Book: Перевоспитать охламона



Перевоспитать охламона

Натализа Кофф

перевоспитать охламона

Глава первая, в которой появится неунывающая Груня Пепел

Дождь всегда нравился Груне. Еще с самого детства она любила пробежаться по лужам, оставляя брызги на загорелой коже. Когда одноклассницы-девчонки торопились спрятаться под козырек школы, Грунька прыгала под дождем, звонко смеясь. В деревне, где родилась и выросла девчонка, где каждый кустик был знаком и мил юному сердечку, все выглядело иначе. И лужи чище, и воздух после дождя свежее. А город…. Город Груню угнетал. Но даже здесь девчонка не отказывала себе в удовольствии пройтись под моросящим дождиком. Правда, под зонтиком и в высоких резиновых сапожках на каблучке и с разноцветными жирафами.

Из дома, где проживала бабушка и который на время учебы станет и ее домом, Грунька выбежала загодя. Собеседование назначено на три часа. Времени вагон, если учесть, что идти всего пару кварталов. И, по словам соседей, место спокойное, тихое, не абы какая забегаловка, а целый ресторан. К тому же, хозяин – милейший человек, по телефону пообещал гибкий график и возможность пропускать смены, если выпадут экзамены в институте, куда поступила Грунька сразу после окончания школы. Девчонка выбрала факультет журналистики, мечтая стать фотокорреспондентом, и печатать свои снимки в местной районной газете, а если и повезет – то в областном Вестнике.

Перепрыгивая через лужи с большими лопающимися пузырьками на поверхности от крупных капель дождя, Груня и не заметила, как оказалась  напротив ресторана с красивым крылечком и резными перилами. Вывеска, тоже красивая и резная, над входом мягко и элегантно сообщала прохожим, что здание это является рестораном под названием «Барин», в котором у юной Груньки назначено собеседование с владельцем на должность официанта. А поскольку до оговоренного времени оставалось еще почти двадцать минут, девушка решила постоять и полюбоваться пестрыми листочками дерева, чудом выросшего прямо у входа.

Не удержавшись, Груня вынула фотоаппарат, на который долго копила, и принялась ловить убегающие кадры.

Щелк. И в памяти остался ярко-рыжий листок, упавший на прозрачную лужицу. Листочек Груне понравился, уж очень сильно он напоминал цвет ее волос, собранных сейчас под мягкую вязаную шапку-чулок.

Щелк. И в кадр попал кот, сидящий на сухом пяточке крыльца. Кот поджимал лапы и глядел на падающие с неба капли. Забавная мордашка с огромными усами выражала полнейшее безразличие к человечеству и громаднейшее недовольство погодой.

Щелк. И в объектив попала широкая спина, загородившая ствол дерева, на ветке которой приютился мокрый воробей, по непонятным причинам не юркнувший в укрытие, где тепло и сухо.

Отодвинув камеру, Груня нахмурилась. Обходить широкую спину было рискованно. Воробей мог испугаться и улететь, и тогда кадрик будет окончательно упущен.

-Молодой человек! – громким шепотом, чтобы не вспугнуть птичку, - Извините, а вы не могли бы капельку сдвинуться с места?

Груня вежливо улыбалась, а головой, да и глазами, показывала, куда просит парня сдвинуться.

Хозяин спины, хмурясь и зажимая сигарету в зубах, обернулся.

-Чё? – кашлянул парень.

Под изумленный выдох Груни воробей, испугавшись громкого кашля парня, взлетел с ветки и скрылся в неизвестном направлении. Такой кадр! Вот ведь неудача!

-А нельзя было не кашлять так громко?! – возмутилась Груня, пряча камеру в чехол.

-А может, мне и дышать через раз? – возмутился незнакомец, выбрасывая окурок в ближайшую лужу.

Проследив взглядом, как окурок гаснет в воде, Груня нахмурилась.

- Вас в детстве манерам не учили? – цокнула языком девчонка, - Урны стоят как раз для мусора, а не для украшения.

-Слышь, пигалица, - возмутился парень, - Чего пристала? Иди куда шла.

-А вы сдвиньтесь, - бесстрашно расправила плечи Груня, - Заслоняете собой всю улицу. Не пройти, не проехать.

-Да больно надо, заслонять, - проворчал уже в спину удаляющейся Груне хамоватый незнакомец.

-Засранец, - фыркнула Груня, взбегая по лестницам крылечка и не оглядываясь назад, - Заставить бы самого убирать, знал бы, как мусорить.

Груня скрылась за дверью ресторана, а молодой человек, до слуха которого четко донеслась последняя фраза девушки, смотрел ей вслед.

-И че это за инопланетное чудо? – проворчал под нос владелец широкой спины, скверного характера, испорченного настроения и половины ресторана «Барин».

***

Стянув шапку с рыжих волос, стряхнув капли дождя с непромокаемой ветровки, девчонка смело шагнула к стойке, за которой разговаривал по телефону молодой человек с бейджем на груди.

Подойдя ближе и вежливо улыбнувшись, Груня принялась ждать, когда же парень завершит разговор.

-Добрый день, у вас заказан столик? – поинтересовался молодой человек, обратив на Груньку внимание.

-Нет, я по поводу работы, - улыбнулась девушка, - Я звонила. Мне сказали подойти к трем и спросить Павла Павловича.

-Ой, как хорошо, что ты вовремя! – обрадовался парень, - У нас тут настоящая эпидемия. Три официанта не вышли в смену! Простуда, мать ее дери!

-Вообще-то, меня еще не взяли, - скромно улыбнулась Груня, разматывая с шеи длинный ярко-зеленый шарф.

-Ты с Пал Палычем говорила? Говорила! – продолжал радоваться парень и одновременно тащить Груню за рукав куртки через зал в сторону неприметной двери, - А ну-ка улыбнись!

Груня послушно расплылась в улыбке. Уж больно смешной был этот парень по имени Владимир, если верить бейджу на его груди.

-Чудесная улыбка! Прям как любит сам Пал Палыч! – радовался Владимир, - Старикан тебя увидит и сразу возьмет. Еще и мозги всему персоналу прочешет, чтобы ребенка обижать не смели.

-Да я и не ребенок, - пожала плечом Грунька. В ответ Владимир хмыкнул. Впихнул девчонку в открывшуюся дверь, а сам помчался обратно, на свой пост.

-Кхм… Добрый день! – несмело поздоровалась Груня, входя в незнакомую комнату.

За столом у противоположной от входа стены сидел седовласый, коротко стриженный мужчина. Очки, сдвинутые на нос, и пронзительный взгляд карих глаз замер на застывшей в дверях Груне.

-Входи, мил человек! – махнул рукой мужчина, чуть улыбнувшись.

А Груне вмиг захотелось юркнуть в рюкзак за камерой. Уж больно интересное было лицо у хозяина кабинета и, судя по всему, самого ресторана.

-Я Агриппина, - представилась Груня, - мы беседовали по телефону по поводу работы.

-А восемнадцать тебе есть, ребенок? – строго поинтересовался мужчина, поднимаясь из-за стола.

-Да, летом еще исполнилось, - улыбнулась открыто девушка, -  У меня и паспорт с собой. Могу показать.

-Покажешь, и документы все завтра к утру притащишь, - кивнул хозяин «Барина», - А теперь, пойдем покажу, что да как тут.

-Так вы меня берете? – радостно спросила Груня, - Прямо так, без стажировки?

-Некогда стажироваться, - отмахнулся мужчина, - Опыт работы есть?

-Да, есть немного, - закивала Груня, - Я каждое лето с шестнадцати подрабатывала. А теперь вот учусь. А здесь место хорошее. Центр. И от института близко. Я могу, если что, прямо с учебы прибегать.

Груня весело щебетала, а Пал Палыч смотрел на это рыжеволосое чудо и замечал, как радостно и легко становится на душе.

-Подожди, болтушка, - хохотнул Пал Палыч, - Освойся сначала. Здесь у нас людей тьма. А вечерами и по выходным столиков свободных нет, народ в очередь стоит у входа. Гляди, не радуйся сильно. Сама еще сбежать захочешь.

-Что Вы! – возразила Груня, уже успев спрятать шапку, шарф в рюкзак и свернуть куртку, - Я не пугливая.

-А вот это самое главное! – Пал Палыч по-отечески похлопал девчонку по спине, - А то у нас тут разный фрукт мелькает. Но я парням дам задание, за тобой в оба присматривать. Ох, и чует мое сердце, порадуешь ты меня. Ой, порадуешь!

Грунька только скромно улыбнулась, сверкая ямочками на розовых щеках.

***

-Смотри, девочка, - говорил Пал Палыч, выходя из кабинета и прикрывая за Груней дверь, - В обиду себя не давай. Подвыпивших клиентов обслуживать будут парни. Вовчик, его ты уже видела, старший. Все вопросы к нему, скажешь, я велел тебе первое время подсобить. Вон там у нас Сеня, администратор смены.

Пал Палыч махнул рукой парню, возрастом чуть за тридцать, в черном пиджаке и светлой рубашке. Сеня сдержанно кивнул, а Груню удостоил строгим, оценивающим взглядом.

-Сноб он, но внимания на него не обращай, - мотнул головой хозяин «Барина», - Он у нас не любит официантов женского пола. Поэтому если что, не стесняйся, сразу ко мне под защиту.

-Я бойкая, - улыбнулась Груня, - справлюсь.

-Вот и отлично, - заулыбался Пал Палыч, - А теперь иди к Вовчику, пусть он тебя с народом познакомит, и сразу в смену вставай. Только сначала меню изучи. Что там, да как. У Вовчика спроси, что народ обычно берет. А еще обязательно слетай на кухню. Там Михалыч заведует. Непременно спроси блюдо дня. Его и толкай народу активно. Поняла?

-Конечно, Павел Павлович, - широко заулыбалась Груня, - А меню я на сайте изучила. У вас очень разнообразный стол. И сайт отличный, все понятно и ясно.

-Твоя правда, сайт хорош, - чинно закивал мужчина, - А вот и сам Михалыч чешет. Как говориться, на ловца и зверь бежит.

Пал Палыч схватил Грную за руку и потащил в сторону распашных дверей с круглыми окошками, где стоял мужчина в красной униформе, в высоком колпаке и в черном фартуке.

-Михалыч! Вот, глянь, какое у нас нынче чудо завелось! – весело сообщил хозяин ресторана.

-Так девчонка что ли? – заулыбался Михалыч.

-А то, - Пал Палыч, подтолкнув девочку ближе к грузному мужчине, скрестил руки на груди, - Если чутье меня не подводит, не девочка, а клад. Что скажешь?

-Палыч, - чинно закивал Михалыч, - Согласен. Если Сеня не сживет со свету. Я его знаю, он тот еще волчара.

Похлопав Груню по спине, отчего девчонка едва не подпрыгнула, уж больно увесистым был хлопок Михалыча, мужчина упер руки в бока и зычным голосом, на весь зал ресторана, гаркнул:

-Баранья корейка на сегодня! И никаких перепелов! Осетра тоже еще не подвезли!

Официанты, расставляющие посуду и салфетки по столикам, дружно закивали. Владимир, оказавшийся в зале, широко улыбнулся и подмигнул Груне. Михалыч, напоследок дернув девчонку за упавшую на лицо рыжую кудряшку, удалился в свое царство кухонной утвари. Пал Палыч, смерив Груню оценивающим взглядом, нахмурился.

-Сень! Поди сюда, ирод! – крикнул мужчина.

Администратор подошел, хмуро кивнул Груне и застыл в ожидании указаний.

-Форму обеспечь, сегодня девочка как есть поработает, только фартук выдели, - командовал Пал Палыч, - А завтра чтобы все чин по чину.

-Так точно, Пал Палыч, - кивнул Сеня и исчез.

-Тебе бы и обувку сменить, - задумчиво посмотрел мужчина на резиновые сапожки с милыми жирафиками, - Нет, не спорю, милота, но жарковато бегать до кухни  и по залу.

-А у меня с собой, - улыбнулась Груня, радуясь, что догадалась прихватить удобные балетки.

Пал Палыч махнул рукой Владимиру и передал новенькую девчонку в руки парню.

-Вот, следи, чтобы не обижали, - распорядился мужчина и, подмигнув Груне, скрылся в кабинете.

-Ну, я ж говорил! – шутливо толкнул парень Груню в бок, - Переодевайся. Я тебе фартук свой сменный дам. От Сени хрен снега зимой допросишься. И пойдем, покажу тебе тут все. С народом познакомлю.

Спустя десять минут Вовчик уже водил Груню по залу. Ресторан был еще закрыт для клиентов, но работа уже кипела.

-Мы сегодня позже обычного открылись. А так всегда в одиннадцать уже на ногах, - пояснял Владимир, - Вот тут у нас столовое железо. Здесь стекло. За баром есть еще посуда. Но там Саня главный, так что пока не подружитесь, не бери у него чистое. Голову может откусить. А вообще он парень нормальный.

Владимир говорил, рассказывал о самом ресторане, поведал даже пару смешных историй из жизни «Барина». В общем, новый коллега Груне очень понравился. Да и симпатичным был парень, веселым и улыбчивым.

-Ладно, у меня в VIP-ке банкет небольшой через час, - махнул головой парень на широкую лестницу, ведущую на второй этаж, - Ты пока тут покрутись. Меню почитай. С Саньком поболтай, а то он грустит там среди своих лимонов и чая. А я на кухню, и вернусь. Как начнется банкет, поможешь мне, подучишься немного. Сегодня давай так, обживешься слегка, я заказы сам смогу принимать, а ты только разносить будешь. Идет?

-Да, конечно, Вова, - улыбнулась Груня, радуясь новым знакомствам.

Владимир скрылся за распашными дверьми, а Груня, сложив ладошки за спиной, принялась изучать зал более подробно. С другими официантами Вовчик тоже успел ее познакомить. В принципе, ее появление парни восприняли спокойно. Кто-то мягко улыбнулся, кто-то кивнул.

Направляясь к бару, Груня заметила, как за угловой столик, отгороженный от других ширмой, присел тот самый хамоватый незнакомец. Осмотревшись и поняв, что никто из официантов к нему не торопиться, Груня решила проявить инициативу и подойти к первому клиенту.

-Здравствуйте, - вежливо поприветствовала  девушка того самого засранца-мусорщика, - Мы еще закрыты для клиентов.

-Чё? – бровь незнакомца взметнулась вверх.

-Я говорю, что ресторан пока закрыт, - мило улыбнулась Груня, - Но вы можете дождаться открытия. И пока будете ждать, успеете подобрать окурок, который бросили у входа.

-Ты кто такая? – уже две брови незнакомца поползли вверх.

Парень, хмурясь и игнорируя назойливую пигалицу, взглядом пробежался по залу, словно ища кого-то.

-Сеня!  Сюда ползи! – скомандовал мужчина, а Груня чуть поморщилась от мужского крика, - Кто додумался взять неразумное дите на работу? Еще и бабу!

-Так дите или баба? – хмыкнула Груня.

Но мужчина не успел ничего ответить на фразу Груни, Сеня уже подоспел к месту разборок.

-Пал Палыч так решил, - хмурый взгляд администратора застыл на лице девушки, и Груни вмиг захотелось вжать голову в плечи, но девчонка только выпрямилась, словно струнка и вежливо улыбнулась.

-Совсем с катушек слетел, - пробормотал мужчина, садясь на диванчик, - Скучно ему, наверное. Ладно, Сеня, свободен. А ты, пигалица, принеси мне чего-нибудь от Михалыча. И пусть рассолу выдаст.

-Мне сказали, клиентов пока не обслуживать, - строго произнесла девушка.

Парень тяжело вздохнул, сжал пальцами переносицу, юркнул рукой в карман, вынул красный прямоугольник и протянул Груне.

-Вопросы есть? Вопросов нет, - пробормотал Василий Павлович Барычинский, ресторатор, - Вперед и с песней.

Груня пожала плечиком в белоснежной рубашке.

-И что? Это как-то меняет дело? – снисходительно произнесла девчонка.

Василий, в эту самую минуту, сжав зубами сигарету и успев прикурить ее, поперхнулся дымом и закашлялся.

-Эта пагубная привычка Вас убьет, Василий Павлович, - заметила Груня, - Смею заметить, что Вы в зоне для некурящих посетителей. Вам нужно занять другую часть зала.

-Я охреневаю, - заметил Барычинский, - Ты с луны упала? Рассол, говорю, тащи и не вякай.

-Вы бы подбирали выражения, Василий Павлович, - строго произнесла Груня,- В общественном месте находитесь.

Укорив хама, Груня все же решила окончательно не конфликтовать с сыном хозяина и отправилась в царство Михалыча, не дожидаясь очередной грубости и не оглядываясь. И хорошо, что не оглянулась. Иначе Грунька заметила бы совершенно растерянный взгляд того самого невоспитанного хама.


Глава вторая, в которой активизируются защитники Груни  


-Грунь, ты молодец, - улыбался Вовчик, подсчитывая чаевые, - Нет, правда, хвалю. Держи, приятный бонус. Скажу по секрету, для обычного будничного дня выручка у нас выше нормы. Скажи, как ты умудрилась слить всю корейку Михалыча? Обычно пара тройка порций остается.

-Секрет фирмы, - смеялась Груня, шутливо пихнув парня в бок.

Девчонка за весь вечер настолько устала, что валилась с ног. Но, поскольку завтра на занятия только к третьей паре, могла задержаться дольше на рабочем месте, пообщаться с сотрудниками, пообжиться, так сказать.

Ресторан ей очень понравился. Уютный, красиво оформлен. Меню на высоте, как и персонал. Первое мгновение, когда девчонка попала в зал, она капельку испугалась. Куда ни плюнь – одни мужики. А потом, привыкнув и оценив прелести мужского коллектива, Груня расслабилась. Нет, правда, никаких склок и сплетен, никакой промывки костей каждой посетительнице, что Груню жутко раздражало на прошлом рабочем месте. Тишь, да гладь. Все было просто замечательно, за исключением одного «но».

Это «но» было хамоватым, невоспитанным, отказывалось пересаживаться в зону для курящих посетителей, брызгало ядом и блистало ненормативной лексикой. И что самое главное, но больше всего раздражающее Груню: «но» было красавчиком.

Украдкой умудрившись рассмотреть парня, Пепел отметила глубокие карие глаза, ямочку на щеке, прямой нос и короткую стрижку. Сам парень отличался весьма внушительной фигурой, сильными руками и массивной шеей. Такой, что и не обхватишь сразу. А так хотелось обхватить и сжать, как следует. Но Груня оставила крамольнее мысли, которые, в случае их осуществления, могли привести к лишению свободы на пару-тройку лет.



Итак, прихватив чаевые, попрощавшись с сотрудниками до завтра, девчонка собралась выбежать из ресторана, но замерла на крыльце.

Город в свете огней казался сказочным. Дождь прекратился, но капли воды все еще стекали по крышам и по веткам деревьев, отбивая замысловатую дробь. И девочка вновь не удержалась и   вынула камеру из рюкзака.

Кадры выходили просто улетными. Перепрыгивая через лужи, выискивая обычные на первый взгляд, но с налетом некой таинственности, предметы через объектив фотоаппарата, Груня полностью погрузилась в свой мир и совсем не заметила, как за ней увязалась пара парней хулиганской наружности.

***

-Ох, что ж я маленьким не сдох ,- в который раз пробормотал Бася, выкуривая очередную сигарету.

Любимый и не покидающий организм гастрит давал о себе знать после выпитого с вечера алкоголя. Голова гудеть перестала, и настроение, вроде бы, улучшилось. Однако одна пигалица, жутко раздражающая и выводившая из себя обычно уравновешенного Василия, не давала покоя.

Выйдя из ресторана и прихватив выручку, которую утром он собирался сдать в банк, Барин вновь прикурил сигарету. Как правило за рабочий день он скуривал на порядок больше. Но сегодня, либо гастрит донимал его больше обычного, либо рабочий день оказался короче. Нет, откровенно говоря, была еще одна причина, назойливая такая и рыжая. Эта самая причина, каждый раз, подходя к столику, чтобы сменить пепельницу, недовольно зыркала на него своими глазищами, отчего появлялось жуткое желание сожрать пачку вместе с сигаретами.

Размышляя о девчонке и о том, каким ветром ее занесло к ним в ресторан,  Барычинский прошел мимо припаркованного на обочине Мерса, но, поддавшись чутью, не сел в машину, а прошел вдоль здания. Ярко-рыжие волосы и смешная шапка привлекли внимание парня мгновенно. Застегнув куртку, Бася пошел следом за девчонкой, которая ничего вокруг и не замечала. Двигаясь позади Груни на приличном расстоянии и неосознанно улыбаясь, при виде того, как девочка прыгает по лужам и щелкает своей камерой по сторонам, Барин заметил двух парней, пацаны совсем, но, судя по тому, как решительно они пошли за пигалицей, намерения у них были недвусмысленные.

На следующем перекрестке Груня перебежала дорогу на мигающий зеленый, а хулиганы остались, не успев перейти. Девочке повезло, движение на этом участке дороги было весьма интенсивным.

-Слышь, молодежь, прикурить не найдется? – полюбопытствовал Василий.

Шпана переглянулась, и один из парней вынул зажигалку. Василий, зажав сигарету зубами, склонился к протянутой руке. Прикурив, выдохнул горьковатый дымок и резко схватил пацана за шкирку.

-Тронете девчонку – ноги вырву, - Василий ощутимо сдавил шею мальчишки, и, дождавшись кивка, выпустил.

Пацаны убежали в обратную сторону, а Бася, перейдя дорогу, быстро нагнал Груню. Девчонка все также, будто блаженная, направо и налево щелкала камерой, но целенаправленно шла вперед. Оказавшись во дворе обычной пятиэтажки, Груня забежала в подъезд. А спустя пару минут, на третьем этаже загорелся свет.

Бася присел на лавку, покурил немного и вернулся к ресторану, где был припаркован его Мерс. Заведя двигатель, парень хмыкнул. Вот ведь неугомонное создание. Нет, пигалица не вписывается в их коллектив. Надо бы поговорить с батей. Пусть увольняет.

***

Две недели пронеслись незаметно для Груни. Новая работа приятно радовала чаевыми, персоналом и гибким графиком. С Пал Палычем они решили, что девчонка будет работать пять дней в неделю, с пяти вечера и до полуночи. Каждый день, возвращаясь домой с работы, Грунька засыпала прежде, чем голова оказывалась на подушке. Но Груня проваливалась в сон с улыбкой на губах и сбережениями в жестяной шкатулке. Грунька – амбициозный и полный надежд будущий журналист, копила на новую камеру. Уже профессиональную.

Отучившись и наспех перекусив пирожком, Груня помчалась на работу. День выдался солнечным, и все то же дерево у крыльца вновь привлекло внимание девчонки. Не удержавшись и сделав пару кадров, Груня торопливо вбежала в здание ресторана. Переодевшись и поздоровавшись с коллегами, девчонка приступила к работе. Столиков было уже полно, поскольку близилось время ужина. И Пепел ринулась в бой. Заказы сыпались один за другим, и Вовчик не успевал принимать их все, пришлось и в этот раз Груне работать в полную силу. Всю смену девчонка бегала от кухни и до столиков без перерыва. Но настроение не падало, а наоборот, казалось бы, рыжеволосая пигалица заряжала всех окружающих своим позитивом.

-Вы знаете, - весело щебетала Груня очередному клиенту, - А у нас чудный осетр нынче. И котлетки вышли просто восхитительные.

И клиент, даже самый привередливый, не мог устоять перед такой обворожительной и открытой улыбкой.

-Грушенька! – пробасил Михалыч, когда девчонка уже по привычке влетела на кухню с грязной посудой, собираясь забирать готовые блюда, - Сливай бараньи ребра. В меню нет. По новому рецепту, экспериментирую я.

-Оки-доки! – крикнула Груня и подмигнула.

А спустя час от приготовленных ребрышек у Михалыча остались одни воспоминания. Мужчина одобрительно кивал, а Вовчик подмигивал.

-Странный клиент просит стейк «Рибай» с кровью и окрошку, - в очередной раз, влетая на кухню, отчиталась Груня, - я его уговаривала на барашка, а он ни в какую!

Михалыч застыл и обернулся.

-Что за клиент, Грунька? – прищурился мужчина, - В зале кто?

-Вовчик в VIPе, Сеня на ресепшене с хостесом виснет, - без задних мыслей слила Груня начальство, - Сказал, этого чудака мне взять. Сашка в подсобку утопал. Денис там только.

-А Васька? – напряженно спросил Михалыч, подходя к дверям и заглядывая в зал через окошко.

-Василий Павлович? – переспросила девушка, - Нет, вышел куда-то. Ладно, я помчалась, хлебную корзину относить.

И прежде, чем Михалыч успел остановить пигалицу, она уже умчалась в зал с корзинками свежей выпечки.

-Сейчас я тебе покажу, стейк «Рибай» с кровью! – пробормотал мужчина, возвращаясь к своему столу и присматриваясь к кухонным тесакам.

А Грунька, порхая и улыбаясь клиентам, вновь вернулась к чудаковатому типу, не вызвавшему у нее симпатии. И не зря. К неприятному клиенту присоединился еще один. Мужчина, одетый в вязаный свитер, с превосходством и интересом рассматривал Груню.

-Глянь, Лёва, а это девка, - сально подмигнул гость Груне, - Зачетная пташка.

- С каких пор шлюшки Барина разносят тут хавчик? – поддержал тот, первый, что заказал стейк.

Груня задохнулась от негодования, и уже собралась высказать все, что думает об этой парочке, но вдруг сильная рука обхватила ее за талию и, словно нашкодившего котенка, переставила на метр от столика.

-В кабинет, живо! – тихо скомандовал Василий Павлович, не оглядываясь, послушалась ли пигалица его приказа.

Груня слушаться не собиралась, но пришлось, поскольку Вовчик, спустившись со второго этажа, перехватил девчонку и настойчиво отправил в сторону кабинета директора.

За спиной Груня четко слышала звук потасовки, грохот бьющегося стекла, а потом все стихло. Девчонка нервно расхаживала по ковру, собираясь вернуться в зал, если через минуту ничего не измениться. Но не успела. На пороге кабинета появился Василий Павлович, который хмуро глядел на девчонку, сжав рот в прямую линию.

-Какого хрена поперлась к мудакам, которых обычно обслуживает Вовчик? – рыкнул парень, глядя на Груню.

Пигалица, как обычно, расправив плечи, хотела возразить, возмутиться. Не успела. Взгляд упал на опущенную вдоль тела руку Василия, с которой тонкой струйкой на пол капала кровь.

-Это у Вас что? – прошептала Груня.

-Не важно! – рыкнул Барин, - Спрашиваю, какого х…хрена поперлась к столику?

-Ваша речь оставляет желать лучшего! – упрямо возразила Груня, - Слышал бы Пал Палыч, как его сын выражается!

-Пал Палыч тебя бы голыми руками пристукнул, если бы увидел рядом с разными мудилами! – парировал Василий, морщась.

-Сядьте! – скомандовала Груня, понимая, что поврежденую руку нужно осмотреть.

Глаза Васьки поползли на лоб.

-Охамела в ноль! – рычал он, - Уволю нахрен!

-Угу, а то и правда, - прищурилась Груня, - Живо на диван!

Опешив от тона, которым с ним мало кто рисковал изъясняться, Василий послушно плюхнулся на диванчик, оббитый черной кожей. А Груня, подлетев к шкафу со стеклянными дверцами, вынула пластиковый чемоданчик с красным крестом. Раскрыв его, извлекла спиртовые салфетки, перекись, и прочее, включая бинт.

Василий хмуро следил за действиями девчонки. Все внутри него клокотало от злости на нее, на Левчика и его братков, на официантов, что вовремя не перехватили пигалицу, и на самого себя.

Взглянув на руку, Бася поморщился. Порез был глубоким и длинным, но бывало и хуже. Если промыть и обработать, может и не нужно зашивать.

Потянувшись за флаконом с препаратом, Василий скривился. Но его руку мягко отвела в сторону ладошка пигалицы. Васька даже опешил от этого прикосновения, мягкого, словно перышко.

Груня, заправив выбившиеся из хвоста волосы за уши, склонилась над его рукой. Вздохнула, постелила на свои колени, словно по волшебству, появившуюся в ее руках салфетку и устроила его ладонь поверх белоснежной ткани. Васька, как ни странно, не нашелся с замечанием. Но стоило девчонки плеснуть перекись на рану, как Барычинский начал буквально извергать все известные ему цветастые выражения.

На что, к удивлению парня, Груня только поджала губы, но смолчала.

-Вам бы употребить немного, для снятия боли, - заметила Груня, осторожно промакивая края раны салфеткой.

-Чтобы ты мне потом мозг окончательно сожрала? – стонал Бася, шипя и матерясь, - Ну уж нет. Потерплю.

-Тут глубоко, зашить бы, - Груня подняла на Васю взгляд, хлопая длинными ресницами, - Я смогу, Вы только спокойно посидите.

-Чё? – не понял Вася, списывая все происходящее на боль от пореза.

-Зашить нужно, глубокий порез, - пояснила Груня и потянулась к аптечке,- Там есть все, я видела. Вы сидите смирно.

-Оху… -начал Вася, но осекся, - Угу. Но бухнуть нужно.

-Я принесу! – спохватилась Груня и подскочила на ноги.

-Сиди уже, - выдохнул, морщась, парень, и дернул девчонку за талию обратно, усадив рядом с собой.

Пронзительно свистнув, Вася откинулся на спинку дивана. Тут же в дверях кабинета показалась испуганная моська Сашки-бармена.

-Водяры припри, - скомандовал Василий, приоткрывая глаза.

Спустя пару минут, на столике перед шефом появился запотевший графин с водкой, рюмка и мясная нарезка.

-А может, скорую? – предложил Сашка.

-Я рану промыла, кровь не идет, - улыбнулась Груня Сане, - Зашить смогу. Но врачу, конечно, показать можно.

-А может ты свалишь уже, гений, мля! – рыкнул Василий, и Сашка быстренько слинял из кабинета.

Груня методично обрабатывала рану, а Бася залпом осушил три полные  рюмки водки. Закусил, и накатил еще одну.

Тепло разливалось по всему телу, и Василий Павлович, в крови которого теперь вместе с адреналином после драки гулял и алкоголь, крепко задумался над происходящим.

Девчонка сшивала ровные края раны, закусив губу от усердия, а Васька смотрел на ее лицо. Оказывается, у нее полноватые губы и чуть вздернутый носик. Аккуратный такой, с россыпью веснушек. И длинные ресницы, темно бронзовые. И глаза зеленые с серыми крапинками. А на щеке появляется ямочка, когда девчонка улыбается. А улыбается она часто, всем и каждому.

Скрипнув зубами, Барычинский откинулся на диван и прикрыл глаза. Смертельно хотелось курить. Он даже свободную руку сжал в кулак от этого желания.

–Долго еще? – недовольно промычал Бася, - Курить хочу, пи… Сильно то есть.

-Вы уже большой мальчик, потЕрпите, - заметила Груня, не отрываясь от своего занятия, - А вообще, бросали бы Вы эту вредную привычку.

-Я курить начал раньше, чем ходить, - недовольно фыркнул парень, - Так что, не учи козла капусту жевать.

-Это Вы козел-то? – хмыкнула Груня, пуская в глаза задорный огонек.

-Не умничай, пигалица, - проворчал Бася, вздыхая.

Сквозь запах алкоголя, крови и медикаментов, до носа Василия донесся тонкий аромат женских духов. Не резкий, а такой, словно запах весны. Он даже глубже втянул воздух носом. Да, определенно, весна. А ведь осень на дворе, а тут весна.

Была бы рука свободной, Барычинский покрутил бы у виска, сообщая самому себе, что крыша уже отчалила от хозяина.  А так пришлось сидеть и дышать запахом весны.

Когда Васька уже был готов придвинуться ближе и поинтересоваться, чем это пигалица духариться, как на пороге кабинета появился Барычинский-старший.

-О, так она тебя все-таки огрела? За дело хоть? Аль так раскрутиться успел? – весело поинтересовался отец, глядя хитрым прищуром на сына и Груню, сидящих на диване.

-Ха-ха, батя, - оскалился сын, - Пипец, как смешно. Доложили же уже, поэтому и явился в свой выходной.

-Стоит сейчас сказать, что я предупреждал на счет Лёвчика? – произнес Пал Палыч, подходя ближе, - Когда уже вопрос с ним решишь?

-Да на днях, - поморщился Барин-младший, -Все, пигалица, завязывай. Заживет, как на собаке.

-То козел, то собака, - пробормотала Груня, складывая медикаменты обратно, - И Вам бы, Василий Павлович, поберечься первое время, чтобы шов не разошелся.

Васька промолчал, хмуро глядя на отца. Руку свою поднял с колен девчонки и взглянул на ровную белоснежную повязку. С бантиком. Веселым таким и аккуратным. Даже как-то смешно стало, сделала из него тут девицу с ранением. Нет, определенно, пусть бантик этот перевяжет.

Но высказать своего замечания Барычинский не успел. На его глазах Груня, поднявшись с дивана и спрятав чемоданчик обратно в шкаф, пошатнулась у самой двери, попыталась ухватиться рукой за стену, но не вышло. И девчонка с тихим протяжным выдохом осела на пол. А потом и упала спиной на ковер, прямо к ногам опешившего Баси.

-Какого ху…хера?! – взревел Василий, подрываясь с места.

Не обращая внимания на отца, Васька подхватил девчонку и уложил ее на диван.

Теперь настала очередь парня мотаться за аптечкой. Отыскав в ее недрах нашатырь, Барин поднес смоченную спиртом ватку к носу девчонки. Та поморщилась, приоткрыла глаза и тут же прикрыла их вновь.


2

-Ты крови испугалась? – потребовал ответа Бася.

-Нет, - мотнула головой девчонка, - Это так. Бывает иногда.

-С хера ли? – вырвалось у парня, -То есть, от чего?

-Да я с учебы, - лепетала девчонка, - Утром не успела позавтракать, проспала. А перед работой тоже не очень. А потом и забегалась, и вот…

-Ты голодная что ли? – опешил парень, - Ты, пигалица, совсем не в себе! Это же ресторан! Тут пожрать на каждом углу можно! Ты к Михалычу сколько раз за смену прилетала? Дите бестолковое, млин!

-Ну, если у вас все в порядке, то я вас покидаю, - спокойно заявил Пал Палыч, - А ты, Василий, девочку не ругай. А покорми, пока дышит. Не ровен час и опять отключится.

-Я ей так отключусь! – шипел Бася, пулей вылетая из кабинета, - Она у меня вмиг включится, пигалица бестолковая. Как по лужам с фотиком скакать – это она успевает. А пожрать – времени нет!

Василий скрылся из кабинета, ворча и плюясь ядом себе под нос. А когда вернулся с подносом и тарелками, отца уже и след простыл. А девчонка безмятежно спала, лежа на диване и кутаясь в его куртку.

-Слышь, пигалица, - помялся Бася около дивана, - Ты давай, не вырубайся. Поешь, потом и отключишься.

-Угу, - вздохнула Груня и села.

Бася, с изумлением во взгляде смотрел, как девчонка в полусонном состоянии послушно ест, пьет, а потом и плюхается на диван, вновь укрываясь его курткой до самой макушки. Но в этот раз парень решил девчонку не будить. Пусть поспит, а проснется, почешет домой. Ну, или он сам отвезет, а то свалится где-нибудь в потемках. Ищи ее потом.



Глава третья, в которой Василий Павлович хмуриться и нервничает

Пигалица крепко спала, а Барин решил проверить, как парни закрывают смену и снять кассу. Прикрыв за собой дверь кабинета, Барычинский вынул пачку сигарет из кармана. Выпитый алкоголь давал о себе знать, да и рана неприятно дергала. Именно поэтому настроение Василия Павловича можно было расценить как отвратительное.

Оказавшись на кухне, парень поискал взглядом Михалыча. Шеф-повар проводил инспекцию оставшихся после рабочего дня продуктов.

-Ну, как, поела? – поинтересовался Михалыч.

Васька, молча, кивнул и поморщился, в который раз шля Лёвчику массу «наилучших» пожеланий.

-Я что сказать хотел-то, - мужчина хмуро приблизился к младшему хозяину заведения, - Не мое это дело, но я девчонке верю. Видно же, наивная и врать не приучена. Светлая девочка.

-Ты сейчас к чему, Михалыч? – не понял Бася.

-Девочка сказала, что к столику Лёвы ее отправил Сеня, - мужчина склонился еще ниже и серьезно взглянул в глаза пацана, - А мог бы и сам заказ принять. Хотя, что там принимать, он этот стейк постоянно берет. Чтобы ему пусто было! Или мог Дениса отправить, или даже Вовчика дернуть со второго этажа. Нет, он девочку послал. Сечешь?



Бася понял, что рука, заботливо обработанная и перебинтованная девчонкой, сжимается в кулак.

-Где он? – прищурился Василий.

-Счета подбивал в зале, - Михалыч, все еще хмурясь, вернулся к прерванному занятию.

Василий, сжав фильтр так и не прикуренной сигареты губами, двинулся в зал. Сеня-администратор сидел за угловым столиком и подбивал кассу, сверяя чеки с компьютером. Не проронив ни слова, Бася схватил парня за пиджак и выволок из зала на улицу через черный ход. Против хозяина Сеня казался мелким пацаном, да и не рискнул он перечить Барину.

-С хера девчонку послал к Леве? – потребовал ответа Василий.

-Я не слал, она сама! – оправдался Сеня, стараясь не паниковать, что сделать было очень и очень трудно, поскольку о вспыльчивом характере младшего хозяина знали все не понаслышке.

-Тогда ты, как админ – ноль, если не можешь уследить за своими официантами! – подвел итог Бася и коротко добавил, - Расчет скину утром.

Отряхнув руки, Бася скрылся в ресторане. Встретив Вовчика, хмуро произнес:

-Поздравляю с повышением!

Изумленный взгляд Владимира сверлил спину удаляющегося в директорский кабинет хозяина. Махнув рукой, Вовчик решил не заморачиваться. Хозяин – барин.

***

В кабинете на диванчике никого не было. Лежала только куртка Барычинского, а девчонки и след простыл. Первым делом Бася испугался, ну, мало ли куда понесло это неугомонное создание! А потом, наспех просмотрев камеры, и разобрав, что пигалица вполне уверенно покидает здание ресторана, Бася метнулся следом. Уже привычно, за прошедшие две недели, парень, следуя на некотором расстоянии за девчонкой, проводил ее до дома. И как только она скрылась за подъездными дверьми, закурил. И чего убежала? Подождала бы, он бы и отвез. Придумала, по ночам шорохаться.

Следующий день выдался суматошным. Васька, прямо сказать, задолбался. История с Левчиком вылезала боком. Говорил ведь батя, не связываться с ним. Так нет же, не послушался Васька. Но ничего, он обязательно разберется с нежеланным совладельцем клуба «БарIN». Васька редко там бывал, предпочитая снимать прибыль, а все дела возложить на директора и управляющего. Совладельцем стал Лева Караськов, просто потому, что на момент открытия клуба у Баси не хватало денег на раскрутку. А Лева денег дал с лихвой. А потом и принялся устанавливать свои законы в новом клубе, превращая приличное заведение в притон. Бася вовремя спохватился, компаньона турнул, и долг почти весь выплатил. Но официально Лева все еще числился совладельцем. Вот и трепал мозг и нервы Барычинскому, регулярно появляясь в ресторане, требуя один и тот же стейк.

Выкуривая очередную сигарету, Бася хмуро следил за работой официантов. Парни сновали туда-сюда, и на их фоне пигалица казалась ярким пятнышком. Сквозь прищур глаз, Васька смотрел, как пигалица беседует с клиентом. Мужик решил прикурить, но Груня вежливо ему о чем-то говорила. А тот, мотнув головой, недовольно сморщился. Васька поймал взгляд мужика на себе. Как и недовольный взгляд пигалицы.

Решительно расправив плечи, в своей обычной манере, Груня двинулась к столику, за которым сидел Бася. Сидел и никого не трогал, предпочитая, чтобы и его не трогали. Уж  больно поганое настроение было с утра.

-Прошу прощения, Василий Павлович, - вежливо произнесла пигалица, - Но, думаю, вам все-таки следует отправиться в зону для курящих. Клиент отказывается пересесть, ссылаясь на Вас.

-Че? Футбольшь меня в моем же ресторане? Я тебе  пацан что ли? По столикам бегать? – переспросил Василий, хмуро глядя на возвышающуюся над ним пигалицу.

-Василий Павлович, не волнуйтесь Вы так, - уговаривала Груня, - Там замечательные столики. Со всеми удобствами.

-Приплыли, млин, - пробормотал Василий, - Ты мне рассказываешь, какие там столы удобные? Ничего не путаешь, пигалица?

-Василий Павлович, - вздохнула Груня, бросив взгляд на наручные часики на широко ремешке, - а давайте я Вам принесу корейку от Михалыча? Правда, очень удалась! Нежная, сочная! Принесу за пятый столик, а потом и перекурите там же. Идет?

Бася отклонился, поймал взгляд того самого мужичка.

-И его пересади, - потребовал Бася, сгребая со стола пачку сигарет, телефон и чистую пепельницу, - Дожился, млять! Какая-то пигалица указывает, где мне сидеть в моем же ресторане!

Спустя час настроение Баси не улучшилось, несмотря на съеденную стряпню Михалыча и выпитые чашки кофе. Мелькающая по залу копна рыжих волос жутко бесила. Зато Вовчик, судя по всему, радовался.

Парень, одетый в строгий пиджак, весело вешал лапшу девчонке на уши. А та хихикала, прикрывая рот ладонью. Васька вспомнил, как эта самая ладонь порхала по его порезу на руке, сшивая края раны. И где только научилась? Любая другая грохнулась бы в обморок, а эта ничего, обработала рану и повязку наложила.

Так, стоп, в обморок-то она вчера все-таки упала. Правда, от голода. Вот и сейчас, небось, ни ела ничего. На пожрать времени нет, зато языком почесать с мужиками – запросто!

Махнув рукой, Бася подозвал пигалицу к себе. Девчонка подошла, собрала пустую посуду, сменила пепельницу, и вежливо улыбнулась.

-Ты ела? – в лоб спросил Бася.

-Да, конечно, - кивнула пигалица, - Мы с Владимиром еще час назад успели пообедать.

-Какие вы шустрые, - не удержался от сарказма Барычинский, - Свободна.

Груня поджала губы и умчалась на кухню. А Бася так и сидел, хмуро сверля взглядом мелькающую по залу ресторана рыжеволосую девчонку. Нет, хорошо, что сегодня получится расслабиться, потусоваться в клубе, посидеть в сауне, отвлечься от всего этого бедлама.

***

До назначенного времени, когда Василий собирался чинно отчалить из ресторана, чтобы провести его весело и с пользой, провожая Геру Черепанова в семейную жизнь, часы тянулись до жути медленно. Пятый столик, несмотря на удобные диваны и отличный вид из окна, совершенно не радовал. Еще и, ко всему прочему, у Васьки закончились сигареты. Решил не утруждаться, хозяин он, или хрен с морковкой? И махнув рукой, подозвал пигалицу к себе. Вежливая улыбка на милых губах заставила Ваську нахмуриться еще больше. Была бы его воля, он бы запретил ей улыбаться в его ресторане. Так нет же, горячо любимый родитель категорически отказывался уволить девчонку.

-Принеси мне сигарет из бара, - скомандовал Барычинский, - Саня знает какие.

Вздернув курносый нос, девчонка расправила плечи и поплыла в сторону бара. Васька, проследив за хрупкой фигуркой, хмыкнул, и собрался было допить уже остывший кофе, но не успел. Холодный горький напиток встал поперек горла, отказываясь проваливаться. Глаза у Василия расширились от вида прямоугольной плитки от известного производителя сладостей. Да только Васька совсем не шоколадку велел притащить.

-Это что? – прокашлял Бася.

-Это гораздо полезнее сигарет, - спокойно улыбнулась Груня, глядя на парня бесстрашными зелеными глазами.

-Я херею с такой малины! – рявкнул Барычинский, - Уволю, нахрен!

-Во-первых, - тихо произнесла девчонка, - Не вы мой наниматель. Во-вторых, в зале присутствуют дети, так что попрошу подбирать выражения.

-Да ты… да я… да какого черта?! – взревел Васька, подскакивая на ноги, - Ты кто вообще такая? Твое дело: принеси, подай! Нехрен из себя доктора строить! Велел тащить сигареты, значит, тащи и не вякай! Пигалица желторотая! То, мля, пересядь, то не кури! Ты б лучше за собой следила, детский сад, штаны на лямках!

В пылу гнева Барычинский вплотную подошел к Груне. Но девчонка не испугалась, только глаза прикрыла, словно пережидала ураган. А Васька, раззадоренный отсутствием страха с ее стороны, орал все громче и уже не старался подбирать выражения. Барычинский кричал на девчонку, сверля ее макушку гневным взглядом, до тех пор, пока к ним не подлетел Вовчик.

-Вась, ты чего разошелся? – примирительно заговорил Владимир, - Грунь, беги, чего встала? Иди, я все улажу.

-Защитник хренов! – рявкнул Василий, переводя взгляд на парня.

-Вась, ты с чего завелся, народ вон перепугал, - спокойно говорил Вова.

-Ты видал, чего она мне притащила? – уже тише, но с не меньшей злостью, - Я сигареты просил.

-Ну, принесла, - примирительно говорил Вовчик, - Так она как лучше хотела. Ты за два часа уже недельную норму выкурил.

Васька хмуро взглянул на администратора.

-У нее характер такой, заботится обо всех, - втолковывал Владимир.

-Да мне ее забота никуда не упиралась! – Василий сгреб со стола телефон, ключи от машины, прихватил куртку и широким шагом направился в кабинет директора.

Нет, эта пигалица достала, до печенок, а может глубже!

Широко шагая через длинный коридор, ведущий в кабинет, Васька все еще крыл матом всех кругом. Его бесило все. То, что вместо сигарет он получил плитку шоколада. То, что пигалица не испугалась, а спокойно выслушала его оскорбления. То, что за нее вступился Вовчик. А также то, что на душе стало еще поганее после вспышки необъяснимого гнева. Но сквозь бубнеж и ворчание, Барин отчетливо разобрал тихие всхлипы, доносившиеся из-за двери, ведущей на техэтаж. Васька так и не дошел до кабинета, в который направлялся, а свернул за эту самую дверь.

