадии. Родители рано погибли, воспитанием занимался его дядя, брат отца, Игнат Стрельцов. Он служит в корпорации «Агро-Ар к», возглавляет сектор по ремонту и эксплуатации робототехники. Дамир Стрельцов прибыл на Модену вчера утром для поступления в Аграрную академию. Мы уже связались с Игнатом Стрельцовым и сообщили о его воспитаннике.

Парм Высокий поднялся из-за стола и принялся расхаживать по кабинету. Медведь в берлоге – вот кого он напоминал в этот момент. Порохов понимал, почему ректор заинтересовался гражданским. Ситуация и впрямь экстраординарная. Юноша сумел уничтожить боевиков из числа меченых, не имея на то специальной подготовки. К тому же Алекс Шторм докладывал о стихийном пробое икс-молнии. Об этом не стоило забывать.

Парм Высокий внимательно его выслушал и в конце спросил:

– Что делать намерен?

– Я уже пригласил Стрельцова на вступительные испытания. Там и посмотрим, что к чему. В любом случае мы узнаем, есть ли у Дамира Стрельцова особые способности.

Особые способности, или, как специалисты называли их, икс-молнии, отличали курсантов «Золотого корпуса» от других подразделений. Под командованием Максимилиана Порохова находились воспитанники, обладающие сверхъестественными способностями. В теории у каждого человека есть скрытые возможности организма, которые могут так и не проявиться в течение жизни. Военные специалисты разработали сложную комбинацию тестов и опытов, которые позволяли выявить их в зачаточном состоянии и составить прогноз на раскрытие. Тогда был основан «Золотой корпус», где проходили службу особые люди, способные и в огонь без защиты войти, и в вакуум без скафандра выпрыгнуть.

Способности были у каждого свои, и проявлялись они при особом стечении обстоятельств, обычно в стрессовой ситуации, как вспышка молнии, за это и получили название. Но, один раз раскрывшись, они оставались навсегда. Надо лишь научить курсанта управлять своими способностями. Бывали случаи, когда курсант так и не мог научиться управлять собой, тогда он отчислялся из академии. На последнем курсе происходил жесткий отсев, обычно по результатам прохождения полевой практики. Многие мечтали получить золотой берет, кто-то проходил вступительные испытания и приступал к обучению, но мало кто покидал академию с вожделенным беретом и патентом о присвоении офицерского звания.

Заинтересованность Парма Высокого можно было понять.

– Разве такое возможно? Парень даже обучение не проходил. Как он мог поймать икс-молнию? – спросил Парм Высокий.

– Ну, что тут сказать, природный талант…

– Макс, мы давно друг друга знаем. Давай без философии. Ты же понимаешь, что мальчика нельзя оставлять без внимания. Случай уникальный, мы должны им воспользоваться. Надо приложить все усилия, чтобы парень оказался в «Золотом корпусе». По крайней мере, он должен попытаться пройти вступительные испытания. А там мы уже решим – перед нами всего лишь случай или закономерность.

– Парнишку беру на себя. Но есть еще его дядя, у которого имеются свои далеко идущие планы на юношу. Я с ним разговаривал. Это настоящий аркадиец, упрямый как черт.

– Предлагаю сначала решить все с мальчиком. Как его там зовут?

– Дамир Стрельцов, – напомнил Порохов.

– Если Дамир пройдет испытания, то мы сможем убедить и его дядю. Следи за ситуацией. На сегодня все.

Парм Высокий проводил Порохова до порога кабинета, пожал ему руку на прощание и закрыл дверь.

Роман Томин следовал за своим командиром тенью. Он что-то хотел сказать, но без разрешения не осмеливался, а Порохов не был в настроении разговаривать. Он размышлял над игрой, которую затеял Игнац Пастораль, и чем больше думал, тем больше понимал, что ничего хорошего ни Содружеству, ни лично ему, Максимилиану Порохову, она не сулила.

Глава 7

Муррийский моллюск

Отстранение от учебы и службы оказалось как нельзя кстати. По крайней мере для Никиты Скорохвата. У него давно зрел коммерческий план, на реализацию которого не оставалось ни времени, ни сил. Какие могут быть силы после двенадцати часов прохождения полигона в условиях, приближенных к боевым. После таких трудовых будней даже любимое темное пиво «Авакарское» после двух-трех полных глотков вызывало лишь сонную зевоту и глубокий сон.

Поэтому на следующее утро после приема у полковника Порохова и бурных посиделок в любимом трактире гвардейцев «Гнездо глухаря» Никита поднялся с первыми лучами солнца. Он еще с вечера отключил окна, чтобы, когда проснется солнце, проснулся и он. Но с утра эта идея показалась ему идиотской. Он с трудом удержался от соблазна включить поляризацию, перевернуться на другой бок и продолжить уютный храп. Никита поднялся с кровати, прошел в ванную. Под ледяным душем окончательно проснулся и почувствовал себя значительно лучше. Большая кружка горячего крепкого кофе подняла настроение, и он смог собраться с мыслями.

Встреча была назначена на десять утра. Оставалось немного времени, чтобы собраться с мыслями и подготовиться к важным переговорам, от исхода которых зависел успех его предприятия.

Никита Скорохват активировал главный терминал дома и вызвал файл презентации нового коммерческого проекта. Сколько их уже было, он даже затруднялся сосчитать. Его всегда озаряли гениальные идеи, которые он тут же со всей мощью своей кипучей энергии рвался исполнять. Подводные камни его не пугали, хотя чаще всего именно они оказывались причиной крушения корабля. Ни один из своих проектов он не довел до конца. Каждый раз что-то шло не так, и он в лучшем случае оставался при стартовом капитале, но чаще всего уходил с серьезными убытками. Но когда следующая гениальная идея разбогатеть накрывала его с головой, Скорохват тут же забывал о былых поражениях.

Никита верил, что рано или поздно сумеет заработать себе на роскошный особняк с землей и виноградниками. И больше ему ничего не надо. Разве что пышнотелая добрая девушка рядом, которая согреет и возьмет на себя ведение его хозяйства. А он сможет предаться приятному ничегонеделанию в компании любимых друзей, попивая вино собственного производства. Пока что он мог лишь об этом мечтать.

В этот раз дело – верняк. Он все тщательно изучил, рассмотрел вопрос со всех сторон, провел все необходимые предварительные переговоры и мог ручаться, что в ближайшее время его компания «Зеленая креветка» заработает на полную мощность.

От восторга Никите даже захотелось выпить рюмку коньяка за успех предприятия, но сперва предстояла встреча с потенциальным клиентом, а уж потом можно и расслабиться. Так он решил и заварил себе новую кружку кофе.

Человек, с которым он должен был встретиться в центре города в ресторане «Ярославль», был солидным, важным бизнесменом. Про таких говорят: крупная рыба. Никита вызвал портрет потенциального клиента и всмотрелся в тяжелое, хмурое лицо, выпирающий вперед подбородок, широкие скулы, массивный лоб с роговым наростом в центре, густые рыжие брови и большой нос картошкой. Его звали Рэм Зеверс, и он возглавлял серьезную ресторанную сеть «Зеверс групп». Ему принадлежали двенадцать ресторанов в столице и больше сорока в провинциальных городах Модены. Если Никите удастся договориться с Рэмом Зеверсом о поставках, то сытая жизнь обеспечена, можно ни о чем не беспокоиться.

Если бы кто спросил Скорохвата: «Зачем тебе все это? А как же служба в „Золотом корпусе”?», он, не задумываясь, ответил бы: «Служба службой, а о солидной пенсии уже сейчас думать надо». На том и держалась его жизненная философия. К тому же и о друзьях надо позаботиться. Если он купит дом и обзаведется хозяйством, то и Алекса Шторма, да Артура Снегова будет где принять, обогреть, накормить и напоить. Надо будет, так пусть хоть всю жизнь живут рядом. Да и этот мальчишка, Дамир Стрельцов… Никита пока еще плохо его знал, но уже чувствовал к нему дружеское расположение. Нравился ему этот аркадиец, хотя еще не все было ясно с его будущим. Полковник Прохоров недвусмысленно дал понять, что его ждут на вступительных испытаниях. И если парень справится, то он может стать одним из своих. И плевать, что он на первом курсе, а они на предпоследнем. Это как раз хорошо. Они помогут ему освоиться, да и опытом поделятся. К тому же некоторые учебные полигоны проходят одновременно все курсы, так что они еще могут встретиться в условиях, приближенных к боевым.

Скорохват вспомнил вчерашнюю вечеринку в «Гнезде глухаря», и на душе стало тепло. Славно посидели! Мальчишка легко вписался в их компанию, травил вместе со всеми байки, не уступал ни в чем: ни в остроумии, ни в умении пить. Алекс Шторм разошелся и перезнакомил Стрельцова со всеми гвардейцами, которые заглянули на огонек в «Гнездо глухаря». Всем успел рассказать, как Дамир меченым задницу надрал. Гвардейцы смотрели на аркадийца с уважением и легким недоверием. Но сомневаться в словах Шторма у них основания не было. За такую дерзость можно и схлопотать по самое не хочу.

Скорохват и сам не заметил, как кофе кончился. Пора отправляться на встречу. Если хочешь получить в свои сети Рэма Зеверса, то лучше не опаздывать, а прибыть заранее.

Никита перелил себе на планшет презентацию, облачился в гражданскую одежду: просторные штаны из плотной коричневой ткани, белая рубашка с галстуком-шнурком, коричневый жилет и такого же цвета пиджак. Он вызвал виртуальную модель себя и придирчиво ее осмотрел. Вроде все хорошо. Элегантные белые туфли, черный плащ и широкополая шляпа с золотым значком в виде головы медведя дополнили композицию. Оставшись довольным своим видом, Скорохват развеял голограмму и покинул квартиру.

На скоростном лифте он спустился с сорокового этажа на минус первый в паркинг, где сел за руль своего видавшего виды джипа класса «Охотник». Машина, конечно, старая, но зато надежная. На ней хоть в огонь, хоть в воду. Вот только не летает, зараза. Никита мечтал о том, что купит себе новый солидный «Торнадо», когда разбогатеет. Это не машина, а зверь. А пока довольствовался тем, что имел. И попробуй кто ему сказать, что его «Охотник» ржавая рухлядь, за такую наглость он мерзавца на лоскуты бы порвал. И это в лучшем случае.

Машина взревела мотором и вылетела с парковки.

До района Зеркальных Близнецов он добрался за час с небольшим. Два транспортных уровня были перегружены, пришлось добираться по самому верху, а это добавило к пути несколько километров. Но Скорохват предвидел эту ситуацию и заложил все объезды и переезды в маршрут.

Никита припарковал машину на районном паркинге в двух кварталах от ресторана и остаток пути проделал пешком, проговаривая про себя заранее заготовленную речь. Иногда он забывался и начинал говорить вслух, выглядело это нелепо и настораживало идущих навстречу прохожих. Большой верзила в костюме, бормочущий себе что-то под нос и при этом усиленно жестикулирующий. Комичная картинка.

Ресторан «Ярославль» располагался в отдельно стоящем трехэтажном здании, на первом этаже которого находился кафе-бар «Муромец», на втором сам ресторан, а третий этаж занимал ночной клуб «Соловей-разбойник». Интерьеры выдержаны в национальном колорите, преобладание красных и желтых цветов… Так и хотелось сказать: «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет». А пахло и правда аппетитно, готовящимся на открытом огне свежим мясом и чем-то цветочным.

Никита Скорохват представился распорядителю в большой меховой боярской шапке и черном пальто, из-под которого выглядывал красный кафтан, подпоясанный кушаком, и сказал, что у него забронирован столик. Распорядитель сверился с книгой регистрации, нашел бронь, подозвал официанта и попросил проводить гостя к его столику.

Ресторан пользовался огромной популярностью среди русскоязычного населения Модены, поэтому свободные столики были большой редкостью. Никита приехал первым. Пока дожидался Рэма Зеверса, успел изучить меню и заказать напитки.

– Добрый день, господин Скорохват, надеюсь, вам не пришлось меня долго ждать, – произнес Зеверс, приблизившись к столику.

Выглядел он еще более мрачным и зловещим, нежели на картинке. Никита пожал ему руку и произнес:

– Я взял на себя ответственность и заказал светлого пива. Здесь оно домашнее, сами варят. Чудесный напиток.

– Простите, я не пью, – отрезал Рэм Зеверс. – Вы хотели мне что-то рассказать и показать. У вас пятнадцать минут.

– Да, конечно, – смутился было Скорохват, но тут же гордо расправил плечи – не в его характере смущаться и отступать. Если и суждено сражаться, то с открытым лицом, смело смотря врагу в глаза. – Я позвал вас на встречу, чтобы представить новый продукт. Вы, вероятно, слышали о необыкновенном на вкус муррийском моллюске, который считается в мире Муррий самым утонченным и баснословно дорогим деликатесом.

– Что-то такое слышал, – признался Рэм Зеверс. Вид у него был при этом скучающий и сонный.

«Я близок к провалу, – подумал Скорохват. – Надо менять тактику!»

– Муррийский моллюск в природе встречается лишь на планете Раджига. И то он настолько редок, что цена за блюдо из этого моллюска достигает ошеломительных высот. Я же предлагаю прямые поставки муррийских моллюсков для ваших ресторанов по вполне разумной цене, всего триста пятьдесят рублей за штуку. Партии от ста до трехсот штук, что вполне хватит удовлетворить потребности ваших клиентов. Также я могу предоставить вам специалистов, которые научат приготовлять блюда из муррийских моллюсков, услуги таких специалистов, включая мои комиссионные сборы, всего три тысячи рублей за десять уроков. Уроки осуществляются дистанционным образом через вирт-сеть. Я гарантирую, что муррийские моллюски будут являться вашим эксклюзивом. Никто более их не получит, что позволит вашим ресторанам получить новую уникальную фишку и стать во главе модного стиля в кулинарии.

– Насколько я знаю, муррийские моллюски имеют квоту по вылову. Каким образом вы сможете добиться необходимого количества для поставок? – перебил Скорохвата Рэм Зеверс. Сразу чувствовалась деловая хватка.

– Квоты касаются дикого вылова. Наши моллюски выращены специально на ферме и квотам не подчиняются. Поэтому мы можем обеспечить вас необходимым минимумом. Сразу оговорюсь, мы сможем работать только с одним клиентом. Фермерского моллюска не так много, на большие поставки нескольким клиентам не хватит. Я выбрал вас первым, в случае отказа вынужден буду обратиться к господину Ахимову, вашему конкуренту. Но ваша кандидатура мне показалась наиболее перспективной.

Никита Скорохват не любил все эти расшаркивания и игры в поддавки. Если уж рубить, так сразу, если уж торговать, то много. Поэтому он пошел ва-банк и вывалил перед Рэмом Зеверсом все свои карты.

Такая открытость понравилась Зеверсу.

– А чем так уникален этот моллюск? Слышать я о нем слышал, но кушать не приходилось.

– При всех своих уникальных вкусовых качествах он обладает легким галлюциногенным свойством, абсолютно безвредным для человеческого организма. И при этом абсолютно легален, – тут же ответил Никита. – Привыкания он не вызывает, хотя каждый, кто хоть раз попробовал муррийского моллюска, не сможет отказать себе в удовольствии откушать его еще раз, несмотря ни на какие деньги.

– Хороший рекламный ход, – оценил Рэм Зеверс. – У вас есть какие-нибудь данные для изучения? Документы, исследования свойств моллюска?

– Да, конечно. Я готов их отправить вам.

Рэм Зеверс открыл доступ к своему планшету, и Скорохват перелил всю необходимую документацию, полученную два дня назад от Кости Кашалота с Раджиги – своего бывшего однокурсника, которого отчислили за неуспеваемость, после чего тот уехал обратно на родину. Несколько недель назад Кашалот вышел на связь со Скорохватом с предложением замутить совместный бизнес. У его отца ферма по выращиванию уникальных моллюсков, и им нужен свой человек на Модене, который сможет наладить канал оптовых поставок за солидный процент. Когда Скорохват увидел суммы и посчитал потенциальные проценты, то сразу загорелся идеей, хотя еще день назад ничего не слышал об этом моллюске и даже не знал, где находится эта Раджига.

– Предложение ваше интересное. Я готов заключить контракт. Сразу мне нужно будет триста моллюсков и обучающий курс. Но прежде чем поставить свою подпись, я внимательно изучу ваши материалы. В ближайшее время мой представитель свяжется с вами, – таков был ответ Рэма Зеверса.

Но Скорохват услышал всего две главные фразы: «готов заключить контракт» и «первая партия в триста штук».

Ресторан «Ярославль» он покинул окрыленным. При этом в уме уже подсчитывал грядущие барыши. Первым делом по возвращении домой он связался с Костей Кашалотом и перевел пятьдесят процентов от стоимости первой партии, чтобы забронировать необходимое количество муррийских моллюсков.

В таком роскошном, цветущем настроении он не мог оставаться один. Ему нужно было срочно поделиться радостью с друзьями, и Никита отправился на поиски Шторма, Снегова и Стрельцова.

Глава 8

Трудное решение

Утром друзья встретились в «Гнезде глухаря». Время праздника прошло, надо разбираться с текущими делами. Дамир чувствовал себя не в своей тарелке. Одно дело – мечтать о форме гвардейца, другое – решиться на это и пойти на испытания. Предложение полковника Порохова не давало ему покоя. Он все время думал только о нем. Пытался представить, как это будет, через что ему предстоит пройти. Но воображения не хватало. Он даже хотел поговорить об этом с Алексом, но не решился. Тот места не находил, что-то планируя, сидя за рабочим терминалом.

Спокойствия не принес и разговор с дядей Игнатом, который позвонил сам и с первой же секунды атаковал: – Когда ты собирался мне рассказать о своих похождениях?

– Но, дядя… – Слабая попытка перехватить инициативу.

– Что дядя? Я тебя зачем на Модену отправил? Чтобы ты по трактирам прохлаждался и искал приключения на свою задницу в кабацких драках?

Дамир даже не успел удивиться, что дяде все известно о его приключениях. Игнат Стрельцов не давал ему возможности опомниться, он бросал новые и новые полки на бастионы племянника в надежде сломить оборону и захватить инициативу.

– Ты должен был остановиться у Маратова. И первым же делом отправиться в Аграрную академию, подтвердить свою заявку на поступление. Вместо этого ты устраиваешь дебош посреди дня. Как это понимать, молодой человек?! Почему ты до сих пор не появился в приемной комиссии с документами? Что за новости?

– Дядя Игнат, я… – Новая попытка перехватить инициативу.

Но разве это возможно? Если уж Игнат Стрельцов решил кого заговорить до смерти, он от своего намерения не отступит.

– И скажи мне, какое отношение к тебе имеет полковник Максимилиан Порохов? Кто это вообще такой?

Ты какое отношение имеешь к «Золотому корпусу»? Что это за чудеса на виражах?

– Я не хочу становиться робототехником и всю жизнь возиться с железками в провинциальной глуши, – твердо заявил Дамир.

– То есть Аркадия, родина твоих родителей и предков и твоя, между прочим, – это глухая провинция? Так ты заговорил? – разозлился Игнат Стрельцов. – И чем тебе робототехники не угодили? Я твоему отцу пообещал, что буду заботиться о тебе, дам тебе образование. А ты херишь, все что я построил для тебя? Так понимать?!

Дамир хотел было возразить, что Аркадия вовсе не родина его предков. Его родина находится далеко в прошлом, и поэтому он волен сам выбирать свой жизненный путь. Но все же смягчил слова и сказал по-другому:

– Дядя, я хочу свою жизнь посвятить военной службе, хочу стать золотым беретом. В этом я вижу свое предназначение. И уж извини, дядя Игнат, я ценю все, что ты сделал для меня, но я буду следовать своему сердцу и поступлю по своей совести.

Дамир выпалил эти слова на одном дыхании, словно выстрелил тяжелый снаряд из реактивной пушки. И тут же умолк, ожидая реакции. И она последовала. Было видно, что эти слова даются Игнату Стрельцову тяжело, но он не мог сказать иначе.

– Мне очень жаль, мальчик, что ты так и не снял с глаз розовые очки. Ты хочешь сам выбирать для себя судьбу. Что ж, я не могу тебе в этом помешать. Я пытался сделать твою жизнь обеспеченной и счастливой. Ты хочешь все это растоптать. Из-за юношеского максимализма и идиотского упрямства. Тебе кажется, что ты умнее меня и всё про всё знаешь. Так вот. Я не могу мешать тебе набить шишки. Учись на своих ошибках сам. Но и поддерживать твои выходки я не буду. Ты выбрал свой путь, иди по нему сам. Хочешь свободы – получай. Но на мою поддержку не рассчитывай. Теперь ты сам по себе. Я буду перечислять тебе ежемесячно по триста рублей, чтобы ты не умер с голоду. Но на большее не рассчитывай. Вернешься в Аграрную академию, тогда поговорим и о моей существенной поддержке. А пока…

– Мне от тебя ничего не нужно. Я всего сам добьюсь. Спасибо за то, что ты для меня сделал, – выпалил Дамир и разорвал соединение.

Разговаривать дальше в подобном ключе он не мог. Но как только все мосты были сожжены и пути к отступлению отрезаны, Дамира захватили сомнения. Правильно ли он поступает? Как он посмотрит в глаза дяде Игнату, если провалит испытания?

Если уж так случилось, то теперь он просто обязан выдержать все экзамены и получить заветный золотой берет. Его охватил злой азарт, который так и норовил прорваться наружу. Но до вступительных испытаний оставалось еще два дня, и Дамир не знал, чем себя занять. Он мог бы подготовиться к ним, только вот не знал, к чему готовиться, что ему предстоит.

Наконец Алекс Шторм закончил свои дела в сети и предложил отправиться в «Гнездо глухаря», куда должны подъехать Артур Снегов и Никита Скорохват. Судя по хмурому выражению лица Алекса, затевалось что-то серьезное, и Дамир не хотел оставаться в стороне.

В трактире они застали скучающего Снегова. Он лениво перелистывал виртуальные страницы исторического журнала и попивал вино. Скорохват где-то пропадал, до него невозможно было дозвониться. По дороге к «Гнезду глухаря» Алекс несколько раз безуспешно набирал номер Никиты.

– Что-то наш юный аркадиец приуныл, – заметил с порога Снегов. – Вино будете?

– Рановато для прохладительных напитков, Арчи, – отказался Шторм.

– Мне в самый раз. Так что случилось, дорогой Дамир? С чего такое угрюмое выражение лица?

Стрельцов опустился за столик напротив Снегова. Шторм развалился рядом с гвардейцем и окинул Дамира внимательным оценивающим взглядом.

– Кажется, я понимаю, в чем дело. Наш юный друг переживает по поводу предстоящих испытаний, – заметил Арчи.

– Ты все-таки решился? – восторженно воскликнул Алекс, перегнулся через стол и хлопнул Дамира по плечу. – Молодец, парень, так держать. Верил в тебя.

Впервые за все утро на его лице появилась улыбка.

– Да, точно, ты же сегодня с дядей своим разговаривал. Кажется, встреча на высшем уровне прошла под высоким напряжением.

– Если ты решился, что тогда тревожит? – спросил Снегов.

Стрельцов не знал, стоит ли делиться своими опасениями. Не сочтут ли его молокососом, который позарился на ношу, что ему не под силу.

– Я очень хочу поступить в корпус. Для того чтобы стать студентом любой другой академии, достаточно подготовиться к экзаменам. Но тут я не знаю, к чему готовиться. И от этого не по себе. Я иду на испытания, не зная, что меня ждет, – признался Дамир.

– Твои страхи понятны, – сказал Снегов.

Он хотел что-то добавить, но Алекс опередил его:

– Не боись, ничего страшного не произойдет. Тебя сначала к Умнику подключат, он тебя по клеточкам разберет, изучит, потом заново соберет. Правда, иногда у него затмение мозгов происходит и он собирает неправильно. Вон у нашего громилы Скорохвата одна рука короче другой.

– Это у кого тут руки короткие?! – послышался позади довольный рев. – Сейчас я покажу вам, какие у меня короткие руки!

Никита Скорохват грузно опустился в кресло рядом со Стрельцовым. Тут же вызвал виртуальное меню и заказал себе кружку пива и мясную тарелку на закуску.

– Ты где пропадал, старый медведь? – возмутился Алекс Шторм. – И почему так вырядился? Словно на похороны собрался.

– Я только что заключил выгодный контракт. Просто вершина моей коммерческой деятельности, – радостно проревел Скорохват. – Поляна с меня.

– Только не это, – закатил страдальчески глаза Шторм. – И что на этот раз? Переработка выработанных аккумуляторов аэролетов? Или продажа снега в пустыне? Во что ты на этот раз умудрился вляпаться?

– Быть может, вы слышали что-то о муррийских моллюсках? – спросил с гордостью Скорохват. Его прямо распирало от собственной важности.

– Да, что-то такое слышали, – сказал Снегов. – Деликатес, находящийся под строгой охраной закона. Приманка для туристов мира Муррии.

– Вот именно. А я наладил поставку фермерских моллюсков на Модену. Сегодня встречался с очень важным пиджаком. И заключил контракт.

Алекс Шторм страдальчески закатил глаза и устало прикрыл лицо руками. Все его жесты говорили об одном: «Ну, что прикажете делать с этим наивным дураком?»

– И откуда у тебя фермерские моллюски, позволь поинтересоваться? – спросил Снегов.

– С Раджиги. Там у Кости Кашалота отец занимается разведением. Вот мы с ним и решили сделать совместный бизнес. Им был нужен посредник. А мне – хорошая идея, – радостно сообщил Скорохват.

– Боюсь тебя огорчить, друг мой, но муррийские моллюски водятся только в дикой природе на Муррии. Фермерским способом не выращиваются, – сказал Алекс. – Они очень капризные.

Лицо Никиты Скорохвата вытянулось от возмущения. Он открыл рот, чтобы выпалить что-то гневное и оскорбительное, но в дело вмешался Снегов:

– Ты знаешь, за какие прегрешения отчислили из корпуса Костю Кашалота?

– Нет. Но какое это имеет значение? Провалил испытания, наверное?

– Это так. Но к тому же он умудрился создать финансовую пирамиду. Сулил всем баснословные прибыли, а потом, когда набрал денег, провалил испытания и свалил в неизвестном направлении.

– Почему я об этом ничего не слышал? – удивился Скорохват.

– В то время ты был сильно увлечен мадам Пирожен-ко. Она не давала проходу твоим мыслям и чувствам. Так что даже если бы рядом с тобой случилась галактическая война, есть вероятность, что ты бы ее не заметил, – поделился соображениями Снегов.

– Но как же так? – растерянно всплеснул руками Скорохват. – Я же уже внес предоплату за партию. Вы точно уверены, что фермерских моллюсков не существует?

Никита с надеждой посмотрел на Снегова, потом перевел взгляд на Шторма и остановился на Стрельцове.

Дамир почувствовал себя неуютно. Хотелось обнадежить как-нибудь наивного добряка, но он ни черта не понимал в деликатесах и слыхом не слыхивал о муррийских моллюсках.

– К сожалению, Хват. Нет таких моллюсков, – огорченно покачал головой Снегов.

– И много ты заплатил? – спросил участливо Дамир.

Скорохват назвал цену, которая оглушила всех за столом.

– Арчи, мне это послышалось или наш друг окончательно свихнулся? – Вопрос Шторма остался без ответа.

– Почему ты не посоветовался с нами? Мы смогли бы тебя предостеречь от ошибки, – сказал печально Снегов.

– Я, наверное, что-то неправильно понял. Позвоню Кашалоту, и он вернет деньги. Тут, наверное, какая-то ошибка закралась, – растерянно пробормотал Скорохват.

– Не будь дураком, Хват. Уверен, что Кашалот уже давно спрятал твои финансы в надежном месте, – сказал Шторм.

– Тогда я полечу на Раджигу и вытрясу из этого мерзавца все до последнего цента, а потом вздерну его на ближайшем столбе! – взревел от возмущения Скорохват.

На столе перед ним возникла кружка с пивом и тарелка с мясной нарезкой. Очень вовремя. Никита схватил кружку и осушил ее на одном дыхании.

– Уверен, что Кашалота на Раджиге уже нет. Он благополучно перебрался в более уединенное, тихое место, – заметил Снегов. – Скажи, друг мой, а кому ты умудрился втюхать несуществующих фермерских моллюсков?

Скорохват назвал фамилию. Шторм возмущенно взмахнул руками, отчего стал похож на птицу, пытавшуюся подняться на крыло. Лицо Снегова оставалось непроницаемым.

– Он же ходит под Свирелью, – сказал Артур.

Это имя оцарапало слух Стрельцова. Так звали заказчика убийства Олега Маратова.

– Хорошо, если эти господа примут твой проект за неудачную шутку, – сказал Шторм.

В этот момент планшет Скорохвата разразился настойчивым звонком. Никита принял вызов, закрыл его от окружающих и молча выслушал все, что ему высказал неизвестный собеседник. Когда он прервал связь, от злости его прямо разрывало на части.

– Я так понимаю, это был твой заказчик? Ему не понравился твой розыгрыш? – спросил Снегов.

– Он проверил все данные. И пообещал ноги мне оторвать, если я ему еще раз попадусь на глаза. Да какое он право имел так со мной разговаривать?! Это он мне ноги оторвет?! Да я ему за это голову в задницу затолкаю и скажу, что так и было! – кипятился Скорохват.

Дамир воспользовался временным замешательством за столом, наклонился к Алексу и спросил:

– А кто такой Свирель? Имя причудливое. Музыкант, что ли?

– Ага. Виртуоз. Криминального мира. Он тут весь теневой бизнес за глотку держит, – хохотнул Шторм.

– Если он бандит, почему его не сошлют на тюремную планету? – удивился Стрельцов.

– Потому что он вхож в высшие кабинеты власти. И дружен с очень влиятельными людьми, которые имеют свою долю в его бизнесе, – ответил Шторм. – Е[е бери в голову. Мир несовершенен, хотя мы должны вырезать все уродство на корню. Надо стремиться к лучшему.

– Друзья, я вам кое-что должен рассказать, – решил во всем признаться Стрельцов. – Мне уже доводилось встречаться с людьми Свирели. В мой первый день на Модене. Я собирался остановиться у друга моего дяди и сразу по прибытии в столицу направился к нему…

Дамир в красках рассказал о том, как столкнулся с людьми Монаха, которые работали на Свирель и что-то искали в квартире Олега Маратова, об убийстве дядиного друга, свидетелем которого он стал, и о ключ-карте, из-за которой разгорелась вся трагедия.

– Тесен мир, – сказал Снегов. – Тебя там еще кто-нибудь видел?

– Лишь влюбленная парочка, но они были сами в себе, им ни до чего.

– У Свирели много интересов. Наверняка под одну из этих раздач попал твой Маратов. Где-то я уже слышал эту фамилию. Потом посмотрим по сети. Очень любопытно, что это за ключ-карта. Тут, может, что и серьезное удалось копнуть. А в целом тебе повезло, что Монах не стал убирать свидетеля. На него это не похоже.

– У тебя теперь личные счеты к Монаху и компании, – сказал Алекс Шторм. – Так что дальше будем действовать вместе.

Стрельцов вспомнил отчего-то фотографию, которую унес из квартиры мертвого Маратова, попытался вспомнить, куда ее засунул, но тут же о ней забыл, отвлекшись на бушевавшего от возмущения Скорохвата. Никита обещал добраться до Кости Кашалота, а также научить вежливости Рэма Зеверса и его озверевших прихвостней. Но его уже никто не слушал.

– Я тут долго думал. И считаю, надо бы визит Крафту нанести. Мы должны разобраться во всем. Была ли та встреча с мечеными случайной, или он нам ловушку подстроил, – предложил Снегов.

– Ты прямо мои мысли читаешь, Арчи. Я все утро думал об этом. Пора разобраться с этим мерзавцем, – поддержал Шторм. – Только вот Порох сказал не высовываться.

– Ничего. Мы сделаем все аккуратно. Нам же только поговорить, – сказал Снегов.

Скорохват услышал их и тут же ухватился за идею:

– Давно пора. Руки чешутся размяться. Крафт давно напрашивался на хорошую трепку.

– Только без кровопролития, – потребовал Снегов. – Мы, считай, на испытательном сроке у Пороха ходим. Не хватало вляпаться по неосторожности.

– А кто такой Крафт и что он вам сделал? – поинтересовался Дамир.

Трое гвардейцев тут же уставились на него. Они что-то для себя решали. Стрельцов поспешил сказать слово:

– Я пойду с вами. Лишняя пара рук никогда не бывает лишней.

– Хорошо сказал, аркадиец, – оценил Снегов. – Пусть идет. Мы же все равно только поговорить. Ничего больше. Что же касается Крафта, то он фигура непростая, с виду обычный делец, бизнесом занимается, но у него серьезные связи с криминальным миром.

– А зачем вам этот Крафт понадобился? Какое отношение вы имеете к организованной преступности?

– На последних курсах обучения гвардейцы выполняют вполне реальные боевые задания. Наша цель – Свирель. Его империя давно мозолит глаза сильным мира сего. Но в их мире нет единства. Полный разлад и хаос. Свирель – рыба крупная. Нам пока не по силам. Но надо иметь главную цель, к которой стоит стремиться. Нам поставили задачу навести справки о Монахе. Это один из приближенных Свирели, контролирует группу информационных пиратов, от их действий в последнее время пострадало очень много корпораций и частных фирм. Есть подозрения, что всю украденную информацию он выставляет на внешний рынок. Торгует с Рейнской республикой и другими мирами. Так что промышленный шпионаж в высшем его проявлении.

– В нашу задачу входит подготовка к устранению инфопиратов Монаха. Мы только начали подводить базу. Стали наводить справки, связались с одним мелким дельцом, который вел дела с Монахом, как на меня совершили нападение. Стало быть, в верном направлении копаем, – рассказал Шторм.

– И этот делец был некто Крафт? – уточнил Стрельцов.

– Именно. Только одно непонятно. Справки мы наводили на Монаха. А напали на нас меченые, ручная армия Игнаца Пастораля. Тут что-то как-то не вяжется, – заметил Снегов.

– Так мы идем или нет? – нетерпеливо возмутился Скорохват.

Стрельцов посмотрел на друзей. Он должен был пойти с ними. И они решили в его пользу.

– Вперед нас не суйся, держись в тени, – наставительно произнес Снегов. – Мы поговорим, ничего больше.

– Ну, это смотря как пойдет, – восторженно сказал Скорохват, предвкушая хорошую драку.

Глава 9

Явление храмовников

Игорь Крафт считался известным в Модене бизнесменом. Двадцать лет назад он открыл модный клуб «Лютеция», который стал объектом поклонения золотой молодежи столицы. Даже из других миров слетались отпрыски богачей, чтобы покутить в известном клубе. На этом предприимчивый Крафт не остановился. Он открыл пивоварню, продукция которой тотчас заполонила столичный рынок, сеть ресторанов под броским названием «Черешня клаб» и сеть парфюмерных магазинов «Незнакомка». Деньги лились к нему рекой, а он вел скромный образ жизни, практически не покидал свой пентхаус на сороковом этаже отеля «Парадиз». По городу стали бродить слухи, что никакого Игоря Крафта не существует, все это выдумки, миф, запущенный мафией для прикрытия своей деятельности. Способствовал этому тот факт, что никто не знал, откуда в Модене появился Игорь Крафт. Он возник словно из-под земли. Человек без роду и племени. Призрак, привидение.

Три года процветала его империя, и ничто не предвещало краха. Но все хорошее когда-либо заканчивается. Первым закрылись парфюмерные магазины «Незнакомка». Затем пришел черед модному клубу «Лютеция». Пивоварня и сеть ресторанов «Черешня клаб» были выкуплены неизвестными лицами, а сам Игорь Крафт исчез, как сквозь землю провалился. Его пытались найти государственные органы – одних только налогов он остался должен несколько миллионов рублей. Искали Крафта и частные инвесторы, которых он также кинул на крупные суммы. Но все поиски были тщетны.

Много лет об Игоре Крафте никто ничего не знал. Простые люди давно уже о нем забыли. Налоговики закрыли его дело за истечением срока давности, кредиторы списали все долги на убытки. Не было такого человека, в природе не существовало. Никому не хотелось выглядеть в глазах других идиотом, поэтому о нем постарались побыстрее забыть. До поры до времени эта фамилия нигде не всплывала, пока Артур Снегов, который до поступления в «Золотой корпус» несколько лет прослужил оперативником в полиции на Кристалле, одной из отдаленных планет столичного мира, не стал собирать по своим каналам сведения о преступной группе инфопиратов Монаха. В скором времени он вышел на скромного бухгалтера небольшой фирмы по продаже инфотерминалов. Ничем не примечательная, серая личность. Зовут Степан Рузов. Только этот с виду простой бухгалтер занимался вовсе не продажами инфотерминалов, а прикрывал незаконную деятельность некоего Монаха, одного из подручных теневого магната Свирели. И каково же было удивление Артура Снегова, когда в бухгалтере он узнал бизнесмена Игоря Крафта, считавшегося призраком все эти годы.

Как казалось, им удалось договориться с Крафтом. Эту функцию на себя взял Алекс Шторм, как самый обаятельный и хитроумный человек в их команде. На первой встрече Крафт пообещал собрать необходимую для гвардейцев информацию, а на вторую встречу не явился, прислав вместо себя меченых.

Крафт жил на окраине города, в спальном районе. Густой лес красных кирпичных зданий и белых бетонных коробок, прореженных нарядными домами из стекла и стали. Здесь селились люди со средним достатком, офисный планктон, рабочие и государственные служащие. Магазины под боком, минимум развлечений и детские площадки для прогулок. Нет идеальнее места, чтобы затеряться и стать человеком-невидимкой. Никому в здравом уме недостанет искать успешного бизнесмена, миллионера в трущобах. А дом Игоря Крафта находился в самом неблагополучном квартале спального района, который в народе называли Дырка.

Это было старое пятиэтажное здание из красного кирпича с граффити во всю стену: грустное лицо девочки в зимней шапке с помпоном и надписью «Мир хочет любви». Поверх этого позитивного лозунга было написано с десяток ругательств и пошлых комментариев. На крыльце сидели трое подростков, курили и слушали через планшет музыку. Оглушительные звуки взрывали тишину, но никто не обращал на это внимание. В некоторых окнах дома отсутствовали стекла, часть с трещинами, заклеенными клейкой лентой, за окном одной из квартир четвертого этажа висела голографическая реклама – зазывно раздевающаяся девушка над пропастью.

Снегов остановил автомобиль напротив хижины бухгалтера и заглушил мотор. Он вышел из машины и осмотрелся по сторонам. Ничего подозрительного не увидел. Все как обычно. Привычные картинки уличной жизни. Возле стального «Скорпиона» Снегова остановился красный «Роджер», из которого показались Дамир Стрельцов и Алекс Шторм. Следом за ними прибыл Никита Скорохват на своем «Охотнике».

– Место тухлое, – тут же оценил верзила. – Чувствую, пахнет жареным.

– У меня тоже такое чувство, – шумно вдохнул Алекс Шторм. – Крафта здесь давно нет. Если он нас подставил, то сменил место дислокации.

– Все равно осмотреть его квартиру надо. Может, зацепку какую найдем. Все при оружии? – спросил Снегов.

Скорохват и Шторм переглянулись и довольно заулыбались. Только Стрельцов чувствовал себя как абориген черного острова, идущий с голой задницей против танка.

– Тогда пойдем. Проверим, что там да как. Мы с Алексом поднимемся в квартиру. Хват, следи за парадным крыльцом, чтобы ни одна тварь не проскочила. Тебе, аркадиец, достается черная лестница. У тебя хоть что-то есть для охраны здоровья и личности? – спросил Снегов.

За Дамира ответил Шторм:

– Шпагу его меченые повредили. Так что он пуст.

Снегов открыл багажник и достал энергон, силовое ружье, стреляющее сгустками энергии. Убить таким нельзя, а вот остановить противника, попутно переломав ему ребра, вполне возможно. Для использования энергона не требовалось лицензии, так что вполне себе легальный ствол для любых случаев жизни.

– Умеешь пользоваться?

– Доводилось несколько раз, – неуверенно ответил Дамир.

– Тут все просто. Смотри. Передергиваешь помпу левой рукой, правой жмешь пусковую скобу, потом снова передергиваешь и жмешь. Аккумулятора хватит на пару часов работы. Так что смело заступай на охрану черной лестницы.

Снегов протянул энергон Стрельцову. Дамир взял оружие, взвесил в руках: тяжелое, солидное.

– Смотри не перестреляй всех окрестных кошек, – схохмил Алекс.

Никита довольно рассмеялся.

Стрельцов спрятал оружие под курткой.

Друзья направились к красному кирпичному зданию. Возле крыльца они разделились. Снегов и Шторм поднялись по ступенькам и исчезли в черной пасти парадной. Никита шумно опустился рядом с подростками и громко заявил:

– Что за бурду, мужики, слушаете? Разве это музыка, вот «Черные глотки» – это зачетная тема. А последний их альбом «Живее всех живых» слышали? Да вы что? Разве можно такое пропустить? Обязательно послушайте. А я вам сейчас поставлю.

Скорохват достал из куртки планшет и стал копаться в поисках необходимой музыки.

Дамир не стал дожидаться, пока «Черные глотки» споют свою первую песню. Ему дали задание охранять черный ход, и он поспешил его найти. Он обогнул здание и вошел во двор. Мусорные баки, коробка мусороуничтожителя, неработающие блоки воздухоочистки и металлическая лестница, прилипшая к зданию. Похоже, это здесь. Дамир вытащил энергон и затаился за мусорным баком.

В доме ничего не происходило. Привычный размеренный ритм жизни. Хижина Крафта явно пустовала. Бухгалтер не стал дожидаться визита разгневанных клиентов и поспешил скрыться в неизвестном направлении. Оно и понятно…

Неожиданно откуда-то сверху застучали частые выстрелы. Похоже, гвардейцы нарвались на засаду. Дамир напрягся. Всей душой он рвался наверх, помочь новым друзьям, но приказ есть приказ. Его задача – охранять черный вход, и ни на шаг в сторону.

На черной лестнице показались трое меченых. Опять эти гады, и откуда они только берутся на его голову? Они застучали ботинками по металлическим ступеням, перепрыгивая через одну. Дамир вынырнул из укрытия и взял первого на прицел. Меченый успел спуститься на лестничную площадку второго этажа, откуда можно было спрыгнуть без проблем на асфальт, когда Стрельцов выстрелил. Меченого смело с лестницы, он ударился спиной о стену и упал на мусорные баки.

Двое других тут же отреагировали на появление новой угрозы и открыли огонь по Стрельцову. В последний момент он успел нырнуть за баки, чудом не словив пулю.

Вот так гражданский, провинциал, третий день в столице, и снова по уши в каком-то дерьме. Если поймает пулю, то потом как дядьке Игнату объяснить, что это он так готовился к вступительным испытаниям в «Золотой корпус».

Дамир осторожно высунулся из укрытия и осмотрелся. Двое засели на площадке четвертого этажа. Из энергона их не достать, слишком большое расстояние. Это оружие для ближнего боя. Все подступы к лестнице они контролируют, но, с другой стороны, и уйти не могут. Потому что путь к отступлению под прицелом у Стрельцова. Похоже, они сами загнали себя в ловушку.

Меченые предприняли попытку спуститься, но Дамир выстрелил для острастки из энергона. Мусорный бак возле лестницы снесло в сторону и опрокинуло. Пустые бутылки и полиэтиленовые пакеты посыпались наружу.

В переулке показался Никита Скорохват. Вид у него был решительный и сердитый. Как же так, вся драка мимо него проходит. Дамир высунулся из укрытия и замахал ему рукой, показывая наверх, где засели меченые. Никита раскусил его намек и поубавил пыл. Спрятался за неработающими блоками воздухоочистителей и взял на прицел противника. Он несколько раз выстрелил для острастки, но все впустую. До четвертого этажа энергоны не доставали. Вот бы их выкурить хотя бы на пару пролетов вниз.

На уровне восьмого этажа хлопнула дверь, и показался Снегов. За его спиной маячил Шторм. Капкан захлопнулся. Меченые не дураки, расклад сил просекли сразу, но сдаваться не собирались. Тупиковая ситуация. Они открыли огонь по верхней площадке. И у Дамира появился шанс на прорыв. Он выскочил из укрытия и бросился к лестнице. Скорохват раскусил его замысел и открыл огонь по противнику, прикрывая аркадийца.

Дамир вскочил на мусорный бак, подпрыгнул, уцепился за площадку второго этажа, подтянулся и вскарабкался наверх. Меченые заметили его маневр, но ничего не могли сделать. Гвардейцы крыли их сверху из огнестрела, не давая и голову высунуть.

И когда казалось, что капкан захлопнулся и ничто уже не спасет меченых, вспыхнул яркий свет, словно при взрыве, только никакого взрыва не было. Пространство двора подернулось рябью, словно кто-то смешивал в миксере материю окружающего мира, и появилась воронка, которая раскрылась порталом. Из него показались трое.

Это были странные личности. Высокие, метра под два ростом, массивные, словно вырубленные из гранита, в черных плащах до пола с капюшонами, скрывающими лица. Тела сковывали стальные панцири, покрытые вязью выгравированных рисунков. На груди каждого виднелась эмблема – черное солнце с языками протуберанцев в круге из колючей проволоки. Больше всего они напоминали рыцарей-храмовников. В руках они держали черные с бугристой поверхностью шесты.

Дамиру никогда в жизни не доводилось видеть ничего подобного. Мало того, что он не знал о возможности подобного способа перемещения, так и персонажи эти были ему незнакомы. Судя по удивленному лицу Скорохвата, такого он тоже не ожидал.

Вступив во двор, храмовники тут же атаковали гвардейцев. Рассредоточившись по двору, они закрутили шесты над головами с ошеломительной скоростью. Только не шесты это были, а неизвестный вид оружия. Шаровые молнии полетели в их сторону. Одна ударила в кирпичную стену, пробив ее навылет. Вторая столкнулась с черной лестницей и как языком слизала площадку второго этажа. Дамир чудом спасся, в последний момент спрыгнув на землю.

Стрельцов выстрелил из энергона по ближайшему храмовнику, но на него это не произвело впечатления.

Энергетический шар, который словно тараном бил по объекту, разлетелся о силовой щит, окружавший рыцаря. Но выстрел привлек его внимание, храмовник крутанул шест и атаковал Стрельцова. Огненный шар летел прямо ему в грудь. Дамир видел это и ничего не мог поделать. Он не успевал уйти с траектории. Он был обречен. Вдруг что-то щелкнуло в голове, время замедлилось, и шар завис в воздухе. Он все еще двигался, но очень медленно, словно увязая в окружающем пространстве. Дамир прыгнул в сторону, и тотчас время убыстрилось. Шар врезался в стену там, где только что стоял Стрельцов, и взорвался, выбивая кирпичную крошку и пыль.

Пока Дамир играл в дуэль с одним из рыцарей, другие храмовники даром времени не теряли. Один загнал Скорохвата огненными шарами в угол, так что тот и носа высунуть не смел. Другой обстрелял черную лестницу, уничтожив оставшихся меченых. Как только меченые исчезли в пламени, храмовники потеряли интерес к окружающему миру.

Они вернулись к порталу и исчезли в нем. После чего переход закрылся. О визите странных существ остались лишь напоминания в виде воронок от взрывов.

– Что это было? – изумленно выдохнул Дамир, поднимаясь с асфальта.

– Трусы! Подлые трусы! Куда они спрятались?! Я порву их на части! – рвалась на свободу ярость Скорохвата.

Но храмовников не было. Воевать не с кем.

– Уходим. Пока здесь не появилась полиция! – приказал сверху Снегов, и они бросились прочь со двора.

Глава 10

Кровь на струнах

Зализывать раны гвардейцы отправились в «Гнездо глухаря». Нет ничего лучше, чем старое проверенное место, где все друг друга знают, все стабильно и предсказуемо, нет ничего непредвиденного и неожиданного. После того, с чем они столкнулись, требовался остов стабильности, чтобы нащупать почву под ногами.

– Что все это значит? Что это было? – возмутился Никита Скорохват, стоило им оказаться за большим столом, который господин Тито Рикарди, владелец трактира, держал специально для них. Не давал никому занимать, зная, что гвардейцам это может не понравиться. Однажды Скорохват увидел за их столиком подозрительных незнакомых господ, так скандал вышел знатный. С тех пор Тито Рикарди не рисковал репутацией заведения, мебелью и посудой. И всегда старался угодить своенравным господам.

В считаные минуты на столе нарисовались горячие блюда и пара кувшинов с пенным напитком. Когда Никита нервничал, он начинал есть, и не дай бог, кто-то откажет ему в любимом блюде – может случится беда.

– Кто-то зачистил следы, не хотел, чтобы мы поговорили по душам с мечеными, – задумчиво произнес Алекс Шторм.

Дамир сидел как на иголках. Он не понимал той игры, в которую оказался втянут, но не мог отделаться от чувства, что у него на глазах вершится история.

– Откуда вообще взялись эти меченые? – возмутился Скорохват. – Вы Крафта нашли?

– Квартира пуста. Птичка упорхнула из клетки. Только вот меченые сидели в засаде. Не знаю уж, кого они ждали, но с нами связываться не рискнули. Попытались бежать, – сказал Снегов.

– Все это выглядит чертовски странно. – Шторм налил себе пива в кружку. – Вы когда-нибудь видели что-то подобное? Откуда взялась эта троица с шарометами?

– Они как будто вынырнули из пустоты, – сказал Снегов. – Я никогда раньше не видел этих существ. Люди ли они? Вот это вопрос.

Дамир раскрыл планшет, вызвал графический редактор и нарисовал эмблему, которую увидел на груди храмовников: черное солнце в круге колючей проволоки. После чего показал рисунок друзьям:

– Видели это раньше?

Гвардейцы с интересом всмотрелись в рисунок. Но ничего толкового сказать не смогли.

– Явно чужаки. Я таких отметин нигде не видел, – высказался Шторм.

– и что чужакам потребовалась на нашем поле? – спросил Дамир.

– Вот это самый главный вопрос, – оценил Снегов.

– А вы видели, как они появились? Нет, вы это видели?! – вскипел Скорохват. – Словно черти из пустоты выскочили. Нежданный сюрприз из черной дыры. Что-то я не слышал, что мы уже такое умеем.

– В том-то и дело, что нам технология телепортации недоступна. Космические корабли пользуются проложенными туннелями. Мы летаем от звезды к звезде по заранее проложенным магистралям. Только вот беда. Не мы их проложили. Если бы экспедиция Крайова на заре космонавтики не наткнулась на одну из таких червоточин, мы до сих пор бы сажали сады в Солнечной системе и были бы довольны своим огородом.

Снегов умолк. Дамир уставился на него в ожидании продолжения лекции, и она не заставила себя ждать.

– Если вы помните с первого курса, то после экспедиции Крайова, которая открыла первый такой туннель, были отправлены десятки экспедиций, цель которых – создать первую галактическую навигационную карту. Итогом этих первых скромных шагов в дальнем космосе было основание колонии на Фаусте. У Первопроходцев, надо сказать, было отменное чувство юмора. Потом сеть освоенного космоса расширялась. Посылались интернациональные экспедиции, смешанные экипажи, но отдельные страны работали по индивидуальным проектам освоения космоса. Из этих проектов впоследствии вырос Рейнский союз, наше Содружество и ряд других государств. Конечно же, сейчас мы летаем не на тех допотопных двигателях и так далее. Все совершенствуется, все меняется. Но мы продолжаем пользоваться пространственными туннелями, которые построили задолго до нас. Кто их построил? Над этим ученые бьются не одну сотню лет. Зачем их построили? И куда делись эти Строители? Почему они ушли из нашей Галактики? Первопроходцы, прокладывая навигационные маршруты, думали, что рано или поздно они наткнутся на Строителей. Даже была разработана программа первого контакта. Но космос оказался пуст.

– Ты думаешь, эти храмовники и есть те самые загадочные Строители? – спросил Стрельцов.

– Не знаю уж, Строители они или нет, но задницу я бы им надрал! Факт! – возмутился Скорохват.

– Для этого надо быстрее двигаться, а то они поджарят тебя как котлету своими огненными шарами, – подколол Никиту Шторм.

Скорохват надулся, пытался найти подходящий ответ, но не успел.

– Не думаю я, что это Строители. Вряд ли. Что они забыли у нас? Мы для них слишком скромная партия. Мы им попросту неинтересны. У нас нет ничего, что могло бы заставить их вернуться в нашу Галактику. Но думаю, что эти храмовники пользуются технологиями Строителей. Возможно, они приспособили их под себя. Что-то доработали.

– Арчи, ты хочешь сказать, что эта троица пришла к нам из другого мира? – переспросил Шторм.

– А почему ты не допускаешь такой вариант, что это секретная служба Рейнской республики чудачит? Или какого другого государства? – уточнил Скорохват.

– Потому что ничего подобного я не видел. И ни на кого это не похоже. Чувство у меня, что не рейнцы, а кто-то другой, чужой, совсем чужой к нам пожаловал. И эти храмовники очень активно участвуют в нашей жизни. Только исподтишка, чужими руками жар загребают. Не нравится это мне все. Ой, как не нравится, – поделился соображениями Снегов.

Стрельцов представил себе неведомых и очень далеких Строителей, которые осваивали космос, прокладывали межпространственные туннели, укрощали Галактику, как дикого зверя, и ему стало не по себе. Они были слишком могущественными и непостижимыми, не умещавшимися в рамки человеческого миропонимания. Строители, с одной стороны, притягивали, как и любая неразгаданная загадка, но с другой – отталкивали, слишком чужими они были. И если они когда-то ушли из Галактики, то их возвращение может означать лишь одно: пришествие конца всему сущему.

Стало не по себе. Дамир поежился, взял кружку, отпил пиво, и в этот момент мир вокруг него опять изменился.

В «Гнезде глухаря» неожиданно стало многолюдно. Дамир не заметил, как трактир заполнился странным народом. Они были не похожи на привычных завсегдатаев заведения. В отличие от шумных, искрящихся весельем гостей трактира, эти люди были молчаливы и замкнуты. Они заняли все свободные столики, отказались от заказов, молча сидели и чего-то ждали.

Дамиру это не понравилось. Он толкнул Шторма, привлекая его внимание к новым гостям, но гвардейцы уже их заметили. Снегов нахмурился и потянулся к плащу, в котором прятался энергон. Скорохват допил пиво, со стуком поставил кружку на стол и положил руку на оружие, спрятанное под одеждой.

– Провалиться мне на этом месте, если это не по нашу душу, – высказал предположение Шторм.

– И кому мы дорогу перешли? Какие предположения? – спросил Снегов.

– Может, от Монаха пришли побеседовать. Заинтересовались, почему мы так ищем их бухгалтера? – сказал Шторм.