Груня сидела на бетонных ступеньках, обхватив коленки, затянутые в темно-бордовый форменный фартук, всхлипывала и стирала слезы уголком бумажной салфетки.

Барычинский много раз видел, как плачут женщины. Ну, плачут, значит, хотят порыдать. Кто бы что ни говорил, а женские слезы его не особо трогали.  И парень не очень понимал, как шмыгающие носы и красные заплаканные глаза могут заставить нормального здорового мужика плясать под бабскую дудку.

Оказывается, могут.

Василий Павлович шагнул ближе, аккуратно прикрыв за собой двери.

-Слушай, пигалица…. – начал он, но осекся.

Девчонка резко вскинула голову, отвела ладошки от лица. Громко шмыгнула носом, утерла влажные щеки, а потом вдруг прищурилась.

-Вы, Василий Павлович, беспринципный, безалаберный, невоспитанный, хулиганистый грубиян и задира, страдающий от вечного похмелья, косноязычия, вредных привычек и с полным отсутствием понятий об элементарных правилах приличия!

Речь Груни была четкой, а голос, казалось бы, звенел от не до конца пролитых слез, но был тверд и решителен, как и взгляд зеленых глаз.

-И к Вашему сведению, Василий Павлович, - девчонка уже поднялась на ноги и с высоты своего среднего роста отважно смотрела на мужчину, который был вдвое тяжелее и на голову выше ее, - У меня есть имя. И оно не «Пигалица»!

Груня из подсобного помещения вылетала разгневанной фурией, громко хлопнув дверью, не заботясь о том, что подумают о ней сотрудники ресторана. Было откровенно плевать. Уволит? Ну и ладно!

Бася смотрел на закрытую перед его носом дверь.

-Оху…хереть, - выдохнул он, проводя рукой по волосам.

Выйдя из подсобки, Барычинский решил не идти в кабинет, а прогуляться по свежему воздуху. Оказавшись на улице, Васька все еще молчал, находясь в некоем подобие ступора. Не случалось еще с ним такого. Никто не ставил его на место, наверное, лет пятнадцать. С тех самых пор, как директор школы грозил ему отчислением. У Барычинского в голове никак не укладывалась информация. Мелкая такая девчонка, а накричала на него, еще и дверью хлопнула. А что сделал он? Вместо того, чтобы уволить, слинял, словно провинившийся подросток. Во, делааа!


Глава четвертая, в которой у Василия Павловича проснется рыжеволосая совесть

Прощание друга детства, Геры Черепанова, с холостяцкой жизнью прошло отлично. Все, как полагается, сауна, бар, и много алкоголя. Жаль, правда, не было жарких цыпочек. А все почему? Потому что мальчишник нельзя отмечать в компании мужиков, до одури любящих своих жен.

Именно об этом думал Васька, медленно бредущий по улицам ночного города. Вернее, уже просыпающегося после дождливой ночи. Спрятав руки в карманы куртки, Бася бесцельно вышагивал по брусчатке, переступая через лужи.

А Черепанову повезло, он сейчас в заботливых руках любимой женщины, которая совсем скоро, ну примерно через полгода, а то и чуть больше, родит ему ребенка. Нет, Герыч все же счастливчик.

Почему именно Барычинский потребовал у таксиста притормозить и высадить его в центре города, парень и сам не понял. Просто решил погулять. Почти весь хмель уже вышел, но ноги все еще немного подкашивались и хотелось спать. Но Васька упрямо топал вперед, не поддаваясь на провокацию подвыпившего организма.

Взгляд зацепился за вывеску ларька с яркими неоновыми буквами «Цветы 24 часа». Васька даже остановился, рассматривая стеклянную витрину. Хмыкнув, парень вошел внутрь. Сонный продавец хмуро взглянул на странного клиента.

-Слышь, парень, а вот таких у тебя сколько? – спросил Барычинский, ткнув пальцем в высокие темно-бордовые розы.

-А сколько нужно? – сонно уточнил паренек.

-Полсотни будет? – прищурился Васька.

-Вам на панихиду? Может гвоздики подойдут? Обычно их берут по такому случаю.

-Чё? – мозг Василия соображал туго, - Запихай гвоздики себе… Мне для девушки. Извиниться хочу.

-Вы сказали пятьдесят штук, я и подумал, что… - оправдывался паренек.

-Короче, пятьдесят вот этих, а сверху еще белых, штук пятнадцать, - хмуро решил Васька, вынимая бумажник из кармана джинсов.

Пара крупных купюр легко легли на стол ночного работника ларька, а Бася, зевнув, кивнул на улицу.

-Перекурю, а ты пошевеливайся, - скомандовал парень.

Спустя десять минут и две выкуренные сигареты, Василий Павлович покидал ларек, отмахнувшись от сдачи. Мужчина целенаправленно тащил охапку роз в один, отдельно взятый, и совершенно случайно расположенный за углом дом.

Усевшись на лавке, Бася флегматично наблюдал за дворником, убирающим мусор на детской площадке. Часы показывали восемь утра. Васька перебирал в уме фразы, которые он мог бы сказать девчонке. От обычного «прости» до грозного «Не возьмешь веник – уволю!». Но подниматься в квартиру он не спешил.

На помощь Барычинскому, совершенно неожиданно, пришел мелкий паренек лет двенадцати, выбежавший из подъезда с рюкзаком за плечами.

-Эй, парень, иди сюда! – перехватил Васька мальчишку.

- У меня денег нет! – опасливо произнес паренек.

-О, так это же отлично! – обрадовался Васька, поднимаясь с лавки, - Вот, держи тебе на леденцы от кашля! И будь другом, отнеси букет на третий этаж.

Минуту мальчишка переводил взгляд с огромного букета, который он с трудом смог бы поднять, на странного незнакомца, внушавшего страх. Но мальчик по имени Димка вот уже почти год копил на новый велик. А тут деньги халявные. И почему бы не помочь мужику?

-Только платите вперед! – потребовал парень.

-У вас тут все такие борзые проживают? – хмыкнул Васька, улыбаясь, -Вот. Столько же дам, когда доставишь до места букет.

-Я мигом! – пообещал мальчик Дима, - Кому нести? Там две квартиры на третьем. Баба Надя и полковник. Вам куда?

-Точно не полковнику, - пробормотал Васька, - А девушка такая, рыжеволосая, Груня Пепел, где живет?

-А она у бабы Нади, - улыбнулся паренек, -Ну, я побежал? А то мне в школу нужно, и ехать еще далеко. Две пересадки.

-Ну, давай, двигай, - разрешил Василий и помог парнишке перехватить массивный букет.

По закону жанра, да и вообще, по всем понятиям, Барычинский должен был бы развернуться и уйти, или дождаться, пока вернется малец, отдать обещанное вознаграждение, и тихонько свалить домой, отсыпаться. Так нет же. Василий решил подняться следом за парнишкой.

Зачем? Да он и сам не знал. Просто захотелось.

Стоя на некотором расстоянии и, словно нашкодивший подросток, прячась и подглядывая, Васька понял, что мысли все разбежались. Вот взяли и закончились. А всему виной пигалица. Девчонка со смешными косичками, в зеленой кофте с какими-то мышами, в смешных мохнатых тапках, в просторных брючках в сердечки. И эта девчонка смотрела широко распахнутыми глазенками на мальца и на букет, смешно моргала, сонно и мило, и пытала пацана вопросами. «Ты точно ничего не напутал? А кто передал? А как выглядел? А во что одет? Стой тут, я в окно гляну! Нет, ну, что же ты стоишь! Тебе в школу пора!». Сотня вопросов в минуту и все строгим голосом. Малец опустил голову и, молча, слушал строгий выговор в исполнении пигалицы. А потом Груня, отпустив парня, с трудом схватила цветы. Постояла, поулыбалась над ними и захлопнула дверь, отсекая квартиру от незамеченных ею зрителей. Вернее, зрителя, который все еще находился под впечатлением нежной, немного смущенной улыбки.

-Дядь, а, дядь! – громким шепотом позвал малец, остановившись в метре от прятавшегося Барычинского, - Цветы я отдал.

-Держи! – хмыкнул Васька и сунул мальчишке свернутую купюру.

Парень убежал, а Васька спустился следом. Оказавшись на улице, осмотрелся по сторонам, увидел припаркованную машину такси и, договорившись с водителем, поехал домой. Но если бы Бася, выйдя из подъезда, поднял бы голову вверх, то он увидел бы рыжеволосую девчонку, буквально прилипшую к оконному стеклу третьего этажа.

***

Завтрак вновь не удался, вернее, Груня опять проспала, благополучно его пропустив. И она бы опоздала и на дополнительное занятие, если бы не соседский мальчишка Димка, который буквально разбудил ее, заставив окончательно выпутаться из сказочных снов.

И причина Димкиного прихода была милой. Нет, правда, милой. Глядя на огромный букет роз, который и в ведро-то не влез, девушка глупо улыбалась. Столько цветов ей еще не дарили. Нет, кактус там в горшке. Или тюльпаны на Восьмое марта, это да. А вот чтобы так шикарно, к тому же еще и розы. Нет, не было.

Поставив цветы в воду, Груня не удержалась и сделала, наверное, сотню снимков. А потом помчалась на занятие сломя голову. Да что там мчалась, Груня летела. И после учебы, так же, перепрыгивая через лужи, побежала на работу. Сегодня Груня заступила на смену раньше обычного. Что именно двигало этим поступком – она и сама не знала. Просто хотелось как можно быстрее оказаться в ресторане.

Смена прошла тихо и спокойно, никаких происшествий, никаких язвительных фраз и уже привычного «Пигалица!». Ничего.

И сколько бы Груня себя не уговаривала, девушка поняла одно: она до жути хотела взглянуть в карие глаза, нахальные и невоспитанные, младшего хозяина ресторана. Но его не было. Василий Павлович на работу в этот день не явился.

Возвращаясь домой после смены, Груня шла, пряча руки в карманы куртки. Погода изменилась в лучшую сторону. А вот настроение Груни наоборот, ухудшилось.

Еще больше Грунька печалилась от мысли, что днем она уезжает из города денька на три, не меньше. Пару дней назад позвонила тетушка, и по голосу Груня поняла, что та простудилась. Вот Грунька и решила навестить родную кровинушку, отпросившись у куратора и у Пал Палыча. Билет на поезд, уже купленный, аккуратно сложенный, ждал своего часа в кошельке. Оставалось только побросать вещи в рюкзак. И уехать, попрощавшись, пусть всего на три дня, с городом, который Груньку иногда душил, не позволяя сделать глубокого вдоха всей грудью. За все то время, что девушка жила в городе у бабушки, она никогда не искала причины задержаться даже на час в шумном мегаполисе. Но не сегодня. Почему-то сейчас все изменилось.

Квартира бабушки встретила Пепел тишиной и уютом. Бабушка уже спала, оставив дверь в свою комнату приоткрытой. И Грунька тихонько прокралась в свою спальню. Прихватив полотенце и пижаму, девушка отправилась в душ. А потом, так и не включая нигде света, скользнула в постель. Накрывшись до самого подбородка одеялом, Груня смотрела на ведро, полное изумительных роз. Нет, что ни говори, а Василий Павлович смог ее удивить.

Утром, проснувшись, как ни странно рано, Груня под строгим взглядом бабушки позавтракала, и побежала к соседям. У них сегодня намечено торжественное событие. Елена Соколова, с которой они знакомы с самого детства, выходила замуж. И по старой, так сказать, дружбе, она упросила Груню сделать несколько снимков ее и жениха.

Груня отказать не смогла. Но поскольку билет на поезд уже грел карман, а тетушка у себя в деревне пекла пироги и ждала студентку-племянницу, девчонка предупредила, что сможет задержаться только до часу дня. А поскольку регистрация была назначена на половину третьего, то Груня договорилась поработать с камерой только в доме и на улице.

Вооружившись фотоаппаратом, неунывающей улыбкой и отличным настроением, Грунька приступила к работе. Ленка Соколова на фотографиях получалась шикарной, нежной и изящной принцессой. Груня отсняла, наверное тысячу фотографий, радостно и с одобрением посматривая на дисплей, и перелистывая кадрики.

А потом приехал картеж жениха во главе с Герасимом Черепановым – счастливым женихом. Наведя объектив на парня, Груня на миг застыла.

Человек, чьего присутствия она абсолютно не ожидала, хмуро смотрел на нее. Грунька четко разобрала, как пару раз Барычинский пытался подойти к ней ближе. Но девчонка вновь принималась щелкать кадры один за другим. А Василий Павлович только недовольно хмурился.

Ровно в оговоренное время Грунька исчезла, на прощание помахав Елене. Сбегав за рюкзаком домой, Пепел спрятала в него камеру и отправилась на железнодорожный вокзал.  И уже сидя в поезде, который скоростной стрелой уносил ее все дальше из города, Грунька пролистывала отснятые кадры, увеличивая их, а непонравившиеся – удаляя. Пока не наткнулась на одну картинку, заставившую ее замереть на месте. Василий Павлович. Он смотрел куда-то в сторону, слегка склонив голову набок. Выглядел он при этом по-мальчишески милым. Настолько непохожим на того, обычного Василия, к которому Груня уже привыкла за время работы, что сердце невольно пустилось вскачь.


Глава пятая, в которой Груня искренне удивится, но вида не подаст

Появившись в ресторане на утро после свадьбы друга, Барычинский не стал заходить в зал, а прямиком направился в кабинет директора. Подписав пару бумаг, о которых просил отец, Барин бросил взгляд на часы.

Уже три. Скоро прибежит пигалица, с которой ему не удалось поговорить на вчерашней свадьбе. Девчонка как сквозь землю провалилась, так же неожиданно, как и появилась во дворе полковника Соколова, из квартиры которого друзья Черепанова во главе с Василием выкупали невесту – Елену-Прекрасную.

Вчера, как только машина оказалась в уже знакомом дворе, Баська сразу понял, что тот самый полковник – сосед Груни по лестничной клетке  и дядька Елены – одно и то же лицо. А значит, был шанс встретить пигалицу. И встретил ведь. Да только девчонка не обратила на него, Ваську, ровным счетом никакого внимания. Только и знала, что прыгала вокруг народа со своей камерой и неугомонным позитивом. Ее улыбка, впрочем, как и всегда, настолько заряжала всех положительными эмоциями, что Баська стискивал зубы каждый раз, когда на пигалицу кто-то излишне пялился, подмигивал ей, норовил взглянуть на дисплей камеры, типа, посмотреть получившуюся фотку. Василий и сам не понимал, что вообще вокруг происходит. Но объяснения получить хотел, хотел подойти и в лоб спросить, а какого, собственно, лешего, она скачет здесь, а не на рабочем месте? Но не выходило. А потом, когда Васька буквально отвернулся на минутку, чтобы утрясти вопрос с машинами для подружек невесты, как Груня и вовсе бесследно исчезла в неизвестном направлении.

И теперь вот, на следующий день после свадьбы и удачного торжества, на котором, на минуточку, Василий вообще не выпил ни грамма алкоголя, он за каким-то лядом притащился на работу. С самого ранья. Как дурак. Притащился, переделал все важные дела и сидит тихонько за прежним столиком, почти каждую минуту поглядывая то на часы, то на двери, из-за которых вот-вот должна была появиться пигалица.

Но время шло, Василий скурил пачку сигарет, уже и пообедал. А потом, плюнув на все, подозвал к себе Вовчика.

-Пигалица где? Почему не вышла? – хмуро спросил Василий, прикуривая сигарету и щелкнув зажигалкой.

-Пал Палыч отпустил, - спокойно ответил администратор.

-С хера ли? – вырвалось у Барычинского, а сам парень, выпуская дым изо рта, смотрел на Вовчика цепким взглядом.

-Не в курсе, - пожал плечом Вовчик, - Мне не доложились. Рангом не вышел.

Васька не стал отвечать, а только встал с дивана. По счастливой случайности, именно в этот момент, в ресторан решил подкатить и старший владелец. Павел Павлович вошел в зал, кивая постоянным клиентам. С кем-то здоровался за руку, кого-то хлопал по плечу. А потом скрылся в коридоре, в направлении своего кабинета.

Когда Бася решительным шагом, можно сказать, ворвался в кабинет отца, родитель чинно восседал в своем кресле и читал кулинарный журнал, перелистывая глянцевые страницы.

-Ты только глянь, - заметил отец, не взглянув на сына, но прекрасно зная, кто именно вошел в кабинет, - Лобстеры нынче в моде. А мне так наши раки ближе. Что думаешь?

-Бать, ты девчонку куда отпустил? – не стал юлить сын, единственный родитель знал отпрыска, как никто другой, и поэтому Васька не видел смысла вести беседы вокруг да около.

-Какую? – хитро прищурился Барычинский, не поднимая головы и не отвлекаясь от чтения.

-А у нас тут много девчонок? – Васька уже начинал кипеть.

-Алефтина, Марь Дмитриевна и Катенька еще, - перечислил Пал Палыч весь малочисленный женский коллектив, - Все трудятся на благо ресторана под крылом Михалыча.

-Вот только не нужно из меня дурачка делать! – взревел Василий.

-Ты, Василий, обороты сбавь! – рявкнул отец, стукнув кулаком по столу, одаривая сына тяжелым взглядом, - Я тебе не пацан сопливый!

Василий выдохнул, чуть прикрыл глаза рукой, потер переносицу, успокаиваясь.

-Извини, пап, - хмуро изрек Барин, - Чет нервы шалят.

-Подсадила, гляжу, тебя пигалица твоя, - задумчиво проговорил Пал Палыч, внимательным взглядом изучая напряженное лицо сына, и прежде, чем он успел что-то возразить, добавил, - К тетке уехала. В деревню. Через два дня обещала быть.

-В какую деревню? – переспросил Барычинский, присаживаясь на диван.

-Не сказала, - ответил отец, - А ты, Васька, слушай, что скажу. Не для обид девочка, не для игр. Хочешь бабу, сам знаешь, где искать. А за нее я тебя выпорю, не посмотрю, что лет под тридцать и сын единственный. Понял?

Васька долго смотрел на отца, будто вникал в смысл сказанных им слов. А потом, молча, вынул сигареты из кармана, и собрался было прикурить.

-И завязывал бы уже, - хмуро заметил Пал Палыч, - Во, держи. Скушай лучше ферментов счастья.

Барычинский-старший вынул из верхнего ящика стола шоколадку и бросил ею в сына. Васька, словив летящую в него плитку, покорно спрятал пачку обратно в карман. А с шоколадкой выпил чаю в компании с отцом.

***

Поезд, на котором возвращалась Груня от тетушки, казалось бы, полз. Грунька так сильно хотела оказаться в городе, как можно скорее, что и не обращала внимания ни на кого вокруг. Дорога от вокзала до дома тоже показалась длиною в вечность. И только в своей комнате, куда девчонка буквально влетела, Грунька застыла, стараясь перевести дыхание.

Розы были на прежнем месте. Бабушка исправно меняла воду и подрезала стебельки, чтобы дольше простояли и не увяли. Легко пробежавшись кончиками  пальцев по уже распустившимся бутонам, Груня улыбнулась. И выдохнула. Как же, оказывается, приятно, вернуться домой.

Учеба пронеслась, словно одно мгновение. И Груня, гораздо раньше обычного оговоренного с Пал Палычем времени, уже бежала в ресторан. Словно маленький, рыжий и широко улыбающийся ураганчик, девчонка ворвалась в «Барин», приветствуя коллег радостными улыбками, взмахами ладошки и кивками.

Быстренько переодевшись, Груня помчалась на кухню. Михалыч уже колдовал в своем царстве, а увидев рыжую девчонку, заулыбался. Отложив нож, которым шеф-повар мелко нарезал украшения для очередного шедевра, мужчина приблизился к Груне.

-Ох, и скучали мы по тебе, Грушенька! – удивил девочку Михалыч, да так, что она мило засмущалась, - Но ты не расслабляйся, девочка! Вот, неси начальству. Ждет, оголодало там совсем.

-Куда нести? – все еще улыбалась Грунька, хватая круглый поднос с уже выставленными на нем двумя тарелками, хлебной корзиной и приборами.

На тарелке ароматное мясо и изумительные на вид овощи напомнили Груньке, что она с утра, как обычно, ничего и не ела. Пообещав себе и своему организму, что поест сразу же, как только отнесет обед Барычинским, девчонка торопливо отправилась в указанный Михалычем кабинет. Что показалось девчонке странным, ведь обычно начальство предпочитало обедать и ужинать в зале.

Оказавшись перед директорским кабинетом, Груня постучала в дверь костяшками пальцев. Но, так и не дождавшись разрешения войти, отворила дверь. В кабинете было тихо. И в первое мгновение Груня решила, что Михалыч ошибся, и обед нужно все же нести в зал. Но, шагнув глубже, вдруг увидела лежащего на диване мужчину.

Василий Павлович мирно сопел во сне, спрятав ладони под мышки. От этого движения футболка на руках мужчины натянулась, обрисовывая рельеф мышц. А при каждом вдохе грудная клетка поднималась, привлекая внимание девушки. И Груни подумалось, что Василий Павлович обладает очень и очень шикарной фигурой.

Вздохнув и отбросив все ненужные в эту минуту мысли, Грунька смело шагнула в кабинет. Тихо подошла к столику, осторожно, чтобы не разбудить мужчину, расставила тарелки, разложила приборы, и собралась уже так же тихо и незаметно покинуть кабинет, как вдруг сонный голос заставил ее замереть на месте.

-Ты обедала?

Голос звучал тихо, хрипловато со сна, и совсем не так, каким его запомнила Груня. Словно этот Василий Павлович был другим человеком.

-Нет, пока не успела. Но я как раз собиралась, пока народу немного.

Василий сел на диване, потер лицо ладонями, будто сгоняя остатки сна. Бросил взгляд на наручные часы. Потер грудную клетку, словно прогоняя дурной сон. И легко поднялся на ноги.

Груня уже мелкими шажочками прокралась к приоткрытой двери. Но Васька, хмурясь, опередил ее. Захлопнул дверь перед носом девчонки, и, ухватившись горячими ладонями за плечи, развернул ее лицом к столу.

-Не выйдешь, пока не поешь, - сказал, как отрезал.

-Но Пал Палыч… - начала возражать Груня.

-На слете рестораторов твой Пал Палыч, - ответил Василий, подтолкнул девчонку к столу и сам сел напротив.

Грунька минуту колебалась, вздыхая и переводя взгляд с аппетитной и изумительно благоухающей тарелки на хозяина ресторана.

-Так и будешь стоять и ждать, пока остынет? – хмыкнул Василий, приступая к своей порции.

Девчонка вздохнула еще раз. Нет, ведь и вправду может не выпустить. А ей еще работать смену. Все-таки придется обедать здесь.

Послушно усевшись на стул, Груня аккуратно взяла приборы в ловкие пальчики. Мясо не только на вид, но и на вкус оказалось изумительным. Впрочем, как и всегда у Михалыча. И Грунька не заметила, как съела все, до последнего кусочка. Послушно выпила стакан сока, который Василий Павлович налил и поставил перед ней, быстренько собрала грязную посуду на поднос и уже встала из-за стола, как короткая фраза заставила ее вновь плюхнуться на стул.

-Выпьешь со мной чаю? Или кофе, - как-то очень тихо спросил Василий Павлович и добавил, - С шоколадкой.

Груня изумленно подняла брови вверх.

-С шоколадкой? – переспросила девчонка, - А может быть, перекурим лучше. Второй раз вам извиняться не придется.

А дальше Груня не просто была удивлена, а сражена наповал. Потому что по кабинету разнесся раскатистый глубокий мужской смех. Лицо Василия Павловича растеряло всю хмурость и морщинки вокруг красиво очерченного рта, а глаза искрились смехом и весельем. И Груня поняла, что тоже тихо посмеивается, любуясь лучиками морщинок-смешинок вокруг глаз парня. Интересно, подумалось Груне, а сколько ему лет? Сейчас, когда он улыбался, задорно глядя на нее, Груня поняла, что Барину около тридцати. А не к сорока, как она изначально думала. Просто вечно хмурое выражение лица значительно прибавляло ему возраст.

И еще девчонка поняла, хотя, признаться честно, это она поняла уже давно, что Василий – очень красивый мужчина. Очень.

-Беги, пигалица, - разрешил Барычинский, - И возвращайся на чай. Не помрет никто без тебя в зале.

-Василий Павлович, у меня имя есть, - напомнила Груня, обернувшись в дверях.

-Я помню, - ответил Василий, провожая девчонку взглядом.

Парень сидел, сыто откинувшись в директорском кресле на спинку и переплетя пальцы, устроив ладони на животе. Все внимание карих глаз мужчины было устремлено на застывшую фигурку девчонки. На искреннее удивление в ее глазах от того, насколько ласково прозвучала фраза, сказанная бархатисто-хрипловатым голосом. На милые ямочки на чуть порозовевших щечках.

Кивнув, пигалица скрылась за дверью кабинета, а Васька заулыбался, словно сытый кот, и причиной был не только вкусный обед.

***

Чаепитие прошло так же, как и обед. Барин спокойно отпивал душистый напиток из огромной кружки. А Груня, из чашки поменьше, наслаждалась липовым чаем, который Михалыч специально приготовил для них по секретному рецепту. Между молодыми людьми на столе лежала развернутая плитка шоколада, разломанная на дольки. Добрую половину уже приговорил Бася, а Груня медленно пережевывала второй кусочек. Тишину кабинета не хотелось нарушать. И Груня только едва заметно улыбалась, задумчиво глядя в окно. А Васька тем более молчал. А о чем говорить? Звать на свидание? Так пошлет же, изысканно и интеллигентно. А тем для бесед общих пока не было.

Выпив чашку до дна, Груня посмотрела на Барычинского, на его кружку, и вновь в карие глаза.

-Торопишься? Я отнесу сам, беги.

Груня кивнула, оставляя чашку в покое. И быстренько, пока не передумала, исчезла из кабинета. А Васька еще долго сидел в кресле, задумчиво глядя в то самое окно, куда смотрела пигалица.  Смотрел и думал, как же быть ему дальше-то?

***

После сытного обеда и горячего чая курить хотелось просто зверски, да так, что уши скручивались в трубочку. Взяв пачку и зажигалку, Васька вышел к черному входу, как был, в одной футболке. Выкурив сигарету, Барин зябко поежился. Снег мелкими снежинками уже ложился на сырую землю. А ведь вчера еще светило осеннее солнце.

Баська усмехнулся. И с каких пор он начал замечать, как светит солнце, и как падает снег? Нет, определенно, твориться что-то странное с ним.

Решив, что неплохо проветрить мозги, пока не натворил глупостей, Барычинский, не спеша, обошел здание и зашел с парадного входа. Медленно двигаясь по залу, Васька присел на свое обычное место, не за пятый столик в зону для курящих посетителей, а туда, откуда просматривался весь зал.

Рыжеволосая пигалица уже сновала по залу, вежливо общаясь с клиентами, улыбаясь им своими ямочками и, как казалось Ваське, игнорируя его самого. Но он старался не нервничать по этому поводу. Сильно старался. Только выходило плохо.

-Чего сударь желает? – подскочил к нему Вовчик, хитро щуря глазенки, - Аль кого?

-Смойся, - беззлобно проворчал Васька, - Кофе тащи, все равно не отвянешь.

Админ послушно испарился, а спустя минуту, к столу Барина подплыла Груня с чашкой кофе в руках. Улыбнулась, сверкая ямочками, поставила чашку перед ним.

-Приятного, - скромно пожелала девчонка и отошла от столика.

Васька, как ни пытался, скрыть улыбку не смог. Уж больно рад он был сегодня. И сам не понял толком, отчего. Но считал это неважным. Ему хорошо и спокойно на душе, а остальное – по боку.

Грунька отошла от его столика на пару шагов, и тут же была перехвачена клиентами. Тройка молодых парней обосновалась на уютных диванах, и ожидала заказанных ранее блюд.

-Слышь, малышка! – четко разобрал Бася и мотнул головой в сторону соседнего столика. Уж больно не понравился ему голос пацана, - Кальян неси!

-Прошу прощения, - вежливо произнесла Груня, - Но кальяны у нас не подают. К тому же, эта зона для некурящих посетителей. Для вашего удобства в нашем заведении оборудованы курилки.

-Я бы тебя простил разок-другой в той самой курилке, - пробормотал второй товарищ.

Парень говорил довольно тихо, но Груня расслышала его слова. Как и Васька, реакция которого не заставила себя долго ждать.

Стремительно дернувшись из-за стола, Барин приложил того самого любителя курилок головой о стол. Из его носа двумя струйками хлынула кровь, заставив хозяина носа истошно взвыть.

-Рот закрыл! – прошипел Василий, фиксируя пацана за шею и низко склонившись над распростертым на столе теле, - Собрал товарищей, и свалили! Живо!

Парни, как и было велено, торопливо свернули компанию и удалились, уводя друга, пострадавшего в неравном бою со столом. А Васька вернулся на свое место. Спокойно и невозмутимо отпил кофе из чашки. И встретил возмущенный взгляд зеленых глаз.

-Вот зачем вы так, Василий Павлович?! – громким шепотом отчитала парня Груня, - Они же дети еще. Безобидные.

-Эти дети – крокодилы, старше тебя, - фыркнул Бася.

-Но они наши клиенты, - возразила Груня, - а клиентов нельзя мордой о стол.

-Так, - Васька чуть склонился вперед, опираясь локтями о дубовую гладь стола, - Беги-ка ты лучше работай, пока я не вспомнил, что являюсь невоспитанным хамом и грубияном, не передумал и не выловил их у входа.

Груня вздохнула, но промолчала. Барычинский видел по ее глазам, что девчонка хочет много чего сказать в его адрес. Но сдержалась. Только недовольно зыркнула своими зелеными глазищами и, поджав губы, убежала к Михалычу за очередным заказом.

***

Глава шестая, в которой Груня Пепел мило смутится, немного расстроится и растеряется

По графику у Груни был выходной, но в связи с тремя днями отсутствия на рабочем месте девчонка вышла в смену в воскресенье. Но не к пяти, как обычно, а с самого открытия.

Уже привычно влетев в здание ресторана, Грунька радостно помахала Владимиру. Парень стоял у стойки рецепшена, внося какие-то поправки в записи резерва столиков и кабинок. Увидев широко улыбающуюся красавицу-официантку, Владимир перехватил планшет и направился к ней.

-Переодевайся, и пойдем кое-чего покажу! – улыбался парень.

Грунька послушно скрылась в комнате для персонала, а спустя пару минут уже выскакивала в зал, на ходу повязывая фартук на талии.

-Глянь, что у меня есть! – в руках Владимира появилась небольшая книга в черно-белой обложке, и, увидев название и автора, Пепел буквально расцвела на глазах.

-Вова! – громким восторженным шепотом произнесла девушка, - Это же сам Марк Шахов!

-Дарю! – рассмеялся Вовчик, глядя, как трепетно девчонка перелистывает страницы книжки, попавшей в ее цепкие пальчики.

-Ты даже не представляешь, какой он талантливый фотограф! Маэстро! – восхищенно рассказывала Груня, любуясь фотографиями работ известного в города, да и во всей стране фотографа, - Как ты узнал? Вовка! Спасибо тебе огромное!

Девчонка не удержалась и от переизбытка чувств кинулась парню на шею. Тот только тихо посмеивался, придерживая веселый и радостный огонек с редким именем руками.

Молодые люди настолько увлеклись подарком, беседой и словами благодарности, что абсолютно не заметили нечаянного зрителя, застывшего каменной глыбой в просторном зале. Каменная глыба, буквально скрежеща зубами, убийственным взглядом сверлила веселую парочку. И если бы взгляд мог бы убить, то у Вовчика не было бы шансов на выживание. Карие глаза прикипели к мужской ладони на узкой осиной талии, а руки с хрустом сжались в кулак. Внутри каменного изваяния с горящими глазами бушевал ураган, грозящий снести все на своем пути, в частности отдельно взятого администратора престижного ресторана города.

Барин постарался выдохнуть, предпочитая не думать о том, насколько счастливой сейчас выглядела пигалица.

-Василий Павлович! – словно из тумана выволок его голос пигалицы, радостный, счастливый, задорный, - А у нас тут вот…

Васька предпочел не слушать что у них там «вот», а только рявкнул во всю глотку так, что затряслась посуда за баром у Сашки.

-Генеральная уборка! Чтобы через час весь зал блестел, как у кота яйца! И посуду посчитайте!

Дверь директорского кабинета громыхнула так, что едва не слетела с петель. Девчонка в недоумении посмотрела вслед стремительно исчезнувшему парню, перевела взгляд на Владимира.

-Не обращай внимания, Грунька, - хитро прищурился Вовчик, - Генеральная уборка – не страшно.  Парни за полчаса все сделают. А посуду вчера считали.

-Да я и не боюсь, - пожала плечом Груня, все еще прижимая к груди подаренную книжку, - Просто нельзя вот так без причины кричать на людей. В конце концов, мы не рабы и не крепостные!

Владимир, зная Барина не первый год, сложил два и два: появление Груни, необъяснимые вспышки гнева и попытки урезать суточное потребление никотина, мордобой клиентских рож, рискнувших бросить пошлые намеки в адрес пигалицы, и получил вполне очевидную картинку.

-Ты, Грунька, беги, парням помоги, - решил Владимир, - А я пока утрясу кое-чего.

-Знаешь, Владимир, - решительно заявила Груня, обходя администратора, - Так дело не пойдет.

И прежде, чем Вовчик успел перехватить девчонку, она уже едва ли не бегом скрылась за многострадальной дверью директорского кабинета.

Откровенно говоря, Владимир мог легко ее догнать, крикнуть, велеть не вмешиваться. Но что-то подсказывало ему, что влезать в отношения начальства и девчонки не стоит.

***

Барычинский стоял у окна и курил, вернее, пытался прикурить, нервно клацая зажигалкой.

-Вы несправедливы к своим подчиненным! – строго произнесла Груня, входя в кабинет, - Посуду вчера пересчитали. А в зале Катенька порядок навела еще рано утром. Мальчишкам нужно зал открывать, а не с тряпками бегать!

Васька медленно обернулся, посмотрел на девчонку сверху вниз, сжав губами фильтр.

-Какого ху… хутора ты приперлась?! – рявкнул Васька.

От мужского крика, прокатившегося по служебному коридору, кажется, сотряслись стены. Но Груня и бровью не повела, только крепче стиснула книгу в своих руках, непроизвольно привлекая к ней внимание Василия.

-Вы бы подбирали выражения! – прищурилась Груня.

-Тебе мои выражения не нравятся?! – прищурился Василий, шагнув ближе, - А я, знаешь ли, не вшивая интеллигенция! Школ благородных девиц не кончал!

-И что? – возмутилась Груня бесстрашно, - Все равно, нельзя так с парнями!

-За парней печешься? – прищурился Васька, - За кого конкретно? За Вовчика?

Взгляд Барина задержался на книге в руках пигалицы. И настолько сильно взбесила его эта штуковина, словно красная тряпка быка, что Васька не смог сдержатся. Подойдя ближе, дернул подарок Вовчика из рук пигалицы и, что есть силы, зашвырнул ею в стену, совершено не глядя, куда она летит. Раздался звон бьющегося стекла. Коллекционные бутылки бати посыпались на пол с полки.

-Ну, вы…! – возмутилась Груня, и, резко выбросив руку вперед, выдернула не прикуренную сигарету изо рта Васи, - Невоспитанный хам и засранец!

 Демонстративно раскрошив сигарету на пол, Груня уперла руки в бедра.

-Вот теперь берите и генеральте здесь! Сами! А Катенька имеет право на законный перерыв!

Выходя, Груня хлопнула дверью, едва ли не так же сильно, как и Васька за пару минут до нее. Оставшись в кабинете, Барычинский привалился бедром к столу.

Это что, мать твою, только что случилось?

Взгляд задержался на кучке стекла и этикеток, на луже растекающегося элитного алкоголя отца. На книге, промокшей и безвозвратно испорченной.

Нет, и все-таки он, Васька, тот еще осел. Так думал Василий Павлович, собирая осколки с пола, и вспоминая счастливое лицо пигалицы, когда она держала книгу Шахова в руках.

***

Смена выдалась тяжелой. И дело даже не в потоке клиентов, заполонивших, казалось бы, весь зал и второй этаж. Груня не находила места от того, что за обычным столиком всю смену ни разу не появился хмурый и хамоватый младший хозяин «Барина». Даже на обед не пришел. Вообще, как уехал после утренних криков и разборок, так и не возвращался еще. Грунька порывалась несколько раз взять у Вовчика номер телефона, позвонить и извиниться. Но не решилась. И к закрытию Грунька поняла, что с момента ее работы в «Барине», ее жизнь окончательно и бесповоротно изменилась. И доказательством тому явились фотографии, сохраненные в памяти телефона.

Фотографий в телефоне Груни было много. Снимков родного дома, где жила с первых лет жизни с тетушкой Нюрой, родной деревни с просторными улочками, животными, речкой и перелесками. Имелись кадры и городского пейзажа. Но с недавних пор все эти снимки Груня пересматривала крайне редко. Гораздо чаще, в сотни раз чаще, девчонка любовалась всего тремя снимками. Теми, на которых задумчиво улыбался хамоватый Василий Павлович. Улыбался естественно, открыто. И Груня очень гордилась тем, как у нее вышло «подловить» грозного и резкого Барычинского. Даже тетушка, увидев снимок, полюбопытствовала:

-А что это за милый молодой человек?

Грунька промолчала, только смущенно заулыбалась. А потом и призналась, что он – тот самый даритель охапки цветов, и по совместительству, ее начальник.

В ответ мудрая тетя Нюра похлопала племянницу по ладошке и тихо предупредила:

-Будь осторожна, Грунечка.

Груньке ничего не оставалось, кроме как кивнуть. И вот сейчас, вздыхая и переодеваясь после смены, девчонка поняла, что имела в виду тетушка. Подлый хам своим скверным характером и полным отсутствием манер, но вниманием к некоторым мелочам и тягой к справедливости безошибочно отыскал путь к ее сердцу.

Попрощавшись с парнями, Груня вышла из ресторана. Постояла на крыльце. Запрокинув голову, взглянула на тучки, бегущие по ночному небу. Звезд не было видно. И Груне показалось, что даже небо хмурится вместе с ней за компанию. Камера уже послушно перекочевала из рюкзака в руки девчонки, но внимание привлек небольшой белоснежный конверт, торчащий из чехла камеры. Вытянув его и раскрыв, Грунька замерла, широко распахнутыми глазами изучая содержимое конверта. Два пригласительных билета на эксклюзивный показ работ того самого Марка Шахова! Пепел читала в ленте новостей, что известный фотограф откроет двери своей галереи всего на день. И билеты достать просто нереально, а если и реально, то за баснословные деньги, которых у девчонки просто не было.

Мысли путались и убегали, и Груня торопливо вынула телефон. Единственным человеком, с которым она говорила о своем кумире Шахове, был Вовчик. Набрав телефон парня, Пепел улыбалась.

-Вов! Ну, ты зачем?! Дорого же! – затараторила Груня.

-Ты сейчас о чем? – поинтересовался Вовчик, и тут же появился за спиной девчонки, уже переодетый в обычные линялые джинсы, свитер и дутый жилет. На голове красовалась смешная шапка с помпоном, превращая  строгого админа ресторана в бесшабашного парнишку.

-Вот! – Груня потрясла перед носом друга конвертом с пригласительными билетами.

-А че я сразу? – возмутился Вовчик, хитро глядя на девчонку, - Вон, черный Мерин. Туда вопросы. А я помчался. Не скучай, крошка.

Вовчик щелкнул Груню по носу и поспешно удалился в сторону припаркованного рядом с крыльцом велосипеда. А девчонка смотрела в указанном Вовой направлении. Черный Мерседес с тонированными стеклами стоял в нескольких парковочным местах от ресторана. Грунька прекрасно знала, кому принадлежал сей транспорт. Вздохнув поглубже, Пепел подошла ближе. Водительское стекло было опущено, сигаретный дым облачком устремлялся ввысь при каждом выдохе. А сам хозяин Мерседеса и ресторана сидел в салоне, задумчиво глядя через лобовое стекло на улицу.

Подойдя еще ближе, Груня замерла. Наклонившись, заглянула в салон автомобиля.

-Василий Павлович? – тихо привлекла к себе внимание Груня, - Вот. Я хочу вернуть билеты. Вам не стоило, они дорогие, и потом….

-Что «потом»? – перебил Василий Павлович, не глядя на девушку.

-И потом, у вас, наверное, и без меня есть с кем пойти, - уже тверже говорила Груня, - И вы совершенно не обязаны извиняться за утренний случай. И цветы… Тоже не нужно было тогда…. Еще и в таком количестве… 

-Почему? – Васька все еще не смотрел на девчонку, только выбросил сигарету в лужу через окно.

Груня проследила взглядом за окурком, утонувшим в луже. Замечание уже готово было слететь с ее губ, но Василий опередил ее. Вышел из машины, хлопнув дверцей. Хмуро посмотрел на пигалицу сверху вниз.

-Потому что я невоспитанный хам и засранец? – припомнил Василий, сквозь прищур глаз, изучая лицо пигалицы, - Думаешь, не гожусь для выставки этих твоих любителей прекрасного? Думаешь, прямо с порога начну бить всем морды и плеваться матом?

-Вообще-то я такого не говорила! – упрямо поджала губы Груня, расправив плечи и бесстрашно глядя на собеседника, - Я сказала, что вы легко найдете спутницу. Заберите билеты!

-Сдались мне твои билеты! – уже громче и более грозно отвечал Василий, - Не нравятся – выбрось!

-Вот и выброшу! – пригрозила девушка, прищурившись, и протягивая парню конверт с пригласительными внутри, - Заберите немедленно!

-Не возьмешь? – прищурился Васька, чуть склонив голову ближе к смешной шапке пигалицы.

-Нет! – затрясла головой Груня.

Баська схватил конверт и одним движением смял его в кулаке.

-Вы что творите?! – вскрикнула Груня, - С ума сошли!

Девчонка обеими ручками схватилась за кулак Барычинского и принялась разжимать пальцы, извлекая смятые клочки бумаги.

-Варвар невоспитанный! – бормотала Груня, высвобождая разноцветные кусочки плотной бумаги из цепкого захвата, - Да разожмите уже, наконец, пальцы!

Васька стоял, словно в ступоре. Ловкие пальчики порхали по его ладони, заставив обостриться все чувства. А он не мог пошевелиться. Потому что девчонка его просто убила. Своей наивностью. Своим теплом и блеском зеленых глаз. Своим светом и улыбкой.

-Садись, - тихо скомандовал Барин, - Домой отвезу.

-Глупости, я живу в паре кварталов от ресторана, - отмахнулась девушка, радуясь, что билеты практически не пострадали. Так, измялись немного.

-Лучше сядь в машину! – пригрозил Василий и, не дожидаясь ответа, сел за руль. А когда девчонка, к его удивлению, без возражений заняла соседнее переднее сиденье, добавил, - Начало в пять. Заеду в четыре. И не переживай, без причины в драку не полезу.

Дорога до дома, в котором жила Груня, заняла всего несколько минут.  Пигалица вертела в ладошках билеты, разглаживая их и расправляя. А Баська толком и не следил за дорогой. Ехал скорее на автопилоте. Потому, что девчонка отвоевала себе бОльшую часть его мозгов. Сидела рядом. Пахла своей весной. В общем, Василий Павлович понимал, что увяз он по самые помидоры.

Припарковавшись около подъезда, Барычинский не стал глушить мотор. Заглушит, и что скажет? До завтра? До свидания? Вот что, едрит-Мадрит?

Васька подумал, что нужно бы посоветоваться у верного друга Герыча. Тот уж точно знает, как общаться с прекрасным полом. Вон как быстро женился, еще и на такой красавице.

-Василий Павлович, - нарушила затянувшуюся тишину пигалица, тем самым неосознанно выручив растерявшегося шефа, - А как завтра с работой?

-Я разберусь, - Васька рукой потянулся за лежавшей на приборной панели пачкой сигарет, но сам себя заставил одернуть ладонь, - Беги. Выспись лучше.

-До свидания, Василий Павлович, - улыбнулась Груня своей волшебной улыбкой, и, дождавшись короткого кивка от хмурого Барина, выскочила из машины.

Оказавшись в подъезде, Грунька взлетела на этаж выше и выглянула из подъездного окна. Черный Мерседес все еще стоял на прежнем месте. Грунька помялась немного, рассматривая дорогое авто через стекло, а потом, вздохнув, поднялась на третий этаж. Когда девчонка выглянула из окна своей комнаты на улицу, Мерседеса уже не было.

***

Проснувшись рано утром, Пепел бездумно смотрела в потолок. Сегодня она попадет на выставку своего кумира, с которым не была знакома лично, но как-то раз известный фотограф проводил мастер-класс для всего потока. И вот сейчас Груньке как-то не верилось, что она действительно посмотрит его работы. Нет, о знакомстве с маэстро речи и не шло.  Девушка хотела просто посмотреть на шедевры воочию.


3

Искупавшись и уложив волосы, Грунька распахнула дверцы шкафа. Не самого шикарного, скажем прямо. И поэтому Груня капельку приуныла. Понятно, что эксклюзивная выставка – это значимое событие и в простых джинсах и сапожках с жирафами на нее не явишься. Вздохнув, девчонка перерыла весь свой гардероб. Дважды. Вопрос с нарядом так и не был решен, даже после третьего осмотра шкафа целиком.

Делать нечего. Груня, поднявшись на цыпочки, достала небольшую деревянную шкатулку. Вытряхнув все сбережения и пересчитав купюры, Грунька натянула джинсы, тонкий свитер, и отправилась за новым платьем.

Спустя три часа, немного грустная из-за отсутствия сбережений на новенькую камеру, но довольная из-за пополнения гардероба, Грунька уже вертелась перед зеркалом в своей комнате.

-Красотка ты у меня, - в дверях замерла бабушка, а потом и вошла в комнату, присела на краешек кровати, - Вся в мать. Та тоже была первой красавицей. Женихов за ней толпа ходила.

-Бабуль, - Груня присела рядом с бабушкой, обняла старушку, приластилась, - Не плачь. Хорошо? Я тебя знаю, разрыдаешься сейчас.

-А чего рыдать? – вздохнула Надежда Вадимовна, - Если бы не сынок мой, дуралей, каких мало, живы были бы. А теперь вон, одну тебя оставили, сиротинушку.

-Брось, бабуль, - Грунька прижалась к старушке, поцеловала в щеку, - Зато они вместе.

-Как там Нюра поживает? Давно к нам не выбиралась, - поворчала старушка, вытирая глаза платочком.

-Ты ведь знаешь, она город не любит, - ответила Груня, - Давай лучше мы к ней как-нибудь вдвоем наведаемся? Она всегда тебя ждет в гости. Знаешь ведь.

-Знаю, Грушенька, знаю, - улыбнулась Надежда Вадимовна, - Через недельку-другую поедем. Душевная женщина, наша тетушка Нюра. И куда мужики смотрят? Не пойму я.

-Душевная, - согласилась Груня.

-А ну, повертись еще, погляжу на тебя, - вновь улыбнулась Надежда Вадимовна, - Красавица ты у меня выросла. И куда собралась?

-Бабуль, на выставку! Представляешь, к самому Шахову!  Билетов не достать! – не удержалась и похвасталась девушка.

-Если не достать, то чего идти? У калитки постоять? Так лучше дома сиди, вон я и пирогов напекла, с капустой, как ты любишь, - заворчала старушка по-доброму, вновь украдкой смахивая слезу. Уж очень похожа стала Гршенька на покойную невестку.

-А меня Василий Павлович с собой берет! – радостно выпалила Грунька.

-Это который? – нахмурила брови старушка, - Ентот что ли? С цветами? Видала я его на свадьбе у Соколовых. Мужик, конечно, видный. Тут не поспоришь. Но ты у меня барышня воспитанная, девочка совсем. А он уже давно не юнец.

-Бабуль, - всплеснула руками Груня и сунула ноги в туфли-лодочки, которые успела достать из коробки, - Я же просто на выставку схожу. А ты придумала себе лишнего.

-Ага, столько цветов просто так не дарят, - проворчала бабушка, подходя к окошку, на котором стояло ведро с цветами, и отрывая увядшие лепестки.

Грунька улыбнулась. Как бы ни ворчала бабуля, а цветы ей нравились. Вот и ухаживает за ними лучше самой Груни, воду меняет каждый день, беседует с ними украдкой.

Бросив взгляд на дисплей телефона, Груня поняла, что уже почти четыре. Вот-вот должен явиться Барычинский за ней. И девчонка совершенно не знала, как вести себя в его присутствии.

В дверь позвонили, и Груня поняла, что настал тот самый момент, когда она выйдет к Василию Павловичу не в простых джинсах или в униформе, а в черном вечернем платье чуть выше колен, ладно облегающем фигурку, в туфлях на невысоком каблуке, с уложенными и чуть подкрученными локонами. И, самое удивительное, девчонка ждала реакции Барина. Едва ли не больше, чем визита на саму выставку.

Бабушка открыла дверь, а Грунька замерла на пороге своей комнаты.

-Здравствуйте, - услышала Груня глубокий голос Барычинского.

-Здравствуйте, здравствуйте, - хмыкнула старушка, и, повернувшись к внучке уже громче крикнула, - Грушенька, а здесь у нас ухажер на пороге. Чего делать с ним? Пирогами кормить? Аль так пускать?

Груня рассмеялась, видя, что старушке приносит удовольствие роль бабушки-простушки.

-А пироги вкусные? – не растерялся Васька.

-Шутите, молодой человек? – подбоченилась Надежда Вадимовна, и уже громче в квартиру, -Грушенька, ухажер твой – шутник, оказывается.

-Бабуль, - Груня решила вмешаться в беседу бабушки и начальства, - Во-первых, это не ухажер, а Василий Павлович. А во-вторых, мы не успеем с пирогами. Ехать далековато.

Грунька уже успела дойти до коридора и снять с вешалки свое пальто. Приветливо улыбнувшись застывшему на пороге Василию Павловичу, девушка коротко поцеловала старушку в щеку.

-Я мигом тогда, - спохватилась старушка, - В дорогу соберу. По пути и съедите. Василий вон какой мужчина. Такую гору кормить нужно, как следует, по-богатырски.

Грунька улыбалась Барину, застегивая пуговицы на пальто. Старушка потопала на кухню, собирать пироги в дорогу. А Васька все также стоял, хмуро глядя на девчонку.

-Вы извините, Василий Павлович, - вздохнула Груня, - С ней спорить бесполезно.

-Угу, - хмыкнул Васька.

А Груня заметила, что в руках мужчина держит небольшой, по сравнению с прежним, букет цветов. Букет был красиво собран и украшен. Вновь ярко-красные розы, а в центре композиции – более светлые, практически белые.

-Димку не нашли? – улыбнулась хитро Груня, - Решили без него справиться?

-Какого Димку? – хмуро спросил Барычинский.

-Соседского мальчишку, - пояснила Груня, кивая на букет в руках Барина.

Васька перевел взгляд на цветы в своих руках, взглянул, словно видел его впервые.

-Ну, - только и произнес Бася и протянул букет пигалице.

Тут же появилась бабулька с пакетом пирогов. Обменяла сверток на цветы, и, распахнув дверь, выпроводила молодежь из квартиры. И как только внучка с кавалером вышла из подъезда, Надежда Вадимовна уже звонила соседке, жене полковника Соколова. Тактично напросившись в гости, Надежда Вадимовна, прихватив бутылочку вишневой наливки от Нюры, ушла к соседям. И уже там, вместе с Антониной Макаровной они решили, что нужно бы пригласить на рюмочку домашней вкуснотищи нового человека, недавно влившегося в их кружок веселых пенсионерок. Мария Семеновна Черепанова не заставила себя долго ждать. И спустя сорок минут, Надежда Вадимовна знала всю биографию Василия Павловича Барычинского, друга детства соседского зятя.

***

Дороги в такой час были почти пустыми. Но Васька все равно хмурился. В голове вертелись только маты. Вот что делать, а? Не воспринимает пигалица его, как ухажера! Василий Павлович! Мать его етить!

-Василий Павлович, мне кажется, вы превышаете допустимо разрешенную скорость, - тихо заметила Груня, неотрывно глядя на приборку.

Васька крепче сжал руки на руле, пытаясь унять неуместный совершенно гнев. Игнорируя замечание девушки, Васька вздохнул.

-Обязательно по отчеству называть? – тихо спросил он, бросив на девчонку взгляд.

-Вы мое начальство, - пожала плечом Груня.

-Давай так, я не называю тебя пигалицей, - предложил Васька, - а ты меня Павловичем. Идет?

-За стенами ресторана, - выдвинула Груня.

-Идет, - согласился Барин, чуть улыбнувшись.

Нет, это ведь шаг вперед? Небольшой, правда. Но с другой стороны, они едут вдвоем культурно отдыхать. Чем не свидание? Еще немного и перейдут на «ты».

Нет, кажется, все весьма неплохо.

Настроение Баси стремительно поползло вверх, и он даже сбросил скорость до допустимой отметки на этой части трассы.

Загородный дом Марка Шахова, в котором и была организована выставка в этот день, встретил вновь прибывших гостей длинной вереницей припаркованных по обочине подъездной аллеи машин. Васька отыскал свободное место, припарковался и вышел. Даже умудрился придержать дверцу для пигалицы. По лицу Груни Василий видел, как девчонка волнуется, нервничает и переживает.

-Ой, билеты же у меня, - спохватилась  Груня, открыв сумочку и принявшись искать в ней конверт.

Васька только снисходительно улыбнулся, глядя на рыжую макушку, на хрупкие плечи, по которым рассыпались длинные локоны волос. Взгляд сам собой скользнул на ее ноги, стройные и красивые, такие, что вмиг захотелось провести по ним ладонями. По черному платью, тоже красивому и коротенькому. На черные туфли на невысоком каблучке. А потом Барычинский нахмурился. Ведь холодно уже, а она в туфлях. Совсем безголовая!

-Пойдем, - коротко скомандовал Васька и, прихватив девчонку за локоть, потащил в сторону крыльца.

Оказавшись в просторном холле трехэтажного дома, Груня в удивлении вертела головой в разные стороны. Ни разу она не бывала еще в подобных особняках, шикарных, стильных, как в модных журналах, и на подобных мероприятиях.

Стены были увешаны огромными фотографиями – работами Шахова, некоторые из них она видела на мастер-классе. И с первых же шагов Груня просто обомлела, одновременно боясь и отчаянно желая прикоснуться к глянцевым холстам.

-Вася, - благоговейным шепотом произнесла Груня, замерев напротив очередной фотографии, около двух метров высотой, в черно-белом стиле, на которой был изображен силуэт, - Только посмотри! Я бы никогда так не смогла! Слов просто нет, настолько она красивая!

-Думаете? – услышала за спиной Груня смутно знакомый мужской голос.

Обернувшись, девчонка замерла, широко распахнув глаза. Марк Шахов собственной персоной стоял позади нее, держа в руках бутылку с пивом, смотря на Груню поверх стильных очков в модной оправе и загадочно улыбаясь.

-Вот видишь, Бася, ценят твою хмурую рожу, еще и такие красотки, - хохотнул Шахов, - А ты все: отвали, да отвали.

Груня перевела взгляд на молчаливого Барычинского, вновь взглянула на стену с изображением мужской спины.

-Это вы? – удивилась Груня, во все глаза рассматривая обнаженные плечи, спину, затылок натурщика, - Невероятно просто!

-Невероятно, - рассмеялся Марк Шахов, - Это то, что он согласился. Я его полгода уговаривал.

-Завязывай языком чесать, - проворчал Василий, - Вали к гостям, нехрен без дела шляться.

Груня еще больше удивилась. Как можно в таком тоне разговаривать с кумиром и маэстро?

-А мне, может быть, здесь интереснее, - не унимался Марк и протянул Груне руку, - Позвольте представиться, Марк Шахов!

-Не верь ему, Груня, - хмыкнул Васька, пряча руки в карманы брюк, - Ванюша Пупкин он по документам.

-Агриппина Пепел, - ошарашено произнесла Груня и протянула руку маэстро.

Мужчина тут же принялся целовать ее ладонь, вроде бы галантно, но гораздо дольше, чем того требовали правила этикета.

Груньке захотелось отдернуть ладошку, но Шахов, то есть Пупкин, только крепче ее сжал.

-А хотите,  я подарю вам свою работу? – проникновенно зашептал Шахов, придвигаясь ближе к Грунечке и заискивающим взглядом заглядывая в зеленые наивные глазки.

-Сразу нет! – вмешался в разговор Василий,- Ваня, не борзей!

-Да ладно, Бася, - махнул рукой Шахов, - Агриппина, у меня к вам небольшое предложение. У вас такое изумительное лицо! Такая фигура! Всё! Решено! Я меняю любую свою работу на ваш портрет! Вот даже Ваську забирайте! Пусть я и гонялся за ним сто лет. Не жалко! А вас хочу в свою коллекцию!

-К стоматологу на прием сперва запишись, - пробормотал Васька, глядя на приятеля с прищуром, прикидывая, когда именно проредить ему зубы.

- Я даже и не знаю, - растерялась Груня, глядя на Василия Павловича, потом на его фотографию, вернее, его спины, и вновь возвращаясь к маэстро, - Она же двухметровая, мне и повесить ее некуда.

-Слышал? - хмыкнул Васька, - Захлопнись и двигай к своим меценатам.

Но Шахов не привык так легко сдаваться. По взгляду девчонки он понял, что именно эту фотографию она точно захочет в свою коллекцию.

-Я вам, Агриппина, и автограф чиркну, там и место свободное есть, - увещевал голосом змея-искусителя Шахов-Пупкин.

-Давно в травме не был? – ворчал Васька где-то на втором плане.

А Грунечка поняла, что уже согласна. Просто Василий Павлович, в полный рост с обнаженным торсом и в джинсах, но босой, еще и через объектив камеры ее кумира, смотрелся неимоверно шикарно.

-Ну, хорошо, - едва заметно улыбнулась Груня, а Васька не заметил, как скрипнул зубами.

-Без самодеятельности, - пригрозил Васька, ухватив приятеля за ворот рубашки, пока Груня в очередной раз отвернулась к стене с фотографией.

-Василий, выдыхайте ровнее, - засмеялся Марк-Ваня, хлопнув приятеля по спине, и, перехватив Груню за локоток, потащил вглубь дома.

Васька, матерясь тихо под нос, шел следом. Нет, ему, несомненно, льстило, что пигалица выбрала именно его фотку. Но, млин, как же хотелось, чтобы Пупкин не вертелся вокруг нее.

-Только я не могу топлес, - прошептала Грунька скромно.

-Ню? – предположил Шахов, заводя девчонку в просторную комнату-студию и включая освещение.

-Херню не морозь! – рявкнул Васька.

Фотограф поморщился, а Груня даже и бровью не повела. Привыкла уже за последнее время к реву раненого бизона в исполнении Барина.

Васька уселся на небольшой диванчик в дальнем углу комнаты, предварительно стянув пиджак и расслабив галстук. Нет, эта удавка его прикончит. Или Шахов своими выкрутасами. Или Груня всей собой, такой красивой и доверчиво наивной.

Откинувшись на спинку дивана, Бася наблюдал за этой парочкой. Василий видел, как скованно чувствует себя пигалица. Неуютно ей в роли модели. Девочка все больше привыкла быть по ту сторону объектива. Васька невесело хмыкнул. Этот Шахов кого хочешь достанет. Сам полночи с ним тут проторчал. И нахрена, спрашивается? Но душу грела мысль, что пигалица заберет его фотку себе домой. Определенно грела.

***

Глава седьмая, в которой Груня Пепел встанет перед непростым выбором

Минут двадцать Шахов прыгал и скакал вокруг пигалицы. Васька зорко следил, чтобы приятель не позволял себе лишнего. А потом, когда в кармане фотографа зазвонил мобильник, Барычинский даже, наглым образом, обрадовался и выдохнул, точно зная, что почти весь бомонд города и региона Шахову не позволят оставить без своего присутствия.

Извинившись, Марк, недовольно ворча и хмурясь слинял, бросив напоследок царственным тоном фразу, что позволяет им остаться в святая святых его резиденции.

-Вали уже, - хмыкнул Васька, поднимаясь с дивана.

Марк испарился, а Груня позволила себе осмотреться. Обычная мастерская с высокими до потолка окнами. Но что-то витало в воздухе, что-то сказочно-волшебное. И Груня поддалась порыву и достала свою старенькую камеру из сумки, оставленной на стуле вместе с пальто.

Торопливо, словно боясь, что прервут, Груня принялась отщелкивать кадрики один за другим. И вдруг поймала объективом стоящего около окна Барина. Мужчина опирался рукой о стену, вторую спрятав в карман брюк, а сам смотрел на улицу. Широкий разворот плеч и капельку ссутуленная спина навела девушку на мысль, что Барычинский думает о каких-то важных для него вопросах.

Боясь передумать, Грунька щелкнула и Ваську. А потом еще и еще, двигаясь и пытаясь поймать нужное освещение  и удачный ракурс.

-Улыбнитесь, зачем хмуриться? – вдруг проговорила Грунька, а Васька вскинул голову, словно очнулся от тяжелых мыслей.

Заметив, как девчонка, широко улыбаясь, скачет вокруг него с фотиком, Васька и сам улыбнулся. Смешная она, все-таки. И красивая. Безумно красивая. До одури.

Грунька тем временем сменила угол съемки, подойдя с другого бока.

-Ну, все, хватит, - хмыкнул Васька, отлипая от стены.

-Как это хватит? – возмутилась Грунька, - Не могу я упустить такой шанс и не поработать в храме великого мастера фотографии! Тем более, с его моделью.

-Тоже мне модель, - мотнул головой Васька, шагнув ближе к девчонке, - Все, завязывай.

Но Груня не слушала Барина, а, звонко смеясь, не переставала фотографировать Василия.

-Груня, не шали! – пригрозил Василий, сам заражаясь настроением пигалицы.

Ему вдруг тоже захотелось смеяться и сделать какую-нибудь милую глупость.

Шагнув еще ближе, Васька вдруг понял, какую именно шалость он сделает. И чтобы заглушить угрызения совести, Барычинский на всякий случай, произнес строгим голосом, но взгляд его смеялся:

-В последний раз предупреждаю!

-Иначе что? – смеялась Груня, отступая назад и не переставая щелкать камерой.

Васька предпочел не повторяться. Мало ли, послушается и перестанет. И тогда точно не будет благоверного предлога для грядущей шалости.

Стремительно преодолев расстояние до девчонки, Васька крепко ухватил ее ладонями за осиную талию и притянул к себе. В первую секунду Груня застыла, судорожно втянув воздух в легкие, голову в плечи, а камеру прижав к груди. Во вторую – хлопнула ресницами, когда Васька приблизился на столько, что его дыхание опалило лицо Груньки. А в третью девчонка прикрыла глаза, потому что настойчивые и твердые мужские губы накрыли нежные и чуть подрагивающие женские.

Безвольные руки Груньки с зажатой в них камерой были отведены в стороны сильными мужскими ладонями и сами собой опустились вдоль тела, а из онемевших в одно мгновение пальцев выпал многострадальный фотоаппарат.

Васька что-то простонал, не желая разрывать объятий, не собираясь выпускать пигалицу из рук, зарываясь пальцами в длинные локоны. Не сейчас, когда он стал бредить ею, особенно во сне. Днем он хотя бы мог торчать в ресторане и смотреть на нее со стороны. А вот ночами… Когда тело сковывало возбуждение от проклятых эротических снов в главной роли с пигалицей, становилось невмоготу. И вот Васька дорвался до желаемого. И уже точно не мог остановиться.

Он вдыхал аромат девчонки, напоминавший ему весну. Дурел, словно махнул залпом литр элитного высокоградусного алкоголя. И не мог надышаться. Не мог разомкнуть рта, просто, чтобы дать пигалице вздохнуть, не мог оторваться от ее губ. А еще дурел от того, какой податливой она стала в его руках. Как ее пальчики скользнули по его плечам. Ладошки прошлись по шее, ероша короткие волосы. Как девчонка судорожно вздохнула носом, но не отстранилась. Наоборот, прильнула ближе, так, что Васька чувствовал грудью через рубашку каждый изгиб девичьего тела. И понимал, что ему нужна эта девчонка, которая не боится высказаться в лицо, которая с головой броситься на защиту малознакомых, но, по ее мнению, несправедливо обиженных, даже если обидчик вдвое больше и сильнее ее самой, которая умеет радоваться даже лучам света, падающим через окно ресторана, и бесформенным облакам на небе. Девчонка, которая своей улыбкой яркими красками разрисовала его жизнь. Девчонка, напоминавшая ему солнечного зайчика, неугомонного и неуловимого.

К огорчению Баси, поцелуй не мог длиться вечность. И чуть отстранив пигалицу от себя, Василий взглянул в смущенное, растерянное и прекрасное лицо Груни.

Взмахнув пару раз густыми ресницами, словно прогоняя наваждение, но, к радости Васьки, не убирая ладошек с его груди, пигалица смущенно отвела взгляд.

Васька не хотел выпускать девчонку из рук. Но и понимал, что ей нужно время, чтобы привыкнуть к изменениям в их отношениях.

-Вася, кажется, он разбился, - потеряно прошептала Груня, умудрившись выскользнуть таки из крепких объятий, и начиная пятиться от парня назад.

Она пребывала в шоке. Губы нещадно горели и помнили вкус поцелуя Барина. Сердце тарабанило в груди так, что кровь летала по венам со скоростью света. А глаза мало верили во все происходящее.

-Грунечка, - ласково пророкотал Бася, - Лучше не бегай от меня. Все равно не убежишь.

-Я разбила камеру! – выдохнула Груня, пытаясь зацепиться хоть за какую-нибудь причину не поддаваться чувствам и соблазну.

-Иди сюда, зайчонок, - оказывается, хам-Василий умеет ворковать низким ласковым голосом, - Брось ты эту стекляшку. Новую куплю.

-Все для тебя так просто?! – задохнулась Груня, - В ней половина моей жизни! А ты – «новую куплю»! И ничего она не стекляшка!   

Пигалица принялась подбирать с пола то, что осталось от фотоаппарата.

Бася, словно в ступоре, наблюдал за согнувшейся над полом фигуркой. Длинные волосы покрывалом рассыпались по плечам и спине. Пигалица горько вздыхала. А потом и вовсе ее плечи поникли и странно вздрогнули.

-Грунь, ты чего? – тихо и хмуро спросил Василий, присаживаясь рядом с девчонкой. Та уже успела собрать пострадавшую технику и прижать к груди. А у Васьки словно ком заложил все горло, и не продохнуть, не сделать вдоха.

Пигалица сидела на полу, прижимала к себе сломанный фотик и часто-часто моргала ресницами. Васька сжал рукой свою черепушку, ероша короткие волосы.

-Ясно, - нахмурился Васька.

Поднялся на ноги, поднял девчонку, ухватившись за плечи. Та даже и не отстранилась. Только еще горше вздохнула. Бася прихватил пальто со стула, свой пиджак, и, удерживая девчонку за ладошку, поволок к выходу. По пути встретился Марк. Хотел было остановить приятеля и его девушку, да передумал, видя решительное и привычно хмурое лицо Барина.

-Курьером пришлю, - мотнул головой Шахов на висящую на стене работу, подаренную Агриппине.

Васька кивнул, завернул девчонку в пальтишко и вытянул на улицу.

-А как же выставка? Я еще не все работы посмотрела, - вздохнула Груня, оглядываясь на особняк.

-Не дрейф, зайчонок, - едва заметно улыбнулся Бася, - Организую индивидуальный показ. По блату.

Груня сидела в дорогой машине, рядом с удивительным, пусть и хамоватым и хмурым мужчиной и готова была вот-вот разрыдаться. В руках она держала сломанный и дорогой сердцу фотоаппарат, да только не он был причиной ее слез.

Пепел совершенно растерялась. Она не знала, как смотреть в глаза Барину. Как говорить с ним. Как работать дальше. Сейчас она видела два выхода: первый – уволиться, второй – полностью избегать любых контактов с начальством. И, положа руку на сердце, ни первый, ни второй выход ей не нравился.

Погруженная в тяжелые мысли, выбитая из колеи поцелуем и своей реакцией на него, а еще ласковым «Зайчонок» и глубоким бархатистым тембром голоса Барина, Груня и не заметила, как черный Мерседес припарковался около огромного торгового центра бытовой техники, который, как назло был открыт для покупателей до полуночи.

-Василий Павлович, - спохватилась Груня, - Не нужно, правда! Я этот в ремонт отнесу.

-Пигалица неугомонная, - вздохнул Барин, а потом, повернувшись к девчонке и заглушив движок, улыбнулся, - «Вася» в твоем исполнении мне нравится больше.

Барин вышел из машины, обошел ее, открыл Груне дверь.

Пигалица все еще сидела, глядя на него своими огромными глазенками. Спасибо, хоть перестала прижимать к себе сломанный фотик.

-Выходи, - хмуро проговорил Васька и протянул руку к сломанной игрушке пигалицы.

Не слушая ее возражений, забрал треснувший и отколотый в нескольких местах фотоаппарат, а другой рукой вытянул пигалицу из машины. Широким шагом Васька направился в сторону входа.

-Василий, ну что вы, в самом деле?! – ворчала Грунька, торопливо следуя за Васькой.

-Мы не на работе! – уже начинал терять терпение Васька, а потом заставил себя сбавить обороты, - Без отчества и на «ты». Мы же договорились.

Застыв у входа, Барычинский хмуро посмотрел на пигалицу. Растерянность никуда не делась из ее взгляда. И Вася вздохнул. Вот ведь, млин, а!

Барычинский решил, что сотрясать воздух не стоит. Может и не поверить. Но не говорить ведь ей после первого поцелуя, что никуда он ее теперь и не отпустит?

Поэтому, вздохнув еще раз, Васька рукой, в которой держал камеру, обнял девчонку за талию, придвигая к себе. А второй погладил по розовой щеке. Минуту он молчал, смотрел на нее сверху вниз.

 И Груня тоже молчала,  только хлопала ресницами. А потом очень сильно  постаралась скрыть улыбку. Потому, что вид осторожно целующего ее в нос Василия Павловича несказанно ее веселил. Ей тоже хотелось сделать какую-нибудь милую глупость. Но пока Грунька выбирала, какую часть лица Барина она хотела бы легко поцеловать, мимолетно, едва ощутимо, он уже, улыбнувшись уголками рта, вновь потянул ее к дверям магазина.

Войдя в торговый центр и отыскав нужный отдел, Барычинский кивнул парнишке-консультанту. Продавец подлетел к потенциальному клиенту, дежурно улыбаясь.

-Вот типа такой, только фуфло не суй, - хмуро велел Василий Павлович в своей манере и вручил парню Грунькин фотоаппарат.

А Груня сокрушенно покачала головой.

-Мягче нужно быть с людьми, Василий Павлович, - пожурила пигалица Барина, - Улыбнулись бы, выразились цивилизованнее.

-Он что, баба, чтобы ему улыбаться? – хмыкнул Васька, а сам демонстративно поправил на девчонке пальто, а то вон какой шустрый малый, и на аппаратуру смотрит и умудряется на его девчонку коситься.

-Вася, - вздохнула Груня, заглядывая парню в глаза, - не баба, а девушка. Выходит, что и я не баба? Мне ты тоже не особо улыбаешься.

Васька смотрел, как девчонка прячет под ресницами озорной огонек, как улыбается своими ямочками, провоцирует его, и одновременно отчитывает, как сопливого юнца.

-Вот эта модель новее вашей, - вторгся голос консультанта в их задушевно-воспитательную беседу, и Васька начал прикидывать, как бы вежливее попросить парнишку свалить подальше, но не успел, пигалица уже рассматривала предложенную камеру.

-Нет, эта сильно дорогая, - заявила Груня, отходя от Василия на пару шагов.

-Тогда могу предложить вот эту, - подошел парень к фотику подешевле.

-Слышь, друг, - вмешался Барычинский, - Не лепи мне тут! Сказал, фуфло не требуется. Вот и предлагай что получше.

-Но, Василий Павлович! – подала голос пигалица.

-Не лезь, - мотнул головой Васька,  а потом мягче, - Погуляй пока. Может, еще чего присмотришь.

Агриппина Ильинична секунду смотрела на Василия. И как это понимать? По какому праву он здесь раскомандовался, словно в «Барине» сидит!

-Знаете что, Василий Павлович, - прищурилась пигалица и, шагнув к парнишке-консультанту, забрала у него свой фотоаппарат, - Мне ничего не нужно. Я не просила. Отвезите меня домой.

-Грунь, брось, - вздохнул Васька, - Я не то хотел сказать. Я ж не подумал.

-А вот и зря, - встряхнула головой пигалица, а Васька понял, что вот ни черта он не понял.

Груня, развернувшись, гордо топала к выходу. А Васька, скользнув взглядом по стенду с товаром, выбрал самый дорогой, ткнул пальцем консультанту.

-Этот оформляй, - распорядился он, - В темпе давай.

А сам рванул за девчонкой. Нет, вот он что, пацан желторотый, бегать за ней? Матеря себя последними словами, среди которых мелькали фразы «каблук», «идиот» и «тормоз», Барин догнал Груньку на ступеньках центра уже на крыльце.

-Зайчонок, ну хватит, - обратился Василий, перехватив ее за руку.

-Мне не нужно ничего, правда, - поджала губы пигалица, - тот поцелуй не дает вам никакого права командовать мной. 

-Грунька, - вздохнул Василий, - Ну вот такой я, понимаешь? Не могу ничего поделать. Хам и грубиян.

Груня смотрела на Барина, и злость испарилась. Мужчина стоял перед ней на ступеньке ниже. Их лица были почти на одном уровне. Хмурое и суровое лицо Васьки не отталкивало и не пугало. Наоборот, жутко притягивало. А потом, когда произошло совершенно неожиданное событие, Грунька и вовсе растерялась.

Уголки рта Барычиснкого поползли вверх, а широкая улыбка заплясала на его лице.

-Ты красивая очень, - удивил ее Василий.

-Под зарплату, - вздохнула Грунька, понимая, что вот этой улыбке отказать не может.

-Красивая под зарплату? – переспросил с хитринкой во взгляде Васька, - Так я тебе каждый день буду зарплату выдавать.

-Дурной, - рассмеялась Груня, - Камеру под зарплату. В подарок не возьму.

-Пойдем, горе ты мое рыжее, - улыбался Василий, беря в плен ладони тонкую ручку пигалицы. Ага, под зарплату, как же.

-Василий, я серьезно, - потянула Грунька Барина за руку, заставляя остановиться.

-Так и я не шучу, - подмигнул Васька и потащил девчонку обратно в магазин.

Консультант уже маячил перед кассой. Васька, кивнув, забрал коробку с фотиком, вынул бумажник из кармана.

-Вася, - тихо прошептала Груня, - Эта не та камера.

Васька нахмурился, глянул на консультанта вопросительно. Дождался кивка.

-Та, не волнуйся, - улыбнулся Васька Груне и одновременно протянул кассиру кредитную карту, - Знаешь, я чет жра… проголодался. Тут недалеко есть кафе приличное.

-Отказаться я, конечно же, не могу? – поинтересовалась Груня, глядя на ямочку на щеке Барина. Милую такую, мальчишескую. И понимая, что да, отказаться она не сможет. Да и, собственно, не хочет.

***

Кафе было уютным, с удобными мягкими диванчиками и вкусной кухней. Нет, не такой, естественно, как у Михалыча, о чем Груня не забыла упомянуть. Васька только хмыкнул. После еды жутко хотелось курить, но он терпел, сидя напротив пигалицы и слушая ее веселое щебетание. Основной темой стало творчество Шахова. Бася, едва заметно улыбаясь, рассказывал о приятеле без зазрения совести всю подноготную. О том, как они учились в параллельных классах, и как забитого пацана Ваню с жуткой фамилией Пупкин все в школе гнобили и опускали ниже плинтуса. А Васька по необъяснимым причинам вступился. Но после школы дороги разошлись. Единственным другом Барина стал Гера Черепанов, а с Пупкиным судьба вновь свела гораздо позже.

-Значит, подрабатываешь натурщиком в свободное время? – задорно поинтересовалась Груня.

-Да это было-то разок, - отмахнулся Василий, скользя по лицу пигалицы жадным взглядом. Кажется, он готов вот так просидеть всю жизнь, наблюдая за тем, как она пьет чай, помешивая сахар ложкой.

Барычинский вдруг наклонился немного вперед, опираясь локтями о стол, и рукой накрыл свободно лежавшую ладошку пигалицы.

-Давай завтра сходим куда-нибудь? – вдруг предложил Барин, а Груня замерла.

-А куда? – растерялась Грунька.

-Зайчонок, я не знаю, - честно признался Васька, перевернув ладошку и водя по внутренней стороне большим пальцем, -  Я не мастак в романтичных делах.

-Я так и поняла, - рассмеялась Груня, - Но на ваше предложение, Василий Павлович, вынуждена ответить отказом. Я завтра работаю.

-Фигня, - улыбался Василий Павлович, - Могу утрясти твой график. У меня блат в «Барине».

-Еще чего! – возмутилась Груня, а потом уже серьезнее, - Вась, правда, не нужно.

Васька промолчал, но уже от того, что руки она не убирала, позволяя проводить пальцами по нежной коже, он радовался и не собирался спорить.

Посидев еще немного, молодые люди вышли из кафе. Груня захотела опробовать новенькую камеру. И утащила Ваську в небольшой скверик, расположенный через дорогу от кафе. Барычинский не стал возражать. Какой там! Он был до одури рад видеть, как его зайчонок улыбается и смеется, щелкая затвором фотоаппарата, вызывая ответную улыбку у него и у случайных прохожих.

Когда в миллиардный раз она принялась щелкать Ваську на фоне очередного дерева, парень уже и не возражал. Ну, хочет, девчонка, пусть развлекается. А потом проходящая мимо парочка приветливо предложила сфотографировать Ваську и Груню вместе.

-Что вы, спасибо, не нужно!- улыбнулась Груня.

-Как это не нужно! – возмутился Васька, отобрал у пигалицы камеру, сунул ее в руки парню, а сам сгреб в охапку Груню.

Первое мгновение пигалица застыла в его руках. А потом немного расслабилась. И даже взглянула на него своими зелеными глазами. А Васька не удержался и склонился ниже, провел рукой по нежной щеке, выдохнул шумно, прижался своим лбом к ее и коротко поцеловал, чуть приподняв голову девчонку, удерживая за подбородок пальцами.

-На, держи, друг, - донесся до слуха Барина голос паренька-прохожего, - Хорошая фотка вышла. Можно и на стену повесить.

-Спасибо, - Васька взял камеру в руку, а второй все еще обнимал пигалицу. А потом нахмурился. Нос у нее был ледяной, - Замерзла? Двигаем к машине.

Быстрым шагом Васька увел Груню из сквера, а потом, усадив в машину, секунду думал, куда бы еще поехать.

-Перекурю и поедем, - пообещал Васька, и, дождавшись кивка, прикрыл дверь.

Барычинский курил, стоя радом с машиной. Курил, стряхивая пепел в лужу. И думал. Больше всего, разумеется, хотелось везти пигалицу к себе. Но не дело это. Не время пока. Но хотелось до жути.

Выкурив сигарету, Васька сел за руль. Кондиционер работал, нагревая салон. А Груня, откинувшись на сиденье и пристегнувшись ремнем, тихо спала. Минуту Васька любовался красивым личиком. А может и больше. Не важно. А потом, вздохнув, тронулся с места. Спустя полчаса черный Мерседес уже был припаркован около знакомой пятиэтажки. Пигалица не спала, а положила ладошку на ручку двери.

Васька решил не тянуть, пусть и хотелось задержать ее рядом дольше. Вышел из тачки, обошел ее, открыл дверцу. Даже руку подал. А Груня улыбалась своими щечками-ямочками.

-Спасибо за чудесный вечер, - поблагодарила Пепел, - И за камеру. Я бы никогда такую дорогую модель не купила.

-Мелочи, - отмахнулся Барин, стоя близко-близко к девчонке, - Фотокарточку подаришь с автографом?

-Непременно, - пообещала пигалица.  

Груня подняла голову вверх, словно ждала прощального поцелуя. Но Барин понял, вот поцелует ее сейчас и хрен отпустит. Именно поэтому, аккуратно щелкнув ее по носу, отступил на шаг.

-Беги, зайчонок, - выдохнул Барычинский.

Грунька послушно скрылась в подъезде. А Васька, опираясь бедром о крыло Мерина, закурил. Сигаретный дым улетал вверх, а парень смотрел на знакомые окна и ждал, когда в них загорится свет. Но света не было. И Васька уже собрался было рвануть в подъезд, ну, мало ли, что там могло произойти. Но замер с сигаретой в руках.

Пигалица стояла у своего окна, отодвинув занавеску. Стояла и смотрела на него. И Васька смотрел в ответ. Долго смотрел, пока сигарета не догорела до фильтра, обжигая пальцы. Василий отвлекся на окурок и бросил его на землю, а когда поднял голову вверх, девчонка уже исчезла.

Сев в машину, Василий поехал домой, всю дорогу растягивая рот в счастливой, дурацкой улыбке. Часы показывали начало первого. Ночные дороги были свободны и не загружены движением, поэтому Барин быстро добрался домой. Отец уже спал в своей комнате. Васька, не включая свет, пошел к себе. Приняв душ, уселся на балконе. Ночное небо было звездным и безоблачным. И у Васьки появилась идея, куда на следующее свидание он поведет своего зайчонка.

***

Груня на рабочем месте появилась без опозданий, даже раньше на полчаса. Всю ночь она размышляла над ситуацией, в которой оказалась. Нет, она не жаловалась, но приняла определенное решение, единственно верное для нее.

Перед входом стояла машина Барычинского-старшего. А черный Мерседес отсутствовал. Что даже к лучшему.

Войдя в ресторан и поприветствовав парней, Груня отправилась в служебные помещения. И не как обычно, в комнату отдыха официантов, а в кабинет директора.

Коротко постучав и дождавшись разрешения войти, Груня приоткрыла двери.

-Пал Палыч, - поприветствовала девчонка начальство, - А можно отвлечь вас на несколько минут? Я быстренько.

-Входи, Грушенька, - махнул рукой мужчина и улыбнулся, - Что стряслось, девочка?

Груня вошла, а спустя десять минут вышла. В кабинет остался Пал Палыч. Задумчиво постучав пальцами по столу, вздохнул. Вынул мобильник и набрал номер телефона сына.

-Привет, Василий, - сдержанно поприветствовал он сына, - Ты где? Подъезжаешь? Хорошо. Жду тебя в кабинете.

Васька, ворча, сбросил вызов. Взглянув на телефон, пожал плечом. Странный нынче батя. Но Барин не стал заострять внимания. Все равно через десять минут он уже будет в ресторане. Судя по времени, пигалица уже должна быть на рабочем месте. Но как же ему хотелось утащить ее оттуда, словами не передать!

Ресторан младшего хозяина встретил уютом, негромкой музыкой и занятыми столиками. Бизнес процветал, радуя владельцев. Но Васька не мог топтаться на месте, вот и открывал еще одно заведение в другом районе города. Стройка отнимала кучу времени, нервов и сил. Но все равно он умудрялся часами торчать в «Барине». Вот и сейчас, строители все нервы вымотали, а он рвался к зайчонку. Дорвался. Зашел в зал и увидел ее.

Пигалица бегала между столиками, приветливо улыбаясь клиентам, бОльшая часть из которых были мужиками. Васька понял, что зубы опять свело. Нет, нужно как-то умудриться и утащить ее в укромный уголок. На секундочку. Просто поздороваться. Была бы его воля, утащил бы вот так, забросив на плечо. Но ведь возмущаться станет. Задавит его морально, совестью загрызет.

Васька вздохнул, проводив горячим взглядом, потопал в кабинет. Не зря же батя звонил, значит, нужен он родителю.

Войдя в кабинет, увидев отца за столом, Васька стянул куртку.

-Что за кипишь? – поинтересовался сын.

-А вот это ты мне расскажи, - хмуро сказал отец, протягивая сыну белоснежный лист бумаги, на котором каллиграфическим почерком были выведены красивые буквы.

-Че за хрень? – не понял Васька, вчитываясь в текст, - Какого…? Ну да, хрен там!

-Мне уже доставать ремень? – поинтересовался Пал Палыч, - Я ж предупреждал: обидишь – выпорю!

-Я все решу,- хмуро изрек Васька и, смяв лист в руке, сунул его в карман, а сам стремительно вылетел из кабинета, и уже в коридоре Пал Палыч разобрал рев сына «Вовчик!».

Барычинский – старший, улыбаясь, встал из-за стола. Осмотревшись, спрятал все острые предметы от греха подальше и освободил помещение, предполагая, что сыну оно в этот момент нужнее.

Спустя минуту Барин вернулся в кабинет. Отца уже и след простыл.  Это даже хорошо, решил Васька. Почти следом за ним в комнату скромно вошла Груня.

-Вова сказал, вы хотели меня видеть? – тихо произнесла Груня.

-Угу, - согласился Васька, - Двери закрой.

-А надо? – опасливо поинтересовалась Грунька.

-Еще как, - хмыкнул Васька, присаживаясь на край стола и скрестив руки на груди, и, дождавшись, когда пигалица прикроет за собой двери, спросил,  - Что за выкрутасы, Груня?

-Что, простите? – не поняла девчонка.

-Это, говорю, что за новости? – Васька развернул смятый листок и сунул его под нос пигалице, - Никакого увольнения! Поняла?!

-Василий Павлович, - возразила пигалица, вскидывая глаза на Барина, - Но я не могу так. Долг я буду выплачивать, на карточку переводить вам. Не переживайте.

-А по мне видно, что я переживаю? – прищурился Василий.

-Скорее, злитесь, - ответила Грунька, - Мне, правда, лучше уволится. Я не могу так. Я себя скомпрометировала. И не хочу, чтобы за моей спиной шептались.

-А мне наср… пофиг, кто там шепчется, - мотнул головой Васька, - Я тебя не отпускаю!

-Крепостное право отменили уже давно, - возразила Груня, - У нас свободная страна.

-Страна – возможно, - хмыкнул Васька, заставляя себя успокоиться и не психовать, - Но ты нет. Так что, выбрось глупости из головы. А неси лучше чаю.

-Чай принесу, - согласилась Груня, - Но работать не буду. По закону я….

Но Васька не дал ей договорить. Просто сгреб в охапку и прижал к себе.

-Я тебя не отпускаю! – властно заявил Барин и запечатал рот поцелуем.

В этот раз касания губ были иными, чем Груньке запомнились со вчера. Жестче, требовательнее, словно он действительно не отпускал, заставляя подчиниться своей власти. И Груня не имела сил противиться. Наоборот, как шальная, скользила ладонями по плечам, затылку, щекам, будто желая стиснуть парня еще крепче, прижать сильнее.

Груня и очнуться не успела, как Барин, подхватив, уже усадил ее на стол, руками лихорадочно водя по девичьей спине, плечам, затылку, горстями спутывая волосы, собранные в косу.

-И глупости не думай! – велел он, тяжело дыша и прерываясь между поцелуями.

-Вот именно поэтому я и хочу уволиться, - отвечала Груня, упираясь руками в широкую грудную клетку, - А вдруг кто-то зайдет? Я не хочу, чтобы парни считали, что я получила работу через постель!

-Почему? Боишься, что они станут требовать прибавки? Тоже через постель? – хмыкнул Васька, послушно выпуская пигалицу из рук.

-Ха-ха, - скорчила Груня рожицу, - Ничего смешного не вижу! Ужинать будете?

Фраза уже готова была сорваться с языка, мысленно повторяясь сотни раз. Ох, он бы с радостью отужинал одним солнечным зайчиком, вредным таким и неугомонным. Но вместо этого кивнул.

-А ты ела? Давай вместе? – с надеждой спросил Васька, алчно глядя на одну расстегнутую пуговку у шеи. Странно, а раньше он не позволял себе вот так открыто пялиться на нее.

-Нет, я не голодна. Дома у бабушки поела. Кстати, она шлет тебе привет, - вздохнула Груня, поправляя одежду и демонстративно застегивая пуговицу на блузке, - Интересовалась, когда ты явишься отведать ее пирогов с мясом.

-Так уже лечу! – подмигнул Васька, а Груня непроизвольно улыбнулась в ответ. Таким веселым Ваську она еще никогда не видела.

-Дудки! – строго заявила Груня, - Ужин принести в зал?

-Конечно в зал, - кивнул Васька, - Ты ж не хочешь со мной. Фиг ли мне в одиночку есть.

-Курить будете? – поинтересовалась Груня, делая шаг к двери и зорко следя за парнем, чтобы не делал резких движений в ее сторону, - За пятый посадить?

-Не буду, за обычный сади, - Баська демонстративно разорвал заявление об увольнении и выбросил его в мусор, - И без меня домой чтобы не убегала. Ясно?

-Узурпатор! – уличила Груня Барина и вышла из кабинета.

Уволиться не вышло. Значит, нужно выпутываться как-то иначе. Да, честно признаться, она бы и сама, наверное, не ушла. Уж очень сильно нравилось ей в «Барине». Как и сам младший владелец ресторана.


Глава восьмая, в которой Василий Павлович примерит на себя образ романтичного тайно влюбленного рыцаря

Груне казалось, что все парни-официанты смотрят на нее слишком уж загадочно. А Саша-бармен вообще улыбается и странно подмигивает. Принеся расчет очередному столику, Груня поискала взглядом вероятную причину пристального внимания со стороны сотрудников. Нашла.

Василий Павлович, выпивая уже третью чашку чая, не сводил с нее своих карих глаз. На его спокойном лице красовалась улыбка, а в глазах – хитрый блеск.

Груня отвернулась от начальства. Но затылком чувствовала горячий взгляд парня, который пробуждал все воспоминания, как вчерашние, так и сегодняшние.

Прихватив от Сашки очередную чашку с чаем и салфетки, Груня отправилась устраивать нагоняй Василию Павловичу.

Приблизившись, девчонка заменила чашки и взглянула строго на Барина.

-Прекратите пялиться! – шепотом потребовала она.

Василий только усмехнулся, и весьма правдоподобно удивился:

-Я? Да ни разу не было!

-Василий Павлович, - еще тише проговорила Груня, - Правда, неудобно перед парнями.

-Прости, но на них пялиться я не буду, - хмыкнул Васька и как-то незаметно для Груньки коснулся ее ладони пальцем, проведя по внутренней стороне, - Когда, говоришь, бабушка пироги печет?

-Вы, Василий Павлович, просто невозможный тип! – сокрушенно проговорила Груня и отошла от столика.

А Васька, улыбаясь, следил за ее фигуркой. Нет, вот так сидеть и глядеть на нее издали, конечно, хорошо, но не помешало бы придумать, как утащить ее в кабинет. Хотя, была бы воля Баси, он бы и прилюдно поцеловал ее. Ему-то скрывать нечего, наоборот, хотелось показать всем и каждому, девчонка эта – его.

Пигалица, словно прочитала его мысли, обернулась и недовольно прищурилась. Что ж, вздохнул Васька, пусть работает, если хочет. Тем более и у него скопилось несколько срочных и неотложных дел, по которым не помешало бы сделать пару звонков.

Как только Барин скрылся в кабинете, Груне вмиг стало легче дышать. Пару раз она относила младшему хозяину чай с пирогом. И торчала там по тридцать-сорок минут. Не по своей воле, естественно. Василий просто не выпускал ее, шутя и дурачась. А поскольку парня в таком настроении она еще ни разу не видела, то не особо торопилась выбраться из «заточения».

Когда ресторан был закрыт, и Груня вместе с сотрудниками вышла из здания, то сразу же наткнулась на припаркованный черный Мерседес. Парни неожиданно исчезли, а Груня, вздыхая и понимая, что вся конспирация улетела к чертям, села в машину с тонированными стеклами.

-Привет! – улыбнулся водитель, - Как работа?

-Привет! – изогнула Грунька бровь, - Неплохо. Шеф, правда, со странностями. Приставучий. А в остальном все замечательно.