– Кто бы это ни был, мы так просто не дадимся. Я предлагаю драку, – тут же ожил Никита Скорохват.

Дамир Стрельцов почувствовал холодок, пробежавший по телу. За последние несколько дней в его жизни случилось больше драк и приключений, чем за все предыдущие годы жизни в родном мире. Но он не чувствовал страха перед новой схваткой, только упоение грядущей битвы.

За барной стойкой показался Тито Рикарди. Он окинул мрачным взглядом незнакомцев, перевел взгляд на гвардейцев и шумно вздохнул. В уме трактирщик уже подсчитывал убытки и прикидывал, кому выставлять счет.

– Сидим. Пьем. Ни на кого не обращаем внимания, – приказал Снегов. – Первыми в драку не лезем.

– Ребята, их не так много. Всего-то человек пятнадцать. Скромно. Нам на один укус. Отступать грустно и как-то неприлично, – сказал Алекс Шторм.

– За лежбищем Крафта явно следили. И после того как мы там пошумели, нам сели на хвост. Так что ждем появления главных действующих лиц, – высказался Снегов.

И они не заставили себя долго ждать. Двери трактира открылись, и показалось трое молодых людей, закованных в кожу. Они проследовали к столику гвардейцев и сели за него без приглашения. От них веяло уверенностью и наглостью, граничащей с безрассудством.

– Господа Снегов, Скорохват и Шторм, я правильно понимаю? – спросил молодой человек со взглядом волка.

На Дамира он даже не посмотрел.

– С кем имеем честь? – спросил Алекс.

– Зовите меня Корбут. Я прибыл по просьбе господина Монаха. Думаю, вы о нем слышали. В последнее время вы проявили нездоровое любопытство в отношении его персоны и его деятельности. Монах хотел бы узнать, с чем связана такая заинтересованность, поэтому отправил вам приглашение. Следуйте за нами, господа. Заверяю вас, вам ничто не угрожает. Господин Монах имеет намерение всего лишь с вами поговорить.

– А что, если мы не согласимся идти с вами? – спросил Снегов.

– Это ничего не меняет. В таком случае мы вынуждены будем доставить вас к Монаху против вашей воли, – с ленцой в голосе сказал Корбут.

Он был уверен в своей силе. Еще бы, его спину прикрывало полтора десятка отменных бойцов, воспитанных в уличных бандах, выживших в горниле гангстерских войн. Серые бригады, так их называли среди народа. И это определение им очень подходило. Они и правда были серые, ничем не примечательные личности, которые легко могли затеряться в толпе, оставаться среди шумного бала неузнанными. Идеальные солдаты.

– А не кажется ли тебе, сопляк, что ты много на себя берешь? – с угрозой в голосе спросил Скорохват.

Он уже начал закипать. Было видно, что он еле сдерживает себя, чтобы не дать волю кулакам.

– Угрозы не помогут. Вас ждут. В последний раз спрашиваю, вы пойдете сами или нам придется применить силу?

Дамир заметил, как Тито Рикарди исчез в служебном помещении. Вероятно, испугался грядущих неприятностей и поспешил спрятаться в безопасном месте.

Скорохват резко дернулся к Корбуту, и тот полетел со стула на пол, сметая ближайший стол.

– Вот тебе мой ответ! – взревел Никита, ударяя другого гостя в кожанке кулаком в лицо.

Третьего незваного гостя нейтрализовал Алекс. Резко схватил его за волосы и ударил лицом об стол, после чего скинул со скамьи под ноги бросившемуся на выручку Корбуту серому.

Завертелась карусель.

Серые, еще секунду назад сидевшие неподвижно, ринулись к столику гвардейцев. Снегов выхватил энергон и выстрелил в подбегавшего противника. Но, к удивлению Снегова, серого это не остановило. Залп расплескался об индивидуальный силовой щит, вспыхнувший сиреневым пламенем, и рассеялся. Снегов бросил в лицо подбегавшему противнику бесполезный энергон, вскочил из-за стола и встретил его ударом ноги в лицо.

Дамир сам не заметил, как оказался вовлечен в вихрь потасовки.

На Скорохвата насели сразу четверо серых. Со стороны он напоминал медведя, которого со всех сторон облепили дикие голодные псы. Он стряхивал одного серого, но на него тут же накидывался другой. Скорохват рычал и смеялся от удовольствия. Он наслаждался схваткой, как несколькими минутами ранее пенным пивом.

Один из серых подкрался к Скорохвату со спины, схватил стул и, воспользовавшись удобным моментом, опустил его на голову здоровяка.

Дамир заметил лазутчика со стулом, хотел предупредить Никиту, но не успел. Двое серых навалились на него, и ему стало ни до чего.

Стул столкнулся с головой Скорохвата и разлетелся в щепу. Никита развернулся, рявкнул что-то невразумительное и смахнул одним ударом наглеца, словно от назойливой мухи избавился. Тот отлетел в сторону, перекувыркнулся через стол и застыл неподвижно на полу.

Алексу Шторму тоже пришлось несладко. Его зажали в угол трое. Удары сыпались со всех сторон, и Алекс только успевал отбиваться. В ход шло все, что попадалось под руку. В серых летели тарелки, сковородки, кружки и столовые приборы. Когда под рукой все закончилось, Алекс перевернул стол и швырнул навстречу нападавшим. Двоих он сбил с ног, настиг их на полу и успокоил короткими ударами ноги – словно по футбольным мячам пенальти пробил. Воспользовавшись кратковременным затишьем, Алекс запрыгнул на соседний стол и, перепрыгивая с одного на другой, сшибая тарелки и кружки, бросился на выручку Снегову, которому пришлось тяжелее всех.

Четверо серых блокировали ему все пути к отступлению, а двое в кожанках плотно на него насели. Это были опытные бойцы. Снегов уже пропустил несколько ударов. Под правым глазом наливался свежий синяк, а из носа тоненьким ручейком струилась кровь. Он усиленно отбивался, пытаясь вырваться из окружения, но серые вставали у него на пути.

Снегов бился, как пойманная в ловушку птица. У него не было пространства для маневра, негде развернуться.

Шторм налетел на серых и смел их в сторону.

Снегов довольно улыбнулся и набросился на кожаных с удвоенной силой. Они дрогнули, но выстояли.

Появление Корбута Снегов пропустил. Тот вынырнул из-за спин подчиненных, тараном ударил в грудь Снегова и сбил с ног.

«Теперь затопчут, точно затопчут», – мелькнула мысль в голове Снегова, но в этот момент перед его глазами вспыхнула молния, и его накрыло волной гнева.

Он почувствовал, как пространство вокруг наполнилось стальными нитями. Они исходили от всех людей и связывали их друг с другом. Гигантская паутина, в центре которой находился он, главный паук, манипулятор. Время замедлилось, почти остановилось. Снегова осенило: это была настроечная таблица, а он являлся инженером человеческих судеб. Как бы пафосно это ни звучало. Он и раньше ее видел, но никогда так отчетливо. Никогда он не чувствовал себя так уверенно, как сейчас: ни в жизни, ни на полигонах, где их гоняли в хвост и в гриву, чтобы научить управлять собственными возможностями. Там им ставили задачу: обуздать свою икс-молнию, подчинить себе и научиться ее контролировать. Бывало, что он по несколько суток проводил на полигонах, отрабатывая необходимые навыки для пробуждения икс-молнии. Она всегда приходила, но так сложно было ею управлять. Не то что сейчас. Снегов чувствовал свою икс-молнию, держал в руках и знал, как заставить ее служить ему.

Он протянул руки к паутине и стал играть на ней, словно на арфе. Каждое прикосновение к стальным нитям отдавалось болью во всем теле. Его дергало, словно от прикосновения к оголенным проводам, а на коже проступали кровоточащие порезы. Но Снегова это не остановило. Он морщился от боли, но продолжал играть.

Каждое прикосновение к струне отражалось в реальности. Вот он режет руку о стальную струну, а рядом стоящий серый хватает стул и разбивает его о голову своего напарника. Новое прикосновение, и Корбут отправляет точным ударом одного из кожаных в нокаут, набрасывается на второго кожаного и отгрызает ему ухо.

Позже, во время допроса в полицейском участке, Корбут не сможет ответить на вопрос, что на него нашло. Он даже не вспомнит, как напал на своего товарища. Только начало драки останется в его памяти. Потом провал, и в следующее мгновение он уже лежит на полу в луже крови, чужой крови, а рядом его товарищ Франко с окровавленной головой, и что-то очень похожее на гриб сморчок валяется рядом.

Каждое новое прикосновение к струнам давалось Снегову с трудом. Он уже не чувствовал своих пальцев, они покрылись кровавыми пузырями, но продолжал играть. В серых словно демоны вселились. Они набросились друг на друга, позабыв о гвардейцах, и с самозабвением избивали товарищей по оружию. И когда, казалось, победа уже близка, скоро ни одного серого, стоящего на ногах, не останется, Снегов потерял контроль над икс-молнией. Паутина управления рассыпалась стальными брызгами. Время вновь вернулось в привычное русло, а Артур Снегов без сил рухнул на пол.

Он все еще был в сознании, хотя тело ему не подчинялось, и мог видеть, как серые начали приходить в себя. Они ошеломленно замирали на месте, смотря в глаза тем, кого только что избивали. И не могли никак понять, почему противниками оказались их собственные друзья и товарищи.

У Снегова не осталось сил даже пальцем пошевелить. Тело покрылось липким холодным потом, на лбу выступила испарина. Он стал беспомощнее младенца. Легкая мишень, бери хоть голыми руками.

На помощь пришел Алекс Шторм. Он видел, как его друг оседлал икс-молнию, как под его телепатическим воздействием серые вцепились друг в друга. И он знал, что за этим последует, какую цену предстоит заплатить его другу. Первые несколько минут после пробуждения он будет уязвим, поэтому Шторм бросился прикрывать его спину.

Меж тем Скорохват раскидывал серых в стороны, словно нашкодивших котят. На него со всех сторон сыпались удары, но он их, казалось, не замечал.

Никита будто увеличился в размерах. Он и вправду теперь напоминал медведя, залезшего в человеческую одежду и вставшего на задние лапы. Скорохват щедро раздавал удары направо и налево. Его огромные кулаки трудились без устали, сокрушая челюсти, сплющивая носы противника. Но сколько он ни трудился, серых не становилось меньше. То ли к ним пришла подмога, то ли они совсем не чувствовали боли и после сокрушительных ударов Скорохвата снова поднимались на ноги.

Дамиру тоже пришлось нелегко. Однажды он уже поймал свою икс-молнию, поэтому был уверен, что у него вновь все получится. Но икс-молния оставалась к нему глуха. И он сражался из последних сил, все больше пропускал удары. Лицо горело, ребра ныли от боли, кажется, одно было сломано, но молния не давалась ему. Не открывалось второе дыхание, время не останавливалось, он не убыстрялся…

Дамир пропустил удар в челюсть, затем еще один, и вот он уже лежит на полу, а к нему тянутся руки серых, желающих его смерти. Дамир уворачивается от них, оказывается под столом, выныривает с другой стороны и опрокидывает стол на противника. Краем глаза он увидел Тито Рикарди, выглянувшего их подсобки и тут же нырнувшего назад.

И в этот момент входная дверь распахнулась и в трактире появились новые действующие лица. Отряд полиции, все в черном обмундировании, с резиновыми дубинками в руках. Засвистели тревожные свистки. Капитан полиции, возглавлявший отряд быстрого реагирования, рявкнул:

– Всем оставаться на своих местах! Вы арестованы! Прошу не оказывать сопротивления!

Но серые не вняли голосу разума, и полицейские набросились на них, как коршуны на легкую добычу. В ход пошли дубинки, и вскоре сопротивление было подавлено. Серые сдались.

Капитан подошел к сбившимся вместе гвардейцам и представился:

– Сэм Родригес. Я арестовываю вас до выяснения всех обстоятельств. Прошу, будьте благоразумны и не лезьте на рожон.

– Мы последуем за вами добровольно. Сообщите о нашем аресте полковнику Максимилиану Порохову, командующему «Золотым корпусом», – попросил Артур Снегов.

Он с трудом стоял на ногах. Шторм поддерживал его с одной стороны, а Скорохват с другой.

– Ваша просьба будет удовлетворена, офицер, – пообещал капитан Родригес.

С серых сняли блоки индивидуальной защиты и надели силовые браслеты. Их первыми вывели из трактира.

Из подсобки появился Тито Рикарди. Он примирительно вытянул руки перед собой и запричитал:

– Господа гвардейцы, это я вызвал полицию. Я только лишь хотел вам помочь.

Скорохват смерил его грозным взглядом и рявкнул:

– Ну, ты, кабацкая душа, выйду на свободу – всю душу из тебя вытрясу! Такое веселье испортил.

Тито стал белым, как больничные простыни, и потерял дар речи. Лишь рот открывал, как рыба, не издавая ни звука.

Полиция не стала заковывать гвардейцам руки, и на улицу они вышли с гордо поднятыми головами. Не победители, но и не побежденные. Дамир шел рядом со Скорохватом, радуясь, что все вовремя закончилось. Силы у него были на исходе…

Глава 11

На пороховой бочке

Максимилиан Порохов был вне себя от гнева.

– Я просил вас держаться в тени! А вы за пару дней умудрились вляпаться в три потасовки! Двое мертвых меченых. Трое серых на холодке лежат и восемь покалеченных, и все из числа сотрудников частной охранной конторы. Что на вас нашло? Игнац Пастораль рвет и мечет, грозится вчинить нам иск, требует возмездия. Адвокаты охранной конторы обивают пороги академии. А родственники погибших обратились в секретариат президента Содружества Кречетова с требованиями покарать виновных. Так вот, повторю вопрос: о чем вы думали, когда лезли во все это дерьмо?

– Мы работали по делу Монаха, – осторожно ответил Снегов.

– Работать – это наводить справки, собирать информацию, улики, подозреваемых допрашивать, а то, что делали вы, называется по-другому! – взорвался Порохов.

– Командир, мы, конечно, наделали дел, вы можете отчислить нас из академии или просто казнить на месте. Но есть одно обстоятельство, которое вы должны знать. Когда мы оказались на квартире Крафта и пытались задержать меченых, которые сидели там в засаде, произошло нечто необычное, – смело заявил Снегов.

Он подробно рассказал о появлении храмовников, о портале, который они открыли и через который ушли в неизвестном направлении, о необычном оружии пришельцев и об их заинтересованности в деле Крафта, иначе зачем бы им подчищать следы. Снегов подробно описал пришельцев и их знак – солнце в оковах колючей проволоки.

Порохов нервно расхаживал по кабинету, заложив руки за спину. Новость ему не понравилась. Когда Снегов закончил, полковник еще некоторое время молчал, переваривая услышанное.

– Не скажу, что вы меня удивили. Некоторое время назад я уже получал доклады с окраинных миров Содружества о появлении очень похожих типов. До этого момента они вели себя скорее как наблюдатели и ни во что не вмешивались. Их звездолеты наблюдали и в Пространстве, пытались выйти на контакт, но они старательно уклонялись от любого общения и исчезали. Появление их в столице – очень дурной знак. Как вы их там назвали? Храмовники! В докладах встречалась такая характеристика. Кхм… Это не просто появление, они еще и за каким-то пеклом вмешались в нашу жизнь. Это наводит на размышление. По окончании подробный рапорт мне на стол, и чтобы ничего не упустили. Чувствую я, что дело пахнет дурно, словно сапоги дезертира.

– Командир, позвольте один вопрос, – обнаглел вконец Снегов. – Храмовники воспользовались неизвестным нам способом перемещения. Что это было?

– Мы пока не знаем. Слишком мало данных для анализа. Одно могу точно сказать: они каким-то образом протыкают пространство и уходят в другую реальность, в другой мир. Поэтому мы не можем установить контакт. Эта технология нам не знакома.

Порохов мрачно уставился на друзей.

– Хватит об этом. Перейдем к нашим насущным проблемам. Президент Кречетов направил к нам проверяющую комиссию. В ближайшие две недели нас будут трясти, как фондовую биржу. Конечно, для «Золотого корпуса» существует ряд привилегий. Правительство готово закрывать глаза на наши похождения, которые, как известно, являются частью обучения. Но любому терпению приходит конец, поэтому для вас будет лучше пересидеть в тиши. К тому же надо утихомирить разбушевавшуюся общественность, а для этого им нужна кость. Вы трое отправляетесь на охрану военной базы в Соты, Рикоста.

– Что?! Ссылка?! – взревел Скорохват. – Но, командир, как же так?

– Это на время, может, недели на две, а может, и на пару месяцев, пока не уляжется шум, – примирительно заявил Порохов, от его былого гнева не осталось и следа.

– А как же работа по группе Монаха? – спросил Снегов.

– О том, что удалось сделать, отчет мне на стол. В дальнейшем этим делом займутся другие специалисты.

Дамир замялся, чувствуя, что судьба гвардейцев решена, а вот с ним все не так ясно. Но оказывается, у полковника Порохова и на его счет были свои соображения.

– С вами, господин Стрельцов, все немного сложнее. Вы не гвардеец, мы не можем вас спрятать от разгневанной общественности.

Порохов умолк, пристально вглядываясь в Дамира.

Стрельцов почувствовал, как над его головой завис топор палача. Похоже, им решили пожертвовать, списать со счетов. Он и есть та самая кость, которую бросят требующей мести толпе.

– Вам придется пройти испытание безотлагательно. В случае положительного результата вы будете зачислены в «Золотой корпус», и тогда Игнацу Пасторалю и прочим злопыхателям будет намного сложнее вас достать. Вы будете под защитой «Золотого корпуса». Но это только в случае положительного результата. Если же вы провалите испытание, то я рекомендую вернуться в срочном порядке на Аркадию и затаиться до времени. Путь в столицу будет вам заказан.

Максимилиан Порохов вернулся за рабочий стол, активировал компьютер, вывел виртуальную клавиатуру и защелкал по мерцающим клавишам. Через несколько секунд из принтера выползла пластиковая карта с назначением.

– Третий полигон, – сказал Порохов.

– «Мерцалочка», – произнес упавшим голосом Снегов и положил руку на плечо Дамиру.

– Господа гвардейцы проводят тебя и помогут. Вы назначаетесь мастерами-наставниками этого юноши. После окончания вступительного испытания, при положительном результате, разумеется, все вместе отправитесь на Соты, патрулировать военную базу. Пока шум не уляжется.

– А как же обучение, командор? – спросил Шторм.

– Дистанционным методом. Служба без отрыва от учебы. Вы будете проходить свой курс под присмотром командиров-наставников. А в свободное от учебы время охранять вверенный объект. Это все лучше, чем шляться по трактирам и бить морды меченым. Как поняли меня?

– Так точно, господин полковник! – рявкнули в один голос гвардейцы.

– Отправляйтесь на третий полигон. Приступайте к выполнению задания. Да и смотрите не завалите мне его, – напутствовал Порохов.

Друзья вышли из кабинета полковника. Настроение у всех было грозовое. Снегов хмурился, анализируя сложившуюся ситуацию. Всегда веселый и довольный жизнью Алекс Шторм готов был порвать первого встречного в клочья, с трудом сдерживался, чтобы не поддаться чувствам. Скорохват переводил взгляд с одного друга на другого, недоумевая, с чего это друзья так расстроены. Подумаешь, ссылка! Хреново, конечно, но и в ссылке люди живут и веселятся. Но все же молчал, нарываться на грозу по личной инициативе не хотелось. Дамир же не чувствовал под собой ног. Он думал, что у него есть еще запас времени до испытания, но оказалось, что заблуждался. Но не это его больше всего огорчило. До приказа полковника он предполагал, что у него есть свобода выбора. Он может отправиться на испытание, а может передумать и выбрать гражданскую профессию. Теперь же его лишили этого выбора. Он больше не свободен в своем решении, обязан отправиться на испытание и пройти его.

Когда они вышли на улицу, Алекс неожиданно спросил:

– А может, кто-то из верховных кукловодов дал команду «отбой»? Мол, команда Монаха очень важна и еще нужна. Ее нельзя трогать.

– Я об этом думал, – тут же отозвался Снегов. – Версия жизнеспособная. Но проверить мы ее пока не можем. Ничего. Ссылка скоро кончится, и тогда мы вернемся к вопросу Монаха. А пока что у нас есть дело. Смотрите, как наш парень приуныл. Мы должны за ним присматривать, а он готов поддаться панике, угнать ближайший звездолет и отправиться странствовать по коридорам космоса. Нельзя этого допустить.

Скорохват расплылся в улыбке и хлопнул Дамира по плечу:

– Держись, аркадиец, мы тебя не бросим. Вместе серых разгоняли, вместе и «Мерцалочку» проходить будем.

От этих слов на душе у Стрельцова стало светлее.

– А что, разве такое возможно, чтобы с новичком испытание опытные гвардейцы проходили? – спросил он.

– К каждому новичку, как ты изволил выразиться, прикрепляется мастер-наставник из числа гвардейцев последних курсов. Он объясняет соискателю, что тот должен делать и как. Мастер-наставник следит за показаниями приборов, проводит все тесты. Он же составляет доклад и отправляет данные в Умник, который и дает резюме – подходит соискатель или нет. По сути, у нас саморегулирующаяся система. Гвардейцы, готовящиеся к выпуску, сами ищут себе будущую замену. Они оценивают качества и данные соискателя и дают ему рекомендацию. Мастеров-наставников обычно трое, чтобы выбор был осознанным и справедливым. Обычно это гвардейцы с разных курсов и потоков, чтобы был соблюден закон беспристрастности. Порох нам доверят, поэтому поставил нас троих оценивать тебя. Либо у него нет другого выбора. В любом случае наше суждение будет лишено какой-либо предвзятости. В «Золотом корпусе» могут служить только те, кто владеет икс-молнией, остальным просто не выжить, так что решение об отказе принимается в личных интересах соискателя.

Снегов умолк, и тут же заговорил Шторм, словно эстафету перехватил:

– Испытание проходят в два этапа. Первый этап самый простой. Тут от тебя ничего не зависит. Соискателя, подключают к аппаратам, которые исследуют его организм и энергетику его личности. На основе этих исследований составляется «Карта «Я». Она определяет все личностные качества соискателя, раскладывает «Я» человека по полочкам, но главное, она определяет, есть ли у соискателя икс-молния. По опыту скажу, практически у каждого человека она есть. Только не каждый способен ее проявить и подчинить себе. И поэтому введена специальная шкала «коэффициент раскрытия». Те, у кого этот коэффициент раскрытия высок, больше семидесяти процентов, теоретически подходят для зачисления в наш корпус.

– Но тут еще главное пройти полигон, – рявкнул Скорохват.

На улице их ждал военный джип с гербом «Золотого корпуса» – вставшим на задние лапы медведем с оскаленной пастью. За рулем машины сидел гвардеец в золотом берете с утомленным лицом. При виде гвардейцев лицо его прояснилось и он выскочил из машины.

– Кого я вижу! Герои собственной персоной. Какими судьбами в наши джунгли? Что вы опять натворили? Корпус на ушах весь день стоит.

– Привет, Циммер, хреново выглядишь, – заявил Скорохват. – Тебе в увольнительную пора, а то сгоришь на службе.

– У нас-то все в порядке, а вот у тебя как? – вступил в разговор Снегов.

– Как же, так я вам и поверил. По казармам слух идет, что вы опять во что-то вляпались и даже посидели несколько дней за решеткой. Так что кого вы дурите! Циммер – калач тертый, меня не проведешь. – Гвардеец с гордостью ударил себя правым кулаком в грудь, словно хотел наглядно продемонстрировать значение выражения «тертый калач». – Так что рассказывайте, что у вас приключилось.

– Хват, у этих странных людей пара часов уже за пару дней идет, – меланхолично заметил Шторм.

Скорохват одобрительно закивал.

– К тому же мы не сидели за решеткой, а давали показания, как очевидцы досадного недоразумения. Несколько посетителей трактира что-то не поделили между собой и устроили драку. А там, где начинают драться двое, неожиданно начинают драться все. Мы пытались им помешать разбить себе головы, пытались остудить особо горячих, но разве можно воевать со стихией. Так что не доверяй слухам, Циммер, верь проверенной информации.

Водитель разом поскучнел лицом и потерял интерес к разговору.

– Нет места геройству и бесшабашности в этом мире, – подвел он итог. – Занимайте места в колымаге. Едем на третий полигон. Я так понимаю – тебе испытания проходить? – обратился Циммер к Стрельцову.

Тот коротко кивнул.

Скорохват сел рядом с водителем. Остальные заняли место на заднем сиденье. Машина призывно заурчала мотором и тронулась с места.

– А что будет на полигоне? – не смог удержаться от вопроса Дамир.

– На полигоне будет смоделировано несколько боевых ситуаций, которые тебе предстоит пройти. Ребята ситуации эти называют замес. Так вот, каждый замес должен выявить в тебе те или иные качества, показать, как они раскрываются в тебе. По сути, то, что покажут теоретические тесты, должно проявиться на практике. И если тесты покажут, что у соискателя есть икс-молния, а во время замесов она никак себя не проявит, то такого кандидата в состав корпуса не возьмут, – объяснил Снегов. – Но могут дать рекомендации на поступление в другие корпуса академии. На основе «Карты «Я» будет составлена рекомендация. А дальше у кого какие предрасположенности. Кто в «Бронзовый корпус», кто в «Серебряный», а кто и в «Черный».

Дамир успел подумать, что не все потеряно, даже если его не примут в «Золотой корпус», можно попробовать себя в других войсках. Но тут же обругал себя за малодушие и запретил даже мыслить о провале.

Тем временем автомобиль подъехал к одному из шарообразных куполов, которые отметил Стрельцов еще при первом посещении академии. Циммер заглушил мотор, обернулся к Дамиру и сказал:

– Удачи тебе, зеленуха. Желаю озолотиться.

Стрельцов пробормотал что-то невнятно благодарственное и выбрался из машины.

– Что это было? – спросил он у Снегова.

– Традиционное напутствие гвардейца соискателю.

Шарообразный купол, казалось, не имел входа и был выполнен из монолитного белого материала, разделенного на множество ячеек, но это не остановило гвардейцев. Они уверенно направились к куполу. Когда до него оставалось несколько шагов, перед ними появился разделительный барьер зеленого цвета, дрожащий, словно марево миража. Из него выступила призрачная фигура человека в форме гвардейца без знаков отличия. Лицо у него было бесформенное, размытое, словно из-за низкокачественной проекции.

– Привратник, – шепнул Дамиру Шторм.

– Допуск, – прошелестел бестелесный голос.

Снегов протянул карточку доступа. Привратник лишь взглянул на нее и тут же считал данные:

– Соискатель – Дамир Стрельцов, восемнадцать лет, житель планеты Аркадия, Зеленомир. Третий полигон. Мастера-наставники: Артур Снегов, Алекс Шторм, Никита Скорохват, курсанты четвертой ступени «Золотого корпуса». Допуск одобрен. Проходите.

Фигура привратника исчезла, пропал разделительный барьер, и появился прозрачный вход в купол, похожий на мембрану.

– Расслабься, парень, приключения только начинаются, – пытался подбодрить Дамира Скорохват.

– Получай удовольствие, и у тебя все получится, – добавил Шторм.

Первым сквозь мембрану прошел Снегов. За ним последовали остальные.

Они оказались в просторном помещении, больше напоминающем приемный больничный покой, только без людей и медицинской суеты. По центру зала стоял белый столб информационного терминала. Снегов направился к нему. Он приложил карточку допуска к терминалу, и она исчезла, словно растворилась в нем. По терминалу побежали длинные колонки цифр и непонятных символов. Снегов принялся увлеченно над ними колдовать.

– А что такое «Мерцалочка»? – спросил Дамир.

– Это особый вид полигона, – неохотно ответил Шторм. – Не хочу пугать, но обычно соискателям его не назначают. Слишком сложный для начинающего уровня. Но ничего страшного. Главное не растеряться. Это тебе не «Молотилка», вот там реальный замес. Даже летальные случаи были. Но это для старших курсов, так что можешь пока не переживать.

– Ты уже проходил «Молотилку»? – спросил Дамир.

– Из наших никто ее не проходил, лишь слышали о ней.

Снегов закончил колдовать над панелью информационного терминала, и мир вокруг преобразился. Приемный покой исчез, и друзья оказались в комнате с белыми стенами, в центре которой стояло черное кресло-кокон. Прямо перед ним три операторских пульта управления.

Снегов обернулся к Дамиру, печально улыбнулся и приказал:

– Начинаем.

Артур подвел Дамира к креслу-кокону и помог ему удобно расположиться в нем, после чего нажал какую-то кнопку слева, и кокон полностью закрыл тело испытуемого. На лицо Дамира надвинулась маска, сквозь которую он видел, как друзья заняли места операторов.

Снегов показал Дамиру большой палец правой руки, подбадривая, и запустил процесс испытания. Перед глазами Стрельцова сгустился мрак.

Глава 12

«Мерцалочка»

Только оказавшись на полигоне «Мерцалочки», Дамир понял сочувственные взгляды друзей, которыми они одарили его, когда услышали, куда определил соискателя полковник Порохов.

Но сперва были тесты.

Когда лицо закрыла черная маска и свет померк перед глазами, Дамир ожидал чего-то, хоть каких-то ощущений: боли, или покалывания, или прикосновения к коже, но ничего не происходило. Он лежал в абсолютном покое и злился от безызвестности. Время текло медленно и уныло. Казалось, он уже целую вечность лежит под машинным колпаком. Может, о нем благополучно забыли и пошли в трактир праздновать освобождение из застенка.

Дамир задумался об аресте. После столкновения в «Гнезде глухаря» их сопроводили в ближайший полицейский участок, где оформили задержание. Капитан Родригес поместил их в отдельную камеру, чтобы не случилось новых инцидентов с другими задержанными в трактире, и стал дозваниваться до полковника Порохова, который находился на каком-то совещании и неизвестно, когда освободится.

Они провели в камере три часа, показавшиеся целой вечностью. Скорохват нервно расхаживал из стороны в сторону, то и дело проверяя прутья клетки на прочность. В конце концов Снегов не выдержал и приказал ему:

– Хват, сядь, успокойся.

Скорохват послушался друга, но его терпения хватило лишь на время.

Алекс Шторм беззаботно развалился на нарах, положил руки под голову и тут же задремал.

Снегов погрузился в размышления.

Дамир остался наедине со своими мыслями. Он десятки раз прокручивал все, что с ним стряслось со дня прибытия на Модену, пытаясь понять, правильный ли путь избрал. И не мог найти ответа на этот вопрос. За несколько дней в столице он пережил столько приключений, сколько за всю предыдущую жизнь не испытывал. А он еще в корпус не поступил, когда же станет гвардейцем, что тогда будет? Дамир задумался о том, что с такими темпами не каждый гвардеец доживает до выпуска. Уж очень они горячие парни.

Стрельцов сидел в темноте камеры, забившись в угол, и вспоминал всю свою предыдущую жизнь, одновременно думая о том, что будет, если полковник Порохов не поможет им, и тогда они останутся в камере, а потом пойдут под суд.

Время исказилось и слилось в одно целое. Вот Дамир сидит в камере полицейского участка и одновременно лежит в оперативном коконе, разбираемый на части умными машинами для последующего анализа. Где правда, а где вымысел? Где реальность, а где воспоминания?

Лежа на нарах, Стрельцов представлял, что скажет дядя Игнат, когда узнает, куда он попал. Сидя в кресле-коконе, Дамир воображал, как дядя будет гордиться им, когда он станет гвардейцем и наденет золотой берет. Противоречивые чувства подняли бунт в душе. Все в нем заклокотало, хотелось сорвать с себя маску, вырваться из кокона да навалять господам гвардейцам за все испытания, которые они ему уготовили. Потом он успокаивался, начинал трезво мыслить и убеждать себя, что так надо, все, что сейчас происходит, идет ему на пользу, это только для его процветания.

Вслед за этим навалилось жуткое отчаяние и страх навсегда остаться в клетке. Дамир попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Он дернулся в одну сторону, в другую – безуспешно. Дамир запаниковал. Может, его специально заманили в ловушку и теперь навсегда оставят в ней, как соучастника в убийстве Олега Маратова.

Откуда-то сверху пришел голос:

– Стрельцов, не дергайся, все в порядке. Ничему не удивляйся. Все, что ты сейчас чувствуешь, – часть испытания. Твои чувства и эмоции – игра Умника, возможность оценить тебя по заслугам.

Голос Шторма успокаивал, паника улеглась, но не до конца оставила Дамира.

Он еще долго боролся с самим собой, испытывал приливы и отливы гнева и паники, злости и отчаяния, уныния и ярости, и, наконец, все стихло. Маска налилась светом и стала прозрачной. Он увидел гвардейцев, работавших с поступающими данными за терминалами.

– Привет, Дамир. Не волнуйся, – прозвучал голос Снегова. – Все идет в штатном режиме. Тестовую часть ты прошел, теперь дело за «Мерцалочкой». Приготовься, мы начинаем загрузку.

Перед глазами Дамира опять сгустился сумрак, и неожиданно он потерял сознание.

…Очнулся на улице с тяжелым автоматом в руках. Повсюду вокруг трещали выстрелы, что-то взрывалось и грохотало, словно ворота ада разверзлись и все твари преисподней ринулись на землю. Пахло порохом, металлом и горелой плотью. Неприятный коктейльчик. Во рту – Сахара, жутко хотелось пить, но из укрытия и носа не высунуть. Жучары кроют сплошным огнем, а во фляжке ни капли влаги. И надежды на подкрепление никакой. Надо выполнить приказ центра и добраться до Цитадели.

В отделении их осталось четверо: Федор Пузырь, Крис, Соммерс, по прозвищу Сом, и он, Дамир. Остальные полегли по дороге. Смерть сегодня собрала обильный урожай.

Их десант состоял из неполной сотни. Они высадились на окраине города. Сколько осталось теперь, спустя два часа боя, Стрельцов не знал. Только на этой улице погибло человек двадцать, легли телами на амбразуру страшного города. А ведь всего лишь несколько месяцев назад столицу контролировали люди, пока не пришли жучары и не загребли все под себя. Они изменили город, перестроили его, сделали живым и опасным. В этом городе не осталось ничего стабильного. Все текло и изменялось, все было непостоянным и зыбким, словно мираж в пустыне. Ты мог идти по свободной улице, по краям которой росли высокие дома, и в ту же секунду оказаться на высоте сорокаэтажного дома. Под ногами пропасть, над головой безоблачное небо. И сердце сжимается от страха.

Дамир выглянул из укрытия. Впереди развалины дома, осколки бетонных плит, торчащие вверх ребра арматуры и две огневые точки жучар – черные каплеобразные сферы, извергающие огонь. Его заметили, и тут же огрызки стены дома, разрушенного прямым попаданием артиллерийского снаряда, взорвались фонтаном каменных брызг.

Дамир откатился в сторону и облизнул пересохшие губы. Рядом тяжело дышал Пузырь. Его тяжело ранило в живот. Прямое попадание, броник не спас. Парнишка доживал последние минуты, и в его глазах плясала безумную пляску паника. Он не хотел умирать.

Ничего, парень. Мы еще отомстим за тебя. Хотя это слабое утешение для того, кто готовится отдать богу душу.

Крис и Соммерс что-то задумали. Они сидели под бетонной плитой, которую вывернуло несколькими минутами ранее из стены соседнего дома, и изучали экран оперативного планшета, куда выводились данные со спутников и пчел-шпионов, которых ранее высеяли над городом разведчики.

Дамир собрался с духом и рванул к ним. Стоило ему оказаться на открытом пространстве, как мир вокруг него взорвался. Жучары взяли его на прицел и накрыли огнем. Смерть буквально скакала за ним по пятам, перемалывая все в труху.

Дамир нырнул под бетонную плиту и замер рядом с Крисом и Соммерсом. Пули застучали по плите, но Стрельцов был вне досягаемости.

– Как там Пузырь? – спросил Крис.

– Доходит. Осталось недолго, – отозвался Дамир.

– Значит, ждать не будем. Идем сейчас. Тут, по оперативным данным, есть проход между домами. Можем пройти дворами и подобраться к жучарам. Только эти две точки отделяют нас от Цитадели, – сказал Соммерс.

– Пробовали воздух вызвать, чтобы огневые точки жучар накрыть? – спросил Дамир.

– Связь гикнулась. Похоже, нас полностью отрезало, – ответил Крис. – Так что нет выхода, надо прорываться.

Последние слова товарища Стрельцов не расслышал. Вдалеке что-то жутко ухнуло, и уши заложило, словно в них ваты запихали. Перед глазами потемнело, и поплыли меченые круги. С неба полился дождь, и дома вокруг стали изменяться. Они словно ожили и стали регенерировать. Стены зарастали, каменная крошка поднималась вихрями вверх и собиралась в стены, бетонная плита над бойцами дрогнула и стала подниматься.

Еще минута, и от их укрытия ничего не останется. И тогда все планы к черту. Жучары их тотчас вычислят и прикончат.

Дамир вывернулся из-под поднимающейся плиты, вскочил на ноги и бросился назад к умирающему Пузырю. Соммерс и Крис дышали ему в спину. И в этот момент уличное покрытие под ногами поплыло, превратилось в вязкое желе и стало нагреваться.

Город опять изменялся, и если они сейчас не найдут островок стабильности, то их засосет и перекроит под себя. Столица схарчит их и не заметит.

Дамир прибавил. Улица потекла, но он уже выбрался на тротуар и забежал в парадную. Крису повезло, он успел, а вот Соммерс оступился и полетел лицом в горячую жижу улицы. И в ту же секунду сгорел, а вместе с ним и оперативный планшет, на котором хранилась карта района, и путь к Цитадели.

Стрельцов не оглядывался назад. Былого не вернуть, погибших не воскресить, так что надо двигаться дальше.

Он пролетел парадную насквозь, выбежал во двор и столкнулся лицом к лицу, или лицом к морде, что более верно, с жучарой. Метра под два ростом, с двумя парами рук и костяным хвостом, все тело покрыто панцирем, а голова – приплюснутый блин с черными шарами глаз, хищным ртом, прикрытым жвалами. Жучара в руках держал автомат и не ожидал увидеть человека. Дамир не растерялся, подскочил к нему и резко ударил прикладом в морду. Что-то хрустнуло, чавкнуло, и жучара рухнул на землю. Как оказалось, жучара был не один, их тут целый отряд пробирался в тыл к людям. И тут же по Стрельцову открыли огонь. Дамир чудом успел уйти в сторону и тоже в долгу не остался.

Первого жучару снял прямой очередью в голову. Второму разворотил панцирь. Но дальше стало хуже. Трое уцелевших окончательно разозлились, застрекотали что-то на своем жучином и обстреляли Стрельцова. Дамир вновь разминулся со смертью – спрятался за стеной воздухозаборника и замер. Теперь перевести дыхание, выждать, когда жучары допустят ошибку, и нанести сокрушительный удар.

Из парадной показался Крис, с ходу открыв огонь по жучарам. Они отвлеклись на новую цель, и Дамир смог выглянуть из-за угла. Короткая очередь, и один из них теряет руки, которые оторвало пулями. Он больше не может стрелять, но это его не останавливает. Жучара издает кошмарный скрежет и несется на Криса. В нескольких шагах от него, приняв на грудь лавину свинца, падает и замирает бездыханным.

Дамир вновь прячется и выглядывает с другой стороны. Прицелился в жучару, который, облокотившись о капот машины, вел беспрерывный огонь по Крису. В следующее мгновение голова жучары взорвалась коричневыми брызгами.

Горячая волна тошноты поднялась по пищеводу Стрельцова. И хотя он не в первый раз участвовал в прямом боестолкновении, ему и раньше доводилось убивать жучар, но он не сдержался и вывернул желудок наизнанку прямо себе на ботинки.

Мир опять поплыл.

Бетон под ногами Дамира треснул, и вверх из-под земли устремился каменный шип, который чуть было не нанизал солдата, как дичь на вертел. Стрельцов отпрыгнул в сторону, упал на левый бок, больно ударился о какой-то обломок и откатился в сторону, открывая огонь вслепую.

Все пространство двора трещало и искривлялось. Из-под земли, словно грибы после радиоактивного дождя, росли каменные шипы, которые разделили пространство на две неравные части. Заметив, что добыча ускользает, жучары активизировались. От стального града не продохнуть. Похоже, к первому отряду подошло подкрепление. В каждом окошке, за каждым укрытием Стрельцову мерещились коричневые жвалы противника.

Но нельзя останавливаться. Надо во что бы то ни стало добраться до Цитадели и передать в центр координаты для нанесения артиллерийского удара. Жучары должны быть уничтожены. Столица очищена от захватчика.

Вспышка света на время ослепила Дамира. Он зажмурился, но это не спасло. Сквозь прикрытые веки он видел, как пространство вокруг расцветало разноцветными вспышками, словно кто-то устроил праздничный фейерверк. Рано еще фейерверки устраивать. Враг не собирался уступать город.

Внезапно началась новая трансформация пространства. Дома вокруг потекли, словно были сделаны из воска. Бетонные плиты плавились, как шоколад, кирпичные стены растекались, будто растаявшее на солнце мороженое.

Дамир зажмурился, не в силах совладать со свихнувшимся миром. Неожиданно он почувствовал сильный животный ужас, который поднялся откуда-то из самой глубины сознания. Так не должно быть. Мир не может быть настолько непостоянным. Все это нереально! И в следующее мгновение все вокруг стихло. Мир перестал существовать. И Дамир вывалился в реальность…

Он опять лежал в полной темноте, в капсуле, под присмотром внимательных и непогрешимых приборов. Стрельцов подумал, что пора бы заканчивать эксперимент, но сознание вновь померкло, и он опять очутился на разрушенной бомбежкой безымянной улице столицы в нескольких кварталах от Цитадели, куда они должны пробраться, чтобы остановить вторжение жучар.

В его группе всего трое бойцов, не считая его самого: Крис, Соммерс, по прозвищу Сом, и Федор Пузырь. И они опять одни против всего мира, пугающего и враждебного. Безумная, гибельная затея.

В этот раз они смогли миновать безымянную площадь, раскуроченную взрывами, положили несколько отрядов жучар, уничтожили две огневые точки противника, но в конце концов Дамир был убит прямым попаданием в голову. Он даже не увидел, откуда к нему прилетела смерть.

И все началось заново.

Раз за разом он проходил эту адскую карусель. Его убивали с маниакальной жестокостью, и каждый раз по-особенному. Он подрывался на минах, проваливался в подземные катакомбы и разбивал себе голову, ловил пули в разные части тела, погибал в рукопашных схватках с жучарами, был несколько раз погребен под обломками обрушившихся зданий, горел заживо в огневой атаке пришельцев, дважды был пронзен подземными каменными шипами, пробившими асфальт, трижды тонул в расплавленных домах и даже был разорван на части странным созданием, больше похожим на ожившее растение со множеством подвижных отростков.

Дамир мучился и никак не мог понять, когда же закончится этот кошмар. Что он делает не так? Но, вновь возрождаясь на искалеченных войной улицах, он упрямо шел вперед с намерением во что бы то ни стало выполнить приказ командования, добраться до Цитадели и передать координаты в центр для нанесения артиллерийского удара по врагу.

Дамир потерял счет попыткам и времени, но однажды, спустя бесконечность, он все-таки справился с заданием, достиг Цитадели, пятиэтажного кирпичного здания, в котором находился штаб. Он передал координаты по назначению и отправился в обратный путь, а за его спиной оглушительно ревели взрывы.

Война была выиграна. Его личная война.

Возращение в реальность оказалось болезненным. Все тело ныло, словно по нему прошелся отряд молотобойцев. Глаза резало, они слезились, хотя его все еще окружала темень. Знакомый голос возвестил:

– Медленно возвращаем его к реальности.

– Не переборщи, главное, Хват.

– Арчи, может, его на время охладить?

– Мысль! Подключай заморозку.

Стрельцов почувствовал холод, и пришло успокоение…

Очнулся он все в том же кресле-коконе. Возле него стояли гвардейцы, вид у них бы встревоженный и виноватый.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Снегов.

– Порядок, – с трудом произнес Стрельцов. Губы слушались плохо.

– Это радует, ветер мне в дюзы, – расплылся в довольной улыбке Скорохват.

– Как? Я справился? – спросил с надеждой Дамир.

– И да и нет, – ответил Шторм.

– Что это значит?

– Тестовая часть показала очень высокий потенциал икс-молнии и большой процент ее раскрытия. Признаться честно, мы никогда не видели таких показателей, аркадиец. Но вот «Мерцалочку» ты откровенно завалил, – пояснил Снегов.

– Я думал, ты пройдешь, парень, на тебя все ставки делал, а у тебя не склеилось, – огорченно развел руками Скорохват.

– «Мерцалочка» – тяжелый полигон. Он построен по принципу постоянно меняющихся локаций. Испытуемый находится в постоянном напряжении и должен искать решения согласно меняющимся реалиям. А если перевести на простой язык, все построено на постоянном изменении среды, и цель этого – помочь раскрыться икс-молнии. Пройти полигон неподготовленному тяжело, практически невозможно. Его обычно используют на старших курсах, чтобы научить гвардейцев мыслить нестандартно, искать оригинальные решения поставленных задач, уметь оперативно реагировать на любые неожиданности, даже абсурдные. Я раньше не слышал, чтобы на «Мерцалочку» выгоняли соискателя, так что тебе, считай, повезло, – сказал Снегов.

– Почему это? – удивился Дамир.

– Потому что, хоть ты и не прошел «Мерцалочку», ты так и не смог поймать свою икс-молнию, не знаю уж, что тебе помешало, но из-за сложности полигона тебя станут оценивать по другим категориям, – пояснил Шторм.

– Все данные отправлены ректору академии Парму Высокому и полковнику Порохову. Экстренно собрано совещание приемной комиссии. Так что результат будет известен в течение часа. А пока нам предписано не покидать Третий полигон. В соседней комнате есть койки. Так что предлагаю вздремнуть, а то скоро сборы в дорогу и поспешная эвакуация, – предложил Снегов, и все с ним согласились.

Дамир думал, что не сможет уснуть, пока не узнает, поступил он или нет, но после всего пережитого мгновенно провалился в сон…

Приемная комиссия приняла решение лишь под утро. Полковник Максимилиан Порохов лично прибыл сообщить вердикт Дамиру. Выглядел он усталым и встревоженным.

Спросонья Стрельцов плохо понимал, что ему говорили, но главное уловил:

– Поздравляю с зачислением. И через два часа чтобы духу вашего на Модене не было. Патент о зачислении в «Золотой корпус» вы получите по прибытии к месту назначения.

Друзья принялись его поздравлять, и до Дамира наконец дошло, что его желание исполнилось. Теперь наступают тяжелые трудовые будни, полные опасностей и приключений. Куда же без этого!

Часть вторая

Лихая судьба

Глава 1

Игнац Пастораль

В огромной пустой комнате сидел маленький неприметный человек в сером костюме и грубых военных сапогах. Простое, незаметное лицо: крупный рыхлый нос, маленькие колючие глазки, открытый широкий лоб и аккуратные изящные уши, которые на фоне грубого портрета мясника или, на худой конец, авторемонтника выглядели неестественной, лишней деталью. Тот, кто не знал этого человека в лицо, никогда бы не сказал, что под невзрачной маской скрывается один из самых могущественных людей в Содружестве Двенадцати Миров.

Его звали Игнац Пастораль, и многие по праву считали его «серым кардиналом», кукловодом, в руках которого сосредоточена реальная власть в государстве. Его власть ничем не была связана, в отличие от президента Содружества Виктора Кречетова, и он активно использовал свое преимущество.

Но в последнее время Игнац Пастораль испытывал жуткое беспокойство.

Все началось с появления в его жизни храмовников, рыцарей Храма Последнего Дня.

Три года назад в резиденции Игнаца Пастораля на его родной планете Имаджин появилась делегация, состоящая из трех подозрительных личностей, напоминавших средневековых монахов в черных балахонах, подпоясанных вервием, в глухих капюшонах и с деревянными витыми посохами. Камеры слежения показали, что они появились из ниоткуда. В пространстве образовалась воронка, из которой вышли пришельцы. Они говорили на языке Содружества и потребовали встречи с Игнацем Пасторалем. Они представились брат Хром, брат Кован, брат Еревий.

Игнац Пастораль в это время находился с гостевым визитом в мире Санторини. Внимательно выслушав доклад управляющего поместьем Тавра Кича и просмотрев видеоотчет о визите храмовников, Игнац Пастораль прервал визит и направился домой.

Они вернулись сразу по его прибытии, шагнули из пространственной воронки. Встреча проходила в его кабинете. Храмовники отказались от угощений и напитков, которые он предложил, как радушный хозяин, и сразу перешли к делу. Они предоставят ему каталог технологий, из которого Игнац может выбрать любое предложение. Оно будет немедленно исполнено, но взамен Пастораль должен предоставить им одну из необитаемых планет, пригодных к жизни на окраине одного из миров Содружества.

Игнац Пастораль не знал, как реагировать на это предложение. Необитаемых планет в Содружестве не так много, но они есть, и подарить одну не жалко. Выкупить планету, закрепить юридически право владения за собой и передать его храмовникам, но только в чем их интерес?

Каталог технологий его заинтересовал. Пастораль согласился его посмотреть. Храмовники предоставили его на следующий день, а уже через неделю был запущен проект «Дети Дракона», который основывался на технологиях храмовников по выращиванию совершенных солдат.

Игнац Пастораль долго выбирал мир для храмовников. Специалисты аналитической службы подобрали тысячи планет, подходящих под техническое описание и отвечающих главному требованию – они лежали вдалеке от человеческих миров и не имели стратегической ценности. Миры-пустышки, миры-могильники.

Один из таких миров он предложил храмовникам, и они, как ни странно, согласились. Планета Череврия, на окраине мира Рикоста, дикое захолустье, не имеющее никакой ценности, перешла во владение брата Хрома, брата Кована и брата Еревия. Лучшего варианта и не придумаешь.

Но, несмотря на кажущуюся безопасность сделки, Игнац Пастораль перед продажей наводнил систему спутниками-шпионами, следящими станциями и автономными ботами, которые непрерывным потоком отправляли информацию обо всем, что происходило в системе, на компьютеры аналитического штаба партии «Крылья». Проект требовал временных затрат и денежных вливаний, но Пастораль не поскупился. Жизненно необходимым было убедиться, что проекту «Дети Дракона» и ему лично ничто не угрожает.

Каково же было удивление Игнаца Пастораля, когда через несколько месяцев после покупки планетарную систему Череврия затянуло неизвестное науке защитное поле. Все следящие системы пропали, попытки установить с ними связь провалились. Аналитики разводили руками и каялись, что не могли это предвидеть. В планетарной системе все это время ничего серьезного не происходило. Прибывали чужие корабли, которые высаживали на единственную пригодную для жизни хомо сапиенс планету новых колонистов, эшелон за эшелоном. Складывалось впечатление, что народ храмовников бежал от кого-то, в спешном порядке эвакуировался перед надвигающейся угрозой уничтожения.

Внутренние следящие системы прекратили свое существование, зато наружные работали превосходно. Игнац Пастораль распорядился увеличить их количество. Круглосуточно за планетарной системой Череврия велось наблюдение. В системе просматривался каждый уголок, нигде нельзя было спрятаться от вездесущего ока оперативно-тактической системы «Спрут». В случае, если корабли храмовников нарушат границы системы, началась бы атака на уничтожение. Но они вели себя тихо, мирно и не высовывались.

Игнац Пастораль долго размышлял над тем, что согнало народ храмовников с насиженного места, откуда они пришли, что это за Храм Последнего Дня, которому они служат, но не видел ответов, только версии и предположения. Технологии, которыми владели храмовники, поражали воображение. Они были чужими для Миров Содружества. Проект «Дети Дракона» работал как часы и близился к завершению.

Игнац Пастораль на время забыл о существовании храмовников, пока они сами не напомнили о себе, появившись возле дома Игоря Крафта, скрывавшегося под скромной личностью бухгалтера Степана Рузова.

Игорь Крафт работал на Монаха, который, в свою очередь, трудился на Свирель, одного из самых крупных и таинственных мафиози Модены. Именно через бухгалтерию Монаха проводилась сделка по продаже Череврии. Некоторое время назад личностью Степана Рузова заинтересовались золотые береты, и его пришлось убрать. На квартире же бухгалтера установили засаду, в надежде, что гвардейцы попадут в нее и погибнут. Таким образом все следы окажутся зачищены. Но все вышло по-другому. Неожиданное появление храмовников спутало все карты. Они появились из ниоткуда, уничтожили меченых, сцепились с золотыми беретами и ушли назад.

Камеры, следящие за домом Крафта, зафиксировали бой гвардейцев с храмовниками.

Игнац Пастораль встревожился не на шутку. Что бы это могло значить? Что потребовалось храмовникам от его людей? Что они хотели сказать этой акцией? Просто зачистили все следы? Или пытались показать ему, что они помнят о нем и все еще в силе?

В то же самое время в планетарной системе Череврия ничего не происходило. Тишина и спокойствие. Беженцы осваивали новый мир, подстраивали его под себя.

Игнац Пастораль попытался связаться с братом Хромом, братом Кованом и братом Еревием, отправив к системе делегацию, но храмовники их проигнорировали.

Теперь Игнац Пастораль не знал, что ждать от храмовников. Планетарная система Череврия находилась под надежным контролем, но сами храмовники могли появиться где угодно и когда угодно, благодаря своим технологиям. Эта скрытая угроза не нравилась Игнацу Пасторалю, но он ничего не мог поделать. Оставалось надеяться, что храмовники зачистили все следы и на этом успокоятся…

Позади послышались четкие, резкие шаги, вырвавшие его из воспоминаний. Игнац Пастораль развернулся в кресле и смерил посмевшего потревожить его покой оценивающим злым взглядом.

– Что случилось? Докладывай! – приказал он.

Вошедший, высокий крепкий человек с грубым лицом солдафона, криво улыбнулся и доложил:

– Все четверо сегодня утром покинули Модену. Отбыли в неизвестном направлении. Наш человек в академии сообщил, что гвардейцы находятся под официальным арестом и отправлены в ссылку на неопределенное время.

– А как же мальчишка, этот аркадиец, он же не гвардеец? – удивился Игнац Пастораль.

– Устаревшая информация. Накануне Дамир Стрельцов прошел испытание и зачислен в гвардию. По нашим данным, теорию он прошел превосходно, а вот на практике подкачал.

– И почему же его приняли? Высокий с Порохом решили заняться благотворительностью?

– Все дело в физических показателях. Они очень высоки, но на практике что-то заблокировало эту пресловутую молнию.