-Это который? – черное авто медленно тронулось с места, - Старший или младший?

-Младший, - хмыкнула Груня, наблюдая за водителем, - Старший – просто замечательный человек. А вот его единственный сын – невоспитанный и упрямый хам.

-Че сразу упрямый? – насупился Васька, - Нормальный я.

-Вась, - вздохнула Груня, - Я ведь просила, чтобы в ресторане не узнали. А ты как ребенок.

-Зайчонок, - вздохнул Васька, предполагая, что подобный разговор рано или поздно должен состояться, - Это мой ресторан. И мне плевать, кто и о чем чешет языком.

-А мне не плевать! – возразила Груня.

Во время разговора Василий уже успел преодолеть практически весь путь до дома Груни. И, включив сигнал поворота, съезжал с дороги во дворы.

- Я не могу так, когда все кругом смеются надо мной и шушукаются, - возмущалась девчонка.

-Да насрать, - вздохнул Васька.

-А мне нет! – тряхнула головой Груня, - Не мог бы ты вести себя иначе в зале в мою смену?

-Как? – Васька заглушил двигатель и барабанил пальцами по рулю, вот не нравился ему затеянный пигалицей разговор, напрягал.

-К примеру, не требовать, чтобы я обслуживала твой столик, и в кабинет ужин и обед чтобы относили парни, - предложила Груня.

-Зайчонок, не пори чушь, - хмыкнул Васька, - Ты слишком заморочилась на эту тему.

-По-другому я не умею, - отвернулась Груня к боковому окну и скрестила руки на груди, - Уж простите, Василий Павлович, я такая, какая есть.

-Угу, - вздохнул Васька, проводя ладонью по лицу, понимая, что пигалица слишком уж завелась на ровном месте.

-Мне вообще начинает казаться, что все это неправильно, - уже тише прошептала Груня, - Ошибка все.

-Чё? – вскинул голову Василий, - Ты сейчас о чем?

-Обо всем, - пояснила Груня, - Мне кажется, я не очень подхожу вам. Вернее, вообще не подхожу.

-Чет я не догоняю, - сознался Васька, сквозь прищур глаз глядяна девчонку.

-Я не знаю… я совсем запуталась, - призналась Груня, - И я устала. Мне пора идти.

-О, как, - хмыкнул Васька, чувствуя, как внутри растет гнев и отрицание происходящего, - Беги, раз уж пора.

Васька не предпринял попыток ее удержать. Только смотрел, как пигалица идет от машины к подъезду, как хрупкие девчоночьи плечи опустились и голова поникла. Долго Василий Павлович терпеть не смог. Выскочил из машины, догнал пигалицу и рванул на себя.

-Ты меня когда-нибудь доведешь до дурки, - отчаянно прорычал Барин, схватив девчонку за плечи и встряхнув разок, - Никакая не ошибка. Поняла?

Груня старательно прятала глаза, мутные от появившихся в них слез. А руки сами собой легли на плечи парня. Хотелось прижаться к его горячему и надежному телу, но не рискнула. Ведь привыкнет. Что делать потом будет-то?

Но Васька и сам уже все решил. Сам прижал девчонку ближе, заставляя уткнуться носом в шею.

-Запуталась – распутаем, - тихо говорил Васька, - дел-то на копейку.

Груня выдохнула, из груди вырвался тихий нервный смешок.

-Мне нужно время, - наконец, призналась девчонка, - Самую капельку.

-Понял, не дурак, - пробормотал Василий, - Эту неделю, так и быть. Но с понедельника прятаться я не буду.

-Две недели, - настояла Груня.

-Неделю, - не сдавал позиции Барин, - Но обещаю обедать только в кабинете. И постараюсь не пялиться. Только сразу скажу, это очень тяжко. Ты у меня такая красавица.

В ответ Груня захихикала. Вот что с ним делать, с этим Барином?

Вернуться в машину пигалица отказалась, как и поехать куда-нибудь. Идти к девчонке в гости среди ночи и тревожить бабушку – Васька не рискнул. Поэтому постояв в темноте в обнимку,  Васька отправил девочку домой. Но прежде, чем она скрылась в глубине подъезда, вынул с заднего сиденья длинный тубус.

-Вот, Ваня передал, - тубус перекочевал в руки Груне.

-Марк? – переспросила девчонка с ожиданием в голосе.

-Ну, - хмыкнул Васька.

Груня поторопилась открыть тубус. Черно-белый холст приятно холодил кончики пальцев. И Груня поняла, что по-детски счастливо улыбается.

-Беги, пока не простыла, - проворчал Васька и на прощание коротко поцеловал пигалицу жарким поцелуем.

Груня торопливо скрылась в подъезде, оглянувшись уже в дверях. Васька дождался, когда в окнах третьего этажа загорится свет, и уже потом только медленно уехал.

***

Оказавшись в комнате, жадно прилипнув к окну и провожая взглядом скрывающиеся в темноте улицы красные огоньки Мерседеса, Грунька вздохнула.

Еще утром, казалось бы, девчонка нашла выход из сложившейся ситуации. И даже написала заявление об уходе. Но Василий отказал ей в весьма категоричной форме. И домой подвез, и вновь целовал, да так, что мысли до сих пор путались.

Отойдя от окошка, и сев на кровать, уже привычно нырнула рукой под подушку, Грунька вынула небольшую светло-розовую книжку, в которой между страницами она хранила все дорогие ее сердцу фотографии. На первом развороте были вклеены фотокарточки родителей, погибших вскоре после ее рождения. На втором – тетушка Нюра и бабушка – два самых дорогих и самых близких человека, вырастивших ее, две сильные и несгибаемые женщины.

Дальше шли фотографии дома, друзей, подруг, одноклассников, одногруппников. Груня вздохнула, перелистывая самодельный альбом ее памяти. Дотянулась до рюкзака и вынула небольшой конверт из его недр. В конверте были распечатаны новые фотографии, которые девчонка собиралась вклеить в памятный альбом. О том, где Груня разместит новые кадры своей жизни, долго думать не пришлось. Разворот, одна сторона которого удерживала плотную обложку, а вторая начинала альбом, пустовал. Не было надписей и рисунков. Но Грунька поняла, что именно с этой страницы она хотела бы вспоминать свою жизнь, возвращаясь к ней, когда грустно.

Вооружившись клеем, Груня тщательно смазала оборотную сторону фотографии и аккуратно прогладила ладошкой по внешней стороне. Улыбка появилась на лице девушки, когда глаза замерли на мужественном лице, на скрытой в глубине карих глаз улыбке, на коротком ежике темных волос, на крепких и властных руках, прикосновение которых она отчетливо помнила. Помнила и то, как гулко стучало ее сердце, когда незнакомец щелкнул ее камерой, поймав в объектив пару: парень обнимал девушку и смотрел на нее с мягкой улыбкой и их губы вот-вот сольются в нежном поцелуе.

Грунька вздохнула, смущенно и вместе с тем счастливо, когда вклеивала второе фото, то самое, с поцелуем.

Проводя кончиками пальцев по изображению мужчины, Груня улыбалась. Нет, ей категорически не верилось, что все это происходит с ней наяву. Вот не может такой мужчина, как Барычинский ухаживать за ней. Не может и все тут.

Отложив альбом, Груня развернула портрет от маэстро. Еще одно событие в ее жизни, которое просто не могло случиться с ней. Не в этой жизни точно. Но оно случилось. Она лично познакомилась с одним из самых талантливых фотографов современности, и более того, позировала ему. Но этот факт смазался на фоне красоты мужского тела.

Не задумываясь, как будет пояснять бабушке свой поступок, Груня аккуратно приклеила фотографию на пустую стену. С трудом холст поместился, но пришлось передвинуть кресло ближе к окну. Зато можно было лежать в кровати и любоваться мужской фигурой.

Чем и занялась Груня, наспех приняв душ и забравшись под одеяло в пижаме. Теперь, когда не было свидетелей, можно было признаться самой себе. Барычинский – сногсшибательный мужчина. Пусть хам и грубиян, но он красив, честен, справедлив и, что уж скрывать, невероятно сексуален.

Грунька, лежа в полумраке комнаты, рассматривая в отблеске ночной лампы фигуру Барина, понимала, что он ее невероятно привлекает. Каждое мгновение, когда она видела Барина, она хотела прикоснуться к нему, провести руками по плечам, шее, груди. А сейчас, когда она увидела его полуобнаженного, пусть и на фото, а не вживую, то желание потрогать и пощупать становилось почти непреодолимым.

Прижав свою подушку ближе, Грунька почувствовала, как по телу бегут странные непонятные волны, приятные, но опасные. Крепко зажмурившись, девчонка вжалась лицом в подушку.

-Засранец! – простонала она, понимая, что даже на расстоянии он уже заполучил власть над ней.

Да только Груня все еще боялась поверить, боялась, что их отношения обречены на провал, и именно поэтому собиралась сопротивляться до последнего, насколько хватит сил.

***

Следующая пара дней для Груни показались мучительными, и в то же время замечательно-прекрасными.

Барин, как она и просила, в рабочее время к ней не лез, издалека не смотрел пристально, в кабинет не звал, обедал в одиночестве. Все, как она просила. Но… Но поняла, что ей не хватает их перепалок, его пресловутого «чё» и взгляда нахальных карих глаз. Нет, Барин ее по-прежнему поджидал после смены в машине за пределами здания и отвозил домой. Даже если Василий не появлялся в ресторане, то все равно ждал Груню к концу рабочей смены. Все эти дни их прощания были долгими, страстными, неожиданно откровенными для Груни.

Васька не позволял себе лишнего, но и не останавливался на простом пожатие руки и коротком прощальном поцелуе. Стоило машине припарковаться во дворе, как что-то неразборчиво ворча, Барычинский перетаскивал девчонку на колени и зарывался руками в огненные волосы, стягивая с них смешную шапку и не слушая возражений Груни.

А потом, спустя час или два, а может быть и три, отпускал ее домой. И уже лежа в своей одинокой девичьей постели Грунька воображала, как «это» все у них случится. Поскольку опыта не было, Груня перечитала парочку откровенных романов, найденных в сети. Краснела густо, фантазировала, глядя на фотку Барина на стене, мысленно посылала ему такие же мучения, и засыпала.

На третий день девчонка решила послать все лесом. Да, ее ультиматум долго не продлился. Даже неделю она не смогла вытерпеть. Но что делать, если чувства требовали выхода, а сердце – ласки и любви.

После занятий Груня непривычно быстро мчалась на работу. Сегодня она собиралась сама принести Барину ужин в кабинет, и, если наберется смелости, то первая его там и поцелует. Без пояснений. Пусть сам все решает и понимает.

Решительно кивнув своим мыслям, Груня влетела в ресторан, переоделась. Вовчик, коротко кивнув ей и улыбнувшись, тихо велел идти к Михалычу за готовыми блюдами для VIP-кабинки.

-А Василий Павлович уже появился? – покраснев, решила спросить Грунька.

В случае отрицательного ответа девчонка готова была даже первой позвонить Барычинскому, чего зареклась никогда и ни при каких обстоятельствах не делать, глядя, как после первого «взрослого» поцелуя Василий собственноручно вбивает свой номер в ее телефон.

-Да там и сидит с гостями, - мотнул головой Вовчик, не обращая внимания на девчонку, поскольку был занят просмотром брони на вечер.

Груня улыбнулась и, расправив плечи и удобнее перехватив поднос с тремя горячими блюдами, решительно вошла в указанную кабинку.

Ее сердце пело от принятого решения, тяжесть груза сомнений больше не давила. Решив прыгнуть в водоворот чувств, Грунька осознала, насколько прекрасен мир вокруг. Да, обжигает. Пусть. Но иначе невозможно дышать полной грудью.

Дверца кабинки подалась легко. Войдя, Груня коротко поздоровалась с гостями. Да так и замерла.

-Привет! – ответила Елена Черепанова, чуть больше недели назад бывшая Соколовой, - А ты, оказывается, здесь работаешь?

Казалось бы, изумлению девушки не было предела, но в красивых глазах плясали веселые искорки.

-Да, - кивнула Груня, расставляя тарелки перед гостями и непривычно молчаливым Барином, - Здравствуй, Герасим! А я ваши фотографии почти обработала. Скоро скину на диск и отдам.

Груня, вежливо разговаривая, в основном смотрела на Василия. А тот, удостоив ее мимолетным кивком, переключил внимание на друга и его жену.

Изначально Груня решила не обращать на это внимания. Она ведь сама просила именно об этом. Да только сейчас, когда она все для себя решила, Барин ведь должен вести себя иначе. Или нет?

Спустя полчаса Груня вновь была отправлена Вовчиком к шефу, но уже в директорский кабинет, где расположился младший хозяин ресторана и Черепановы.

Груня вошла, неся перед собой чашки и чайник фирменного чая Михалыча. Открыв дверь, Груня так и застыла в дверном проеме, услышав любимый голос, в котором искрился смех и сквозили бархатные нотки, которые она так любила.

-Леночка, бросай ты этого идиота, - ласково увещевал Барычинский, - Выходи за меня? Разве он тебе еще не надоел?

-Василий Павлович, - весьма серьезным тоном произнесла Елена, - Я уже говорила, вы не в моем вкусе.

-Леночка, признайся, я ведь лучше? – не унимался Василий Павлович.

А Груня прикрыла глаза. Вот так…. И почему она не послушалась разума? Почему сердцу позволила решить все за нее?

Чашки предательски звякнули, и Груня поняла, что ее приход не остался незамеченным. Приклеив дежурную вежливую улыбку к губам, девчонка подошла к столу, спокойно, насколько позволяли едва заметно подрагивающие руки, поставила чашки, чайник, и собралась незаметно исчезнуть из кабинета, а потом, если получится уговорить Владимира – из ресторана. Душа просила убежать, скрыться, провалиться сквозь землю.

Выпрямившись и тихо пожелав приятного чаепития, Груня шагнула к двери. Не успела. Твердая рука перехватила ее запястье.

Грунька предпочла не смотреть на хозяина этой руки. В его предательские красивые глаза, которые лукаво и с озорством только что смотрели на другую. Что обычно делают в таких ситуациях? Груня не знала. Но настойчиво и аккуратно выдернула свою руку из крепкого захвата и вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.

Стоило деревянной преграде отсечь ее от компании, как Грунька пустилась бегом, на ходу срывая с себя фартук.

-Вова! – встретила Груня непосредственное начальство с радостью, - Мне нужно срочно уйти. Срочно!

-Беги, - отпустил Вовчик, отступая и освобождая путь девчонке.

Не успела Грунька схватить свою куртку, и, совершенно позабыв о сапожках, скрыться в переулке, в который вел черных выход ресторана, как на Вовчика наткнулся переполошенный Барин.

-Где пигалица? – потребовал ответа Васька.

- Отпросилась, - пожал плечом Вовчик.

-Какого хрена ты ее отпустил? – взревел недовольный шеф, но Вовчик предпочел проигнорировать. Ничего, пусть побегает, Барину полезнее будет и ценнее.

***

 Груня бездумно бродила по городским улочкам, погруженным в сумерки. Красивые старинные постройки, набережная, даже ярко-желтые листочки, одевшие деревья в парке – ничего не радовало глаз юного фотографа. Перед глазами стояло смеющееся лицо Васи, а в ушах звенел бархатистый голос, вновь и вновь повторяющий «Я ведь лучше?».

Лучше. Так и хотелось крикнуть во все горло. Но Грунька только глубже спрятала руки в карманы крутки. Ноги в балетках давным-давно промокли, но девчонка, казалось бы, не замечала этого.

Больше всего ее в этой ситуации ранило то, что Елена – замечательный человек. Нет, вполне понятно и логично, что Васька влюбился именно в такую девушку: красивую, изящную, с чувством юмора, обеспеченную.

Нет, Грунька, будь парнем, и сама бы влюбилась именно в нее, а не в девочку вроде себя: рыжую, курносую, конопатую сироту без особого содержания.

Сумерки сменились темнотой ночи, а Грунька все бродила по набережной, пока зубы не принялись отстукивать барабанную дробь. Бросив мимолетный взгляд на мобильный телефон и ахнув от времени, прошедшего с момента ее стремительного ухода из «Барина», Груня поняла, что пора бы идти домой и ложиться спать.

Оказавшись около дома бабушки, Груня даже и не предполагала, что Барычинский может появиться где-то рядом. Но он стоял, подпирая рукой дверцу машины и смотря на приближающуюся девчонку исподлобья.

Финт с незаметным проскальзыванием мимо припаркованного Мерседеса не прошел. И Грунька остановилась, когда Барин преградил ей дорогу.

-Где была? – спросил он резко.

-Неотложные дела, - повела плечом Груня, избегая требовательного взгляда карих глаз.

-А Надежда Вадимовна утверждала, что дел у тебя на сегодня нет, - прищурился Барин, - Говорит, нет у тебя планов, кроме работы. С которой, кстати, ты срулила.

Груня повела плечом, словно говоря, что вести беседы с Барином не собиралась.

-В чем дело? – Васька не унимался, всем телом преградив путь пигалице.

Ему до чертиков не нравилась ее бледность, тусклый взгляд и промокшие ноги в легких туфлях в сырую погоду.

-Пусти! – Груня опустила взгляд на крепкую ладонь парня, сковавшую ее запястье.

-Где ты была? – не унимался Васька, уже готовый взорваться прямо здесь, около подъезда.

-Не твое дело! – Груня вскинула голову, открыто и враждебно смотря в карие глаза, - Не твое!

-Слышала, значит, - хмуро кивнул Васька, не спуская взгляда с девчонки, - Грунь, это только треп с Ленкой. Понимаешь? Приколы такие.

-Мне, как вы, Василий Павлович, любите повторять, - спокойным и ровным тоном произнесла пигалица, - Глубоко пофиг. Но скажу одно, я знаю Елену с самого детства. Вижу, как сильно она любит мужа. Так что, вам, Василий Павлович, ничего не перепадет.

-Ты вообще слышишь, что я говорю?! – взревел привычным ревом раненого бизона Василий, - Млять! Мне ты нужна, а не жена друга!

-Это все досадное недоразумение, - повела плечом Груня, отходя от мужчины на шаг назад и сбрасывая его руки со своих плеч, - Фотоаппарат я верну. Или возмещу  деньгами.

-Да твою же мать! – выругался Васька и, не обращая внимания на сопротивление девчонки, потащил ее в машину, усадил в салон, в сердцах захлопнул дверь и стремительно обошел тачку.

-Выпустите меня, - спокойно говорила Груня, глядя прямо перед собой, - А вообще, Вась, я тебя понимания. В Елену невозможно не влюбиться.

-Твою же Бога душу мать! – взревел Васька окончательно выходя из себя, -Ты глухая? Я не люблю Ленку!  Не люблю! Поняла?!

Груня смолчала. Только переплела пальцы рук между собой, сложив их на коленях.

Спокойствие девчонки убивало Ваську. Рванув машину с места, Барин вдавил педаль газа в пол. От ее спокойствия и отчужденности Басю бросало то в пот, то в жар. Ведь говорил Герыч, болтливость до добра не доведет. Не довела.

Ваське хотелось тормознуть тачку и на словах, на жестах, на чем угодно разъяснить, что никакая Ленка ему не нужна. А вот эта самая пигалица, упрямая и вся такая правильная, нужна по самые гланды, по самую печень нужна, да по все органы!

Но Барин понимал, что в машине разговора точно не получится. Просто потому, что ему нужно смотреть в глаза девчонки, чтобы читать в них все ее чувства. Если они имелись.

Ближе всего находился ресторан, который уже парни закрыли, и Вовчик сбросил сообщением краткий отчет. Припарковавшись у черного входа, Васька заглушил движок.

-Я не пойду, - спокойно произнесла Груня.

И ее тихий, но уверенный голос, совершенно непробиваемое, на первый взгляд,  лишенное эмоций лицо окончательно вывело Барычинского из равновесия. Выскочив из машины и с такой силой захлопнув дверцу, что машина качнулась в стороны, Барин двинул кулаком по задней двери, пытаясь спустить пар. Не вышло, буря все еще клокотала внутри, требуя выхода.

И Васька сам испугался своего буйства и взрывного характера. Испугался тех последствий, которые могли повлечь за собой его несдержанность и темперамент. Больше всего он боялся, что ослепленный яростью причинит вред пигалице. Хрупкой и ранимой, но способной одним словом вывести его из равновесия.

-Вась? – голос был тихим, едва различимым на ветру.

Ваське показалось, что бредит.

Поднял голову, поймал взгляд, зеленый и задумчивый, поверх машины. Девчонка вышла и стояла по ту сторону Мерса, глядя прямо на Барина.

В бессилии, опираясь руками о дверцу и крыло, Василий, сжав рот в прямую линию, смотрел на девчонку, стоявшую в полутора метрах от него. Она была до чертиков спокойна. На первый взгляд. А в глазах – мокрые озера слез. В руках шапка.

-Шапку надень, нахрен! – процедил Бася сквозь зубы, и опустил голову на руку, упираясь лбом в машину. Закрыл глаза.

А когда открыл, девчонка уже стояла рядом и несмело прикоснулась рукой к его склоненному затылку. Злость и ярость мгновенно, и почти бесследно, исчезли. Оставив после себя горький привкус.

-Мне не нужна ни Ленка, ни Машка, ни Глашка, - тихо проговорил Васька, но он знал, Груня его прекрасно слышит, - Ты нужна. И больше не будем об этом.

Васька повернул голову, девчонка стояла рядом, продолжая несмело поглаживать его напряженную шею и затылок, словно пыталась снять напряжение, сковавшее все тело.

-Дура да? – тихо прошептала Груня, а Васька уже не мог просто так стоять. Сгреб девчонку в охапку и прижал к себе, сильно, крепко, словно не видел сто лет, а скучал еще дольше.

-Сквернословить это по моей части, - проговорил Василий, обнимая податливое тело.

-С кем поведешься, так тому и надо, - ответила Груня, прикрывая глаза от переполнявших ее чувств.

-Если заболеешь, пеняй на себя, - пригрозил Бася, приподнимая Груньку над землей, - Из меня поганый доктор.

-Не заболею, - пообещала Груня.

Васька только хмыкнул, закрыл машину, поставил на сигналку. И повел пигалицу в здание, и выпустил из рук только, когда оказался в кабинете. Усадил девчонку на диван, хмуро уставился на мокрые туфли.

-Снимай, - скомандовал парень.

-Вась, да нормально все, честно, - улыбнулась Груня.

-Не снимешь, сниму сам, - пригрозил Васька, подходя к бару отца и выискивая открытую бутылку водки.

Алкоголь нашелся сразу. Груня, неожиданно для Василия, тихо ворча что-то под нос, стягивала мокрые носки. А Барин, устроившись напротив пигалицы пятой точкой на небольшом, но крепком столике, ухватил широкой ладонью изящную стопу. Не отказал себе в удовольствии и провел пальцами по обнаженной лодыжке. А потом отлив немного водки в ладонь, принялся растирать мокрые и ледяные ноги. Вторую ступню постигла та же участь. Закончив, Барин укутал ноги в плед, лежавший на диване, и усадил Груню удобнее.

-Не вздумай шевелиться, - пригрозил Васька и испарился за дверью, оставив ее открытой.

Груня, улыбаясь и пряча смех в ладошки, слышала, как хозяин ресторана, матерясь и не стесняясь в выражениях, бродит по кухне, чем-то гремит, с кем-то говорит по телефону. Спустя пятнадцать минут, Василий вернулся. В руках он держал поднос с чайником, двумя чашками, и большой тарелкой свинины с овощами под соусом от Михалыча.

Гуляя озорным взглядом по тарелке, рукам, разливающим чай по чашкам, по лицу с упрямо сжатыми губами, Груня поняла, что ужасно голодна. Васька сел рядом, вручил девчонке вилку, поставил на колени тарелку, подложив под нее салфетку, и хмуро скомандовал:

-Ешь.

-Прости меня, Васенька, - вздохнула Груня.

-Не обиделся, - хмурый взгляд от ласкового обращения стал чуточку теплее, - Ешь.

Груня предпочла не перечить. Послушно осилила добрую половину порции и запила чаем.

-Я, правда, тебе нужна? – тихо прошептала Груня.

Пока пигалица ела, Бася устроился на диване рядом с девчонкой, немного съехав по спинке. Ноги он сложил прямо на столик, предварительно сбросив ботинки на пол. Парень пил горячий ароматный чай, чуть прикрыв глаза. И, кажется, вот-вот готов был уснуть.

Услышав вопрос пигалицы, Васька вздохнул. Нет, все-таки слов ей явно не достаточно. Значит, пора переходить к жестам.

Убрав чашку из своих рук, отставив и тарелку Груни в сторону, Васька обнял хрупкие плечи, и устроил девчонку под своим боком, уложив ее ноги на свои колени, зорко следя за пледом, чтобы не раскрылся и не съехал. Рукой он обхватил пигалицу за затылок, не позволяя двинуться. Да она и не собиралась, судя по теплому и нежному взгляду.

Поцелуй был осторожным. Таким, словно Васька боялся вспугнуть нежное и ласковое счастье, словно хотел бережно удержать теплый и уютный свет, из которого состояла Груня, своими грубыми руками.

Поцелуй был глубоким и чувственным, словно Васька учился дарить нежность и ласку близкому и любимому человеку, и боялся перешагнуть ту черту, после которой уже трудно будет остановиться, черту, за которой царила только страсть и сумасшедшее желание.

-Правда, зайчонок, - тихо ответил Василий, позволяя девчонке сделать вдох.

Груня опустила голову на грудь парню. А руками скользнула по спине и груди, обнимая, обволакивая его и крепко-крепко прижимая к себе. Улыбка играла на губах девчонки, а веки стали вмиг невероятно тяжелыми.

-Кажется, я усну и скомпрометирую тебя и наши отношения, - прошептала Груня, вздыхая.

-Я сам уже все скомпрометировал, - хмыкнул Васька, блуждая руками по рыжим локонам, затылку, плечам, спине, - Как-то фраза Вовчику «Куда ты дел мою девчонку?» заставляет сделать определенные выводы.

-Так и сказал? – улыбнулась Груня, прижимаясь щекой к мужскому свитеру.

-Помимо прочего, - тактично увильнул от ответа Васька, - По камерам посмотришь. Завтра.

-Боюсь, мне будет за тебя стыдно, - шептала Груня, уже почти засыпая, настолько было уютно и тепло в руках Василия, - Кричал, хамил и сквернословил, наверное.

-Не без этого, - согласился Василий Павлович, пряча нос в волосах своего зайчонка.

-Возьмусь я за тебя, - пригрозила Груня.

-Да я уже почти ручной, - признался Васька, но пигалица его уже не слышала. Девчонка спала, прижавшись щекой к сильному телу Барина.

А наутро Ваську, который за несколько часов сна успел сменить положение и развернуть спящую Груню и уложить удобнее на диване, разбудило появление отца.

Пал Палыч вошел в кабинет, замер на пороге, хмуро взглянул на сына.

-Вась, ну как дети, - тихо проговорил отец семейства, - Привез бы уже к нам. Будто места в доме мало, по ресторану бегаете.

-Так вышло, - пробормотал Василий, потирая лицо ладонью. Вторая была полностью отвоевана Грунькой и использовалась в качестве подушки.

-Помирились хоть? – улыбнулся Пал Палыч.

-Да и не ругались вроде, - губы Васьки растянулись в улыбке, - Я че подумал. А не пора ли мне мотнуться на знакомство с родней? Давненько я в деревнях не был.

-Ты там ни разу не был, - напомнил отец, - И зови-ка Грунькиных к нам. Сюда или домой, сами уж решите.


4

-Поговорю, - согласился Васька, - Бать, дай еще пару часов. Пусть поспит.

-Убегаю, - улыбался Пал Палыч, прикрывая за собой дверь кабинета и оставляя сына наедине со спящей девчонкой.


Когда я нашла силы выйти из ванной, прошла в зал. Слава Богу, родители гостили у бабушки в деревне, и проведут там еще месяц-полтора, как минимум. На работу мне не нужно, два дня как ушла в отпуск. Надеюсь, друзья искать и беспокоить не станут. Поэтому вполне могу пожалеть себя день –два, а там посмотрю, что буду делать.

Выпив крепкого кофе, и пообщавшись с самой собой вслух , решила, что нужно показать этому Булатову, что и я не лыком шита. Если, по его мнению, я валютная проститутка, то и он не лучше.

Приведя себя в порядок, собрала волосы, нанесла легкий макияж, оделась стильно, но не слишком вызывающе. Позвонила двоюродному брату, заняла денег в иностранной валюте. Благо родственник оказался богатым и понимающим, денег занял, а о цели займа не поинтересовался.

Собрала купюры, аккуратно сложила в конверт, взяла визитку. В сумочку положила телефон, кошелек, и, закрыв дверь, вышла из квартиры.  Поехав к брату, одолжила обещанные деньги и поехала в ресторан. Махнув пятьдесят грамм коньяка, в заведении господина Булатова, поднялась на второй этаж, отмахнувшись от администратора, маячившего перед глазами.

Постучавшись, услышала короткое и бархатистое «Я занят!». Проигнорировала предупреждение. Вошла в кабинет. Заур, если и удивился, то виду не подал. Он сидел в кресле у окна за столом. Напротив него расположился мужчина, немного старше Заура. Кивнув ему, прошла мимо. Остановилась у стола Заура. Скользнув рукой в сумочку, вынула конверт. Бросила его на стол.

-Извини…те, визитки нет! – и развернувшись, потопала обратно к двери. На душе стало намного легче. Так и хотелось посмотреть на его выражение лица, когда он поймет, что его услуги я оценила на сотню больше. Ради такого не грех и в долги залезть.

-Елена Михайловна, - услышала я спокойный голос Заура, - Подождите пару минут в ресторане, будьте любезны.

Рука уже схватилась за дверную ручку. Сосчитала до трех. Обернулась. Спокойный карий взгляд, в котором невозможно было прочитать ни одной мысли, ни одной эмоции. Бездушная маска, лишенная чувств.

-Перебьетесь, Заур Рахметович, - постаралась как можно беззаботнее улыбнуться я, и вышла из кабинета.

Упрямо вздернув подбородок, спустилась по лестнице. На выходе из ресторана меня поджидал администратор.

-Заур Рахметович велел ждать его тут, - пропыхтел парень. Отмахнулась от него, обогнув, целенаправленно двигалась дальше.

-Елена Михайловна, но… - не унимался парень. Остановилась.

-Мне плевать, что велит господин Булатов! – прошипела я, - Дайте пройти!

Парень опешил. Скорее всего, Зауру никто перечить не смеет. Ну, что ж его проблемы.

Выйдя из ресторана, торопливо свернула за угол. И прислонившись к стене, закрыла глаза. Все. Миссия выполнена. Сейчас только досчитаю до десяти, выдохну, и быстренько удалюсь отсюда. Уеду к родителям, отдохну, и забуду все, как неприятный сон. Хотя нет, сон был приятным, только пробуждение огорчило.

Отклеившись от стены, пошла в сторону такси, припаркованных у обочины.

-Девушка, Вас подвезти? – услышала голос позади себя. Тот самый незнакомец, сидевший в кабинете Заура.

-Нет, спасибо большое, - отмахнулась я, торопливо перебирая каблучками. Машина незнакомца скрылась. А я, сев в свободной такси, обернулась. На углу около ресторана стоял Заур, руки в карманах, поза напряженная. Удивленно подняла брови вверх, мол, чего еще изволите? Заур продолжал сверлить меня взглядом. А я, улыбнувшись как можно стервознее, махнула ручкой.

-Езжайте, пожалуйста, - тихо попросила я, дрогнувшим голосом. Таксист послушно нажал на газ, я же не могла отвести взгляда от напряженной фигуры персонального маньяка, провожавшего меня взглядом.   


<font color="#660066"><h4> <i>   Глава2 </i></h4> </font>

Прошла ровно неделя с того памятного дня и безумной ночи. Плакать я перестала. Страх от того, что могу забеременеть от такого мерзавца, прошел. Женские веселые дни нагрянули, радуя меня как никогда ранее. Нет, детей я любила, да и профессию выбрала соответствующую. Вот только не таким образом, и желательно от любимого человека. Но Заур… Могла ли я влюбиться в него, сложись все иначе. Ответа долго искать не пришлось. Запросто могла бы. Вернее, я любила его уже, совсем немного, самую малость. Но все еще было больно после его оскорбительного поступка.

Прибрав в квартире, и стараясь не думать о прошлом, а смотреть только в настоящее, села выпить чаю. Услышала звонок  в дверь. Пошла открывать. На пороге стоял мальчик шести –семи лет.

-Привет. Елена Михайловна? – очень серьезно спросил он. Кивнула. Нет, точно не мой ученик. Я бы запомнила. Этакий маленький мужичок с взрослым не по годам взглядом.

-Да, а Вы, молодой человек, кем будете? – улыбаясь, полюбопытствовала я.

-Можно войти? – спросил мальчик-мужчина.  Шире распахнула дверь, приглашая гостя войти. Мальчик прошел в квартиру, осмотрелся по сторонам.

Заглянул на кухню.

-У Вас там не конфеты? – полюбопытствовал паренек.

-Конфеты. Будем чай пить? – пригласила я гостя. Мальчик согласно кивнул. По пути на кухню зашел в ванную. Вымыл руки с мылом. А я уже наливала чай в кружки. Было безумно любопытно узнать о причине появления странного мальчика в моей обители.

Поставила кружку перед мальчиком.

-А ты кушать не хочешь? – спросила я. На вид мальчуган производил положительное впечатление. Было видно, что одежда дорогая, сам ребенок ухоженный, не оборванец.

-Нет, Елена Михайловна, - мальчик отрицательно махнул головой, - У меня времени мало.

-Ну, если мало, приступим к делу, - сказала я, присаживаясь напротив парнишки, -Чем обязана?

Мальчик, отпив горячего напитка из кружки, отставил ту в сторону.

-Понимаете, - спустя секунду проговорил паренек, - У меня папа заболел.

Мальчик замолчал, будто бы собираясь с мыслями.

-Мне очень жаль, - посочувствовала я, - А мама где?

-А мамы у нас нет, - сказал мальчик, - Мы вдвоем живем. К нам иногда баба Аня приходит, но она старенькая уже. А за папой ухаживать нужно. Присмотр там, и всякое такое. Доктор так сказал, я сам слышал.

Ребенок вновь замолчал, а я продолжала недоумевать. Ну, заболел человек. Я тут при чем? Я ведь не врач, а педагог. Чем я могу помочь?

-Тебя как звать? – спросила я.

-Ильяс, - спохватился малыш, и протянул руку для пожатия, прям как взрослый.

-Знаешь, Ильяс, - осторожно начала я, стараясь подбирать слова, чтобы не обидеть малыша, - Может быть лучше обратиться к докторам? Понимаешь, я ведь просто учительница. У меня и медицинского образования нет.

-То есть Вы отказываетесь помочь? – в лоб спросил парень.

-Нет, но… - начала я, соображая, как объяснить мальчику.

-Вы хотя бы с ним поговорите, чтобы он в больницу лег, - попросил Ильяс, - Он и в обмороки может падать, а он знаете какой тяжелый, я его ни за что не подниму.

Вздохнула. О чем мне говорить с незнакомым человеком? Если он сына не послушался, и какую-то бабу Аню, меня он и подавно слушать не станет.

Взглянула на мальчонку. Что-то было в его взгляде. Сама не поняла, как согласилась.

-Я переоденусь, жди тут, - вздохнула я, - А по пути расскажешь, почему ко мне обратился. Мы ведь раньше не знакомы были.

-Не были, - громко проговорил мальчик, - Это длинная история. Я Вам потом как-нибудь расскажу.

Улыбнулась. Замечательно, у меня новый друг появился. Будем чай пить, и байки друг другу рассказывать. Главное, чтобы отец ребенка против не был.

Надев короткие джинсы до колен, и свободную футболку без рукавов, вышла к мальчику. Он сидел, что-то печатая в телефоне. Нет, странный парень, развитый не по годам. Распустила волосы, расчесала, заплела в косу, и, забросав в рюкзачок телефон, салфетки и прочую мелочь включая бумажник, махнула парню.

-Пойдем, - кивнула я в сторону двери.

-Куда идти? – спросила я, выйдя из подъезда.

-Тут недалеко, - мальчик махнул в сторону новостроек, - Мы недавно переехали. Вообще у нас дом есть за городом, но там ремонт. И в школу отсюда ближе.

-А ты в какой школе учишься, Ильяс? – спросила я, смотря по сторонам.

-В сорок пятой гимназии, - ответил мальчик и нахмурился, - Но мне там не нравится. Папа пообещал меня сюда, в двадцать вторую перевезти.

-Правильно, двадцать вторая лучше, - согласилась я, - Я там работаю, кстати.

-А я знаю, - улыбнулся мальчик.

Так мы прошли два квартала, разговаривая обо всем подряд. За двадцать минут прогулки Ильяс мне поведал о своих интересах, о том, что он посещает спортивную секцию, где когда-то занимался и его отец.

-Вот тут мы и живем, - Ильяс указал на высотку, построенную всего полгода назад. Частная охрана, подземный гараж. Мда, о таком жилье я пока только мечтаю.

-Привет, Ильяс За… - услышала дружелюбный голос охранника. Но мальчик, не дав договорить ему, перебил:

-Привет, дядь Саш, - махнул он в ответ, - Это Елена Михайловна, она со мной.

Дядя Саша кивнул, и открыл перед нами стеклянную дверь.

Мы вошли в просторный холл. Мальчик уверенно повел меня к лифтам. И спустя несколько секунд мы уже выходили на нужном этаже.

У двери парнишка замялся.

- Елена Михайловна, - сказал он, взявшись за дверную ручку, но, так и не открыв дверь, - Вы только сильно не ругайтесь. У меня папа самый лучший в мире, просто иногда упрямый.

Кивнула. Ильяс открыл дверь и пропустил меня. Просторный коридор по размерам превосходил мою спальню. Сбросила балетки, рюкзак решила взять с собой. Вдруг звонить кому-нибудь придется.

-Вы идите пока вон туда, - махнул Ильяс рукой, - Там папин кабинет. А я пока обед разогрею.

-Ты и готовить умеешь? – удивилась я.

-Не, Вы что? – рассмеялся парень, - Мне всего семь. Папа готовит, а я потом разогреваю. Или нам из ресторана приносят. Но мне папина еда больше нравится. Правда, ему некогда часто готовить. Это ведь трудно одному такого сына как я воспитывать, - по секрету сообщил мне Ильяс.

Нет, мальчик с каждой минутой мне нравился все больше. Да и отец его достоин восхищения, если не боится один воспитывать ребенка. Другой на его месте сдал бы мальчика в закрытую школу какую-нибудь, а этот нет. Наверное, и уроки делает с ним, и на родительские собрания ходит. Не мужчина, а клад.

-Вы идите, не бойтесь, - подтолкнул меня Ильяс, - Папа, правда, в последнее время не в настроении. Но это пройдет. Вы вон какая светлая и позитивная, он вас увидит и ему вмиг полегчает.

 С сомнением посмотрела на парня. Ага, ему вмиг поплохеет, а не полегчает. Но, глядя я глаза ребенка, перечить, не решилась.

-Пап, я дома! – крикнул Ильяс. В ответ донесся приглушенный кашель из комнаты. Осторожно подошла к закрытой двери. Мысленно подбирала слова и фразы, которые можно было бы сказать больному человеку. Обернулась. Увидела, как из-за угла на меня смотрит Ильяс.

-Идите! – скомандовал он. Вздохнула. И зачем я согласилась? Поскреблась в дверь ногтями. Почему-то стучать не хотелось. Вдруг у него там голова раскалывается. Мало ли.

В ответ тишина. Молчание. Вздохнула, и, надавив на ручку, толкнула дверь.

-  Прошу прощения, - начала я с порога, - Но Ваш сын просил меня поговорить с Вами о лечении.

Вошла в комнату. Лицом к окну стоял мужчина. Услышав мои слова, он повернул голову. Я застыла на месте. Да, Ильяс прав, его папа и вправду больной. На всю голову. И как не прискорбно, болезнь под названием «кретинизм» не лечится, в его случае точно.

-Ильяс! – рявкнул мой маньяк во всю глотку, так, что стекла зазвенели, - Иди сюда! Быстро!

Спустя секунду Заур закашлялся.

Прищурилась, и вправду болеет? А с виду не скажешь. Здоров вроде бы.

За мной в комнату вошел Ильяс.

-Объясни, - велел Заур, сверля сына взглядом.

-Пап, понимаешь, тут такое дело, - начал мальчик,- Ты ведь болеешь, вот я и подумал, что Леночка тебя вылечит. Я ее фотографию посмотрел и адрес почитал. И потом ты вчера сам говорил, что Лена…

-Хватит! – закашлялся Заур. Вот только мне теперь стало еще интереснее, - За самодеятельность моешь посуду всю неделю.

-Хорошо, - согласился мальчик с готовностью.

-Месяц! – изменил свой вердикт Заур.

-Запросто! – весело ответил Ильяс, собираясь выйти из комнаты отца.

- И никакого компьютера! – крикнул  вдогонку Заур.

-Как скажешь, па! – услышала веселый голос из коридора. Посмотрела на Заура, он сердито смотрел на дверной проем, в котором исчез сын. Едва сдерживала смех. Нервное скорее всего. Не готова я была еще встретиться с ним лицом к лицу. А парнишка все-таки хитрый, провел меня, глазом моргнуть не успела.

-Ильяс просил поговорить с тобой, - вежливо начала говорить я, как-никак, ребенку пообещала, значит, нужно выполнять обещание, - Можно считать, что я поговорила.

-Можно, - хрипло сказал он. Ну, зачем он так? Пусть бы лучше и дальше молчал. Чувствовала, что его низкий голос опять начинает манить меня, гипнотизировать. Вот только этот сценарий мы уже прошли.

-Не хворай, - сказала я, и вышла из спальни.

-Лена! - услышала за своей спиной. Но решила не поддаваться ни уловкам, ни уговорам. Да и с чего ему меня уговаривать? Использовал разок и выбросил за ненадобностью.

Торопливо подошла к двери. Обулась. Подергала дверную ручку.

-Ильяс, открой, пожалуйста! – попросила я мальчика.

-Неа, - ответил он абсолютно невозмутимо, - Я ключи выбросил.

Скорее почувствовала, нежели услышала, как в шаге от меня остановился Заур.

-И твои тоже, па, - улыбнулся мальчик, - А дядя Саша их подобрал и в мусорный контейнер бросил. А мусор только что вывезли.

-Ильяс! – грозно рыкнул Заур. Обернулась. Увидела, как он расстегнул ремень на своих брюках. Господи! Он что, собрался пороть сына? Да он его одним пальцем прихлопнет!

-Я в фирму, которая нам дверь устанавливала, уже позвонил, - поставил нас мальчик в известность, - Они завтра в десять утра приедут. Леночка может у нас переночевать. Комнат много.

-Леночка? – грозно переспросил Заур, обходя меня и направляясь к сыну. Материнский инстинкт проснулся во мне со страшной силой.

-Это для меня она Леночка, а для тебя Елена Михайловна, паршивец, - начал почти кричать Заур.

Быстро оббежала Булатова –старшего, и заслонив собой Ильяса, выставила руки вперед.

-Не смей бить сына! – скомандовала я. Заур замер, удивленно смотря на меня. Прищурилась, сдерживая ярость, накопившуюся за всю эту неделю, - Только рискни, Булатов! – прошипела я.

-Лен, ты чего? – Заур опустил руку, в которой был зажат ремень,  - Лен, не бойся, - как-то нежно и с опаской проговорил Заур.

-Леночка, - услышала голос Ильяса, - Да папа никогда меня не бьет, так побегает за мной по квартире и все. Это только для вида, Лен. Ты не бойся. Он просто с виду такой грозный, а на самом деле он очень добрый.

Почувствовала, как Ильяс подошел ко мне, и обнял сбоку. Лицо спрятал в мой живот. Не могла оторвать взгляда от Заура. По его лицу поняла, он сам в замешательстве.

-Леночка … - вдруг хрипло проговорил он. Казалось, даже потянулся в мою сторону. Но я отступила на шаг назад.

Заур, с силой швырнув ремень в стену, развернулся и ушел в другую комнату. И спустя мгновение вернулся. В его руках поблескивала связка ключей.

Положив ее возле зеркала, Заур бросил на меня долгий взгляд и прошел мимо на кухню.

-Лен, оставайся на обед? – услышала голос Ильяса, - Папа сейчас знаешь как вкусно будет готовить. Он когда нервничает, всегда готовит.

-А он нервничает? – недоверчиво спросила я. Как-то не вязалось у меня «нервничающий» и  Заур в мыслях.

-Еще как, - уже тише проговорил Ильяс, и, обернувшись проверить, не слышит ли его отец, прошептал, - У него твоя фотка есть. Ты там такая красивая, закачаешься. Папа на нее каждый ве…

-Ильяс! – прокашлял Заур с кухни.

-Оставайся, Лен, - попросил мальчик, смотря на меня карими глазами, такими же темными, как и у отца.  Нет, таким глазам отказать нельзя.


<fontcolor="#660066"><h4> <i>   Глава 3</i></h4> </font>

<font color="#660066"><h4> <i>   Заур</i></h4> </font>

Не так, все не так, черт подери! Быстрым шагом пошел на кухню. Успокоится, все взвесить, сделать выводы и принять решение. Все просто. Предельно просто. Привычная обстановка кухни располагала к мыслительному процессу. Слышал, как сын в коридоре разговаривал с Леной. Ёк-макарек! Он сейчас ей нарассказывает все, что не нужно! Стремительно развернувшись, пошел обратно в коридор. И как раз вовремя! Этот болтун уже и про фотографию Лене рассказывает.

-Ильяс! – гневно рявкнул я, но получилось не очень устрашающе. Мешали кашель, головная боль и слабость во всем теле.

Сын, правильно поняв меня, замолчал. А я вернулся на кухню. Выбросил уже разогретый обед и принялся доставать продукты, чтобы приготовить новый. Жаль, конечно, что мы не в загородном доме. Я бы пикник организовал. Лене бы точно понравилось. Там и воздух свежий, и мангал есть в саду.