Игнац Пастораль скривился, словно от зубной боли. Золотые береты были для него как кость в горле. Люди, способные поймать икс-молнию, мешали его честолюбивым планам: сосредоточить власть в своих руках и стать единоличным правителем Содружества, пускай даже если ради этого придется его развалить. Пока золотые береты в строю, сместить Виктора Кречетова с поста президента не представлялось возможным. Даже его личная гвардия «Меченые лица», которую в народе прозвали мечеными, не могла справиться с гвардейцами полковника Порохова, хотя и изрядно портила им кровь.

– Эта троица – отчаянные ребята. И новоиспеченный гвардеец им под стать. Их отсутствие в столице нам на руку.

Игнац Пастораль поднялся из кресла и подошел к окну, откуда открывался изумительный вид на площадь Согласия и Президентский дворец, о котором он так мечтал.

– Что еще нового, Ирбис, ты для меня припас?

Человек, которого назвали Ирбисом, приблизился к своему господину:

– Кречетов хочет видеть вас. Прием назначен в полдень. Приглашение пришло пять минут назад.

– Замечательно. Что еще нужно старому тюфяку? – раздраженно спросил Игнац Пастораль, но он не ждал ответа на свой вопрос.

Ответ ему известен. Президент Кречетов хочет услышать отчет о незаконных действиях меченых, которые в последнее время участились.

– Что-то еще, Ирбис? – спросил он.

– Сегодня в полночь на Модену прибывает Вольф Сириус.

Посланец Рейнской республики в столице – это самая важная на сегодня новость. Такое нельзя пропустить, тем более что прибыл он для того, чтобы встретиться с ним, с господином Пасторалем.

– Он прибывает инкогнито и готов встретиться с вами в любое удобное время.

– Отвезите его в замок Радонеж. Там пройдет встреча, – распорядился Игнац.

Что потребовалось от него рейнцам? Неужели все-таки решили сделать ставку и поддержать партию «Крылья»?

У каждого своя игра. Иногда враги, преследуя каждый свои цели, сходятся вместе и заключают временный союз. Рейнцы спали и видели развал Содружества. Игнац Пастораль мечтал увидеть Содружество воскресшим после долгой спячки и застоя. Он позволял им играть с собой, делал вид, что сражается с Кречетовым, борется за независимость Двенадцати Миров, на деле же нуждался во внушительном финансировании. Все поступающие деньги он направлял на свои цели, далекие от планов рейнцев.

Долгая закулисная борьба с Кречетовым изрядно затянулась. Партия «Крылья» поднялась и окрепла, заняв серьезное положение на политической арене. Теперь с ним должны считаться. Игнац Пастораль готовился к грядущим выборам, понимая, что может их проиграть. Власть надо брать самому, голыми руками, не убоявшись ничего. История не терпит нерешительных людей. Побеждает тот, кто не оглядывается назад. И для окончательной победы ему нужны деньги рейнцев.

– Подготовьте транспорт, я отправляюсь к президенту, – распорядился Игнац Пастораль.

Он покинул рабочий кабинет первым и направился в личные покои, где достал из сейфа родовую шпагу и прицепил ее к поясу. Бросил беглый взгляд в зеркало (не любил он эти новомодные голограммы, все привык делать по старинке), остался удовлетворен своим видом, надел широкополую шляпу с эмблемой: меченые крылья на золотом гербовом поле – и, прихватив из сейфа планшет, направился на выход.

Черный бронированный «Фрегат» ждал его у крыльца особняка. Возле него стояли четверо охранников из числа меченых. Ему никогда не нравилась эта кличка, придуманная и прижившаяся в народе, но он ничего не мог с этим поделать. В конце концов, он сам придумал эту боевую раскраску и идеологию партии «Крылья». Тогда ему казалось, что меченые полосы на лице будут вселять ужас в сердца врагов. Кого-то они и правда пугали, из числа мещан, обывателей, но только не гвардейцев из «Золотого корпуса».

Вспомнив о них, Игнац Пастораль почувствовал волну гнева и с трудом удержался, чтобы не влепить между глаз стоящему ближе всего солдату. И не потому, что человека жалко, а потому, что такую вспышку гнева никто не поймет и не простит. Он не может позволить себе разрушить то, что так долго создавал.

Возле автомобиля стоял Карл Ирбис.

– Немедленно вызовите на вечер Стефана Войцеховского. У меня для него важное и срочное поручение, – распорядился Пастораль.

Ирбис тут же поспешил исполнить приказ и связался с Войцеховским. Стефан, или, как его чаще всего называли, Гюрза, был надежным и старым солдатом, служившим ему еще со времен Белых Садов – знаменитого боя в созвездии Ледяного Веретена, где генерал Игнац Пастораль командовал объединенным флотом Содружества, сражавшимся против империи Шароверов.

Славные были времена. Жаль, что они прошли. Тогда все было намного проще и прозрачнее. Впереди враг, он мечтает уничтожить людей и занять их планеты, и надо во что бы то ни стало его уничтожить. Другого не дано. Тогда Игнац Пастораль и познакомился с командиром звездных десантников Стефаном Войцеховским. Более дерзкого и опасного человека трудно найти. Спустя годы, уже после того как Пастораль закончил военную карьеру и занялся политикой, он отыскал Гюрзу, приблизил к себе. Теперь Стефан выполнял его тайные и особо опасные поручения. И одно из таких он собирался поручить ему сегодня вечером.

– Войцеховский прибудет к вам сегодня, – сообщил Ирбис.

– Хорошо, Карл. Поедем. Незачем заставлять президента ждать.

Игнац Пастораль сел в машину. Карл Ирбис занял место рядом с ним. Двери закрылись, и черный бронированный «Фрегат» в сопровождении трех машин вооруженной охраны, положенных ему по статусу, отправился в путь.

Безусловно, на аудиенцию можно было отправиться и пешком. Тут всего-то площадь Согласия перейти, и вот уже президентский дворец. Игнац Пастораль не мог себе этого позволить. Второе по важности лицо в государстве должно следовать всем буквам и пунктам дипломатического протокола. И если положено две роты охраны и помпа, значит, надо выполнить все по высшему разряду.

Кортеж Игнаца Пастораля остановился возле главных ворот Президентского дворца. Их встречали четверо гвардейцев из «Золотого корпуса». Знакомые все лица, он много раз видел их то тут, то там, но не помнил, как зовут. Это и не важно. Он не обязан помнить имена всех своих врагов, главное, что на президентские ворота простых рубак не поставят. В охрану идут только особо успешные и талантливые.

Ничего. Скоро, очень скоро будут завершены работы по проекту «Дети Дракона», и тогда он сможет выставить против золотых беретов равных им по силе бойцов. Вот уже несколько лет его специалисты отбирали людей и создавали альтернативу «Золотому корпусу». К сожалению, под его стяги люди шли неохотно. Их манили золотые береты, и самые талантливые мечтали попасть на службу в «Золотой корпус», но после неожиданной помощи таинственных храмовников, которые предоставили ему технологию генной модификации, работа пошла куда быстрее. Теперь он из любого бездаря мог сделать великолепного солдата, подарив ему икс-молнию. Жаль только, что не все выживали после операции. Чего кривить душой, смертность при обращении составляла свыше семидесяти процентов. Только Игнаца Пастораля это не особо беспокоило. Человеческого мусора в Содружестве хватало, и он не испытывал недостатка в живом материале. Особый батальон «Дети Дракона» близок к полной комплектации. Осталось всего ничего, и тогда можно начать действовать.

Золотые береты проверили допуск и приглашение. Пока один гвардеец просматривал документы, другой, стоящий чуть в отдалении, сканировал гостей. Игнац Пастораль чувствовал, как кто-то незримый словно бы ощупывал липкими пальцами все вокруг: людей, машины, амуницию, убеждаясь, что это все настоящее, а не кажущаяся декорация, под которой скрывается личный враг президента Кречетова. Наконец неприятное чувство пропало, незримый контролер исчез, гвардеец вернул документы Карлу Ирбису, и кортеж въехал во внутренний двор Президентского дворца, где остановился.

Игнац Пастораль дождался, пока дверцу машины откроют, и только после этого выбрался наружу. В сопровождении четверки меченых и Карла Ирбиса он поднялся по ступенькам крыльца и вошел в просторный холл из мрамора и золота.

«Красиво жить не запретишь», – подумал Пастораль.

Президент Виктор Кречетов ждал его в Зале совещаний. Здесь он проводил встречи с правительством, главами миров Содружества, министрами и своими многочисленными консультантами.

Охрана и Карл Ирбис остались в приемном покое. Игнац Пастораль вошел к президенту один.

Виктор Кречетов сидел за рабочим столом и изучал голографический экран компьютера, заполненный сухими строчками рабочих отчетов. При появлении Игнаца Пастораля он поднялся ему навстречу, обогнул стол и протянул руку. Высшая степень уважения, на которую способен президент. Не каждого он вот так встречал.

– Рад видеть тебя. Давай сразу закроем все споры. Гвардейцы, на которых ты жаловался в прошлый раз, примерно наказаны.

Рукопожатие было грубым и неприятным. Но Игнац Пастораль ничем не показал своих истинных чувств. Он благодушно улыбался и был обходителен с Кречетовым, как с великосветской дамой, которой далеко за пятьдесят и которая любит лесть, но все время настороже, чтобы случайно не попасть впросак.

Виктор Кречетов простой мужик, выходец из народа, как о нем любили писать в прессе. Кречетову недавно исполнилось пятьдесят четыре года, но выглядел он лет на сорок. Поджарый, подтянутый, черноволосый, ни одного седого волоса, большая голова с грубыми чертами лица, словно рубленными топором, окладистая борода и густые усы с загнутыми вверх кончиками.

– А как же этот аркадиец, юнец, из гражданских? – уточнил Пастораль. – Он тоже участвовал в драке.

– У вас устарелая информация, Игнац. Он успешно сдал вступительные испытания и зачислен в «Золотой корпус». Так что он тоже в ссылке. Больше они вас не побеспокоят.

Кречетов посмотрел испытующе на Пастораля. Игнац выдержал его взгляд. Подумал про себя, что не так прост этот человек, он лишь играет роль своего в доску парня, выходца из народа, но рядом с ним всегда надо быть настороже, как с ядовитой змеей. Сейчас все хорошо, и кажется, гадюка благодушно лежит, на солнышке греется, но в следующую секунду ты уже корчишься в страшных муках на земле, а изо рта идет кровавая пена.

– Я вызвал вас не по этому. Присаживайтесь.

Игнац Пастораль опустился в кресло напротив президента.

– Вчера мне положили на стол прелюбопытнейший доклад. Я тщательно изучил его и не мог не поделиться с вами. Ведь помимо вечной оппозиции вы занимаете пост председателя Комитета по Контакту.

Игнац Пастораль кивнул, пытаясь понять, в какую сторону гнет Кречетов. Признаться честно, Комитет по Контакту – чистой воды фикция. Его создали лет десять назад еще при прежнем правительстве, одновременно с запуском программы «Внеземелье», направленной на поиски пригодных для колонизации планет. Тогда же остро встал вопрос о возможном контакте с представителями инопланетных цивилизаций и для регулирования этого создали соответствующий комитет. Спустя некоторое время его возглавил Игнац Пастораль, как, впрочем, еще с десяток комитетов и групп в правительстве. Но Комитету по Контакту он не уделял должного внимания, считая его профанацией и очковтирательством, и тут такой поворот судьбы.

– Именно так, господин президент. У вас ко мне вопросы?

– Давай без этого официоза. У нас встреча при закрытых дверях, нам не надо этих вот расшаркиваний. Лучше скажи, как у тебя дела в комитете продвигаются?

Кречетов испытующе уставился на Пастораля.

– Доклады регулярно отправляются в вашу канцелярию, – ответил Игнац.

– Ты мне это брось. Ты мне это прекрати. Доклады всякие. Лучше скажи, вы нашли инопланетную жизнь? Или просто деньги тратите налогоплательщиков?

– Осмелюсь отметить, господин президент, что комитет ничего не ищет. Он лишь контролирует работу групп дальнего поиска, пионеров, так сказать, Пространства.

– И как контролируется?

– Пока результатов эта работа не принесла. Космос пуст и безжизнен, по крайней мере на доступных нам расстояниях, – ответил Пастораль.

– Хорошо. Но мы же пользуемся туннелями, проложенными Строителями? Стало быть, кто-то тут до нас был. Правильно рассуждаю? – спросил Кречетов.

– Все верно, господин президент. Пространственные туннели доказывают, что инопланетная жизнь по крайней мере существовала, – осторожно высказался Пастораль.

Он плохо понимал, в какую сторону клонит Кречетов. Но тон беседы ему не нравился.

– Так вот, дорогой мой, пока ты там со своими мечеными моих гвардейцев преследуешь, твоя основная работа страдает. И не ты первый, а мои ребята узнают о том, что инопланетная цивилизация не просто существует, а, мало того, отдельные ее представители давно и плотно у нас окопались и пытаются тут свои порядки устанавливать.

В голосе Кречетова зазвучали стальные нотки.

– И мне это все чертовски не нравится!

– Я не понимаю, о чем вы, господин президент.

Игнац Пастораль постарался, чтобы его голос звучал ровно и не выдал его. Похоже, до Кречетова дошли слухи о храмовниках и «Детях Дракона». Теперь главное – правильно разыграть партию и спасти проект во что бы то ни стало.

– Держи. Изучай. Хочу твое мнение прямо сейчас узнать.

Кречетов толкнул по столу планшет с документами. Игнац Пастораль осторожно взял его в руки и стал листать страница за страницей, внимательно вчитываясь в строки отчета, подготовленного адмиралом Пармом Высоким.

«Как они узнали? Кто прокололся?»

Мысли торопливо бежали вслед за страницами отчета.

«И как теперь из этого выкручиваться? Что прикажете делать? Как все не вовремя. Мне бы чуть-чуть времени, еще маленькую капельку, и все бы успели, все бы завертелось. Вечно эти золотые всю историю портят».

Игнац Пастораль вчитывался в сухие строчки отчета:

«1. Планета Параджан, система Кентавр, мир Рикоста, координаты ХХХХХХ.

12 сентября 1035 г. от начала космической эры звездолет пограничной службы класса «Римини» обнаружил неопознанный летающий объект, представлявший собой большой черный звездолет неизвестного вида и класса. Вид – конусообразный, словно составлен из множества ледовых сталактитов. Капитан пограничной службы Иван Сергеев, следуя протоколу ХХХХ, попробовал выйти на контакт с неопознанным звездолетом с целью выяснить его принадлежность, цель прибытия и разрешение на пребывание в мире Рикоста. После нескольких безуспешных попыток капитан Сергеев потребовал покинуть систему Кентавра, после невыполнения неизвестными распоряжения капитан Сергеев дал предупредительный выстрел пространственными торпедами и приготовился уничтожить неопознанную цель. Но черный звездолет неизвестного класса и вида пришел в движение и спешно покинул систему Кентавра.

2. Планета Ираклий, система Барракуда, мир Рикоста, координаты ХХХХХХХХ.

24 октября 1035 г. от начала космической эры торговый звездолет класса «Караван», принадлежащий рикостской компании «Сараваев и Кº», следующий маршрутом Ираклий, Рикоста – Модена, Россия – Центр, запеленговал огромный летающий объект, опознанный как звездолет неизвестного типа и класса. Некоторое время чужой звездолет следовал параллельным курсом с «Караваном». Капитан торгового корабля Илья Глазунов несколько раз безуспешно пытался связаться с чужим звездолетом, но тот оставался глух к любым видам запросов. Капитан Глазунов связался с ближним центром Комитета Безопасности Космоса и сообщил о черном звездолете, который его преследует. По распоряжению полковника КБ К Михаила Зотова в указанный район был отправлен отряд быстрого реагирования КБК, состоящий из трех легких крейсеров класса «Метеор». По прибытии в указанный сектор чужой звездолет не обнаружили. Согласно ордеру № 1243ЧФ-24.10.35, выписанному полковником КБК Михаилом Зотовым, торговый звездолет «Караван», бортовой номер 74309е340 был задержан на неопределенное время и отконвоирован в порт приписки Ираклий, Рикоста, капитан Илья Глазунов арестован до выяснения обстоятельств появления и исчезновения чужака. Согласно протоколу допроса № 90742-АКБ капитана Ильи Глазунова: «Чужой звездолет прекратил их преследовать и покинул сектор неизвестным образом, словно исчез во мгновение».

Таких историй было на восьми страницам. Игнац Пастораль лениво пролистывал их, делая вид, что внимательно изучает каждую букву, но ничего нового для себя не видел. Неизвестные корабли давно уже крутились на окраине Содружества, но на контакт с людьми не выходили. Кто они и откуда, никто не знал. Игнац Пастораль видел, что все следы ведут к храмовникам. Но как их корабли проникли за пределы системы Череврия? «Спрут» продолжал показывать, что в системе все спокойно и ее пределы никто не покидал.

Листая доклад Парма Высокого, Игнац Пастораль размышлял, не допустил ли он стратегическую ошибку, выпустив джинна из бутылки. С другой стороны, храмовники могли и сами, без чьего-либо разрешения занять свободную планетарную систему и обосноваться там. Он лишь воспользовался ситуацией, чтобы извлечь из нее свою выгоду. Все следы уничтожены, и никто не сможет связать его с храмовниками.

– Вы изучили документы? – нетерпеливо спросил президент Кречетов.

– Просмотрел. Для изучения требуется более длительное время.

– Мне не нравится появление этих чужаков, так называемых храмовников, в центре столицы. Я требую, чтобы вы в кратчайшие сроки разобрались с тем, кто это и что им надо. Через десять дней доклад должен лечь ко мне на стол. Вы свободны, господин Пастораль. Жду от вас результата.

Виктор Кречетов хлопнул кулаком по столу и откинулся на спинку кресла. Он даже не попрощался, не протянул руку для рукопожатия, просто закрыл глаза и сделал вид, что его здесь нет.

Игнац Пастораль поднялся, поклонился и направился на выход.

В приемном покое Шахматного дома, личной резиденции Игнаца Пастораля, его дожидался Стефан Войцеховский, по прозвищу Гюрза. Это был высокий, подтянутый по-военному человек в простом гражданском костюме коричневого цвета. Лысый череп прикрывала широкополая шляпа с загнутыми к тулье полями. Из-под нее сверкали черные булавки глаз, выпирал ровной скалой нос и густые жесткие, как проволока, усы. При появлении хозяина особняка Войцеховский поднялся из кресла. Его движения были рваными, словно встает не живой человек, а кукла-марионетка, управляемая неопытным кукловодом. Встав, он замер, но продолжал неуловимо раскачиваться, словно змея, приготовившаяся к смертельному броску.

– Приветствую тебя, Стефан. Хорошо выглядишь. Готов к работе? – с ходу решительно спросил Пастораль.

– Ты же знаешь. Всегда готов, – криво усмехнувшись, ответил Гюрза.

– Тогда тебя ждет командировка. Отправляешься на планету Соты, мир Рикоста.

Игнац Пастораль обогнул стол и тяжело опустился в кресло напротив Войцеховского.

– И что мне там делать? Наслаждаться провинциальными красотами?

– На Соты отправлены в ссылку четверо гвардейцев: Артур Снегов, Алекс Шторм, Никита Скорохват и Дамир Стрельцов. Ты должен их найти и устранить любым доступным способом. Подробные инструкции получишь у Ирбиса.

Игнац Пастораль выжидающе посмотрел на Войцеховского. Гюрза хитро улыбнулся и спросил:

– Что с оплатой?

– Тройной тариф. Плюс оплата всех расходов – твоих и твоей группы. Боюсь, в одиночку с этими ребятами тебе не справиться.

– Это мы еще посмотрим. – В голосе Гюрзы прозвучали угрожающие ноты.

– Отправляйся немедленно. Нигде не задерживайся. У Ирбиса получишь открытую проездную карту на четыре персоны. Я жду результата, Гюрза.

Войцеховский поднялся, резко развернулся на каблуках и, не говоря ни слова, покинул кабинет.

Игнац Пастораль проводил взглядом своего цепного пса. Если кто и может устранить его головную боль, так только он. Пастораль активировал терминал, вывел досье на посла Рейнской республики Вольфа Сириуса и принялся его читать. Надо внимательно изучить человека, с кем предстоит вести переговоры.

Глава 2

Соты

Штрафники, значит. Прибыли. Это хорошо! – потер довольно руки капитан Майкл Бродин, мастер-наставник, под чье непосредственное командование поступили четверо золотых беретов: Артур Снегов, Алекс Шторм, Никита Скорохват и Дамир Стрельцов.

Окинув внимательным взглядом застывших неподвижно перед ним гвардейцев, Бродин довольно крякнул и заявил:

– Сейчас мы вас разместим. Сегодня, так и быть, отдыхать. А вот с завтрашнего дня ждет вас, ребятки, тяжелая и упоительная жизнь. Не знаю уж, чем вы там провинились, в досье у вас, конечно, все записано, и я обязательно все узнаю, но могу обещать, что скучно вам тут не будет. Уж об этом я обязательно позабочусь.

Дамир не сводил глаз с нового командира, слушал, но не слышал, что он говорит. Мыслями он был далеко. Не так он себе представлял начало воинской службы. Не думал, что ему предстоит бросить все и лететь на другой конец Содружества, чтобы не угодить в тюрьму по смехотворному обвинению. Но рядом стояли друзья, и это примиряло его с действительностью…

…Столицу они покинули рано утром. Шел густой, унылый дождь. Специальным рейсом с военного космодрома Барбридж они вылетели на Пенелопу, ближайшую к Модене планету, где пересели на частный рейс, следующий на Соты. До Пенелопы их сопровождали четверо золотых беретов, которые посадили их на рейс до Сот и отправились восвояси.

Скорохват всю дорогу не мог найти себе место и ворчал:

– Куда это нас? За что? Нет, ну, не справедливо же. Ветер мне в дюзы.

Иногда он разбавлял привычное ворчание жалобами:

– Скукотища! Сейчас бы как следует подраться, кулаки поразмять, не отказался бы от встречи с парочкой меченых. Да и горло промочить не грех. Может, заглянем в бар?

Снегов, сохранявший невозмутимость, всю дорогу увещевал друга:

– Хват, имей терпение. Будет и на нашей улице праздник. Бар от нас никуда не убежит.

Чтобы скрасить время путешествия, Шторм предложил Дамиру сразиться в «Звездные войны», и они несколько часов убили на разработку стратегии и виртуальные бои.

После нескольких партий игра наскучила. Требовалось срочно найти что-то веселое и незаурядное, и они вдвоем направились на поиски приключений. Покинув пассажирскую каюту эконом-класса, где с удобствами разместилась вся четверка, Стрельцов и Шторм, следуя план-схеме корабля, выведенной на вирт-сферу планшета, первым делом наведались в Планетарий – так называлась обзорная площадка, располагавшаяся на верхней палубе.

Возле панорамных экранов прогуливался народ, вглядываясь в завораживающие космические пейзажи. Легким движением руки можно было вызвать справку о любой точке обозримого пространства. Справка возникала рядом с интересующим объектом, таким образом можно было совместить приятное с полезным: и красотами насладиться, и повысить образование, узнав все самое интересное о заселенных мирах Содружества.

Звездные просторы впечатляли. Бесконечная тьма пространства, густонаселенная бесчисленными роями мертвенно-бледных звезд и звездных скоплений. Скоро все изменится, лайнер войдет в туннель Строителей, и картинка исчезнет, останется лишь мертвенно-черная пустота, простирающаяся до точки выхода.

– Скажи, аркадиец, ты много где бывал? – неожиданно спросил Шторм.

– На Аркадии да на спутниках. И вот на Модене, – ответил Стрельцов, не в силах оторваться от завораживающего пейзажа.

Ни на каких спутниках он, конечно, не был. Их посещал настоящий Дамир Стрельцов, чей разум он занял. В прежней жизни ему довелось только жить в родном Питере да однажды побывать в Москве. Поэтому разворачивающиеся перед ним космические пейзажи поражали воображение. Друзья из прошлого обзавидовались бы, узнай, куда его занесло.

– Я вот тоже, – вздохнул Шторм. – Я ведь родом с Сорвии. Это недалеко от Модены. Так что только в столице да на родине, а так больше нигде. А ведь здесь столько всего интересного. Столько всего посмотреть, что дух захватывает. Ведь если вдуматься, жизни не хватит, чтобы увидеть все обитаемые миры Содружества, я уж не говорю о Рейнской республике и прочих государствах. И ведь многие так и живут, сидят себе в своих маленьких уютных норках, и так за всю жизнь никуда не выбираются. Раньше, когда мы все жили на одной планете, люди путешествовали, общались друг с другом, получали новые впечатления, познавали мир во всем богатстве и уникальности, разные культуры и обычаи, а теперь каждый живет в своем секторе и за пределы его не выбирается. Многим не по карману, а другим просто некогда. В их мире и так все хорошо и спокойно, зачем им красоты Антареса или Абу-Даби, в их родном Мухоморске есть на что посмотреть. Исчезла романтика дальних странствий, исчезло стремление к новым открытиям.

– Какой у тебя печальный взгляд на мир. Остались службы глубокого поиска. Отправляются экспедиции к неизведанным частям галактики. Не все так плохо, – попробовал возразить Стрельцов.

– Это все инерция. Раньше для того, чтобы получить какой-то результат, требовались годы и годы глубокого поиска, исследований. Теперь все направлено на получение сверхбыстрого результата. Если сверхприбыли нет здесь и сейчас, все бессмысленно, не стоит и времени тратить на такой проект. Мы живем во времени быстрых шедевров. И все эти исследовательские экспедиции – наследие чужой эпохи, давно вымершей. Мы продолжаем двигаться по инерции, а поскольку у нас очень большой запас инерции, то и процесс этот еще будет длиться и длиться.

Шторм на минуту умолк, собираясь с мыслями.

– Раньше ведь как. Человек выбирал себе какую-то одну профессию и следовал ей от начала и до конца, добиваясь глубин и высот. Теперь сегодня – ты инженер-программист, завтра – космозоолог, послезавтра – врач-нейрохирург. Человек меняет профессии как перчатки. Скучно ему быть одним и тем же всю жизнь. Надо попробовать себя во всем. Вот и скачет, как мартышка по веткам, высот не достигает, везде все по верхам, но зато самореализовывается, как может, а предназначение остается за бортом биографии. Ведь так просто – пару дней гипнокурса переквалификации, и вот у тебя уже новая профессия.

– А как же несколько лет учебы в академии? – удивился Дамир.

О таком способе получения знаний он, конечно, слышал, но на Аркадии гипнокурсы были запрещены.

– В академии даются базовые знания. Неразрушаемый фундамент, благодаря ему потом можно пройти переквалификацию и получить новую профессию. Сейчас это модно. Может, у вас в провинции это еще не распространено, а на Модене болезнь просто какая-то. Вчера ходил на прием к врачу-урологу, через несколько дней отправляешься в банк открыть счет, а там знакомые все лица. Это уже начинает раздражать.

– У каждой исторической эпохи свои болезни, – сказал Дамир.

– Я с тобой полностью согласен. Продолжим путешествие и не будем о грустном. Предлагаю исследовать злачные места. Я видел на схеме одно прелюбопытнейшее местечко, и мы обязательно должны его найти. Быть может, таким образом поможем нашему дорогому Скорохвату развеяться в утомительной дороге. А то наш друг скоро заскучает, поверь мне, нет ничего хуже, чем скучающий Хват. Это просто очень опасное явление.

Покинув обзорную площадку, друзья направились дальше. Шторм уверенно шел по палубе по направлению к лифтовой площадке, где вызвал кабину. Такое чувство, что он знал маршрут без навигатора. Двери лифта открылись и выпустили толпу пассажиров, которые, гомоня и смеясь, направились к обзорной площадке. Счастливые люди, не обремененные долгом службы и заслуженной ссылкой. В основном отдыхающие, но были и командированные. Эти особенно оторванные, старались выжать все, что возможно, из краткого перелета, за которым наступит утомительная работа, поэтому они всегда подвыпившие и с запасом горючего материала до самого прибытия.

Кабина лифта отправилась в новое путешествие. Когда двери закрылись, появилось чувство падения. Дамир вцепился в поручень, выдавив вымученную улыбку. Рядом стоял пожилой мужчина необъятных размеров и сильно потел, что не мешало ему пребывать в благодушном настроении.

– В первый раз, молодой человек? – спросил он.

Дамир неубедительно помотал головой.

– Это проходит. Не переживайте. Я, когда в первый раз летел, чуть было не обделался. Но все прошло на третьем полете.

Дамир хотел провалиться сквозь пол, переборку, стены корабля и оказаться в безвоздушном пространстве. Было неприятно, что какой-то неизвестный, сильно потеющий толстяк воспитывает его, наставляет на путь истинный.

Но падение скоро закончилось. Лифт остановился на третьей срединной палубе, двери открылись, и Дамир с облегчением вывалился наружу вслед за Штормом.

Перед тем как лифтовые двери закрылись, толстяк успел показать большой палец правой руки, высоко задранный вверх, что означало: «Держись, старик, будет и на твоей улице праздник».

Короткое плутание по коридорам, и они оказались перед яркой вывеской «Тристания».

– Если мне не изменяет чутье, то здесь мы можем неплохо расслабиться. Уверен, что, когда мы окажемся на Сотах, такой шанс не скоро представится.

Шторм первым переступил порог заведения. Место ничем не примечательное: пластиковые столы и кресла, приглушенный свет, легкая расслабляющая музыка, изредка сменяющаяся стремительными брызгами танцевальных мотивов. Друзья заняли место за столиком и сделали заказ. Парочка пива да мясная закуска.

– Прежде чем позвать сюда Хвата, надо убедиться, что место его достойно, а то разочаруем друга.

Пиво оказалось неплохим, и Шторм немедленно связался со Скорохватом. Объяснил, как добраться до «Тристании», и тут же позаботился о том, чтобы друзья пришли не к пустому столу. Многочисленные мясные и рыбные закуски да молодое прохладное вино в кувшинах и пенное пиво тут же оказались на столе.

К тому моменту, как Снегов и Скорохват появились в ресторане, Алекс и Дамир уже выпили по первой кружке и горячо спорили о Свейском конфликте, который закончился лет за триста до их рождения. Шторм доказывал, что можно было выиграть решающее сражение при Арденах, если бы не засилье идиотов да зажравшихся свиней в генштабе. Стрельцов же возражал, что даже если во главе поставить безусловно достойного и грамотного полководца Ирму Рачинского, то и это не изменило бы расклад партии. Слишком много идиотов и бездарей посадило Содружество в то время себе на плечи. В одном они сходились точно – сейчас ситуация куда лучше, есть с чем работать.

До самого позднего вечера, а вечер на межпространственном лайнере понятие относительное, они просидели в ресторане. Отлично погуляли. Много было выпито, немало съедено. Все остались довольны. В особенности Скорохват, который этим вечером примирился с реальностью.

Утро началось рано. Всех поднял Снегов, на котором вчерашнее застолье никак не отразилось:

– Нечего разлеживаться. Хоть мы и далеко от базы, но служба идет. Так что подъем. Я тут нашел замечательное место. А именно тренажерный зал. У нас есть шанс выгнать всю дурь из головы и не потерять форму. Пять минут на сборы. После тренировки – завтрак.

Никто не посмел возразить Артуру. Если уж Снегов что решил, то его распоряжения не оспаривались.

Скрипя всеми частями тела, Стрельцов сполз с койки и отправился в душ. Холодная вода взбодрила. Облачившись в легкий тренировочный костюм, он застыл на пороге в ожидании, когда соберутся остальные.

Тренировочный зал находился на том же уровне, что и вчерашний ресторан, только в противоположном направлении. После непродолжительных силовых упражнений, которые Снегов окрестил разминкой, он загнал всех в фехтовальный зал, выдал по шпаге и заставил до третьего пота и кровавых рубцов на руках фехтовать друг с другом.

Дамиру с непривычки дело показалось трудным, но упоительным.

Первый поединок Стрельцова состоялся со Скорохватом. Как Дамир и ожидал, Никита оказался серьезным противником. Он сражался увлеченно, но основательно. Его глухую оборону невозможно было сломить. Можно бесконечно кружить вокруг да около, но так и остаться ни с чем. Скорохват переходил в атаку, когда противник оказывался вымотан, и в считаные секунды завершал дуэль точным уколом.

Другое дело Алекс Шторм. Он полностью соответствовал своей фамилии. Был быстр, напорист, изобретателен. За его движениями сложно уследить. Он перемещался со сверхчеловеческой скоростью и напоминал вооруженного до зубов кузнечика, который надышался чем-то одурманивающим и вел себя непредсказуемо. Но Дамир выдержал его натиск, смог отразить все атаки и отделался легкой царапиной на щеке и сильной отдышкой.

За что тут же получил похвалу:

– Молодец, аркадиец! Хорошо держится, собака!

Артур Снегов сражался сдержанно, хладнокровно, словно и не фехтовал вовсе, а в шахматы играл. Причем с заметным преимуществом. Дамир никак не мог отделаться от чувства, что сейчас он начнет его поучать, разложит по полочкам, как салагу, а затем заставит провести работу над ошибками и оставит без обеда и ужина в качестве наказания за нерадивость…

После фехтования настала пора водных процедур. И вся четверка отправилась в бассейн, где они долго и с упоением плавали до полного изнеможения. И только после этого Снегов сжалился и разрешил всем отправиться на завтрак.

Вечером они опять собрались в «Тристании», но на этот раз долго не засиживались. Три часа застолья и по койкам.

Так прошли все четыре дня, что они провели в пути до Сот.

База военно-космических сил Содружества на Сотах занимала пространство, равное крупному городу. Большая часть планеты была отдана под военные нужды, те же, кто не носил погоны и ходил в гражданском, занимались обеспечением расквартированного на планете воинского контингента. Гражданские техники и снабженцы, фермеры и врачи, курьеры и спасатели жили и трудились в городе, который дал название всей планете – Соты. Вероятно, название появилась из-за особенности устройства жилого пространства. Весь город был разделен на множество секторов, каждый из которых выполнял свою сугубо утилитарную функцию. И это все очень напоминало пчелиные соты. Все нацелено на получение результата, нужного для функционирования огромного военно-космического организма.

После душещипательной речи, которую произнес капитан Майкл Бродин, встретивший их в здании астропорта Первый Новый, гвардейцы в сопровождении встречающей делегации погрузились в автобус и отправились на базу.

Астропорт находился на окраине города, входя в комплекс военных объектов. Для того чтобы попасть к месту назначения, им пришлось ехать через весь город. И тут друзья своими глазами увидели, почему город называется Соты.

Каждый район отделялся от другого прозрачными силовыми щитами. Нередко житель Сталелитейки не мог попасть в Четвертый квадрат и наоборот. Для перемещения между районами требовался свой особый допуск, и только лишь в центр города, называемый Парадиз, могли попасть все без исключения. Здесь находились торговые комплексы и парки развлечений, работали вирт-театры и рестораны. Все кровно заработанное за месяцы упорного и утомительного труда здесь можно было спустить в считаные часы.

Но несмотря на чисто утилитарную функцию планеты, здесь, так же как и везде, жили простые люди, встречались и влюблялись, рожали и воспитывали детей.

История планеты началась с военного завода, где отливались отдельные фрагменты космических кораблей разного назначения. После чего упакованные части поднимались на орбитальные верфи, где происходила сборка кораблей. Впоследствии количество производственных площадок увеличилось, выросло и количество верфей. Вокруг производства наросла грибница военного сопровождения: специалисты, охрана и материально-техническая база. Так появились Соты.

Автобус, везший гвардейцев и имеющий допуск во все районы города, двигался без остановок, с легкостью проходя сквозь разделительные силовые щиты, поэтому прошел сквозь город, как раскаленный нож сквозь масло.

Всю дорогу Дамир с увлечением наблюдал за пейзажем, открывающимся из окна. Остальные гвардейцы занимались тем же. На разговоры не тянуло. Да и не поговоришь особо под суровым и насмешливым взглядом капитана Майкла Бродина. Лишь подъезжая к базе, он нарушил молчание и распорядился:

– Лейтенант Корн, новички поступают в ваше распоряжение. Покажите им их апартаменты, проинструктируйте о распорядке дня на базе. В общем, проведите полный и глубокий инструктаж. А вы, ребятки, если что случится, со всеми вопросами к лейтенанту Корну. Пожар, наводнение, цунами, тайфун – никаких действий без разрешения лейтенанта Корна. Пришло на ум что-то высокоинтеллектуальное – тут же к Корну. Захотелось поразвлечься с девочками – тут же к Корну. Кстати, о девочках. Корн, первым делом после обустройства покажи новичкам Райский квартал. Нельзя мальчиков вдали от цветника держать. Все должно проходить в гармонии и совершенстве.

Автобус миновал контрольно-пропускной пункт сектора ZX-657 военно-космической базы Соты и прибавил скорости, выйдя на прямую трассу. Через полчаса он остановился перед зданием штаба сектора.

Здесь капитан Майкл Бродин и четверо гвардейцев сопровождения покинули машину, а лейтенант Корн и четверка ссыльных продолжили путешествие к месту поселения.

Глава 3

Райский квартал

Хоромы! Красиво жить не запретишь, – довольно высказался Никита Скорохват, когда увидел выделенные им для проживания апартаменты.

Двухэтажный дом. На первом этаже располагались четыре спальные комнаты с общей гостиной. На втором – спортивно-образовательный сектор: тренажерный зал и учебные комнаты с оборудованными рабочими столами и четыре кокона-модурятора, способные воссоздавать любые заданные условия: от боевой ситуации (нашествие жучеров на планету Медузы) до милого сердцу родительского дома, реконструированного прямо из памяти пациента.

– И это все наше? Или вы собираетесь подселить к нам команду Сот по фаерболу? – удивлялся Скорохват.

– Исключительно ваше, – обнадежил его лейтенант Корн. – Вы еще подвальное помещение не видели. Там у вас бассейн и сауна.

– У нас еще и бассейн есть? – воскликнул Скорохват. – Арчи, ты это слышал? Если все ссылки проходят с таким комфортом, я готов быть вечным ссыльнопоселенцем. Дорогой мой, а как у вас тут по части вкусных напитков?

– Полный холодильник добра. Но только в нерабочее время. И если перед заступлением на службу вы не сможете пройти тест на алкоголь, то – гауптвахта, а впоследствии – перевод в бараки общего типа с понижением в правах, – грозно заявил лейтенант Корн.

– Ну что, Хват, это уже не так весело? – спросил Алекс Шторм.

– Это мы еще посмотрим, кто кого тут понизит в правах. Нашли дурака.

Дамир первым занял комнату, распихал вещи по шкафам, выбрался в гостиную и развалился на диване перед черным экраном вайвизора.

– Так, мужики, даю вам час на обустройство, принятие ванных процедур и всяческого вживания в новую скорлупу. Потом в учебной комнате я проведу подробный инструктаж, под которым вы поставите подписи. Мол, ознакомлен, сведущ и, если всуну пальцы в розетку, сам дурак, идиот, и командование в этом не виновато. Ясно, орлы? После инструктажа, мы отправимся в Райский квартал. Надо пояснять, что это такое? Судя по вашим угрюмым физиономиям, вы даже не догадываетесь, в чем суть да дело. Ну, вот что бы вы делали без доброго дядюшки Корна?

Лейтенант гордо выпятил грудь, набрал воздуха и приступил к лекции:

– На военно-космической базе Соты помимо гражданских служащих женского пола есть и военнослужащие вышеозначенного пола. По уставу селиться с мужчинами им нельзя, поэтому для расквартирования женщинам выделен отдельный сектор, который назван Райским кварталом. Там живут и отдыхают после службы женщины-военнослужащие, а наши доблестные мужчины, которые по нескольку лет служат на Сотах безвылазно, время от времени ходят к ним в гости. Посидеть в кафе, потанцевать или что другое, чего им совесть позволяет, в данном случае – выбранная женщина. И чтобы вы не заплутали или от переизбытка гормонов не натворили чудес, в особенности вот этот молодой аркадиец, у которого заряд счастья из ушей фонтаном брызжет, мы сегодня посетим Райский квартал из чисто экскурсионных побуждений. Всем все ясно? Форма одежды – парадная, золотой берет можно оставить в шкафу на полочке. Но лучше надеть, чтобы не застудить последние мозги.

На этом лейтенант Корн закончил с вводной лекцией и быстро покинул помещение.

Друзья тут же разбрелись по комнатам. Только Скорохват, выхватив из сумки полотенце, устремился на банно-прачечный этаж с громким и задорным призывом:

– Мужики, айда со мной плавать.

Но никто не поддержал его энтузиазма.

Дамир попробовал включить вайвизор, но, не разобравшись с управлением, бросил эту пустую затею и вернулся в свою комнату. Он хотел поваляться на кровати, и, быть может, подремать, но, окинув взглядом помещение, решил, что чего-то не хватает. Он достал из сумки голораммку с изображением дяди Игната и его друга Олега Маратова и собирался поставить на полку, на видное место.

Дамир решил посмотреть, какие еще фотки загружены в память рамки, стал ощупывать ее в поисках кнопок управления. Неожиданно нашел скрытую панель, под которой оказался черный пластмассовый прямоугольник без опознавательных знаков. Больше всего он походил на карту памяти. Дамир извлек прямоугольник из рамки, но она продолжала работать. Даже фотография сменилась на довольное изображение дяди Игната не берегу неизвестного озера с огромной, видимо недавно выловленной рыбиной.

Дамир устало опустился на кровать, держа в правой руке рамку, в левой – пластмассовый прямоугольник непонятного назначения. Наверное, ценная вещь, стал бы Маратов прятать пустышку.

– Что это у тебя такое? – спросил Снегов, заглянувший в комнату Дамира.

– Сам пока не знаю. Нашел вот.

Стрельцов протянул Снегову находку.

– Любопытно. Ты в рамке это обнаружил? – уточнил Снегов, увлеченно вертя прямоугольник в руках.

Дамир кивнул.

– Слушай, ты же говорил, что люди Монаха искали что-то. Какую-то ключ-карту, которая должна была быть у Маратова?

– Так и было.

– Если мне не изменяет чутье, то ты эту ключ-карту только что обнаружил. Не знаю уж, поздравлять тебя или воздержаться.

Дамир уставился на пластиковый прямоугольник, как на ядовитую змею, выскользнувшую из цилиндра факира.

– И вот из-за этой фиговины бандиты убили Олега Маратова. Что же это такое?

– А вот на этот вопрос я тебе пока ответить не могу, – признался Снегов. – Если это ключ-карта, то, стало быть, она что-то открывает, запускает какой-то процесс. На ней нет никаких обозначений, значит, она не должна была покидать место хранения. По какой-то причине Маратов забрал ее, и поэтому по его следам отправились бандиты. Карта эта очень напоминает военную разработку. Правда, в случае ее кражи тут не бандиты бы парадом рулили, а военная разведка, стало быть, серебряные береты. Так что военными, скорее всего, тут не пахнет. Но очень близко.

Снегов присел на кровать Стрельцова и крепко задумался.

Дамир не смел ему мешать.

– Хреновина эта слабо напоминает частные разработки, военизированные. А у кого есть частная армия в Содружестве? Правильно, у Игнаца Пастораля, главы партии «Крылья». И что-то мне подсказывает, что моя версия правильная. Хотелось бы выяснить, что открывает эта ключ-карта. Но пока это нам не подвластно, советую спрятать находку. Когда вернемся на Модену, покажем ее Пороху. Думаю, он сможет разобраться в ситуации. У него для этого есть все полномочия и возможности.

Дамир забрал ключ-карту и убрал ее назад в голораммку, которую поставил на самое видное место. Если хочешь что-то спрятать, оставь это на виду у всех, тогда точно не найдут. Эта формула каждый раз находила доказательство в жизни. Если бы он не прихватил фотографию на память, то она так бы и стояла на полке, пока ликвидаторы имущества не выкинули бы ее на помойку или не продали бы с барахолки.

Постой-ка, но люди Монаха сказали тогда, что ключ-карта найдена. Кто-то звонил бандиту и доложил, после чего допрос прекратили, а Маратова убили. Если это так, то что же он нашел? Еще одна ключ-карта? В любом случае надо во всем разобраться.

В гостиной появился Алекс Шторм:

– Может, все-таки поплаваем? А то зависть берет, Хват сейчас там круги нарезает, а мы, как дураки, сухие сидим…

После оздоровительных процедур в бассейне и сауне друзья собрались в гостиной возле вайвизора. Снегов запустил аппарат, нашел новостной канал, но послушать последние известия не получилось, появился лейтенант Корн.

– Успели соскучиться? – ехидно осведомился он. – Ну ничего, я не в обиде. Еще все впереди. А теперь руки в ноги и переходим в учебную комнату. Краткая вводная и подробная инструкция ждут вас с нетерпением.

Стрельцов очень надеялся, что лейтенант не станет зверствовать в первый день, пройдется по верхам и оставит их в покое. Но надежды рухнули с первыми словами лейтенанта, который был настроен решительно и филонить не собирался.

Сухой как щепка, со злыми глазами и крючковатым носом, лейтенант Корн стоял перед ними, как триста спартанцев при Фермопилах. Он основательно, даже не заглядывая в планшет, рассказывал об устройстве военно-космической базы Соты, в частности о секторе ZX-657, где им предстояло отбывать ссылку, о правилах, действующих на территории базы, о распорядке дня и о личном трудовом и учебном расписании гвардейцев.

Слушать его было скучно, как любой другой инструктаж, в особенности когда душа требует праздника, а тело рвется в бой. И если нет в обозримом пространстве не то что боя, а даже завалявшейся хилой схватки, то ее немедленно стоит выдумать, организовать, нарисовать на ткани бытия.

Дамир с трудом сдерживал зевоту. В переплет они попали знатный. Их тут заморят скукой на этой базе. Сплошная служба, хождение строем да занятия на тренажерах. Никаких развлечений. К тому же они оказались изолированы от Модены, и теперь вся история проходила мимо них. Убийцы Маратова уйдут без расплаты, а загадка храмовников останется без ответа.

Дамир перевел взгляд на Скорохвата. Никита хмуро взирал на Корна и медленно закипал. Его раздражало буквально все: тонкий скрипучий голос лейтенанта, его тягучая манера говорить, то, как он держится во время инструктажа: голову выпятил вперед, чуть наклонив, словно гигантская птица зависла над добычей и, того и гляди, клюнет прямо в темечко.

Алекс Шторм равнодушно наблюдал за Корном и, судя по мечтательной блуждающей улыбке, мыслями он витал далеко от учебной комнаты и занудства вышестоящего начальства.

Один только Снегов с интересом слушал вступление лейтенанта. Он запоминал каждое слово, руководствуясь принципом: для того чтобы играть по своим правилам, надо выучить правила того общества, куда тебя забросила нелегкая.

По окончании инструктажа, который продлился ровно час – минута в минуту, секунда в секунду, лейтенант Корн подвинул к гвардейцам планшет и заставил расписаться.

На что Скорохват ехидно заметил:

– Подпись, может, кровью ставить?

Но Корн предпочел не заметить его сарказма.

– Теперь, когда с необходимым покончено, предлагаю проехать к девочкам. По базе можно передвигаться только в форме. Вести себя прилично. Не понравился – настаивать нельзя.

Лейтенант Корн подмигнул, и Дамиру тут же расхотелось куда-либо ехать с этим прощелыгой.

Друзья разбрелись по комнатам. Сказано в форме, стало быть, надо стряхнуть с кителя вековую пыль да протереть знаки отличия тряпочкой. В столице им не часто доводилось надевать форму. А в случае Стрельцова пришлось примерить костюм в первый раз. С Модены они отбывали второпях, Дамир получил гвардейский мундир, но надеть его не получилось. И вот теперь он стоял перед зеркалом, смотрел на себя, и то, что видел, ему нравилось. Лихо надвинув на затылок золотой берет и прицепив к поясу слева ножны со шпагой, Дамир покинул комнату. Он был готов к приключениям.

Райский квартал ничем не отличался от любого другого сектора военной базы. Те же серые коробки из пластобетона, льнущие друг к другу, те же гирлянды стальных фонарей и циркулирующие по улицам служебные машины. Все привычно и знакомо. За исключением одной маленькой детали: клуба «Турбулентность». Он находился в самом центре квартала и работал круглосуточно. Освободившись со службы, гвардейцы и гражданские спешили сюда, чтобы отдохнуть с душой и, чем черт не шутит, познакомиться с барышней, согласной на все.

На родной Аркадии у прежнего Дамира была девушка, Женевьев Гусарская. На два года его младше, только-только закончила школу с золотым дипломом, поступила на стажировку в Аркадийскую академию изящных искусств и мечтала о карьере визионера. Они познакомились два года назад в Клубе патриотов, куда Дамир пришел из любопытства, но после трех общих лекций по истории Содружества и двух виртуальных реконструкций космических битв, в которых он исполнял роль пилота звездного истребителя, Дамир остался. Засосала история и чужие приключения, которые он мог пережить на своей шкуре.

В то же время Женевьев уже активно участвовала в реконструкциях и прославилась в виртуальной среде как Бесстрашная Жанна. Несколько месяцев они изучали историю в теории и на практике плечом к плечу. Во время воссоздания Армавирской резни Дамир исполнял роль барона Ванты, а Женевьев его злостного врага князя Буцеваля. Но несмотря на это, они друг друга не замечали до тех пор, пока Клуб патриотов не объявил о праздничном концерте в честь Дня Единения. Ведущими были приглашены Стрельцов и Гусарская. Сперва Дамир отказывался – стоять на сцене, читать чужие шутки да объявлять артистов – сомнительное удовольствие… Но потом все же согласился. Так он близко познакомился с Женевьев. Во время многочисленных репетиций и прогонок они общались только друг с другом и сами не заметили, как завертелось.

Два года – как одно дыхание. Казалось, ничто не может им помешать. Дядя Игнат сдружился с Женевьев, хотя с семейством Гусарских он традиционно был на ножах. С Робертом, отцом Женевьев, они когда-то давно что-то не поделили, с тех пор и длилась холодная война. И казалось, что будущее молодых людей предопределено и полно счастья. Но что-то произошло, надломилось, изменилось между ними, а он не заметил, не поймал тот момент, когда еще можно было что-то исправить. Женевьев стала отдаляться от него, а потом настал час отъезда. Они много раз это обсуждали, тысячу раз все обговорили и условились о встречах в сети, виртуальных свиданиях и ежедневных звонках. А она даже не пришла его проводить. Было больно, обидно, но Модена с ее сумасшедшим, полным приключений образом жизни разом все изменила. Появились друзья, и он, признаться честно, даже не вспоминал о Женевьев, и только сейчас, на пороге клуба «Турбулентность», ее образ всплыл в памяти.

Лейтенант Корн первым переступил порог, гвардейцы последовали за ним. Их тут же накрыла громкая музыка, льющаяся со всех сторон, ребята на время потеряли дар речи.

– Приветствую, Корн. Рад видеть. Тебе как всегда? – спросил высокий чернокожий мужчина в строгом костюме с красным цветком в левом лацкане.

– Со мной новобранцы. Так что по ознакомительной программе, Хьюго. Посади нас поближе к сцене. Как сегодня?

Хьюго расплылся в улыбке, приобнял лейтенанта за плечи и увлек за собой.

– Все прекрасно. Твоих подопечных полный контингент. Но все тихо, мирно, благородно. В видеозале полный аншлаг, там сегодня четвертую часть «Закулисья» показывают. Говорят, очень даже ничего.

– Тогда на завтра пригрей мне пару билетов. Зельда здесь?

– Давно ждет тебя. Я ее позову.

Хьюго провел их к сцене, на которой располагался музыкально-голографический комбайн, а также «ароматор» последней модели, и над всем этим чудом колдовал ди-бой, молодой парень, лет семнадцати в гвардейской форме. Пахло сосновым лесом и солью, а в пространстве разливались морские голографические волны.

Хьюго усадил их за столик и тут же откланялся, направившись к новым посетителям.

Лейтенант Корн окинул взглядом замершую гвардию и произнес напутственно:

– Я вас тоже покину. Ведите себя так, чтобы завтра не было стыдно смотреть в глаза дисциплинарной комиссии. А самое главное – не налегайте на горячительное. Вы здесь совсем не для этого.

Он развернулся и, чеканя шаг, направился к соседнему столику, за которым веселились две миловидные девушки в форме. Одна из них, заметив его, вскочила и повисла у него на шее. По всей видимости, это и была Зельда.

– Пусть свернется Пространство в трубу, а я предлагаю заказать вина и чего-нибудь пожевать. А то после корабля во рту ничего не было, – предложил Скорохват.

– А может, ну его и сразу на танцпол? – возразил ему Шторм. – Ты же у нас известный шоумен. Сейчас зажжем этот сарай своей энергией.

– Ты смотри за нашим Хватом, а то он во время танца случайно поймает молнию, и придется потом базу восстанавливать, – с серьезным видом заявил Снегов.

Дамир рассмеялся, но Скорохвата это нисколько не смутило. Он отправил заказ на два кувшина красного сухого вина и на тарелку с мясной закуской.

Веселье в клубе «Турбулентность» начиналось.

Дамир познакомился с ней на танцполе, куда его затащил неугомонный Алекс Шторм, заявивший, что «настоящий гвардеец великолепен и на бранном поле, и на балу», и «нельзя ударить в грязь лицом», и «надо показать всем окружающим обезьянам мужского пола, как надо зажигать, когда есть еще порох в пороховницах».

С этим спорить – себя позорить, и Дамир последовал за Штормом, как телец на заклание. Танцевать он умел и любил. Но одно дело – уметь на Аркадии, другое дело – блистать в столице. Правда, они сейчас далеко от Модены, но столичных пижонов тут хоть отбавляй.

Она появилась в круге света в облаке цветочных ароматов, и Дамир не смог устоять. Залюбовался, даже забыл, зачем выбрался на танцпол.

И тут оказалось, что аркадийские танцы здесь выглядели архаичными и неуклюжими. Дамир собирался покорить красотку, вместо этого рассмешил ее подруг, которые стали отпускать в его адрес едкие замечания:

– Смотри, как он высоко вскидывает ноги, словно лемуррийский мустанг.

– В той дыре, откуда родом этот юноша, такие танцы считаются писком моды.

– Что вы такое говорите, на родине этот юный господин учился танцевать у коров.

Но девушка, ради которой он вышел на танцпол, резко приструнила подруг:

– Кончайте балагурить, трещотки. Вам бы только ерничать да зубоскалить. Сами на себя посмотрите, танцевальные королевы захолустных планет. Молодой человек своеобразен и танцует как умеет, главное не умение, а душа, которую он вкладывает в танец.

Через пятнадцать минут они уже разговаривали, сидя за барной стойкой. Стрельцов угощал ее коктейлем, сам же перешел на минеральную воду. Утром – на службу, хотя где он, а где утро.

Жгучая брюнетка, с зелеными, вечно смеющимися, коварными глазами, пухлыми щечками и очаровательным носиком. Она выглядела изящно и трогательно. И Дамир сам не заметил, как начал ухаживать за ней.

– Меня зовут Дора, – представилась она.

– Дамир, – ответил он.

– Я капитан медицинской службы. Два месяца как на Сотах, – сказала она.

– А я только прибыл. Первый вечер, – признался он.

Дамир бросил взгляд на столик, где остались его друзья, и увидел их довольные физиономии. Шторм показал «ОК» пальцами и подмигнул. Снегов поднял бокал с вином. А Скорохват разразился аплодисментами, которые тотчас потонули в оглушительной музыке.

В этот вечер они мало говорили о себе, в основном танцевали и старались заинтересовать друг друга умными и точными замечаниями. Дора, казалось, знала все обо всем. Родом с Тратории, до военной службы она училась на медицинском, мечтала стать ученым, но денег на обучение катастрофически не хватало, а тут еще и отец, работавший на грузовом даль-проникателе, пропал без вести в космосе. Выхода другого она не видела и заключила контракт с военными. Они оплатили ее дальнейшую учебу, а когда Дора получила диплом врача, приступила к исполнению своей части контракта, поэтому она сейчас на Сотах лечит болячки солдат, офицеров и гражданских лиц из числа обслуживающего персонала.

Друзья тоже даром времени не теряли. Скорохват травил гвардейские байки двум толстушкам-хохотушкам, то и дело обнимая их по очереди. Алекс Шторм уединился за отдельным столиком с красавицей капитаном войск связи. и только Снегов держал дистанцию, наблюдая с улыбкой за ухаживаниями друзей, и подливал себе из кувшина вино.

Глава 4

Черный квадрат

За окнами гремел дождь. Извивались огненными змеями молнии, и хлопал небесными дверьми гром. Второй день над Моденой бушевала стихия. Улицы и дома промокли насквозь и простудились, но, несмотря на это, количество людей и транспорта не только не уменьшилось, но, кажется, увеличилось. Рестораны и кафе собирали рекордные выручки. Ночные клубы ломились от гостей, а вирт-театры показывали картину за картиной при полных залах и раскупленных на ближайшие дни билетах. Город утонул в дожде и копил силы для возрождения. Можно, конечно, запустить метеорологическую программу и разогнать грозовые тучи, но руководство столицы боролось со стихией только в исключительных случаях.

Игнац Пастораль вернулся от окна к рабочему столу, запустил компьютер и включил программу визуализации. Тотчас все панорамные окна преобразились. И вместо дождя появились залитые солнцем джунгли, сложилось впечатление, что его рабочий кабинет переместился в центр тропического леса.

На сегодня – работа с бумагами. Никаких встреч, никаких совещаний не предвиделось. Один день в неделе Игнац Пастораль старался разгрузить и освободить для себя. Он мог поработать, а мог и отдохнуть, хотя сумасшедшая жизнь не давала ему на это никаких шансов.

На столе рядом с кружкой горячего зеленого чая лежала красная папка. Ее передал посол рейнцев Вольф Сириус. Встреча с ним прошла напряженно. Этот толстый, лысый человек с пышными черными усами и двойным подбородком был хитер как лис и изворотлив, как ящерица. Беседа шла при закрытых дверях, даже секретарей выставили прочь. И путем долгого блуждания по словесным лабиринтам понимание было достигнуто. Вольф Сириус передал красную папку, в которой содержались документы по организации совместного благотворительного общества «Земля-Ника». Цель общества – наладить культурные и экономические мосты для сближения двух государств – Содружества Двенадцати Миров и Рейнской республики – путем организации и проведения благотворительных программ. И первая такая программа – организация бесплатных музыкальных концертов в столицах государств Модене и Рейне под общим названием «Сердца навстречу».

Все это, конечно, прекрасно и мило. Откровенная чушь и шарлатанство, что так любят представители прессы и либеральная серая масса. Но суть заключалась в том, что через эту «Земля-Нику» в фонд партии «Крылья» потекут деньги, которые он направит на борьбу с президентом Кречетовым и на укрепление своей власти.

Поддержка рейнцев получена. Взамен этого всего ничего: отдать им несколько пограничных областей, богатых полезными ископаемыми, а также предоставить мирам Содружества право на самоопределение, с последующим за этим правом на независимость. И он все это пообещал, пользуясь главным правилом политики: на войне все средства хороши. Ему главное добраться до Президентского дворца, а уж тогда он покажет себя во всей красе. Рейнцы не получат ничего. Не в его обычае разбрасываться своими землями. Эти проклятые рейнцы считают, что Виктор Кречетов властен и тоталитарен, все подчинил себе и подавил свободу в мирах Содружества. На взгляд же Игнаца Пастораля, президент слишком либерален и мягок. Содружество катится в пропасть, враги окружают повсюду, а он заигрывает с оппозицией, играет в демократию с народом. Когда надо брать власть в стальные рукавицы и править, не оглядываясь ни на кого. Капитан корабля не устраивает демократические совещания с матросами по вопросу – в какую сторону отвернуть от надвигающегося айсберга!

Игнац Пастораль открыл красную папку, пролистал несколько страниц и решил, что заниматься этим не будет. Слишком тошно, да и грустно. Сегодня отсиживаться в четырех стенах не было настроения. Он решил нарушить привычный распорядок и выбраться на прогулку. Душой и мыслями Игнац неотрывно находился рядом с «Детьми Дракона». Этот проект должен помочь ему подняться над серой массой и стать единым управителем Содружества.

Пастораль включил связь и потребовал:

– Машину к крыльцу. Без пафоса.

Усталый Карл Ирбис ответил:

– Слушаюсь.

Игнац Пастораль поднялся из-за стола и направился на выход.

Производственный комплекс «Черный квадрат» специализировался на выпуске аппаратуры космолокации, в подробности Игнац Пастораль не вдавался, и располагался в пятнадцати километрах от четвертой кольцевой магистрали в районе «Крестов», который в простонародье называли «Задняя пятка». Лучшего места, чтобы спрятать биохимическую лабораторию по выращиванию «Детей Дракона», не найти. Здесь же находились помещения, где содержался под наблюдением готовый продукт.

Когда Игнац Пастораль потребовал машину без пафоса, он имел в виду, что его передвижение по городу должно остаться незамеченным. У заднего крыльца стояли два внедорожника: один для него, в другом охрана – восемь здоровенных лбов из числа меченых, только без своей привычной раскраски. И на том спасибо.

Карл Ирбис выглядел недовольным. Незапланированная поездка – это непредвиденная головная боль. Но тщательно скрывал свои чувства. Если Пастораль что-то заподозрит, не миновать хозяйского гнева. Только Игнац Пастораль прекрасно знал своего вышколенного секретаря и по сосредоточенной позе, поджатым губам, и постоянно поправляемой прическе мог сказать все о его настроении. Главное, что молчит, уже золото.

До «Черного квадрата» они добрались за сорок минут без пробок и проблем. Неузнанными въехали на территорию завода и закрутили по лабиринту между заводскими корпусами, пока не добрались до цели.

Возле серого металлического ангара, помеченного номером QZ-14, их встречали: начальник производства Антон Марвин и руководитель научной лаборатории профессор Арт Хейм.

– Очень рады вас видеть, господин Пастораль.

– Давно не заглядывали.

Игнац привычно не обратил на них внимания. Подобострастные речи, лживые посулы. Сами делают вид, что рады, а в то же время трепещут, как листья на ветру, и проклинают его за незапланированную инспекцию.

– Какие успехи? – коротко спросил он.

И тут же заметил, как засмущался профессор Арт Хейм и нарочито бодро отрапортовал Антон Марвин:

– Все хорошо! Работаем.

– Когда будет готова первая партия драконидов? – спросил Пастораль.

– Думаю, что через пару недель можно будет посмотреть на готовую продукцию, – осторожно ответил Марвин, переглянувшись с профессором.

Это не укрылось от цепкого взгляда Пастораля.

Ему не терпелось увидеть драконидов в действии, но торопиться в этом деле нельзя, можно загубить весь проект. Так что он полностью положился на авторитетное мнение специалистов и промолчал, хотя дерзкие, злые слова так и просились на язык. Он устал ждать. Проект работал уже больше года, но пока никаких конкретных результатов не принес, только расходы, гигантские расходы, сравнимые с годовым бюджетом столицы.

– Тогда через четырнадцать дней на полигоне «Боровер» проведем полевые испытании первой партии. Поставьте это мероприятие в свое рабочее расписание, – распорядился Игнац Пастораль.

– Слушаюсь, – покорно согласился Антон Марвин.

Профессор Арт Хейм тут же поддержал его.

Они вошли в ангар, где их встречали два электрокара. На первом поехал сам Игнац Пастораль в сопровождении Марвина, Хейма и Ирбиса. На втором – охрана.

Недолгое путешествие по складу готовой продукции запчастей для космолокации, и они оказались перед воротами, возле которых дежурила вооруженная охрана. Короткий процесс идентификации, и они вошли на закрытую и засекреченную часть ангара.

Здесь начинались производственные коконы, в которых томились люди. Из них путем генной инженерии пытались вырастить новое поколение солдат, так называемых «Детей Дракона». И если верить прогнозам и заверениям руководителей проекта, то в ближайшие две недели первый отряд его новой гвардии будет в строю. Потом, конечно, пара недель муштры, и можно будет идти на баррикады.

Игнац Пастораль направился вдоль коконов, трехметровых бочонков, поставленных под углом в сорок пять градусов к полу, облепленных проводами и датчиками так плотно, что к окошечку, через которое можно рассмотреть содержимое кокона, было и не подобраться.

– Какие проблемы? Трудности? Что произошло за последние дни? – спросил он.

– Все идет по плану. Без трудностей и с опережением, – отрапортовал Антон Марвин.

Но видно было, что он что-то недоговаривает.

Игнац Пастораль молчал, давая ему возможность самому признаться.

– Если вы помните, – начал осторожно Марвин, – несколько недель назад мы докладывали о похищении ключ-карты производственного комплекса. Один из наших бывших сотрудников, отвечавших за роботов, пошел на это по необъяснимым причинам. Вместе со своим напарником они унесли ключ-карту, чем остановили процесс на несколько дней.

Игнац Пастораль прекрасно это помнил. Когда ему доложили о происшествии, казалось, что все пошло прахом, на проекте можно ставить крест. Изготовить дубликаты ключей и запустить его заново – не проблема. Только вот секретность проекта под большим вопросом. Если информация дойдет до президента Кречетова, то замять вопрос не удастся. Подготовка государственного переворота, как минимум.

Тогда вопрос решили просто и оперативно. На адреса похитителей выехали люди Монаха, который время от времени негласно подрабатывал на Пастораля, и ключ-карту вернули, а предателей казнили.

– Что на этот раз не так? – с замершим сердцем спросил Игнац Пастораль. – Если мне не изменяет память, ключ-карта была возвращена. И вопрос закрыт. Почему вы опять его поднимаете?

– Дело в том, что… – осторожно начал Марвин.

– Кто-то скопировал карту. Нам доставили копию, оригинал до сих пор не найден, – смело заявил профессор Арт Хейм.

Они, научники, все такие бесшабашные, цену жизни не знают, грудью на амбразуру.

– Ирбис, что все это значит?

– Я сейчас свяжусь с Монахом. Уточню детали, – отрапортовал Карл Ирбис.

– Уж будь добр, – ласково попросил Игнац Пастораль.

Его доброта была обманчива. Он кипел и с трудом держался. Главное, разобраться в ситуации, и уж тогда виновные будут наказаны по всей строгости военного времени.

Ирбис отошел в сторону и принялся названивать Монаху.

– Как вы догадались, что у вас копия? – спросил Игнац Пастораль.

– По остаточному следу кода копирования. Там в числовой последовательности… – загорелся профессор Арт Хейм.

Ему дай волю, он прочитает курс лекций по промышленному шпионажу.

– Чем это нам грозит? – спросил Игнац Пастораль.

– На производстве это не скажется. Но не ясно, в какие руки попал оригинал ключа и для каких целей его похитили, – ответил Марвин.

Ирбис вернулся в строй.

– Монах сказал, что ключ они нашли у помощника Маратова. И смело ликвидировали предателей.

– Немедленно пусть направит группу в квартиру Маратова. Перевернуть там все вверх дном, но оригинал найти, – приказал Игнац Пастораль.

– Сомневаюсь я, что это возможно. На квартире отработала следственная группа, и все опечатано, – возразил Ирбис.

– Тогда отправь моих людей под предлогом межведомственного надзора над ходом следствия, – распорядился Игнац Пастораль.

– А что, такой надзор есть? – удивился Ирбис.

– Нет. Так придумать надо. Главное – найти оригинал.

– Монах еще кое-что сказал. Там на квартире был мальчишка. Он пришел к Маратову в гости. По виду аркадиец. Они его немного попортили, но оставили в живых.

– Аркадиец? – переспросил Игнац Пастораль, предчувствуя нехорошее.

В голову закрались отчаянные подозрения.

– Не знаю, как вы это выясните, но мне нужно знать, кто это был. Если на квартире ключа не найдете, то, вероятно, он у этого аркадийца.

– Дело в том, что мы уже установили личность гостя. Проследили по связям Маратова, а затем сняли данные с камер…

– Не томи, Ирбис! – взревел Игнац Пастораль.

– Это Дамир Стрельцов. Маратов дружил с его дядей Игнатом. И Дамир прибыл на Модену с намерением остановиться на постой у Маратова.

– Немедленно соедини меня с Гюрзой! Надо корректировать планы, пока не поздно! – рявкнул Игнац Пастораль.

Развернулся и направился на выход. Настроение было окончательно испорчено.

Глава 5

Трудовые будни

Дамир никак не мог привыкнуть к тому, что его жизнь теперь подчинена суровому закону под названием «распорядок дня». Он теперь не свободная птичка, которая хочет – сидит дома, а хочет – порхает в поисках приключений на свою задницу. Теперь он на службе, и все подчинено страшному правилу: «служебная необходимость».

Первый же день принес ему массу неожиданностей. Подъем строго по расписанию в шесть утра, легкая зарядка в тренировочном зале под руководством строгого Никиты Скорохвата. Теперь Стрельцов понимал, почему Никиту часто называли Хватом. Если уж он во что-то вцепился, то, пока до конца не доведет дело, не отстанет. Вот и пришлось Дамиру в первый же день нарезать круги по тренировочному виртуальному стадиону, плавать в бассейне до изнеможения. Это у Скорохвата называлось легкой разминкой.

После того как, не чувствуя ног и мечтая лишь о спасительной пуле, Дамир ввалился в гостиную, он обнаружил, что стол накрыт относительно «легким завтраком», так, кажется, это называлось у Алекса Шторма. Добрый друг руководствовался принципом, что первый прием пищи – самый главный, поэтому стоит загрузить организм так, чтобы на весь день хватило топлива. Снегов к завтраку не вышел. Дамир промолчал, а остальные и слова не сказали, где пропадает Арчи.

После завтрака Дамир принял душ, почистил зубы, облачился в форму и направился на выход.

Первую половину дня им предстояло провести на службе в распределительном центре военно-космической базы «Соты», в просторечье именуемом служаками «Гнездо 13». Вторая половина дня – вводные занятия в учебном центре. И полностью свободный вечер. Стрельцов собирался улизнуть в Райский квартал на свидание с Дорой.

Служебный автобус забрал их из казармы строго по расписанию, минута в минуту. Только тут при погрузке Дамир увидел Снегова. Он выглядел сосредоточенным и суровым, словно не человек, а живой айсберг. К нему даже подойти и поздороваться страшно. Шторм и Скорохват ни слова Снегову не сказали, просто молча сели в автобус.

Возле «Гнезда 13», представлявшего собой огромный ангар, их встречал лейтенант Корн в сопровождении двух военных с погонами ВКС – Военно-Космических Сил.

– Молодцы. Без опозданий. Уважаю. За мной.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился внутрь.

В ближайшие пару месяцев им предстояло следить за соблюдением норм безопасности в распределительном центре, который представлял собой гирлянду операторских залов, каждый из которых отвечал за свой сектор работ. Более скучного и утомительного рода деятельности трудно придумать.

Первые несколько дней они числились в дублирующем составе, после чего за каждым будет закреплен определенный участок базы, который им предстояло виртуально патрулировать. Такой участок назывался узел, и на нем находился тот или иной производственный или логистический центр. Все это было скучно, и Дамир во время инструктажа, сам того не замечая, начинал думать о другом. Чаще всего его мысли уносились прочь в Райский квартал к прекрасной Доре.

Вчерашний вечер был великолепен и оставил после себя тягучее послевкусие и желание во что бы то ни стало вернуться и продолжить общение. Слишком много недосказанного, слишком много загадок. Дора понравилась ему с первого взгляда. Ее чарующий тембр голоса, ее плавные движения, очаровательный смех…

– Гвардеец Стрельцов, вы еще здесь или вас можно снимать с пищевого довольствия? – раздался громкий ехидный голос лейтенанта Корна, вернувший Дамира к действительности.

Начался новый виток инструктажа. Когда он закончился, гвардейцев отвели к рабочим местам и представили старшим операторам, которым предстояло дублировать их в первые дни.

Рабочее место патрульного, большое кокон-кресло, больше похожее на раскрытый скафандр. Человек ложился в него, и оно обволакивало со всех сторон, подключало к единому компьютерному терминалу и вводило в виртуальное пространство, через которое велось наблюдение как за планетарной базой, так и за орбитальными верфями, где в доках шла сборка межпространственных кораблей.

Стрельцову достался узел, отвечающий за установку аппаратуры слежения в доке номер 4 Северного полушария, где собирался звездный крейсер «Нахимов». Через семь месяцев он должен был отправиться в первое самостоятельное плавание в Пространство.

Погружение в виртуальность, как прыжок в бездну. Операторский зал растворился, и Дамир оказался в космической пустоте. Он видел серую планету под собой, одну из сотен орбитальных станций, на которой шла сборка исполинского корабля. И в ту же секунду Дамир упал на станцию, пробил обшивку корабля и оказался перед пульсирующей схемой, заполненной зелеными огнями. Схема эта напоминала повисший в пустоте кубик Рубика, древнюю головоломку, в сочленениях которого мерцали огоньки.

– Это абстрактная схема рабочего процесса, – раздался голос наставника. – Огоньки отражают эти процессы. Если они зеленые, то процессы протекают в штатном режиме. Если огонек станет синим, значит, происходит какой-то сбой некритического характера. Если станет красным, значит, идет нарушение процесса, который может повлечь за собой сбой всей работы и разрушение.

– Разве для такой работы нужен человек? – удивился Дамир. – Можно было и компьютеру все поручить.

– Вся сборка проходит в автоматизированном цикле. Наш узел отвечает за установку навигационных систем, работающих в межпространственных туннелях. Сам понимаешь, если что пойдет не так, то при эксплуатации занесет наш крейсер в такую тьму, где его ни один поисковик не отыщет. Поэтому мы следим за процессом, чтобы не было сбоев. И в случае нарушения регламента работы вовремя можем включиться и исправить ситуацию.

У Дамира вертелось на языке еще с десяток вопросов, самый простой из которых: «Почему не техники следят за всем этим великолепием, почему это должны делать гвардейцы?», но он не произнес ни слова.

– Если идет нарушение и огонек меняет цвет, мы можем перейти в сектор нарушения и посмотреть, что не так.

Перед глазами Стрельцова уплотнилась одна из граней кубика и развернулась в картинку. Справа поплыли ровные строчки цифр и букв, представлявших собой полную абракадабру для неподготовленного человека, а слева он увидел длинный коридор корабля с развороченной стеной, из которой выглядывали разноцветные кабели. Возле стены трудился автомат, представлявший из себя цилиндр на колесах, из которого росли два щупа, копавшиеся внутри стены.

– Здесь все в порядке. Наше внимание не требуется.

– А если что не так? – спросил Дамир.

– Тут по ситуации. Появятся несколько окошек с вариантами действия. Система сама предложит, как все исправить. Если варианты будут не подходить под ситуацию, то надо будет выйти в общий управляющий зал, и тогда к проблеме подключатся и другие специалисты, – разъяснил все бесплотный голос наставника.

– Бред какой-то. С этой работой может справиться кто угодно, – не смог сдержаться Дамир.

– Но не у кого угодно есть допуск на военно-космическую базу, – возразил ему наставник.

Стрельцов покорно наблюдал за вращающимся в пустоте кубиком, мигающим зелеными огнями.

К концу дежурства Дамир был вымотан, словно в полной боевой выкладке преодолел два десятка километров по пересеченной местности. В голове шумело, перед глазами все двоилось. Страшно хотелось есть, в горле пересохло. Мечталось о кружке холодного горького пива.

– На первый раз все отлично. Завтра продолжишь на подстраховке. А уже послезавтра в самостоятельном режиме, под моим наблюдением, – сказал наставник, который оказался болезненного вида лысым мужчиной лет сорока.

Стрельцов выбрался из операторской, прошел общим коридором, спустился на первый этаж и направился на выход, где их уже дожидался автобус. Он двигался на автомате, ничего не замечая вокруг себя, мечтая лишь об одном: добраться до кресла, удобно в нем устроиться, закрыть глаза и хотя бы минут пятнадцать, пока они будут ехать до казармы, вздремнуть. Но он боялся, что даже во сне он будет видеть гигантскую головоломку в зеленых огнях.

Возле автобуса его ждали друзья. Снегов выглядел невозмутимым и отстраненным. Он мало изменился с утра. А вот Шторм и Скорохват откровенно сдали. Если Алекс обмяк и расслабился, вся веселость и энергичность куда-то исчезли, то Скорохват откровенно злился и готов был растерзать первого встречного, кто посмел бы ему перейти дорогу.

– Ты тоже ламинарии выращивал? – рявкнул Скорохват, завидев Стрельцова.

– Какие ламинарии? – удивился Дамир.

– У меня лично трехмерный лабиринт, который я раз за разом должен проходить, а он при этом, зараза, постоянно изменялся, – сказал Шторм.

– Кхм… а я в шахматы играл, – неожиданно заявил Снегов.

– В какие шахматы? – уточнил Дамир.

– Космические.

– И что это значит?

– Ничего. Просто визуализация процесса. У каждого своя, в зависимости от особенности психики и типа мышления, – разъяснил Снегов.

Кажется, он оттаивал.

– Я хочу жрать. Я бы сейчас тонну мяса съел, – заявил Скорохват.

– И не разорвало бы тебя с той тонны? – ехидно осведомился Шторм.

Жизнь возвращалась в прежнюю колею.

Они заняли место в хвосте автобуса и тут же заговорили, словно позабыли о прошедшем выматывающем дежурстве. Каждый строил планы на вечер. И Дамир почувствовал, как просыпается второе дыхание. Он забыл, что после обеда и короткого получасового отдыха ему предстояло погрузиться в мир обучения.

У него первый курс, у остальных четвертый. Но учебу никто не отменял. А это теория и бесконечная практика. Но сейчас об этом думать не хотелось. Дамир уловил момент и спросил у Алекса, так чтобы никто не слышал:

– Что это утром было со Снеговым? И почему он на завтраке не появился?

– Он с домом разговаривал. А каждый раз, когда он поговорит с домом, у него потом настроение препаршивое. Удивительно, что так быстро отошел.

– У него неприятности?

– Никто не знает. Он не говорит, а мы не спрашиваем.

На обед был густой суп-крем из каких-то овощей и мяса. Малоаппетитная бурда, впрочем проглоченная в один присест. После чего друзья объявили перерыв на полтора часа. Дамир воспользовался возможностью и улизнул к себе в комнату, где, не раздеваясь, рухнул на кровать и провалился в сон, из которого его вырвал настойчивый вой сирены. Оказалось, Никита Скорохват стоит в дверях и пытается его разбудить. Дамир с трудом поднялся с кровати. Голова чугунная, под глазами склад радиоактивных отходов. И что-то настойчиво долбит в виски. Все-таки тот, кто придумал это патрулирование, отличался извращенным чувством юмора.

– Аркадиец, не рано ли отлеживаться на песочке? Забот полон двор. Подъем. И наверх. Там тебя уже Арчи заждался. Он настроен решительно.

По пути в учебную комнату Дамир заглянул на кухню и вдоволь напился холодной воды. Хорошо бы, конечно, большую кружку кофе хлопнуть, а лучше сразу пару кубиков адреналина внутривенно, но на безрыбье и селедка – принцесса.

Стрельцов поднялся наверх и прямой наводкой направился в учебную комнату. Всего им было предоставлено три отдельных помещения для обучения. Первая комната – для теоретических занятий. Здесь стояли четыре кокон-кресла, подключенных к Центральному информаторию Военной академии. Возле одного из кресел колдовал Снегов. Перед ним мерцал голубой виртуальный экран, заполненный белыми буквами и символами, он проворно что-то набирал на клавиатуре, вчитывался в ответы и набирал снова.

Заметив вошедшего Дамира, Снегов свернул экран и отключил клавиатуру.

– Занимай место согласно посадочному талону. Скорый рейс в мир знаний отправляется без промедлений. И не забудь пристегнуть ремень безопасности. По дороге может укачать от открывающихся возможностей, – нарочито бодро произнес он.

– Что мне предстоит? – поинтересовался Дамир.

– Сегодня парочка вводных лекций. У нас с теорией просто гипнообучение. Инфопакеты с курсами напрямую распаковываются в разум обучающегося. Но чтобы система заработала, нужны вводные. Так что сегодня мы этим и займемся.

– И все? – с надеждой в голосе спросил Дамир.

– Обижаешь. После этого Хват позанимается с тобой на полигоне. Начнете физподготовку прокачивать. Надо, в конце концов, набирать форму. Ты будущий гвардеец или офисная мелочовка? После физподготовки попробуем немного практики. Пару часов легкого режима в рамках наблюдателя. Это уже Шторм тебе подготовит.

– И чего вы со мной возитесь? – спросил Дамир.

– Мы твои мастера-наставники. Так что это входит в наш круг обязанностей.

– Когда же вы заниматься начнете?

– А это и есть наши занятия. Можно сказать, спецкурс у нас такой. Научи ближнего своего всему, что сам умеешь. Так что садись поудобнее, чего застыл как истукан, и приготовься потреблять знания в свежем виде.

Стрельцову стало себя жалко. Голова и так пухла после дежурства, так теперь еще и лекции слушать. Он представил, что с ним будет к вечеру, стало жутко.

Забравшись в кресло, Дамир покорился злой судьбе. В конце концов, он сам на все подписался, так что отставить стоны и причитания. Работать, работать и еще раз трудиться.

Снегов подключил к нему какие-то датчики, два к запястьям, один на грудь в районе сердца, и обмотал голову серебристой пленкой, больше похожей на сброшенную змеиную чешую.

– Сперва может быть неприятно. Так, будто мозг начинает сильно чесаться, только вот унять зуд невозможно. Надо перетерпеть. Программа пытается наладить прямые связи с твоим разумом. Потом станет полегче.

– Скажи, а на что это похоже? – спросил Дамир в надежде хоть чуть-чуть оттянуть начало экзекуции.

– Как будто мир вокруг тебя остановился. А ты в ускоренном темпе читаешь книгу. Одну, другую, третью, тысячную. И все это за несколько минут. Очень тонкие чувства. Скоро все сам узнаешь, – пообещал Снегов. – Но предупреждаю. У каждого свое восприятие процесса. У тебя может быть все по-другому.

Снегов поверх серебристой пленки надел на голову Дамира стальной колпак с прозрачным забралом. Отошел в сторону, полюбовался на дело своих рук, довольно хмыкнул и запустил процесс обучения.

В голову нагло вгрызся стальной бур. Он проделал просторный туннель, сквозь который в мозг полилась лавина ос и пчел. Жалящая, жужжащая лава. Она затопила сознание Дамира, и он на время отключился. Придя в себя, обнаружил, что находится в пустой черной комнате, в которой всего лишь одно белое пятно, и это окно. Он подошел к нему и увидел новый мир.

Так все началось.

Стартовый пакет, вводные лекции, представлял собой краткий курс по истории, социальным наукам, естествознанию и астрофизике. Краткие сжатые пакеты данных, только самое важное, записывались прямо в мозг Стрельцова. И вот он уже знает краткую историю Древней Земли до космического периода, начало космической эры, первый выход в космос, освоение Солнечной системы и, наконец, эпоху колонизации отдаленных миров. Все это прежний Дамир проходил и в школе. Но там все было вживую – от учителя к ученику, и мало что осталось в неокрепшем мозгу, который только и думал, как выбраться из тесного душного класса, отправиться с друзьями на речку да погонять на виртуальных гонках за призовые места. Отдельными главами пошла история образования Содружества Двенадцати Миров, его развитие и современный этап существования. Оставалось удивляться, зачем гвардейцу столько информации, большая часть которой казалась ненужной. Но Дамир не задавался лишними вопросами.

Курс за курсом ему внедряли общие знания. Дамир сам себе напоминал пустой пересохший колодец, в который опустили шланг и усиленно закачивают в него воду. Казалось, колодец скоро переполнится и вода хлынет наружу, но это были ложные чувства.

Он потерял счет времени. Когда процесс заливки инфопакетов закончился и Дамир очнулся, ему показалось, что прошло лет сто с того момента, как он вошел в учебную комнату.

– Живой? – спросил с улыбкой Снегов.

Дамир стянул с себя стальной колпак, размотал голову и попытался ответить. Язык плохо слушался, но он все же сумел выдавить.

– Почти.

– Это ничего. Это бывает. Скоро привыкнешь. Завтра повторный курс. Как говорится, повторение – мать учения.

– Зачем?

– Для того чтобы убедиться, что инфопакеты распаковались верно. В дальнейшем каждая лекция будет идти без повторов. Таков регламент. Сейчас приходи в себя. Рекомендую чуть-чуть кофе и чего-нибудь сладкого. Полезно для головы, особенно после такой загрузки. А через пятнадцать минут тебя ждет здесь же Скорохват. Он приготовил что-то эксклюзивное.

Снегов печально улыбнулся и покинул комнату.

Дамир остался один. Голова наливалась тяжестью, в висках стучало. Он чувствовал приближение головной боли. Кофе и сладкое – разумное предложение. Надо восстановить силы, а то до вечера можно и не дотянуть.

Стрельцов сходил на кухню, заварил себе кофе, выбрал в меню киберстоловой пирожное с шоколадным кремом и в мгновение уничтожил его, запивая горячей горечью. Когда вернулся в учебный зал, там его уже ждал Никита Скорохват.

– Как теория прошла? Не загонял тебя наш Арчи? Он это может. У него не забалуешь.

– Тяжело прошла, – признался Дамир.

– Что поделать – теория, – грустно вздохнул Скорохват. – С практикой еще хуже. Я с тобой буду заниматься физической подготовкой. Сюда войдет как общая физподготовка, так и специальные курсы: фехтование, рукопашный бой. К концу года мы из тебя чемпиона галактики не сделаем, но драться научишься.

Скорохват ехидно улыбнулся и подмигнул ему.

– Правда, ты уже кое-что умеешь. Но мы твои знания углубим и усложним. Все это направлено на то, чтобы создать базу для полного раскрытия твоей икс-молнии. Это наша цель. На тестах ты не смог раскрыться. Что-то тебе помешало. Что-то тебя заблокировало. Наша задача – научить тебя управлять собой и своим талантом. Процесс тренировок будет проходить в несколько этапов. Сначала виртуальные симуляторы. Когда научишься там побеждать, буду тебя лично гонять вживую, так сказать, и всех ребят подключу. Так что легкой жизни не обещаю, а вот тяжелую работу – всегда пожалуйста.

Дамир покорно забрался в кокон-кресло, позволил себя подключить к системе и оказался на большом пустынном стадионе. Вскоре из пустоты материализовался Никита Скорохват в легком тренировочном костюме.

– Для начала три километра быстрым бегом. Гонка преследования. Я вперед. Ты за мной. Не отставай. Отстанешь больше чем на десять метров – все начинается заново. И так пока дистанция не будет пройдена без ошибок.

И начался ад: бег, бег, бег, подъем тяжестей и снова бег. Через пару часов тренировки Дамир уже не чувствовал под собой ног. Но Скорохват, кажется, решил окончательно свести его с ума и заставил прыгать в длину, а затем и в высоту.

Болело все: руки, ноги, голова, шея, поясница. Когда тренировка закончилась и Дамир вывалился в реальность, он не верил своему счастью, но, увидев вошедшего в учебную комнату Алекса Шторма, внутренне застонал и очень захотел стать невидимым. Но его молитвы никто не услышал.

– Как наш мальчик? – спросил Шторм.

– Держится. Удивительная выносливость. Не все на такое способны, – поделился соображениями Скорохват.

– Может, не стоило его так загружать в первый день?

– Это ты нашему стратегу скажи. Арчи считает, что аркадиец справится.

Сквозь полузабытье Дамир слышал разговор друзей.

– Ты его сегодня пощади. Парнишке и так досталось. Сделай ему облегченную программу, – попросил сочувственно Скорохват.

– Не переживай. Пройдем один раз штурм базы в связке, легкий уровень. И хватит на сегодня, – пообещал Шторм.

У Дамира не оставалось сил радоваться или огорчаться. Он воспринял слова Шторма с равнодушием ведомого на казнь, просидевшего двадцать лет в одиночной камере в ожидании исполнения приговора.

Опять загрузка в виртуальное пространство. На этот раз Дамир оказался на каменной городской площади в полной экипировке с автоматом наперевес. Рядом с ним стояли Алекс Шторм и трое одинаковых с лица спецназовцев. Перед ними возвышалась стеклобетонная башня. Прошла вводная, что в башне засели террористы, которые удерживают заложников в актовом зале на первом этаже. Цель – уничтожить террористов без жертв среди мирного населения.

И началась работа, в которой ему была уготована роль наблюдателя. Он тащился в хвосте группы и наблюдал за слаженными действиями ребят, трое из которых были ботами, искусственно сгенерированными образами.

Штурм базы прошел как в тумане. Как в тумане Дамир выбрался из виртуального пространства, освободился от шлема и датчиков, выслушал ободряющую речь Шторма и медленно спустился в гостиную.

Он слышал, как Снегов позвал ужинать, но сил не осталось. Дамир вошел в свою комнату и закрыл плотно дверь.

Утром жизнь казалась прекрасной. Он был полон планов на вечер. Поход в Райский квартал виделся как свершившийся. Он думал лишь о том, как встретится с Дорой, продолжит знакомство, услышит ее голос и увидит чарующую улыбку. Это все, о чем он только мог мечтать. Но вот день подходил к концу. И мечты изменились. Он все еще хотел увидеть Дору, но сегодня на такой подвиг уже не был готов. Сейчас бы добраться до подушки, рухнуть в бездну сна, чтобы завтра проснуться с новыми силами, и эта бешеная карусель завертится по новой: дежурство, учеба, тренировки, сон, снова дежурство и так до бесконечности.

Дамир не собирался сдаваться. Главное – войти в ритм, научиться выживать при этих нагрузках. Он верил в себя, знал, что у него все получится. С этими мыслями он заснул, а во сне увидел Дору.

Глава 6

Новая авантюра

К исходу пятого дня Никита Скорохват заскучал. Однообразные дежурства в «Гнезде 13», патрулирование узла, отвечающего за сборку и установку бортовых орудий тяжелого класса на крейсере «Нахимов», бесконечные тренировки с Дамиром и участие в виртуальных учебных сражениях – все это ужасно утомляло и удручало. Не было ничего яркого, способного вскружить голову и заставить забыть о ссылке и прозябании в захолустье.

Даже походы в Райский квартал не спасали положение. Никита познакомился там с двумя девушками: Леной и Катей. Очаровательные барышни болтали бесконечно обо всем на свете и хохотали по поводу и без. Он с удовольствием провел с ними несколько вечеров, но и тут заскучал. Душа жаждала приключений, а в обозримом будущем их не предвиделось.

На исходе пятого дня в Сотах Никита решил, что, если приключения не ищут его, он сам их найдет. К тому же жалованье за службу капает, правда в урезанном виде, ссылка сказывалась в том числе и на денежном довольствии. Поразмыслив над сложившимся положением, Скорохват решил, что время терять нельзя и его надо с толком использовать. Сутки он ходил, размышляя, как себя применить в сложившихся реалиях с получением максимальной выгоды, и наконец решился.

Друзьям он ничего не сказал. Начнут отговаривать, разубеждать, приводить доводы. Кому это нужно? В особенности постарается Шторм. Еще ни одно его начинание он не поддержал, все на смех поднимал. Правда, надо признаться, его проекты обычно проваливались с треском. Он все время на чем-то прогорал. В лучшем случае оставался при своих, в худшем потом несколько месяцев расплачивался с кредиторами, что вызывало жуткую дыру в бюджете. В поисках способа ее зарастить он разрабатывал новый проект, с головой уходил в него, и круг замыкался.

Чем только Скорохват не занимался. Однажды организовал подпольное казино для курсантов Военной академии. Погорел на том, что допустил до игры одного из преподавателей, тот в прах проигрался и решил отомстить.

В другой раз Никита решил заняться продажей вирт-очков через автоматы. Договорился с руководством академии о размещении автоматов в холлах и на этажах здания, закупил товар, но польстился на низкую цену и взял некачественный продукт. Большая часть товара оказалась с браком, а то, что работало, помимо удовольствия вызывало у клиентов сильные головные боли, тошноту и аллергическую сыпь по всему телу. Несколько курсантов попали в лазарет. Делом заинтересовалась военная прокуратура, началось следствие. Скорохват чуть не угодил под раздачу. Попытался выставить счет поставщику за поставку некачественного товара, но того и след простыл. Вот и остался Никита с партией в несколько тысяч штук некондиционного и даже опасного для здоровья товара, расставленными по всей академии автоматами, аренда за которые была оплачена до конца года, и отсутствием возможности торговать.

Тогда друзья помогли. Они нашли способ утилизировать негодные вирт-очки. А пока разбирались с этим вопросом, Скорохват придумал, как приспособить проплаченные автоматы и выжать из них прибыль. Несколько дней он потратил на получение разрешения на торговлю продуктами питания. После чего закупил пищевые синтезаторы последней модели «Рог изобилия – 12», и несколько дней специалисты занимались переоборудованием автоматов под новые нужды.

Сперва все шло хорошо. Синтезаторы по сходной цене производили блюда любой сложности от сэндвичей до отбивных с антрекотами. Но к исходу второй недели вдруг произошел какой-то сбой. Клиент заказывал гамбургер с говядиной, а вместо этого получал сырое яйцо и пару свежих морковок. Когда же клиент заказывал яичницу, то получал луковую похлебку, в которой плавала рыбья чешуя.

Никита тут же остановил работу автоматов, вызвал специалистов из компании, поставившей ему пищевые синтезаторы, те приехали, несколько часов что-то ковыряли и настраивали, потом продемонстрировали отменную работу комбайнов, подписали документы и уехали.

Несколько дней автоматы работали безукоризненно, а потом все началось заново. Яичница вместо сэндвичей, сэндвичи с селедкой вместо пирожных. Три раза Скорохват вызывал настройщиков, ругался с поставщиком, писал жалобы и протесты на производство пищевых синтезаторов. Все без толку. «Рог изобилия – 12» три дня работал правильно, на четвертый начинал чудить.

В конце концов администрации академии надоели постоянные жалобы курсантов и преподавателей на отвратительную работу пищевых агрегатов, и она досрочно разорвала аренду со Скорохватом.

Заработать не получилось. Никита покрыл убытки от утилизированной партии вирт-очков и остался при своих, да с десятком пищевых синтезаторов, которые отказывались работать как полагается, имея на все авторское мнение.

Пока Никита учился в академии, он все время влезал в коммерческие авантюры. Его деятельная натура не давала ему покоя, и он искал приключения везде, где только мог. Последняя история с поставками моллюсков еще не успела выветриться из памяти, а он уже придумал новую схему.

На этот раз все должно было получиться. Проект не требовал капитальных вложений, только личное время и мастерство воина, которое, как известно, не пропьешь, даже если очень стараться.

Никита решил поучаствовать в виртуальных боях без правил. Он кое-что об этом слышал, видел несколько репортажей в сети, читал в новостных лентах о спортивных скандалах да натыкался пару раз на виртуальные площадки, где проводились бои. Но никогда ими не увлекался. Тут решил, что лучшего способа развлечься на базе не найдет. К тому же можно совместить приятное с полезным. Бои проводились на платной основе. За участие бойцу-гладиатору полагался гонорар, который зависел от уровня проводимого боя. Новички получали тысячу-другую рублей. У продвинутых бойцов суммы достигали несколько сот тысяч. И это только за участие. В случае же победы гонорар в пять – десять раз увеличивался.

Скорохват решил, что ничем не рискует, так что попробовать можно. А там – как пойдет. Главное, держать все в абсолютной тайне. Если Шторм прознает про его очередную авантюру, может случиться скандал.

Несколько дней Никита потратил на изучение правил боев без правил. Скукотища жуткая, но необходимая. Надо знать, как все работает, чтобы случайно не облажаться на мелочи. Потом он изучал сам процесс. Посмотрел несколько боев, почитал о самых известных бойцах, рассмотрел все доступные гладиаторские площадки.

Их было много на любой вкус и цвет: от классических арен Римской империи до космических площадок, где сражения проходили в скафандрах в условиях невесомости. Скорохват внимательно пролистал каталог виртуальных арен и остановился на двух: рыцарском ристалище времен короля Артура и мертвой планете Каратун, арендованной горнодобывающей компанией, так называемые Битвы Шахтеров.

Осталось дело за малым: регистрацией на гладиаторских аренах, приобретением экипировки и обучением. И тут Никита столкнулся с трудностями. Для того чтобы реализовать свой план, ему был нужен доступ в учебную комнату, но там все время кто-то занимался, а если не занимался, то кресла-коконы постоянно занимал скучающий в виртуальном пространстве Снегов или Шторм развлекался.

Скорохват тоже имел право на личное пространство и развлечения. Он мог потребовать освободить ему место, но тут посыпались бы вопросы, на которые надо отвечать. Уклониться от ответов нереально, поэтому Никита занял выжидательную позицию. Он стал следить за учебной комнатой и обнаружил, что после одиннадцати вечера никто на второй этаж не поднимается. Друзья расходятся по комнатам, и каждый занимается своим делом.

Скорохват поспешил воспользоваться своим открытием и оккупировал учебную комнату. Чтобы ему не мешали, заперся изнутри, понимая, что если кто-то придет, от вопросов не отвертеться, но риск – благородное дело.

Первым делом он решил освоиться на рыцарском ристалище. Наконец-то сбудется мечта детства, и он сможет оказаться в эпоху благородства и отваги, прекрасных дам и отважных рыцарей. В детстве он зачитывался древними приключенческими книгами на эту тему. «Айвенго», «Квентин Дорвард», «Крестоносцы» и «Игра престолов» – настольные книги, зачитанные до дыр. А уж сколько фильмов отсмотрено, не перечесть. Отец в насмешку даже дал ему прозвище Дырявый Плащ. Где-то на чердаке Никита раздобыл старую бархатную скатерть багрового цвета, отрезал все лишнее, завернулся в нее и нацепил на голову самодельный шлем из пластиковой коробки. В таком виде он разгуливал с важным видом по дому и сражался со слугами и горничными, которые не знали, куда от него спрятаться.

Теперь настал час истины. У него появилась возможность почувствовать тяжесть меча в руке, окунуться с головой в романтику Средневековья. Только его никто не предупреждал, что эта романтика так сильно будет вонять навозом.

Скорохват забрался в кокон-кресло, ввел координаты виртуальной гладиаторской площадки «Камелот» и вошел в сеть. Первым делом – гостевая комната. Здесь надо выбрать образ, в котором он будет блистать на арене, подобрать экипировку, которая требует определенных финансовых вложений, и пройти первоначальный инструктаж по технике безопасности и управлению персонажем.

Образ Никита выбрал почти сразу же. Высокий, широкоплечий здоровяк лет тридцати с густыми черными вьющимися волосами и пронзительными карими глазами. Гроза дам, разбиватель сердец. В конце концов, в человеке все должно быть прекрасно. И имя персонажу он выбрал соответствующее – сэр Роберт Килдом, рыцарь Поющего дерева. Откуда появилось это поющее дерево, он не знал. Но звучало поэтично и вполне себе по-средневековому. К тому же в голову ничего лучше не пришло.

Настал черед экипировки. Для этого пришлось отправиться в квартал Менял. Виртуальная площадка выглядела очень натурально, поэтому путешествие до квартала ему пришлось проделать на своих двоих по запруженной разномастным народом улице, и это в одном исподнем. Впрочем, никто не удивлялся. Население виртуального Камелота частично состояло из цифровых ботов, частично из людей. Ботам все равно, они строго выполняли каждый свою функцию. Люди же ко всему привычные. Они еще и не такой маскарад видели, а новички в Камелоте встречались на каждом шагу. Большая часть из них следовала тем же маршрутом, что и он.

Пригревало солнышко. Пахло сеном, топленым молоком и свежим навозом. Никита пожалел, что друзья не видят такую красоту.

«Ничего, если дело выгорит и удастся подзашибить деньгу, обязательно их приведу сюда. Устроим тур по Средневековью», – пообещал он себе.

Квартал Менял располагался в центре города рядом с рынком, откуда так навязчиво пахло рыбой и озерной тиной. Никита уверенно направился к дому старого Бурдела, который славился хорошим товаром по сходной цене. Правда, характер у него тяжелый, да и глаза любит с утра залить, но лучшего места для новичка не найти.

Перед лавкой стояла очередь из четырех человек. Судя по пижамной форме одежды, все из новичков, только что прибывших в Камелот. Никита занял место в очереди и стал терпеливо ждать. Хотя это давалось ему с трудом. Он так привык к уюту родного мира, где для того, чтобы потратить деньги, не нужно выстаивать в очереди.

Новички стояли молча и подозрительно косились друг на друга. В скором времени им предстояло встретиться на ристалище, поэтому каждый расценивал собрата как вероятного противника и не спешил делиться с ним сокровенным. Все как на подбор красавцы. Высокие, стройные, мускулистые, молодые.

Полчаса на клиента. Мастер Бурдела не сильно торопился выполнять свою работу. По истечении полутора часов Скорохват уже кипел от гнева и желания кого-нибудь придушить, но старался держать себя в руках. Нехорошо вылететь из игры с пожизненной «черной меткой», еще даже толком не успев начать играть.

Наконец лавку покинул последний новичок в старых побитых ржавчиной латах и с погнутым во многих местах шлемом под мышкой. Он выглядел довольным и полным сил.

«Интересно, у паренька совсем с тугриками плохо, что он такое барахло прикупил? Или у этого Бурделы кроме бурды ничего толкового нет?» – подумал Никита, переступая порог лавки.

Стены завешаны металлоломом разной степени убитости. Повсюду стояли стойки, в которые ровными рядами составлены копья и мечи. Огромная вешалка, напоминавшая вековое древо мира, завешана шлемами. За прилавком на стене развешаны щиты, большей частью пустые неокрашенные деревяшки, но были и с рисунком, вероятно, чья-то законная добыча, сданная в лавку по сходной цене.

Мастер Бурдела напоминал винный бочонок на ножках с густыми усами. Несмотря на количество выпитого, он всегда сохранял ясность ума и трезвость памяти. Никто не мог обвести мастера Бурделу, обсчитать его или подсунуть гнилой товар, который он не мог бы перепродать с выгодой для себя.

Окинув оценивающим взглядом Скорохвата, Бурдела тут же заявил:

– Стандартный набор. Двести марок. Первый уровень прокачки. Ничего сложного. Примерять будете или так возьмете?

– Что значит стандартный набор? – удивился Никита. – И первый уровень? Почему первый? Может, мне нужно что-то существеннее.

– Кхм… интересно, – причмокнул губой мастер Бурдела. – Обычно каждый желторотый новичок планирует взять стартовый доспех подешевле, а в первом же поединке набрать трофеев и приподняться за чужой счет. Обычно прогорают. И после двух-трех безуспешных попыток взять приз без серьезных капиталовложений бегут ко мне и покупают уже прокачанный доспех.

– Ты что, гнусный смерд, мне пытался гнилой товар подсунуть? – грозно насупил брови Никита.

Для Скорохвата это выглядело внушительно. Но сейчас в лавке не было Скорохвата, только лорд Роберт Килдом, а он в пижамном костюме выглядел совсем не грозно.

– Хорошо. Хорошо. Я все понял. Не надо так ругаться. Вам, я так думаю, подойдет броня второго уровня. Для поединков на стартовых аренах вполне себе годная вещь. Не находите? – Мастер Бурдела саркастически улыбнулся и разгладил широкой ладонью густые усы.

Никита подозревал, что такое стартовая арена, но не понимал толка в броне второго уровня, поэтому решил пустить дым в глаза. Резко схватил менялу за грудки, притянул к себе (от него пахло перепрелым луком и гнилыми зубами) и грозно сказал:

– Ты мне второй сорт не подсовывай. Мне что получше надо!

– Господин изволит гневаться. Это не к лицу господину. Ему надо на арене с рыцарями воевать, а не с бедными менялами. Нехорошо, – запричитал Бурдела, пытаясь вырваться из рук Скорохвата.

Никита смилостивился и выпустил его.

– Сейчас. Сейчас, – засуетился Бурдела. – У меня кое-что есть для вас. Самое то. И совсем не дорого. Всего каких-то семьсот марок.

Никита перевел семьсот виртуальных марок во вполне реальные рубли и присвистнул от удивления. Солидное вложение получается. Треть месячного жалованья как в трубу.

Мастер Бурдела забрался куда-то под прилавок, долго там копался и наконец появился, весь красный, с отдышкой и каким-то свертком. Он бросил его на прилавок, внутри что-то задорно звякнуло. Бурдела развернул тряпки и перед Никитой предстал вполне себе приличный броник, с виду новый, с отличной плетеной кольчугой и комплектом защиты для рук и ног.

– И много народу в этом хламе Богу душу отдало? – уточнил Скорохват.

– Обижаете, господин, всего-то одно поражение месяц назад, а до этого два десятка доблестных побед. Посмотрите, какая сталь, какая закалка. Это же просто прелесть, что за вещь. Сам бы такой носил, если бы здоровье позволяло сражаться на арене.

Бурдела осекся, видно, решил, что уже начал говорить лишнее.

– Ладно. Вполне себе приличная история, – согласился Никита.

Еще полчаса они убили на то, чтобы подобрать ему шлем и оружие. Скорохват выбрал себе щит, заказал покраску и нанесение рисунка по собственному эскизу, который тут же набросал легкой рукой на листе бумаги. Поющее дерево у него получилось весьма условное, но для Средневековья сойдет и такое. Главное – не рисунок, главное – отвага.

– Какой красавец! – цокал языком мастер Бурдела, изображая восхищение.

Никита, облаченный в доспехи, неуклюже расхаживал по лавке, громыхая на каждом шагу. Щит благоухал свежей краской.

– Теперь вам надо в конюшню к старому Смиту. Он поможет подобрать солидного коня. Нельзя рыцарю без транспорта.

Никита внутренне застонал. Еще и коня покупать. А он-то решил, что это предприятие обойдется ему без каких-либо серьезных финансовых вливаний. Говорил ему папочка: если хочешь построить дом, то гвозди все равно придется покупать или на худой конец кирпичи.

– И почем сейчас хвостатый транспорт? – спросил он.

– Приличную лошадь можно выбрать за тысячу – тысячу двести марок. Только смотрите в зубы, чтобы Смит вам старье не подкинул, которое развалится при первом же поединке.

– Спасибо за совет. И где я могу найти этого Смита?

– За рынком. Спросите каждого, все знают Смита, – махнул куда-то неопределенно мастер Бурдела.

Он был занят выписыванием чека.

Никита отсчитал пятьсот монет и подвинул кучку к меняле.

Тот тут же деловито все пересчитал, кисло улыбнулся и запричитал:

– Но этого же мало. Извольте еще двести кругляшков сейчас же, иначе снимайте все с себя. Не продается.

– Да твой товар не стоит и пятисот марок. В нем уже кого-то хоронили, а значит – броня ненадежная. А ты пытаешься въехать в рай на моей наивности.

С четверть часа они пререкались. Никита стоял на своем, рассказывал небылицы о каждой царапине на броне, призывал свидетелей, говорил о грабеже средь бела дня. Мастер Бурдела тоже не сдавался. Посылал Никиту к королю Артуру, обещал вызвать стражу, говорил, что лучше товара по такой смешной цене ему не найти. В результате сошлись на пятистах восьмидесяти марках. Никита отсчитал недостающую сумму, поблагодарил доброго мастера Бурделу за понимание и покинул лавку, громыхая на каждом шагу.

Он нашел мастера Смита. История с торговлей повторилась. В результате получасовых пререканий он стал обладателем серого коня в яблоках с покладистым характером и здоровыми зубами.

С экипировкой покончено. Теперь надо освоиться в учебном бою, и вперед зарабатывать деньги.

Никита сверился с реальным временем и обнаружил, что далеко за полночь. Завтра рано на службу, да и его отсутствие может быть замечено. Поэтому обучение и поединки он решил отложить на следующий вечер. Главное сделано, он готов к соревнованиям. Теперь его никто не остановит.

Когда Скорохват вернулся в реальный мир, то обнаружил сидящего в кресле напротив Стрельцова. Тот тянул через трубочку холодный кофе и наблюдал за Никитой.

– Ты что тут делаешь? – спросил Скорохват.

– Тебя жду. Интересно, в какую новую авантюру ты успел вляпаться? – насмешливо сказал Дамир.

Скорохват поморщился, но ничего не оставалось, как довериться аркадийцу. Это даже к лучшему. Если он получит союзника, то развяжет себе руки. Он сможет больше времени проводить на ристалище. И Никита все как на духу рассказал Дамиру.

Глава 7

Укус Гюрзы

Первая увольнительная в город – волнительное действие. Дамир ждал ее больше недели с особым трепетом. В последний визит в Райский квартал он договорился с Дорой, что она поедет вместе с ним. И вот теперь отсчитывал дни до заветного свидания. Ночью накануне путешествия спал плохо, ворочался с боку на бок, постоянно просыпался и бегал на кухню за водой.

Накануне вечером к ним заявился лейтенант Корн с плановой проверкой. Он прошелся по всем комнатам, даже в сауну заглянул, не сказал ни слова относительно увиденного, зато прочитал лекцию о том, как пристало вести себя гвардейцу в городе. Скучнейшее занятие, на протяжении которого Дамир откровенно зевал, мыслями пребывая далеко от учебной комнаты.

– Наш аркадиец, кажется, втрескался, – заметил Скорохват, когда дверь за лейтенантом Корном закрылась.

– Дело хорошее. Ты бы тоже у парня поучился, – тут же подхватил Шторм.

– Не нашлась еще та мадам, которая сможет меня окрутить, – гордо заявил Никита. – Мне моя свобода дороже, чем десятки юбок, вместе взятых.

– Так дело не в количестве, а в качестве, – парировал Алекс.