Понравилось бы ей. Как же! Да она бы на порог моего дома не ступила, после всего, что я натворил! А натворил я прилично. Это она еще всего не знает. А когда узнает… А может и не узнает.

Ее присутствие на своей кухне почувствовал сразу. Просто знал, что она стоит в нескольких метрах от меня. Внутреннее напряжение не спадало, наоборот, увеличивалось с каждым мгновением.

-Лен, - услышал голос сына за своей спиной, сам тем временем начал разделывать мясо, - Ты сюда садись. Папа сейчас нам какую-нибудь работу даст. Я ему всегда помогаю.

-Кто тебя учил со взрослыми так разговаривать, господин Булатов? – строго спросил я. Но сам был очень рад, что сыну понравилась Лена.

-Пап, но я ведь Лену мамой не называю, - серьезно заметил Ильяс. У меня нож выпал из рук. Мать твою так! И что парню ответить?

-Лен, а было бы прикольно, да? – вдруг сына осенила идея. Я замер. Обернулся, наблюдая за реакцией Лены.

-Ты бы мне с уроками помогала, папа бы не хмурился вечерами, а у нас была бы полная семья, - продолжал строить планы сын. Я даже дышать перестал. А Лена, в изумлении распахнув свои чудные глазки, смотрела на меня. Так и хотелось подойти и обнять ее. Но… не примет она меня, по крайней мере, не сейчас.

В моей холостяцкой жизни Лена появилась задолго до нашей встречи в моем ресторане. В первый раз я ее увидел в супермаркете неподалеку. Смешная была ситуация. Помню, настроение было ни к черту. Ильяс попросился в гости к другу с ночевкой. А я решил поработать дома. Продукты закончились, и пошел пешком в супермаркет. А там чудо мое. Бродит с тележкой между рядами, меня даже и не замечает. Я бы может быть тоже прошел мимо. Не мальчик я уже, не по статусу мне знакомится в магазинах с барышнями. А тут вижу, запуталась она косами за чью-то тележку. Не виновата ведь была, а сама стала извиняться перед покупателем. А тот нагрубил ей, за что хотелось по физиономии его наглой съездить пару раз. Сдержался. Но на всякий случай проследил, чтобы она не влипала больше в историю. Настроение улучшилось при виде милой незнакомки с длиннющей косой. 

Второй раз встретил ее также случайно. Поехал в гимназию, куда хотел Ильяса перевезти. А там Лена идет по коридору, улыбается, беседует с малышней. Вдруг стало тепло и уютно. Поймал одного из мальчишек и расспросил, как учительницу звать. Парень изложил все, что знал. Леночка моя оказалась доброй и строгой учительницей. Но я не сомневался. Аура у нее такая, светлая, что ли.

Третья встреча расставила все на свои места. В гости пришел Михаил с новостью о скорой свадьбе дочери  Марианны. Я предложил свой ресторан для торжества. И невеста с женихом должны были прийти, пообщаться с администратором и шеф-поваром на тему меню и торжества в частности.  В назначенный срок жених явится не смог, и Машка пришла с подругой, Еленой Михайловной Светловой. Я тихо, как пацан, подглядывал и  подслушивал. Но не вышел. Сам не знаю, почему. 

Только после ухода девушек из моего ресторана, помчался в офис. Вызвал начальника охраны и дал задание, узнать все что можно. Спустя сутки у меня на столе лежало досье о Елене. Тоненькое такое, но с подробным описанием ее жизни. И фотография. Лена с распущенными волосами, сидит на лужайке, смотрит в камеру и улыбается. А волосы шелковым покрывалом расстилаются вокруг нее. В тот же самый миг понял, я хочу ее, вот такую, простую, открытую, светлую. Припер фотокарточку домой. Ильяс увидел.

-А что это за тетя? – помню, спросил он у меня, - Добрая, кажется. На фею похожа из сказки.

В ответ я только хмыкнул.

Дни сменялись один за другим, я работал, вел дела компании и вместе с тем думал, как познакомиться. Ставку сделал на свадьбу. Случайное знакомство на торжестве, что может быть лучше? Но на начало мероприятия я не попал. Срочные дела на заводе, потом проблемы с налоговой, зама пришлось уволить. И явился я, когда народ был уже не совсем трезв. Поздравил молодых, и отправился на поиски Лены. Не нашел. Закралась мысль, что опоздал. Какой-нибудь более расторопный парень познакомился и увел мою Леночку. Шум и громкая музыка раздражали, поднялся в свой кабинет. А там подарок, сюрприз!

Открыв дверь, увидел Лену, сидящую в моем кресле. Свет из коридора падал на нее, делая похожей на ангела. Сама судьба привела ее ко мне, не иначе. Лена спала, сняв туфли и распустив волосы. Искушение коснуться ее было настолько велико, что устоять не смог. Прикрыл дверь за собой, подошел к ней, и осторожно зарылся пальцами в шелк ее волос. Непередаваемое и незабываемое ощущение. Шелковый водопад, будто расплавленное золото. Казалось, даже в полумраке комнаты ее волосы светятся. Сколько я так простоял, не знаю. Но почувствовал, как Лена проснулась. Вместо испуга и истерик она шутила. Да, вот такая она, моя девочка. Отпустил ее из кабинета, а душу грызли сомнения. То, что она мне нужна, сомнений нет. А я ей? Безбедную жизнь я ей смогу обеспечить. Но согласится ли она мириться с моим взрывным темпераментом, это вопрос. 

Ко всему прочему, бизнес мой не самый безопасный. Нет, все конечно по закону, но трудности и трения с конкурентами есть всегда. Металлом торговать, это не семечки на рынке толкать. Риск присутствует. И славу в определенных кругах я заработал приличную. Хладнокровного мерзавца. Подчиненные меня боялись и уважали, конкуренты опасались, а знакомые считали порядочной сволочью. Почему и сам не знаю, может быть завидовали. И только сын любил меня, а я его.

Еще пугала одна мелочь. Не красавец я. Битый, резанный многократно, нос сломан. А девушкам молодым хочется видеть рядом с собой принца, желательно привлекательного и обворожительного. Не мой случай. Моей рожей хорошо детей перед сном пугать, а не девушек завлекать.

А тут еще слова Марианны, что Лене следует бежать от меня, пока не поздно. Думал, отвезу девчонку домой, и уеду к себе. Пугал ее специально, шрамы показывал, чтобы знала, что я опасный. А она только посмеивалась. Остановив машину у ее подъезда, хотел попрощаться. Уже рот открыл, чтобы произнести обычные вежливые фразы. Повернулся к ней. А она с каким-то огоньком во взгляде рассматривала меня, будто вызов бросала. И как тут устоять? Здравый смысл и логика мгновенно заткнулись. Дикое желание и страсть ураганом налетели на меня. Контроль был потерян, все стало вмиг не важным. Только она, маленькая светлая девочка в моих руках. Девочка – еще один камень не в мою пользу. Зачем я ей? Зачем ей тридцатитрехлетний циничный мужлан. Еще и с ребенком. У нее вся жизнь впереди.

И вот, когда девочка моя уснула, доверчиво прижавшись ко мне, начал думать, как быть. Выход был один, уйти. Слова Марианны вспылили как назло. «Не приближаться. Не вариант».

-Не вариант, - прошептал я тогда, лежа около Лены. Осторожно встал, собрал разбросанную одежду. Подобрал платье Лены, оказавшееся порванным в нескольких местах. Сдвинув одеяло с малышки, посмотрел на ее спину. Маленькие синяки вдоль позвоночника. Руки затряслись. Я чудовище! Ее нужно холить и лелеять, обращаться как с самим хрупким существом, а я синяков наставил по всему телу.

-Прощай, - прошептал я в темноту. Наклонился, не имея ни сил, ни возможности, отказать себе в прощальном поцелуе. Последнем.

И чтобы сомнений или иллюзий с ее стороны не было, вынул банкноты из портмоне и положил на тумбочку. Пусть ей будет немного больно и неприятно, но это пройдет. Лучше так, пока не поздно.

И я ушел, понимая, что лучшей близости в моей жизни уже и не будет. Только с Леной. Для меня Леночка стала той единственной, затмившей всех самых красивых и роковых соблазнительниц. Простая девочка, не искушенная, покорила меня, мое сердце, и тело.

-Так будет лучше, - уговаривал я себя, стараясь не вернуться к ней в квартиру.

Часы тянулись мучительно долго. Весь следующий день агрессию и недовольство выплескивал на всех подчиненных, партнеров по бизнесу. Народ уже начинал шорохаться от меня в стороны. Но мне было плевать.

И вот на пороге кабинета появилась Лена. Красивая, как никогда. Элегантный костюм, юбка до колен, высокий каблук и длинная коса, небрежно переброшенная через плечо. Тимофеев, мой начальник охраны, во все глаза уставился на мое чудо. Безумно захотелось вышвырнуть его из кабинета и остаться с Леной вдвоем.

А малышка тем временем, величественно прошествовав к моему столу, небрежно бросила конверт на отполированную поверхность. Красивая, грациозная, неприступная. Моя!

Леночка вышла, а я провожал ее взглядом. То, что она не станет ждать меня в ресторане, сомневаться не приходилось. Тимофеев тихо засмеялся. Я хмуро посмотрел на него.

-Проводить?  - предложил он. Хмуро кивнул. А сам вышел из кабинета, следом за другом. Остановился на крыльце. Увидел, как Александр притормозив около Лены, предложил отвезти. Она отказалась. Тимофеев посмотрев на меня, дождался кивка и поехал дальше. А Лена, сев в машину такси, скрылась. Видел ее взгляд. Она хотела казаться неприступной и стервозной. Не вышло. Читал  в ее глазах обиду на меня. Заслужил, ничего не скажешь. Лена уехала, а я вернулся в кабинет. На столе лежал конверт. Любопытство заставило открыть его. Ну, что ж. Я ведь старше и опытнее, соответственно и услуги мои дороже.

-Значит, ты вот так меня оценила, - сказал я, отбросив конверт на стол, - А деньги где взяла?

Спустя пару дней я уже точно знал, откуда у моей малышки деньги. И вчера вечером назначил встречу и вернул долг двоюродному брату Лены. Послушал угрозы в свой адрес, потому как родственнику не понравился внешний вид и эмоциональное состояние Лены при последней встрече. Еще, по его словам, она не отвечает на звонки и не появляется у родсвтенников. Постарался все это проигнорировать. У меня теперь была другая задача - реабилитироваться в ее глазах, потому, что она мне нужна. Моя маленькая светлая девочка.

Но план провалился, я подхватил грипп и провалялся в постели. Помощь пришла внезапно, и имя ей – Ильяс.

Вот только ко всему прочему, Лена теперь будет считать меня извергом, который бьет ребенка. До сих пор перед глазами стоит ее дикий испуганный взгляд. Нет, она испугалась не за себя. За Ильяса. На себя ей было плевать. Она не подумала, что я одной левой могу прибить ее. Она заступилась за сына, за мальчика, которого знала двадцать минут максимум. Вот как после этого ее не любить? 

Я готовил обед, не очень веселые мысли крутились сейчас в моей голове. То и дело посматривал на Лену. Темные круги под глазами, поза немного напряженная. А что ты хотел, идиот? – мысленно отругал себя. Опустил девочку на уровень проститутки, а она   радоваться должна?

Ильяс спасал положение. Благодаря тому, что сын болтал без умолку, Лена начинала немного приходить в себя. Сын у меня все-таки смышленый парень.

Вновь посмотрел на Лену. Она сидела, ее прекрасное личико видел только в профиль. Девочка внимательно слушала Ильяса, совершенно серьезно, будто он вещал ей не о конструкторах, а о мировой экономике. Залюбовался ее личиком, смотреть на фотографию – это одно, а вот так, рядом, близко, когда можно протянуть руку и погладить, это совсем другое. Кажется, квартира засияла от одного ее присутствия, как и моя суровая одинокая жизнь.

Непроизвольно вздрогнул, услышав звонок сотового. Ленин телефон. Она, улыбнувшись Ильясу, и так и не оборачиваясь ко мне, вынула телефон из рюкзачка и ответила на вызов.

-Привет, - услышал ее тихий голос, который обволакивал меня, заставляя замереть и ждать следующего слова. Просто потому, что хотел его слушать, ощущая при этом почти физическую ласку.

-Да. Как не надо? Прощаешь? Там ведь много было! – тем временем продолжала говорить Лена. Отложив лопатку, которой только что помешивал соус, внимательно наблюдал за лицом малышки.

-Кто? – уже резче спросила Лена в телефон. О личности звонившего гадать не пришлось. Светлов Тимофей Алексеевич  собственной персоной. Вот только   реакцию Лены на новость о погашении долга я прогнозировать не мог.

Стремительно обернувшись ко мне, секунду сверлила  хмурым взглядом.

-Хорошо, Тим, - услышал ее спокойный, не вязавшийся с выражением глаз, голос, - Я непременно другу привет передам. До связи.

Лена отложила телефон. Заправила пряди волос за уши. Кажется, вот именно сейчас ураган по имени Елена сметет на своем пути мои защитные барьеры. Внутренне ликовал, я бы половину завода заложил, только бы услышать ее голос, фразы, пусть гневные, но обращенные ко мне.

-Ильяс, - спокойно проговорила Лена, продолжая буравить меня взглядом. А я взял и улыбнулся. Голова нещадно раскалывалась, но мне было не до нее. Я просто улыбался, глядя на девочку. Думаю, сейчас она попросит ребенка выйти, и накостыляет мне по десятибалльной шкале, на девяточку, а может и больше.

-Ильяс, - продолжала Лена, - Ты мне не покажешь свою коллекцию машинок? Ты ведь хвастался, что у тебя их много. Давай, иди в комнату, а я сейчас.

Сын, послушно кивнув, встал со стула и собрался бежать к себе. Спустя секунду вернулся обратно, подошел к Лене, прижался к ее уху и что-то зашептал, тихо, чтобы я не разобрал.

-Ну, что ты, малыш, - ласково проговорила Лена. Обращаясь к Ильясу, - Я сильно не буду, папа у тебя ведь того… - Лена сделала паузу, посмотрела на меня, и добавила, - больной.

Хмыкнул. Кашлянул. Сомневаться не приходилось, Лена имела ввиду отнюдь не мою простуду.

Сын убежал, а Лена, встав из-за стола, грозно посмотрела на меня.

-Как мне это понимать, Заур Рахметович? – проговорила малышка. Учительский голос, поза, все говорили о негодовании. Кажется, она вот-вот поведет к директору и потребует явиться родителям в школу.

-Что именно, Елена Михайловна? – прикинулся непонятливым я.

Лена оглянулась, проверить, не слушает ли нас сын.

-То есть теперь, Заур Рахметович, я уже не проститутка? – последнее слово она почти прошептала, то ли от боли, то ли боясь, что сын подслушает.

-Лен, - начал я, но она подняла руку вверх, заставляя молчать.

- Неделю назад ты мне суешь свои паршивые бабки, а сегодня передумал? Это как понимать? Мой статус в твоих глазах подрос? – начала говорить малышка. Кретин я все-таки.

Молчал. Оправдываться не хотелось. А говорить правду и истинные причины пока рано. Да и не поверит она в мои светлые чувства, для нее я мерзавец. Мужчина, отобравший ее невинность и плюнувший в душу. Леночка что-то грозно выговаривала, а я как под гипнозом, смотрел на нее. Ее лицо. Хрупкую фигурку. Движения. Все в ней меня завлекало и завораживало. Взгляд скользнул по волосам, лицу, ниже, замер на животе. Мелькнула догадка, а что если…

-Ты беременна? – хрипло спросил я с какой-то надеждой и вместе с тем обреченностью. Я был бы счастлив, если бы появилась маленькая жизнь. Моя и Лены.

-От тебя – нет! – не задумываясь, ответила Лена.

-То есть как? – вдруг начал возмущаться я, - От меня нет? А от кого тогда?

-Не твое дело! – гневно проговорила малышка, - Я ведь продажная, еще и валютная! Кто платит, с тем и сплю.

-Елена! – предостерегающе сказал я. Сама мысль о том, что кто-то кроме меня видел мою девочку без одежды, касался ее, сводила с ума. Хотелось разорвать мерзавца на куски.

-Я двадцать три года Елена, - огрызнулась она, - А с кем провожу досуг, Заур Рахметович, дело не Ваше!

-Мое! – рявкнул я так, что в голове зазвенело.

-Не ваше! – проговорила она по слогам.

-А я говорю «мое»! – все еще не успокоившись, рявкнул я. Заметил, что ей ни капельки не страшно. Наоборот, она только сильнее сердится. Нет, малышка удивляет меня все больше и больше.

-Не твое, идиот твердолобый! – Лена перешла к оскорблениям? Занятно. Ситуация уже веселила. Эх, нравится мне вот так стоять напротив и любоваться ею.

Сколько бы мы еще могли так ругаться, проверять не стал. Просто ощутил жизненную потребность обнять ее, поцеловать, а остальное пусть катится к чертям. Взгляд опустился на ее губы. Слабость во всем теле как рукой сняло. В крови бурлил адреналин и предвкушение. Руки обжигало от желания коснуться малышки. Сделал шаг в ее сторону. Она отступила назад, но ругаться не перестала. Еще шаг вперед, второй, третий. Лена, отступая, уперлась спиной в стену. Не замечая ничего вокруг, протянул руки, обхватил ее за шею, пальцами погладил ее щеки. Стремительно наклонился, и, прервав ее на полуслове, страстно поцеловал. Без слов показывая все свои чувства к ней, моля о прощении и не смея высказаться словами. Я целовал ее, цепляясь как за спасательный круг. Целовал, моля об отклике, и отчаивался, не находя его. Лена, будто статуя, не шевелилась. Отстранился на миллиметр, посмотрел на нее. Глаза закрыты. На лице выражение отчаяния и боли, кажется.

-Прости, - прошептал я. Она открыла глаза. Я молил о прощении за все, за этот поцелуй, за ту ночь, за оскорбление, за неделю мучений, за все сразу. Знал, что слишком много поступал не подобающим образом, сильно обидел ее, и непомерно о многом прошу.

-Нет, Заур, - услышал хриплый голос малышки.

-Хотя бы просто пообедай с нами, - проговорил я, понимая, что голос звучит слишком грубо. И решил играть нечестно, - С Ильясом. Я буду молчать, как будто меня нет.

Свершилось чудо, Лена, едва заметно улыбнулась. А я продолжал ласково держать своими огромными и грубыми ладонями ее лицо. Просто не было сил отойти от нее, опустить руки.

-Никаких поцелуев, - поставила меня малышка в известность. Кивнул. Ближайший час точно продержусь без допинга, а там посмотрим.

-Отойди от меня, - спокойно потребовала Лена. Вздохнул, глубоко и рвано. На губах все еще был вкус ее прикосновения. На миг прижался губами к ее лбу. Опустил руки, отступил на шаг назад. В ее глазах увидел крохотный огонек нежности, кажется. Совсем крохотный, но он был.

Улыбнулся. Я обязательно заслужу прощение этой девочки. Или  я не Заур Булатов.


<font color="#660066"><h4> <i>   Глава4</i></h4> </font>

<font color="#660066"><h4> <i>   Эля</i></h4> </font>

Топот маленьких босых ножек по паркету ранним утром. Тихий скрип двери. И тонкий голосок, скорее похожий на шепот:

-Мам? Пап?

Муж пошевелился, крепче прижимая меня к себе. Он вернулся раньше на два дня, прилетел прямым рейсом, потому, что скучал по мне и дочке. Просто послал на фиг соревнования, очередной титул, который почти был у него в кармане, и прилетел к нам.

-Я завяжу со всем этим, устал, надоело, - сказал он мне, когда мы с дочкой встречали его в аэропорту. Я не перечила. Я знаю, чего ему стоило достичь тех высот, покорить вершину мирового спорта. Но я также знаю, что важнее для него в этой жизни. Мы. Я и Диляра. И ему неимоверно трудно находиться вдали от нас.

Дочка, не дождавшись ответа от родителей, прошлепала босыми ногами к нашей кровати. Я улыбнулась, не открывая глаз.

-Пап? Ты спишь? – громко прошептала она, и для верности потрясла папу за плечо. Муж сонно потянулся, почувствовала его руку на своей талии.

-А варианты есть? – пробухтел мой любимый мужчина.

-Наверное, - услышала я ответ дочки, - Я могу телевизор посмотреть, а вы поспите еще.

Открыла глаза, дочурка сидела на кровати, смотрела на нас с мужем и загибала крохотные пальчики, перечисляя:

-Могу к бабушке с дедушкой сбегать. Могу на качелях покататься. Могу на кухне похозяйничать.

Я закрыла глаза, стараясь не засмеяться. Вчера утром я согласилась на ее «похозяйничать на кухне», потом до обеда все отмывала.

-Солнышко, давай мультики посмотришь? – предложила я под веселый смех мужа. Он, вероятнее всего, вспомнил мой вчерашний шок при виде нашей «новой» кухни.

-Мам, а ты знаешь, что в четыре года еще вредно много смотреть телевизор? – серьезно поинтересовалась Диля.

-Мама у нас все знает, - строго ответил супруг, - Иди уже, умница.

Дочка скрылась из нашей спальни. А я, хохоча, спряталась под одеялом. Спать уже не хотелось, но можно еще поваляться в кровати в честь выходных.

Муж забрался в мое укрытие, и лег лицом ко мне, подперев голову ладонью. Поняла, что спать он тоже уже не хочет. Провела ладонью по его щеке. Легкая щетина приятно щекотала кожу. Любимый, перехватив мои пальцы, прижался к ним губами.

-Знаешь, чего мне хочется больше всего на свете? – услышала его хриплый шепот. Улыбнулась.

-Меня? – предположила я, пробираясь свободной рукой к груди мужа, и вниз, вдоль живота, слегка поглаживая, царапая.

-Поправка, - муж придвинулся еще ближе ко мне, - Знаешь, чего я хочу больше всего на свете во вторую очередь?

-Ты ведь мне и сам скажешь, – предположила я. Муж всегда делал то, что хочу я. Тем самым балуя меня до невозможности. Порой мне казалось, что если я вдруг упаду и расшибу колено, он сотрет в пыль камень или ступеньку, о которую я споткнулась. Иногда это утомляло, но  я молчала. Знала, ему это нужно. Именно так он хочет поступать. Баловать меня, сдувать пылинки. Он поступает так, потому что наших отношений, нас могло и не быть. В один злополучный день «мы» могло бы исчезнуть, оставив после себя горькие и щемящие воспоминания. И тот шанс, подаренный нам с любимым судьбой и Богом, мы ценили больше всего на свете. Радовались каждому мгновению, проведенному вдвоем.   

-Скажу, - с готовностью согласился родной, - Хочу сына, или еще одну дочку. Что скажешь?

Что скажу? Он и без меня прекрасно знал ответ.

Нежно улыбнулась, глядя на любимое лицо.

-Скажу, что было бы замечательно родить сразу двоих, - продолжала улыбаться я. На лице мужа засияла улыбка.

-Это в идеале, - хохотнул он, - Но соглашусь и на одного карапуза.

Засмеявшись, обняла мое любимое солнце за шею, притягивая к себе.

-Ой, - вдруг проговорил муж, на миллиметр отстраняясь, - Ты меня совсем отвлекла. Вот!

Мой хороший вынырнул испод одеяла, и спустя пару секунд вернулся в наше укрытие. В его руках была продолговатая коробочка.

-Вот, думаю, тебе понравится, - осторожно проговорил любимый. Сомневаться не приходилось, муж мои вкусы и предпочтения во всем знал лучше, чем свои.

Открыла коробочку. К длинной цепочке был прикреплен кулон в форме кленовых листочков. Внутри каждого листа красовались драгоценные камни. Изумительная и тонкая работа.

-Какая красота! - вздохнула я. Посмотрела на мужа. Он, положив голову на мой живот, смотрел на меня. В его взгляде немного грустный огонек, совсем капельку. Была уверенна, в этот самый момент он вспоминает о другом кленовом листочке. Не драгоценном. Простом. Выкрашенном в разноцветные краски природой.

-Грустишь? – спросила я, разглаживая морщинки на его лбу.

-Немного, - не стал лукавить любимый, - Но и в то же время радуюсь, хвалю себя. Какой у тебя оказался сообразительный муж.

-Муж, ты тогда   не являлся моим мужем! – рассмеялась я.

А любимый, ловко прижав меня к кровати, не позволяя шевельнуться,  навис сверху.

-Мужем не являлся, - согласился он, - А вот твоим я всегда был.

-Всегда, - согласилась я. А в голове уже вертелись картинки прошлых лет. Того самого года, безвозвратно изменившего нашу жизнь.


День моего девятнадцатого рождения я запомнила навсегда. Родители организовали торжественный вечер в честь меня любимой и вредной доченьки. Были приглашены однокурсники, одногруппники, одноклассники и куча ненужных гостей. Должны были собраться почти все, дальние и близкие родственники, друзья и знакомые, без которых мой день рождения наступил бы все равно. Одним из самых известных модельеров столицы было пошито вечернее платье. Заказано шампанское, еда и напитки. В общем, полный разгул, произвол в допустимых пределах, тусовка бомонда, одним словом. Все, что так нравилось молодежи и так не нравилось мне. Я бы просто хотела остаться с самыми близкими, мамой, папой и старшим братом. Но боялась. Боялась своих чувств, и того, что кто-то может что-то заподозрить.

В своих мыслях, думая о старшем брате, я старалась избегать его имени. Называла про себя придуманным прозвищем. Я звала его Асланом, иногда вслух могла сказать «Ас». Он смеялся, думая, что имею в виду его профессиональные достижения. Но нет. Для меня это слово имело другое значение. «Лев». Он был моим львом, львенком, нежным и опасным, сильным и могущественным.

Задолго до дня Икс решила отмечать мое торжество с шиком и на широкую ногу. Отец спонсировал сие мероприятие, предоставив неограниченный лимит и свой счет в банке, а мама только сокрушенно качала головой.

-Эх, балуешь ты ее, - отчитывала мама отца, на что папа только улыбался и подмигивал мне, а мамино возмущение пресекал поцелуем.

А я просто делала все, чтобы родители были счастливы и жили в неведении, что их дочь – ненормальная. Таковой я себя считала вот уже два года. С тех пор, как мне исполнилось шестнадцать. Когда подростковый переходной возраст наступил, и из несуразной девочки я превратилась я девушку, даже где-то симпатичную. Худую, правда, как щепка, но грудь имелась.

Вот тогда-то я и поняла, что из себя представляю. И учусь хорошо, и не страдаю никакими болезнями, но отклонения у меня были. А как назовешь иначе то, что я испытывала к брату? Сотни раз, за эти два года я рыдала в подушку. Плакала, провожая его на соревнования и сборы, плакала, встречая в аэропорту. Он улыбался, а мне было грустно. Вырезала и клеила в альбом журнальные статьи о нем и его успехах в чемпионатах и радовалась за него, потому что знала, сколько ему приходится работать, чтобы стать всемирно известным спортсменом.  Встречала его с какой-нибудь девушкой и рыдала от отчаяния. Ненавидела факт родства с ним, и любила его еще больше.

Украдкой смахнула непрошенную слезинку с глаз. Посмотрела на себя в зеркало. Высокая, стройная незнакомка в элегантном платье, легкая кружевная накидка на оголенных плечах. Высокая прическа, и вечерний макияж дополняли образ.

Мама вошла в комнату, следом хвостиком за ней появился папа. Мои родители – мой идеал. Двадцать лет в браке, а чувства остались прежними. Вот такую судьбу хотела бы и я для себя. Но…

Улыбнулась родителям. И подняв голову, расправила плечи.

«Сегодня начнется новая жизнь. Все с чистого листа» - дала себе обещание.

-Наша звезда спорта уже прикатила? – невзначай поинтересовалась я. Брат жил в квартире в центре города, а я с родителями. И сейчас он был на очередных сборах. 

-Нет, но звонил только что,  поезд уже подъезжает, - ответила мама, - Заскочит домой переодеться, и сразу в ресторан.

-Пусть только опоздает! – пригрозила я.

-Как он посмеет? Ты что! – немного насмешливо проговорил папа, - «Эльфенок меня шмякнет, если опоздаю» - так он сказал мне вчера.

«Эльфенок» еще одна вещь, которую я ненавидела и обожала одновременно. Так меня называл брат, только он. От его милого обращения по всему телу разливалась приятная теплая волна. И хотелось прижаться к нему, спрятаться от всего мира в его руках и ни о чем не думать. Но…

Сегодня я твердо решила все изменить. Если я не могу быть с любимым и единственным мужчиной, я не буду ни с кем.

Мы с родителями поехали в ресторан. Администратор уже поджидал у входа, суетясь и руководя последними приготовлениями. Папа грозно посмотрел на беднягу.

-Еще не все готово? – скорее приказ бежать и действовать, нежели вопрос о боевой готовности. Мама легонько погладила папу по плечу, успокаивая, и доброжелательно улыбнулась работнику пищпрома. Тот поспешно ретировался, не желая злить строгого отца именинницы.

Начали появляться первые приглашенные гости. А брата все не было.

-Не переживай, - услышала голос мамы, - Обещал, значит будет. Ты ведь знаешь, он не любит тебя огорчать.

Кивнула. Мама понимала меня всегда, да и секретов у меня от нее не было. Почти. За исключением одного.

Поздравления, охи-вздохи слышались со всех сторон. Большей частью лицемерные и заискивающие, и только от самых близких – искренние.

Прекрасно почувствовала присутствие брата в огромном зале. Будто бы кожей. Каждой клеточкой. Просто знала, он идет от входа в мою сторону, отмахиваясь от официантов, разносящих напитки. Приветливо улыбаясь знакомым и родне. А я стояла спиной к нему. Не было сил повернуться. Вздохнула. Заставила себя улыбнуться как можно беззаботнее и счастливее. Сосчитала до трех. Закрыла глаза. Выдохнула.

Сильные руки коснулись моей талии, приподняли в воздухе и поставили на пол.

- С днем рождения, Эльфенок! – пробасил брат. Открыла глаза. Мой Рэмбо счастливо улыбался моей любимой улыбкой с одной ямочкой. Не удержалась, взвизгнула и кинулась ему на шею. За тот месяц, что его не было, только сейчас поняла, как сильно и безумно скучала по нему. На короткое мгновение брат прижал меня к себе. Мгновение, показавшееся мне мучительно долгим и коротким одновременно.

-Как дела, старушка? – поддразнил меня брат, ставя на место.

-Лучше всех, - постаралась жизнерадостно проговорить я, и притворно нахмурилась, - Почему опаздываем?

Прищурилась, внимательно рассматривая любимое лицо.

-Небось, от девок отлепиться не мог? – строго проговорила я, ожидая ответа с замиранием сердца.

-Эльфенок, - серьезно ответил брат, - Какие девки? Я только со сборов. Выспаться толком не получается, тут уж не до девок, знаешь ли. И потом, не мала ли ты, о таких вещах с братом говорить?

Прикусила язык. С братом! Вот и весь разговор. Брат в свои двадцать семь был завидным женихом, красивым, мускулистым атлетом. Детское увлечение борьбой привело к профессиональному спорту. Любимый, окончив школу, пошел в армию, после службы поступил в университет. И параллельно  вот уже двадцать лет занимался спортом. Я ему даже завидовала, сама-то я лентяйка по натуре. Ну, хоть убей не пойму, зачем нужно с утра бегать, или отжиматься. По мне лучше уж поспать.

Поздравления, поклонники, подарки. А я весь вечер пила сок из высокого бокала, и не могла отвести взгляда от родного и любимого мужчины. Он улыбался, танцевал с кем-то.

После полуночи в зале осталась только молодежь. Взрослые уже разъехались, предоставляя возможность подросткам отрываться на всю катушку. Проводив родителей, вернулась к гостям.

-Можно пригласить именинницу? – услышала веселый голос Аса у самого уха.

Ведь знает, как мне не нравятся танцы. А все равно приглосил. Что поделать, не могу отказать родному человеку. Я вообще не очень пластичная и гибкая. Скорее бревноподобная. Во время танца отдавить ногу партнеру – это я запросто, а вот порхать как бабочка - это не ко мне. Зато Рэмбо мой грациозно и  легко передвигался по танцполу.

Когда в очередной раз наступила на туфлю, братишка вздохнул.

-Вот как такой хрупкий и почти невесомый эльф может оттаптывать ноги? – притворно пожаловался Ас, и уже серьезнее добавил, - Держись, горе ты мое.

Не дожидаясь ответа, брат прижал меня к себе крепко, так, что между нами не осталось расстояния, и приподнял, удерживая за талию одной рукой. А второй продолжал сжимать мою ладонь. На секунду забыла, как дышать, опьяненная его запахом, близостью и телом, казалось, окутавшим меня.

Любимый держал меня, будто пушинку, вел в танце, кружил. А я просто смотрела в его лицо. Запоминая каждую черточку, морщинки вокруг глаз,   нос, волевой подбородок. Избегая смотреть в глаза. Боясь увидеть непонимание и осуждение. Только не от него. Не сейчас.

Сейчас, находясь в его руках, поняла. Не по пути нам. Вот только разум это понял, а сердце воспринимать отказывалось. Вздохнула, и под последние аккорды захмелевшая от его близости, посмотрела в глаза. Непонятное чувство мелькнуло в них на мгновение и исчезло также быстро. Замерла. Выдохнула. В последний раз впилась взглядом в родное лицо.

«Прощай, хороший мой» - мысленно произнесла я. И, улыбнувшись, отступила на шаг назад. Ас стоял, опустив руки, и смотрел на меня. Странный взгляд. Не знакомый мне ранее.

Собрав волю в кулак, отвернулась. И пошла в сторону уборной. На пути встречались подруги, кто-то что-то рассказывал. Я делала вид, что слушаю, кивала невпопад. А в голове стучало набатом «Прощай. Люблю. Отпускаю».

Заперлась в туалете. Из зеркала на меня смотрела незнакомка. Пустой, почти мертвый взгляд. Как жить дальше? Ответа не было. А жизнь ли это без него?

Дрожащими руками вынула таблетки из сумочки. Страха не было. Эгоистичная стерва во мне не давала связно мыслить. Я не думала ни о ком, кроме себя в тот миг. Самый простой выход. И вот он, на моей ладони. В моих руках.

Запихнув таблетки в рот, запила водой испод крана. Посмотрела на себя в зеркало. Отвращение к себе самой за слабость.

-Мерзкая тварь, - проговорила я. Развернулась и вышла из дамской уборной. Спустя секунду встретила официанта  с подносом. Схватила стакан, первый попавшийся. Залпом осушила его. Кажется, виски. Не специалист я, но гадкий вкус во рту подсказал, что так оно и есть.

-Дожились, - пробормотала я, - Колеса, теперь вискарь. Жесть.

Почувствовала широкую и сильную ладонь на своем плече. Стремительно, одним рывком меня повернули на сто восемьдесят градусов. Закачалась, будто чумная. Зал завертелся. А перед глазами стояло разъяренное лицо старшего брата, упрямо сжатые губы. Он что-то говорил мне, тряся будто тряпичную куклу. А я могла только смотреть на него. Да, вот так, в последний раз. Глаза начали закрываться сами собой. Держать их открытыми желания не было. Манящая освободительная пустота завораживала. В последний момент открыла глаза.

-Прощай, - шепнула я, и усилием воли подняла ладонь, коснулась упрямого подбородка, провела по щеке. Рука безвольно упала. Отчаяние и страх увидела в его глазах. Он стремительно поднял меня на руки и побежал. Куда? Зачем? Не интересно. Положила голову на его грудь, закрыла глаза, вдыхая аромат его одеколона. Слышала, как быстро колотится его сердце, тук-тук, принося покой.

-Глаза не закрывай, - вдруг донесся до меня крик брата. Улыбнулась. Командует.

-Кому говорю! – продолжал кричать он. Послушно разомкнула веки. Я ведь ни в чем не могу ему отказать.   Мы сидели в его машине, Ас, открыв бутылку  с водой, всыпал в нее через горлышко какой-то порошок.

-Пей, живо! – велел он. Отмахнулась. Зачем?

Брат с силой разжал мой рот, и начал вливать противную жидкость. Голова уже кружилась, ужасно хотелось спать.

-Ну, давай, давай! – рычал брат, а я сопротивлялась, пытаясь отстраниться от него. Спустя секунду услышала голос любимого. Надломленный, хриплый.

-Маленькая моя, родная, ну, пожалуйста, - уже не приказывал он, - Подумай о маме, о папе.

Я и думаю о них, хотелось ответить мне, но не было сил.

-Не стоит он этого, как ты не поймешь! – вдруг закричал Ас. Открыла глаза. Улыбнулась. Преодолевая ватную паутину, окутавшую меня словно коконом, подняла руку. Провела по лицу любимого.

-Он стоит, - шепнула я, - Стоит. 

Ас, перехватив мои пальцы, прижался к ним губами. Поняла, что у меня уже начались галлюцинации. Иначе, почему во взгляде любимого столько боли и совсем не братских чувств?

- Ради меня, Эльфенок, - хриплый надломленный голос тоже мне чудился, наверное, - Я ведь не смогу…

Хороший мой замолчал, а я послушно открыв рот, пила противную горькую жидкость. Брат, что-то шепча совершенно неразборчиво, поглаживал меня по спине. Поддерживал, пока меня рвало. Отводил волосы, сжимал за плечи, гладил макушку. Потом, прижав меня к своей груди, закутал в пиджак и усадил обратно в машину. Провалилась в долгожданное забытье, а перед глазами все еще стояло испуганное и обреченное лицо брата.


Очнулась, когда за окном было совсем светло. Села в кровати. Рядом поверх покрывала лежал любимый. Спал на боку, подложив ладонь под щеку. Стыд и отвращение раздирали меня изнутри. Ничего по-человечески сделать не могу. Попытка суицида так и осталась попыткой. Значит, не судьба, и пытаться больше не стоит.

Брат пошевелился, провел рукой по лицу. Открыл глаза, будто почувствовав, что я не сплю. Расстегнутая рубашка, выпущенная из брюк. Взъерошенный ежик на голове. Хмурый взгляд.

- Слушай меня внимательно, - зло и отрывисто проговорил брат, - Еще раз даже в мыслях допустишь подобное, я тебя так отшлепаю, что сидеть месяц не сможешь. Поняла?

Я молчала, отводя взгляд и кутаясь в одеяло.

Ас, придвинувшись ближе ко мне, обхватил за плечи, встряхнул так, что зубы выдали чечетку.

-Кивни, если уяснила! – потребовал он. Кивнула, выхода ведь в любом случае нет.

-Теперь ты мне рассказываешь подробности, - также грозно начал брат, - А я подумаю, оставить ли этому уроду хотя бы одну кость целой.

Я все еще молчала.

-Ас, отстань, - прошептала я, пытаясь оттолкнуть его руки от себя. Но брат был неумолим.

-Кто он? – не унимался любимый.

-Кто? – не поняла я.

Мой хороший замолчал, несколько минут всматривался в мое лицо, не позволяя отстраниться.

-Пару месяцев назад мама сказала, что ты будто бы влюбилась в какого-то парня, - чуть хриплым голосом начал говорить брат, - Сказала, что ты задумчивая, рассеянная. Утверждает, что признаки влюбленности на лицо.

Я только хмыкнула. Мама!

-Кто он, Эльфенок? – уже мягче проговорил Ас, - Расскажи мне, пожалуйста. Он что-то сделал? Что-то что тебе не понравилось?

Ас уговаривал, просил, угрожал, а я все молчала. Его голос, его присутствие согревали меня. А больше мне ничего и не нужно. Никто не нужен.

-Забудь, - попросила я.

Брат встал с кровати, начал вытаптывать в мягком и пушистом ковре спальни дорожку, мечась из угла в угол будто хищник. Вздрогнула, услышав глухой удар кулаком в стену.

-Где телефон? – потребовал брат. Махнула в сторону сумочки.

Ас извлек сотовый. Снять с блокировки не мог, не зная пароля.

-Какой PIN-код? – грозно спросил он. Нервно хихикнула, без слов предлагая догадаться самому. Когда попытки Аса разблокировать аппарат остались безуспешными, брат, рыкнув, присел возле меня на колени.

-Скажи, Эльфенок, - начал спокойно он, но видела, что оставаться невозмутимым ему дорого стоит, - Я ведь могу отвезти его к спецу. Просто время терять не хочется.

-День рождения, глупый, - прошептала я, отворачиваясь от него и ложась на другой бок.

-Не ври, я набирал уже! – почти теряя терпение, сказал брат.

-Твой, - тихо шепнула я.

Брат ввел заветные цифры. Услышала, как он нажимает по клавишам. И слова:

-Ты, мразь, обидевшая мою сестру? – грозный рык, от которого мурашки побежали по коже.

Подпрыгнула на кровати. Он что, собрался каждому абоненту из телефонной книги звонить? Ринулась к брату, собираясь отобрать телефон. Но любые попытки были пресечены, с легкостью. Одной рукой он удерживал меня, второй прижимал телефон к уху.

-Ас, - взмолилась я, - Я сама все расскажу!

Любимый сбросил вызов. И вручил мне сотовый. Быстро нажала на клавишу, чтобы просмотреть последний вызов. Мама?

-Ты чего, маме звонил? – опешила я, вспоминая тон, которым он разговаривал.

-Никому я не звонил, - как-то устало произнес брат.

-Как тебе не стыдно меня обманывать? - Укоризненно проговорила я, обиженно смотря на него, - Совести совсем нет!

-А у тебя совесть есть? – вдруг заорал Ас, -Ты вообще представляешь, что едва не произошло? Ты подумала, как я родителям буду в глаза смотреть? Что я им скажу? Как вообще буду жить дальше?

Брат кричал, с каждым словом приходя в бешенство все больше.

Я смотрела на него, его буйство, не могла отвести взгляд. Даже моргнуть. Ас сокрушался, смотря на меня абсолютно диким взглядом, в котором был упрек. Когда ярость достигла предела, он принялся швырять все вокруг, круша и ломая мебель в щепки. Я отступила к кровати, сжалась в комочек на середине постели, но все равно не могла отвести взгляда от любимого.

Спустя какое-то время, Ас устало прислонился к стене. Съехал по ней вниз, уперев лоб в согнутые колени. Подалась вперед, чувствуя какое-то дикое отчаяние, исходившее от него. Внезапно он поднял голову, впился в меня взглядом.

-Я ведь… - начал он обреченно, умолк, - А ты…

Спрятал лицо в ладони. Слышала его хриплое рваное дыхание.

Осторожно поднялась на ноги, нетвердой походкой приблизилась к любимому. Протянув руку, прикоснулась к его волосам. Пальцы дрожали. В глазах стояли слезы.

Ас, оперся затылком о стену. Убрал руки с лица. Мгновение он смотрел на меня. Одно резкое движение, и он, обхватив меня за ноги, придвинул к себе. Уткнулся лбом в мои колени. Обхватил руками, до боли сжимая, стискивая. Зарылась пальцами в его волосы. Мне бы оттолкнуть его, но нет. Сил не было. Только крепче обхватывала его голову, гладила плечи.

Никто не произнес ни слова. Так мы и сидели, боясь сказать хоть что-то, прижимаясь друг к другу, чувствуя неимоверную потребность друг в друге.

Почувствовала, как по щекам текут слезы. Спустя вечность, брат поднял голову. Мириады эмоций разрывали его душу, в глазах плескался страх, обреченность и что-то еще вперемешку с нежностью. Ас, закрыл глаза, и потянул меня вниз, к себе на колени. Послушно села, устроила голову на его груди. Руками обхватила сильный торс, гладила спину. Чувствовала, как его губы прижимаются к моим волосам. В этот день никто из нас не сказал ни слова. А вечером брату нужно было улетать на очередные соревнования. Я села за руль его автомобиля и повезла его в аэропорт. По пути мы заехали к родителям. Титанические усилия прилагала для того, чтобы казаться беззаботной девятнадцатилетней девушкой, старалась не показывать, что в моей душе царит хаос. Ас тоже молчал, улыбался родителям, а когда они отворачивались, грустно смотрел на меня. А я видела, как он до хруста сжимал кулаки. И не знала, что теперь думать. Столько недосказанности теперь после этой ночи. И была не уверенна, нужно ли все прояснять.

Объявили посадку на рейс брата. Я стояла около него, с силой сжимая ключи от автомобиля в руках. Взгляд то и дело возвращался к напряженной фигуре брата. Услышала его глубокий вздох, будто бы он хотел успокоиться. Повернулся ко мне. Открытый взгляд устремлен в мои глаза.

-Ас, я… - начала говорить, но любимый, подойдя ближе, почти вплотную, бросил сумку на пол, обнял своими большими ладонями мое лицо, заставляя молчать. Одну единственную долгую минуту он смотрел в мои глаза. На секунду зажмурился.

-Я вернусь через неделю, - хрипло сказал он, - Встреть меня, пожалуйста, тут.

Он открыл глаза. Казалось, простая просьба, которая раньше многократно слетала с его губ, далась ему нелегко.

-Хорошо, - пообещала я.

-И обещай, что с тобой ничего не случится, пока меня не будет, - потребовал Ас.

Я молчала. От нежности в его голосе перехватило дыхание, говорить не могла.

-Пообещай, пожалуйста, - попросил любимый.

-Хорошо, - хрипло пообещала я. Брат вновь зажмурился на мгновение и прижался губами к моему лбу. Вроде бы вполне невинное касание, но чрезмерно много было в нем горечи, тоски и ласки одновременно.

Ас, на мгновение крепко-крепко прижал меня к себе, приподняв над полом. И в следующую секунду, поставив обратно, схватил сумку и, не оглядываясь, скрылся в толпе.

-Не плачь, милая, - услышала рядом незнакомый голос. Повернув голову, увидела хрупкую старушку в соломенной шляпке. Та внимательно смотрела на меня.

-Муж вернется, - сказала она, - Он тебя очень сильно любит. Это видно.

Горько улыбнулась, если бы только ее слова оказались правдой. Но…

Старушка похлопала меня по плечу.

-Он не муж мне, - прошептала я.

-У всех свои недостатки, - улыбнулась старушка, - Понимаю, просьба не совсем обычная, - услышала ее ласковый голос, будто она обращалась к родной внучке, а не к незнакомому человеку, - Здесь есть кафе, не составишь мне компанию?

Стерла слезы ладонью. Кивнула. Почему-то старушка внушала мне доверие.