Снегов не проронил ни слова, наблюдая за их перепалкой.

Когда гвардейцы поднялись утром и выбрались сонные в гостиную, то обнаружили там бодрого при полном параде Стрельцова, потягивающего в нетерпении кофе.

– Ну, вы и спать горазды! – раздраженно произнес он.

Легкий завтрак, утренний моцион в душе (Скорохват заявил, что без купания в бассейне он никуда не поедет, и все ждали, когда он наплавается), и гвардейцы покинули казарму. Строго по расписанию подошел автобус, друзья погрузились в него и заняли свободные места. В салоне ехало человек десять. Все военные, отпущенные на увольнительную. Дамир сразу же заметил Дору. Она сидела в компании рыжеволосой подружки. Они о чем-то негромко разговаривали и смеялись. Дамир хотел подойти к ней, но передумал. Она его увидела, улыбнулась и помахала рукой. Рыжеволосая заинтересованно посмотрела на Стрельцова, о чем-то спросила Дору, та ответила, и они опять рассмеялись. Дамир почувствовал себя неуютно.

– Не тушуйся, парень, – попытался подбодрить его Шторм. – Девчонки. Что с них взять.

Автобус задорно запрыгал по неровностям пластобетона и взял курс на город.

Их высадили на площади Парадиз, где находились все злачно-увеселительные заведения Сот. Сюда можно было попасть без особого допуска, в то время как в другие районы города без специального разрешения проникнуть было нельзя.

– Вперед. Навстречу приключениям, – заявил довольный Скорохват, выбравшись из автобуса.

Знал бы он, какими пророческими окажутся его слова, уже давно бы обивал пороги ближайшего бара…

На улице Дора распрощалась с подружкой и присоединилась к Дамиру. Стрельцов представил ее друзьям. Те, в свою очередь, не поскупились на комплименты. Скромнее всех вел себя Снегов. Он поцеловал руку девушки, улыбнулся печально и потерял к ней всякий интерес.

Первым делом они решили наведаться в вирт-театр и посмотреть последнюю модную в столице постановку Жака Жакуя «Жучеры». Спустя полтора часа выбравшись из просторного зала, друзья были переполнены праведным негодованием.

– Что за мерзость? Нет, ну что за пакость? Вернемся в столицу, я этого Жакуя обязательно найду и объясню ему, как надо для людей спектакли делать, а не всю ахинею, что в голову лезет, на экран протаскивать, – кипятился Скорохват.

– Остынь, Никитушка, это же модный ныне стиль риннография. Ты просто отстал от жизни, – поспешил его утешить Шторм.

– Я читала роман Ника Сомова «Жучеры», по которому поставлена сия гадость. Господин режиссер сильно увлекся своим видением мира, – заметила Дора.

– Это беда многих режиссеров. Берутся экранизировать хорошую вещь, а на выходе получается еще одна картина о себе любимом, – ответил Снегов.

После разочарования от современного искусства они решили заглянуть в какое-нибудь уютное заведение и промочить горло. По пути попалась таверна «Трое из ларца» с модной, стилизованной под русское народное творчество вывеской.

Здесь, расположившись за уютным деревянным столом, накрытым расшитой абстрактными узорами скатертью, они заказали по полной: по тарелке борща со сметаной, грибков соленых и маринованных, картошки, селедки, пирогов с капустой и красной рыбой и три кувшина светлого пива. Скорохват пытался возражать, мол, под такую закуску не дурно бы чего-нибудь покрепче. Но Снегов пресек любые поползновения, заявив, что они пришли развлекаться, весь день еще впереди, поэтому надираться в зюзю он никому не позволит. На том и остановились. Скорохват пытался возразить, но Дамир напомнил ему, что король Артур тоже возражает, и Никита тут же сник. Правда, от Шторма эта пикировка не укрылась. Он тут же встрял в разговор и поинтересовался, о каком короле Артуре идет речь, Дамир отшутился, что это они занялись историческими изысканиями и завтра им предстоит читать о похождениях рыцарей Круглого стола. Шторм, конечно, не поверил, но дальше расспрашивать не стал.

– Почему ты пошел служить в гвардию? – неожиданно спросила Дора.

Дамир удивленно уставился на нее, пытаясь сообразить, как ответить. Не признаешься же девушке, что оказался вовлечен в хитрую интригу, в результате которой у него появился выбор: либо в гвардию, либо в тюрьму.

Неожиданно на помощь пришел Алекс:

– Мы ему помогли. Он собирался всю жизнь возделывать поля у себя на родине и настраивать тупые фермерские боты. А мы отговорили. Ну куда такому молодцу такой скукой заниматься.

– А в ссылку вас отправили за что? – тут же спросила Дора.

Хороша девчонка. Режет как огонь на ходу.

– Так. Это… – замялся Дамир.

– Тут такое дело, леди. Мы здесь на серьезном правительственном задании. Осуществляем секретный надзор за работой базы. Но чтобы руководство не нервничало и не устраивало истерики, нам создали легенду. Только прошу вас, никому ни слова, – с самым серьезным видом спас положение Снегов.

Дора пообещала молчать.

А Дамир почувствовал неловкость оттого, что приходится обманывать девушку. Но заявлять, что они устроили битву с мечеными и за это их отправили в ссылку, он не хотел.

Принесли блюда, и на время за столом прекратились разговоры. Они возобновились спустя четверть часа, когда первый голод был утолен.

Все это время Дамира не покидало стойкое ощущение, что они находятся под наблюдением. Оно появилось еще на улице, когда они вышли из вирт-театра, но тогда он не придал этому значения. А теперь ощущение появилось вновь – навязчивое и клейкое, словно липкая лента для мух. Кто-то разглядывал их, следил за каждым движением. и в этом взгляде не было доброты. Лишь холодное равнодушие охотника, готовящегося к меткому выстрелу.

Стрельцов не стал никого тревожить за столом и озвучивать подозрения. Он постарался поменьше налегать на пиво и внимательно наблюдал за окружающим пространством. Гадая про себя, кому они могли потребоваться, Дамир лениво разглядывал сидящих за столиками людей. Было это вызвано просто любопытством или на Сотах недолюбливали золотых беретов, в этом ему еще предстояло разобраться. Но Дамир чувствовал, что скоро все разрешится.

Но кто же следит за ними? Может, вот тот пожилой господин в строгом костюме с бокалом красного вина? Он бросает заинтересованные взгляды в их сторону. Но они, похоже, адресованы Алексу Шторму. Нездоровое любопытство лица нетрадиционной ориентации – выдал диагноз Стрельцов. Или, быть может, вот этот спортивного вида мужчина лет сорока в компании бритоголовых парней в кожаных куртках? Они увлеченно пили пиво, о чем-то разговаривали и громко смеялись, то и дело оглядываясь на их столик. Но похоже, они просто боялись привлечь внимание и рассердить господ гвардейцев.

Тогда, быть может, это лысый мужчина с густыми усами, движения которого похожи на марионетку? На столе рядом с ним лежала широкополая шляпа с перьями. Вот же франт. Он спокойно кушал что-то мясное, запивал вином и периодически посматривал в их сторону. Взгляд его то и дело задерживался на Доре, и можно было предположить, что он мечтает познакомиться, но не решается из-за присутствия гвардейцев. Дамир отверг этот вариант. Мужик нацепил чужую маску, по-настоящему его интерес лежит в другой плоскости.

– Какие планы на вторую половину дня? – спросил Снегов. – В театр мы вместе уже сходили. Что будем делать дальше?

– Я хочу заскочить в салун «Бешеный бык». Много о нем слышал. Плохого. Хочу убедиться на собственном опыте, что все так интересно, как расписывают блогеры, – сообщил Скорохват.

– У меня через час свидание. Так что я занят, – тут же отозвался Алекс Шторм.

– Стало быть, после обеда двигаемся каждый по индивидуальной программе, – резюмировал Снегов.

Дамир и Дора переглянулись. Им хотелось побыть наедине, и, похоже, гвардейцы это почувствовали.

После обеда они распрощались, условившись встретиться ровно в восемь вечера на автобусной стоянке, и разбрелись в разные стороны.

– И какие планы у нас? – спросил Дамир.

– Я слышала, в Сотах есть потрясающе красивый Никитский ботанический сад, – сказала Дора.

– Скорохвату понравилось бы название, – усмехнулся Дамир.

– Можно погулять по саду. А потом посидеть в каком-нибудь маленьком кафе. Вдвоем.

– Изумительное предложение, – тут же ухватился он.

Нет ничего лучше, чем провести время вдвоем.

Рядом с Дорой Дамир не мог ни о чем думать, нежели о ней. Он тут же позабыл о своих подозрениях в отношении господина с перьями, потерял чувство реальности и окружающего пространства. Достаточно было смотреть только на нее, слышать только ее голос, а дальше хоть в ботанический сад, хоть на Голгофу.

Впрочем, он очень быстро вернулся к реальности, когда выяснилось, что они не знают, в какой стороне находится этот Никитский сад и как вообще до него добраться. Пока Дамир сверялся с вызванной на рабочую поверхность планшета виртуальной картой Сот и прокладывал маршрут, Дора скучала и с любопытством разглядывала его.

Влюбленные настолько увлеклись друг другом, что не то что слежку, они апокалипсис бы прозевали, даже если бы тот развернулся прямо перед ними.

Поэтому они не заметили высокого человека с густыми усами в костюме коричневого цвета и большой широкополой шляпе с перьями. Он вышел из таверны «Трое из ларца», перешел дорогу и остановился возле газетного киоска. Тут же к нему подошли двое молодых людей в такой же неприметной одежде, и они разговорились, то и дело поглядывая на Дамира и Дору, но влюбленные их не замечали.

– Что за новость? Так хорошо сидели и тут какие-то причуды? – возмущался Скорохват, когда через десять минут после того, как они покинули таверну «Трое из ларца», гвардейцы снова встретились.

– Не выпускайте из виду аркадийца, – потребовал Снегов.

– Может, кто-нибудь объяснит, что тут происходит? – спросил Шторм.

– За нами установили слежку. Я ее срисовал, как только мы вышли из автобуса, – ответил Снегов.

– Какой ты глазастый, – ехидно заметил Шторм.

– И кому мы могли потребоваться в этом городе? Я тут никого не знаю, кроме пацанов с базы да Доры, – сказал Скорохват.

– Пока не знаю. Но мне это не нравится.

– Арчи, кому это может понравиться? Только вот скажи, если кто-то нас пасет, то почему мы мальчишку бросили? Это как-то не по-товарищески, – заметил Алекс.

– А мы его и не бросили. Мы просто дистанцировались и теперь приглядываем за птенцом. И заметьте. Слежка осталась с ним. За нами никто не последовал, – ответил Снегов.

– С чего ты решил, что вообще эта слежка есть? Я вот ничего не чувствую, – возмутился Скорохват.

– Хват, ты такой толстокожий, что, даже если бы к твоей спине приклеили хвост, тоже ничего бы не почувствовал, – ответил с насмешкой Шторм.

– Что-о-о?! – взревел Скорохват.

– Успокойтесь. Вон, смотрите. Наш аркадиец с девчонкой, видите? А теперь внимание, напротив, через улицу вон тот господин в шляпе и рядом свора диких псов. Смотрите, как он увлеченно наблюдает за нашим другом.

Снегов дал направление, и друзья уставились на застывшего в ожидании господина в шляпе и его приспешников.

Выглядел он как-то неестественно, словно дергался все время, и Снегов прозвал его про себя Шатун. Прозвище подходило как нельзя лучше.

– И что им нужно от аркадийца? – задумчиво произнес Шторм.

– Это нам и предстоит узнать, – ответил Снегов.

Тем временем Дамир и Дора определились с местом прогулки и неспешным шагом двинулись по улице в сторону пирамидальной башни из стекла, переливающейся разноцветными огнями и узорами. Последние этажи башни украшала вывеска «Парадиз-СИТИ». Преследователи отклеились от газетного киоска и направились вслед за ними.

– Кажется, я знаю, куда отправились наши голубки, – задумчиво произнес Снегов.

– И куда? – заинтересовался Алекс.

– Тут неподалеку есть Никитский ботанический сад. Нет ничего лучше для двух влюбленных, чем погулять в саду, – ответил Снегов.

– Слышь, Хват, у тебя тут, оказывается, свой садик есть. А ты молчал. С тебя причитается, – тут же уколол Шторм.

– Тогда уж не обессудь. С тебя тоже, – отозвался Скорохват.

– Это еще за что? – удивился Шторм.

– За входные билеты в сад.

В него стреляли. Подумать только – среди бела дня, на первой же увольнительной и к тому же еще на свидании. Ужаснее ситуацию себе сложно представить. Кому потребовалось нарушать идиллию? Поймаю – руки оторву.

А ведь все начиналось так мирно и романтично.

Никитский ботанический сад располагался в двух кварталах от центральной площади квартала Парадиз. Дамир и Дора нашли его без труда. Ажурная чугунная решетка с головами древних богинь и героев легенд в оплетении цветов и виноградных лоз с распахнутыми призывно воротами. Электронный терминал по продаже билетов, где они оплатили посещение на три часа, и навязчивый робогид, встретивший их на входе. Металлопластиковый овальный болван с экраном вместо лица на больших колесах так настойчиво предлагал свои услуги, что отказаться было просто невозможно. В сопровождении робогида они направились на прогулку по парку.

Как архитекторы умудрились втиснуть в самый центр мегаполиса большой парк, заполненный разнообразными редкими деревьями и растениями, собранными со всех концов Содружества, оставалось лишь удивляться. Только что ты стоял на пластобетонном тротуаре, зажатый коробками городских строений, и вот уже бредешь по тенистой аллее, окруженный со всех сторон кипарисами и рододендронами, елями и березами. Сочетание несочетаемого. На одних и тех же площадках можно было встретить растения, которые в природе росли в разных климатических зонах и на разных планетах. Феерия красок, незабываемое сочетание всевозможных цветов. От этого можно было ослепнуть. Лишь вежливое назойливое бурчание робогида, рассказывающего о каждой травинке, встреченной по пути, не давало забыться, возвращало из сказки.

На металлопластикового болвана они не обращали внимание. Он постоянно делал им замечания, обижался, ныл, что его никто не слушает, но, в конце концов, осознав, что все бесполезно, просто вернулся к работе. Дамир смотрел на Дору, рассказывал ей о детстве, о жизни на Аркадии, о дяде Игнате, травил байки из молодости, все, что помнил из жизни настоящего Дамира. Она внимательно слушала его и улыбалась, наслаждаясь тем, что они вместе.

Выстрел прозвучал щелчком. Не каждый догадался бы, что это выстрел. Мало ли что щелкнуло да прожужжало мимо уха. Например, оса. Но веточка дерева упала, словно срезанная невидимым лезвием. Дамир же внутренне был готов к любым неприятностям. Несколько дней на Модене приучили его, что опасность может таиться на каждом шагу, за любым поворотом.

Он не стал ждать второго выстрела. Схватил Дору и вместе с ней рванул в сторону. Получилось неуклюже и грубо, но на сантименты времени не осталось. Дора тихо пискнула, и следующий выстрел разворотил голову робогида. Он только и успел сказать: «…произрастает в суб…» – и в ту же секунду взорвался, из развороченной головы посыпались искры и повалил густой черный дым. Он проехал несколько метров и неловко завалился на сторону.

– Что это было? – вскрикнула Дора.

Дамир не ответил, таща ее за собой в густые фиолетовые кусты.

Надо спрятаться, пока невидимый стрелок не устроил из них решето. Как жаль, что из оружия в город они взяли только шпаги. Да и друзей поблизости нет. Они бы что-то придумали, помогли.

Надо найти выход из сада. На городских улицах эти мерзавцы не станут стрелять, побоятся привлечь к себе внимание. Затеряться в толпе, добраться до друзей, затем рвануть на базу, где их точно никто не достанет. А там уже можно будет пораскинуть мозгами, кто это устроил на него охоту и как с этим бороться.

Пробираясь сквозь густой кустарник, пахнущий кисло и в то же время свежо, Дамир вдруг споткнулся и чуть не упал. Его поразила в самое сердце мысль: а что, если в гвардейцев тоже стреляли и, не дай Творец, убили. Ярость залила разум Стрельцова. Он с трудом взял себя в руки. Так хотелось развернуться и броситься со шпагой на амбразуру. Но он понимал, что это глупый мальчишеский поступок. Его задача – вывести Дору из ботанического сада целой и невредимой.

– Ты можешь объяснить, что происходит? Кто стреляет? – спрашивала Дора.

Ей не нравилось, что Дамир отмалчивался. Он понимал, что девушку надо успокоить, только не знал верных слов.

– Я не в курсе, кто стреляет. Но нам надо как можно быстрее уносить отсюда ноги, – все же нашелся он.

Новый выстрел, и пуля пронеслась над головой.

Как эта сволочь их видит? Откуда он знает, куда стрелять?

Дамир приметил подходящий пригорок, а за ним овраг, и бросился туда. Скатившись по склону, он прижал Дору к земле и процедил сквозь зубы:

– Сиди здесь и не высовывайся.

– Ты куда?

– На разведку.

Она попыталась что-то возразить, но он ее не слушал. Вскарабкался вверх по склону и выглянул из-за холма. Осмотрелся, пытаясь определить, кто стреляет, но ничего не увидел. Повсюду растения и деревья, густой инопланетный лес, откуда он не знал, как выбраться.

Стрельцов потянул из ножен шпагу. Что-то подсказывало ему, что она может пригодиться. Пуля чиркнула возле головы и ушла в землю. Дамир откатился в сторону и увидел мелькнувший среди кроны соседнего дерева серебристый шар. По ним стрелял не человек, а бот, вероятно дистанционно управляемый.

Прятаться нет смысла. Эта тварь их везде обнаружит. Хорошо, если она одна, а не целый рой. Он вскочил на ноги, выхватил шпагу и бросился к тому дереву, где только что видел шар-убийцу.

Он петлял из стороны в сторону, стараясь затруднить противнику работу. Вот и дерево. Дамир обогнул его и увидел шар, висящий в нескольких метрах от него.

Догнать призрак вряд ли удастся. Он слишком быстр. Но если не вывести его из строя, то он рано или поздно загонит их и убьет. Себя не так жалко, как Дору. По глупости вписал ее в этот расклад, а теперь надо во что бы то ни стало спасти.

Новая волна ярости накрыла его. Дамир увидел, как справа из-за сиреневых деревьев с листьями, похожими на папоротники, выныривают два новых бота. И в ту же секунду мир вокруг него замедлился и заметно потемнел. Кажется, ему удалось-таки поймать икс-молнию, когда он этого не ждал. Еще ни на одной тренировке, как бы его ни гоняли Шторм и Скорохват, у него этого не получалось.

Прыжок в сторону от первого шара. Он видит, как раскрывается бот, обнажая короткое дуло автомата, как зачастили выстрелы, видит вылетевшие стальные цилиндры пуль, но они слишком медленны. Им не угнаться за ним.

Прыжок. Взмах шпаги. Он достает до шара и разваливает его на две части. Шпага выдерживает. Она и должна выдержать, все-таки для реального современного боя приспособлена, а противник, он разный бывает с разным типом броников.

Дамир приземляется, прыгает в сторону оставшихся противников, краем глаза видит еще трех вылетевших справа убийц. Дамир бросается к ближайшему дереву, подлетает, отталкивается от него и летит навстречу шарам. Они стреляют, но он отражает шпагой пули. Как это, оказывается, просто. Дамир хохочет и наносит удар за ударом. Шары взрываются и падают горящими обломками на землю.

Дамир приземляется на траву, оборачивается резко и вовремя. Трое летающих убийц заходят на него с разных сторон. Он уворачивается от одного, выпад шпагой – поражение. Встречает лобовым ударом второго. И третий все-таки дотягивается до него. Пуля чиркает по щеке, оставляя красную борозду. Дамир не остается в должниках и уничтожает последнего убийцу.

В тот же миг икс-молния покидает его, а вместе с ней уходят и последние силы. Дамир падает лицом в землю, перекатывается на спину и замирает. Над головой огромное серое небо с багровыми всполохами. Сердце часточасто стучит. Во рту пересохло. И где-то вдалеке слышится обеспокоенный женский голос, который зовет его:

– Дамир! Дамир!! Дамир!!!

Он не успевает потерять сознание, видит, как Дора появляется рядом, падает на колени, обнимает его и что-то говорит, только он не может разобрать слова.

Глупая. Зачем она выбралась из укрытия? А если он уничтожил не все шары и они еще появятся? Зачем она так рискует собой? Вот же глупая.

Он тянет к ней руку, чтобы погладить по волосам и утереть слезы, и теряет наконец сознание.

Глава 8

В Никитском ботаническом саду

Шатуна и компанию они потеряли на входе в ботанический сад. Только что крутились тут, исследовали стенд с картой парка, словно гирлянду, разукрашенную разноцветными лампочками, разглядывали робогида, настойчиво предлагавшего свои услуги, и вдруг пропали.

Скорохват разнервничался, рвался в бой, но противника нигде не было видно. Шторм сбегал до входа в парк, осмотрелся на местности и вернулся пустой. Шатун как сквозь землю провалился.

– Пора нашу карту разыграть, – распорядился Снегов, многозначительно посмотрев на Алекса.

Шторм все понял без слов. Поймать икс-молнию – задача не из легких, если не знать, как ловить. Но для опытного гвардейца это привычное, тысячу раз отработанное действие. У каждого свой метод перехода, найденный за годы учебы методом проб и ошибок. Алекс переключал зрение. Для этого он представлял себе, как перелистывает страницу захватывающей книги, и в то же мгновение мир перед ним преображался.

Алекс увидел след. Это была призрачная размытая фигура, разложенная на тысячи отпечатков, расставленных, словно статуи вдоль аллеи. Ошибиться невозможно. Теперь он точно знал, куда последовал Шатун со своими людьми. След разделялся. Основная группа ушла налево, в то время как один из бандитов продолжил путь прямо вслед за аркадийцем. Его след Шторм видел отчетливо, как карандашный набросок на чистом листе. Об этом он тут же рассказал друзьям.

– Предлагаю разделиться. Хват, тебе центральная аллея. Прикроешь спину Дамиру, да и с его преследователем, если что, разберешься. А мы проследим, куда пошла основная компания. Думаю, они решили взять нашего парня в клешни, – сказал Снегов.

– Добро! – обрадовался Скорохват, которому давно не терпелось почесать кулаки.

– Дамир хоть и юнец, но гвардеец. Так что должен постоять за себя и защитить девушку. Я верю в него, – сказал Снегов. – Связь держим через общий канал.

Он достал планшет, загрузил выделенный канал и убедился, что друзья сделали то же самое.

Они приобрели билеты и вошли на территорию парка. Снегов и Шторм свернули налево, Скорохват пошел прямо, и вскоре они потеряли друг друга из виду. Но Алекс видел тянущийся за другом след, так что при желании мог бы легко его найти.

Снегов внимательно рассматривал окрестности, но мыслями был далеко от красот ботанического сада. Он пытался понять, кто послал за ними хвост и, самое главное, зачем. Да, они успели изрядно попортить крови меченым, да, насолили лично Игнацу Пасторалю, но это не повод накрывать их плотным колпаком. К тому же Шатуна в первую очередь интересовал аркадиец. Значит, это все-таки связано с тем ключом, который оказался в распоряжении Дамира.

Интересно. Если он обладает такой важностью, то как могла произойти утечка объекта? Кто-то изрядно накосячил, и из-за этого страдают другие люди. Интуиция подсказывала, что за всем стоит Игнац Пастораль. В последнее время этот человек стал играть слишком большую роль на политической арене Содружества. Он позволял себе слишком много, лез бесцеремонно во все дела, словно являлся правителем страны. Оставалось удивляться, куда смотрит президент Кречетов. Игнаца Пастораля давно пора было укоротить, невзирая на его былые заслуги.

Хотя надо признать, он был отличным командующим. Снегов три года прослужил под его началом, участвовал в Арденской кампании и в сражении при Малом скоплении Шершней. Славное время. Тогда они, простые солдаты, готовы были шагать в огонь и в воду за любимого генерала, без скафандра нырнуть в Пространство да броситься в самую гущу боя по приказу командира. Но с тех пор много воды утекло. Все изменилось. Изменился и Игнац Пастораль.

Снегов с интересом наблюдал за его развитием. Любимый всеми командующий стал видным и любимым простым народом политиком. Но простому народу многого не надо. Главное – правильно играть на его интересах, и тогда народ поддержит любое, даже самое бредовое начинание. В этом простой народ мало чем отличается от солдат. А Игнац Пастораль всегда был искусным манипулятором. Снегов теперь это прекрасно понимал, как и то, что для Пастораля не так важен результат, как сам процесс. В былое время он наслаждался войной, теперь получает удовольствие от интриг и политического закулисья. Страшно подумать, что будет, когда Игнац Пастораль дорвется до власти. От чего он тогда станет получать удовольствие…

Снегов уловил движение в конце аллеи и замер. Может, кто из живности, обитающей в парке, резвится. Тут должны быть белки, мелкие грызуны, птицы. Но может, это и те, кого он ищет.

Кто-то мелькнул между деревьями за поворотом. Раздался треск.

Снегов вытащил шпагу из ножен и осторожно направился к источнику шума, призвав Шторма следовать за ним.

Он издалека увидел двух крепких парней, которые склонились над каким-то аппаратом, лежащим на земле.

Юные натуралисты выбрались на пленэр и теперь собираются наловить целую стаю бабочек. Идиллическая картина. Только когда аппарат раскрылся стальными лепестками и из него выпорхнула стая серебряных шариков, Снегов догадался, в чем тут дело. Автономная боевая установка «Улей», используется для слежения и уничтожения удаленных объектов. На земле установлена матка, она выпускает от десяти до пятидесяти роботов-убийц. Каждый снаряжен пулеметной установкой на триста патронов. Военная разработка. В гражданской жизни такую и не встретишь. Стало быть, по их следу не простые ребята отправлены. Только вот почему их только двое? Где Шатун и еще один боец?

Снегов не стал дожидаться, пока вся компания будет в сборе, и атаковал. Тихо, бесшумно, как кобра. Здесь нет места для благородных поединков и красивых сражений на шпагах. Главное – уничтожить «Улей» пока тот не добрался до Стрельцова.

Первого бойца Снегов пронзил шпагой со спины. Тот даже вскрикнуть не успел. Умер, не осознав этого. Со вторым пришлось повозиться. Эффект внезапности был потерян, и боец встретил его во всеоружии. В левой руке короткий клинок, в правой длинная шпага.

Завязался бой. Зазвенела сталь. Снегов внимательно следил за вязью сражения, но не упускал из виду окружающее пространство. Взгляд его сосредоточенно сканировал периметр. Нельзя забывать, что где-то бродят еще двое бандитов. Но об этом Шторм позаботится. Он уже встал на их след и нырнул куда-то в кусты.

Противник оказался опытный. Чувствовалась военная выучка. Это вам не бездари меченые, тут железная косточка, хорошая закалка. А по виду еще совсем юнец, лет двадцать от силы. Но сражается, как умудренный годами ветеран.

Переиграть его не просто. Снегов хитрил, нырял из стороны в сторону, заходил справа, потом отпрыгивал влево, но противник хорошо держал оборону. Можно было пристрелить его, но руки заняты, до пистолета не дотянуться.

Движения становились смазанными и неточными. Он устал. Руки ватные, в голове появился шум. Еще чуть-чуть, и мальчишка переиграет его. Снегов разозлился. Виданное ли дело, его, гвардейца, золотого берета, какой-то молокосос обыграет. Да такого быть не может!

Снегов стал делать ошибки, одну за другой, специально, чтобы выманить противника. И наконец, когда мальчишка решился на атаку, сделал обманный финт, ушел в сторону и насадил сосунка на шпагу, как на вертел.

В глазах паренька появилось удивление пополам с обидой. Он поверить не мог, что это случилось с ним.

Снегов вытащил шпагу, подхватил оседающее тело и аккуратно уложил его на траву.

– Кто вас послал? – спросил Снегов.

Парень попытался что-то сказать, но изо рта полилась кровь, он обмяк и потерял сознание.

От этого ничего не добиться. Надо найти Шатуна и допросить его.

Снегов достал из кобуры пистолет и выстрелил несколько раз в «Улей». Внутри что-то заискрило, пошел черный дым. Кажется, удалось испортить игрушку. Оставалось надеяться, что он успел и шары-убийцы не успели достать Стрельцова и его девушку.

Снегов спрятал шпагу в ножны, вернул пистолет в кобуру и выбрался с полянки. Осмотревшись, неспешно направился назад по аллее в сторону центральных ворот. По ходу он убыстрял шаг и скоро перешел на бег. Надо было найти Дамира и остальных гвардейцев. Где-то бродит Шатун, и это ужасно нервировало.

Скорохвата он нашел в начале аллеи. Он двигался ему навстречу и выглядел озадаченным.

– Нашел кого-нибудь? – спросил Снегов.

– Арчи, здесь пусто, как у меня на счете в банке. Даже народа никакого нет. Одни робогиды шныряют повсюду. Они меня просто раздражают. Назойливые мухи. Так бы и пожег их все.

– Где Шторм? Ты его видел? – спросил Снегов.

– Только вот тебя нашел.

Где-то вдалеке послышались выстрелы. Кажется, Шатун проявился. Снегов хлопнул Скорохвата по плечу и бросился в сторону перестрелки. Никита от него не отставал.

Выстрелы шли откуда-то из глубины парка, куда не вели дорожки и тропинки. Снегов бросился сквозь кусты. Он лавировал между деревьями и кустарниками, перепрыгивал через кочки и корни, выглядывающие из земли, и наконец вылетел на поляну, где увидел склоненную над неподвижным телом Стрельцова Дору.

В сердце неприятно кольнуло. Неужели он опоздал, неужели все напрасно?

Снегов упал на колени рядом с Дамиром.

– Что с ним?!

– Живой! – выдохнула Дора. – На нас напали. Он отразил нападение, мой храбрый рыцарь. Он летал, как ангел…

Дора всхлипнула. В ее глазах появились слезы.

– Похоже, наш аркадиец все-таки поймал молнию, – улыбнулся Снегов. – Не печальтесь, барышня, все с ним в порядке будет. Просто сил много израсходовал. Ничего, восстановится. А сейчас надо уносить отсюда ноги. Шатун еще где-то бродит. Да и полиция в любой момент нагрянуть может… Где Алекс пропадает?!

– Я здесь, Арчи, – послышался голос Шторма, показавшегося на поляне. – Тех двоих я успокоил. Можете не беспокоиться.

– Хват, неси нашего богатыря-рыцаря к выходу из парка. Я прикрываю тылы. Шторм, позаботься о Доре, – распорядился Снегов.

Скорохват с легкостью подхватил тело Стрельцова и понес его на руках, словно мальчишка и не весил ничего.

Снегов шел в хвосте, размышляя над тем, куда пропал Шатун. Он руководил операцией и исчез. Это выглядело подозрительно. Сбрасывать его со счетов нельзя. Покушение на аркадийца провалилось, но это не значит, что они отказались от своих планов. Странно! Зачем им убивать Дамира? Ведь у него ключ-карта. Может, они не собирались его убивать, а думали припугнуть как следует, чтобы потом заставить отдать ключ-карту? Хороший вопрос. Об этом следовало подумать основательно. Также надо решить – докладывать ли лейтенанту Корну о случившемся? А также – стоит ли поставить в известность полковника Порохова? И это надо было решить до возвращения на базу.

Глава 9

Лечь на дно

Несколько дней Дамира лихорадило, во всем теле была такая слабость, словно он пару лет провалялся на койке в коматозном состоянии. Друзья ухаживали за ним, прикрыли на дежурствах, объяснив его состояние переутомлением на тренировках, даже официальную бумагу для академического начальства составили. Когда же ему стало настолько хорошо, что он мог самостоятельно покинуть кровать и перебраться в гостиную, настала пора поговорить по душам.

Дамир забрался с ногами в кресло. Никита принес ему чашку горячего чая, какой-то горький отвар для придания сил – личный семейный рецепт Скорохватов. Стрельцов сделал два глотка, поморщился, словно армейский сапог пожевал, но все же допил под внимательным, заботливым взглядом Никиты.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Снегов.

– Спасибо. Уже лучше. Но все равно словно танком по всему телу проехались.

– Ну, это как раз понятно, – сказал Снегов. – Когда ты поймал икс-молнию, то особо не задумывался об энергосбережении. Тебя больше беспокоило выживание. В результате ты просто выложился по полной. По неопытности израсходовал весь свой запас. Вот и получил бессилие и крутой отходняк. Это вполне нормальное явление для новичка. Тебе еще придется научиться работать со своей молнией, экономить силы. В конце концов научишься ею управлять и сможешь без последствий для организма применять ее.

– Терпеть не могу такую беспомощность, – сказал Дамир.

– Не переживай. Шторм тебя сегодня-завтра научит определенным методикам восстановления силы. Так что через пару дней будешь свеж и бодр и сможешь снова гоняться за шарами-убийцами, – обнадежил Снегов.

– Это радует. Как Дора? – спросил Дамир.

– С ней все в порядке. Обещала вечером заглянуть на огонек. Но давай сейчас не об этом. Надо обсудить, что произошло в городе, – предложил Снегов.

– А что тут обсуждать? Какие-то гниды хотели наделать в аркадийце дырок. Надо только понять, кому он перебежал дорогу, – тут же отозвался Скорохват.

– Боюсь, что дело не только в аркадийце. Этот хвост пришел за нами с Модены, где у нас остались незаконченные дела, – возразил Снегов.

Он тут же поделился своими соображениями относительно происхождения хвоста, причастности к нему Игнаца Пастораля и рассказал о ключ-карте, которую нашел Стрельцов в сувенире, забранном на квартире убитого Маратова.

– Тогда чего тут думать? – вскипел Скорохват. – В этом ключе все и дело. Шатун хотел им завладеть…

– И для этого пытался убить того, кто знал, где он находится, – нашел нестыковку Шторм.

– Арчи сказал, что Шатун не хотел убивать Дамира. Только припугнуть, – тут же ответил Скорохват.

– Припугнул. И что дальше? – спросил Шторм. – В этом запугивании не было смысла. Оно ни на дюйм не приблизило Шатуна к цели. Ключ-карта у нас дома. Стрельцов ее с собой не таскал. Я правильно понимаю?

– В том-то и дело. Не таскал. – Снегов усмехнулся. – Я вижу нападение на Дамира в таком ракурсе: враг хотел отвлечь наше внимание и потратить время с пользой для себя.

– Что это значит, Арчи? – спросил Шторм.

– Возможно, в то время, пока мы гонялись по кустам за бандитами, сражались с шарами, кто-то побывал у нас дома и основательно здесь пошарил. Так, чтобы не привлекать к себе внимание.

– Не может быть, – вспыхнул Скорохват.

– Ты серьезно? – удивился Дамир.

– База – закрытая территория. Сюда абы кого не пустят. Нужен допуск, – нашел препятствие Шторм.

– В том-то и дело, что у нашего визави был допуск. И он не абы кто, а весьма серьезная личность. Когда я споткнулся об эту мысль и нашел подтверждение своей теории у нас дома, то навел справки и обнаружил, что, пока мы прохлаждались в городе, нашу базу посетил капитан «Черного корпуса» Стефан Войцеховский, по прозвищу Гюрза.

– О! Это легендарная личность, – оценил Скорохват.

– Именно. И не просто легендарная. А очень близкий соратник Игнаца Пастораля. Правда, их связь не афишируется. Мне об этом сказал Порох.

– А ты уже успел и с ним перетереть? – удивился Шторм.

– Что оставалось делать? Я должен был доложить командиру обо всем.

– И что сказал командир? – спросил Скорохват.

– Сказал, что мы заигрались в высокую политику. И нас надо извлекать из этой клоаки, пока мы окончательно в ней не утонули.

– А под каким предлогом Войцеховский проник на базу? И откуда у него допуск? – спросил Дамир.

Он много слышал о капитане Гюрзе, легендарном воине времен Шафранной кампании, и верить в то, что герой его детства теперь играет не за ту команду, совсем не хотелось.

– Он прибыл в составе инспекции из Генерального штаба. Все планово и предсказуемо и ни у кого не вызвало никаких вопросов.

– И Гюрза забрался к нам в дом? И рыскал тут по нашим вещам? – спросил Скорохват, подозрительно осматривая гостиную.

– Он. Или его подручный. Не знаю. Но обыск был. Это факт, – ответил Снегов.

– Они нашли ключ? – спросил обеспокоенно Дамир.

– Они нашли твою рамку. Вскрыли ее…

– Значит, козырей у нас нет, – огорчился Дамир.

– Не было бы, если бы я не перепрятал ключ-карту до нашей прогулки. Извини, Дамир. Я должен был это сделать. И прости, что не сказал тебе ничего, – повинился Снегов.

Дамир не знал, что делать. То ли радоваться, что ключ-карта все еще у них, то ли огорчаться, что его друг втайне от него спрятал сокровище.

– Когда ты рассказал о ключ-карте, я решил, что мы должны обо всем доложить Пороху. И в тот же вечер связался с ним. Тогда мы и согласовали план действий. Командир потребовал, чтобы я заменил ключ-карту на похожую болванку. Что я и сделал.

– И теперь Гюрза полетел к своему хозяину с обманкой, – обрадовался Скорохват. – Ну, Арчи, молодец. Ну, голова. И что ты ему подсунул?

– Накопитель с хорошей подборкой современной беллетристики.

– Он не дурак, проверит, – засомневался Шторм.

– Так я тоже не простачок. Предварительно пропустил библиотеку через три шифровальщика, так что выглядит она теперь как натуральная программа допуска к чему-то. В нашем случае к библиотеке современной литературы, – усмехнулся Снегов.

– Игнац Пастораль будет вне себя, когда узнает, что его провели, – сказал Стрельцов.

– Именно. И тогда он устроит на нас форменную охоту. Это не тот человек, кто прощает прямые оскорбления в свой адрес, – сказал Снегов.

– Плохо, – оценил Шторм. – Я еще молод, чтобы умирать. Пожить хочу.

– Ну, это мы еще посмотрим, кто кого. Скорохват так просто не сдается, – заявил Никита.

– Порох пообещал в ближайшее время вытащить нас отсюда. Сейчас голову ломает, как это сделать, – сообщил Снегов.

Дамир сначала обрадовался. Соты его изрядно утомили. Эта выматывающая однообразная работа на базе, бесконечные дежурства. И только потом сообразил, что, если Порохов вызовет их назад на Модену, Дора, его дорогая Дора, останется здесь на Сотах. И они будут разлучены. Пускай не навсегда, а на время, но это тоже не могло не огорчать. Стрельцов решил обязательно что-нибудь придумать. Он не такой человек, чтобы покорно смиряться с судьбой и покоряться ее воле. Надо будет, он этой злодейке хвост надерет. Как минимум.

– Давно пора. Засиделись мы в захолустье. Не знаю, как вы, а я соскучился по старой морде Рикарди и по его «Гнезду глухаря», – сказал Скорохват. – Уютней места я не знаю. А уж какое там пиво! Не чета этому пойлу, что здесь наливают. И мясо, ароматное, пряное мясо…

– Хват, может, успокоишься и мы поговорим о делах насущных? – раздраженно спросил Шторм.

– Так мы вроде все обсудили, – сказал Скорохват.

– Тогда слушайте инструкцию на ближайшие дни, пока Порох не вызвал нас в столицу. Гюрза мог оставить своих соглядатаев. Сидим тихо. Работа, дом, работа. И учеба. В город не выходим. На всякий случай, – распорядился Снегов. – Все внимание тренировкам. Шторм, ты должен научить нашего друга контролировать расход сил. Завтра начнешь.

Дамир вспомнил о Доре. Видимо, это отразилось у него на лице, потому что Снегов тут же ответил:

– Вылазки в Райский квартал разрешены. Но только всем вместе. Никакой самодеятельности.

Глава 10

Рыцарский турнир

Нападение на Стрельцова выбило Скорохвата из рабочей колеи. Все его планы на виртуальные сражения оказались под ударом. Когда все вокруг полыхает пожаром, не до личного обогащения. Пришлось на время отложить триумф на средневековой арене. Даже те три дня, что Дамир провел в постели, дались Никите тяжело. Он не мог найти себе места, то и дело поднимался наверх в тренировочную комнату, окидывал тоскливым взглядом кокон-кресло, но на штурм средневекового Олимпа не решался. Слишком много вопросов это вызовет. В особенности сейчас.

Когда же Дамиру полегчало и он поднялся на ноги, Скорохват тут же взял его в оборот. Он нашел время, когда Стрельцов был один, заявился к нему в комнату и потребовал к себе внимание. Намекнул, что время уходит, а амуниция простаивает. Пора бы показать средневековым баронам и графам, кто в замке хозяин. Дамир сначала не понял, какое отношение к нему имеют спортивные притязания Скорохвата. Но Никита тут же объяснил, что он ему нужен, чтобы следить за спокойствием на территории дома, пока он будет добывать победы на ристалище. Тут главное, чтобы исчезновение Скорохвата не вызвало массу ненужных вопросов у друзей, которым до поры до времени не стоит знать, чем они вдвоем занимаются.

– Наше дело правое, а стало быть, верное. Заработаем денег – на всех хватит, – уговаривал Дамира Никита.

– Авантюрист ты, Хват. Ладно. Уговорил. Вечером пойдем на дело. Все равно других развлечений нет. Если что, ты меня на путь истинный наставляешь и гоняешь по тренажерам, – согласился Дамир.

– Ты это удачно придумал, – оценил Скорохват.

– Но одно требование. Я с тобой на ристалище пойду. В режиме неполного погружения, – выставил условие Дамир.

– Нет. Так дело не пойдет. Это еще зачем? – возмутился Никита.

– А что ты хотел? Пока сам будешь развлекаться, я буду просто пялиться на стену. Я хочу быть участником процесса, хотя бы и в роли наблюдателя. Должен же кто-то потом рассказать Арчи и Алексу о твоих подвигах.

Идея Скорохвату показалась здравой, и он после непродолжительного сопротивления согласился с условиями Стрельцова.

Операцию «Ристалище» назначили на сегодняшний вечер. Никита до самого ужина не мог себе найти места, все ходил из стороны в сторону.

Камелот встретил Скорохвата и Стрельцова промозглым серым небом и проливным дождем. Пахло болотной тиной и мокрой гниющей шерстью.

Облачившись в доспехи, прицепив к седлу коня щит и копье, Скорохват победно оглядел стоящего у стремени Дамира и заявил:

– Жди меня со щитом или на щите.

– Вот это-то и пугает, – ответил Стрельцов.

Сознание Дамира было разделено на две части. Одна часть находилась в Камелоте, в то время как другая оставалась в учебной комнате. Если образуется нештатная ситуация, он может мгновенно выгрузиться из виртуальной реальности и оперативно разрулить проблему. Это даст Никите несколько дополнительных минут для завершения миссии и возвращения в реальный мир.

– Ты не забыл, что я твой оруженосец? – спросил Дамир.

Скорохват поморщился и ответил:

– Помню.

– Тогда где мой верный конь и мундир? Или что там полагается оруженосцам благородных рыцарей? – насмешливо спросил Дамир.

– Оруженосец бежит возле стремени рыцаря и молится, чтобы ненароком не прогневать господина, – гордо заявил Никита.

– Хват, или как там вас, господин благородный рыцарь, корона уши не натирает, а то я могу помочь избавиться?

Скорохват расплылся в улыбке, но ситуацию это не исправило. Для оруженосца не было ни коня, ни даже приличного осла. Никита не собирался нанимать оруженосца, поэтому ничего на этот счет не предусмотрел. Дамиру пришлось гордо вышагивать возле стремени Скорохвата, одаривая надменным взглядом всех прохожих и всадников, встретившихся по пути. Правда, эта надменность и гордость подверглась испытанию, стоило им покинуть конюшню и оказаться на улице, поливаемой ливнем.

Улица, петлявшая между серыми городскими зданиями, была затоплена. Ручьи бежали навстречу рыцарю и его оруженосцу, неся с собой помои разной степени свежести, экскременты горожан и их верных четвероногих друзей и прочий мусор, залежавшийся на тротуаре.

Дамир шагал осторожно, чтобы ненароком не вляпаться во что-нибудь. Скорохват кряхтел сверху каждый раз, когда струя воды попадала ему под панцирь, и поправлял забрало, которое норовило упасть и скрыть лицо.

Ристалище находилось рядом с королевским замком, окруженным высокой каменной стеной с бойницами. На большой поляне были расставлены шатры с флагами, украшенными львами, минотаврами и драконами, возле которых толпился мокрый скучающий народ. В основном – простолюдины, мечтающие наняться к благородным рыцарям в услужение. Сами же рыцари находились возле бранного поля, где были трибуны для зрителей и стоял шатер распорядителя турнира, к которому и направились Скорохват со Стрельцовым.

В то время как Никита договаривался о поединке, Дамир скучал возле коня, держа его под уздцы. Распорядитель, сухонький старичок с обезображенным лицом и длинной седой бородой, падавшей на полотняную рубаху с вышивкой и гербом – черным драконом на красном щите, долго сопротивлялся, не соглашаясь допустить Никиту до поединка. Он говорил, что время прошло и все бои расписаны, что происхождение господина Килдома надо проверить по гербовнику, а на это надо время и письменное заявление соискателя, наконец, он оттаял и согласился допустить Скорохвата до поединка за маленькое вознаграждение. Когда Никита услышал сумму, то присвистнул от удивления. А в рекламном проспекте писали, что все поединки бесплатны. Запрос распорядителя соизмерялся с суммой гонорара рыцаря за участие. Так что, чтобы выйти в плюс, нужна победа. Во что бы то ни стало.

Никита получил из рук распорядителя порядковый номер 79, написанный красной краской на деревянной табличке, и вернулся к Стрельцову дожидаться вызова на бранное поле.

Меж тем на ристалище один за другим шли поединки. Грохотало железо. Рыцари сшибались друг с другом пешими и конными, рубились на мечах и топорах, секирах и палицах. Слышались крики боли и радости, дикие вопли сменялись бешеным смехом и улюлюканьем.

– Ты уверен, что этого хочешь? – спросил Дамир, наблюдая за поединком рыцарей: один огромный в черных доспехах, другой маленький, вертлявый, с единорогом на нагрудной пластине.

– Хочу, – твердо ответил Скорохват. – А то заскучал совсем. Надо кровь разогнать по жилам.

Их черед наступил через четверть часа. Глашатай объявил рыцарский поединок между сэром Робертом Килдомом и сэром Перепелиное Ухо из Городца. Услышав имя соперника, Скорохват подавился смешком. Дамир же не преминул подколоть:

– Вам достался очень опасный соперник. Господин рыцарь, вы уж не ударьте в грязь лицом.

Никита ничего не ответил, вскочил на коня и направился на ристалище.

С Перепелиным Ухом он справился быстро. Первая же сшибка на копьях, и здоровяк в ржавых доспехах вылетел из седла и из сражения. Сэру Килдому присудили победу. Никита обрадовался, предвкушая немедленное пополнение счета. Но на расчетный счет не упало ни одной монеты. Что просто не могло быть.

Обеспокоенный Скорохват вернулся к другу, но ничего не сказал.

Следующий поединок состоялся через пятнадцать минут. На этот раз противник попался серьезнее. Правда, носил также обескураживающее прозвище – сэр Болотный Штырь. Это был верзила в стальных доспехах и с открытым шлемом. Копья при столкновении разлетелись в труху, но оба рыцаря удержались в седле. Хотя Скорохвату это далось с трудом. Он вцепился стальной хваткой в седло, вывернул плечо, свесившись на правую сторону, но все же усидел. Тогда поединщики спешились и продолжили бой, но уже на мечах. Через несколько минут все было кончено. Никита выбил клинок из рук сэра Болотного Штыря и заставил того признать поражение, отправив лицом в лужу.

И на этот раз на расчетный счет Килдома не упало ни одной монеты. Это огорчало и наводило на размышления. Хорошо хоть, копье восстановилось, иначе в следующем поединке он не смог бы участвовать.

Скорохват решил получить разъяснение от распорядителя и направился к нему. Но старик не сказал ничего толкового. Какие-то общие фразы, обещания счастливого будущего и пожелания хорошего настроения.

Разъяренный Скорохват вернулся к Стрельцову мрачнее тучи и, когда объявили следующий поединок, ринулся в бой с неистовством безумца. Копья вновь разлетелись при первом же столкновении, Скорохват спрыгнул на раскисшую землю, выхватил меч из ножен и бросился на противника, пытаясь поразить его сверху. Но противник с легкостью отразил удар, крутанул клинок в руке и ударил справа. Это был серьезный противник, да и звали его строго – сэр Лоренцо Лоренцо. Никаких дурацких прозвищ. На его щите был нарисован раскидистый дуб с короной из восьми звезд. И держался он основательно, как то дерево из родового герба, словно врос корнями в землю и ни на шаг не отступал от занятой позиции.

Скорохвату пришлось нелегко. Он кружил вокруг Лоренцо, пытаясь поразить его, и это в громоздкой, тяжелой броне, мечом, который с каждым новым замахом становился все неподъемнее и неподъемнее.

Дамир наблюдал за их танцем со стороны и не мог сдержать улыбку. Выглядело это весьма потешно. Два увальня дубасят друг друга железными палками, меся грязь и глину.

Наконец Скорохват нашел уязвимое место противника. Выбил у него меч, и Лоренцо признал поражение. Тут же, к удовольствию Никиты, его счет пополнился, а поверженный враг мгновенно остался без брони и оружия. Она растаяла в воздухе и материализовалась, аккуратно сложенная в кучку возле Стрельцова. Законная добыча.

– Я теперь все понял, – обрадованно сказал Скорохват. – За первых двух я ничего не получил, потому что они не люди были, а боты, компьютером сгенерированные. А теперь вот и награда заслуженная.

– И много выиграл? – спросил Стрельцов.

– Половину расходов уже отбили. Так что еще один поединок, и выйду в ноль, тогда можно будет передохнуть, – сказал Скорохват и стал ждать следующего вызова на ристалища.

Прозвучал призыв, и Никита выехал на арену против высокого рыцаря в стальном панцире с зеленым щитом, украшенным растительным орнаментом. Из открытого забрала выглядывала густая черная борода, кривой нос и два задорно блестящих глаза. Зеленый рыцарь приветствовал Скорохвата нецензурной бранью и плевком на землю, после чего надвинул забрало на лицо, перехватил поудобнее копье и дал шпоры коню.

Как это случилось, Никита так и не понял. Что-то больно ударило ему в грудь. Он вылетел из седла, перелетел через голову и больно шмякнулся о землю с таким грохотом, словно вагон с металлоломом перевернулся. Сказать, что больно, – ничего не сказать. Но не это главное. Очень обидно видеть, как с расчетного счета списались все завоеванные деньги, остались лишь жалкие крохи. А в следующее мгновение доспехи Скорохвата истаяли в воздухе, вместе с оружием, верным конем и завоеванными в предыдущем сражении трофеями. Стало сразу так легко, легко, но в то же время холодно и мерзко-мокро.

Скорохват доплелся до Стрельцова, Дамир не смог сдержать улыбку на лице, но тут же постарался ее спрятать. Нельзя обижать друга насмешками. Но поражение было предсказуемо. Рано или поздно против Никиты выставили бы более опытного противника с прокачанными доспехами, в то время как снаряжение Скорохвата устарело и поизносилось. Тогда все завоеванные деньги вернутся обратно в казну игровой компании, а игрок вынужден будет отправиться назад к торговцам, чтобы прикупить свежее барахло. А это приток новых финансов на счет игровой корпорации. Здесь все строго продумано, и переиграть машину нельзя. Как бы этого ни желал Скорохват.

Стрельцов так увлекся поединками Никиты, что потерял контакт с реальным миром. Когда они вернулись в учебную комнату, там их ждал сюрприз в виде Алекса Шторма, сидящего в свободном коконе и наблюдающего за виртуальным миром по экрану визора.

– Нет. Я понимаю – Хват. Он непробиваем, но ты-то куда полез? Неужели тоже воинской славы и легких денег захотелось? Не успел еще сил набраться и все туда же? – раздраженно произнес Шторм.

– Мы просто развлекались, – попытался оправдать себя и друга Дамир.

– Есть более безопасные и полезные способы развлечения. И виртуальные гладиаторские бои в их список не входят. Дамир – к себе в комнату. Хват – в тренажерку. Посражаться захотелось? Сейчас я тебе устрою жаркое сражение. Посмотрим, чему ты там научился в этом грязном Средневековье.

Шторм был настроен решительно. Спорить с ним бесполезно. Дамир бросил сочувственный взгляд на Скорохвата: «Держись, мол, брат» – и вышел из учебной комнаты…

Глава 11

Вторжение неизвестных

Что-то пошло не так. Дежурный куб, сверкавший сотнями зеленых огней, вдруг окрасился в красный цвет. Не осталось ни одного здорового зеленого огонька.

Неужели сбой работы? Но сразу по всем фронтам? Это выглядело, как минимум, подозрительно.

Дамир записал отчет, заархивировал и сбросил пакет в Зал управления. Пусть специалисты решают, что с этим делать. Система явно дала сбой, ее лихорадило. Но что может случиться сразу со всей навигационной аппаратурой, которую к тому же еще не запустили, а только устанавливали на корабль?

Любопытство все-таки взыграло. Дамир приблизил один из красных огней и перешел в сектор нарушения. То, что он там увидел, потрясло воображение.

Повсюду царил огонь. Пожаром были охвачены все коридоры и переборки крейсера «Нахимов». Теперь понятно, почему тревожная система сошла с ума. Но откуда здесь мог взяться огонь? Что пошло не так?

Дамир услышал грохот далекого взрыва, и пол палубы содрогнулся. В ту же секунду Стрельцова выкинуло в настроечную плоскость, где вращался в пустоте черный куб, составленный из сотни маленьких кубиков. Все огоньки на нем погасли. Связь с кораблем «Нахимов» была потеряна.

На рабочий терминал пришло сообщение из Зала управления. Всех дежурных офицеров требовали явиться немедленно. Повышенная опасность. Все окрашено в красное.

Дамир тут же перешел по ссылке и оказался в виртуальном Зале управления. Он выглядел как большой экран, разделенный на несколько десятков ячеек, каждую из которых занимало изображение работающего сотрудника. Стрельцов увидел настороженные лица Шторма, Скорохвата и Снегова.

Пошла вводная. Появилось изображение открытого космоса, рабочих верфей, на которых горели огромные туши пространственных кораблей, и сотни кружащихся вокруг хищных ос, которые поливали все вокруг огнем. Черные корабли с красными осиными полосами, похожие на вращающиеся буры, кружились вокруг корабельных верфей, уничтожая все вокруг. Корабли неизвестной конструкции, неизвестного происхождения. Они появились из ниоткуда, вынырнули из пустоты и тут же атаковали.

– Пятнадцать минут назад орбитальные станции планеты Соты подверглись нападению неизвестного противника. Уничтожены корабельные верфи 17, 14, 25 Северного полушария и 19, 27 и 31 Южного полушария. По тревоге подняты все звенья истребителей пограничной службы Сот. Ведутся воздушные бои.

Картинка сместилась в сторону, и Дамир увидел пикирующие на противника белые корабли Содружества. Юркие, маневренные истребители, под завязку закачанные энергией, стремительно атаковали врага, поливая его излучением. То тут, то там вспыхивали свечками и мгновенно сгорали корабли захватчиков, доставалось и защитникам Сот. Они погибали один за другим, но на их место вставали новые пилоты, готовые пожертвовать своей жизнью, лишь бы не допустить врага к родной планете.

– Нападение совершено вероломно. Мы не знаем, кто враг. Наша задача – сохранить оставшиеся орбитальные верфи и максимально сберечь строящиеся корабли, не допустить врага до Сот. Все офицеры контроля подняты по тревоге. Каждый получит привязку к одной из орбитальных установок дальнего боя. Сейчас вы получите вводные по управлению орудиями. И да поможет нам Творец.

Утих бесплотный голос наставника, и Дамира накрыло лавиной информации. В считаные секунды он получил полное детальное представление о том, как управлять орбитальной установкой ближнего боя «Малыш», и привязку к орудию, располагавшемуся на корабельной верфи номер 11 Южного полушария, где в стапелях стоял тяжелый космический крейсер «Хиросима».

Стрельцов прошел по связке и получил слияние с «Циником», центральным компьютером орудия. Теперь ему были подвластны все возможности «Малыша». Он стал живым оружием, а оружие стало им. Через следящие камеры он увидел космос, заполненный неподвижными звездами и быстро перемещающимися кораблями. Сперва в стремительном хаотичном передвижении истребителей Дамир не мог разобраться, где свои, где чужие, но тут же «Циник» подсказал ему цели. Белые истребители Содружества поблекли и стали похожи на призраков, в то время как черные атакующие осы врага увеличились в размерах, подсвеченные рамками прицелов.

– Приветствую тебя, аркадиец. Как настроеньице? – послышался родной бас Скорохвата.

– Боевое. Не ожидал я такую подлянку на первом дежурстве после простоя, – отозвался Дамир.

– А кто ее вообще ожидал? – послышался голос Снегова.

– Арчи, ты на каком «Малыше»? – спросил Шторм.

Друзья обменялись координатами, и выяснилось, что они находятся рядом друг с другом, на одной орбитальной верфи.

Первым вступил в бой Дамир. «Циник» помог выбрать цель – связку черных ос, заходящих на строящийся корабль «Хиросима», и Стрельцов открыл огонь. Излучатели раскалились, поливая огнем пространство. Первым же залпом он сжег с десяток черных ос, но чуть не пропустил врага, который опасно подобрался к его «Малышу». «Циник» сигнализировал о появлении новых целей, но их было слишком много. Уничтожить все невозможно, вот и пропустил, за что чуть не поплатился.

На помощь пришел Шторм. Он поджег корабли противника, опасно приблизившиеся к Стрельцову.

– Спасибо, – поблагодарил Дамир, впитав отчет «Циника» о сорванной атаке врага.

Основную работу выполняли белые истребители пограничников. Они вились стаями вокруг орбитальных верфей, отсекая от них корабли противника, они работали на износ, на максимуме возможностей, не щадили себя. Если надо, шли на гибель, лишь бы не пропустить врага. Они знали, что за ними стратегически важная планета и миллионы людей, которые должны жить. Там их родные и близкие. Им есть что терять, они знали, за что умирали. Хотя и не ведали, кто убивает их.

Пилоты истребителей были виртуозами своего дела. Они с хирургической точностью находили проблемные узлы и ликвидировали их. Героизмом и профессионализмом пилотов оставалось восхищаться, как и их самоотверженностью. Они десятками сгорали, отдавая свои жизни космосу, но не отступали.

Бывшие дежурные офицеры «Гнезд», а ныне операторы орбитальных боевых установок дальнего боя выполняли вспомогательную работу, организуя заградительный огонь, целью которого было отсечь противника от жизненно важных центров верфи и уничтожить прорвавшегося через все преграды врага.

Нагрузки рвали сознание Дамира. Тело его дрожало от напряжения, но он держался. Если бы не изнурительные тренировки под командованием мастеров-наставников, то он не выдержал бы и минуты в столь бешеном ритме, сгорел бы в мгновение. Тут не могла помочь его икс-молния, у которой другое предназначение. Но энергия икс-молнии питала его сознание, оказывая освежающий эффект, залечивая свежие раны от прямого контакта с «Циником».

– Откуда они взялись?! Кто такие?! – вскричал Стрельцов.

– Нет данных, – отозвался бесплотный голос наставника.

Дамир не знал, кто это, но он неотступно находился рядом, следил за ним. Стрельцов подозревал, что и за остальными приглядывали. Вероятно, наставник являлся персонифицированной личностью контроля всей системы планетарной обороны.

– А у меня есть мысль, – послышался довольный голос Шторма. – Мне эти черти напоминают храмовников, те тоже появились из ниоткуда и ушли в никуда. Там, на Модене.

– Думаешь, это их рук дело? – уточнил Снегов.

– Похоже, Алекс дело говорит, – одобрил Скорохват.

– Думаю, что да, – подтвердил Шторм.

Виртуальное пространство раскалилось до предела и взорвалось вулканом. Черные осы добрались до одной из верфей, прорвали прикрытие пограничников, прошли сквозь заградительный огонь «Малышей» и уничтожили два тяжелых крейсера, стоящие в стапелях. Следующим залпом они спалили управляющий центр верфи и бросились врассыпную от рушащейся, горящей конструкции орбитальной станции.

Не прошло и минуты, как еще две верфи закончили свое существование. Дежурные офицеры один за другим вываливались из виртуального пространства. Они больше не могли принимать участия в сражении, и теперь им оставалось сидеть на земле и наблюдать по головизорам за разворачивающейся в космосе битвой, на которую они уже ничем не могли повлиять.

Несмотря на натиск черных ос, друзья стояли скалой, о которую разбивались в мелкие брызги любые начинания врага.

– До подхода кораблей флота планетарной системы Сот осталось пять минут, – сообщил равнодушный голос наставника.

Эта новость оказала живительный эффект на оборонявшихся, приподняла им настроение, утроила силы. Осталось чуть-чуть. Подмога близко, надо продержаться, стучала одна и та же мысль в головах тысяч солдат и офицеров, стоявших насмерть на подступах к планете Соты.

Ход битвы переломился. Белые юркие ястребы пограничников оттеснили от верфей черных ос врага и стали добивать их на дальних подступах. Не остались в долгу и операторы «Малышей».

Дамир сосредоточил огонь на больших скоплениях черных ос, испытывая ликование. Он чувствовал себя единым целым с защитниками планеты, которые сейчас встали неприступной стеной на пути неведомого врага, пришедшего из глубин космоса.

Казалось, победа уже близко. Осталось чуть-чуть, и они вышибут непрошеных гостей, когда возле третьей планеты системы Сот образовалась кровавая воронка, из которой вынырнули два огромных черных корабля незнакомой конструкции без опознавательных знаков. На подкрепление это не было похоже, да и все сомнения тотчас рассеялись, когда корабли раскрыли трюмы, выпуская на волю тысячи черных ос.

Дамир почувствовал волну разочарования, накрывшую сеть обороны. Все ждали окончания сражения, выкладывались по полной, верили в победу, но, оказывается, до финала было еще далеко.

Вдалеке показались три белых крейсера с опознавательными знаками Содружества. Своими размерами они уступали кораблям пришельцев, но их появление значительно подбодрило оборонявшихся, вселило в их сердца надежду. Пришли первые, но за ними придут и другие корабли поддержки.

Крейсеры Содружества также высеяли несколько сотен роев истребителей и с ходу вступили в бой с врагом. Окружающее пространство вспыхнуло от излучаемой энергии. Дамиру пришлось даже понизить чувствительность светофильтров, чтобы оставаться зрячим в этой какофонии света…

Глава 12

Точка уязвимости

Дело грозило катастрофой. Так это видел Снегов.

Несмотря на то что планетарная система Сот охранялась по максимуму, но все пограничные тяжелые корабли находились на границе системы, там же стояли автономные тяжелые боевые крепости, готовые отразить любое вторжение извне. Одна беда – противник атаковал систему изнутри, просочился сквозь пространство и возник прямо в сердце Сот. К этому пограничный флот Содружества готов не был, а на перестройку оборонительной стратегии уйдет уйма времени. Пока же вокруг буйствовал хаос, который царил не только в действиях, но и в умах высоких командиров.

Один из крейсеров Содружества горел. Его поймали в ловушку, затерли с двух сторон и хладнокровно расстреляли. Он огрызался в ответ, установки излучателей раскалились от напряжения, но все было тщетно. Капитан корабля даже не успел организовать эвакуацию экипажа, на это не осталось время. Все случилось слишком быстро. К погибающему кораблю поспешили два легких крейсера Содружества, но спасти ситуацию они не могли. Корабль был обречен. Вскоре сильный взрыв сотряс тело крейсера, развалив его на две части. Надежды на то, что кто-то выжил в этом аду, не осталось.

Разъяренные белые соколы Содружества попытались тут же отыграться, отомстить за погибшего товарища, но все их попытки провалились. Они наскакивали на врага, поливали его из всех орудий, но тяжелые туши черных крейсеров огрызались в ответ, продвигаясь к Сотам.

Снегов наблюдал за разворачивающейся картиной сражения, а в груди все клокотало от гнева. Это напоминало избиение младенцев, по-другому назвать нельзя. Хваленые белые соколы Содружества ничего не могли противопоставить хладнокровному и рассудительному флоту вторжения, который чувствовал себя в планетарной системе Сот как у себя дома. Словно прибыли сюда для прополки, чтобы избавиться от нахальных и быстро размножающихся вредителей.

Привычная стратегия, позволившая выигрывать в сражениях прошлого, тут не срабатывала. Сказывался фактор внезапности, который смешал все карты и просчитанные схемы командования Содружества. Надо разыграть что-то неожиданное для агрессора. Вот только вопрос, что бы это могло быть. У командиров обороны Сот явно ничего за душой нет. Тут Снегов мог побиться об заклад. Но сдаваться нельзя, нельзя поднять лапки и ждать, когда враги начнут выжигать их, освобождая Соты.

И тут Снегова озарило. Это было просто и в то же время неожиданно. Попахивало откровенным безумием, но могло получиться. Если уж что и спасет положение, то только чистое безумство, которое он собирался предложить друзьям. С таким планом показываться на глаза командованию нельзя. К тому же в штабе сейчас такая паника и хаос, что не пробьешься. Так еще никто не поверит в его идею, в лучшем случае посчитают свихнувшимся от страха, в худшем спишут тут же на землю, и отправят жалобу в академию.

Снегов быстро составил емкий инфопакет, в котором изложил свою идею, и отправил его друзьям. Первым отозвался Скорохват:

– А что? Может, и получится.

– Икс-молния для индивидуального боя. Как ты собираешься использовать ее в пространственной схватке? – выразил сомнения Шторм.

– Мне нравится. Только как я могу помочь? – спросил Дамир. В его голосе звучало отчаяние.

– Моя молния позволяет воздействовать на сознание людей и управлять ими, – сказал Снегов.

– Отлично! Но откуда мы знаем, кто управляет флотом вторжения? – спросил Шторм. – Если наша догадка правильная и это храмовники, то они явные пришельцы, инопланетяне. Твоя икс-молния может и не сработать.

– Выглядели они вполне по-человечески, так что есть шанс на победу, – бодро отозвался Снегов.

– Хорошо, Арчи, но как ты пробьешься сквозь толщу Пространства и космическую броню корабля? – спросил Шторм.

– А вот тут вы мне поможете. Если проникнуть в инфосеть пришельцев, то я смогу воздействовать на их сознание. Если у них управление идет, как у нас, через прямое подключение, то я проникну к ним в мозг, как к себе домой.

Идея выглядела безумной, но сейчас их всех могло спасти лишь безумство. Как в древности говорили: «Безумству храбрых поем мы песню».

– Шанс есть, – вынес вердикт Шторм.

– Ох, и надерем мы им задницу! – разразился хохотом Скорохват.

– Чем мы можем помочь? – спросил Дамир, в голосе которого сквозило сомнение.

– Алекс, попробуй просчитать точку уязвимости пришельцев, куда я мог бы подвести корабли пришельцев. Я хочу увидеть, как они загорятся. Хват, попробуй наладить канал силы. Я боюсь, что меня может не хватить на такое. Если получится, то, Дамир, ты вместе с Хватом будешь питать меня своей энергией. Для этого тебе придется поймать молнию и всю силу, всю энергию направить в канал, который установит Хват. Понял?

Дамир утвердительно ответил. Но Снегов чувствовал, что он сомневается, получится ли у него, справится ли он? Ведь еще пару недель назад он не мог не то что силу направить в канал, но даже икс-молнию поймать по своему желанию. А тут такое ответственное задание. Надо бы помочь аркадийцу, сказать пару напутственных слов, приободрить, только Снегов решил, что лучше он сам справится с собой. Аркадиец давно уже не мальчишка, а гвардеец, пускай и курсант, но все же солдат. Так что должен сам унять все свои волнения и сомнения и настроиться на решительные действия.

Тем временем черные исполины врага неумолимо приближались к Сотам, не обращая внимания на сопротивление, которое оказывал им флот Содружества. Чужаки верно шли к цели, выжигая все на своем пути.

Уже второй крейсер Содружества был выведен из строя. Густой рой черных ос облепил его и, несмотря на все сопротивление белых соколов, выжег навигационную систему корабля, отчего тот оказался слеп и глух в Пространстве. Люди на нем остались живы, но крейсер оказался парализован. Все силы экипажа брошены на восстановление системы, но в ближайшие несколько часов крейсер останется просто куском металла, болтающимся в Пространстве.

К месту сражения спешили и другие корабли пограничных войск Сот, но если не случится чуда, то им останется только собирать эвакуационные боты с орбитальных верфей да прикрывать отступление гражданских судов с планеты.

Найти выход на инфосистему кораблей пришельцев оказалось не так просто. Она находилась в хаотично мечущемся состоянии и была построена на иной логике, нежели аналогичные системы Содружества. Но Снегову все же удалось это сделать. Он воспользовался наработками киберштурмов Содружества, которые сидели где-то на Сотах в уютном Зале управления и бомбардировали корабли пришельцев информационными бомбами, составленными из вирусов и программ-катализаторов. В слепой надежде, что один из инфопакетов прорвется через защитный барьер, выстроенный пришельцами, и разрушит управляющие системы кораблей, они отправляли в атаку тысячи снарядов. Все было тщетно. Их наработки хороши для сражения с человеческими машинами, но, столкнувшись с инопланетными кораблями, они оказались бесполезны. Но киберштурмы не теряли надежды и самоотверженно работали, комбинируя все новые и новые заряды.

Для начала Снегов решил не лезть на крупные цели, а потренироваться на малых объектах. Для этого идеально подходили черные осы. Они были включены в одно общее инфополе, к которому и попробовал подключиться Снегов. Оно было великолепно защищено, вокруг выстроены хитроумные ловушки, в которых вязли инфо-бомбы киберштурмов. Некоторое время Снегов наблюдал за системой, которая выглядела как мелкая дождевая морось, висящая в космическом пространстве. Затем решился на штурм.

Он не инфопакет или инфобомба, он – живое сознание, растворенное в виртуальной среде, и это помогло ему. Да сыграла свою роль икс-молния. Снегов смог поймать ее и начал использовать. Представив, что инфополе чужаков – живой объект, он начал играть на нем, как на музыкальном инструменте, извлекая нужные ему звуки – последствия.

Через минуту Снегов забыл о том, кто он и зачем здесь оказался. Это было так увлекательно и вдохновляюще – играть на дождевых струнах. Только через какое-то время Снегов почувствовал, что начал захлебываться, ему стало не хватать воздуха. Он пытался вздохнуть, но вместо живительного кислорода в легкие поступал вонючий газ.

«Силы кончаются, – понял он. – Где же ты, Хват?»

И стоило ему вспомнить Никиту, как бурный поток свежего воздуха накрыл его, словно плотину прорвало.

Стало работать легко-легко.

Он начал с малого и исполнил военный бравурный марш на дождевых струнах. В это время в реальном пространстве Сот тысячи черных ос теряли управление и сталкивались друг с другом. Еще секунду назад эти юркие вездесущие корабли жалили обороняющихся со всех сторон, убивали белых соколов сотнями, жгли орбитальные верфи, поливали огнем крейсеры Содружества, от них нельзя было скрыться, да и стереть с ткани Пространства тоже было нереально. И вдруг началась безумная свистопляска, черные осы стали рьяно уничтожать друг друга. Они теряли управление и таранили черные крейсера, выбирая целью орудийные установки, следящие мониторы и палубы управления. За несколько минут обезумевший противник уничтожил в три раза больше своих истребителей, чем за все предыдущее время объединенные силы обороны Содружества.

Но Снегову это далось нелегко. Он чувствовал упоение от игры, но в то же время вибрировал от высокого напряжения, которое пропитало его сознание. Силы продолжали поступать к нему, но и их было недостаточно. Скоро источник иссякнет. Пока этого не случилось, он должен исполнить свою партию, уничтожить как можно больше противника.

Испытав себя на черных осах, он решил перейти к крупным целям. Но для этого ему требовалась поддержка Шторма. Он послал запрос Алексу и тут же получил ответ в виде координат. Шторм обратился к своей икс-молнии и смог просчитать точку уязвимости. Если все получится, то Снегов выведет крейсер врага под точные залпы кораблей Содружества.

Артур чувствовал, что у него есть лишь одна попытка. На большее сил не хватит. Снегов усмехнулся и с головой погрузился в работу. Ему предстояло сыграть на дождевых струях отходную молитву инопланетному флоту вторжения…

Часть третья

Судьба-злодейка

Глава 1

Новое назначение

Гюрза никогда не ошибался, но тут эти проклятые золотые береты обвели его вокруг пальца, подсунув пустышку.

Игнац Пастораль разглядывал длинный список библиотеки популярной литературы, которая оказалась на ключ-карте, доставленной Стефаном Войцеховским. Сперва даже специалисты не могли отличить код запуска от архивной программы, настолько все грамотно сделано, но, когда попытались активировать установку «Детей Дракона», их постигло жестокое разочарование. Только после этого программеры раскопали многократно упакованную разными способами библиотеку популярной литературы.

И ведь не придерешься, подборка замечательная. Правда, Игнац Пастораль оказался ни с чем, а на руках у противника осталось опасное вещественное доказательство, которое рано или поздно приведет к нему, а также докажет его связь с храмовниками. Будь они неладны!

Пару часов назад у него состоялась встреча с Гюрзой, на которой он высказал свое неудовольствие проделанной работой. Стефан разозлился, только виду не показал, но по тому, как сверкали его глаза, Пастораль все понял без слов.

– Почему не уничтожены объекты? – спросил Игнац Пастораль.

– Вы сами откорректировали планы. На первое место – достать ключ-карту. В случае успешного выполнения первого пункта ликвидировать объекты. Нам пришлось импровизировать. Достать гвардейцев на тщательно охраняемой базе не так уж просто. А убить их и уйти невредимым практически невозможно. Мы работали согласно приоритетам, – спокойно ответил Гюрза, внутри которого клокотал вулкан, готовый к извержению.

– Интересные у вас приоритеты. Полное собрание сочинений Глухова у вас приоритеты? Или вы предпочитаете творения Жозефа Сырова? – язвительно осведомился Игнац Пастораль.

Гюрза смолчал, но было видно, как тяжело ему дается молчание.

– Ничего. Я сделаю так, чтобы гвардейцы вернулись в столицу. Их ссылка нам невыгодна. Нам нужно, чтобы они были под боком, и тогда в любой момент я могу раздавить их как биочистов. Будь готов к тому, чтобы скрестить с ними шпаги. И уж тогда я не прощу поражения, – сказал Игнац Пастораль.

Гюрза ушел с желанием растерзать ненавистных гвардейцев. Теперь он сделает все, чтобы проклятые золотые береты оказались в могиле.

На столе зазвонил колокольчик звонка. Игнац Пастораль нажал кнопку и посмотрел на экран. Карл Ирбис на пороге. Значит, случилось что-то, требующее его безотлагательного присутствия и деятельного участия. Он нажал зеленую кнопку, и двери отворились.

По-военному чеканя шаг, в кабинет вошел подтянутый и сосредоточенный Карл Ирбис.

– Добрый день, господин, – приветствовал он Игнаца Пастораля.

– Что случилось?

– Два часа назад в планетарной системе Сот началось вторжение.

– Какое к чертям вторжение?! Кто посмел?! – взревел Пастораль.

– Установить происхождение кораблей пока не удалось. В системе идут ожесточенные бои. Пограничные силы Сот не справляются. В срочном порядке собран Верховный штаб Вооруженных Сил Содружества. По особому распоряжению шестая и двенадцатая секторальные группировки Рикосты переброшены в систему Сот. Объявлена срочная эвакуация гражданского населения системы.

Игнац Пастораль вскочил из-за стола и бросился к книжным стеллажам. Замер возле них, уткнувшись лбом в холодные переплеты трудов древних мудрецов по истории, религии, экономики, философии и политологии. Он пытался успокоиться, но мысли и чувства бурлили.

Началось непоправимое. И что самое важное, он этого не предвидел.

– Какие версии о происхождении кораблей вторжения? – спросил он.

– Версия одна. Пришельцы. Инопланетяне. Кто-то неведомый нам. Корабли не принадлежат ни одному из миров человечества, – ответил Карл Ирбис.

– Есть изображение?

– Отправил вам на терминал.

Игнац Пастораль взял себя в руки и вернулся за рабочий стол. Он открыл папку с фотографиями и стал их листать. Большие черные корабли и стаи черных юрких истребителей, ломаные конструкции, резкие очертания. Игнац Пастораль почувствовал, как сжалось сердце, как по спине пополз предательский пот.

Кажется, он знал, кому принадлежат корабли вторжения. Храмовники. Он уже видел эти конструкции и черные мрачные тени. Точно такие же обосновались в системе Рикоста, отданной в обмен за технологию «Детей Дракона». Разведчики собрали данные, перед тем как систему закрыли от посторонних взглядов. И среди вороха фотографий и видеозаписей фигурировали точно такие же корабли.

Храмовники перешли к активным действиям. Вместо того чтобы сидеть в выделенной им системе, вариться в своей каше и не высовываться, они решили перейти к активному наступлению, хотя и заверяли, что никаких других территориальных притязаний не имеют. И что самое важное, он сам выделил им плацдарм для нападения, что рано или поздно всплывет наружу. Так что теперь можно не заботиться о ключ-карте. Она перестала играть свою роль. Теперь у него появились проблемы посерьезнее.

На рабочий терминал поступил вызов. Закрытая линия. Президент Виктор Кречетов требовал его к ответу. «Неужели он уже обо всем знает?» – скользнула предательская мысль. Не отвечать, не выходить на связь, игнорировать – первое желание, но Игнац Пастораль подавил его. Надо узнать, что известно президенту, и тогда он поймет, какую партию разыгрывать.

– Господин президент, – сказал он, увидев злое осунувшееся лицо Виктора Кречетова.

– Что вы мне скажете, Игнац, специалист по контакту с инопланетным разумом? Вы так долго утверждали, что галактика необитаема, что я успел вам поверить. И вот такой неприятный сюрприз? Вы уже знаете о вторжении в систему Сот?

– Так точно, господин президент, – признал Игнац Пастораль.

– Тогда скажите, что вы думаете по этому поводу? Кто стоит за этим вторжением?

– Я еще не успел детально изучить отчеты из системы Сот, поэтому затрудняюсь ответить.

– Вот вы всегда так, Пастораль, никогда ничего четкого и конкретного. Сейчас надо не думать и предполагать, надо действовать. Вы уже прошляпили возможность предотвратить вторжение. Теперь надо понять, как остановить его. Против нас начали необъявленную войну, и это на фоне ухудшившихся отношений с Рейнской республикой.

Президент Кречетов приблизился к экрану. Его губы дрожали от гнева.

– Слушайте внимательно, Пастораль. Сейчас вы получите мой указ о назначении вас советником президента по Контакту с инопланетным разумом при Верховном штабе командования. Так что собирайтесь, и чтобы через полчаса вы были в академии у Парма Высокого. Он назначен Верховным командующим Содружества Двенадцати Миров. И попробуйте только облажаться. Тогда я буду судить вас по законам военного времени. В Содружестве с этого часа объявлено военное положение.

Президент Виктор Кречетов разорвал соединение, и Игнац Пастораль остался наедине со своими мыслями. Одно он знал точно: никто не связал храмовников с вторжением, но это дело времени. Скоро кого-нибудь осенит версией, и они начнут плотно ее разрабатывать. Если аналитики свяжут его личность с храмовниками, тогда станет совсем худо. А это случится рано или поздно.

На закрытый канал поступил еще один вызов. Пастораль недовольно посмотрел на терминал. Кто еще посмел его потревожить?

Пастораль включил IVR-шифратор сигнала и ответил. Перед ним появилось небритое и довольное лицо Вольфа Сириуса, неофициального переговорщика Рейнской республики.

– Рад видеть вас, уважаемый господин Пастораль. Как ваше самочувствие? Не беспокоит ли что?

– Спасибо большое. Вашими молитвами. Что-то случилось? – раздраженно спросил Игнац Пастораль. – Мы вроде бы обо всем договорились.

– Наши источники доложили о небольшой неприятности, которая случилась в планетарной системе Сот. Там, кажется, у вас находятся производственные площадки по выпуску тяжелой военной техники для работы в Пространстве, – с ехидством в голосе сообщил Вольф Сириус.

Старая лиса говорил ему прямым текстом, что им все известно и о засекреченных верфях Сот, и о вторжении инопланетян. Рейнцы теперь ликуют. Главный их противник на мировой арене надолго выведен из строя.

– Я что-то слышал об этом, – уклончиво ответил Пастораль.

Уже за один только факт такого разговора его могут отправить на плаху, по такому случаю даже смертную казнь вернут, а если раскопают информацию о финансовых взаимоотношениях с рейнцами, то могут реанимировать и казнить снова.

– Наши общие друзья, господин Пастораль, считают, что настала пора навести в доме порядок. Сейчас, когда жуки-вредители точат стены, а паразиты расползаются по комнатам, надо поставить вопрос, кто не справляется с содержанием дома. И отказать старой компании, если потребуется, то и выселить их. Настала пора найти нового подрядчика для управления домом. Как вы считаете?

Вольф Сириус улыбнулся, отчего его усы встопорщились кверху и он стал похож на довольного сытого таракана.

Игнац Пастораль прекрасно понимал, в какую сторону клонит старый прохвост, но он не был готов сейчас отвечать. Надо все тщательно взвесить. Если даже у него все получится, он останется со страной, которую терзают со всех сторон враги. Ему предстоит масса работы: выгнать храмовников, поставить на место рейнцев, навести порядок внутри, уничтожить всех предателей и диссидентствующий элемент, который только расшатывает государство, не неся никакой полезной информации.

– Я подумаю об этом. Если решу сменить управляющего своим поместьем, то обязательно свяжусь с вами.

– Договорились, господин Пастораль. Тогда удачного вам дня и хорошего настроения, – пожелал Вольф Сириус и разорвал соединение.

«Для целой картинки не хватало лишь визита храмовников. Тогда будет полный комплект», – раздраженно подумал Игнац Пастораль.

– Подготовьте мне машину, Карл. Мы едем в академию.

– Будет исполнено, – сказал Ирбис и вышел из кабинета.

Одно дело – сидеть в оппозиции, критиковать правительство, но ни за что не отвечать, всегда знать, что и как правильно делать, подвергать все резкой критике, рассуждать, как надо правильно руководить и где допущены ошибки…. И совсем другое – самому за все отвечать, самому разрабатывать правильные методики управления. И ведь всегда найдутся те, кто будет его критиковать, кто скажет, что он все делает неправильно и во вред стране, кто встанет к нему в оппозицию. Этот процесс вечен, как и сама природа. Нужна ли ему эта головная боль?

Игнац Пастораль выбрал из списка контактов имя Антона Марвина, руководителя проекта «Дети Дракона», и нажал кнопку вызова.

– Все готово для проведения испытаний на Боровере? – задал он самый главный вопрос.

Глава 2

«Дети Дракона»

Полигоном это местечко можно было назвать с большой натяжкой. Оно не было предназначено для проведения каких-либо испытаний или учебных поединков, которые здесь регулярно проводились среди меченых. Маленький городок на полторы тысячи жителей под названием Боровер находился на противоположной стороне планеты. Здесь занимались разведением скота и сельским хозяйством, работали заводы и фабрики. Люди трудились от звонка и до звонка, не подозревая о другой, яркой, неоновой жизни, присущей столице. Именно поэтому Игнац Пастораль выбрал это место для тренировочной базы «Меченых лиц». Он выкупил один из производственных комплексов завода «Бороверский металлург» и перестроил его под свои нужды. Вокруг вырос серьезный охранный периметр с контрольно-пропускным пунктом, где постоянно дежурили до зубов вооруженные солдаты из числа меченых. Местные жители ворчали, что город захватила оружейная корпорация и скоро они все взлетят на воздух, потому что за высоким бетонным забором с колючей проволокой производят испытания нового сверхмощного оружия.

Когда Игнацу Пасторалю пересказали эти слухи, он усмехнулся. Наивные провинциалы, у них не хватало воображения представить истинное положение дел. Все, на что они способны, – пугать друг друга чудо-оружием, которое рано или поздно выйдет из-под контроля и разнесет все вокруг.

Сегодня на полигоне Боровер должны были пройти полевые испытания первой партии «Детей Дракона». Двенадцать выращенных искусственно бойцов сойдутся в битве с мечеными и покажут, на что способны.

Накануне вечером позвонил Антон Марвин и сообщил, что к испытаниям все готово. Бойцы направлены на полигон в сопровождении группы научных сотрудников и двух отрядов охраны из меченых. Рано утром Игнац Пастораль в сопровождении Карла Ирбиса и шести телохранителей вылетел в сторону Боровера. Спустя два часа они прибыли на место. Личный неболет Пастораля плавно опустился на площадку, находящуюся на территории завода, двери открылись, на улицу скользнули вооруженные меченые и рассредоточились вокруг аппарата, обеспечивая безопасность хозяину.

Игнац Пастораль выбрался из флаера и направился навстречу Антону Марвину, который стоял в окружении трех незнакомых мужчин в белых халатах и десятка солдат из числа меченых.

– Приветствую вас, господин Пастораль, – первым поздоровался Марвин.

– И я рад вас видеть, Антон Степанович. Как хорошо, что этот день настал. Ведите меня поскорее. Я хочу все видеть своими глазами.

Марвин поклонился и направился к воротам, ведущим в бывший металлургический цех, а ныне тренировочную площадку, которую называли «гладиаторской ареной». Здесь тренировались меченые и проходили испытания. Здесь они проливали пот и кровь. Многие закончили здесь свои жалкие жизни, так и не справившись с нагрузками. Жалкие человеческие отбросы, мусор, которого на каждой планете сотни тысяч. Пастораль никогда не будет испытывать дефицита в солдатах, главное – вовремя плати деньги, чтобы эти продажные шкуры не повернули свое оружие против тебя.

Антон Марвин провел высокого гостя в почетную ложу, специально для него оборудованную. Мягкие, удобные кресла, стол с напитками и закусками, два экрана на стене, на которые выводилась крупным планом картинка с гладиаторской арены. Сама же арена располагалась прямо под ложей. Большое поле с бетонным полом, заваленное отходами заводского производства.

– Можете начинать, – распорядился Пастораль.

Антон Марвин отдал соответствующее распоряжение по рации, и в противоположных концах арены открылись ворота. На полигон вышли бойцы, которым предстояло показать сегодня все, чему они обучены и на что способны. Три десятка меченых против двенадцати драконидов. Силы явно неравны, но и уровень противников разный.

Игнац Пастораль впился хищным взглядом в появившихся на полигоне драконидов. Двенадцать человек, по виду самые настоящие уголовники, по которым плачут урановые рудники. Отъявленные головорезы, которых на улицах Модены не пропустил бы ни один полицейский патруль.

Вооруженные шпагами и ножами, цепями и молотами, они оказались против краснолицых, довольных жизнью солдат. Меченые смотрели на драконидов нагло, вызывающе. Они привыкли к сражениям с человеческим отребьем. Вот и сейчас не считали людей на другом конце поля серьезным противником. Они были уверены в своей победе настолько, что уже видели себя за праздничным столом за кувшином молодого вина. Переговаривались между собой, обсуждая, что и как будут делать вечером, строили планы на будущее.

Наивные, глупые людишки. Если все пойдет так, как задумал Игнац Пастораль, то никто из них не уйдет с этого полигона живым. Они всего лишь статисты, расходный материал, корм для его цепных псов, для его молодых драконидов.

Игнац Пастораль в нетерпении подался вперед. И в этот момент все началось. Меченым надоело стоять без дела. Они рассыпались по полигону в разные стороны и стали окружать застывших неподвижно драконидов.

– Обратите внимание, господин Пастораль, в первой партии я хотел бы особо выделить вот эту шестерку.

Антон Марвин показал на экран, на котором появились шесть портретов драконидов.

– Мы не даем имена своим подопечным. Только прозвища и кодовые номера. Итак, представляю вам Пса.

На экране показался огромный мужчина, обнаженный по пояс, покрытый густой шерстью. Даже лицо его заросло, только череп сверкал голой кожей.

– Свирепый человек. На симуляторах он показал наивысшие результаты.

Да, этот Пес впечатлял. Не человек, а зверь. Он был одет в простые полотняные штаны черного цвета, подпоясанные веревкой, ноги босые. Он не мог спокойно стоять на месте, раскачивался из стороны в сторону, словно танцевал.

– Второй драконид. Мы называем его Кувалда. Прелесть, а не человек. Обратите внимание на его руки.

Игнац Пастораль тут же посмотрел, куда указал Марвин. Большой человек в джинсовых штанах и куртке с засученными рукавами, хищное квадратное небритое лицо, маленькие булавочные глазки и руки, страшные руки. Он не имел пальцев. Вместо них раздутые кисти – бойки, покрытые, словно коростой, панцирем.

– Очень опасный человек. Способен руками пробивать бетонные стены.

– А что вы сделали с его пальцами? – спросил Игнац Пастораль.

– Они мешали, – коротко ответил Антон Марвин.

На экране укрупнилось новое лицо. Интеллигентного вида молодой человек в костюме и очках с насмешливым взглядом. Нахальный тип. На шее – толстая стальная цепь.

– Мы зовем его Интеллигент. Прозвище, согласитесь, напрашивается само. Он превосходно владеет шпагой и словом. Еще двое. Одного мы зовем Змей. Очень скользкий тип.

На экране появился худой высокий человек в белых легких штанах и футболке, из-под которой выглядывали мускулистые руки, покрытые татуировками с изображениями змей. У него было абсолютно незапоминающееся, простое лицо, словно и нет его вовсе.

– Другого зовем Альбинос. Но тут все понятно без слов. И последний наш фаворит. Мы его зовем просто Мечник. Он в совершенстве сражается двумя мечами. Остальных представлять не буду. Они не обладают такой индивидуальностью.

Марвин умолк, а на арене разгорелась битва.

Только Игнац Пастораль назвал бы это действие по-другому – мясорубка. Уверенные в своей победе меченые бросились на двенадцать уголовников с намерением покончить с ними в четверть часа. И тут же столкнулись с тем, чему не могли найти объяснения. Так волна набегает на песчаный пляж, но разбивается о гранитные скалы, которых не должно быть, но которые появились словно по волшебству. В первые же минуты битвы меченые потеряли пять бойцов, в то время как дракониды не пролили и капли крови на бетонный пол полигона.

Игнац Пастораль внимательно следил за шестеркой, на которую указал Антон Марвин. Занимательные ребята. Их работа заставляла бешено стучать сердце. Неужели его цель так близка, скоро он сможет взять власть в свои руки и раздавит ненавистного ему президента Кречетова и всех его подвывал.

Пес – бешеный нравом, за ним не успевал никто. Трое меченых окружили его и пытались дотянуться до него шпагами, но он ловко уклонялся от любого выпада, в то же время стремительно атакуя. Бросок вперед, прыжок назад. Его лицо преобразилось, это было хорошо видно на большом экране. Челюсть чуть выдвинулась вперед, сверху высунулись два клыка, по форме больше напоминающих кинжалы, которые спустились до подбородка. И хоть звуки не доносились до ложи, но Игнац Пастораль был уверен, что Пес рычал, как настоящий зверь. Клинок в его руках мелькал как сумасшедший, не давая меченым никаких шансов. И вот свершилось. Он прыгнул вперед, выбил шпагу из рук одного бойца, ударил правой рукой в грудь второго, сокрушив грудную клетку, и упал на третьего, раскрыв пасть. Клыки-кинжалы вонзились в шею меченого, вырывая кусок мяса. Кровь брызнула фонтаном, и мертвое тело упало под ноги Псу. Но этого ему было недостаточно. Он схватил несчастного, поднял над головой и с легкостью разорвал, словно это и не человеческое тело, а кусок мягкого хлеба.

Игнац Пастораль улыбнулся. Пес ему откровенно нравился. Посмотрим, на что способны остальные.

Внимание привлек Мечник. У него было необычное длинное вытянутое лицо с сильно отставленными ушами, угловатым носом и острым подбородком, заросшим рыжиной. Из нижней губы торчали два маленьких гвоздика. На бритой голове выделялась туго заплетенная коса черного цвета, которой он явно гордился. Не человек, а попугай. Но как он владел мечами, на это любо-дорого посмотреть.

На него насели трое меченых. Сверкала сталь. Они бросались на него, пытаясь дотянуться, но Мечник отражал любые удары. Он крутился из стороны в сторону, рассыпая стальные оплеухи направо и налево. Меченым пришлось туго. В скором времени они ушли в глухую оборону, но и это им не помогло. Страшным ударом сверху он развалил голову одного, но меч застрял, и Мечник бросил его. Оставшийся в его руках клинок словно зажил своей жизнью. Он летал в воздухе столь стремительно, что стал невидимым. И меченые тут же нашли свою смерть. Один упал на бетон с распоротым животом. Второй рухнул с рассеченным горлом.

Мечник – великолепный боец. Игнац Пастораль остался им доволен.

Но тут же его лицо омрачилось гневом. Один из драконидов дрогнул. Не справился с противником и упал на пол с разрубленным лицом.

Как такое могло случиться?

Игнац Пастораль бросил яростный взгляд на Марвина, но тот что-то записывал в маленький блокнотик. Абсолютно спокойный и равнодушный ко всему, что происходило на поле. Выбраковали негодный материал – тем лучше. Не подведет в ответственный момент, не падет под натиском золотых беретов. Пасторалю нужны самые лучшие, способные выстоять и уничтожить гвардейцев президента. Остальные – мусор, шлак, который надо сжечь без жалости и сочувствия.

Теперь его внимание привлек Змей, и сразу стало понятно, за что он получил такое прозвище. Юркий, стремительный, неуловимый. Он, казалось, выскальзывал из любой ловушки, из любой казавшейся безвыходной ситуации. Игнац Пастораль, не верил своим глазам, но оружие не брало его. Дважды меченые дотягивались до Змея, кололи его шпагами, но они соскальзывали с тела, не причиняя вреда.

– Если в него стрелять, эффект тот же. С дальнего расстояния пули не берут. В упор, скорее всего, прикончат. Но главное, его движение. Пока он движется, оружие ему не страшно, – прокомментировал Антон Марвин.

Игнац Пастораль видел это сам. Змей был неуловим. Он крутился, кружился, прыгал, бегал, нырял из стороны в сторону. При этом сам оставался безоружен. Так вначале показалось Игнацу Пасторалю. Но он тут же убедился в своей ошибке. Оружием Змея был он сам. Он бросался на противника, совершал дикий выпад, резко бил то в голову, то в корпус и тут же уходил назад. Бросок кобры, и меченые падали замертво. Одного удара хватало, чтобы уничтожить человека. Немыслимо. Но Пастораль сам был тому свидетелем.

На полигоне появилась новая группа меченых. На левом экране показалась цифра – 30. Да, с той скоростью, с какой его дракониды убивали это отребье, их явно не хватало для полноценного испытания. Все могло закончиться слишком быстро.

Еще один драконид упал мертвым. Его нанизали на шпагу, словно поросенка на вертел, но Игнац Пастораль не стал заострять на этом внимание. Не прошел испытание, значит, в расход. И жалеть не стоит. Хотя подготовка каждого драконида стоила сотни тысяч рублей, которые сгорали на полигоне у него на глазах.

Кувалда, с виду такой неповоротливый и неуклюжий, оказался страшным противником. Меченые его боялись и держались в стороне. Четверо бойцов уже лежали на полу грудой кровавых костей, заключенных в кожаные мешки. Теперь меченые были аккуратнее и не лезли под раздачу его рук-молотилок. Но и Кувалда не стоял в стороне. Он оттеснял меченых к стене зала, размахивая руками, словно сумасшедшая мельница. Вот один из меченых решился на рывок. Он прыгнул в сторону, нырнул вниз и ткнул шпагой, которая тут же разлетелась осколками, соприкоснувшись с голым торсом Кувалды, и в ту же секунду на его голову опустился кулак громилы, превращая ее в блин.

Игнац Пастораль остался под впечатлением и перевел взгляд на Интеллигента.

Тот насмешливо танцевал, вооруженный шпагой, дразня противников. Меченые бросались на него, как стая голодных шакалов, но тут же откатывались в сторону. Интеллигент каким-то образом умудрялся отразить все удары, так что даже царапинки на нем не оставалось. Он не сражался, он танцевал и в этом танце умудрялся поражать врага. Вот один из меченых упал с дыркой в горле. Вот другой споткнулся и оказался на полу с рассеченным брюхом. А третий отчего-то обернулся к своему товарищу по оружию и воткнул шпагу ему в грудь. Немыслимо. Интеллигент каким-то образом заставил одного солдата забыть о настоящем враге и убить брата по оружию.

И наконец, последний драконид, на которого обратил его внимание Марвин, – Альбинос, тоже впечатлял. Белый, как крыса, с красными глазками, он отчаянно рубился с тремя мечеными, которые окружили его. Альбинос крутился между железными бочками из-под топлива, прятался за паллетами с металлическим мусором, чтобы напасть неожиданно и поразить. У него, казалось, не было никаких сверхъестественных способностей, но тут же Игнац Пастораль убедился в обратном. Он не понял, что случилось, но вдруг один из меченых вспыхнул, как свечка, пропитанная бензином. Вслед за ним и второй солдат отдал Творцу душу в очистительном огне. Лицо Альбиноса усеяли капли пота, но он не терял времени даром. Воспользовавшись испугом меченых, он стремительно атаковал их, и через пару минут все было кончено.

Игнац Пастораль облегченно откинулся на спинку кресла.

Бой еще продолжался, но он его больше не интересовал. Это и не бой вовсе, а избиение младенцев. Еще двое драконидов не выдержали испытание, но шестеро остальных бойцов дрались неистово и совершенно.

– Ваше мнение, господин Пастораль? – Антон Марвин был донельзя доволен. Аж противно!

– Я удовлетворен. Рекомендованные вами дракониды хороши. Остальные тоже молодцы. Но с ними еще надо поработать.

Пастораль поднялся и протянул руку для пожатия Марвину. Перебороть себя и пожать эту потную ладошку.

Бой на арене закончился. Меченые полегли все. Дракониды выстояли, оставив лежать на полу четверых. Полигон выглядел ужасно. Столько крови и мертвых тел!

Игнац Пастораль отвернулся и направился на выход…

Глава 3

Кризисный штаб

Когда поступили первые сообщения о нападении на планетарную систему Сот, полковник Максимилиан Порохов находился в академии, просматривал черновой вариант плана предстоящих годовых учений, которые должны были пройти в конце осени на границе с Рейнской республикой. В общевойсковых учениях золотым беретам предстояло сыграть важную роль, которая по непонятным для Порохова причинам не отразилась в черновом варианте плана. Поэтому, вооружившись красным маркером, Максимилиан Порохов резал по живому, внося правки в план. На это он потратил несколько часов и собирался вернуться к работе завтра, когда поступил вызов от ректора академии Парма Высокого. С тех пор он не покидал Зал совещаний, куда каждую минуту прибывали новые люди, а также стекались текущие сводки из системы Сот.

Этого нападения никто не ожидал. Принадлежащая миру Рикоста планетарная система Сот находилась на самой окраине обитаемой галактики, вдалеке от Рейнской республики, империи Шароверов, Соединенных Штатов Америки и других государств человечества. Мир Рикосты считался спрятанным и самым безопасным в Содружестве. Военспецы присвоили ему третий уровень опасности, это означало низкую вероятность внутренних конфликтов и полное отсутствие внешней угрозы.

В Зале совещаний по приказу президента Содружества Двенадцати Миров был развернут Генеральный штаб, а верховным командующим был назначен адмирал Парм Высокий, который тотчас выписал приказ о назначении на должность первого заместителя – полковника Максимилиана Порохова.

Такое решение многим не понравилось. Были люди куда более достойные, чем Порохов, и при должности, и при регалиях, а он всего лишь полковник, к тому же еще и пороху не нюхавший. Не то что генерал-полковник Тоцц, который более двадцати лет провел на передовой, командовал не учебным, а реальным флотом, награжден Героем Содружества трижды. Или хотя бы спейс-генерал Теодор Морган, отдавший пограничным войскам лучшие годы своей жизни. Они были куда достойнее, чем этот выскочка, академический учебник – полковник Порохов. Так говорили многие, так шептались за его спиной. Порохову это не нравилось, но он терпел. Главное – не личный комфорт и душевное спокойствие, главное – кризис преодолеть, но он все же для очистки совести попросил у Парма Высокого пару минут для разговора с глазу на глаз и изложил ему свои сомнения. На что Парм Высокий посоветовал:

– Положить на все с пробором. И если что кому не нравится, то путь идет лесом, а мы его по законам военного времени.

Больше Максимилиан Порохов этот вопрос не поднимал.

Из планетарной системы Сот приходили тревожные вести. Четыре тяжелых крейсера, по классу близкие к «Гигантам» Содружества, вошли в систему изнутри, возникли как бы из ниоткуда, высеяли огромное количество быстрых штурмовых истребителей, которые атаковали спутники Сот и орбитальные верфи. В первые же минуты сражения были уничтожены восемь строящихся крейсеров. В срочном порядке от границ системы был отозван пограничный флот и стянут к планете. Это изрядно ослабило границы, где остались лишь спейс-крепости, сила, конечно, огромная, только неповоротливая. Если произойдет вторжение с любой из окраин системы, крепости способны остановить, задержать нарушителя границы, но произвести маневр, преследовать захватчика – на это они были не способны.

Сражение шло уже второй час, и просвета не было видно. К этому времени в Зале совещаний появилось новое действующее лицо – Игнац Пастораль, которого президент Кречетов назначил своим представителем в штабе. Неожиданное, пугающее назначение. Что этим хотел сказать Виктор Кречетов? Почему именно Игнац Пастораль? Многие задались этим вопросом, когда увидели лидера партии «Крылья», провозгласившей в своей программе разрушение Содружества и дарование мирам свободного плавания. Так в насмешку называли его идеи критики. Когда же на центральном экране Совета появилось усталое лицо Кречетова и он объявил о своем решении, командиры совсем перестали что-либо понимать.

– Разве можно предателя назначать своими глазами и ушами?

– Да этот ренегат и мать родную продаст, главное подороже.

– О чем думает Кречетов или совсем из ума вышел? – зашептались люди в погонах.

Игнац Пастораль вел себя скромно. Занял место в углу стола, попросил краткую сводку о ходе сражения и затаился.

Тем временем на экранах Совета появилась картинка системы Сот. Изображение нестабильное, рваное (в первую четверть часа истребители противника уничтожили два передающих центра на космических станциях «Солнечная» и «Лазурный»), но давало представление о том аде, что творился в системе.

Порохов просматривал сводку, поступавшую на его планшет, и краем глаза следил за трансляцией сражения. Главное, от чего зависит исход любой битвы, – разобраться в том, кто твой враг, в чем его слабые места, после чего нанести удар туда, где он ждет меньше всего. Они знали, как воевать с рейнцами и с шароверами, но не имели представления, как остановить неведомого врага.

Сейчас лучшие аналитики академии из действующей армии работали над анализом поступающих сводок и снимков, чтобы из груды информационного мусора откопать то маленькое семечко истины, которое поможет им уничтожить черных. Так в официальных отчетах Генштаба было решено именовать агрессора.

Сразу же, как только стало понятно, что вооруженные силы системы Сот не в силах противостоять черным, было принято решение перекинуть дополнительные войска к месту сражения. Ближе всех к системе находились шестая, девятая и двенадцатая секторальные группировки Рикосты. Шестую возглавлял адмирал Роман Выдра, и с его кандидатурой спасителя единогласно согласились все высшие чины Генштаба. Двенадцатую группировку возглавлял адмирал Серп Крикунов. К нему тоже ни у кого не нашлось претензий. А вот к командующему Девятой группировкой адмиралу Марку Лютому у половины командиров Генштаба были вопросы и претензии.

Марк Лютый суровый мужик, прямолинейный, как дуло торпедной установки. Он любому говорил в лицо то, что думал, ничего не скрывал и не юлил, как многие кабинетные командиры. За это его не любили и добились назначения в Девятую группировку, распложенную на окраине обитаемой галактики, у черта на куличках.

И вот теперь вместо того, чтобы оперативно решать вопрос, командирские головы засомневались и заспорили. Справится ли Лютый, достоин ли он такой чести спасти систему, стоит ли извлекать эту карту из колоды, ведь она неподконтрольна и непредсказуема.

Эти идиоты были уверены в благополучном разрешении конфликта. Никто не сомневался в победе над черными. Они уже делили будущие трофеи и пытались наложить лапу на останки крейсеров, которые в этот момент благополучно утюжили систему Сот, нисколько не стесняясь, вычищали ее до нулевого состояния.

Да, конечно, не все присутствующие здесь офицеры – карьеристы и идиоты, были и благородные люди, пытавшиеся в кратчайшие сроки разрешить конфликт. Но большинство составляли те, кто пытался нажиться на кризисе.

Порохова тошнило от этих лоснящихся, холеных морд. И да, пускай он не нюхал пороха и не участвовал ни в одном крупном сражении, но и для них время сражений давно уже прошло. Они заросли жиром и заботятся о новых медалях и привилегиях для своих тучных задниц. Разогнать бы их к чертовой матери да набрать новых, молодых, энергичных офицеров, которые мыслят здраво, свежо. Только вот эти карьерные могильщики не дают нормально развиваться талантливым военным, хоронят их заживо, при этом продвигают серость и никчемность.

Ничего. Это не касается его золотых беретов. У него все по-другому. Его корпус – настоящая кузница кадров, элита элит. Придет день, когда в креслах оперативных командиров эти пустые головы заменят его гвардейцы. Тогда наступит золотая эпоха Содружества. Он свято в это верил.

А Марка Лютого зажали, не дали ему развернуться. Узнав о том, что происходит в Сотах, он сам вышел на связь с Генштабом и предложил перебросить корабли на помощь осажденной системе. Он находился ближе всего к Сотам, но ему не доверили, сказали, что временно в его услугах Соты не нуждаются. А ему следовало быть готовым в любой момент выступить и ждать приказа. Если потребуется, с ним выйдут на связь.

Нет, ну не идиоты ли? И почему так спокоен Парм Высокий? Давно пора навести порядок в этом курятнике. Приструнить интриганов, взять все в стальные рукавицы!

На планшет поступили данные о потерях в войсках Содружества. Два тяжелых крейсера и несколько тысяч легких истребителей. Силы белых соколов таяли на глазах.

– Извините, господа благородные офицеры, я, наверное, что-то не понимаю в высокой политике. Но почему не дать возможность адмиралу Марку Лютому навести порядок в регионе? Насколько я в курсе, его группировка находится ближе всех к системе, – неожиданно ярко и свежо прозвучал голос Игнаца Пастораля.

Он открыто сказал то, что многие из молодых боялись сказать в лицо ветеранам. Ай да молодца!

Порохов почувствовал растущее уважение к Игнацу Пасторалю.

– Хороший вопрос, господин Пастораль. И от кого, от гражданского, – вступил в партию Парм Высокий. – Стыдно, господа генералы, решать свои личные вопросы в то время, как гибнут люди. Не дело это. Немедленно особый приказ о передислокации Девятой секторальной группировки Рикоста в планетарную систему Сот. Свяжите меня с адмиралом Лютым.

На экране перед офицерами Генштаба появилось злое, суровое лицо Марка Лютого: хищный орлиный профиль, голубые блеклые глаза, густая грива рыжих волос и окладистая огненная борода.

Выслушав приказ Верховного командующего, Лютый сверкнул глазами, рявкнул:

– Слушаюсь, мой командир! – и отсоединился.

Если все пройдет в штатном режиме, то уже через полтора часа флотилия Марка Лютого выйдет к планетарной системе Сот и сможет нанести удар по черным. Четыре часа при нынешних условиях – это безбожно долго. Каждую секунду гибнут люди, страшно подумать, сколько человек расстанется с жизнью за это время.

Хорошо, что гражданских уже начали эвакуировать. Первые корабли поднялись с поверхности планеты и взяли курс к окраине системы. Через полчаса они смогут покинуть сектор Сот, и одной головной болью будет меньше.

На планшет поступили свежие данные. Порохов не успел их посмотреть, как прозвучал зычный голос Парма Высокого:

– Внимание, господа, в секторе происходят весьма странные вещи. Посмотрите на экраны.

Появилось новое изображение. Порохов внимательно вглядывался в хаотично движущиеся картинки, где постоянно что-то взрывалось, полыхало, горело. Там и правда происходило что-то странное. Противник словно обезумел и уничтожал сам себя, истребители черных сталкивались друг с другом, атаковали свои же тяжелые крейсеры, самоуничтожались.

– Что за дьявольщина?

– Эти черные свихнулись?

– Может, кораблями управляют автоматы и они вышли из строя?

Поступали версии со всех сторон.

А Максимилиан Порохов начал догадываться, что там произошло.

Но это же невозможно! Какой риск! Снегов сожжет себя дотла. Так нельзя.

Порохов переживал за своих мальчишек, а они лезли на рожон, рисковали собой, работали на пределе. И они не могли по-другому, ведь их готовили именно к этому. В этом заключалось их предназначение. Но как Снегов мог управлять чужаками, разве это возможно?