Мы прошли в кафе, расположенное в другом конце зала. Из окна было видно, как в небо поднимается самолет с моим храбрым львом на борту.

-Знаешь, в твоем возрасте я тоже любила, - вдруг начала рассказывать старушка, представившись Амалией Павловной, - Я была молода, наивна, считала, что все, что имею - вечно. Не ценила то, что было. Муж носил меня на руках, а я считала, что это все норма. Нос задирала, а он только смеялся. Бегал за мной, ухаживал красиво.

Старушка замолчала, отпивая чай из чашки, принесенной официантом. Я последовала ее примеру.

-Я родила дочку, все казалось прекрасным, муж был счастлив, а потом все исчезло, - старушка грустно улыбнулась, будто бы возвращаясь в прошлое, - Муж с дочкой полетел к родителям. Я должна была приехать позже, с работы меня не отпускали. А через пять часов мне сообщили, что их больше нет. Сегодня ровно тридцать лет как их нет со мной.

Старушка замолчала, накрыла ладонью мою руку, лежавшую на столике.

-Ты прости, что я тебе это все рассказываю, - сказала она, - Просто цените то, что имеете.

-Амалия Павловна, - прошептала я, - У меня все совсем по-другому.

Я, плача поведала незнакомому человеку все как было на самом деле. Она внимательно слушала, не перебивая. Когда слезы высохли, а моя история подошла к концу, старушка отпила чай.

-Ты его любишь? – спросила она. Я кивнула, не задумываясь, - А он знает о твоих чувствах?

-Нет, - прошептала я.

-Тогда скажи ему, пока не поздно, - посоветовала она, - А дальше вместе найдете выход. Мальчик производит впечатление смышленого человека. Доверься ему.

Расплакалась. Торопливо вынула телефон из кармана джинсов, собираясь позвонить любимому.

Опомнилась.

-Он в самолете, - горько проговорила я, - Отключил телефон.

Сотовый выпал из рук, с тихим стуком ударяясь о столик, а я, спрятав лицо в ладони, в который раз разрыдалась.

Старушка утешала меня, поглаживая по спине. Услышала сквозь рыдания звонок мобильного. Не глядя на экран, ответила на вызов.

- Эльвира, - услышала я тихий, хриплый, полный тоски и страданий голос, самый любимый на всем белом свете, - Я знаю, ты можешь возненавидеть меня. Я все пойму. Я исчезну, уеду. Ты больше никогда меня не увидишь, но я не могу больше молчать. Ты слышишь меня?

Горло перехватил спазм, но я, превозмогая боль, прошептала тихое «да», боясь и надеясь услышать его следующие слова.

-Эльфенок, - почти простонал любимый в трубку с мукой в голосе, - Я люблю тебя. Безумно люблю.


5

Секунду он молчал. А я плакала, и улыбалась сквозь слезы.

-Я не буду беспокоить тебя, - также хрипло продолжал говорить любимый, - С родителями сам поговорю. Скажу что контракт за границей. Это все не важно. Я просто не могу больше так…

-Я люблю тебя, - прорыдала я в трубку, не давая ему договорить, - Люблю.

Я уже плакала в голос, понимая, что рыданиями заставляю страдать любимого еще больше. Слышала его хриплое дыхание, ласкавшее слух. Представляла, как он сейчас сидит в кресле самолета, закрыв глаза. Скорее всего, одной рукой он сжимает телефон, а пальцами другой руки давит на переносицу. Он всегда так делает, когда волнуется или нервничает.

Но я ошиблась. Старушка Амалия потрясла меня за плечо, улыбнулась, кивнула в сторону зала ожидания. Повернув голову, увидела любимого. Он стоял и смотрел на меня через стеклянную стену кафе. Одна рука лежала на стекле, будто он хотел коснуться меня. Вторая сжимала телефон возле уха. Во взгляде столько нежности и любви, я боялась, что мое сердце не выдержит, разобьется на мелкие куски. Он был тут, совсем рядом, со мной.

Стремительно подскочив с места, помчалась к нему, проклиная расстояние, разделявшее нас, не замечая никого вокруг. Я бежала к выходу из кафе, вдоль стены, не сводя глаз с родного лица, а любимый не отставая ни на шаг, также продвигался параллельно со мной, не отрывая взгляда от меня, даже не моргая. На пороге я замерла. Ас стоял в нескольких миллиметрах от меня. Руки опущены, словно он боялся прикоснуться ко мне. Дыхание сбилось, но не от легкой пробежки. Горящий взгляд блуждает по моему лицу, останавливается на глазах. Не знаю, кто из нас сделал первый шаг, но никакая сила не могла разомкнуть наши объятия. Ас впечатывал мое тело в свое, не позволяя вдохнуть. Да и зачем мне воздух, когда у меня есть любимый? Его руки, губы, шепот хриплый и нежный.

Любимый подхватил меня, а я, обвив его ногами и руками, плакала, но уже от счастья, что могу вот так к нему прижиматься, вдыхать его запах, чувствовать его прикосновения.

-Я не хочу сейчас ни о чем думать, - услышала его голос, - Сегодня есть только ты и я.

Я не возражала. Только сегодня. Только вдвоем. Он и Я. И никого больше. Чувство безысходности, страха, довлело над нами. Но сегодня мы заключили негласное соглашение. Сегодня нет сводных  брата и сестры. Есть парень и девушка, любящие друг друга, безвозвратно, крепко и навсегда. 


<font color="#660066"><h4> <i>   Глава5 </i></h4> </font>

<font color="#660066"><h4> <i>   Лена  </i></h4> </font>

У Заура с Ильясом я пробыла почти весь день. И все из-за маленького сорванца. Он, как только я собиралась домой, находил все новые причины, чтобы я осталась. И все это время Заур был рядом, чувствовала его взгляд на себе. Порой задумчивый, порой тяжелый, почти свинцовый, но в основном нежный. Кожей ощущала этот ласкающий взгляд на себе. Казалось, он специально это делал. Каждую минуту он был рядом, заставляя меня нервничать, и одновременно хотеть его присутствия.

Вечером Заур с Ильясом проводили меня домой, а прощаясь, этот непостижимый мужчина лукаво улыбнулся. Ильяс заявил, что хочет поцеловать меня на прощание. Я наклонилась тогда, подарила мальчонке поцелуй в щеку.

-Теперь твоя очередь, па! – скомандовал парень. А Заур даже и слова против не сказал. Проигнорировав мой предупреждающий взгляд, просто наклонился и прижался к моему рту. Воскресли уснувшие воспоминания о той памятной ночи. Усилием воли постаралась не вцепиться в него. Но так хотелось, просто безумно хотелось обнять этого сильного и волевого мужчину.

-До завтра, - улыбнулся Заур, и, развернув меня, легонько подтолкнул к подъезду.

До чего же странный мужчина, этот Булатов, - думала я, засыпая в своей постели.


Утро меня не порадовало. В горле першило, голова гудела, насморк и слабость по всему телу нервировали. И кого мне благодарить? Ответ очевиден.

Кряхтя, встала с постели. Кутаясь в махровый халат, протопала в ванную, умывшись, пошла на кухню. Заварила чай и вернулась в постель. Выпив горячего напитка, завернулась в одеяло и уснула.

Меня разбудил надоедливый звонок в дверь. Шум в голове мешал думать связно.

-Слышу, слышу! – ворчала я, направляясь к двери. Не посмотрев в глазок, распахнула дверь.

На меня смотрели пронзительные хмурые карие глаза.

-Что с телефоном? – не удосужившись поздороваться, проговорил Заур. Нет, мало что заразил меня простудой, еще и ругается.

-А не сходить ли Вам, господин Булатов, … - начала я, хриплым голосом. И разозлившись, хлопнула дверью, намереваясь отгородиться от этого хама. Но Заур оказался проворным. Просунув ногу в дверной проем, придержал дверь, не позволяя ее закрыть. Несколько мгновений я пыталась выпихнуть маньяка и захлопнуть дверь, но потом, осознав, что все мои попытки тщетны, опустила руки.

Заур вошел, прикрыл дверь за собой. Хотела развернуться к нему спиной и пойти в спальню, пусть что хочет, то и делает. Плевать. Я спать хочу. Но Заур, придержав меня за плечи, обнял, прижался губами к моему лбу.

-Простыла, - недовольно проговорил он.

-Заразил, - воинственно, насколько позволяло мое состояние, сказала я.

-Заразил, - согласно кивнул Заур, поворачивая мое пошатывающееся тельце в сторону спальни, - Значит, лечить тоже буду я.

-Ты? – прокашляла я.

-А что? – Заур улыбнулся, отчего мне захотелось улыбнуться в ответ, - У меня маленький ребенок в доме, так что практики предостаточно. Быстро в постель!

Заур командовал, а мне было все безразлично. Хотелось только спать. Что я и сделала, как только голова коснулась подушки.

Проснулась от того, что кто-то тормошит меня за плечо, ласково гладит по волосам, лицу.

Мама? Она ведь у бабушки, кажется.

-Солнышко, глазки открывай, - услышала я низкий голос, - Давай, давай, - также ласково говорил Заур. С трудом разлепила глаза. Заур, одетый в футболку и шорты, сидел около моей кровати. В его руках мелькнула кружка.

-Вот, солнышко, выпей, - сказал он, подавая кружку.

-Не хочу, - отмахнулась я, - Спать хочу.

Попыталась перевернуться на другой бок. Но Заур с легкостью поднял меня и поднес кружку к губам.

-Пей, а потом опять уснешь, - строго заявил он.

-Изверг, - прошептала я, но послушно взяла кружку в руку и выпила горячий напиток.

-Знаю, Лен, - серьезно ответил Заур, - В ванную хочешь?

Допив лекарство, прислушалась к своему организму. Да, не помешает посетить уборную.

Собралась встать. Но Заур опередив меня, просто подхватил на руки и понес.

-Сама могу, - выдохнула я, чувствуя, что голова кружится, все тело горит, а шевелиться совсем нет желания.

-Не можешь, - прошептал Заур,  и, поцеловав меня в висок, поставил на ноги, - Будет нужна помощь, позови.

-Еще чего, - пробурчала я, закрываясь в ванной.

Спустя минуту, в дверь постучал Заур.

-Малыш, все хорошо? – услышала его голос.

Нет, вся ситуация меня уже начинает раздражать. Приходит, как к себе домой. На руках меня таскает! Заставляет пить какую-то гадость! Теперь еще и в туалет ко мне ломится!

Резко распахнула дверь, грозно посмотрела на него.

-Да что это такое, а? – хрипло, превозмогая боль в горле, начала возмущаться я, - Вот ты мне скажи, неделю назад ты прекрасно обходился без меня. Переспали и прощай! А теперь ты являешься ко мне, заботишься, торчишь тут рядом. С какого перепугу такое внимание?

-С простого, - спокойно ответил Заур, не обращая на мое сопротивление внимания, подхватил на руки и понес обратно в спальню.

-Поставь  меня немедленно! – потребовала я.

-Через минутку поставлю, - услышала его голос у самого уха.

-А я говорю, поставь меня немедленно, мать твою так! – заорла я, но вышло не слишком грозно. Поняла, что Заур смеется, беззвучно. Просто почувствовала, как затряслась его грудная клетка.

- Гад! – проговорила я.

-Есть немного, - парировал Заур, продолжая нести меня в спальню.

-Мужлан! – начала закипать я.

-И это тоже, - Заур уже не скрывал своего веселья.

-Ты… да ты… - начала я, но слова плохо подбирались, голова все еще гудела и кружилась.

-Вот тебе! – дошла я до рукоприкладства, ударила его ладонью по плечу.

Заур поставил меня около кровати, поймал мою ладонь, расправил пальчики, поцеловал.

-Не делай так больше, только руку повредишь, - ласково проговорил он, посмотрев в мои глаза. На секунду я опешила, столько нежности было в его взгляде.

Пока я пребывала в прострации, Заур уложил меня в постель, на которой уже красовалось новое постельное белье, и накрыл одеялом. В моих руках появилась большая чашка с бульоном.

-Пей, - скомандовал он, а сам сел на край кровати, вытянул свои длиннюще ноги, почему-то в моих тапочках на пять размеров меньше и скрестил руки на груди.

Наличие моих тапочек на ногах маньяка комментировать не стала. Все недовольство куда-то испарилось, скандалить и ругаться уже не хотелось. Если Заур хочет ходить в тесной обуви, да ради Бога, пусть ходит. А я как выздоровею, обязательно укажу ему на дверь. Просто сейчас нет желания спорить.

Послушно выпила бульон, глаза уже слипались.

-Ты чем меня опоил? – проворчала я, когда Заур осторожно отобрал чашку из моих рук.

-Зельем, - улыбнулся этот нахал, и добавил, укрывая меня одеялом, - Любовным.

- Ха-ха-ха, -  пробормотала я, кутаясь в одеяло. Глаза закрыла и уже почти уснув, почувствовала широкую ладонь на своей макушке.

-Спи, родная моя, - услышала я сквозь сон хриплый шепот.

Я? Родная? Но спорить уже не могла, сон сморил меня окончательно.


Проснулась, когда за окном было совсем темно. Осторожно села в постели. Осмотрелась. Из коридора струился мягкий свет, а из соседней комнаты доносились звуки работающего телевизора.

Футболка, в которой я спала, оказалась насквозь мокрой. Прихватив чистое полотенце, сменную одежду, набросив халат, пошла в ванную.   Думаю, от быстрого душа хуже не будет.

До ванной дошла с трудом, меня шатало из стороны в сторону, приходилось держаться рукой за стену. Вошла в ванную, закрыв дверь на замок, включила воду. Быстро, насколько позволяло состояние, разделась и залезла в душ. Намылилась, начала смывать  с себя пену. Пока все шло успешно, вот только в таком состоянии волосы промыть не смогу. Но решила рискнуть. Нанесла шампунь на волосы, закрыв глаза, поняла, что еще минутку и свалюсь, прям тут.

Услышала, как в дверь постучал Заур.

-Лен? – раздался его голос, - Лен, с тобой все в порядке?

-В порядке, в порядке, - проворчала я, из последних сил стараясь не упасть. Не вышло. Поняла, что отключаюсь. Схватилась рукой за занавески, ища поддержки. Вся конструкция рухнула на пол ванной. И я следом.

-Вот говорила я родителям «Давайте поставим кабинку», - простонала  я, валяясь в ванной. При падении ударилась головой, кажется. В глазах все плыло. А где-то рядом слышала треск, какой-то грохот и ругательство Заура.

-Леночка, девочка моя, - слышала его голос, от которого помимо воли поднималась теплая волна и разливалась по всему телу, - Лен, ты слышишь меня?

Чувствовала, как Заур тихонько похлопывает меня по щекам, пытаясь привести в сознание. Осторожно открыла глаза. На меня смотрели два Заура, оба хмурые. Или три? Еще ко всему прочему, они кружились перед глазами. Заур еще громче позвал меня. Поморщилась.

-Слышу, не кричи, - прошептала я. На полу было удобно. Холодная плитка охлаждала разгоряченную кожу.

Маньяк обернул меня в полотенце. Начал вытирать. А я сопротивлялась. Казалось, ныло все тело.

-Уйди, я сама! – возмущалась я, опять закрывая глаза.

-Смотри на меня! – приказал Заур, но меня уже манила такая приятная темнота. И я не смогла ей противиться.


Следующее мое пробуждение оказалось менее приятным. Открыла глаза. Потолок моей спальни преобразился, приобрел нежно-персиковый цвет. Кровать стала меньше и не такой удобной. На окнах вместо штор – жалюзи. Вот до чего доводят ночные купания.

Повернула голову в сторону. От этого простого движения началась головная боль. Вздохнула.

Около кровати увидела Заура. Он сидел в кресле, вытянув ноги, и читал какие-то бумаги. Прервался, перевел взгляд на меня. Отложил бумаги, медленно поднялся, преодолев небольшое расстояние между нами, застыл в нескольких сантиметрах от меня. Наклонился и жадно приник к моим губам. Мне бы конечно возмутиться, но зачем? Все равно не послушает.

Оторвавшись от меня, Заур осторожно погладил мои щеки.

-В следующий раз я тебя сам буду купать, - сказал он.

-Еще чего, - воинственно проговорила я, - Сама справлюсь.

-Справилась уже, - укоризненно сказал Булатов. Отстранился, посмотрел куда-то вниз, - Справилась.

Проследила за его взглядом. Аккуратный гипсик красовался на левой руке от кисти до предплечья. Только пальцы выглядывали из белого кокона.

-Мамочки мои родные! – пробормотала я, - Это как же я так умудрилась?

-Вот и я думаю, как? – проговорил Заур, и как-то рвано выдохнул. Потом глубоко вздохнул, - Лен, ты, как только поправишься, я тебя сам придушу, ей-Богу!

Насупилась, грозно посмотрела на него. В его угрозу не поверила, но Заур, очевидно, решил иначе.

-Малыш, нет-нет, ты не подумай ничего, - проговорил он, - Это я образно.

Наш диалог прервал мужчина средних лет, вошедший  в палату.

-День добрый, госпожа Булатова, - улыбнулся вошедший. Возмутиться не успела, мужчина, представившись доктором, начал расспрашивать о самочувствии. Оказывается, при падении я приложилась лбом о кафельную плитку. Приобрела закрытый перелом нужной мне конечности. И вместе с моим телом успела повредить психику Заура. Судя по косым взглядом в сторону моего маньяка, и немного нервной улыбки доктора. А может у меня галлюцинации после падения? В палату вошла медсестра с какими-то лекарствами. Та тоже косилась на Заура. Нет, теперь точно не галлюцинации. Девушка торопливо покинула палату, и сам доктор, проведя осмотр, скрылся спустя несколько минут. 

Заур продолжал сидеть на краю моей кровати, и будто бы хотел сказать что-то, но не решался. Нерешительный Булатов? Это что-то новенькое.

Услышала тихий звонок телефона. Заур ответил на вызов, во время разговора не спускал взгляда с меня, а его рука осторожно поглаживала и сжимала мою здоровую ладошку.

-Хорошая моя, - вдруг сказал он, и совсем неожиданно наклонился и поцеловал мои пальцы, которые в тот же миг начали гореть и подрагивать,- Мне нужно срочно уехать. Я через два часа вернусь. Хорошо?

-Тебя никто не держит, - заявила я, - По мне так вообще можешь не возвращаться.

Заур несколько долгих мгновений смотрел на меня.

-Лен, - серьезно произнес он, - Я понимаю, что ты все еще злишься на меня. Но давай до твоего полного выздоровления объявим перемирие? А потом сможешь на меня кричать, ругаться, все что захочешь, то и сделаешь. Идет?

-Я подумаю, - милостиво проговорила я.

Заур погладив меня по щеке, улыбнулся.

-Вот и славненько, - сказал он.


Заур ушел, а я осталась в палате одна. Звонить родителям даже не собиралась, не хотела заставлять их нервничать. Предварительно узнав о своем месте заточения, решила сообщить Марианне. И спустя двадцать минут в мою палату стремительным ураганом ворвалась подруга. После порции причитаний, охов и вздохов, она перешла к описанию ее семейной жизни, дома и всего прочего.

В общем, спустя пару часов, поняла, что голова опять раскалывается, не только от удара, но и от щебетания Машки. Своей просьбой удалиться, обижать Марианну не хотела. И когда боль стала совсем нестерпимой, уже открыла рот, попросить ее прийти навестить меня завтра. Но дверь в мою палату тихо распахнулась, и на пороге   появился Заур с пакетами в руках.

-Привет, - поздоровался он, и, игнорируя опешившую подругу, подошел к маленькому столику возле окна и поставил пакеты. Потом подошел к моей кровати, посмотрел на Мариану, сидящую в ногах, и коротко скомандовал, - Кыш!

-Чего? – наконец пришла в себя Машка.

- Пересядь, говорю, - сказал Заур, Марианна послушно поднялась и пересела в кресло. Заур невозмутимо устроился на ее месте, только придвинулся ближе ко мне. Привычно уже поцеловал ладошку, и внимательно вглядываясь в мое лицо, спросил, - Как дела? Спала, пока меня не было?

-Чего? – вновь донесся возглас Марианны.

-Марианна, а тебе вообще домой пора, - невозмутимо отрезал Заур, - Вадиму привет передавай.

-Но… - начала возмущаться подруга.

-Будешь себя плохо вести, приду в гости, - пригрозил Заур. Марианна странным образом утихла, и засобиралась домой.

-Выздоравливай, завтра приду, - пообещала подруга.

-Завтра нельзя, - поставил Заур нас в известность, - Послезавтра придешь. Завтра мы переезжаем.

Марианна, хмуро посверлив взглядом затылок Заура, посмотрела на меня.

-Иди уже, - вздохнул Заур, и грустно улыбнувшись мне, легонько сжал мою ладонь, - Я помню про «не вариант». До свиданья.

Марианна ушла, а Заур принялся разбирать принесенные пакеты.

-Заболтала она тебя, - проворчал Заур, - Голова, небось, раскалывается.

Признаться помешала только врожденная вредность. А Заур, послюнявив мою щеку, встал с кровати. От прикосновения его губ захотелось прижаться к нему,  закрыть глаза и уснуть. Но Заур  уже разбирал пакеты.

-Переоденем тебя? – спросил он, обернувшись ко мне. Только сейчас обратила внимание, в чем я лежу. Почему-то до его вопроса, даже и не задумалась, что же на мне надето. Как выяснилось, была я в серой футболке, которая красовалась на Зауре во время моего прошлого, не такого опасного, пробуждения.

Подняла взгляд на Заура. Было много вопросов, но говорить не хотелось. Меня хватило на легкий кивок, и одно единственное слово:

-Как?

- Если ты о футболке, то я ее надел, пока ждал скорую, - спокойно начал рассказывать Заур. От тембра его голоса стало легко и приятно. В отличие от щебетания Машки, голос Заура не раздражал. Немного хриплые нотки успокаивали головную боль, а маньяк тем временем продолжал, - А если о том, как переоденем. Просто.

В руках Заура мелькнули ножницы, он подошел ко мне и, отодвинув одеяло, ухватился за край футболки. Аккуратно разрезал ткань снизу вверх.

-Хорошо, - шепнул Ас в ответ и, наконец, уснул. А я, еще несколько минут поулыбавшись восходящему солнцу, только-только появившемуся на горизонте, последовала примеру мужа. Снились мне крохотные карапузы с кудряшками, в памперсах, и с карими глазами, как у Ильяса. 


<font color="#660066"><h4> <i>   Глава18 </i></h4> </font>

<i>   Несколько месяцев спустя </i>

<font color="#660066"><h4> <i>   Заур</i></h4> </font>

-Родная моя, хорошая, ты только не волнуйся и не переживай! – тараторил я, видя, как на лице Лены появляется гримаса боли. Минут пять назад малышка поставила меня в известность, что воды отошли, и она рожать собирается. Рожать, твою ж бабушку! Радовало одно, что роды не преждевременные. Вот только врачи говорили, что будут делать плановое кесарево сечение, а тут схватки начались. Операция назначена на завтра, а схватки сегодня! И как мне не нервничать?

-Заур! – грозно проговорила моя любимая, - Не суетись! Иначе оставлю тебя дома!

Послушно умолк, оставаться дома одному и ждать – совершенно не улыбалось.

-«Скорую» вызовем? – постарался как можно спокойнее спросить я.

-Заур, - все тем же тоном проговорила моя девочка, держась руками за поясницу, - Я не при смерти! Я просто рожаю сына.

-Да, да, - торопливо согласился я. Помог Лене спуститься по лестнице, на ходу прихватив «тревожный чемоданчик». Помог надеть пальто, а сам тем временем уже набирал номер телефона врача.

Воспоминания, пусть  немного потускневшие и стертые временем, вновь вернулись. Понял, что руки дрожат так, что за руль сесть не смогу. Подозвал охранника, и без слов кивнул в сторону машины.

Леночка, выйдя на улицу, подняла лицо к  январскому небу.

-Посмотри, какой снег, хлопьями так и валит! – улыбнулась жена, и, взглянув на меня, погладила по щеке, - Все будет хорошо, честное слово.

Повернув голову, поцеловал хрупкие пальчики жены. Как она может быть такой спокойной, когда я от переживаний готов любого загрызть?  Даже и повод не нужен. Только сдерживался, потому как знал,   Лене мои действия не понравятся.

-Я знаю, Лен, - сказал я, попытавшись улыбнуться, - Просто…

-Заур, хороший мой, - перебила она меня, - Все будет хорошо. Я все понимаю. Ты нервничаешь, я тоже. Это нормально, правда.

-Ты меня утешаешь? – постарался улыбнуться я.

-Конечно, - кивнула любимая, - Ты ведь никого слушать не станешь кроме меня.

Промолчал. Моя малышка, как обычно, была права.

Сев в машину на заднее сиденье рядом с Леной, позвонил детям. Сейчас поддержка близких нам с Леной не помешает.

-Заур, - услышал спокойный голос любимой, - Когда мы приедем в больницу, ты ни на кого не рычишь, всем мило улыбаешься. И не дай Бог, я узнаю, что ты на кого-то косо смотрел.

Малышка отчитывала меня, а я послушно кивал. Вот только нервы от этого крепче не стали. Не окрепли они и спустя полчаса, когда мы подъехали к клинки, а спустя час они и подавно расшатались. Но, верный данному слову, старался не рычать, не гавкать, и даже не смотрел на медперсонал.

-Па, ну что ты как ребенок? – услышал голос Ильяса, сидевшего рядом со мной на диване в комнате ожидания, - Все будет в порядке, не волнуйся ты!

Вздохнул, очень хотелось вспылить, но сдержался.

- Я на тебя посмотрю, когда будешь на моем месте, - только и сказал я.

-Да скорей бы уже, - услышал тихий голос сына.  Подняв голову со сложенных ладоней, посмотрел на Ильку. Он наблюдал за стоявшей чуть поодаль Эльвирой, - Эльфенок очень расстраивается, боится, что детей вообще не будет.

-Будут дети, еще как будут, - сказал я, - Просто время еще не пришло.

Ильяс только вздохнул. Вернулась Эльвира, и села между нами. За время, прошедшее после свадьбы детей, я, исключительно благодаря жене, привык к мысли, что дети поженились между собой. 

Спустя, казалось, вечность, когда вагон моего терпения и нервов медленно исчезал, к нам подошел врач.

-Поздравляю, Заур Рахметович, у Вас сын! – услышал голос доктора.

-Знаю, что сын, - буркнул я, и, вспомнив об обещании не гавкать на неповинных людей, добавил, - Мне к жене можно?

-Можно, - кивнул врач.

-Па, маме и Мишутке привет передавай, - услышал я голос детей, когда шел к палате жены, махнул рукой, не оборачиваясь. И уже через минуту смотрел на крохотный сверток. На глаза навернулись слезы. Посмотрел на жену. Она спала. Подошел, присел рядом на стул около кровати. Просто смотрел, как она спит. Смотрел, чувствуя, как в душе царит покой. Перевел взгляд на сына, слышал, как он тихонько сопит, лежа в своей кроватке.

-Какой крохотный! – услышал тихий шепот за спиной. Обернулся. Ильяс с Эльвирой стояли в дверях палаты, дочь ласково смотрела на братишку. Парня решили назвать Михаилом, вернее Лена решила, а я, собственно, и не возражал.

Махнул рукой детям, подзывая ближе. Илька и Элька, на цыпочках, стараясь не разбудить Лену и Мишутку, приблизились.

Поцеловал жену, ласково, едва касаясь ее губ, и повернулся к детям. Они, склонив головы, любовались спящим братиком. Эльвира что-то шептала, а Ильяс, обняв ее, улыбался и кивал.

Вновь посмотрел на жену. Она, приоткрыв глаза, смотрела на меня и улыбалась.

-Привет, - тихо шепнул я. Погладил ее ладошки, поцеловал хрупкие пальчики. Захотелось рассказать ей о своих чувствах, поблагодарить за сына, за детей, за семью, за то счастье, которое она дарила мне каждый день, но горло будто сжали тисками. Лена, как и всегда, словно прочитав мои мысли, погладила меня по щеке.

-И я тебя люблю, - шепнула она, глядя в мои глаза, и добавила, - Всех вас люблю.

Младший сын проснулся, громко заявляя о своем желании поесть.

-Можно мне? – несмело спросила Эля. Лена кивнула. Дочка, осторожно взяла кроху на руки и принесла маме.

-Поздравляем еще раз, - тихо сказал сын, и, потянув Эльку за собой, добавил, - Ма, па, мы домой. Не будем мешать.

-Илька, - возмутилась дочь, - Да мы не мешаем, правда, мам?

С трудом сдержал смех. Эльвире совсем не хотелось уезжать, вот только сын настоял на своем.

-Смотри, какой он лапочка! Такой малыш, загляденье просто! – щебетала дочь, пока Ильяс тянул ее за руку к двери.

-Эльфенок, - уже строже и тише проговорил сын, - Понимаю, что Мишка замечательный, но кто-то своих хотел карапузов. Так что, слушайся мужа. Поехали!

-Куда? – ответила Эля, - Не хочу! Давай еще тут побудем?

-Жена! – строго проговорил сын уже из коридора, а Эльвира все еще была в палате, - Быстро домой,  детей делать!

Я все-таки рассмеялся, глядя на улыбающуюся любимую. Ильяс утащил Эльку за пределы палаты, несмотря на сопротивление дочери.

-Как тебе не стыдно! – отчитывала Элька мужа. В ответ до нас с Леной из коридора донесся смех Ильяса.

-Из них получилась чудесная пара, - проговорила Лена, - И получатся замечательные родители.

-Уже готова стать бабушкой? – улыбнулся я. Лена, посмотрела на сынишку, сопевшему на ее руках, осторожно погладила его по  головке.

-Готова, - кивнула она, - А ты?

-Если участь, что я только что стал отцом, то должность деда меня абсолютно не пугает, - ответил я. Сын крепко уснул, а я, осторожно взяв его на руки, несколько секунд подержал и уложил в кроватку.

-Смотрю, сноровку еще не потерял, - тихо заметила любимая, и, рассмеявшись, добавила, - Дедуля!

-Хорошая моя, как только тебя выпишут, покажу, на что способен твой дедуля, - хвастливо пообещал я, и уже серьезнее произнес, - Я люблю тебя.

-И я, - улыбнулась жена.


<fontcolor="#660066"><h4> <i>   Глава 19 </i></h4> </font>

<font color="#660066"><h4> <i>   Ильяс</i></h4> </font>

Очередные сборы длились почти три недели, за последние месяцы отвык долго быть вдали от дома, вдали от Эльфенка. Хотел сделать жене сюрприз, и немного слукавил по поводу времени прибытия поезда. Парни, товарищи по команде, все время следования поезда до родного города, подкалывали меня, мол, явлюсь раньше, а жена не одна. Очень чесались руки, двинуть весельчакам по физиономии. Даже и мысли не возникало, что моя девочка может бегать на сторону в мое отсутствие. Но домой я все равно торопился, не с целью проверить, а с целью порадовать любимую своим ранним приездом, удивить, увидеть улыбку, веселую, радостную задорную. Обнять, поцеловать, сказать, как люблю и как скучал по ней, хоть мы и созванивались каждый день, и Эльвира приезжала ко мне два раза, но скучал по ней просто безумно.

Открыл дверь своим ключом, осторожно вошел, разулся. В квартире было тихо, подозрительно тихо. Странно. Эльфенок наверное решила заехать к родителям перед тем, как встречать меня на вокзале. Уже хотел позвонить жене, как увидел ее аппетитную фигурку, продвигающуюся в мою сторону.  Вернее, увидел заднюю часть фигурки, затянутую в хлопковые шортики. Эльфенок что-то выкладывала на пол, то и дело, выпрямляясь и вновь наклоняясь к полу. Застыл, чувствуя, как широченная улыбка поселилась на моем лице.

-Такс, - услышал голос жены, - Цветы готовы, картинки висят, свечи позже зажгу, обед в духовке, - она перечисляла список дел, все еще стоя ко мне спиной, а я бесшумно подкрался к ней.

-Переоденусь, и можно ехать на вокзал, - моя девочка заправила выбившиеся прядки волос за ушки, и сделала шаг в сторону спальни, вдруг замерла на месте, наклонила голову так, что теперь не видел ее лица. И положила правую ладошку на свой живот.

-Через пятнадцать минуток поедем папулю твоего встречать, - услышал ее ласковый голос. Не поверил своим ушам, а может галлюцинации? Но нет, кажется.

Связка ключей, которую я только собирался убрать в карман, с тихим стуком упала на пол. Эльфенок вздрогнула, обернулась ко мне. Несколько мгновений смотрел на нее, и не мог сказать ни слова.

-Ой! – вдруг любимая нахмурила брови, - Теперь сюрприз не будет сюрпризом!

-Мне уйти? – предложил я, а сам шагнул в стороны жены.

В ответ Эльфенок, радостно улыбнувшись, подпрыгнула и почти взлетела на меня, обхватила ногами талию, а руками шею. Крепко прижал жену к себе. Закрыв глаза, прижался к ее шее губами.

-Я тут кое-что подслушал, - шепнул я, все еще сомневаясь в сделанных  мною минуту назад выводах.

-И? – жена, немного отклонившись от меня, все еще не отпуская мою шею, заглянула в мои глаза.

- Это правда? У нас будет малыш? – хрипло, каким-то чужим голосом, спросил я.

- Если верить папе, а он редко ошибается, то малышка, - рассмеялась моя девочка.

На некоторое время «подвис», глядя в ее улыбающееся лицо. Эльвира, вероятнее всего устав от моего состояния ступора, спрыгнула на пол.

-Вот! – жена потянула меня за руку в сторону кровати. Очень вовремя, потому как ноги меня не держали. Нет, я, конечно, ждал, верил и надеялся, но сейчас не мог связно мыслить. Будто мозг замер на некоторое время, отказываясь осуществлять мыслительные процессы.

Эльвира, оббежав меня, начала подталкивать со спины к кровати.

-Ляг! – скомандовала она. Послушно плюхнулся на кровать. Эля легла рядом. Наконец, в моей душе появилось осознание и понимание грядущего отцовства, что у нас с любимой совсем скоро появится ребенок, крохотный карапуз, как в моих снах.

-Эльфенок! – прошептал я, и потянулся к ней руками, намереваясь обнимать, целовать крепко-крепко.

-Смотри! – Эльвира кивнула в сторону потолка и легла на спину. Послушно повернул голову. На потолке красовалось огромное нечто. С удивлением рассматривал прикрепленный к потолку лист бумаги размером примерно квадратный метр, на котором была напечатана фотография. Правда, пока я не мог понять, что за мазня такая.

-Чьи художества? – улыбнулся я. Потом до меня дошло, что за фото разместилось в нашей спальне, - Вот я дурак! – простонал я, вспоминая похожие снимка, которые мне демонстрировала Эля пару месяцев назад, объясняя, где там ножки, где ручки. Вот только те художества принадлежали родителям.

-Наши, - сам ответил на свой вопрос, еще и захотелось отвесить себе подзатыльник за то, что ребенка собственного мазней обозвал.

-Наши, - рассмеялась Эля. Лег на спину, закинув одну руку за голову, пододвинул жену к себе, а сам начал рассматривать снимок, увеличенный многократно.

-Объясняй, что к чему, - попросил я, когда спустя минуту понял, что пока еще ничего не могу разобрать на изображении.

Эльфенок встала на ноги, и принялась описывать свой поход к врачу, процедуру УЗИ, показывая на крохотную точку на плакате. А я лежал, смотрел на нее снизу вверх, и не мог отвести взгляда от ее лица, казалось, сияющим внутренним светом, глаз, горящих озорным блеском, нежностью и любовью, от любимого мною носика, губ.

-Я люблю тебя, - тихо прошептал я, Эльвира замерла на полуслове. Опустилась рядом со мной, погладила по щеке.

-И я тебя, - шепнула она в ответ. Прижал любимую к себе, зарылся лицом в ее волосы. Закрыл глаза, вдыхая родной запах.

-Теперь понимаю отца, - спустя несколько минут сказал я, когда к чувству радости и счастья примешался страх.

-Отставить панику! – скомандовала моя малышка.

-Слушаюсь! – выдохнул я. Открыл глаза, взгляд остановился на крохотном пятнышке на плакате.

-Как фотку вешала? – строго спросил я, воображение уже рисовало картины, как жена с молотком взбирается на лестницу. А если бы она упала? Или еще что стряслось, не дай Бог!

-Вилку позвала на помощь, - улыбнулась Эля, - Но так как лестницы у нас нет в доме, решили позвонить и попросить помощи у народа. Потом вспомнили, что у нас только два друга подходящего роста. Гавра найти не смогли, трубку не берет. И Вилка предложила позвонить Радиму.

-И он приехал? – рассмеялся я, представляя картину: Вилка и Радик в одной комнате. Весело, наверное, было.

-Ага, примчался, - Эльвира уже смеялась в голос, - «Приличные тётеньки вызывают гопника на помощь» - вот так орала Вилка в телефон на всю квартиру. «Гопник» ждать себя не заставил, приехал через двадцать минут. Вилора даже секундомер поставила на сотовом, так, ради шутки.

-А Радим чего? – смеялся я, представляя описываемую сцену.

-Ничего, молча, повесил все, и уехал, - отмахнулась жена, потом посмотрела на меня, - Я вот часто думаю, он так спокойно сносит все ее нападки, она ведь его даже по имени не зовет, кроме как лысым гопником. А он терпит, притом мола. Почему?

-Любовь зла, -  проговорил я, перестав смеяться.

-Думаешь, она ведет себя так из любви к нему? – предположила Эля, посмотрел на жену, щелкнул по носу.

-Про Вилку это ты мне расскажешь, а вот Радим ее любит, - раскрыл я тайну друга.

-Правда? Откуда информация? – Эльвира от любопытства даже подпрыгнула, меняя положение, теперь она сидела рядом, дожидаясь ответа.

-Из первых уст, - ответил я, - Когда мы день рождение Радика праздновали. Помнишь?

-Угу, - кивнула жена, - Вилка еще не смогла прийти.

-Ага, не смогла, а парень ждал ее, потом напился, и начал душу изливать нам с Гавром, - рассказал я.

-Теперь понятно, почему Радим был пьяным трупиком на своей вечеринке, - смеялась Эльвира,- А Гавр почему напился? Из солидарности?

-Ааа, нет, - решил уже все рассказать я любимой, - Тут еще интереснее. Гаврил Ефимович пару месяцев назад подвергся насилию, теперь приобрел психологическую травму, и маниакальное желание найти обидчицу.

-Отомстить? – предположила любимая.

-Ага, отомстить и жениться, - мне уже надоело вести разговоры, хотелось обнять жену, и поздравить, как следует. Хотелось встать перед ней на колени, подарить весь мир, и себя в качестве бонуса, но мир ей не нужен, а я был у нее и без этого. Просто принадлежал ей, давно, и навсегда.


<fontcolor="#660066"><h4> <i>   Спустя несколько месяцев</i></h4> </font>

<font color="#660066"><h4> <i>   Ильяс</i></h4> </font>


-Мы с парнями мебель всю расставили, как ты и хотела, - отчитывался я тихим голосом, стараясь не разбудить дочурку, спящую на моих руках. Крошечный ангелочек двух дней от роду, с черными кудряшками и карими, почти черными глазенками. Смотрю на нее, улыбаюсь, и не могу наглядеться. Даже не хочется в кроватку укладывать, так бы и держал на руках.

-Отлично, уже домой хочется, - пожаловалась жена, - Устала от людей в белых халатах.

Все-таки уложил дочку в детскую кроватку, а сам подошел к Эльфенку. Обнял, погладил по спине, поцеловал в макушку.

- Завтра обещали выписать, - сказал я, а взгляд уже вновь вернулся к спящей Диляре. Улыбнулся, вспомнив наши жаркие споры с женой по поводу выбора имени ребенка. Обычно я уступал жене во всем, но тут был непоколебим, взамен пообещав, что второму ребенку имя выбирать будет Эльфенок.

Мы решили сменить место проживания. Купили дом рядом с домом родителей, и буквально неделю назад только закончили весь ремонт. Оставшуюся мебель мы с Гавром и Радимом расставляли ночью. Квартиру в центре решили продать, Гаврик даже покупателей нам нашел, правда, с ними мы не встречались. Но нам, в принципе, без разницы, кто ее купил. Деньги перевели на наш счет, а все формальности улаживал Когтев. Вот только мы с Эльфенком сошлись на мнении, что слишком уж загадочный друг стал в последнее время, изменился сильно, перестал гулять по кабакам и клубам. Вилка говорила, что часто его в нашей старой квартире видит, на площадке встречает, или в лифте. Но друг не колется, молчит. От прямых вопросов увиливает, не отвечает. С женой решили, что он либо нашел свою маньячку, либо переболел ею, и перестал искать. Хоть и маловероятно, просто потому, что слишком крепко она его зацепила при последней встрече. Вчера Гаврик во время перестановки и передвижения диванов из угла в угол, вскользь упомянул, что через пару месяцев его жизнь кардинально  поменяется. От подробностей воздержался. Я пожалел, что Эльвира не слышала его слов, она бы точно от него не отстала, пока не расколола бы.

От размышлений отвлек возмущенный писк дочери.

-Я посмотрю! – шепнул я жене, опережая ее. Услышал только тихий смех любимой. Подошел к кроватки, малышка смешно скорчив носик, возмущалась. Со знанием дела взял кроху на руки, уложил на пеленальный столик и начал снимать грязный подгузник, ласково болтая всякие глупости дочки, она замолчала, будто слышала и понимала все, что я говорю.

Почувствовал, как нежные руки жены обхватили меня за талию. Щекой Эльфенок прижалась к моей спине, чуть ниже правой лопатки. Знакомая волна нежности вперемешку с возбуждением прокатилась по всему телу.

Дочка в чистом подгузнике и одежке вновь уснула прямо на столике, а я замер, любуясь на крохотного человечка. Накрыл ладонью ручку жены, чуть приподнял вверх, к груди, расправил пальчики. Теперь ладошка Эльфенка накрывала мое сердце, которое билось только для нее. И для нашей малышки.

Эльвира, немного отстранившись от меня, обошла и встала рядом. Обнял любимую, заглянул в глаза. Хотел столько сказать ей, но молчал. Знал, что она поймет все и без слов. И она поняла. Прижалась щекой к моей груди. Обняла за талию руками. Поглаживал ее по затылку, прижимая к себе. Взгляд, немного затуманенный, вновь вернулся к дочке. Мой маленький рай, вот тут, рядом с любимыми моими девочками, без которых я не смогу и минуты прожить.

-Для баланса и гармонии нужен бы нам парень, - услышал смеющийся голос Эльфенка, - Нужно у папы спросить, когда он нам сына предречет.

-Завтра спросим, - хрипло пообещал я. Голос совсем не слушался. А в глазах все еще стоял туман. Осторожно приподнял лицо любимой, заставляя посмотреть в мои глаза. Улыбнулся. Она, подняв руку, погладила меня по щеке.

-Люблю, - сказали мы одновременно. И тихо рассмеялись, боясь разбудить уснувшую дочку. 


<font color="#660066"><h4> <i>   ЭПИЛОГ</i></h4> </font>

<font color="#660066"><h4> <i>   Четырегодаспустя</i></h4> </font>


<font color="#660066"><h4> <i>   Ильяс</i></h4> </font>

Просыпаться не хотелось, вернее, хотелось, но никак не мог открыть глаза. Слышал, как по полу прошлепали босые детские ножки, как дочка взобралась на нашу кровать. Ну, что ж пора просыпаться, завтракать, и ехать в гости к друзьям.

-Пап? Ты спишь? – услышал громкий шепот Дьляры. 

-А варианты есть? – сонно пробухтел я, крепче обнимая Эльфенка и приоткрывая один глаз, чтобы рассмотреть лицо дочери.

-Наверное, - серьезно ответила Диля, - Я могу телевизор посмотреть, а вы поспите еще.

Малышка перечисляла вероятнее занятия, а я старался не смеяться вслух. Такая забавная и развитая не по годам.

-Могу к бабушке с дедушкой сбегать. Могу на качелях покататься. Могу на кухне похозяйничать.

Не удержался, все-таки начал смеяться, вспоминая удивленное лицо жены при виде преобразившейся кухни после того, как в дочери взыграли гены деда, и та пошла готовить завтрак.

-Солнышко, давай мультики посмотришь? – предложила Эля.

-Мам, а ты знаешь, что в четыре года еще вредно много смотреть телевизор? – серьезно поинтересовалась Диля.

-Мама у нас все знает, - строго проговорил я, - Иди уже, умница.

Отправил дочурку из спальни. Потому, как тело мое уже окончательно проснулось, вспомнило, что вот уже несколько часов не любило Эльфенка и потребовало сатисфакции.

Эльфенок, смеясь, спряталась под одеялом, а я нырнул следом. Расположился удобнее, любуясь немного сонным, но улыбающимся личиком жены. Она протянула руку, провела по моей щеке.

Теперь о сне и речи быть не могло. Перехватил любимые пальчики, прижался к ним губами. Вдохнул родной запах, думая, как же я ее люблю, эту светлую девочку, которая навсегда поселилась в моем сердце с самого первого вздоха, первой улыбки.

-Знаешь, чего мне хочется больше всего на свете? – хрипло спросил я. Последнее время начал все чаще думать о пополнении нашего семейства. Очень, просто безумно хотел второго ребенка. Теперь, когда решил окончательно уйти из большого спорта и податься в бизнес, времени должно быть больше, поездки хотел свести к минимуму, они меня за столько лет ужасно достали. Надоело. Спорт и победы уже не приносили столько радости, как раньше. Сейчас мне куда приятнее было мыть посуду, убирать очередные «сюрпризы» дочери, или просто лежать на диване, и слушать рассказы Диляры или Эльфенка, и обнимать их.

Был уверен, процентов этак на девяносто девять, что моя идея о втором ребенке жене придется по душе. Сомнения, конечно, оставались, потому как рожать все-таки ей, а не мне.

Мысли сразу испарились, как только ручка Эльфенка скользнула по моему животу. Так, что я там хотел сказать? Ах, да, ребенок!  Озвучил просьбу, получил утвердительный ответ, крепкие объятия и веселый и счастливый смех.