– Господа, мы только что уничтожили первый тяжелый крейсер черных. Поздравляю вас, господа, – прозвучал голос Парма Высокого.

Порохов вывел на планшет изображение гибели крейсера. Ему было все понятно. Уничтожили, как же. Враг просто подставился, вышел в заданный сектор и встал как на витрине, так чтобы флоту Содружества было удобнее его расстреливать. Снегов молодец, но как у него это получилось?

Порохов поднялся из-за стола и направился прочь из Зала совещаний. Оказавшись в коридоре, он выбрал место поукромнее и попытался вызвать ссыльных гвардейцев одного за другим. Но ни Снегов, ни Шторм, ни Скорохват, ни Стрельцов не отзывались. Даже на высший приоритет вызова не реагировали.

Значит, они на передовой.

Тогда Порохов попробовал достучаться до полковника Симеона Быстрова, возглавлявшего сектор ZX-657 военно-космической базы Соты, к которому в ссылке были приписаны его гвардейцы. И тут его ждала удача. Быстров откликнулся. Усталый, с мешками под глазами, бледный, он выслушал его просьбу и обещал посодействовать.

Теперь, если все пройдет удачно, его гвардейцев выдернут из пекла и вернут на Модену. Все, что они могли сделать, уже сделали. Теперь эта четверка нужна здесь.

Глава 4

Путь домой

Возвращение домой всегда приятно. Пускай и дом этот стал твоим совсем недавно, но если ты всей душой к нему прикипел, то значит, нашел свое место под солнцем.

Даль-проникатель «Александр Невский», следующий спецрейсом Соты – Модена, опустился в закрытом космопорту Южный в трехстах километрах от столицы. Корабль доставил на планету двенадцать тысяч гражданских лиц и полторы тысячи военнослужащих – по тем или иным причинам выведенных из сражения. Кто был ранен, кого из предсмертного состояния выводили комплексы «Лазарь», которые работали на износ от самых Сот, кто освобожден от выполнения своих служебных обязанностей по тактическим или иным соображениям. Это был третий корабль, отправленный из Сот, но только второй, что добрался до места назначения без потерь. Один корабль они потеряли на выходе из планетарной системы. Два тяжелых крейсера черных превратили его в раскаленные обломки, а вместе с ним и десять тысяч гражданских лиц.

Об этом стало известно сразу же после выхода из туннеля. Также поступило тревожное известие о том, что планетарная система Сот потеряна для Содружества. Неведомые агрессоры сумели выбить последние корабли пограничной службы и приступили к высадке на планету. Оставалась еще надежда на адмирала Марка Лютого, чей флот в спешном порядке шел к системе, но, пока он подойдет, агрессоры сумеют захватить планету.

Гвардейцы провели весь переход вместе, заперлись в одной каюте и не покидали ее. Снегов чувствовал себя плохо, выложился во время сражения по полной, но от госпитализации в целях освежить организм категорически отказался, потребовал себе свежего молока и жареного мяса. С мясом – напряженка, остались лишь сухпайки, а вот молоко найти удалось.

Всю дорогу гвардейцы не знали, чем себя занять. Снегов восстанавливал силы, играл по сети в шахматы, отказываясь о чем-либо разговаривать. Он сильно переживал, что его выдернули так не вовремя из сражения, когда он уже собирался уничтожить второй корабль – один из тех, что испепелил эвакуационный борт. Снегов слышать ничего не хотел о том, что если бы взялся за второй корабль, то просто бы надорвался, сжег бы себя дотла. Он отмахивался от любой попытки его подбодрить и уходил в шахматы.

Скорохват ходил смурной, жаловался на плохое питание и отсутствие веселых напитков. Он пробовал читать, но бросил это занятие после трех неудачных попыток, на которых несколько раз засыпал и громоподобно храпел. Тогда ему предложили развлечься просмотром шедевров отечественного кинематографа. Это его на некоторое время увлекло. Только почему-то он воспринимал ленты жанра боевик как комедию и то и дело разражался хохотом и едкими комментариями:

– Ты видел, как мужик потешно ногами дрыгал?

Но вскоре и это ему наскучило. Какое-то время Скорохват тяжело вздыхал и донимал всех вопросами, чем ему заняться. Наконец уединился в дальней части каюты с листом бумаги и карандашом и принялся рисовать и писать. Через некоторое время он включил свой планшет и стал что-то высчитывать и просматривать. Как потом выяснилось, ему в голову пришла гениальная идея нового бизнеса, которую он тут же решил задокументировать и обсчитать.

Шторм завязал переписку со знакомыми дамочками, оставшимися в столице, назначил с десяток свиданий и уже с полчаса болтал по выделенному каналу с одной прелестной рыженькой особой.

Дамиру сначала это казалось диким. В то время, когда там, на Сотах погибают люди – заниматься своими повседневными делами, развлекаться и делать вид, что ничего не происходит! Но потом он понял, что это не равнодушие. Это попытка отрешиться, занять себя чем-нибудь, лишь бы не думать о том, что они могли бы сделать на Сотах, что, возможно, им удалось бы спасти всех тех погибших. Каждый боролся с боевым стрессом как мог.

Дамир же ни о чем другом не мог думать, как о Доре. Где она? Жива ли? Быть может, она сейчас летит вместе с ним на одном корабле? Или погибла на одном из подбитых лайнеров? Стоило ему об этом подумать, как слезы выступали на глазах, а сердце сжималось от ярости. Попадись ему сейчас храмовники под горячую руку, он бы их изуродовал от всей души.

Скорохват первым заметил грусть-тоску друга и предложил развлечься игрой в карты. Колода нашлась у Шторма, и они затеяли длинную партию в покер. Дамир играть не умел, но его быстро научили. Игра увлекла, и на время он забыл о грустных мыслях.

В Южном их встречал эскорт из четырех бронированных автомобилей класса «Зверь». Название говорило само за себя. Десять гвардейцев из золотых беретов при полном параде, вооруженные до зубов. Встречающих возглавлял Роман Томин, секретарь полковника Порохова. Он сухо поприветствовал прибывших, указал машину, выделенную для их перемещения, и скрылся в флагманском авто. Они погрузились в машину. За рулем оказался насмешливый Макс Циммер.

– Какие люди в нашем захолустье! Уже отбыли наказание? Говорят, вы там задали жару этим черным мудозвонам?

– Откуда такие речи? – тут же поинтересовался Шторм.

– Так слухами академия полнится. Об этом разве что только ленивый не знает. Поговаривают, что вы там силой мысли вражеские корабли жгли. Есть информация, что со следующего года в академии вводят новый спецкурс по коллективному психологическому воздействию на врага. Уже есть записавшиеся.

– Трепач ты, Циммер, каких больше нет, – сказал Шторм.

Они приехали в академию. По особому распоряжению полковника Порохова четверку разместили в апартаментах для почетных гостей. Томин сказал, что в город пока выходить запрещено, а здесь за ними присмотрят, окажут необходимую медицинскую и психологическую помощь.

– Какая к чертям помощь, гори Пространство! Как там Соты? – взревел Дамир.

Он готов был с кулаками наброситься на скучного равнодушного Томина. Но вряд ли это друзья одобрят, хотя у них самих руки чесались расшевелить кислого клоуна.

– Соты захвачены. На окраине системы флотилия Марка Лютого ведет сражение, пытаясь вернуть утраченный контроль над территорией.

Как же он сухо сказал – территория. Для него Соты всего лишь территория. Фрагмент на виртуальной карте, очерченная схема. Он не видел за этим живых людей, которые тысячами погибли, и тех, которые оказались под контролем захватчиков.

– Мне нужно найти одного человека, – с замерзшим сердцем выдохнул Дамир.

– Вся информация засекречена, – отрезал Томин, но тут же смягчился. – Попробуйте спросить об этом Порохова.

Разговор с полковником состоялся тем же вечером. Но сперва к ним прибыла делегация врачей, которая, несмотря на все протесты Снегова, подключила его к аппаратуре и провела ряд тестов. Исследовали его по полной программе, словно он был утерянным шедевром мирового искусства, чем-то из наследия Древней Земли. Специалисты ничего не сказали, но, судя по всему, результатами остались удовлетворены. Свернули свою аппаратуру и ушли.

Максимилиан Порохов встречал их у себя в кабинете. Суровый, подтянутый и усталый. Глаза ввалившиеся, усы обвисли, взгляд потухший. Правда, при виде гвардейцев он расцвел и даже заблестел.

– Приветствую героев. Наслышан о ваших подвигах. Молодцы! Президент Кречетов готов подписать указ о вашем награждении орденами «Герой Содружества». Проект указа сейчас готовится в канцелярии. Но все уже решено, можете не беспокоиться

– К черту ордена! – резко сказал Снегов. – Не об этом сейчас думать надо. Там люди гибнут от рук проклятых храмовников.

– С этого места поподробнее, – потребовал Порохов.

Снегов подробно изложил все, что видел и чувствовал во время ментального контакта с кораблями противников. Сомнений не оставалось: на систему Содружества напали храмовники. В пользу этой теории говорил так же тот факт, что корабли противника возникли в системе Сот неожиданно, вынырнули из подпространства.

– Мозаика начинает складываться, – задумчиво произнес Порохов. – Что вы встали столбами, словно не родные. Садитесь. Успеете еще настояться в караулах.

– А я думал, героям Содружества караулы не положены! – рявкнул Скорохват.

– Ордена от службы не освобождают, – парировал Порохов. – Пора бы уже выучить устав службы.

– Так точно, – кивнул Скорохват. – Выучим обязательно. Вон аркадиец выучит, а потом нам перескажет.

– Ладно. К делу. Не буду скрывать, ситуация в системе Сот катастрофическая. Система потеряна. Это можно сказать однозначно. Марк Лютый ничего не может поделать. Сейчас в системе кораблей храмовников, что пчел в улье. Мы подвели еще две флотилии, но в этом нет смысла. Храмовники окружают систему чем-то вроде защитного барьера. Очень любопытное сооружение. Природу этого явления сейчас изучают наши ученые, но пока заключения дать не могут. Условное название «Аквариум».

– Почему «Аквариум»? – спросил Снегов.

– Потому что все видно как на ладони, а проникнуть нельзя.

– Можно ли узнать о судьбе лейтенанта Доры Ереминой? – спросил Дамир.

– Роман Сергеевич передал мне вашу просьбу. Я уже отправил запрос. Но отступление из системы происходило в хаосе, поэтому многих концов сейчас не найти. Порядок только наводится. Мы сделаем все, что возможно.

– Я вот что думаю, – сказал Снегов. – В первый раз мы увидели храмовников здесь на Модене. Когда пытались взять Игоря Крафта, или по-другому – Степана Рузова, бухгалтера криминальной империи. Храмовники вмешались в последний момент и затерли все следы, все уничтожили.

– Я тоже об этом подумал, – сказал Порохов. – И вот к какому выводу пришел. Дело тут нечистое. Храмовники не просто так появились на Модене. У них здесь свой интерес. Но какой – это вопрос. Игорь Крафт был бухгалтером в криминальном секторе. Значит, через него проходили горы информации. Вся отчетность, финансовые потоки. Предполагаю, что Крафт владел информацией, которая могла навредить храмовникам. Вот они и позаботились о нем.

– Но Игоря Крафта мы не нашли. Вместо него на квартире была засада из меченых, – возразил Шторм.

– Мы тоже его искали. Но Крафт словно сквозь землю провалился. Подозреваю, что его рассеяли в пыль. Так что мы его и не найдем никогда, – сказал Порохов.

– Если бы мы тогда вовремя взяли Крафта, то, возможно, предотвратили бы трагедию на Сотах, – сказал Снегов.

– Мы должны оперировать фактами, а не предположениями! – отрезал Порохов. – Но одно точно могу сказать: Крафт мог пролить свет на происхождение храмовников, а также на их намерения.

– А если накрыть сейчас банду Монаха? И попробовать взять его архив, может, что-нибудь и выясним, – предложил Снегов.

Сидеть без дела он явно не хотел. Рвался в бой, так что воздух вокруг начинал закипать.

– Эта мысль мне нравится. Хотя главный тут – Свирель, вот кого брать надо, под ним все ходят. Но его нам взять не дадут, а вот Монаха нужно пощупать. Я получу от президента Кречетова соответствующее распоряжение и отправлю гвардейцев к Монаху. По крайней мере, по тому адресу, который нам известен.

– У меня есть просьба. Пожалуйста, поручите это дело нам, – попросил Снегов.

– У нас есть свои счеты с Монахом, – сказал Шторм.

Дамир кивнул, выражая согласие со словами товарищей.

– Да, убийство Маратова. Еще одна ниточка. Вы, кстати, принесли ключ-карту? – спросил Порохов.

Дамир достал из кармана кителя футляр с картой и протянул его полковнику. Порохов осторожно взял его, нажал кнопку вызова на рабочем столе, дождался появления Романа Томина и передал ему футляр.

– Возьми трех гвардейцев. И немедленно доставь это научникам. Передать лично майору Сократу. Он в курсе. Код 12-В, – распорядился Порохов.

Томин кивнул, отдал честь и вышел из кабинета.

– Майор Сократ возглавляет научно-исследовательский отдел в академии. Он разберется в вашей карте. По крайней мере, узнаем, за что погиб Олег Маратов. Что же касается вашей просьбы, Артур Дмитриевич, то есть одно маленькое но. То, что вы сотворили в Сотах, очень заинтересовало наших научников и лично майора Сократа. С таким явлением мы не сталкивались. До вас никто так икс-молнию не раскрывал. Научники на вас не то что глаз, а все части тела положили и теперь пока не разберутся, что к чему и как это можно использовать, не успокоятся.

– Позвольте нам взять Монаха, а там пусть хоть на атомы разбирают, – попросил Снегов.

– Хорошо. Пусть будет по-вашему. Ответственным за арест Монаха и уничтожение его банды назначаю вас, Артур Дмитриевич. Берите роту гвардейцев и зачистите это логово. Главное – сохранить всю документацию. Монаха взять живым. Постановление президента получите завтра утром. Так что будьте готовы к операции.

Максимилиан Порохов обратился к компьютеру и подписал назначение. Документ с приказом тут же поступил на планшеты гвардейцев.

– Вот и хорошо. Развеемся. А то уже руки чешутся устроить хорошую историю для прессы, – мечтательно заявил Скорохват.

– Никакой шумихи. Все чтобы тихо и аккуратно, – разрушил его фантазии Порохов.

– Обижаешь, командир, – развел руками Скорохват.

– Есть еще один нюанс. Поступил доклад одной из групп глубокого поиска. В мире Рикоста одна из необитаемых систем закрыта «Аквариумом», как сейчас Соты. Туда в срочном порядке отправлены корабли разведки. Надо убедиться, что информация верна. Если она подтвердится, то налицо две захваченные врагом системы, а это уже плацдарм, господа.

– Грядет война. Серьезная война. И мы одни в этой истории. Никто нам не поможет. Ни рейнцы, ни американцы. Никто, – сказал Снегов.

Дамир покинул кабинет полковника Порохова с тяжелым сердцем. Одно радовало – завтра на дело. А это значит – снова приключение, снова заиграет кровь. Это позволит отвлечься, забыть на время о происшедшем на Сотах.

Глава 5

Цель номер один

Приказ командования взять Монаха тихо выглядел абсурдным. Его резиденция находилась в районе Сорбино, квартале, в народе именуемом Наковальня. Сюда даже полиция с опаской заглядывала и старалась порядки свои не наводить. Себе дороже. Здесь действовали другие законы, отличные от столичных, писанных на бумаге. Здесь царил мир криминалитета, где деньги текли рекой, и все сплошь черные, грязные. Здесь находились в свободном обращении наркотики и оружие, на продажу выставлялся любой товар, даже дети пользовались спросом.

И это в самом сердце просвещенного государства. Дамира это поражало. Как такое возможно в наше время? Куда смотрят силовики? Неужели нельзя навести порядок? Выжечь все каленым железом, сровнять квартал с землей и построить на месте этой клоаки жилые дома для простых граждан, разбить сады, поставить детские парки. Но Снегов все разложил по полочкам.

Наковальня настолько плотно вросла опухолью в тело города, что уничтожить ее можно, разве что вырезав вместе со здоровыми кварталами. Кроме того, это не выгодно. За год криминальный сектор приносил в бюджет города солидную сумму, а уж сколько оседало в карманах чиновников, и говорить не приходилось. За это городские власти мирились с существованием Наковальни, закрывали глаза на то, что здесь творилось. Но иногда случалось, что дельцы теневого мира перегибали палку, зарывались по-крупному, и тогда власти наводили порядок. За все время существования Наковальни это случилось три раза, и каждый из них крепко отпечатался в памяти как бандитов, так и простых граждан.

Наковальня была не просто криминальным районом, а целой империей со своей полицией, армией, судьями и палачами. Все, кто здесь жил, варился в собственном вареве, мало кто из жителей района покидал его и выбирался в Большой свет. Это был город внутри города. И вторжение извне вряд ли могло кому-то понравиться. А уж тем более арест одного из лидеров местной элиты. Они будут сопротивляться до последнего, землю грызть, рвать когтями, клыками, отстреливаться из всех возможных стволов и орудий.

Так что если переть в лобовую атаку, то каждая стена, каждый кирпич, каждая крыша и каждое дерево будет нести смерть. Можно, конечно, разыграть новую карту икс-молнии, по схеме Сот, вызвать, к примеру, у всех сторонников Монаха острую диарею, только вот у Снегова сил на это не осталось. Остальные гвардейцы были выжаты, но не опустошены. Приданный же в усиление отряд золотых беретов числом двенадцать человек пускай и обучен, опытен, но к новым возможностям не подготовлен, так что действовать придется по старинке.

Шторм предложил воспользоваться катакомбами, которые располагались под городом. Они образовались давно и состояли из заброшенных веток метро, служебных коммуникаций и старых туннелей, чье назначение давно было забыто. По распоряжению полковника Порохова им дали допуск к городским архивам, и весь вечер гвардейцы изучали чертежи и планы, намечали план наступления на логово Монаха.

Монах, по паспорту – Ликуд Согеди, избрал местом своей резиденции самое сердце Наковальни. Здесь стоял Черный дом, о котором ходила дурная слава. Люди говорили, что тот, кто попадал в Черный дом, либо возвращался назад измененным, либо не возвращался совсем.

Монах входил в десятку самых влиятельных дельцов теневого мира и сам на дело никогда не ходил. Дамиру оставалось удивляться, почему в тот злополучный день его прибытия на Модену Монах лично возглавил карательную вылазку в дом Маратова.

Ликуд Согеди родился на маленькой, захолустной планете в районе Кольца Радости, которое часто называли Миром Смерти. Туда несколько столетий назад ссылали со столичных планет так называемых «неугодных», идеологических преступников, которые по тем или иным причинам угрожали стабильности государства. Это было в эпоху, когда Содружество Двенадцати Миров сотрясали гражданские войны и к власти приходил диктатор за диктатором. Новый властитель устанавливал свои законы, отменял прежние, всех, кто служил прежней власти, арестовывал, кого-то казнили без суда и следствия, а кого-то отправляли в ссылку. После чего устанавливалось время относительного покоя до нового государственного переворота, когда история повторялась.

И хотя время диктаторов давно прошло, но Кольцо Радости продолжало существовать, взращивая не одно поколение уже коренных жителей.

Ликуд Согеди покинул родное гнездо в возрасте шестнадцати лет и больше никогда не возвращался на родину. Он сразу же направился на Модену, где за какие-то десять лет сделал криминальную карьеру, достигнув предела своего потолка. Выше его только был Свирель, но кто скрывается под этим именем, не знал никто.

О Черном доме было известно мало. Все больше слухов да легенд. Но и их гвардейцы тщательно изучили. Нельзя лезть в логово скорпиона, не разведав пути отступления. По всему выходило, что все подступы к Черному дому были под контролем. И комар не пролетит, и диверсант не просочится. Так что оставалась надежда лишь на катакомбы.

Друзья наложили схему подземелья на реальную карту Наковальни и обнаружили, что Черный дом стоит над вестибюлем старой заброшенной станции, которая даже собственного названия не имела, только порядковый номер 7Б и прозвище Жерло.

– Какие мысли, господа? – спросил Снегов. – Тут вопрос важный. Известно ли об этой станции бандитам?

– Арчи, надо исходить из худшего. Им все известно. Тогда мы сможем подготовиться к штурму, – сказал Шторм.

– Пока мы будем штурмовать Черный дом, Монах успеет подчистить все хвосты. И выйдет сухим из воды, – заметил Дамир.

– Дело говорит аркадиец. Нам бы как-нибудь незаметно просочиться, – поддержал его Скорохват.

– А что у нас по спутникам? – спросил Снегов.

Шторм загрузил отчет. По распоряжению Порохова два спутника были перенацелены на район Наковальни и теперь непрерывно следили за Черным домом. Бегло просмотрев снимки и данные сканирования территории, друзья обнаружили четыре ярко выраженные огневые точки на поверхности и две под землей.

– Ну вот, вопрос и прояснился. Товарищи бандиты всё про всё знают, – сказал Снегов.

– Если они под землей оборудовали засаду, значит, можно из вестибюля подняться в дом. Это нам на руку, – сказал Дамир.

– Сможем ли мы тихо обойти все эти ловушки? – спросил Снегов.

– Попробуем. Выхода все равно нет. Надо Монаха за жабры брать. Если не найдем документов, то Арчи в любом случае ему язык развяжет, – заявил Шторм.

– Значит, подвожу итог. Цель номер один – Монах. Брать живым. Цель номер два – архивы Монаха. Брать по возможности. Все остальные, в случае оказания сопротивления, подлежат уничтожению.

Снегов свернул карты, тем самым закончив совещание.

Рано утром за ними приехала машина. Президент Кречетов подписал приказ о немедленном аресте Никуда Согеди, известного под прозвищем Монах. Приказ был составлен в обход генерального прокурора и шел под грифом «совершенно секретно». В исключительных случаях президент имел право на подобный ход. Парм Высокий и Максимилиан Порохов убедили президента, что в столице окопался резидент храмовников и арест Монаха поможет им установить личность предателя.

Первым делом гвардейцев доставили в арсенал, где они экипировались. Каждый выбрал оружие на свой вкус. Стрельцов подобрал себе шпагу, кинжал, два пистолета с десятком запасных обойм, которые рассовал по карманам разгрузки, и надел на запястья два излучателя класса «Кобра». Хорошие машинки. Они понравились ему еще во время виртуальных тренировок на Сотах. Посмотрим, как они поведут себя в деле.

Снегов и Шторм выбрали себе по шпаге и штурмовой винтовке «Кондор». Грозное оружие и удобное в использовании, в особенности для уличных боев и замкнутых пространствах. Шторм вооружился еще «огненными бичами» в количестве трех штук, а Снегов взял с десяток «стопперов», нервно-парализующих бомб узкой направленности. Удобное средство для усмирения буйной толпы.

Но больше всех поразил Скорохват. Помимо шпаги, которая больше всего напоминала стальную дубину, он взял два пистолета, штурмовую винтовку, связку шумовых гранат, два пистолета-пулемета, несколько метательных ножей и в довершение повесил на спину трубу гранатомета, чем немало повеселил друзей. Теперь он больше всего напоминал новогоднюю елку, украшенную смертоносными подарками.

– Хват, мы же договаривались без шума, – заметил Снегов.

– Да где тут шум? – возмутился Скорохват. – Так, просто парочка мелких неприятностей.

Для операции им выделили серый бронированный автомобиль класса «Хищник», перед которым уже выстроился отряд из двенадцати экипированных для ведения боя гвардейцев.

– Учите, районы вокруг Наковальни контролируются нашими людьми. Если что пойдет не так, по вашему сигналу начинаем операцию «Зачистка», – сказал полковник Порохов, пришедший в сопровождении Романа Томина проводить гвардейцев.

– Не извольте беспокоиться, все сделаем в лучшем виде, – пообещал Снегов.

– Вам на планшеты загружены оперативные карты. За вами непрестанно будут следить наблюдатели. Если что пойдет не так, то мы начинаем операцию…

– Зачистка, это мы уже уразумели, командир, – сказал Скорохват.

– Тогда в путь, – скомандовал Порохов.

Друзья погрузились в машину и обнаружили за рулем знакомое лицо.

– Вместе на дело идем, господа. Наконец-то приключения! – довольно улыбнулся Марк Циммер.

Вслед за ними забрались остальные гвардейцы. Циммер включил режим «хамелеон», и автомобиль окрасился в красные цвета пожарного экипажа. Теперь они смогут беспрепятственно добраться до точки спуска, что располагалась в тринадцати кварталах от Наковальни.

Снегов представился новым знакомым сам и представил друзей. После чего внимательно выслушал гвардейцев, которые по очереди называли свое имя и позывной. На планшетах отразилась вся боевая группа. Теперь, чтобы связаться на расстоянии с кем-либо из оперативной команды, достаточно было лишь выбрать соответствующего бойца на планшете.

Снегов разъяснил оперативное задание, обрисовал в общих чертах план действий и дал команду на старт. Циммер послушно завел двигатель, и машина выкатилась со двора академии.

Дамир предвкушал грядущую битву. На мгновение перед глазами встал образ Доры, но тут же растаял. Сейчас не время для сантиментов. Настала пора действовать.

Глава 6

Под землей

Спуск в подземелья располагался на пересечении проспекта Строителей и Караванной улицы. Здесь стояли нарядные многоэтажные дома красных, зеленых и желтых цветов, за что этот район местные называли Цветник. Первые этажи домов арендовали магазины на любой вкус. Вывески зазывали, поражая оригинальностью. «Моденские булочные» соседствовали с салоном красоты «Брадобрей» и магазином «Винокур», где продавались алкогольные напитки со всех концов Содружества, парфюмерная лавка «Шедевры природы» стояла рядом с мясной лавкой «Кошмар вегетарианца», виртуальный салон «Вынос мозга» подпирал табачную лавку «Дым отечества».

Пожарный автомобиль вывернул с проспекта Строителей и остановился напротив букинистического салона «Книгочей», витрины которого украшали фигуры сказочных героев, читающих бумажные книги: мушкетеры и звездолетчики, хоббиты и грустные принцы в черном стояли рядом друг с другом. Двери автомобиля открылись, и из него выпрыгнули двое рослых гвардейцев. Их звали Сим Заммер и Роберт Фрост. Они внимательно осмотрели улицу и дали добро на высадку. Из машины высыпались еще десять гвардейцев, а за ними показались Снегов, Скорохват, Шторм и Стрельцов.

На перекрестке крутилась специально подобранная массовка, ни одного постороннего лица. За полчаса до их приезда здесь поработали группы зачистки. Под предлогом предстоящих съемок отдельных сцен исторического кино с улиц выгнали всех людей, жителям запретили покидать квартиры. Для правдоподобности истории даже пригнали несколько съемочных групп, которые старательно колесили по проспекту из стороны в сторону с аппаратурой, проводя какие-то съемки. Даже парочку известных актеров выдернули из постелей. А за всем этим безобразием наблюдал Рим Скрежет, лауреат многочисленных премий на международных кинофестивалях. Мировая звезда режиссуры откровенно скучал, не понимая, что он тут делает.

Легенда была проработана досконально, поэтому никто не удивился прибытию пожарной машины, из которой появился отряд гвардейцев, экипированных как на войну. Кино же снимают, вероятно, что-то про неспокойные годы Картонных диктаторов. Было время, когда власть переходила из рук в руки в течение недели по нескольку раз. Один верховный правитель резал другого, чтобы умереть через пару дней от рук третьего. Мрачные годы, жестокие времена…

Гвардейцы один за другим вошли в подъезд жилого дома.

«Вероятно, съемки в интерьерах», – подумали любопытные жители и переключились на наблюдение за скучающим Римом Скрежетом, который откровенно не знал, куда себя деть.

Отряд гвардейцев спустился в подвал, возле которого их ждал караул из двух армейцев с автоматами наготове. Замки сняты, проход открыт.

Снегов толкнул дверь и вошел первым. За ним последовали Дамир и остальные гвардейцы.

Первое, что почувствовал Стрельцов, это запах сырости и гниения. При внешней красоте внутри дом был пропитан старостью и запустением. Сюда явно давно никто не спускался. Если бы кто захотел, он бы в этом подвале мог бы спрятать что угодно, и никто бы никогда не нашел. Можно тело неугодного человека, а можно тонну взрывчатки…

– Крысолов, ты говорил, что знаешь подземелья как свои пять пальцев, – сказал Снегов. – Тебе и карты в руки. Идешь первым.

Вперед протиснулся сухой длинный человек с вытянутым лицом и длинными серыми усами.

В подвале было темно, как в подпространственном туннеле. Ничего не видно, как ни напрягайся. Тут не то что воевать с бандитами, даже пару шагов вперед не сделать.

По команде Снегова они натянули на глаза очки и включили ночное зрение. Темнота осталась снаружи, они же видели все как днем.

Дамир внимательно осмотрел подвал. Похоже, он был не совсем прав относительно заброшенности. Жители дома использовали подвал как склад ненужных вещей, которые не помещались в квартиры. Чего здесь только не было: старая мебель, новая мебель, видно не понравившаяся владельцам, велосипеды и скутеры, воздухоплавательные доски, вышедшие из моды, даже старое разобранное кресло виртуальной реальности виднелось в углу.

Крысолов освоился и заспешил вперед. Гвардейцы последовали за ним.

В дальнем углу подвала стоял платяной шкаф. Оттащив его в сторону, гвардейцы обнаружили металлическую дверь с ржавым навесным замком. Сим Заммер протиснулся вперед и за пару минут срезал его лазерным резаком. Путь свободен.

Дверь открылась со скрежетом, явив за собой металлическую винтовую лестницу. Один за другим гвардейцы спустились по ней и оказались в длинном узком коридоре, больше всего похожем на туннель.

«Точно. Это и есть заброшенный туннель метро», – подумал Дамир.

За сотни лет существования Модена обросла туннелями и катакомбами. Они были ее нервами, кровеносными сосудами, ее защитной системой.

Дамир вспомнил, что где-то читал о молодом мужчине, который случайно попал в один из таких туннелей и заблудился. Он провел под землей в общей сложности более двух лет, питаясь плесенью, грибами, подземными цветами и крысами. Когда его нашли и спасли, от разума мужчины остались лишь жалкие воспоминания…

Гвардейцам предстояло пройти двенадцать кварталов под землей, петляя по туннелям, словно крысы, для того чтобы задержать бандита, обыкновенного мерзавца. Дамир этого не понимал. Как же так! Они – слуги закона – вынуждены идти на арест преступника окольными путями. Это преступник должен прятаться, по углам таиться, а не они, как ночные убийцы, красться из тени в тень. Было в этом что-то противоестественное.

Но Снегов его успокоил, объяснил, что к чему. Если попрут в лоб, то много людей погибнет. Лучше так, тихо, спокойно, без лишних жертв, чем сдуру пузом на колючую проволоку. Это немного успокоило Дамира, но сейчас, когда он ступал по мокрому бетону, смотря в спину Скорохвата, раздражение вернулось, а вместе с ним и злость на несправедливость мира.

Они прошли кварталов пять, когда внезапно раздался голос Шторма:

– Стоп!

Гвардейцы остановились. Крысолов нервно дергался, ему не терпелось продолжить путь.

Алекс хлопнул Дамира по плечу, мол, следуй за мной, и направился вперед. Они прошли метров двести. Стрельцов недоумевал, зачем Шторм остановил группу. Но Алекс упрямо шел дальше, словно гончая, взявшая след. Дамир хотел спросить, но передумал. Отвлекать Шторма от работы – преступление, а он сейчас работал.

– Здесь что-то есть. Чувствую, что впереди ловушка. Еще несколько шагов, и мы в нее угодим, – остановился Алекс.

– Как это ты чувствуешь? – удивился Дамир.

– У каждого из нас особая молния. Я сейчас свою в кулаке держу и все остро чувствую. Мой талант – возможность предвидеть и предугадывать развитие событий. Я вижу человеческие поступки, как событийные линии, узор на ткани реальности. И это позволяет предугадывать события и управлять ими, если возможно. Подробнее объясню как-нибудь в другой раз.

– И что там за ловушка? – спросил Дамир.

– Не знаю. Да и не могу знать. Чувствую, что ждет нас там гадкая неприятность. Пойдем вернемся, скажем нашим.

Шторм развернулся и заспешил назад. Дамир же всмотрелся в уходящий вперед туннель. Несмотря на «ночное зрение», рассмотреть, что скрывается впереди, не получалось. Ему показалось, что туннель – огромная зубастая пасть, которая только того и ждет, чтобы они вошли в него, и тогда он проглотит непрошеных гостей, как стайку макрели. Похоже, нервозность Шторма передалась и ему. Неудивительно. Когда они создали связку при атаке Снегова на корабли храмовников, между ними установилась особая ментальная связь, она надежно связала их. Так что Дамир теперь чувствовал друзей, как часть себя.

– Отправим в ловушку кибержука. У нас с десяток есть на такой случай. Посмотрим, что там да как, и тогда решим, как разблокировать, – предложил Снегов.

Гвардейцы его поддержали.

За киберов отвечал Рома Гора, громадный гвардеец, на две головы выше Скорохвата и гораздо шире в плечах. По сравнению с Горой Скорохват выглядел худощавым малоросликом. Гора тащил тяжелую амуницию, в рюкзаке за спиной были коробки с жуками.

Одну из них он достал, раскрыл и запустил робота-разведчика – черный матовый шар, который ожил и бодро покатился по туннелю. На очки ночного зрения вывелась картинка с камеры разведчика, который живо двигался вперед.

Разведчик миновал место, где они со Штормом остановились, продолжил движение и резво вкатился в огненный водопад, хлынувший со всех сторон.

Лавина огня затопила экраны ночного зрения. Дамир даже зажмурился.

– Что будем делать? – спросил Скорохват. – Этак нам всю шкуру подкоптят. Будут из нас отличные цыплята табака.

– Разрешите мне, – вызвался Роберт Фрост.

– Говори, – потребовал Снегов.

– Я уже с таким сталкивался. Это система «Протуберанец». Старая модель, давно снята с вооружения. Я знаю, как ее нейтрализовать.

– Иди. Крысолов и Гора в прикрытие. Будьте на связи. Если что пойдет не так, немедленно отступать и трубить тревогу, – приказал Снегов.

– Есть! – козырнул Фрост, и трое гвардейцев двинулись вперед по туннелю. Осторожно, стараясь не производить лишнего шума. Они были такие разные: худой и дерганый Крысолов; огромный, царапающий каской потолок туннеля Гора и плотный, крепкий Фрост.

Они отсутствовали с четверть часа. Все это время группа стояла молча, время словно бы застыло. Наконец в канале связи послышался голос Фроста:

– Кажется, все.

– Конкретно говори, все или нет? – резко потребовал Снегов.

– Не уверен. Система старая. Я все сделал как полагается, но мало ли, что где заклинило, – честно ответил Фрост.

– Гора, пускай жука, – приказал Снегов.

– Арчи, там чисто. Но на всякий случай пусть проверят, – тихо сказал Шторм, но его все услышали.

Жук бодро побежал вперед и беспрепятственно миновал выжженный участок. Ловушка была нейтрализована. Группа двинулась дальше.

Глава 7

Штурм Наковальни

Они столкнулись еще с тремя ловушками, прежде чем достигли Жерла – бывшей станции метрополитена, которую начали строить, но бросили из-за нерентабельности. Тогда говорили, что деньги исчезают, как в жерле действующего вулкана. Сгорают, не успевая попасть по назначению. Как же официально называлась станция, никто уже и не помнил.

Ловушки, которые они миновали, были старыми, заброшенными. Сразу стало ясно, что этим путем давно никто не ходил. Фрост и Гора обезвредили их с помощью жуков, которые погибали один за другим. Первого разнесло в клочья стальными иглами, обрушившимися на него со всех сторон. Второго заморозили. Когда Гора попытался его взять, но жук рассыпался мелкими осколками. Третья ловушка, последняя, видно, «протухла», так сказал Шторм, выплеск энергии обдал жука, слизнув левую его половину, правая прокатилась полметра и завалилась на бок.

– Вот же наглецы! – возмутился Старохват. – Давно ловушки ставили. Настолько сейчас уверены в собственной безопасности, что даже не проверяли их и не обновляли.

– Наше счастье, – мрачно заметил Снегов.

Жерло представляло собой большое квадратное помещение, зажатое между двумя туннелями, по одному из которых пришли гвардейцы, – с металлопластиковыми колоннами и уродливой лепниной под потолком, изображающей картины героического освоения миров Фронтира.

Выбираться на станцию гвардейцы не торопились. Рассредоточились по туннелю, так чтобы их не накрыли разом. Дамир залег рядом со Скорохватом возле квадратного железного ящика, в котором, по всей видимости, были спрятаны киберы-уборщики, обслуживающие вестибюль станции.

Из укрытия открывался шикарный вид на Жерло. Строители отступали отсюда поспешно, бросив все: гору строительного мусора, какой-то ржавый инструмент, даже биотуалет оставили. Его под свои нужды приспособили бандиты, охранявшие нижний периметр. Вот и сейчас дверца синей кабинки хлопнула и из нее показался бугай с бритым черепом, густой черной бородой, весь сплошь покрытый татуировками – места живого нет. Бугай прикрыл дверцу и направился к лестнице, возле которой стояли пластиковый стол и четыре стула. За столом, уставленным пустыми пивными бутылками, сидели трое и играли в карты. Даже отсюда Срельцов видел, что это любимый сорт Скорохвата – темное «Авакарское». Бандиты бандитами, а толк в хорошем продукте знали.

Наушники ожили. Снегов сказал:

– Ребята, кажется, тепленькие. Брать будем тихо. Скорохват, Стрельцов и Фрост – вперед.

Дамир почувствовал прилив сил. Ему доверили дело, и это хорошо, а то надоело уже отсиживаться за спинами товарищей.

Скорохват показал жестами, оставь, мол, здесь все лишнее. Брать будем голыми руками, на худой конец, зубочистками перышки им почистим. Дамир отложил в сторону автомат и отстегнул кобуры с пистолетами. Незачем на операции железом бряцать.

Никита заскользил первым вдоль проложенных шпал метрополитена. Дамир пошел за ним. Где-то сзади тяжело дышал Фрост – третьекурсник, включенный в оперативную группу для прохождения полевой практики.

У гвардейцев ведь все не как у людей. Курсанты здесь не дрозофилы бесхозные, не студенты-недоучки, которые к серьезной работе не допускаются. В «Золотом корпусе» все направлено на практику. Чем раньше курсант хлебнет дерьма полной ложкой, тем лучше, тем быстрее научится ловить икс-молнию. Поэтому курсанты наравне с действующими боевыми офицерами корпуса участвовали во всех операциях. Вот и сейчас в группе Снегова было четверо реальных боевых офицеров, а все остальные – сплошь курсанты разных ступеней. И ничего. Ни один офицер и слова поперек не сказал, что ими командует курсант, пускай и четвертого курса. Такова особая выучка, особый кодекс «Золотого корпуса».

Они подобрались к бандитам настолько близко, насколько возможно. Стали слышны голоса, и даже можно было разобрать отдельные фразы:

– Королем бейся, Вонючка. Совсем без… да что же ты…

– …передай бутылку… жрать охота…

– А я в бригаду не записывался, мне до всего фиолетово.

Скорохват осторожно выглянул из туннеля. Трое сидели к ним спиной, четвертый лицом, но, видимо, залит по самые брови, так что серьезной угрозы не представлял.

Дамир посмотрел на Никиту и по его команде взобрался на платформу. Короткая перебежка. Первым возле стола оказался Стрельцов.

Бандиты зашевелились. Татуированный обернулся, крякнул:

– Какого хрена?!

И тут же уткнулся лицом в стол – Дамир сработал.

Никита тоже зря времени не терял. Провел серию ударов по животам и ребрам, причем работал сразу на два фронта. Бандиты не то чтобы закричать, даже пискнуть не смогли. Дыхалка сбита, ребра в труху. Изо рта одного потекла кровь. Похоже, осколком ребра легкое проткнуло.

Татуированный тем временем сдаваться не собирался. Ошеломление прошло, осталась лишь злость и сломанный нос, из которого лилась кровь. Он с легкостью освободился от захвата Дамира, вскочил со стула и набросился на Стрельцова с намерением если не убить, то искалечить обидчика.

На благородные поединки времени не осталось. Он блокировал сыплющиеся удары, стараясь пробить защиту противника. Рукопашный танец на славу. Дамир церемониться не стал, извернулся, пропуская татуированного мимо себя, оказался у него за спиной, сделал захват шеи и стал душить. Татуированный захрипел, забился в руках Стрельцова, как птичка, пойманная в силок, и… все-таки вырвался. Но бандит не заметил, как оказался на пути Скорохвата. Никита припечатал его кулаком по голове и для верности повторил удар. Татуированный обмяк и растекся бесформенной кучей плоти на полу.

Позади раздался голос Фроста:

– Осторожно!

Дамир обернулся и увидел еще одного бандита с автоматом в руках, дуло которого хищно смотрело в сторону гвардейцев. Если промахнется, план окажется провален. На звуки выстрела весь Черный дом поднимется. И тогда по-тихому не получится, а выйдет очень громко и очень кроваво.

Дамир, не раздумывая, инстинктивно вскинул правую руку, словно собирался закрыться от выстрелов, и активировал «Кобру». Смертельный луч вырвался и прожег четкую, аккуратную дырку в голове бандита. Удивление навеки отпечаталось в его глазах, он нелепо изогнулся, выронил автомат и покатился по ступенькам.

– Путь свободен, – сказал Скорохват в микрофон.

Из туннеля показались остальные гвардейцы.

– Хват, у нас пара минут для подъема. Потом могут быть проблемы, – послышался голос Снегова.

– Не беспокойся, Арчи. Пары минут нам хватит, – пообещал Скорохват. – Ветер мне в дюзы, накроем всю лавочку без лишнего шума и пыли.

Когда станцию решили закрыть, то вестибюль засыпали. Планировали законсервировать на время, но потом район подмяли под себя криминальные лидеры и городские власти отступили. Соваться к «серым бригадам» себе дороже.

Когда строили Черный дом, спуск в вестибюль нашли и откопали. Очень удобно, если начнется какая заварушка, отступать через подземелья. Этот ход Никита нашел в два счета. Его особо и искать не надо было, всего лишь пройти по следам последнего бандита.

Широкая каменная лестница, закручивающаяся к поверхности. Гвардейцы осторожно заскользили по ней. Время сейчас рабочее, разгар дня, в Черном доме не должно быть много народа. Только отдыхающие, сторожа и те, кто забежал на огонек. Главное, что Монах дом не покидал, если, конечно, верить разведданным. Большая часть его армии сейчас на свободном выпасе в городе. Дела вершит.

Лестница привела их к дубовым двустворчатым дверям. Снегов показал на них, а затем на Сима Заммера. Тут все понятно без слов. Заммер приблизился к двери, снял из-за спины рюкзак, достал их него квадратную коробочку, которую аккуратно прикрепил к дубовой поверхности. Снял с коробочки верхнюю крышку, под которой показался экран, и активировал устройство. Некоторое время ничего не происходило. Экран оставался черным. Но вдруг замерцал, и проступила картинка: серая, словно снятая через черно-белый фильтр.

Коробочка, или, по-научному, сканер закрытых пространств, просвечивала дверь и транслировала изображение пространства, находившегося за ней. Очень удобная машинка. Можно не совать голову в пекло в самый разгар отопительного сезона.

Вот прошли два охранника, о чем-то увлеченно болтая. Голосов не слышно, СЗП передавало лишь изображение, за ними показалась дерганая тень, которую с трудом можно разобрать. Это был явно не человек, скорее какое-то животное.

– Берроузский нетопырь, – прошептал одними губами Шторм.

Кажется, Дамир об этом где-то слышал. Быстрая, очень сильная и кровожадная тварь. В неволе содержится в двух-трех зоопарках Содружества. Для содержания в квартирах и частных домах совершенно непригодна. Даже очень опасна.

Тень прыгнула раз, другой, третий и скрылась из виду. Гвардейцы выждали еще с десять минут, и Снегов отдал приказ на штурм.

Дверь взламывать не пришлось. Шторм и Фрост проверили дверной проем на наличие ловушек и первыми скользнули внутрь. За ними последовали остальные. Дамир осторожно выглянул из-за угла в левый коридор, убедился, что все чисто, и махнул гвардейцам рукой.

Монах мог быть либо у себя в кабинете на втором этаже, либо в спальне на третьем. Говорили, что у него новая пассия и он дни и ночи проводит рядом с ней. Так что две точки надо проверить без шума и пыли.

Из-за угла неожиданно появился охранник. Дамир его прощелкал вчистую. Хорошо, что не растерялся. Бандит ничего сообразить не успел, как Стрельцов приложил его прикладом автомата в голову и аккуратно уложил на пол.

– Архив в кабинете. Стрельцов, Шторм, Фрост и… – Снегов назвал еще пять фамилий гвардейцев, – на зачистку кабинета. Остальные за мной. Берем спальню. После этого – связь.

Снегов увел свою группу вправо. В доме имелось несколько лестниц, связывающих этажи, поэтому разделение на две команды было вдвойне обоснованно. Таким образом они контролировали все пути отступления. Монаху не скрыться.

Шторм возглавил отряд, в котором был и Стрельцов. Они осторожно выдвинулись вперед. Короткий коридор с двумя дверями в подсобные помещения, дальше – просторный холл, входная дверь; направо гостиная, откуда слышались громкие голоса и задорная музыка; слева проход на кухню и лестница на верхние этажи. На стенах висели картины с какой-то абстракцией.

Шторм оставил двух бойцов на первом этаже прикрывать спину. Те спрятались под лестницей в кладовке, остальные двинулись наверх. Они уже были на втором этаже, когда вдалеке застучали автоматные выстрелы. Похоже, Снегов напоролся на неприятности, и скрываться больше не имело смысла.

На втором этаже захлопали двери. Внизу загрохотали башмаки, зазвучали новые выстрелы. Это гвардейцы, оставленные для прикрытия, приступили к выполнению своих прямых обязанностей – спину друзьям защищать.

Из коридора второго этажа выскочили двое бойцов, увидели гвардейцев, но ничего не успели сделать. Одного успокоил точным выстрелом Стрельцов, другого снял Шторм. Перескочив через убитых, они первыми ворвались в коридор.

Дамир выхватил шпагу и теперь раздавал удары направо и налево. Бандиты лезли из всех углов и щелей. Их была тьма-тьмущая. Похоже, Монах отменил сегодня все рабочие мероприятия, чтобы провести корпоративное гульбище. Или его кто-то предупредил об операции. Такой вариант тоже со счетов скидывать нельзя.

Дверь справа распахнулась, и показалось недовольное щетинистое лицо бандита. Дамир не глядя ткнул в него шпагой, выдернул, тут же отклонился в сторону и парировал удар с другой стороны. Он напряг левую руку, и с запястья сорвался луч, который ударил в противника, оставив в нем тлеющую дыру.

В дело включились остальные гвардейцы. Застучали короткие выстрелы. Ребята зачищали комнаты.

Порох их явно за такую операцию по головке не погладит. Скоро здесь будет вся Наковальня. Бандиты слетятся на выстрелы, словно мухи на навоз. Главное – успеть до их появления выполнить миссию.

Дамир первым влетел в кабинет Монаха. Шторм задержался, двое бандитов преградили ему дорогу, и теперь из коридора слышался лязг стали.

В кабинете Дамир Монаха не застал, но зато увидел знакомое лицо. Корбут, один из приближенных Монаха. Однажды он попытался испортить им вечер в «Гнезде глухаря», после чего их выслали на Соты.

Корбут возился в стенном сейфе. Когда же дверь распахнулась, он вынырнул из него и тут же открыл огонь из пистолета. Дамир уклонился в сторону, нырнул за богатое резное кресло, от которого во все стороны полетели щепки, отшвырнул в сторону шпагу и вылетел с другой стороны, паля с двух рук из пистолетов.

В считаные секунды Корбут оказался нашпигован пулями. Он пошатнулся, выронил пистолет и рухнул на письменный стол, заливая его кровью.

Дамир убрал пистолеты в кобуры, поднял шпагу и пристроил ее в ножны, после чего обогнул стол и заглянул в сейф. Ничего интересного он там не увидел. Только пачки денег, которые, видимо, и пытался эвакуировать Корбут. За что и поплатился.

В кабинет ворвался Шторм, окинул быстрым взглядом обстановку и заявил:

– Зачищаем этаж. Снегов, кажется, взял Монаха.

На зачистку второго этажа ушло семь минут. В результате все бандиты были либо убиты, либо выведены из строя. Гвардейцы вышли из этого сражения без потерь. Только Фросту оцарапали щеку, а Горе шальной пулей оторвало мочку уха.

На третьем этаже показались гвардейцы. Они спускались с чувством выполненного долга, ведя Монаха с заведенными за спину руками под внимательным присмотром Скорохвата. Тот время от времени пихал его в спину и рычал:

– Пошевеливайся, давай, черная твоя душа!

– Хват, не покалечь товар, – не смог сдержаться Шторм.

– Да будь моя воля, я бы его дальше этой стенки не пустил. Ты прикинь, мы его в спальне застукали. Он там с малышкой развлекался, так девчонке на вид лет шестнадцать. Пошевеливайся давай, тухлая твоя задница.

Скорохват пнул Монаха, и тот покорно перепрыгнул через ступеньку.

Наверху показался Снегов:

– Я вызвал группу эвакуации. Будут минут через пятнадцать. Компы все целы. Информаторий в сохранности. Так что нашим спецам есть где покопаться.

– Осталось только эти пятнадцать минут выстоять. Скоро здесь будет вся Наковальня. Какого хрена так шумно! Опять Хват кому-то ногу отдавил? Зачем палить начали? – спросил Шторм.

– Не заметили одного коротышку. Он в комнате терся, нас увидел, вот и поднял шум, – ответил Скорохват. – Так что пришлось организовывать штурм по всем правилам.

Дамир вытер пот с лица, он и не заметил, как вспотел. Операция вымотала его, забрала последние силы, хорошо хоть, успешно прошла. Можно на время выдохнуть.

Он повернулся, хотел сесть на ступеньку и тут увидел искаженное злобой знакомое лицо, вынырнувшее снизу. Он уже видел его однажды, и эта встреча оставила тяжелый отпечаток. Его звали Ворон, и это он пристрелил дядиного друга Олега Маратова. Теперь этот Ворон появился снова. Он вскинул руку с автоматом, намереваясь положить гвардейцев и Монаха. Не исключено, что у него был такой приказ – в случае захвата не жалеть никого. Монах слишком ценная рыба, чтобы им с кем-то делиться. К тому же у Монаха есть свой шеф – Свирель, и ему явно не понравится, если Монах начнет с кем-то обсуждать сверхсекретную информацию.

Дамир метнул нож. Дядины уроки не прошли даром. Сколько раз он таскал его с собой на охоту и обучал метать ножи и топоры. Теперь тело само вспомнило навык. Ворон еще только поднимал дуло автомата, а нож уже вонзился ему в глаз.

Глава 8

Борьба за власть

Игнац Пастораль нервно расхаживал по кабинету. Он пробовал взять себя в руки, но получалось плохо. Нервы сдавали. Он чувствовал, как затягивается вокруг него петля, и ничего не мог с этим поделать. Он не знал, откуда ждать удара. Вроде все под контролем, все ходы просчитаны, все фигуры расставлены, но все равно что-то пошло не так. Он чувствовал это. Так чувствует волк, когда его логово обкладывают охотники.

Он нервно поежился. Почему же так холодно? Откуда мороз? Руки вон заледенели и вспотели к тому же. А ведь раньше он никогда не жаловался на холод. В его кабинете всегда было тепло и уютно. Совсем городские власти от рук отбились, развели самоуправство, экономят на всем, чем могут. Надо будет разобраться в этом вопросе. Путь Ирбис разузнает, почему его дом так плохо отапливают. Странно, а на улице вроде тепло. Игнац Пастораль вернулся за рабочий стол, вызвал на экран отчет о захвате системы Сот и стал внимательно читать. Он пытался понять, где просчитался, как смог прозевать эту угрозу.

Когда храмовники предложили ему обменять технологию на одну из необитаемых захолустных систем, он, почти не раздумывая, согласился. Кто мог тогда подумать, что храмовники используют систему как плацдарм для захвата? А ведь он должен был подумать, должен был допустить такую возможность. И что теперь? Десятки тысяч погибших – серьезная цена за его ошибку. Но тогда ему казалось, что он дешево отделался.

И как дальше жить? Храмовники затаились. Захватив планетарную систему Сот, они закрылись в ней, как гусеница в куколке. Теперь остается только гадать, что они там готовят. Генеральный штаб заседает уже четвертые сутки. Аналитики скрипят мозгами, загрузили компьютеры стратегическими моделями и чертят графики, рисуют выкладки. Но это все теория, которая не подкреплена ничем. Все производственные мощности Содружества задействованы на постройку новых военных кораблей и пространственных крепостей.

Мы выстоим. Мы не можем не выстоять. Содружество Двенадцати Миров полно сил, богато ресурсами. Мы раздавим этих храмовников, как жалких букашек. Они еще не знают, на кого раззявили свои пасти. Ничтожные твари.

Игнац Пастораль оторвался от экрана, вскочил и, облокотившись о стол, уставился на противоположную стену. Ему казалось, что стены движутся. Только что он находился в просторном кабинете, где из мебели был всего один письменный стол да кокон виртуальной реальности, но сейчас ему стало жутко тесно, словно и правда стены ожили и стали сдвигаться, грозя его раздавить. Странное, нелепое чувство.

Игнац Пастораль нажал кнопку вызова и с нетерпением дождался появления Карла Ирбиса. Он вошел в кабинет, по-военному чеканя шаг, – холенный, сдержанный, суровый.

– Принеси мне воды. Пусть подадут кувшин. Не понимаю, почему здесь так жарко, – прохрипел Игнац Пастораль.

И правда стало жарко. Вот еще одна странность. Совсем недавно он дрожал от холода, а теперь сгорает от жары.

Что же это с ним творится?

– Не желаете что-то еще? – осведомился Ирбис, в голосе его звенел металл.

Почему-то Игнацу Пасторалю показалось, что верный слуга, доверенное лицо, старый приятель Карл Ирбис его ненавидит. Он задумался об этом. Как такое могло получиться? Ведь они вместе еще с армейских времен. Через многое прошли. Карл Ирбис всегда поддерживал его, и на флоте, и в политике, тогда почему сейчас он так отстранение держится, с трудом скрывает ненависть?

– Господин генерал, может, вы что-то еще хотите? – пробился сквозь стену параноидальных мыслей настойчивый голос Карла Ирбиса.

– Нет. Нет. Ничего, – рассеянно ответил он.

Странно, что это с ним творится? Раньше никогда такого не было. Может, все-таки зря он не попросил принести что-нибудь теплое, обогреватель да горячий чай. Вода, наверное, будет ледяной, а он и так не может никак согреться.

Карл Ирбис уже закрывал дверь, когда Игнац Пастораль его окликнул:

– Есть ли какие-нибудь новости?

– Никак нет.

– Если что станет известно, немедленно меня информируй. Я должен знать обо всем в первую очередь.

– Будет исполнено.

Он проводил его недоверчивым взглядом. Что-то старая лиса недоговаривает. Что-то явно скрывает. Ему что-то известно, а он играет ярмарочного дурака. Неужели он продался? Его старый товарищ Карл Ирбис продажная шкура? Этого не может быть. Но все на это указывает.

Игнац Пастораль устало опустился в кресло и утер рукавом выступивший на лбу холодный пот. Силы оставили его. Голова кружилась. И очень хотелось пить.

Где же шляется этот идиот Ирбис? Он уже давно должен был принести холодной воды. Только холодная вода может остудить его разгоряченное сознание и унять эту сухость во рту.

Игнац Пастораль потянулся к стоящей слева резной деревянной шкатулке, на которой был выгравирован стоящий на задних лапах лев. Он откинул крышку шкатулки и извлек из нее толстую ароматную сигару. Ее запах, густой и терпкий, он почувствовал издалека.

Самое время немного подымить. Это поможет совладать с собой, уймет расшатавшиеся нервы.

Игнац Пастораль не дышал табаком вот уже пять лет. Теперь же не мог с собой справиться. Он сунул сигару в рот, взял гильотину, откусил кончик, чиркнул зажигалкой и прикурил. Густой дым окутал его.

Хлопнула дверь, и появился Карл Ирбис. В правой руке он держал кувшин, в левой стакан. Но что-то в нем изменилось. Прошло всего пару минут, как Игнац Пастораль его видел, но это был уже другой человек. Бледнее обычного, с покрасневшими выкаченными, словно бы от испуга, глазами и… Да у него же дрожат руки, вон как кувшин прыгает. Это точно не к добру. Уж не добавил ли он яда в воду, чтобы избавиться от бывшего друга?

Игнац Пастораль набрал полные легкие дыма и закашлялся.

– Только что поступили новости. От Гюрзы, – произнес дрожащим голосом Карл Ирбис.

Все плохо. Все очень и очень плохо. Ирбис никогда не был паникером, но сейчас он близок к тому, чтобы выбросить белый флаг, задраить все люки и взорвать к чертям собачьим корабельный двигатель.

Неужели это именно то, чего он так боялся и ждал?

Резко заболело сердце.

– В Наковальне большой переполох. Гвардейцы захватили Черный дом и арестовали Монаха. Слышны взрывы. Но точных данных пока нет.

Вот и все. Петелька-то затянулась. Как же они вышли на Монаха? А ведь он знал, что нельзя использовать напрямую черных людишек, нельзя пользоваться их услугами. Рано или поздно это может увлечь его на дно. Но знал об этом и все равно использовал, все равно обращался с грязными поручениями.

Эх, надо было раньше убрать Монаха. Ведь думал об этом. Еще когда распорядился стереть Игоря Крафта. Один отвечал за приобретение и перепродажу необитаемой системы храмовникам. Через финансовые потоки второго проходили все деньги. Убрав одного, надо было убирать другого, чтобы никто ничего не мог доказать.

Интересно, а Монах успел уничтожить компрометирующие его, Игнаца Пастораля, документы? Впрочем, даже если он это сделал, это ничего не значит. Если Монах заговорит, его слов хватит, чтобы разрушить империю, которую Игнац Пастораль так долго создавал.

– Гюрза где? – прохрипел он.

– Ждет в приемной.

– Мне нужен выделенный канал с Антоном Марвиным. Обеспечь.

– Будет исполнено, – согласился Карл Ирбис.

– И зови Гюрзу.

Похоже, у него не осталось выбора. Теперь его может спасти только решительность. Рейнцы будут счастливы. То, что они так долго ждали и за что так дорого платили, скоро станет реальностью.

В кабинет вошел Гюрза. Он, как всегда при ходьбе, раскачивался, как пьяный. Из-за его спины выглядывал Карл Ирбис.

Теперь, как ни странно, Игнац Пастораль успокоился. Он больше не нервничал, не волновался. Когда появилась цель, он сосредоточился и приступил к работе, всего себя отдав ей.

Над рабочим столом всплыло лицо Антона Марвина, управляющего лабораториями.

– Чем порадуете меня? – впился хищным взглядом в спокойное лицо Марвина Игнац Пастораль.

– Первая партия готова. Шесть бойцов.

– Через полчаса за ними приедет Гюрза.

Игнац Пастораль разорвал связь и обернулся к вошедшим:

– Ставлю задачи. Настала пора взять власть в свои руки. Другого шанса у нас не будет. Карл, твоя задача – поднять профсоюзы. К вечеру у нас должна быть массовая акция протеста. Также на улицу вывести всех меченых. Задача – под прикрытием акций протеста профсоюзов захватить президентский дворец и отстранить Кречетова от власти. Гюрза, как только получишь под свое командование «Детей Дракона», направляйся во дворец. Дракониды помогут вам нейтрализовать охрану президента.

– Что будете делать вы? – спросил Гюрза.

– Я буду ждать, когда власть упадет мне в руки, – сказал Игнац Пастораль.

Холодный, расчетливый, спокойный. Он наконец-то почувствовал твердую почву под ногами. Теперь, когда все прояснилось, он знал, как действовать, куда наносить удар, вся нервозность, подозрительность и страх ушли, растворились в небытие. Он был сосредоточен и решителен. Когда все мосты сожжены, выбора нет, надо штурмовать крепость с горсткой заговорщиков. Только у него была своя хорошо обученная армия, заранее подготовленный и тщательно обдуманный план и штурмовая группа, которая сделает всю грязную работу.

Игнаца Пастораля озарило. Все-таки он забыл об одной важной мелочи. Он нажал кнопку вызова, дождался появления Антона Марвина и приказал:

– Начинайте подготовку к эвакуации лаборатории. Как только Гюрза заберет драконидов, все важное вывезти. Остальное уничтожить, чтобы никаких следов не осталось. В Северном вас будет ждать корабль, который доставит вас на новое место дислокации.

– Слушаюсь.

Игнац Пастораль нажал кнопку «отбой».

Теперь, если переворот в столице провалится, у него будет новая стартовая площадка для борьбы.

Борьба за власть так упоительна. Она слаще любого дурмана, и от нее нельзя отказаться.

Глава 9

Бунт меченых

Сегодня у него увольнительная. После успешно выполненной операции по захвату Монаха им дали по одному дню на отдых.

И Дамир решил потратить его с толком. Рано утром он покинул стены академии и отправился в центр города, где находилась оружейная лавка Авалона Харламова, лучшего мастера в Модене, которому несколько дней назад он отдал поломанную фамильную шпагу на реставрацию. Вчера, по возвращении с операции, звонил мастер и просил передать, что шпага готова.

Можно, конечно, попросить Шторма отвезти его, но Дамир решил ехать сам. Хотелось побыть в одиночестве да подумать о Доре. Никакой информации о ней до сих пор не поступило.

Погруженный в свои мысли, Дамир добрался на автобусе до метро, спустился под землю. Не обращая ни на кого внимания, доехал до нужной ему станции.

Уже стоя на эскалаторе, он почувствовал, что что-то вокруг изменилось. Сперва он не понял, откуда взялось это чувство. Но потом обратил внимание на растерянные и испуганные лица людей, которые спускались под землю. Они словно бежали от кого-то, спасали свои жизни. Потрепанные, затравленные. Эти люди так были не похожи на тех, кого он видел под землей. Там были свободные, сильные люди, здесь же он видел забитых и затравленных существ. Такой разительный контраст выбивал из колеи и ужасал. Этот поток спускающихся под землю горожан напоминал порцию яда, пущенную по вене, которая вскорости разнесется по всему организму и убьет его.

Дамир не понимал, что происходит.

В наземном вестибюле станции он увидел нескольких окровавленных мужчин, которые пытались пройти через турникет, но были остановлены сотрудниками полиции. Но больше всего ему запомнилась белая простыня возле касс оплаты проезда, которой накрыли мертвеца. Из-под нее торчали черные блестящие ботинки.

«Да что тут за чертовщина творится?» – лихорадочно билась в висках мысль.

Оказавшись на улице, Дамир в который раз застыл с раскрытым ртом. Ему все никак было не привыкнуть к величию Модены. Над ним нависали небоскребы, переливающиеся яркими огнями реклам и фонарей. Раскинувшийся перед ним город ошеломлял, удивлял и вдохновлял на подвиги и свершения. Здесь Дамир сразу почувствовал всю двойственность Модены. С одной стороны, он такой маленький в этом клокочущем, пульсирующем, наполненном энергией городе. С другой стороны, город придавал ему силы, опьянял, заставлял поверить в себя, в свое всемогущество. Все вершины мира доступны ему.

Переполненный восторгом Дамир сперва не заметил то, что творилось вокруг. Вся площадь перед станцией метро «Пушкарская» была заполнена народом. Движение транспорта оказалось блокировано. Разношерстная толпа бурлила и что-то скандировала. Дамир попытался разобраться в том, что кричит толпа, но ничего не понял.

«Может, это какое-то народное гуляние, городской праздник?» – подумал он.

Но тут на его глазах двое мужчин вцепились друг в друга, словно разъяренные псы, не поделившие добычу. Они с таким остервенением стали мутузить друг друга, что версия с праздником тут же растворилась в небытие. К ним тут же присоединились еще несколько мужиков, и началась большая коллективная драка.

«Они тут с ума посходили, что ли?» – подумалось ему.

Дамир окинул взглядом площадь, над которой на огромных экранах висел портрет президента Содружества Двенадцати Миров Виктора Кречетова, украшенный траурной лентой. Под портретом красным горели даты жизни. Виктор Кречетов словно наблюдал за беснующейся на улицах толпой. Сожаление и сочувствие читалось в его взгляде.

Дамира обожгла догадка: президент умер. И это все из-за убийства президента.

Как же так? Как это могло случиться? Как такое возможно? Произошедшее не укладывалось в голове. Дамир понимал, что выгнало всех этих людей на улицы. Боль и страх, горечь утраты и гнев безысходности – вот что питало толпу силами. Но почему же то тут, то там возникали стихийные потасовки? И куда только смотрит полиция?

Дамир разделял чувства толпы. Ему было жалко президента, так много сделавшего для Содружества, которое под управлением Виктора Кречетова за последние годы сделалось только сильнее, и это несмотря на противостояние с Рейнским союзом и другими государствами Солнечного Блока. И так хотелось найти убийц и лично наказать.

Но Дамир не мог поддаться чувствам. Не хватало после ссылки угодить в кутузку за участие в уличных беспорядках.

Если верить навигатору, дом Авалона Харламова находился всего в двух кварталах от Пушкарской площади. В прошлый раз его довезли, и он, как ни старался, не смог запомнить дорогу. Осталось пробиться сквозь толпу, на первый взгляд это казалось настоящим подвигом. Толпа выглядела голодной и жаждущей крови.

Дамир вклинился в толпу и стал пробираться на другой конец площади.

– Это все рейнцы, это их рук дело…

– Говорят, что Петр Свифт метит на президентское кресло, думаю, это он подсуетился…

– Туда ему и дорога. Соты просрал и поплатился за это…

– Говорят, это гвардейцы постарались. Не простили ему поражения в Сотах…

– Уверен, что Кречетова свои же и убили. Он был один в змеином логове…

Дамир погрузился в тысячи версий и предположений. Со всех сторон к нему летели обрывки встревоженных фраз и гневных реплик. Хорошо, что он сегодня в гражданском, а ведь мог бы в форме на прогулку отправиться. Пришлось бы сражаться со всеми и с каждым.

Толпа гудела, толпа волновалась. Толпа требовала справедливости и возмездия. Толпа не терпела инакомыслия. Толпа была наполнена болью и яростью, которые кипели и искали только повод для взрыва. И толпа пребывала в постоянном движении. Сперва Дамир не понял, куда идут все эти люди, а потом услышал и догадался. Народ шел в сторону Президентского дворца, чтобы потребовать от власти правосудия.

Толпа увлекла Дамира. Он пытался пробиться на другую сторону площади, но чем больше старался, тем больше от нее удалялся. Дамир чувствовал злость и все яростнее сражался с людской массой. Со всех сторон на него сыпались толчки, пинки, щипки, удары, неслась отборная ругань. Как только его не обзывали, самым безобидным из всего услышанного был «собачий хрен». Толпа не хотела мириться с инородным телом, которое не желало двигаться в одном направлении с ней. Он был здесь чужаком, бросившим вызов общественному мнению. И его за это тут же возненавидели.

Дамир чувствовал эту ярость и понимал, что, если сейчас он не вырвется из цепкой паутины людской массы, его разорвут на части и он станет одной из многочисленных жертв сегодняшнего дня. О таких сухо пишут в газетах: «Погиб во время уличных беспорядков». Эта перспектива Дамира не устраивала. Он еще слишком молод, чтобы умирать, тем более так глупо. Это придавало ему сил для сражения.

Наконец он выбрался из толпы и оказался на другом конце Пушкарской площади, только сильно далеко от нужной ему улицы, ведущей к дому Харламова. Мало того, в мельтешении голов и спин он вконец потерялся и не знал, в какую сторону ему двигаться.

Дамир заметил группу отчаянно трудящихся мужчин. Они вытаскивали из припаркованных на краю площади грузовиков покрышки и оттаскивали их в сторону, где складывали в гору. Интересно, зачем такие телодвижения? За их работой наблюдал мужчина в черной неприметной куртке и вязаной шерстяной шапочке. Изредка он вмешивался в процесс и отдавал распоряжения, которые его подчиненные тут же старательно исполняли. Так по приказу бригадира они разбили боковое окно в легковой машине и что-то вытащили оттуда. А потом обратили внимание на бородача средних лет, который фотографировал все непотребство на планшет. Компьютер у него тут же конфисковали и разбили, а самому настучали по физиономии. Это уже не напоминало стихийное выступление. Это была спланированная и управляемая акция. Похоже, что кто-то пытается воспользоваться ситуацией и получить на этом дивиденды.

Дамир отправился на поиски нужной ему улицы. Натыкался на спешащих рассерженных людей, путался у них под ногами, пытался вежливо просить помощи, но получал в ответ только лишь брань. Он достал планшет, чтобы определиться с направлением, но увидел, как напрягся бригадир в черной куртке, и поспешил убрать компьютер.

Наконец он обнаружил Авиационную улицу, которая вела к дому Харламова. С облегчением вздохнув, он бросился прочь от Пушкарской площади, охваченной пламенем народного возмущения. Он уже не видел, как полыхнули костры, сложенные из покрышек, и к небу потянулись столпы черного смрадного дыма.

Стоя на улице перед дверями мастерской, Дамир услышал выстрелы. Он тут же ворвался внутрь и чуть было не попал под раздачу. Грузный, бородатый Авалон Харламов стоял за прилавком с автоматом в руках и держал на расстоянии двух громил, которые заглянули к нему на огонек с намерением ограбить. Стрелял он поверх голов, чтобы остудить пыл, но грабители не спешили уносить ноги. Они явно на что-то надеялись.

– Господин Стрельцов, рад вас видеть. Скажите, а что это вокруг все с ума посходили? Уж не к концу ли света? – спросил важным голосом Авалон Харламов.

– Да и не знаю, что сказать. Сам ничего не понимаю. Вам эти товарищи мешают? – учтиво осведомился Дамир.

– Не то слово. Надоели, как зловонные мухи. Да и руки уже затекли, – пожаловался Авалон Харламов.

– Может быть, их выкинуть за порог?

– Буду вам признателен.

Выкидывать никого не пришлось. Громилы все поняли без дополнительных намеков, пожали плечами и вышли за дверь.

Планшет Стрельцова разразился настойчивой трелью. Он принял вызов. Звонил Снегов:

– Ты где прохлаждаешься?

– В оружейной мастерской, приехал забрать заказ.

– Видел кошмар на улице?

– Арчи, что вообще происходит? Меня чуть не затоптали.

– Попытка государственного переворота.

– А президент жив? – тут же спросил Стрельцов.

Авалон Харламов за прилавком напрягся.

– Все в порядке. Это ложные слухи, чтобы взбаламутить толпу. Работа провокаторов.

– Тогда чего он не выступит с видеообращением? Это могло бы остудить самых горячих.

– Заговорщики перехватили управление над всеми телекоммуникациями. В информационной сети уже вывешено выступление Кречетова. Но кто его сейчас будет слушать? Ситуация вышла из-под контроля. Сейчас все силы брошены на ее усмирение. Заканчивай в оружейной и дуй в академию. Ждем тебя. Через сорок минут наша группа выступает в сторону дворца, – приказал Снегов и отсоединился.

– Что говорят? – спросил Авалон Харламов.

– Все будет хорошо. Президент жив.

Как все это напоминало картинки двухгодичной давности, транслируемые по всем телевизионным каналам Содружества. Все эти горящие покрышки, озверевшие толпы, уличные бои со стрельбой, потасовки с полицией. Тогда революционная лихорадка охватила Клеверию, государство, которое тридцать с лишним лет назад входило в состав Содружества, но народным волеизъявлением вышло из объединения. Два года назад свергнув законно выбранного президента и посадив в его кресло своего ставленника, революционеры погрузили страну в пучину гражданской войны. С тех пор государство медленно, но верно катилось в экономическую и политическую пропасть. И по какому-то подозрительному стечению обстоятельств эта гражданская война была выгодна Рейнскому союзу, который поставлял оружие революционерам, захватившим власть, наводнил все властные структуры своими советниками и всячески подавлял бунты несогласных, а их оказалось очень и очень много. Тех, кто был недоволен тем, что было, но не принимал то, что есть.

Дамир видел все это по галовидению, читал об этом в газетах и на политических форумах, хотя не сильно интересовался политикой, и ему было глубоко фиолетово до Клеверии и всех ее проблем. Он не знал, что повторение такой ситуации возможно в Содружестве. И вот столицу охватил народный бунт. Начавшись под строгим управлением, он перерос уже в стихийное бедствие, остановить которое теперь будет очень и очень трудно.

До академии надо добираться на метро. Пешком далеко да ненадежно, пока протолкаешься сквозь толпу, вечер наступит. И Дамир направился в обратный путь к Пушкарской площади.

Мысли обо всем покинули его, когда он увидел, как ровными колоннами на площадь выходили отряды меченных. Это зрелище поразило Дамира. Вот они, реальные кукловоды бунта, хорошо натренированные боевики оппозиционной партии «Крылья». Они называли себя «Мечеными лицами» из-за боевой раскраски. Две меченые полосы на лице, одна проходила через глаза и означала «Помню кровь», вторая проходила через рот и означала «Жажду мести». Меченые не признавали Содружество Двенадцати Миров как свободное волеизъявление народа. Они считали Содружество незаконным и вот уже пятнадцать лет боролись за освобождение Двенадцати Миров от диктатуры Содружества. Так они проповедовали в своих выступлениях и в своей прессе, призывая бороться за независимость всеми доступными путями, не исключая и терроризм. Два года назад в Клеверии Меченые тоже внесли свой вклад в развал государства. По сути, они были обыкновенными бандитами, пускай и на службе у Игнаца Пастораля. Стало быть, вот кто стоит за этим выступлением.

Куда смотрела власть? Как прошляпила этот бунт? Как допустила подстрекательскую деятельность меченых, которые долгие годы раскачивали народ для решительного броска?

Дамир был ошеломлен. История вершилась у него на глазах.

Меченые шли через площадь, как ледокол через вечные льды. Люди старались уйти с их дороги. Мало ли что у них на уме. Уверенные в себе, со льдом в глазах, они были солдатами на городских улицах, готовыми пролить кровь во имя своей идеи.

Дамир завороженно наблюдал за их шествием, забыв обо всем. Все его личные проблемы отступили в сторону.

С другой стороны площади появились ровные колонны, облаченные в синие, красные и серые мундиры. Дамир ожидал увидеть полицию, отправленную на усмирение демонстрантов, но это была сборная наспех вооруженная солянка из спецназовцев, армейских и полиции.

«Дело совсем плохо, если армию привлекли», – подумал Дамир.

Он забыл, куда шел, и наблюдал за разворачивающимся действием с юношеским восторгом. А тут было на что посмотреть.

Меченые практически вытеснили с площади других людей. Они волной накатили на военных, но не смогли сломить строй. Включились силовые щиты, заискрились сиреневыми всполохами. В ход пошли резиновые дубинки и электрошокеры, а откуда-то сверху заговорил ровный мужской голос, призывающий всех сохранять спокойствие и не устраивать волнений. Такой психотерапевт для толпы, сидящий на облаке, который вместо того, чтобы успокоить народ, только злил его.

Меченые с вызывающим восхищение упорством шли вновь и вновь на штурм армейских шеренг. Они пытались прорваться к Президентскому дворцу, а защитники стали той пробкой в горлышке бутылки, которая не давала вырваться на волю джинну.

Осыпались стеклами на асфальт витрины магазинов, в шеренги военных летели бутылки и камни, но отлетали от силового поля, которое ограждало их от бунтующей толпы.

«Почему бы всю площадь не накрыть силовым куполом, изолировав отряды меченых на время, пока не закончится бунт?» – подумал Дамир.

И тут же понял, что это не спасет. Нельзя каждого человека в городе изолировать друг от друга. Это будет началом диктатуры и концом всего светлого, что когда-то было и есть в Содружестве.

Меченые отхлынули в сторону от разноцветных шеренг. Две организованные массы людей замерли напротив друг друга. Это затишье перед бурей. Что-то должно произойти.

Дамир решил, что все уже видел и надо уносить ноги с площади, пока его не унесли с площади на реанимационных носилках. Случайно попасть под раздачу очень обидно. А к вечеру таких случайных жертв будут не сотни, а тысячи. Он двинулся вдоль домов, пытаясь обогнуть площадь и добраться до метро, но протолкаться сквозь толпу тяжело.

Тем временем меченые перешли в наступление. В заградительный отряд полетели бутылки с зажигательной смесью. Они разбивались о силовые поля и стекали на асфальт огненной рекой. Военным тоже надоело стоять без дела, быть может, они получили приказ о контрнаступлении или просто разозлились. Несколько силовых щитов были сняты, и защитники пошли врукопашную. Заработали дубинками с отчаянием молотобойцев.

Противостояние – стенка на стенку.

Кровавый шабаш. Внезапно один их щитов лопнул как мыльный пузырь. А вслед за ним приказали долго жить еще два щита. Дамир видел, как кто-то из толпы метнул в шеренгу военных какой-то сверток, который и прикончил силовые щиты. Он уже слышал об этом виде уличного оружия под названием «рассеиватель». Весьма дорогая игрушка, а это значит, что к восстанию в Модене хорошо подготовились.

После падения силовых щитов меченые пошли на последний штурм. Пролилась кровь. Послышались автоматные выстрелы. Ровную шеренгу военных раздробили на несколько частей, стали теснить в стороны друг от друга. Они оказались не готовы к открытому противостоянию с хорошо обученными боевиками «Меченых лиц» и дрогнули.

Дамир уже уходил с площади, когда увидел, как нескольких солдат прижали к стене. Они отчаянно сопротивлялись, но вот один из них упал с окровавленной головой. Второй получил удар ножом в грудь, а третий, израненный, бросился бежать прочь от разъяренной толпы. Каска упала с его головы. Но далеко он не убежал. Меченый присел на одно колено, вскинул автомат и расстрелял беглеца.

Говорил дядя Игнат: «Если мир сошел с ума, постарайся сам сохранять трезвость рассудка». И был прав на все сто процентов.

Здесь делать нечего. Партия проиграна вчистую. Меченые гнали защитников с площади, добивая их на ходу. Но решительное сражение еще впереди. Дотолкавшись до вестибюля метрополитена, он проскочил через турникет и бросился по эскалатору вниз.

Глава 10

Свирель

Полковник звездной гвардии Максимилиан Порохов рано утром приехал в академию, где вот уже четверть века возглавлял «Золотой корпус». Ничто не предвещало беды.

Порохов и представить себе не мог, как такое могло произойти в его стабильной, экономически процветающей стране. Виктор Кречетов уверенно управлял государством, добился за годы правления прироста по всем показателям. Народ его любил, и ничто не предвещало катастрофы. И тут лживый вопрос об убийстве президента разрушил все. И люди вышли на улицу с целью отомстить за него. Народ протестовал против Петра Свифта, якобы возглавившего государство на правах исполняющего обязанности президента. По улицам города бродил устойчивый слух, что именно Свифт является заказчиком преступления, и горожане требовали выдать им исполняющего обязанности для того, чтобы они могли вздернуть его на первом фонарном столбе.

Порохов знал, что сами люди до этого бы не додумались. Еще утром его гвардейцы задержали двух провокаторов, которые распространяли слухи в толпе и подстрекали ее к силовому противостоянию с правительственными войсками. Но гвардейцы не смогли добиться того, чтобы провокаторы выдали своих хозяев. Их передали в руки агентов СББ – Службы Безопасности Содружества, которые увезли мерзавцев в неизвестном направлении. Никто не станет докладывать курсантам академии и их наставникам, кто во всем виноват и что с этим делать. Их задача простая, улицы охранять, и не пустить врага к дворцу Президента. Остальное теперь проходило под контролем другого ведомства.

Заговорщикам удалось захватить все важные информационные узлы, и они наводнили новостные каналы и сеть портретами президента Кречетова с траурной лентой. Надо выступить с опровержением, но доступа к терминалам нет. Специалисты сейчас сражались за контроль над средствами массовой информации. Время шло не на часы, а на минуты.

Его ребяткам сегодня пришлось туго. Вышедшие утром в учебки для прохождения занятий, они и предположить не могли, что окажутся на улицах в боевых условиях. И им придется при помощи мата и резиновых дубинок разгонять озверевшую толпу. Но это хорошая практика, которая обязательно будет учтена при вынесении итоговой аттестации. Более тридцати человек ранено, шестеро убиты – сводки постоянно обновляются. Так что к вечеру цифры могли существенно увеличиться. Но в целом золотые береты показали себя отлично на улицах Модены, впрочем, как и их коллеги из «Черного» и «Бронзового» корпусов. Академия воспитывала достойных солдат своего отечества.

Приемная ректора академии встретила Порохова пустотой. Обычно здесь всегда оживленно. Навстречу ему поднялся Семен Рыжов, секретарь ректора, отдал честь, пожал руку Порохова и пригласил следовать за ним.

Парм Высокий стоял у окна и наблюдал за горящей Моденой. При звуке шагов он обернулся:

– Я ждал тебя. Садись.

Порохов воспользовался приглашением и положил перед собой на стол планшет с отчетами по делу Монаха.

– Какие новости?

– Заговорщикам удалось захватить несколько районов города. Они уверенно теснят наших ребят с улиц и продвигаются к Президентскому дворцу.

– Плохо. Это я и так знаю. Чем порадуешь?

– Через четверть часа в город прибудет подкрепление. Нам удалось оперативно перебросить шестую и седьмую бригады космической пехоты. Они быстро наведут порядок на улицах. Спецы говорят, что через полчаса будет восстановлен контроль над СМИ и мы сможем дать видеообращение президента. Это сильно остудит горячие головы.

– Ты ведь не за этим пришел. Что у тебя?

– Нам удалось расшевелить Монаха. И мы вытрясли всю доступную информацию с его жестких дисков.

– Не томи. Докладывай.

– Если коротко и по существу. У нас есть неоспоримые доказательства, что Игнац Пастораль имел контакт с так называемыми храмовниками. Мало того, он обменял одну из необитаемых систем мира Рикоста на технологию создания суперсолдат, этакий эквивалент золотых беретов.

– Вот же мерзавец! – рявкнул Порохов. – Ты хочешь сказать, что он продал нас?

– С потрохами. Мы еще кое-что выяснили. Игнац Пастораль засветился в криминальном мире, где он известен под именем Свирель.

– Подожди. Это же за ним мы так долго охотились, но его постоянно отмазывали влиятельные шишки. То у одного с ним какие-то дела, то другой вето наложит.

– Именно так, – подтвердил Порохов.

– Любопытно. Стало быть, у нас на руках факт государственной измены. Это раз. Факт участия в криминальной деятельности. Это два.

– И можете не сомневаться, что за сегодняшним бунтом стоит именно он, – заверил Максимилиан Порохов.

– Он долго готовился, чтобы нанести удар. А мы все прошляпили. Старый генерал, верный боевой конь, заслуженный ветеран. Разве кто-то из нас мог предположить, что он способен на предательство Родины, за которую кровь проливал? – задумчиво произнес Парм Высокий. – Подумаешь, заигрался в оппозицию. Вечно всем не доволен. А ведь его кандидатуру серьезно рассматривали, как возможного будущего президента. У Кречетова последний срок. И Виктор присматривался к Пасторалю, предполагал назначить своим преемником. Хороши мы. Такой сухофрукт прошляпили.

– Я отправил в Шахматный дом группу захвата. Но мы опоздали. Игнац Пастораль покинул свою резиденцию и отбыл в неизвестном направлении.

– Закройте все астропорты. Он попытается покинуть планету, – приказал Парм Высокий.

– Не имеем такой возможности. Живой силы не хватает. В городе бунт. Все брошены на его усмирение, – отрезал Максимилиан Порохов.

– А как же наши бравая четверка? Как их там?

– Снегов, Шторм, Скорохват и Стрельцов. Они направлены на охрану президентских апартаментов. Мы не можем допустить, чтобы в этот тревожный час что-то случилось с Кречетовым.

– Правильное решение. Значит, ты думаешь, что мы можем упустить Пастораля? – спросил Парм Высокий.

– Именно так.

– А что, если запретить взлеты с планеты без соответствующих кодов доступа? И расстреливать каждый несанкционированный взлет? – предложил Парм Высокий.

– Боюсь, что в этом сумасшедшем доме могут быть случайные жертвы, – отказал Порохов.

– Ты прав. И что? Оставим мерзавца безнаказанным?

– Никак нет. Дадим ему взлететь и попробуем накрыть его в Пространстве. Я уже связался с адмиралом Коротковым, командующим планетарным флотом Модены. Он готов встретить Игнаца Пастораля во всеоружии. Я распорядился взять его живым, если же такой вариант событий не представляется возможным, уничтожить.

– Правильно мыслишь, – одобрил Парм Высокий. – Поддерживаю твое решение.

Они еще обсудили несколько технических вопросов. Просмотрели свежие сводки городских событий, взглянули на карту бунта с высоты птичьего полета. На том и расстались.

Полковник Максимилиан Порохов покинул кабинет ректора академии в приподнятом боевом настроении. Свет в конце туннеля наметился. Осталось только сделать самую малость – подавить уличный бунт.

Глава 11

Бой с драконидами

Их отправили на охрану личных апартаментов президента Виктора Кречетова. Приказы, как известно, не обсуждаются, но громче всех возмущался Никита Скорохват.

– В то время как наши братья там кровь проливают, мы отсиживаемся в тиши и спокойствии! – бушевал он.

– Хват, успокойся. Ты своим рыком все приключения распугаешь, – пытался успокоить его Шторм.

Дамир больше отмалчивался. Он прибыл в академию за пять минут до отправки и все еще находился под впечатлением от увиденного на улицах города. Даже рассказав друзьям, он не смог забыть вонь горящих покрышек и обезумевшие лица горожан.

– Готов побиться об заклад, это Игнац Пастораль постарался. Если уж меченые строгими колоннами вышли на улицы, то тут без него явно не обошлось.

– Верно Арчи говорит, – поддержал его Никита. – А мы вместо того, чтобы руки этому мерзавцу крутить, прохлаждаемся в самом безопасном месте столицы.

– Хват, спокойно. Мы должны охранять президента. Почетная миссия, и очень ответственная. – Новая попытка вразумить со стороны Шторма.

– Вот именно что почетная. Похуже, чем ссылка. Здесь же душно и ничего не происходит, – вспыхнул вновь Скорохват.

Президент Кречетов не покидал своих апартаментов. Время от времени к нему прибывали курьеры, посыльные, представители разных министерств и ведомств с докладами и отчетами. Он сидел у себя в кабинете, наблюдал за разворачивающейся ситуацией и раздавал приказы направо и налево, пытаясь унять гражданский бунт и водворить на улицы города спокойствие и порядок.

Помимо друзей Стрельцова охрану президента осуществляли двенадцать гвардейцев из числа золотых беретов. Они вели себя тихо и не кипели. Служба есть служба. Среди них невозмутимый Фрост, громадный Гора и кислолицый Сим Заммер. Остальные Дамиру были незнакомы.

– Скоро все закончится, и, ветер мне в дюзу, завалимся мы в «Гнездо глухаря». Очень я по старине Тито Рикарди соскучился, – мечтательно заявил Скорохват.

– Ты только смотри его не покалечь от переизбытка чувств, а то новая ссылка не вдохновляет, – попросил Шторм.

– Не изволь беспокоиться. Я буду аккуратен и нежен, как восемнадцатилетняя красавица, – пообещал Скорохват.

Дамир представил Никиту восемнадцатилетней девушкой с тугими косами и накрашенными губами и не смог удержаться от улыбки.

– Я сказал что-то смешное? Нет, я сказал что-то смешное? – закипел Скорохват.

– Остынь, Хват, тебя уже порядком заносит, – одернул его Шторм.

Внезапно Итти Рыбник по прозвищу Сканер замер и напряженно уставился невидящим взглядом вперед себя.

– Кажется, начинается, – сказал Снегов.

Шторм тут же овладел икс-молнией, и мир перед ним преобразился, заполнился серым туманом, растаяли перекрытия этажей и ступеньки лестницы, и он увидел поднимающуюся хорошо вооруженную группу людей.

Как они прорвались сквозь наружные периметры охраны, просочились во дворец, вопрос занятный. Только спустя несколько дней следствие установит, что они воспользовались подземным ходом, проложенным из Шахматного дома в Президентский дворец, о котором в канцелярии президента никому ничего не было известно.

– Меченые идут! – предупредил всех Итти Рыбник, обнажая шпагу.

И в ту же секунду они появились на нижних ступеньках.

Одного Дамир узнал сразу. Дерганый мужик в шляпе с перьями, который следил за ними на Сотах. Они еще прозвали его Шатун. Снегов называл его по фамилии, но Стрельцов вспомнить не смог. Остальных он видел впервые. Пятеро меченых и шесть разбойников с большой дороги, уголовников самого низкого вида.

У одного длинное вытянутое лицо, сильно оттопыренные раковины ушей, тонкий острый нос и клиновидный подбородок, облепленный рыжей щетиной, словно мхом. Голова выбрита, но от затылка начиналась туго заплетенная коса. Глаза черные, настороженные, а в нижней губе с двух сторон маленькие стальные гвоздики. Вооружен двумя мечами.

Другой не человек, а зверь, заросший черной густой шерстью. Даже лицо его было покрыто шерстью, из которой торчали два клыка – сабли. Саблезубый зверь.

Рядом с ним ступал громила в кожаной безрукавке на голое тело. Вместо рук у него были гипертрофированные обрубки, больше похожие на бойки кувалды.

Из-за его спины выглядывал худой человек с татуировками с изображениями змей.

Справа от него шел человек с белоснежными волосами и крысячьими красными глазами – Альбинос.

И последний – интеллигентного вида молодой человек в костюме и очках. Только на шее у него болталась толстая стальная цепь, поверх которой красовалась красная бабочка.

Порохов перед отъездом в Президентский дворец предупредил их, что на улицу вышли дракониды, особые бойцы, в теории ничем не уступающие золотым беретам. Просил держаться осторожно и на рожон не лезть.

Сердце подсказывало Дамиру, что эти шесть клоунов как раз из драконидов, будь они неладны.

Без излишних предисловий противник открыл огонь по гвардейцам. Троих убило на месте.

Против пули не поспоришь. Но в следующую секунду гвардеец Иван Сенников развернул над друзьями силовое поле, от которого пули отскакивали, как горох от стенки.

Дамир смотрел в лицо дракониду с косой. Он поливал его огнем, а Стрельцов даже не шелохнулся. Такое чувство, словно он стоял под зонтиком, по которому лупят крупные градины.

– Хват, это ты накаркал. Приключений тебе было мало! – прокричал Шторм.

– Фрост, Заммер, уводите президента. Мы их задержим, – приказал Снегов, обнажая шпагу.

– Не дрейфь, Лешка, сейчас мы оттянемся по полной, – хищно осклабившись, потянул шпагу из ножен Скорохват.

– Ты же знаешь, что я не люблю, когда ты меня так называешь. После того как отрежем этим наглецам уши, я вызываю тебя на дуэль, – пригрозил Шторм.

– Если только на пивных кружках, – довольно хохотнул Скорохват.

Стрельцов выхватил шпагу, указал на Шатуна и крикнул:

– Этот мой! Его не трогать.

У него к нему имелись старые счеты.

Видя, что огнестрельное оружие не причиняет гвардейцам никакого вреда, бандиты отбросили в сторону ненужные автоматы и обнажили шпаги.

Началась схватка.

Добраться до Шатуна оказалось не так легко. Дорогу ему преградили двое меченых, довольные, уверенные в своей победе. Размалеванные красным лица, бритые головы, у одного проколото ухо, у другого ноздри. Дикое зрелище. Они набросились на Дамира, нанося один за другим удары. Под натиском он прогнулся, отступил на несколько шагов, уперся спиной в стену и только и успевал, что отражать выпады.

Скорохват взревел диким ревом и схватил жадно икс-молнию. Тут же он словно раздался в плечах и увеличился в размерах. Камзол, специально сшитый для него, расширился, облепив его, словно вторая кожа. Его противником оказался Саблезубый. Они вцепились друг в друга с яростью неукротимых стихий. Они рубились с такой скоростью, что глаз за ними не поспевал. Никита довольно рычал. Наконец-то ему попался противник по силам, а то все мелочовка какая-то лезла на рожон.

Шторму достались двое драконидов – Змей и Альбинос. Сильные противники. Это сразу почувствовалось. Он с трудом справлялся, танцуя из последних сил. Они были хороши. Плохо обученные классическому фехтованию, зато прекрасно выдрессированные в уличных боях, закаленные в бандитских разборках да заряженные дикой энергией под завязку. Один быстрый и стремительный. Другой скользкий и неуловимый. Шпага уже несколько раз дотягивалась до Змея, но соскальзывала, не причиняя вреда.

Снегов рубился с Хвостом, так Стрельцов прозвал драконида с тугой косой на затылке. Остальных бандитов взяли на себя гвардейцы. Этих мерзавцев было слишком много. Фрост и Заммер поднимут тревогу, и скоро здесь будет не протолкнуться от гвардейцев, но до этого момента надо продержаться, выстоять, а это задача трудная.

Больше всего неприятностей им причинил человек-кувалда. Пули его не брали, они отскакивали, а он размахивал руками, нанося сокрушительные удары, от которых гвардейцы с трудом уклонялись. До одного он все же дотянулся, впечатав кулак в грудь. Боец выстоял, выдержав удар, к удивлению Кувалды. Тот ожидал услышать треск ломающихся ребер, вместо этого гвардеец словно спружинил. Кувалда отскочил в сторону, но тут же атаковал снова. Он ударил, но гвардеец остановил его удар раскрытой ладонью. Кирпичный кулак Кувалды точно растворился в руке гвардейца. Раздался хруст, и рука Кувалды переломилась в нескольких местах. Он заорал от боли и обиды и зарядил здоровой рукой гвардейцу в голову. Боец не успел отреагировать и отлетел в сторону, освобождая из захвата переломанную, как крекер, руку Кувалды. Обезумевший от боли драконид замахал здоровой рукой с удвоенной силой. Он бил вслепую, оставляя дыры в стенах и проломы в перилах. Один из ударов пришелся в колонну, разрушая ее.

Гвардейцы расступились в стороны, давая место буйству громилы, готовясь уничтожить его.

Дамир сражался с противником, пытаясь найти его слабину. Он изловчился, обманул на комбинации одного из меченых, проколол ему грудь, дернул на себя, выхватил его шпагу прикрылся от другого противника, тот атаковал и проткнул своего товарища со спины. Дамир выдернул из мертвого тела свою шпагу, и остался с двумя клинками в руках.

Второй меченый не успел опомниться, как сталь распорола ему горло. Кровь хлынула фонтаном, брызги попали Дамиру в лицо.

Утершись рукавом, Стрельцов бросился к Шатуну, но еще двое встали у него на пути. Меченые оскаленные в ненависти морды. И откуда они только берутся.

Тем временем Скорохват наконец взял вверх над драконидом. Саблезубый рубился отчаянно, пытаясь сократить расстояние и дотянуться клыками до жертвы, но Никита не давал ему такой возможности. Вскоре Саблезубый потерял клинок, он отлетел в сторону и звякнул о стену, но это не остановило зверя. Он зарычал и прыгнул в намерении сшибить противника с ног, но не на того напал. Скорохват не просто выстоял, он скрутил Саблезубого, держа его, как шелудивого пса, вдалеке от себя. Тот щелкал клыками, пытаясь дотянуться до врага, но Скорохват уже поднял его рывком в воздух и изо всей силы впечатал головой в пол. Кровь брызнула в разные стороны.

Скорохват отпустил бездыханное тело и бросился на помощь Шторму. Алексу пришлось туго. Он легко уклонялся от всех атак Змея и Альбиноса, предвидя их, но они рубились настолько плотно, что просвета для контратаки не было видно. Альбинос каким-то невообразимым образом поджег одного из гвардейцев, но тот крутанулся вокруг себя, словно стряхивая огонь, и, обожженный, злой, бросился с удвоенной силой на обидчика. Он что-то сделал, и воздух вокруг него сгустился, стал плотным, словно стена, и в ту же секунду тараном ударил в грудь Альбиноса. Драконида отбросило на лестницу, и он покатился вниз по ступенькам.

Скорохват вклинился в битву, приняв на себя Змея. Удар. Удар. Еще удар. Уход в глубокую оборону. Никита так увлекся, что не заметил, как за его спиной появился окровавленный Саблезубый, тот самый, которого он засадил головой в пол. Мертвенное лицо и горящие яростью глаза. Драконид обрушил на голову Скорохвата удар схваченными в замок кулаками. Звякнули клыки в воздухе, Саблезубый разодрал куртку в районе плеча, но до тела не добрался. Никита двинул плечом в сторону, крутанулся, нанося удар шпагой по лицу зверя, но тут же пропустил выпад Змея. Шпага ударила Скорохвата в живот, но соскользнула по касательной. Никита взревел от обиды и ярости, замешенной в крутой коктейль. Он выбил шпагу из рук Змея, схватил его, какая же скользкая тварь, он извивался, норовя вырваться из захвата, но Никита не дал ему такой возможности. Скорохват крутанулся и отправил Змея в полет навстречу Саблезубому, который, окровавленный, но не побежденный, в этот момент пытался поразить Никиту шпагой. Скорохват нанизал Змея, как на вертел, но и Змей не остался в долгу. Умирая, он воткнул шпагу в живот Саблезубого. Шпага сломалась. Но это отвлекло зверя, и он не заметил, как Никита ударил его клинком в горло. Шпага застряла в гортани Саблезубого. Тот хватал ртом воздух. Кровь хлынула изо рта и горла, и два драконида упали, соединенные смертельными объятьями. Снегов пытался поймать икс-молнию, но что-то мешало ему. Кто-то останавливал его попытки, ставил неумелые блоки, обволакивал ватным коконом. Когда Артур во всем разобрался, то удивился неопытности противника. Как все неуклюже, грубо сшито. Он тут же порвал блок и овладел икс-молнией.

Он увидел тонкую серебряную сетку струн, соединяющую все вокруг, и, не раздумывая, ухватился за них. Руки обожгло огнем, и дыхание перехватило. Он пробовал вздохнуть, но не получалось. Грудь сдавило. Еще никогда не было так тяжело. Этот невидимый противник сопротивлялся его таланту, пытался ему помешать. Снегов не имел права сдаваться и поддаваться панике. Он собрался, ухватился половчее за струны и потянул, словно рыболовную сеть с глубины. Дыхание тотчас вернулось к нему.

Двое меченых, которые до этого были увлечены Стрельцовым, набросились на Хвоста. Одного он стряхнул, но второй вцепился ему в горло зубами и стал рвать плоть.

Новое прикосновение к струнам. Снегов пытался воздействовать на драконида. Но неожиданно столкнулся с сопротивлением.

Струны не слушались его. Пальцы в крови, но струны даже не шелохнулись. Как же так? Такого раньше не было. Да это и невозможно.

Снегов схватился за струну всей ладонью, уперся в пол и потянул изо всех сил.

Медленно, но она поддалась. Снегов почувствовал дикую боль в руках. Кожа лопнула, и струна окрасилась красным.

Тем временем Кувалда разошелся не на шутку. Ослепленный болью, он полностью потерял контроль над собой. Он метался из стороны в сторону, как загнанный зверь, и все его удары попадали в молоко, не настигая противника. Этим и воспользовался гвардеец, уже успевший покалечить драконида. Опомнившись от удара, он улучил момент, когда Кувалда максимально раскрылся, и атаковал. По виду это и не удар был вовсе. Он легонько ткнул Кувалду в грудь пальцами, собранными в щепоть, и отскочил в сторону, уворачиваясь от его смертоносного кулака. Кувалда замер, хрюкнул, глаза его налились кровью, и он обрушился на мраморный пол, как глиняный колосс. Его внутренние органы превратились в фарш под невидимым глазу воздействием гвардейца.

И тут Снегов увидел врага, мешавшего ему работать. Он стоял напротив него – ухмыляющийся, интеллигентный хлыщ в деловом костюме и бабочке с изящной шпагой. Снегов попытался до него дотянуться, но Интеллигент вывернулся, сбросив путы принуждения. Тут Снегов ухватился за другие струны и бросил в бой Хвоста. Вооруженный двумя мечами, он набросился на меченых, преграждавших ему путь к Интеллигенту. Зарубил одного, зарубил другого. Он бросил взгляд, полный удивления и обиды, на Снегова, но ничего не мог поделать с чужой давящей волей, которая направила его против товарищей.

И тут в дело вступил Интеллигент, державшийся до этого за спинами товарищей.

Снегов почувствовал, как он вклинился в его паучью сеть, словно нож рвал все тонкие связи. Струны лопались с оглушительным звоном, разлетались в клочья. Если этого пиджака не остановить, он все испортит. Но как у него это получается? Как он может работать с чужой икс-молнией? Снегов не слышал ничего об этом.

Интеллигент ломал всю его схему. Силы уходили, а он не знал, как вернуть преимущество.

Холеное смеющееся лицо, презирающее его. Страшный образ, впечатавшийся в память Снегова.

Артур крутанулся, стряхивая чужое давление, и протянул руки к струнам. Он сплел воедино несколько, создал из них петлю и набросил на голову меченого, который тут же сорвался с места и бросился в атаку на Интеллигента. Тот резко обернулся, взмахнул шпагой и полоснул товарища по горлу с легкостью садовника, удаляющего больные сухие ветки.

Меченый взвыл, кинулся в сторону, не разбирая дороги, и столкнулся с Хвостом, который отшвырнул его в сторону, как нашкодившего котенка. Тут же Шторм и Скорохват окружили драконида и плотно на него насели. Скованный чужой волей, Хвост слабо сопротивлялся и вскоре пал под ударами гвардейцев.

Неожиданно Снегов увидел изъян. Интеллигенту не хватало опыта. Он был недоучкой со способностями. Талант громадный, только вот работать с ним он не умел. Этим Снегов и воспользовался.

Силы были на исходе, но он ухватился за струны, тянущиеся к Интеллигенту, и потянул изо всех сил. Он работал на пределе, на грани. С одной стороны, победа, с другой – обрыв и дна не видно. Такое ощущение у него было недавно, когда он в одиночку на вражеский крейсер пошел.

И Интеллигент стал поддаваться…

Путь свободен. Теперь между Шатуном и им никто не стоит. Дамир прыгнул вперед, взмахивая шпагой, и перешел в режим икс-молнии, поймал ее со всего размаху. Время замедлилось вокруг него. Шатун стоял перед ним исполином, неподвижный и грозный. Ни тени испуга. Дамир ударил его справа, и шпага скользнула по лицу, оставляя глубокую борозду. Он ударил второй раз, с трудом сдерживая себя, и шпага вновь прошлась по лицу, перекрещивая первую борозду. Теперь лицо Шатуна было перечеркнуто. Дамир подумал, что хорошо бы взять его живым, тогда можно добиться признательных показаний и получить имена заказчиков. Но он не мог себя сдержать. Сила рвалась изнутри. Он должен был исполнить пляску смерти и убить эту мразь.

Это было тяжело. Практически невыполнимо. Но он справился. Через себя, через не могу, через невозможно он скрутил икс-молнию в клубок, взял под контроль и потушил ее.

Вывалившись в реальность, он увидел Шатуна с окровавленным лицом. Дамир предложил ему сдаться, но он не ответил, только поудобнее перехватил шпагу и бросился на Стрельцова. Короткий обмен ударами, и Дамир поразил его в грудь. В последний момент чуть отклонил руку, чтобы не отправить его на тот свет. Шатун выронил шпагу и упал.

Схватка закончилась. Гвардейцы выстояли. Снегов с трудом, но отправил Интеллигента на тот свет, заставил его проткнуть самого себя шпагой. Это выело последние силы, и он не мог стоять на ногах. Он сидел привалившись к холодной мраморной стене и безучастно смотрел на поверженного врага.

Скорохват тяжело дышал и пытался оттереть с лица и рук кровь. Алекс Шторм тоже чистил перышки. Им основательно досталось. Костюмы требовали капитального ремонта.

Пока Дамир разглядывал друзей, Шатун куда-то исчез. Только что он был тут, и вот его нет. Сбежал, собака дикая. Воспользовался передышкой. Преследовать его сил не было, и Дамир понадеялся, что он далеко не уйдет, столкнется с отрядами гвардейцев, которые патрулируют нижние этажи.

Когда подоспела подмога, вызванная Фростом и Заммером, возле президентских апартаментов не осталось ни одного живого врага.

Глава 12

Снова вместе

Их традиционное место в «Гнезде глухаря» было занято. Скорохват сразу закипел и пошел медведем на двух ужинавших господ. Шторм ухватил его за рукав и авторитетно заявил:

– Успокойся, Хват, не видишь, люди кушают.

Это немного остудило Скорохвата.

Но тут из подсобки выскочил испуганный Тито Рикарди, хозяин трактира, и глаза Никиты стали наливаться кровью. Мало того, что этот кабатчик сдал их в прошлый раз полиции, так еще и посмел их место отдать другим людям, словно крест на них поставил. Разве такое можно простить?

Дело с трудом удалось замять. Тито Рикарди долго рассыпался в извинениях, пообещал ужин за счет заведения и никаких ограничений в напитках. Чем тут же не преминул воспользоваться Скорохват и заказал пятилитровый бочонок пива из личной коллекции Тито Рикарди. По ценнику такое удовольствие тянуло на триста пятьдесят рублей, солидная сумма. Тито Рикарди даже крякнул от разочарования и обиды. Он-то рассчитывал отделаться самым дешевым пойлом, что можно было найти в меню. Но делать нечего, и он распорядился выполнить заказ господ гвардейцев.

Тут же он договорился с ужинающими господами, чтобы те пересели. Те сначала поупирались, но за солидную скидку на счет согласились.

Друзья расселись за столом, как будто и не покидали его.

Прошло четыре дня с тех пор, как совместными силами полиции, гвардии и армии удалось подавить восстание в Модене. Остудило бунтарей выступление президента Виктора Кречетова. Когда выяснилось, что он жив и никакого покушения не было, весь запал куда-то пропал, и постепенно простые горожане покинули улицы. Остались только меченые да профессиональные бунтари и подстрекатели. Чувствуя, что их песенка спета, они попытались покинуть город, рассыпавшись на множество мелких групп. Кто-то, конечно, затерялся, спрятался, но основную массу бандитов удалось отловить и зачистить. С ними особенно не церемонились. Стреляли сразу без предупреждения по закону военного времени.

Главный организатор беспорядков Игнац Пастораль избежал ареста и покинул Модену. Планетарный флот, предупрежденный на его счет, не смог его остановить.

Они просто не знали, куда он делся. Поднявшись на орбиту планеты, он словно растворился в Пространстве.

Не удалось схватить и Шатуна, в миру Стефана Войцеховского, по прозвищу Гюрза. Следствие потом доказало, что он воспользовался подземным ходом и перебрался в Шахматный дом, где его следы затерялись. Никто даже близко похожий на Гюрзу не покидал Модену. Его ориентировки были переданы во все астропорты планеты.

– Надеюсь, что с практикой на время покончено и теперь можно заняться учебой, – радостно заявил Алекс Шторм.

– Успеешь еще за учебниками посидеть, – заверил Скорохват, который и думать не хотел о возобновлении занятий. По крайней мере сейчас, когда их ждал бочонок ароматного вкусного пива.

Тито Рикарди вынес его сам. Он держал его бережно, словно величайшую драгоценность, и аккуратно поставил на стол. Официантка принесла кружки и тарелку с мясными закусками.

Скорохват наполнил кружки и провозгласил тост:

– За нас. За дружбу. За гвардию.

Кружки радостно звякнули.

Дамир сделал глоток и отставил кружку в сторону. Настроения не было. Несмотря на то что все вроде закончилось, или, по крайней мере, образовалась временная передышка, на душе у него было неспокойно. Полковник Порохов так и не смог ничего разузнать о его Доре, и это угнетало Стрельцова.

– Что слышно про храмовников? – спросил Скорохват.

– Да ничего. Они как Соты заняли, «Аквариумом» накрылись, так с тех пор никаких больше действий не предпринимали. Сидят себе тихо и не высовываются, – ответил Снегов.

– Кто они? Зачем они сюда пришли? Как думаешь, Арчи? – спросил Шторм.

– Откуда я знаю? Но думаю, что это временное затишье перед битвой. Скоро мы о них услышим.

Больше об этом не говорили. Скорохват вспомнил свежий анекдот, бродивший по инфосети, и тут же рассказал его, переврал половину, но присочинил новое, отчего история стала лучше.

Так незаметно беседа за столом ушла в сторону от проблем, от храмовников, от всего пережитого, на время даже Дамир отвлекся от своих грустных мыслей.

Неожиданно Скорохват прервал занимательный рассказ об охоте на вислоуха на планете Говард и рявкнул:

– Какие люди в нашем захолустье!

Стрельцов обернулся, и сердце замерло.

На пороге трактира «Гнездо глухаря» стоял полковник Максимилиан Порохов, а рядом с ним лейтенант Дора Еремина. Его Дора…


home | my bookshelf | | Поймать молнию |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 4
Средний рейтинг 2.8 из 5



Оцените эту книгу