-Ой, - вспомнил я, отстраняясь на миллиметр, - Ты меня совсем отвлекла. Вот!

Вынырнул испод одеяла, из кармана пиджака вынул продолговатую коробочку, в которой лежал подарок, купленный жене.   

-Вот, думаю, тебе понравится, - осторожно проговорил я. Не сомневался, что подарок понравится, вот только повод для него был не самым веселым. Несколько лет назад я едва не потерял любимую, так и не обретя ее. Воспоминания, горькие, сжимающие сердце и вынимавшие душу вернулись. Но я был им рад. Они не позволяли мне забывать, расслабляться, не позволяли воспринимать наше счастье как нечто должное, обыденное. Заставляли ценить каждый миг, проведенный с семьей.

-Какая красота! - вздохнула любимая, и посмотрела на меня.  Ее голос отвлек меня от раздумий. Положил голову на животик Эльфенка, смотрел на любимую. Понимал. Что она все правильно угадала, ничего не мог с собой поделать, но знал, что в моем взгляде есть грусть. Ибо тот день, когда увидел свою девочку в крови, врезался в память, страх, будто огнем выжег воспоминания о нем, оставляя неизгладимый след. Не говорил жене, но тот листочек, который я вынул из ее ладони в больнице в тот день, я до сих пор хранил. Листочек, с капельками крови моего сказочного Эльфа. Как напоминание о прошлом.

-Грустишь? – спросила жена, разглаживая морщинки на моем лбу.

-Немного, - не стал лукавить я, - Но и в то же время радуюсь, хвалю себя. Какой у тебя оказался сообразительный муж.

Ведь и вправду, меня словно магнитом тянуло в тот сквер. Даже не стал подниматься в квартиру. Просто чувствовал, что мне нужно, просто жизненно необходимо увидеть любимую. И не зря торопился. Ведь опоздай я всего на секунду… Об этом я старался не думать. Я просто не представлял жизни без Эльвиры.

-Муж, ты тогда   не являлся моим мужем! – рассмеялась жена, а я окончательно убедился, что разговоры надо бы отложить на потом и приступить к более продуктивным занятиям. Например, продление рода Булатовых. В конце концов, мне жена сына обещала. А она всегда держала свое слово.


Как выяснилось, слово моя любимая жена держит. Сказала – сын, значит, сын. Спустя десять месяцев у нас появился крохотный карапуз. Роды прошли еще быстрее, и, по словам Эльвиры легче, чем в первый раз. Вот только я этого «легче и быстрее» совершенно не заметил. Как и тогда, я готов был разнести весь роддом по кирпичику. А все потому, что наученная прошлым опытом, жена запретила мне появляться в здании клиники. Пришлось нарезать круги вокруг роддома. Возможно, на ее месте я поступил бы точно также. Потому как мебель после рождения Диляры пришлось восстанавливать. Ну, не мог я ничего с собой поделать, зная, что моя малышка в нескольких метрах от меня страдает от боли. Пусть я не слышал ее криков, но буквально ощущал ее боль. Так что, даже примчавшийся отец и парни не смогли меня угомонить в тот раз. Чуток не рассчитал силы, а что делать? Я ж не виноват в том, что мебель у них не чугунная была.

Когда мне разрешили появиться в палате жены, увидеть новорожденного сына и любимую, я уже не находил себе места от волнения и беспокойства. Зато, как только я появился на пороге палаты, будто камень с души свалился, будто крылья выросли, а сердце на миг замерло… и начало биться с удвоенной силой… нет, с утроенной, теперь оно билось для трех моих ангелов.


Эльфенка выписали через три дня после родов. Привез семью домой, родители уже суетились в детской, завершая последние приготовления к нашему приезду. Мама отдавала указания, а папа их выполнял. Рядом бегал братишка, «помогая» маме и папе. С момента появления Мишки в нашей семье, отец будто помолодел, у них с мамой началась вторая юность. Михаил им не давал скучать. Еще и внучка помогала. Диля много времени проводила у них, играя с Мишкой и дедом.

Эльвира покормила сына, и осторожно уложила его в кроватку. Родители и друзья уже ждали нас в столовой, а я присев на край кровати, наблюдал за Эльфенком. Она ласково поправила одеяло, укрывая нашего карапуза. Эля выбрала имя для сына, решили назвать его Тимуром. Имя мне нравилось, так что я только согласился с выбором Эльфенка.

Тимка сопел, крепко уснув. А я подошел к Эльфенку, обнял, положил подбородок на плечо. Сейчас даже не верилось, что когда-то, несколько лет назад, я и не надеялся на счастье с любимой. Тогда чувства безысходности и обреченности не давали покоя, терзали душу. Но сейчас…. Сейчас все иначе. Каждый день, наполненный любовью, нежностью и заботой о близких, приносил счастье. Пусть в будущем нас будут ждать испытания, мы будем ругаться, спорить, но я был уверен, что никогда не откажусь от счастья быть с семьей. Счастья, доставшегося высокой ценой.

Эльвира накрыла мои руки, обнимавшие ее за талию, своими ладонями. Прижалась ко мне всем телом.

-Глянь, какой у нас сынок получился, - прошептала любимая.

- Спасибо, - хрипло выдохнул я. Закрыл глаза, боясь элементарно разрыдаться от переполнявших меня эмоций. А жена все поняла, просто повернулась ко мне лицом, и обняла еще крепче. А я смотрел на колыбель сына. И был безмерно благодарен родителям, воспитавшим меня. Эльвире, любившей меня также крепко, как и я ее. Судьбе, позволившей мне обрести свое счастье.


Не молчи…  

Аннотация:  Что ждет жертву насилия? Психологическая травма? Естественно! Воспоминания на всю жизнь? Однозначно! Вот только Гаврил Когтев, для друзей Гавр или Коготь, совсем не думал, что попав в странную ситуацию, в руки юной и совершенно неопытной насильницы, станет искать свою маньячку после одной единственной ночи. Будет видеть о ней сладкие сны, мечтать о ее появлении в своей жизни. Мечтать, чтобы та ночь повторилась  еще, еще и еще…

Радим  - преуспевающий спортсмен, не мыслил своей жизни без любимого вида спорта: плаванья. Постоянные тренировки, соревнование, поездки… все грозило закончиться для него уходом из большого спорта. Судьба была против него, но она не учла одного, Радим не привык отступать. Взамен жизнь подкидывает ему сюрприз в лице молодой особы, экстравагантной, немного странной девушки с редким именем Вилора.


    Пролог. Часть 1   

   Гавр и Ниса      

   Дионисия      

Громкий звонок в дверь заставил вздрогнуть. Подошла к порогу, прислушалась. Завтра же вызову мастера, пусть вмонтирует глазок, а то никуда без него.

-Кто там? – крикнула я, отодвигая ногой чемодан, загородивший вход.

-Почта! – услышала в ответ приглушенный мужской голос. Странно, вроде ничего не ждала. Пожав плечами, провернула ключ в замке. Увидев парня, стоявшего на пороге, испугалась. Хотела захлопнуть дверь. Не вышло. Он оказался проворнее.

-Ну, привет! – услышала спокойный голос парня. Он, с легкостью преодолев мое сопротивление, вошел в квартиру.

-Чего тебе? – буркнула я, отступая. Поняла, что просто так от него не отделаюсь.

-Пришел должок вернуть, - насмешливая улыбка скользнула по его красивым губам. Без зазрения совести парень скинул кожаную куртку. Та с тихим стуком упала на мой чемодан, который я еще не успела распаковать. Не прошло и полчаса, как я вернулась в родной город после длительного отсутствия. Даже переодеться не успела, не то, что вещи разобрать. Да и квартира новая, еще не обжитая, коробки кругом и ящики.

Возмущение начало закипать во мне. Нет, вот ведь нахал! Какой долг? Столько времени прошло! Забыл бы уже, и дело с концом!

-Я тебе что-то должна? – спокойно, с нотками высокомерия в голосе, проговорила я.

В руках парня мелькнули металлические наручники. Внутри все похолодело, еще и всколыхнувшиеся воспоминания заставили застыть. Все с новой силой вернулось. Все, что так хотелось забыть.

-Должна, еще как должна, - глубокий голос парня проникал в самую душу, медленно, но верно подчиняя себе. А я думала, что за год избавилась от этой «гавро»-зависимости. Ошибалась. Руки с дорогим маникюром задрожали, спрятала их за спину, чтобы не грызть ногти, как делала еще с детства, всегда, когда безумно волновалась. Вот как сейчас, например.

Пока я пыталась успокоить свои мысли и чувства, мой гость подошел ближе. Перехватил мои запястья. С металлическим лязгом наручники застегнулись. Второй браслет он пристегнул к своей кисти.

-С ума сошел? – возмутилась я.

-Угу, год назад, - услышала его голос совсем близко, над ухом. Уговаривала себя не реагировать. Ведь если не проявлю интереса, он может уйти.

Мой гость, наклонившись, провел носом по моему виску.

-Ты изменилась, - проговорил он, а его руки опустились на мою талию, - Очень.

Ответить не успела. Он, обхватив меня за талию, приподнял, и, не слушая моих визгов и угроз, прижал к стене.

-Ты что творишь? – кричала я.

-Я ведь сказал, долг забираю, - услышала его шепот над ухом, губы скользили по шее, плечу, спускаясь ниже. Прижав ногами мои ноги к стене, он чуть отодвинулся. Ухватился за края хлопковой рубашки, и рванул в разные стороны. Пуговки тихим перестуком скатились на пол.

-Год назад ты надругалась над моим телом, практически изнасиловала, потом сбежала, - хрипло проговорил он, приподнимая меня еще выше и прижимая к стене всем телом, - Теперь я хочу тебя. Хочу сделать точно так же. 

Тело помимо воли начало отвечать на его прикосновения, хриплый шепот над моим ухом.

-Теперь ты будешь моей маленькой жертвой,- пообещал он, - И в этот раз ты от меня не сбежишь.

Дальше я перестала что-либо слышать. Только его дыхание. Прикосновения сводили с ума. Губы оставляли ожоги по всему телу. А сил сопротивляться ему, его натиску, больше не было. Пришлось признаться самой себе, что и я  сошла с ума. Скучала. Вспоминала о нем каждый день, пока была вдали от него. Год превратился в вечность. Одна единственная ночь, проведенная с этим мужчиной, будто врезалась в память. Тело словно помнило его, хоть разум и старался забыть.  И только сейчас поняла, как сильно хотела, чтобы он меня нашел. Чтобы пришел и отомстил. А я с радостью стала бы его жертвой.


Пролог. Часть 2

Радим и Вилора

   Вилора      

-Слышь, гопота, подвинься, когда честные тётеньки идут! – гаркнула я, как можно громче, проходя мимо этого несносного типа. Радим, бросив на меня мимолетный взгляд, послушно отодвинул свое, пусть и сногсшибательное тело. Уже порадовалась, что последнее слово остается за мной, как услышала позади себя, спокойное и вкрадчивое:

-Вилочка?

Застыла на месте. Ненавижу, когда меня так называют! Еще и малоприятные мне типы гоповатой и хамоватой наружности. Прищурившись, медленно развернулась на каблуках. Мы стояли в нескольких метрах от крыльца роддома. Всей компанией приехали забирать Эльвиру с крохой домой. Пока Ильяс беседовал с врачами и помогал собираться жене, мы с Радимом остались на улице. И зачем я вообще согласилась ехать? Нужно было дома подождать, а чуть позже прийти к ним. Блин, постоянно забываю, что они переехали в свой дом, купленный по соседству с  родителями! Ну, могла бы и вечером их навестить, или завтра на крайний случай.

Развернулась, прищурившись, посмотрела на этого гада лысого. Хотя нет, уже немного волосатого, но от этого он не стал менее надменным.

-Слышь, ты! – насупилась я, смерив презрительным взглядом парня. Он стоял в метре от меня, и, спрятав руки в задние карманы джинсов, с ехидной улыбкой на губах, смотрел на меня сверху вниз, - Еще раз услышу – пожалеешь!

-Очень заинтригован, - протявкал этот … даже слов не найду, гопник, короче.

Кивнула, мол, не зли меня, иначе порву, как Тузик грелку. И уже собралась вновь повернуться к крыльцу. Молодые родители вот-вот должны были выйти из здания клиники.

-Вилочкаааа! – раздалось позади меня, и как-то голос прозвучал слишком уж близко, практически возле уха. Вызывая мурашки. По всему телу. Даже волоски на затылке встали дыбом. Вот, гад! Придушу, голыми руками!

Стремительно повернулась к гопнику.

-Я тебе сто раз говорила, не подкрадывайся… - начала грозно я, вот только Радим меня настолько удивил, просто поверг в шок своими дальнейшими действиями. А как мне не удивляться, если с этим парнем мы знакомы вот уже чуть больше года, и ни разу за все это время он не то что ни посмотрел на меня заинтересованным взглядом, а, казалось, всегда избегал. Впрочем, как и я его, но это уже к делу не относится. Так вот, мои крохотные мозги никак не понимали, с какого перепугу этот гигант-гопник стоит сейчас, и, вцепившись в меня мертвой хваткой, целует. И не просто так, типа, по-дружески. А взаправду. Реально так. И мысли запутались окончательно. И дышать нечем. И отлепляться от него ну никак не хочется, пусть он и гопник, и придурок, и гад лысый. Но совсем не хочется….

- Вилочка? – услышала его голос, немного хриплый, но ставший вмиг таким привлекательным.

Говорить не хотелось. Да и зачем? Ведь все равно скажу что-нибудь гадкое, и испорчу всю романтику. Хотя, о чем это я? Какая к черту, романтика?! Это же не принц на белом коне, это мой старый знакомый Радя, которого я при первом знакомстве окрестила гопником!

-Вилорааа? – вновь позвал он уже чуть громче, можно подумать, я его в первый раз не расслышала, - Поехали ко мне? Я тут недалеко живу.

Вмиг вся романтика испарилась, оставив после себя чуть припухлые губы от поцелуя и растоптанную гордость.

-Конечно, Радя, - оттолкнув парня от себя, прошипела я, - Ты тут рядом, за углом, в травмпункте живешь. Поехали! – гаркнула я уже громче, на весь больничный городок, и, размахнувшись, двинула ему коленом по довольно чувствительному месту. Самому чувствительному, я бы даже сказала.

Пока Радик, согнувшись пополам, что-то неразборчиво мычал, скрестила руки на груди и наблюдала за его манипуляциями, периодически советуя ему, как поступать в сложившейся ситуации. И что самое удивительное, он послушно следовал моим советам. Врач я или как?

-Ну, как? Полегчало? – участливо поинтересовалась я, похлопав по плечу парня.

Тот, уже приняв вертикальное положение, кивнул. Постаралась как можно ехиднее улыбнуться. А Радим, ухмыльнувшись, перехватил мою руку, дернул на себя, прижал так, что невозможно было пошевелить ни ногой, ни рукой, и, прошептав «Выдра!» вновь полез целоваться.

Я извивалась, стараясь вырваться из его медвежьих объятий, но только тщетно. Легче локомотив сдвинуть, или танкер развернуть, чем Радима. Оставалось подчиниться. Но губ я только из вредности, не разомкнула.

-Ну, открой ротик, Вилочка! – прошептал он в мои губы, так и не отодвигаясь от меня.

-Пошел ты! – рявкнула я, и тут же гопник воспользовался моментом, отбирая новый настоящий поцелуй.

Сосчитала мысленно до пяти. А что? Имею права немного покайфовать! И со всей силы вцепилась в его нижнюю губу зубами. Радим, выругавшись, отскочил на метр. И держась за пострадавшую губу, гневно смотрел на меня. Вот только в его взгляде мне почудилась еще целая куча эмоций, которых и в помине быть не должно.

-Выдра! – проворчал он, - Хоть и любимая.

Я ошарашено уставилась на него, а Радим, задорно улыбнувшись, щелкнул меня по носу и прошел мимо, будто ничего и не произошло только что. И как это все понимать? Черти что творится! Прям дурдом на выезде!


Глава 1

Радим и Вилора

   Вилора      

   Около года назад     

Взгляд то и дело возвращался к незнакомцу. Вернее, к новому знакомому. Сама не знаю, почему веду себя с ним так дерзко, постоянно напрашиваясь на неприятности. Ну, как постоянно, почитай пять часов уже.

Мы сидели в ресторане, принадлежавшем родителям друзей и по совместительству соседей по лестничной площадке. За которых, к слову сказать, я была очень и очень рада. Эльвира и Ильяс меня просто ошарашили историей своей любви. Я их все время нашего знакомства считали родственниками, но как выяснилось, таковыми они не являлись. Но это совершенно другая история.  Главное, что любящие сердца теперь вместе, у них свадьба, а мы всей компанией отмечаем сие торжество. Взгляд опять вернулся к Радиму. Ну, вот чего он такой высокомерный? Точно боксер, мозги поотшибало еще на ринге. Вон, Илька борьбой занимается, и ничего, голова в норме. А этот мало что лысый, еще и странный какой-то.

Заставила себя отвернуться. Наверное, соседи теперь съедут. Эльвира говорила, что они хотят за город перебраться, когда детки появятся. Чтобы и к родителям ближе, и для детей больше места и свежий воздух без вредных выхлопных газов. Кто будет у меня в соседях теперь? Даже и не знаю. Последние шесть лет я жила одна в квартире, которую купил мне дед, благополучно проживающий за границей. Родители мои погибли в авиакатастрофе почти семь лет назад, и с тех пор я живу одна. Учусь на медика, замуж выходить не собираюсь, потому, как не нашелся еще такой человек, который не испугался бы моих закидонов, переменчивого характера, общества  кота и двух белых мышей-альбиносов. Друзей у меня мало, со сверстниками я никогда не находила общий язык, чувствовала себя белой вороной. Потому как сильно отличалась от них. Еще бы. Имея фотографическую память и энциклопедию вместо мозгов, нелегко быть ученицей обычной гимназии. Учебное заведение окончила экстерном, и сразу же поступила в медицинское училище. Отучилась. Понравилось. Теперь поступила в медицинский институт, желая получить высшее образование и почетное звание врача. Желательно офтальмолога, потому как еще в детстве, подобрав на улице полуживого котенка с больными глазками, решила, что мое призвание лечить глазные заболевания. Детское увлечение не ослабло, и выбор профессии как таковой не стоял передо мной. Все было решено изначально.

Блин, ну вот чего он такой, а? Радим этот! И симпатичный же, гопник! Даже очень. Хоть и не в моем вкусе. И зачем побрился наголо? Мне больше волосатые нравятся. И глаза большущие, прям два блюдца. Серые-серые. Загадочные. Ой, смотрит! Нужно срочно морозиться!

Отвернулась, переключая внимание не Гавра. Вот, тоже парень симпатичный. И друг отличный. Поможет всегда, если нужно. А не нужно, повеселит. Хоть с виду и не скажешь, что шутник. Серьезный, даже очки иногда носит, но это так, стекляшки. Больше для понтов. Мне ли не знать, сама их посоветовала.

Поболтала с Гавром. Поерзала на стуле, отчетливо чувствуя, что взгляд серых глаз с любопытством изучает меня. Не люблю я такого. Еще в школе натерпелась. Меня так всегда учителя разглядывали, думая, что я списываю, или шпаргалками пользуюсь, потому что они никак не понимали, как же можно хранить в голове столько информации.

Плюнула на все. Повернулась к Радиму и уставилась на него, копируя его взгляд и позу. Еще и удивленно брови вверх подняла. Ну, нравится? То-то же!

Вот только парень взгляда не отвел, и мы играли в «гляделки» минут десять, пока мне не наскучило. Вот, елки-моталки! Упертый гопник попался!

-А поехали в клуб? – услышала собственный голос. Вот тоже, ляпнула, не подумав. Завтра дел куча, до обеда спать некогда. На работу нужно успеть. Потом к занятиям подготовиться. Да и не люблю я клубы. Но раз предложила нужно идти. Народ согласился, и спустя пару часов я уже отплясывала на танцполе. Из головы не выходили слова Эльвиры, сказанные ею в дамской уборной. И вправду, чего я так привязалась к Радиму. Все. Решено! Полное игнорирование парня, тем более он на меня и внимания больше не обращает.


6

Булатовы уехали домой, Эльвира все еще была слаба после выписки из больницы, да и брачная ночь у молодоженов. Пусть народ жизни радуется, наедине и вдали от шума.

Пока выплясывала, совершенно случайно задела чью-то голень. Чью, интересно? Появились подозрения, что хозяина голени я знаю. Даже не оборачиваясь к нему лицом, поняла, что это Радим. Ну, я-то тут причем? Сам виноват, чего невнимательный такой.

-Извиняться не учили? – голос парня подсказал мне, что я была права. Точно, он родимый! Еще и прям в ухо шепчет. Не громко. Но даже, несмотря на шум и музыку, расслышала его слова. Даже напряглась как-то. И шепот у него такой… проникновенный. Уууух, гопник лысый!

Обернулась. Парень, едва заметно улыбаясь, смотрел на меня, чуть наклонив голову в сторону, вновь изучая, как крысу лабораторную. Бесит! Прищурилась. И как следует размахнувшись, двинула ему по другой ноге. А ботиночки у меня ой тяжелые. То, что доктор прописал для такого заносчивого типа!

-Не хрен подкрадываться к честным леди со спины! – рявкнула я, и, не обращая внимания на не самую спокойную реакцию парня, ушла в противоположную сторону. Настроение пропало. Срочно домой, к Тимофею и двум крысенышам.

-Тоже мне леди! – услышала я его голос. А сама уже направлялась в сторону выхода. Клуб клубом, а спать хочется зверски.

Вышла на улицу. Стрельнула сигаретку у стоявших на крыльце парней. Я не курила, просто мне нравился запах незажженной сигареты. Запах табака напоминал мне об отце и успокаивал как-то.

Не обращая внимания на парней, понюхала сигарету и, спрятав ее в карман, пошла в сторону такси. Передумала. От клуба до дома не так далеко, всего пара кварталов. Можно и прогуляться, мозги проветрятся, и все события лягут по своим полочкам. Радим. Странный он. А может это я странная?

До моего дома оставалась ровно половина пути. Вот тогда я и подумала, какого собственно черта я поперлась пешком? На ночь глядя? Одинокая! Никто не ищет, не ждет, а я на неприятности нарываюсь. Не дура ли? Мдаа, вопрос риторический.

Риторическим он быть перестал, когда путь мне преградила пара парней внушительной комплекции. И главное, намерения у них, судя по всему не самые невинные.

-Привет, - слишком уж весело изрек один.

-Ну, здравствуй, - буркнула я, прикидывая, как бежать, с какой скоростью, а главное, в какую сторону.

-И чего это такая цыпа одна бродит? – услышала голос второго прохожего. Нет, ну мне-то что ответить?

-Да собственно… - начала я, но не успела договорить.

-А кто сказал, что она одна? – раздалось совсем рядом, за моей спиной, в шаге от меня. Радость сменилась удивлением. Он чего, от клуба за мной перся? Или мимо проезжал и наткнулся? Но в любом случае была благодарна Радиму за его присутствие. Теоретически, он может получить сейчас на орехи от этих парней, и мне его даже жаль немного. Вот только, я ведь его не просила меня спасть. Так что, сам виноват, если что.

Моих новых случайных знакомых присутствие Радима нисколько не расстроило, наоборот, даже раззадорило. По крайней мере, парни ухмыляться не перестали, и все также нахальными взглядами оценивали мой внешний вид. Стало даже чуточку не по себе. Я - девушка приличная, случайные связи меня не прельщают, пусть я одеваюсь не как все юные особы, но меня мой стиль полностью устраивает. И волосы у меня разноцветные, а кто сказал, что так нельзя ходить? Кто-то  вон, вообще лысый. А хотя нет, кепку надел. Парни, пока я вела внутренний монолог, приблизились еще на пару шагов. Даже перья достали, петухи, блин. Вот теперь мне стало страшно. Глянула на Радима, он даже и глазом не повел. Ну, до ближайшей больницы всего метров четыреста будет, а в сумочке у меня есть даже бинт стерильный, справимся, наверное. Или нет? С сомнением посмотрела на своего гопника. Эх, красивый был парень, однако. Перевела взгляд на парней.

-Чего делать будем? – тихо спросила я. А Радим мельком взглянул на меня.

-Ты – стой в сторонке и бойся, а я пораскину мозгами, - спокойно ответил он. И вдруг начал снимать куртку. Это еще в ресторане он был в костюме, а сейчас вот, пиджак сменил на кожанку, кепка прикрыла лысый котелок, и галстук наверное остался в машине.

Сняв куртку. Радим перекинул ее мне. Инстинктивно поймала.

-Не вырони документы, очень прошу, - приказал он. Прищурилась, вот возьму, и разбросаю все его бумажки по кварталу, пусть потом собирает. Посмотрела на новых знакомых. Мда, драки не избежать. Эх, а я выспаться мечтала. Теперь придется гопника в больнице откачивать, вот ведь незадача.

Радим тем временем, повернулся ко мне спиной, обтянутой белоснежной рубашкой. И руки в бока упер. От чего ткань натянулась, подчеркивая мускулатуру. Ой, мамочки! Я  фитнесом не увлекаюсь. О здоровом образе жизни только из лекций и знаю. Со спортом знакома близко, на расстоянии метров двух-трех, от кресла до телевизора. Ну, олимпиады смотрю регулярно, даже пару раз на выступлениях Ильяса была. А тут мужик в метре от меня стоит и бицепсами сверкает. И как тут стоять в сторонке и бояться? Да «хорошие» парни уже и забылись как-то, все внимание переключилось на лысого гопника Радика.

Пока я честно старалась не глазеть на спину и плечи Радима, началась потасовка. Не знаю, боксом занимается Радик, или еще чем, но в темной подворотне с ним не страшно. Вот только и парни оказались не слабаками. Еще и с ножами.

-Радя? Может ментов вызвать? – предложила я, когда мой гопник ударом в челюсть отправил одного парня прилечь на землю.

-Зачем? – пропыхтел Радим, переключая внимание на второго желающего помахать кулаками, - Парни уже уходят.

Но парни все не уходили. Радим успел вспотеть, схлопотать в ухо, один раз по почкам, но ни разу не упал. Наверное, боялся рубашку испачкать. Эх, надоела мне вся эта мутотень. И замерзнуть успела, пришлось даже куртку Радима надеть. А что? Ему ведь все равно жарко.

Пора заканчивать этот балаган. Увидела, как один из парней, подобрав выпавший нож с земли, хотел пырнуть моего гопника в спину. И куда мир катится? Где благородные поступки? Джентльмены где? Вон один встретился, хоть лысый, но все равно жалко.

Подкралась к нехорошему парню сзади. И размахнувшись, как следует, пнула его по ноге. Вот, а Эльвира говорила, что у меня ботинки безвкусные! Еще какие вкусные! С металлическими пластинами на носах. Ну и что, что тяжелые, зато в них тепло и не страшно. И парню они очень по нраву пришлись, он вон как радуется, лежа на земле. И словами литературными разбрасывается. Подошла ближе. И добавочки отвесила. Для равновесия. А Радик тем временем добивал второго.

Удовлетворенно отряхнула руки. Посмотрела на Радима, тот немного наклонившись вперед, и уперев руки в колени, не очень эстетично сплевывал кровь на землю.

-Фи, товарищ гопник, как некрасиво,  - пожурила его я. Радим только недовольно глянул на меня исподлобья. Даже замерла, ожидая, что парень вот-вот взорвется. Но нет, промолчал. Господи. Он какой-то непробиваемый совершенно. На «гопника» не реагирует, даже на мой волшебный магический пинок промолчал.    Прохожий вон как меня ласково обзывал, а Радим в клубе сдержался. А я ведь очень, ну просто очень напрашивалась на «комплименты» весь день.

Радим стер кровь с лица тыльной стороной ладони.

-Пошли уже, - вздохнула я, махнув в сторону своего дома, - Куртку вернуть?

Радим пошел следом, поправляя кепку и пряча руки в карманы брюк.

-Замерзла? – взамен спросил он. Пожала плечами. Есть немного, - Тогда оставь.

Решила не донимать парня и до моего дома мы шли в тишине. Поднявшись на этаж, открыла квартиру.  Включила свет.

-Тимофей, подъем! – заорала я так, что Радим подпрыгнул на месте.

-Ты не одна живешь? – поинтересовался Радя.

-Не, нас много и все в тельняшках, - хохотнула я, гопник замер на пороге, так и не закрыв дверь. Тимофей выполз из моей спальни, сел на полу в коридоре и спокойными серо-голубыми глазищами начал изучать меня и ночного гостя. Услышала смех Радима. Посмотрела на гопника. Он, привалившись к уже закрытой двери спиной, смеялся, не сводя взгляда с кота.

-Чего ржешь? – буркнула я, - Не травмируй психику Тимофея.

-Но он ведь в тельняшке! – ржал гопник.

-Слышь, лысая башка, я ведь тебе сказала, нас много и мы в тельняшках, с чего непонятки? – ворчала я. Подошла к коту, погладила его по спине, поправила майку. Сшитую, между прочим, своими руками. Дизайнерская вещь, не меньше!

-Хватит глумиться, быстро в ванную! – скомандовала я. Смех Радима все еще был слышен в квартире. Пока парень приводил себя в порядок в ванной, я прошла на кухню, вынув из аптечки все необходимое для оказания первой помощи, вымыла руки, поставила чайник на плиту, и открыла холодильник в поисках съестного. Чего-то от ночных потасовок аппетит проснулся.

Поймала себя на мысли, что все еще в куртке Радима. Не смогла удержаться от любопытства. Чего он там про документы говорил? Порылась в его карманах.

-Господи, я честное слово больше не буду, только разочек взгляну, - пообещала я Создателю.

Вынула бумажник и недоверчиво уставилась на водительское удостоверение. С минуту думала. Смеяться или нет. На фото Радим был красавчиком, и волосы имелись. Вот только фамилия его меня окончательно добила. А может просто нервы. Радим Илларионович Вилковский. Жесть. Не. Не так, ЖЕСТЬ!

Смеялась я долго, пока гопник, завернутый в полотенце, в мое, между прочим, с разноцветными цветочками, не выполз из ванной. Хмуро глянул на меня. Подошел вплотную. Отобрал свой бумажник, спрятал его в карман своей куртки, все еще красовавшейся на мне, и демонстративно закрыл карман на молнию.

-И ты еще с кота моего ржал, - вновь начала смеяться я. Гопник сел на стул у стола. Начал открывать аптечку. Посмотрела на его руки. Сбитые в кровь костяшки. И тонкий кровоточащий порез на запястье.

- Есть будешь? – спросила я, снимая его куртку.

-Нет, поздно уже, - изрек гопник. Пожала плечами, мое дело предложить.

Отобрала у него из рук медикаменты, и начала со знанием дела обрабатывать раны. Он молчал, даже дыхание не сбивалось, когда, по моему мнению, должно было быть больно. Мужик!

-Ухо не болит? – поинтересовалась я, вспомнив, что один удар в голову он все-таки пропустил.

-Неа, - ответил Радим, - Бок только.

-Повернись, - приказала я. Гопник, повернувшись, сел ко мне спиной. На ребрах красовалась гематома.

-Мдааа, - изрекла я, прикидывая, трещина или перелом. Гопника стало совсем жалко, из-за меня ведь парень пострадал.

-Пойдем, - скомандовала я. Как ни странно, Радим послушался.

Квартира моя была просторной, для меня и четвероногих домочадцев даже очень просторной. Дед меня поддерживал в финансовом плане, еще и зарплата у меня была, копеечная, но все же деньги. Так что могла радовать себя маленькими игрушками. Вот для таких игрушек я и отвела одну из комнат в квартире. Включив свет в кабинете, махнула гопнику рукой в сторону кушетки.

-Лежать! – скомандовала я, и спохватилась, когда увидела его удивленный взгляд, - И ничегошеньки не трогать! Уяснил?

Гопник кивнул. А я, подошла к моей последней игрушке, на которую у деда выпросила деньги в прошлом месяце. Компактный рентгеновский аппарат, гордость и радость моя, практически прелесть. На следующие полгода, когда надоест сканировать костяшки всех знакомых и моих домочадцев. Порой чувствовала себя транжирой, в простых поликлиниках рентгеновские аппараты еще с доисторических времен стоят, а у меня в единоличном пользовании целая система. Но любимый дедуля с радостью спонсировал мои закидоны, а я на правах любимой и единственной родственницы наглела, правда не сильно.

Радим послушно лег на кушетку, а я подошла к компьютеру.

-Ну, товарищ гопник, - пробормотала я, - Мышите- не мышите!

Услышала, как Радим хмыкнул. Согнала его с кушетки, пересадила на стол.

Пока я изучала ребра гопника, и обнаруживала крохотную трещинку, он послушно выполнял мои команды, даже вопросов не задавал. Мой последний «пациент» вырывался, помнится, так, что дым столбом стоял. А этот молчит. Вот мне кругом твердят, что я странная. Да они просто с гопником моим не знакомы!

-Жить буду? – все-таки изрек он.

-А надо? – подняла брови вверх.

-Хотелось бы, - выдохнул парень. Увидела, как он едва заметно поморщился, когда я касалась его правого бока.

-Значит, будешь, - пообещала я, - Гипс накладывать не будем, специального бандажа у меня нет. Я тебя забинтую. А завтра в клинику к спецам заскочи, они помогут.

-А ты не спец? – спросил он.

-Не, я пока учусь, - отмахнулась я. Гопник окинул взглядом мою конуру.

-Заметил, - хмыкнул он, - На кого учишься?

-На врача, - ответила я, осторожно начиная бинтовать ребра парня. А он даже вопросов не задавал о своем здоровье. Спросил бы, чего нашла, так нет, не любопытствует. Псих, ей-Богу.

-Понятно, что не на сантехника, - как-то грубо выдохнул он. Я даже удивленно взглянула на него. Дерзит? Я его спасаю, и никакой благодарности взамен! Гопота лысая!

Закончила накладывать повязку.

-Дверь захлопнешь! – буркнула я, и демонстративно удалилась. На пороге подумала, что зря я его одного оставляю. Стырит еще что-нибудь. Махнула рукой. Найду и покалечу в случае чего. Спать хочется. Пусть валит домой быстрее. Надоел уже.

Прошла в спальню, скинув на пороге комнаты ботинки, начала снимать юбку. Вспомнила о присутствии нового знакомого в квартире. Передумала, вновь надела юбку, и плюхнулась на кровать.

-Тимофей, спать! – гаркнула я, и провалилась в сон без сновидений.  

Глава 2

Радим и Вилора

   Радим     

Я в ауте. И слов нет, одни буквы и междометия. Сегодня я встретил самую непостижимую и странную девушку не то, что на свете, во всей вселенной. Впечатление  о девушке сложилось двоякое. При знакомстве она вздернула брови, смерила меня оценивающим взглядом и окрестила гопником. И ведь без всяких оснований, просто так, сходу. На протяжении всего вечера Вилора меня все больше удивляла. Первое впечатление обманчиво? Согласен на все сто! Вспомнил, как едва сдержал улыбку, увидев невысокую девушку с волосами неопределенного цвета, торчавшими в разные стороны. В черном корсете под пиджаком, юбке из какого-то прозрачного тюля, и ботинках на шнурках. Боты ее, кстати, ну очень тяжелые и синяки оставляют.

Поморщился, спрыгивая со стола. Дверь Вилора оставила открытой, а сама исчезла в спальне, кажется. Нет, у девчонки совсем чувства страха нет. В квартире незнакомый мужик, а она спит. Могла бы выгнать меня, а потом уже засыпать. Мало ли, что у меня на уме?

Тихо рассмеялся. Господи! И какие мысли в голову лезут?

Вилка меня все больше поражала с каждой минутой знакомства. Сам не знаю, зачем пошел за ней. Просто хотел проводить и убедиться, что все с ней в порядке. И не зря. Наткнулась она на любителей полуночного экстрима. Пришлось и кулаками помахать за честь дамы. Если честно, то ожидал истерики от нее, или на крайний случай, бегства. А она еще и отмутузила одного парня своими туфельками волшебными. Мда, чудодейственный у нее удар, магический. Вон и мне перепало волшебства, теперь мысли странные в голове бродят.

Затянул потуже полотенце на бедрах. Сам не понял, с какого перепугу начал у нее в душе мыться. На земле не валялся, кажется, только рубашка испачкалась. А я сразу в душ полез. Странно, что Вилора никак не прокомментировала мой поступок.

Еще раз осмотрел ее кабинет. А ничего так, для студентки. Деньги, интересно, на технику где берет? Неужели покровитель есть? Капец, мысли куда летят? Мне-то какое дело?

Посмотрел на свою повязку, наложенную Вилорой на ребра. А девочка, все-таки врач от Бога. Вон как все красиво завернула, и снимок сделала, и диагноз поставила. Уверен, что правильный. И ссадины и порезы обработала. Умничка!

Вышел из кабинета. Длинный коридор. Налево кухня и ванная, направо три двери. Скорее всего, зал и спальни. Заглянул в первую попавшуюся. Вот повезло, так повезло. Просторная комната. У стены кровать, не очень большая, но для девушки в самый раз. А на кровати хрупкое тело в кожаном пиджаке. Хорошо, хоть обувь сбросила. Вздохнул, аккуратно и ровненько поставил ботинки рядом с кроватью. Вилора пошевелилась, подложила ладонь под щеку. Второй обхватила подушку. Свернулась калачиком. Мило так, уютно как-то.

Блин, удар в голову не прошел бесследно. Видать, мне и вправду мозг повредили ночные знакомые.

Посмотрел на ступни девчонки. Совсем крохотные, размер тридцать пятый, не больше, а дерутся больно. Золушка! Хрусталем треснет так, что искры из глаз сыплются.

Укрыл Вилку одеялом, и раз уж хозяйка доверчиво спит в моем присутствии, решил удовлетворить свое любопытство. На комоде, стоявшем между двух окон, разместились рамки с фотографиями. Подошел, начал их рассматривать. Значит, Вилора у нас один ребенок в семье. Много снимков с пожилым дедулей на фоне какого-то старого замка. На экскурсии, наверное. Что за дедуля? Может он и есть спонсор? Оглянулся через плечо на спящую девушку. Нет, не прав я. Не похожа Вилочка на барышню, которая будет на содержании у богатого «папика» состоять.

Подошел к книжной полке. Ожидал увидеть в комнате девушки игрушки или постеры с цепями, на крайний случай басгитару, а тут научная литература. Да, малышка умная, раз читает такое. А лет ей сколько? На вид не больше двадцати.

Пора завязывать с осмотром территории, еще проснется и огреет хрусталем своим магическим. 

Вышел из спальни, прикрыв за собой дверь. Нет, малышка немного странная. Но это даже умиляет. И видно, что специально терпение мое испытывает. Ну, что ж, пусть забавляется. Я терпеливый. Посмотрим, на сколько ее терпения хватит.

Вошел в ванную, надел брюки, прихватил рубашку и вышел в коридор. А может ей телефон свой оставить? А причина? А просто так!

Вынул визитку из бумажника. Хмыкнул, вспомнив, как она смеялась над моей фамилией. Да мне самому, как бы, не очень кайфово все детство было. А что поделать?

Положил бумажный прямоугольник на край кухонного стола. На глаза попалась авторучка. Перевернув визитную карточку, быстро нацарапал два слова, и, оставив карточку на столе, вышел. В коридоре сидел Тимофей, и во все глаза смотрел на меня. Опять начал тихо посмеиваться. Вот ведь у малышки воображение! Зачем кота в тельняшку нарядила? Бедное животное!

Присев на корточки, погладил сиамскую пушистую морду. Тот заурчал, прикрыв глаза.

-Ну, как тебе с хозяйкой, весело? – спросил я, - Мышей хоть ловишь?

Кот урчал, а я уже собрался покинуть гостеприимный дом, как из-за угла вальяжно выползла здоровая крыса. Или мышь?

-Тимофей, фас! – скомандовал я, вот только ни кот, ни сама мышь, никаких признаков охоты или испуга не выказали. Тимофей даже ухом не повел, а мышка подползла ближе. Увидел ошейник. А, понятно, значит, зверюга проживает с Вилкой. Пока я рассматривал животное, мышь подкралась к Тимофею. Вскарабкалась ему на голову, и уселась между его ушей, поджав передние лапы.

-Цирк, я смотрю, отдыхает, - тихо засмеялся я. Тимофей мотнул головой, и мышь с писком свалилась на пол. Кот только высокомерно скосил взгляд на «подругу».

-Весело с вами, - рассмеялся я, - Но домой все равно нужно.

Обулся, натянув куртку, вышел в подъезд. Осторожно прикрыл за собой дверь, убедился, что она плотно захлопнулась, и сбежал по лестнице вниз. Вышел из подъезда. До машины возвращаться не хотелось. Поймал такси и, назвав домашний адрес, уселся на заднее сиденье. Мысли вернулись к новой знакомой. Не такая уж она и странная, а главное, красивая, особенно когда спит и не обзывается лысым гопником.

Добравшись домой, поднялся в свою квартиру. И как только лег в постель, мгновенно уснул. Сновидений не было. Ночью часто просыпался, ребро ныло, еще и голень разболелась. Нет, у Вилки все-таки магический удар. Это она меня еще легонько стукнула. А каково тому парню, павшему от ее пинка? Хреново, наверное.

Проснувшись утром, открыл глаза. Скосил взгляд на перебинтованные ребра. Улыбнулся. Воспоминания о новой знакомой радовали.

-Нет, Вилка, ты не странная, - вслух сказал я, - Ты необычная.

Даже не задумывался над своими мыслями или словами. Просто не хотел. Размеренная и расписанная по часам жизнь приелась. Спорт я люблю, для меня плаванье – смысл жизни. Вот только разнообразие в лице Вилоры все больше радовало и веселило.

Встал с кровати. Интересно, позвонит или нет? Ладно, придумаем чего-нибудь. Но почему-то хотелось увидеть новую знакомую еще раз. Даже просто для того, чтобы забрать свою испачканную рубашку, оставшуюся в ванной Вилоры.


Забрал машину, и помчался в клуб, где я тренировался, получив там от тренера нагоняй, отправился к родителям. От тренировок меня освободили на всю следующую неделю. Дома сидеть одному не хотелось, поэтому решил навестить своих предков. Они, вместе с моими двумя сестрами жили в небольшом домике, расположенном в частном секторе в черте города. Я, как только окончил школу и поступил в университет, стал жить отдельно в квартире, принадлежавшей когда-то бабушке. Сделав ремонт, превратил свои апартаменты в холостяцкую берлогу. Довольно часто сестренки ночевали у меня, когда после занятий не хотели возвращаться домой, или когда меня не было в городе. Еще на свои заработанные честным трудом деньги пару лет назад я приобрел недвижимость на берегу моря. Денег я отдал за дом немало, почти все, что успел скопить, но он того стоил. Там я мог отдохнуть от суеты, подумать, или просто бездельничать.

На пороге родительского дома меня встретила мама. Окинув заботливым взглядом мое немного поврежденное тело, вздохнула, кивнула в сторону кухни и, потрепав по плечу, велела идти следом. В духовке стоял пирог, за столом сидел отец, и, читая газету, отпускал философские замечания по поводу политики, экономики, ну, или так, без повода.

-Привет, па, - поздоровался я.

-Привет, привет, от старых штиблет, - пробормотал папа, и, пожав мне руку, вновь вернулся к чтению, и, не смотря на меня, поинтересовался невзначай, - Так подрался, или за честь дамы вступился?

Почесав лысый затылок, прикинул: скажу правду, мама вопросами о девушке забросает, совру, все равно достанет, потому как чувствует, когда говорю неправду.

-И не надо юлить! – предупредила мама. Вздохнул.

-За даму вступился, - пробормотал я, и приступил к поеданию маминого пирога, запивая крепким чаем.

-И как дама? Не фифа, надеюсь? Помнится, прошлая твоя пассия  дистрофией страдала, - мама присела рядом со мной, и приступила к расспросам, - Эта та же, или другая?

Вздохнул. Не знаю, как бы мама отреагировала на внешний вид Вилки, приведи я ее с собой. Едва сдержал смех. Мдааа. Мама у нас потомственный педагог, строгая, но справедливая. Вообще, мне с родителями повезло, всегда помогут, подскажут, отругают, если где провинился.

-Другая, ма, - проворчал я.

-Чего рожа такая довольная? – услышал голос сестры с порога кухни.  Поднял голову. Анна весело смотрела на меня, - Амфитаминчиками закинулся, или так, без повода веселишься?

Следом на кухни появилась моя вторая сестра – Ира. Аня и Ира были двойняшками, внешне совершенно не похожими друг на друга, но вот характер был одинаковый. Обе те еще пакостницы, помню, в детстве нашкодят, а мне попадало, как старшему. Сейчас они обе уже студентки, Анютка пошла по стопам мамы, тоже подалась в педагоги. А вот в Ирине собрался весь талант семейства Вилковских, и сестренка училась в художественной школе.

-Как ты с братом разговариваешь?! – возмутилась мама. Сестренки, рассмеявшись, налетели на меня, едва не повалив на пол. После приветственных объятий и подзатыльников по моей лысой голове, сестры уселись за стол.

Весь день провел у них до позднего вечера. Пока находился у родителей, сам не понял, как мама выпытала всю информацию о вчерашнем дне, а особенно о моей новой знакомой.

-А как девушку твою звать? – вставила пять копеек Анютка.

-Да она не девушка мне, просто знакомая, - проворчал я, недовольный тем, что теперь все семейство в курсе моих отношений со слабым полом.

-Да? А улыбка тогда такая веселая почему? – подметила сестра. Удивленно поднял брови вверх. И где она интересно улыбку на моем хмуром лице увидела?

-Так как зовут бедняжку? – поинтересовалась Ирина.

-Вилора, - буркнул я, чувствуя, что все равно не отстанут. На весь зал раздался девичий смех. Вздохнул. Нет, не понимаю я их радости.

-А как ты ее называешь? Вилорочка? А может, Лорочка? – хихикала Аня.

-Вилочка! – поддержала сестру Ира.

-Иди вы обе… - буркнул я. А сам вспомнил выражение лица Вилоры. Не смог сдержать улыбку. Нет, надо бы забрать рубашку свою у нее. Чего она там висит? Еще и в крови испачкана. Не порядок! 


Выехал от родителей, когда на улице уже совсем стемнело. Сам не понял, как оказался под окнами квартиры Вилоры. Нет, все-таки вчера я сильно мозгом повредился, иначе, что я тут делаю? Поднялся на нужный этаж. Постоял у закрытой двери. Постучать? Не постучать? Посмотрел на дверь соседней квартиры. Можно к Булатовым зайти. Ага, на часах почти одиннадцать, а я в гости. Мдаа, дела.

Повернулся к двери Вилоры. Чего я как пацан на первом свидании? Вздохнул глубже, и отрывисто постучал. Спустя три секунды дверь открылась. На пороге стояла Вилора в бандане, джинсовом потертом комбинезоне, и все. То есть под комбинезоном имелось белье. Но не имелось ни топа, ни рубашки, ни майки на худой конец. Широкие лямки держали комбинезон, вот только талия и грудь девушки просматривалась отлично.

Вот так, Радик, попал ты, так попал. Стоишь на пороге квартиры девушки, в одиннадцать часов ночи, со стояком и совершенно без мыслей. Была бы возможность, я бы сам хрусталем Вилки себе и треснул бы. Но, боюсь, выглядеть это будет не очень эстетично.

-Вещай! – скомандовала Вилора, - Только быстро!

И не обращая внимания на меня, развернулась и пошла в сторону кабинета. А я стоял и смотрел ей вслед. Попка, затянутая в джинсу оказалась просто сногсшибательной.

Меня отрезвил мужской голос, донесшийся из кабинета.

-Вилка! Ну, скоро еще! Мне ведь больно! – прогрохотал мужик. Во я дурак! Приперся во время.

-Молчи, Вася! – скомандовала Вилора, - Или вали в травмпукнт!

Выдохнул как-то облегченно и прикрыл за собой дверь. Наверное, пациент.  Сняв обувь, пошел за девушкой следом. В кабинете на кушетке сидел парень, чуть младше меня.

-Вилочка, может укол засандалишь? Больно, сил просто нет, - прокряхтел парень. Увидел, как из предплечья у парня идет кровь.

-Василий, я сейчас «скорую» вызову, - пригрозила Вилка.

-Вилора Германовна, - простонал парень, - Какая скорая, у меня же огнестрел. Меня сразу в кутузку заберут.

-Вот и посидишь там пару дней, - пробурчала Вилора, - Глядишь, мозг появится.

Вилора ворчала, обрабатывая рану парня. А я стоял в сторонке и наблюдал за ее действиями. Отлаженные движения, уверенные, будто она целыми днями только и делала, что возилась с больными. Нет, малышка все-таки непостижимая, и необыкновенная.

-Все, Василий, жить будете, - Вилора, похлопала парня по плечу, отчего тот вздрогнул и застонал.

-Вилка, а может я тебя в качестве благодарности того… - начал парень, а я весь напрягся. Чего «того»? Я ему сейчас как покажу «того»! Точно к врачу придется обращаться, и Вилка тут не поможет!

-Вася, не надо меня ни того, ни этого, - вздохнула Вилора, а я обрадовался, - Вали домой! Быстро!

-Да я в кафешку хотел тебя позвать, потусить, или в клуб какой, - обижено выдал Василий, сползая с кушетки.

-Домой, быстро! – гаркнула Вилора, - Еще раз ко мне приползешь с ранениями, ментам сдам!

Парень послушно скрылся из комнаты, а я постарался скрыть улыбку. Строгая, оказывается, малышка.

За Василием закрылась дверь, услышал голос Вилоры из коридора.

-Чай будешь?

Это она мне?

-Я? – радостно спросил я, сам не понимая, с чего вдруг столько эмоций. Ну, пришел в гости к даме, с чего вдруг счастья столько?

-Нет, Тимофей, блин! – услышал бурчание Вилоры. Вошел на кухню, Вилка уже ставила чайник на плиту, и доставала из холодильника продукты.

-Будешь? Или опять поздно?  - спросила Вилка, так и не повернувшись ко мне.  И хорошо, что не повернулась. А то как-то не прилично пялиться на зад хозяйки, даже такой милый.

Есть не хотелось, но отказываться тоже не было желания.

-Буду, кофе, - совсем обнаглел я.

Спустя пару минут мы уже сидели за столом, Вилора ела бутерброды, запивая молоком, а я пил кофе.

-Дай посмотрю, - как-то устало сказала Вилора, протягивая ладонь через стол. Взглянул на нее. Она смотрела на мою руку, на которой был порез, оставшийся после вчерашней потасовки. Вилка выглядела уставшей, взгляд грустный. Еще и я тут со своими болячками.

-Вилора, все в порядке, не парься, - отмахнулся я, допивая кофе, - Я пойду, наверное.

Отставил кружку в сторону, хотел встать и, поблагодарив за кофе, ретироваться. Но Вилка, перехватив мою руку, остановила.

-Давай, говорю! – спокойно сказала она, - Еще ласты склеишь от инфекции какой. Меня потом совесть загрызет.

Вилора осмотрела порез, сменила повязку.

-Раздевайся! – скомандовала она. Слегка опешил. Нет я, конечно, могу, но чтобы вот так сразу… Да и не против я, в общем-то. Особенно нижняя часть моего тела не против.

-Свитер сними, я повязку посмотрю, - прервала мои размышления Вилора, - К врачу ходил сегодня?

- Нет, да, пустяки, Вилорка, - отмахнулся я, - Все заживет.

-Конечно, заживет, - обрадовала меня малышка. И, очевидно, потеряв терпение, начала тянуть за край свитера, помогая раздеться. Надо срочно отвлечься. Думать о чем-нибудь не очень приятном… а не о полуодетой девушке, с невозмутимым видом изучающей мои ребра. Но, несмотря на уговоры, никак не выходило. Особенно, когда торчавшие из-под косынки волосы щекотали мою кожу. Вилора, туго перебинтовывая мой обнаженный торс, то и дело наклонялась вперед, чтобы было удобнее. Почти обнимая меня, прикасаясь. А я, словно в ступоре, не мог пошевелиться, смотря на ее макушку, носик, плечи сверху вниз.

Повязка была наложена, рана обработана, кофе выпито. А я одетый вновь сидел на стуле и вертел в руках пустую чашку. Вилора, о чем-то думая и глядя на столешницу, сидела, подтянув колени к груди. Потом, спустя пару минут, оперлась о стену затылком. Спустя еще минутку, положила локоть на стол. И еще через пару минут тихо посапывала, положив голову на сложенные на столе локти.

-Пойдем спать? – предложил я. Вилора, молча, согласилась, так и не проснувшись. Встал, осторожно взял девчонку на руки, и понес в спальню. Тимофей плелся впереди меня, показывая дорогу, наверное.

Уложил Вилору на кровать. Оказавшись в постели, Вилка обхватила подушку, свернулась калачиком и засопела еще громче. Умилительная картинка.

Стянул с ее головы косынку, снял домашние тапочки, отставив их в сторону.

-Спокойной ночи, что ли, - пробормотал я, и присев на корточки, взглянул на спящую девушку. Увидел, словно со стороны, как моя рука потянулась к ее лицу. Провел по щеке, легонько, стараясь не разбудить. Не удержался, коснулся губ кончиками пальцев.

-Приятных сновидений, - шепнул я. Встал, и пока не натворил еще каких-нибудь глупостей, вышел из спальни. Убрал посуду со стола, вымыл. Попрощался с Тимофеем, и осторожно захлопнул дверь за собой. И только лежа в своей постели, анализируя свои поступки и события последних двух часов, вспомнил, что рубашку свою я так и не забрал.


Моя рубашка осталась у Вилоры надолго. Начались подготовки к зимним сборам, тренировки  в усиленном режиме. Меня допустили к плаванью, и, собрав вещички, уехал из города. Месяц меня не было дома. Все порывался позвонить, как бы невзначай поинтересоваться делами Вилоры. Вот только вспомнил, что номер ее телефона так и не попросил. А сама она так и не позвонила. Озадачивать Ильяса не решился, сам не знаю, почему. Вот нравится же девушка, почему не начать ухаживания?

Ближе к Новому Году нас распустили по домам. Возвращаясь в свою квартиру, наблюдал за заснеженным городом. Красиво все-таки!

Не удержался, решил сделать крюк, и проехать через двор Вилки. Вот вроде и перегорело уже, не так часто вспоминал о необыкновенной девушке, а все равно словно что-то тянуло меня к ее дому. Попросил таксиста остановить прямо под ее окнами. Вышел на улицу, оставил сумку в салоне. Уже сделал шаг в сторону подъезда, как услышал знакомый голос. Даже встрепенулся, и улыбка появилась на лице. Нет, я все-таки скучал по ней. Обернулся на ее голос. Так получилось, что я остался в тени, да и смеркалось уже. А вот на Вилору падал свет уличного фонаря. Сделал еще шаг. Остановился. Она была не одна.

-Ну, Вилочка, солнышко, радость моя, - взахлеб говорил ее спутник, - Давай, а? Ну, я ведь люблю тебя, прям безумно люблю! Честное пионерское!

Мдя, дела, дела. Что-то кольнуло внутри. Вот так-то! Уехал, вернулся, а девушка больше и не свободна. Грустно. Сделал шаг назад, прячась от света. Трусливо, конечно. А что поделать? Гопник ей не нравится. А я уже и волосы стал отращивать, чтобы она меня лысым перестала называть.

Сел в машину, из окна наблюдал за девушкой, входящей в подъезд. Она все такая же, и ботинки тяжелые, волшебный хрусталь, елки-палки. Ухажер вошел следом за Вилорой.

Вот пойду и потребую свои вещи! Вздохнул. И получу волшебного пендаля. Ладно, нужно домой, выспаться в первую очередь.

-Поехали, - скомандовал я. Водитель послушно тронулся с места. Оказавшись дома, принял душ, выпил виски со льдом, и лег спать. Надо бы срочно девушку найти, негоже встречать Новый Год в одиночестве.

Следующую неделю бегал по магазинам с сестрами, мамой. Решил провести время с родней, мысль о поисках девушки отошла на второй план. Только сестры пару раз интересовались самочувствием Вилки. Но мама одергивала их, требуя оставить мальчика, меня то есть, в покое.

Тридцать первое декабря выдалось солнечным и теплым. Будто не разгар зимы, а начало весны. К обеду родители просили быть у них.  Решил по дороге заскочить в ювелирный магазин, купить сестрам по кулону, а маме серьги или брошь. Отцу подарок к празднику купил заранее, а вот девчонкам моим все никак не успевал. Притормозил у тротуара, вышел, поставил машину на сигнализацию. И сделав пару шагов, поскользнулся. Не удержал равновесия и растянулся на земле.

-Зашибись! – рыкнул я, гадая, сломал чего, или обошлось.

-Удобно? – услышал знакомый голос откуда-то сверху. Оказалось, что лежу я прям перед Вилорой. Она, наклонившись, рассматривала меня, еще и улыбалась. Так и тянуло улыбнуться в ответ. Вот только побоялся, что она посчитает меня совсем психом.

-А ты приляг рядом, узнаешь, - буркнул я, понимая, что не очень вежливо с моей стороны. Улыбка сползла с ее лица. Так и хотелось стукнуть себя как следует. 

-Вставай, - спокойно ответила Вилора. Понял, что уже пару минут лежу в снегу, преграждая путь прохожим. Послушно поднялся. Вот только в правой ноге появилась тянущая боль.

-Зашибись! – пропыхтел я, понимая, что травмы мне сейчас совершенно не нужны.

-Повреждения есть? – спросила Вилора. Посмотрел на нее исподлобья. Вздохнул. Раздумывая, кивнуть или нет.

-Поехали, - как-то спокойно сказала Вилка, и направилась в сторону моей машины.

-Куда? – спросил я, прихрамывая следом за ней.

-Отвезу тебя в травмпункт, - поставила меня Вилора в известность.

-Спасибо, Вилора, не нужно, - отмахнулся я, и даже улыбнулся. Она, глядя на меня моргнула, поправила вязаную шапку с большим помпоном, посмотрела на мою поврежденную ногу, и открыла водительскую дверь.

-Давай ключи, - строго сказала она, - И помни мою доброту.

-Серьезно, не нужно, - возразил я, - И потом, у людей праздники, пусть отдыхают.

-Господи, - нетерпеливо вздохнула Вилора, - У меня что, дел больше нет, как с тобой возиться?! – уже начала возмущаться Вилора, - Взрослый, сам справишься!

Сказав это, Вилора с силой захлопнула водительскую дверь, и поправив шапку, развернулась и утопала. Проводил ее тоскливым взглядом. Открыл дверцу, взобрался в свой внедорожник. Вот я дурак! Зачем хамил? Идиот!

Уперся лбом в руль. Ведь и вправду надо бы снимок ноги сделать, вдруг перелом? Как мне плавать с гипсом?

-Болит? – услышал, как водительская дверь открылась. Улыбнулся, не поворачивая головы. Слишком радостная была у меня улыбка. Вилора подумает еще, что головой о лед ударился, точно в дурдом отправит.

-Не хочешь в больницу, поехали ко мне? – предложила она. Отлепился от руля. Нет, есть в мире справедливость.

-Водить умеешь? – спросил я, глядя в ее зеленые глаза. Она хмуро кивнула. Выполз из машины, осторожно держась рукой за внедорожник, обошел и сел на пассажирское сиденье. Вилка уже сидела за рулем, и изучала водительское место.

-Едрен-батон, -услышал бормотание Вилоры, и уже громче, - Пристегнись, что ли!

Скрыл улыбку, наблюдая, как она осматривает владения.

-Гигантикус гопникус, елки-моталки! – ворчала она. Едва не засмеялся в голос. Наклонившись, нажал на рычаги, меняя положение водительского кресла, - Ага, благодарю.

Выпрямился, прокашлялся, стараясь крыть улыбку. Вилка такая забавная, прям одно умиление.

-Страховка есть? – поинтересовалась девушка.

-На машину? – спросил я.

-На жизнь! – серьезно так ответила малышка, и добавила, - Не боись! Солдат ребенка не обидит.


  Глава 3

Радим и Вилора

   Вилора     

Добрая я, добрая. И дед всегда говорит, что я простофиля. А что делать? Да и жалко гопника. Был бы незнакомый, может «скорую» бы вызвала и домой ушла. А тут жалко его стало. И потом, ведь вижу, что ногу повредил. А ему еще и спортом заниматься, как-никак, это его профессия. Да и потом, Новый Год, надо делать добро, Деду Морозу помогать, сам-то старикан не справится.

Осторожно, со скоростью сорок километров в час прокралась до своего дома. Благо, ехать не далеко. Странно, что Радим всю дорогу молчал. Если честно, предполагала, что он будет командовать, мол, не так рулишь, тормозишь, скорости переключаешь. Ан, нет, молчал. Пару раз смотрела на него. Может быть, уснул? Или отключился? Нет, все в порядке, кажется. Сидит, еще и улыбается как-то странно.

Припарковалась у подъезда. Облегченно выдохнула. Слава Богу, поездка закончилась благополучно, бить машину гопника не хотелось, пусть даже из вредности.

Выпрыгнув из внедорожника, закрыла машину, протянула ключи Радиму. Осторожно прихрамывая, он шел следом за мной. Если честно, была даже рада, встретить этого несносного типа под Новый Год. Пусть и нахамил при встрече, но все равно, приятно.  В эти праздники улететь к деду не получилось, так что придется праздновать с Тимофеем и крысенышами. Компания, конечно, веселая, но другой нет. Соседи будут за городом, меня с собой звали, но мешать им не хотела. Лучше дома посижу, чем буду чувствовать себя лишней.

-Заходи, - пригласила я, открывая дверь. Радим послушно вошел в квартиру. Скинула куртку и ботинки, шапку забросила на верхнюю полку. Радим также разделся, вот только заметила, что свою одежду он аккуратненько повесил, а ботинки, слегка поморщившись, снял и  ровненько поставил.  Еще во время его последнего присутствия в моей квартире, вернее, проснувшись на следующее утро, обнаружила себя лежавшей на кровати, а тапки ровненько стояли на полу. Обычно они валяются в самых неожиданных местах, поэтому и мечтаю обучить Тимофея их приносить, но пока безрезультатно.

Украдкой взглянула на Радима. Вот ведь хмырь! Мало что красавчик, еще и аккуратный такой, весь из себя прям. Уууу, гопота, хоть и не лысая уже.

Насупилась, сама не понимая с какого перепугу.

-Пойдем, болезный, - буркнула я, и потопала в сторону своего святилища. Вот она моя радость, пещера чудес практически. И настроение начало подниматься.

-Садитесь, товарищ гопник, - вырвалось у меня, потом решила в честь Нового Года не хамить, а делать добро людям, и исправилась, - Радим Илларионович, то есть.

Не поверила своим ушам. Мой пациент начал смеяться.

-Ничего,  я уже привык к «гопнику», - отсмеявшись, ответил он. Оскалилась, не разделяя радости пациента. Потом, вновь памятуя о празднике, спрятала клыки и улыбнулась более дружелюбно.

-Раздевайся, - буркнула я, включая рентгеновский аппарат, - Будем опыты ставить.

Увидела, как Радим непонятно чему улыбаясь, схватился за ремень брюк. Мать моя женщина! Он что, реально решил штаны скинуть?

-Стой! Ты чего? – резко сказала я. Парень только удивленно поднял брови вверх.

-Сама сказала, - буркнул он, и даже не остановился, уже и ширинку расстегнул.

-Я это… имела в виду, носки снимай, - торопливо говорила я, стараясь не смотреть ниже уровня глаз, ну. Ладно, плеч. Хорошо, на грудь я тоже посмотрела. И торс у него с кубиками, елки-моталки!

Нужно срочно отвлечься от созерцания спортивного тела, а то мало ли, что случиться может. Интересно, а он и вправду боксом занимается? Или нет? И с чего я такая любопытная? Да еще и кем интересуюсь! Ужас!

Радим сел на кушетку, стянул носок. Скептическим взглядом осмотрела повреждение. Мдя, хана тебе гопник, будем мстить, и побоку грядущий Новый Год. Дед Мороз меня и так любит, вон уже и подарок под кактус принес.

-Все, срочно ампутировать, - серьезно сказала я, осторожно прикасаясь к голени парня. Даже нахмурилась, стараясь не смеяться.

-Все так плохо? – и голос дрогнул, вот ведь доверчивый.

-Да, тебя спасет только ампутация, - продолжала серьезно говорить я, а сама отошла от бедняги, даже отвернулась, делая вид, что ужасно занята изучением рентгеновского аппарата.

-Как скажете, профессор, - услышала грустный вздох и траурный голос Радима.

Глянула на парня через плечо. Тот лукаво смотрел на меня, упираясь ладонями в кушетку, ноги он вытянул перед собой. Ууу, гигантикус, весь кабинетик мой крохотный своей мускулатурой занял.

-Мне в конце января на сборы, заживет? – уже серьезно спросил Радим. Пожала плечами.

-Может быть даже раньше, - предположила я, - Сиди тут, я сейчас.

Сбегала на кухню, прихватив льда, вернулась. Радим сидел все также, на кушетке, и задумчиво рассматривал мои «игрушки».

-Приложи, - распорядилась я, передавая ему лед. А сама оправилась на поиски бинтов, чтобы наложить повязку, - Простое растяжение. Сегодня лед приложишь, завтра теплые ванночки. И мазью смажешь. Повязку я наложу. Двигаться меньше.

-Вилка? – как-то сильно уж ласково проговорил гопник.

-Еще раз так назовешь, за себя не ручаюсь, - отрезала я, продолжая перебирать бинты в поисках подходящего.

-Вилора Германовна, - все тем же голосом продолжил Радим, - А ты на каком курсе? Просто вроде мелкая совсем, а столько знаешь.

-Еще раз оскорбишь, в ухо дам, - пригрозила я, проигнорировав его вопрос.

-Хорошо, - вздохнул Радим и добавил, - Завтра приеду?

-С чего вдруг? – возмутилась я.

-Ванночки делать, - невозмутимо ответил гопник. Нет, ну это нормально да? Я к нем всей душой, можно сказать, а он?

-Ага, если утонуть не боишься, - проворчала я, - Я тебе и ванночки и примочки, и все что хочешь сделаю, - уже не так спокойно пообещала я.

-Договорились, - хохотнул этот хам, и подсунул мне свое копытце. Так и хотелось взять молоток, желательно кувалду, и стукнуть легонько. Старалась как можно быстрее наложить ему повязку на голеностоп, дабы гопник быстрее покинул мое скромное жилище, а то ненароком придушу парня, и лишится страна по моей вине звезды спорта.


Радима турнула из квартиры сразу же после оказания первой помощи. Просто устала. Хотелось уже позвонить деду и забраться под одеяло, посмотреть новогоднюю программу в компании Тимофея, и проспать до следующего вечера.

-Я завтра приду, - услышала голос Радима на пороге квартиры. И даже не спрашивает, так, утверждает.

-Утоплю, - пообещала я.

-Это маловероятно, - хохотнул парень, - Я плавать начал раньше, чем ходить.

-Я рада, - буркнула я, открывая дверь.

-С наступающим! – улыбнулся гопник. Посмотрела на его улыбающееся лицо. Симпатичный, елки-моталки!

-Взаимно, - уже более дружелюбно улыбнулась я. Этот нахал, протянув руку, взъерошил мою прическу. Нет, я ему что, собачка, блин?

Не успела ничего сказать, как Радим уже вышел из квартиры и прикрыл за собой дверь.

-Вот ведь гад, - буркнула я, входя в спальню. Взгляд задержался на рубашке гопника, висевшей на дверце шкафа. Погрозила ей кулаком.

-А я ему еще рубашку гладила и стирала, - ворчала я.

Взяв телефон в руки, набрала номер, сохраненный в записной книге.

После третьего гудка, услышала спокойный голос гопника.

-Алло, - сказал он.

-Шмотки свои когда заберешь? – не очень вежливо поинтересовалась я.

-Какие, Вилочка? – невозмутимо спросил Радим.

-Нарываешься, - констатировала я. А парень только начал смеяться.

-Завтра, - ответил он и сбросил вызов.

-Гопник лысый! – проговорила я потухшему экрану телефона.

 Вернулась в кабинет, выключила все приборы, освещение, и пошла на кухню. Приготовила салатик, пиццу, и села к компьютеру. Позвонила деду, воспользовавшись видеосвязью, поздравила, отметила про себя, что выглядит он усталым. Пригрозила своим приездом, он только обрадовался. С дедулей мы проговорили до полуночи. Наступил Новый Год. Дедуля потопал в постельку. А я в зал, прихватив Тимофея, легла на диван. Услышала звонок сотового. Не глядя на экран, ответила на вызов.

-С Новым Годом! – услышала радостный голос Радима.

-И тебя туда же, - буркнула я. На экране телевизора мелькали звезды отечественной эстрады, веселясь и поздравляя народ, а мне стало вдруг грустно и одиноко.

-Вилора? – услышала голос гопника, - Все в порядке?

-Угу, - проворчала я. Повесить бы трубку, но почему-то голос Радима мне нравился, успокаивал что ли.

-Ты где? – все так же спросил он.

-Дома, - ответила я, закутываясь в одеяло. Вместо ответа гопник сбросил вызов. И даже не попрощался, хам!

Вздохнув, отложила телефон. Почувствовала себя никому не нужной. Раве что Тимофею, спавшему в моих ногах.

Начала засыпать, сквозь сон услышала дверной звонок. А вот не буду открывать, пусть думают, что дома никого нет. Но ночной гость оказался настойчивым. Перевернулась на другой бок, пряча голову под подушку. Звонок сотового разозлил еще больше. Не хотелось мне никого видеть. Не хотелось, чтобы меня кто-то видел такой. Кусаться и хамить сил не было. А иначе я и не умела уже общаться, разве что с дедом.

Звонок сотового действовал на нервы. Села. Схватив телефон, ответила на вызов.

-Да! – рявкнула я.

-Солнышко, открывай! – слишком уж жизнерадостно прокричал гопник, даже поморщилась от его громкого голоса.

Сбросила вызов. Весь путь до входной двери прикидывала в уме всевозможные пытки, предназначавшиеся лысой гопоте. Рывком распахнула дверь, уже открыла рот, чтобы сообщить ему все, что о нем думаю, как мне практически в лицо подсунули мягкого нечто. Моргнув пару раз, пригляделась. Игрушки, особенно мягкие всегда считала пылесборниками. А этот заяц очень даже милый. Несуразный, правда, с длиннющими ногами, и ушами, но милый.

-С Новым Годом! – услышала вкрадчивый голос Радима. Парень стоял на пороге, и, держа зайца за лапу, махал ею.

Вздохнула. Лады, на ближайший час так и быть, буду мягкой и пушистой, а там посмотрим.

Шире открыла дверь, впуская ночного гостя.

-Назовешь «солнышком» или «вилкой» - ноги вырву, и утоплю в проруби, - вздохнула я, взяла зайца в руки, и, развернувшись, пошла в зал. Приятно все-таки, уже и забыла, когда мне дарили что-нибудь. Подарки деда ни в счет, их я всегда сама себе выбирала. А вот так, сюрпризом что-то получить, наверное, впервые за много лет.

Усадила зайца на диван рядом с Тимофеем. Кот озадаченно созерцал нового домочадца.

-Ты не против, если я его Радиком назову? – невозмутимо поинтересовалась я у гостя. Парень только хохотнул, присаживаясь  по другую сторону от Тимофея.

 Ближе к утру, когда все интересные программы и фильмы закончились,  спать хотелось просто зверски, а мой ночной гость все никак не уходил домой. Сидит себе, попкорн грызет, и еще ноги сложил на мой журнальный столик.

-У меня день рождения скоро, - поставил меня в известность гопник.

-Рада за тебя, - хмыкнула я.

-Приглашаю, придешь? – даже не глядя на него, поняла, что парень улыбался.

-Радика с собой возьму, - пригрозила я, поглаживая уши зайца.

-Буду рад, - продолжал улыбаться гопник. А я не смогла скрыть зевок.

-Я пошла баиньки, - сказала я, - Дверь захлопнешь.

Парень что-то промычал, не отрываясь от экрана телевизора. Прихватила Тимофея и Радика, и потопала в спальню. Как только легла в кровать, мгновенно уснула. Было очень уютно спать, обнимая мягкого зайца, подаренного противным нахалом.


    Глава 4 

 Гавр и Ниса   

  Дионисия   

 Двадцать четвертое декабря  

Скоро Новый Год, пора бы уже что-то сделать. Первого января в четыре часа дня уезжаю из города к родителям, проживающим в Берлине. Квартиру, которую они оставили мне,   продала. Все вещи уже собрала, остался только дорожный багаж и мебель, которую новые хозяева квартиры согласились оставить у себя.

С работы в компании «Сталь и Ко», где я славно трудилась вот   почти год младшим менеджером,  уволилась. По контракту я должна отработать до праздников и все, в новом году свободна, как ветер.

Причина моей иммиграции за рубеж была проста и вместе с тем довольно сложной. Родители каждый день просили меня жить с ними, раньше всегда отказывалась, мотивируя тем, что уже привыкла, тут у меня и работа и друзья. А там – чужая страна, все чужое. И до недавнего времени я стояла на своем. До тех самых пор, пока не поняла, что тут, на родине, меня уже ничего и не держит. Просто потому, что я влюбилась я в бабника. И самое обидное, меня он не замечает, что в принципе и не удивительно. Средний рост, фигурка не модельная, глаза невыразительные, скрытые стеклами очков, в общем, внешность у меня невзрачная. Во мне самое незабываемое только имя, данное дедом, который оставался тут, на попечении моих двоюродных тетушек. Он ни за какие коврижки не соглашался менять место дислокации.

 Вздохнула, побродила по полупустым комнатам. Восемь утра, пора на работу идти, дорабатывать последние денечки в полюбившемся уже коллективе.

Посмотрела на свое отражение в зеркале гостиной. А что если…? Если изменить что-то? Скрасить, так сказать, последние дни на родине? И потом, все равно уезжаю, и вероятнее всего не вернусь. Так что, терять собственно уже нечего.

Даже замерла на мгновение, обдумывая идею. А что? Место есть, вся квартира в распоряжении. Жертва тоже имеется. Надеюсь, против не будет. Ведь он бабник, мимо пройти не должен. А я? Ну, мне будет что потом вспомнить, поплакать или посмеяться над собой и своими чувствами.

Осталось только продумать весь план до мельчайших подробностей.

Схватив верхнюю одежду и ключи от квартиры, выбежала в подъезд. Этажом ниже жила соседка, женщина, скажем так, не самого тяжелого поведения. А кто, как не проститутка подскажет путь и способы соблазнения мужчины.

С Тамарой мы знакомы уже давно, просто пару лет назад я случайно устроила потоп, и пошла извиняться. Подругами мы, конечно, не стали, но всегда здоровались, встречаясь на улице или в подъезде. А вот «друелюбные» бабульки, стоящие на страже денно и нощно, щущукались и брезгливо осматривали соседку. О ее роде занятий знали все благодаря этим самым стражам нравственного порядка. 

Позвонила. Постояла минут десять, уже собиралась уйти, как дверь квартиры мне открыла Тамара.

-Доброе утро, извини, что так рано, - начала лепетать я. Тамара, вздернув брови, вопросительно смотрела на меня, - Мне нужна помощь. Я заплачу, правда.

Тамара удивилась еще больше, хмыкнула, и открыла дверь шире, пропуская меня. Вошла в квартиру соседки. Потопталась на месте, думая, с чего начать. Вздохнув, решила начать сначала.

-Понимаешь, - скомкано говорила я, - Я в парня влюбилась, а он меня не замечает.

-Не везет, - прокомментировала Тамара, прошла на кухню, поставила кофеварку.

-Верно, не везет, - грустно улыбнулась я, идя следом за ней, - А еще я уезжаю первого навсегда. Так что подумала, терять-то все равно нечего, и решила.. решила его…

-Охмурить? – подсказала соседка, присаживаясь в кресло, стоявшее у окна, и закидывая ногу на ногу.

-Типа того, - улыбнулась я, - Даже не охмурить, а просто…

-Трахнуть? – со смехом подсказала Тамара, зевая и потягиваясь. Скорее всего, соседку я разбудила.

-Ну, не так грубо, конечно, но типа того, - пробормотала я, краснея с каждым сказанным словом все больше.

-Понятно, - серьезно и задумчиво проговорила соседка, - Ко мне зачем пришла?

-Просто подумала, что ты помочь можешь, - совсем потерянно произнесла я, уже подозревая, что идея, постигшая меня полчаса назад, не самая лучшая.

-Мне его подержать, пока он упираться будет? – серьезно спросила Тамара.

-Нет, мне просто совет нужен, - буркнула я, - Ладно, прости за беспокойство. Я пойду. С наступающим.

Развернулась, собираясь уйти из квартиры.

-Да стой ты, - крикнула соседка мне в спину, - Вечером, после работы заходи, подумаем над твоей проблемкой. Так и быть, буду крестной подрабатывать для золушки.

Обернувшись, благодарно улыбнулась Тамаре. И выскочила из квартиры, гадая, опоздаю на работу или нет.

Всю дорогу до офиса размышляла над своей проблемкой. Не могу ведь я парня просто так в квартиру затащить, да и не пойдет он. Тем более в Новый Год.

Войдя в здание фирмы, сразу же поднялась на второй этаж. Даже и не опоздала. Заняла свое рабочее место.  Народ в преддверии праздников работал мало и нехотя, все больше обсуждали грядущее торжество.

Вообще, в компании было заведено встречать праздник всем вместе. Вернее, желающие могли прийти в ресторан, принадлежавший генеральному директору фирмы, и встретить праздник там, не отрываясь от коллектива, так сказать.

Девчата во время чаепития начали вспоминать прошедший Новый Год. Кто-то упомянул шуточный аукцион. А я, от нечего делать, просто слушала.

-В этом году, наверное, опять Когтева выкупать будем, - весело сказала Алена, соседка по рабочему месту.

-В каком смысле «выкупать»? – осторожно спросила я, услышав фамилию своего бабника.

 -А ты разве не в курсе? – удивилась Алена, - У нас каждый год кого-то выкупают. Выбирают мужчину года - сотрудника компании, и проводят торги. Парень должен быть холостым – это обязательное условие.

-А дальше что? – заинтересовалась я, в голове план охмурения парня начал все четче вырисовываться.

-А дальше ничего, покупай себе парня, и делай все, что душе угодно, - хихикнула Аленка.

Вот он выход! Осталось только надеяться, что на торги выставят именно Гаврилу Ефимовича собственной персоной.

В этот день намеченную мною жертву обольщения я так и не увидела. Откровенно интересоваться его персоной не хотелось. Да и к чему? Вдруг еще вопросы у народа появятся, или подозрения: с какой такой вселенской радости простой менеджер интересуется зам.директора по финансовым вопросам.

Вечером, как и договорились с Тамарой, я пришла к ней  в гости.

-Если хочешь парня, прекрати выглядеть как особь среднего рода, - с порога встретила она меня. Окинула свою фигуру удивленным взглядом. Потерянно посмотрела на соседку.

-Проходи, - кивнула она, пропуская меня в квартиру.

Беседа с девушкой была интересной и продуктивной. Вкратце набросала ей план моего «завоевания». Она полностью его одобрила.

-Гардероб сменим, - деловито сказала она, - Еще прическу и макияж. Я помогу.

Я благодарно кивала, радуясь и надеясь на успех в своем нелегком деле. Вот только следующий вопрос Тамары поверг меня в уныние.

-Положим, он пойдет с тобой. Притащишь его к себе, а дальше что делать будешь?

Призадумалась.

-Ну, в идеале дальнейшие действия, конечно, понятны… - начала размышлять я.

Смех Тамары заставил меня замолчать.

- Сколько тебе лет, Ди? – спросила она.

-Двадцать четыре, - ответила я.

-А сколько мужчин у тебя было? – серьезно спросила соседка. Отвела взгляд. Нет, я, конечно, ходила на свидания, и даже целовалась, но вот дальше, чтобы до интима, отношения мои ни с кем не заходили. Просто не хотелось. Не торопилась. Да и не любила я раньше.

-Ясно, - Тамара призадумалась, - Тогда нужен более подробный курс. Будем изучать эрогенные зоны мужских особей.

С этими словами она встала и, взяв в руки телефон, позвонила кому-то.

-И еще, тебе нужно вести себя раскованней, будто ты каждый день занимаешься сексом, - спокойно напутствовала меня Тамара, - Если он бабник, значит, веди себя откровенно, заставь увидеть тебя. Ну,  а дальше гормоны и природа возьмут свое. Ты барышня красивая, подчеркнем твои достоинства.

   Двадцать пятое – тридцать первое декабря   

Достоинства мы подчеркивали все следующие дни, вплоть до тридцать первого декабря. Достоверные источники, в лице Аленки и еще нескольких особо болтливых дам нашего коллектива, сообщили, что на торги выставят именно Когтева. Чему я безмерно радовалась, не придется приступать к плану «Б». Который еще предстояло выдумать.

Эрогенные зоны мужчин мы также изучали, наглядно. Я, красная до кончиков ногтей, смотрела на наглядный экспонат. Мужчину. Голого. Совершенно. Тамара, сделав пару звонков, пригласила знакомого в гости. Тот с радостью согласился.   И даже денег не взял. Только весь «урок», лежа на диване в гостиной Тамары, с улыбкой смотрел на меня. О чем он думал, я не знаю. Да и не хотелось узнавать. Вот только взгляды парень бросал очень двусмысленные.  А Тамара вслух рассказывала, что да как. Отчего я смущалась еще больше.

-Артур, хватит на девочку пялиться! – строго одернула парня Тамара. Я потупилась, а парень только рассмеялся. Вручил мне свою визитку и доверительным голосом, одеваясь и выходя из квартиры, сообщил мне, что на его услуги могу рассчитывать в любое время дня и ночи. Совершенно бесплатно он готов преподать мне пару уроков. Отказалась.

7

И вот, настал день Икс. Полностью преобразившись, в контактных линзах, с новой прической, в очень красивом, немного прозрачном и немного откровенном платье, вызвав такси и получив последние наставления от Тамары, поехала в ресторан. Пропускали только по пригласительным, которые всем желающим раздали еще накануне.

По мужским взглядам, которые я ощущала на себе, поняла, что платье было не немного откровенным, а довольно развратным. Ну, плевать, так на все. Завтра меня уже не будет в городе, даже в стране. Расправила плечи, натянув улыбку на лицо, продефилировала мимо компании мужчин. Услышала тихое посвистывание и возгласы «Вот это цыпа!», или «А это кто?».

Улыбка из натянутой превратилась в довольную. Значит, будем сохранять инкогнито.

Праздник начался. Старалась избегать знакомых мне сотрудников, дабы остаться нераскрытой. Народ веселился, распивал спиртные напитки, и радовался Новому Году. Окинула взглядом зал. И где же мне искать свою жертву? Гаврик нашелся сам. Высокий, немного худощавый, стильная стрижка, задорная улыбка, и глубокие зеленые глаза. Красивый, просто безумно красивый. Почувствовала, как руки начали мелко дрожать. Уже хотела отказаться от своего плана и трусливо сбежать домой. Вот только судьба распорядилась иначе. Жертва сама клюнула на меня.

-Почему столь прекрасное создание скучает в одиночестве? – услышала его голос совсем рядом. Порадовалась, что он меня не узнал. По работе мы никогда не пересекались, встречались только в лифте, или в коридоре компании. Так что, сомневаюсь, чтобы он знал мой голос или мое имя.

-Создание ждет общества приятного мужчины, - как можно соблазнительней улыбнулась я.

-Тогда, можно считать, что скучать Вам, милое создание, больше не придется, - широкая улыбка осветила его красивое лицо, в руке мелькнул высокий стакан с шампанским, и я пропала.

-Как звать милого ангела? – с улыбкой спросил он.

-Ди, - улыбнулась я в ответ.

-Ди? – повторил он, - Ди это Диана?

-Ди – это Ди, - улыбнулась я, не собираясь говорить своего полного имени. Пусть все останется тайной, и мое имя в том числе. Гаврил кивнул, улыбнулся еще шире и представился. Вот так мы и познакомились официально. Общество Гаврилы радовало, веселило, и влюбляло меня в него еще больше. И кто кого тут соблазняет? – так и хотелось крикнуть. Полуобъятия, мимолетные поглаживания по спине, плечу. Медленные танцы, во время которых он прижимался ко мне ближе норм, предписанных правилами приличия. Гаврила меня будто окутывал собой, заставляя забывать обо всем.

И вот, к десяти вечера настало время шуточного аукциона.

-Ди, радость моя, - вздохнул он, когда объявили о его появлении на небольшой сцене в центре зала, - Я к тебе сейчас вернусь. Ты только жди!

Рассмеявшись, согласно кивнула. Парень, поднявшись на сцену, под веселые слова ведущего, демонстрировал себя в качестве лота. Начались торги. Две покупательницы, особо рьяные, конкурировали. Я пока оставалась в тени. Гаврила бросал на меня умоляющие взгляды, а я только коварно улыбалась.    

-Пять тысяч – раз, пять тысяч – два, - громко выкрикивал ведущий. А барышня, пышнотелая мадам из отдела снабжения уже радовалась приобретаемой покупке. Ну, что ж, настала и моя очередь.

-Десять! – крикнула я. Гавр радостно заулыбался, послал мне воздушный поцелуй.  Улыбнулась в ответ. Ты – мой, господин Когтев!

-Одиннадцать! – крикнула моя конкурентка. Гавр смотрел на меня, а я плавилась под его горячим взглядом.

-Двадцать! – спокойно проговорила я. Дама из отдела снабжения фыркнула и гордо удалилась, а я улыбнулась еще шире. Вынув деньги из сумочки, отдала их ведущему. Под аплодисменты собравшихся, Гаврил подошел ко мне, не переставая улыбаться, соблазнительно, так, что дух захватывало. Встав вплотную ко мне, намного наклонился вперед. Моргнула, чуть запрокинула голову, стараясь рассмотреть его лицо.

-Моя спасительница! – улыбнулся Гавр и, наклонившись еще ближе, совершенно без предупреждения, прижался своими губами к моему рту. Постаралась вспомнить все, о чем мне говорила Тамара. Главное, не поддаваться ему и чувствам, которые он будил во мне.

Прервала поцелуй. Провела указательным пальцем по его губам.

-Сейчас. Ко мне, - сказала я, и, не ожидая его ответа, развернулась и пошла к выходу. В глазах появилась пелена, ноги подрагивали, но я шла вперед, расправив плечи. Это только начало, пообещала я себе. Не оборачивалась, чтобы проверить, идет ли Гаврил за мной. Просто понадеялась на удачу, его мужскую природу и любопытство.

Как оказалось, не зря. Парень быстро догнал меня, и мягко сжав ладонь, повел из ресторана. Помог надеть шубку в гардеробе.

-Подгоню машину, - сказал он мне, и, бросив горячий взгляд на меня, скрылся в темноте. Спустя пять минут к входу в ресторан подъехал черный тонированный автомобиль. Гаврил вышел, открыл пассажирскую дверь, и помог мне сесть.

Назвала адрес, и, сложив руки на коленях, улыбнулась.

- У тебя красивая улыбка, Ди, - услышала его хриплый голос. Вздернула брови вверх.

-Хочешь об этом поговорить? – спросила я. Гаврил только прибавил газ, мча машину все ближе к моему дому.

-Я много чего хочу, - еще более хриплый голос Гавра щекотал нервы, заставлял чувствовать странное волнение во всем теле.

Повернув голову, посмотрела на парня. Его черты лица, немного заостренные, четко виднелись в полумраке салона автомобиля. А я смотрела, радовалась, и грустила одновременно. Эти часы последние, когда могу его видеть. Вот так близко. В первый и последний раз.

До моего дома мы добрались быстро. На этаж поднимались тоже быстро. Открывая замок, чувствовала взгляд Гавра на себе. А спустя секунду, ощутила и его руки. Парень встал вплотную, прижавшись к моей спине. Его дыхание щекотало ухо. Почувствовала его губы на своей шее. Немного отклонилась, позволяя ему целовать меня. Переборов дрожь в руках, провернула ключ. Дверь с мягким щелчком отворилась, впуская нас в квартиру. Позволила Гавру снять мою шубку. Глянула на него через плечо. Уходя из квартиры, оставила приглушенный свет, дабы не возвращаться в темноту. И теперь четко видела выражение глаз парня. Даже мурашки прошлись вдоль позвоночника. Сладкая волна начала щекотать нервы и чувства, а обещание во взгляде Гавра просто выбивало дух.

Немного отстранившись от парня, прошла в гостиную. Отбросила сумочку в сторону, подошла к окну. Обернулась. Гавр стоял в дверях комнаты, опираясь плечом о косяк. Пальто он уже снял. Пиджак расстегнут. Рубашка плотно облегает грудь, подчеркивает линию торса. Я всегда считала Гаврила худощавым, но нет, просто из-за высокого роста создается такое впечатление. На самом деле под пиджаками и свитерами скрывалось прекрасное мужское тело, к которому не терпелось прикоснуться.

Оттолкнувшись от стены, парень направился ко мне. Протянула руку, нажав кнопку на дистанционном пульте управления стереосистемой. Из колонок полилась мягкая музыка, подобранная соседкой. Отбросила пульт в сторону. Гаврил уже стоял рядом, чуть наклонившись вперед. Чувствовала его блуждающий взгляд на себе.

Так, теперь главное не паниковать!

Протянула руку, касаясь галстука на шее парня. Чуть потянув, расслабила узел.

-Кто ты? – вдруг спросил он глубоким, чуть хриплым голосом.

-Это так важно для тебя? – почти прошептала я, голос дрожал. Постаралась улыбнуться. Горячие ладони Гавра опустились на мои плечи, скользнули ниже, вдоль спины, задержались на бедрах. Постаралась вспомнить план, продуманный мною с помощью Тамары. Вот только прикосновения парня не позволяли сосредоточиться.

Отступила на шаг от него, и, держа за галстук, повела за собой в спальню. Гавр не сопротивлялся, послушно следовал за мной.

В моей спальне из мебели осталась только кровать, большая, двуспальная, которую я передвинула в середину комнаты. Подойдя к постели, толкнула Гавра. Он, улыбаясь, плюхнулся на нее. Даже смешно как-то стало. Не удержалась, рассмеялась. Скорее всего, от нервов.

-Красивый смех, - шепнул Гаврил.

-Только смех? – шутливо поинтересовалась я. Парень хотел сесть на кровати, не позволила. Легонько толкнула его в грудь, заставляя вновь лечь. Из гостиной лилась тихая медленная музыка, а во мне боролись скромность,   неуверенность….  Еще я жутко боялась, просто до чертиков было страшно. Страшно, что не смогу, разочарую, не справлюсь…

Оперлась коленями на постель, чуть приподнимая вечернее платье. Да пошло оно все к черту! Меня завтра тут уже не будет! Если я Гавра разочарую, ну и что? Главное, попробовала!

В голове будто что-то щелкнуло, будто кнопка включилась на режим соблазнения парня. Коварно улыбнулась, чувствуя на своем декольте горячий взгляд. Недаром Тамара заставила снять лифчик. Вот и результат, Гавр будто завис. Это хорошо. Просто замечательно!

Наклонившись ниже, оперлась руками в матрас по сторонам от тела Гавра. Придвинулась ближе. Почувствовала его руки на своих щеках. Кончиками больших пальцев он провел по моим губам, очерчивая контур.

-Ямочки, - хрипло прошептал Гаврила.

Продвинулась выше, оседлав парня. Руками провела по его груди, спускаясь к животу. Вытянула рубашку из брюк, наплевав на скромность. Я что, мужика голого не видела? Видела! Один разок, правда, но это ведь дела не меняет!

Медленно начала расстегивать пуговицы. Плюнула. Ничего, купит новую рубашку! Ухватившись за края, дернула тонкую ткань. Пуговицы разлетелись одна за другой.

Услышала тихий смех. Улыбнулась.

Развязала галстук, медленно стянула его. Подавшись вперед, завязала парню глаза. Так и мне легче, и ему загадочнее. Перевела дыхание.

Вспомнила слова Тамары. Она утверждала, что мужчинам нравятся прикосновения и поцелуи. Наклонилась, провела губами по шее Гавра, спустилась к плечу, прикусила кожу. Услышала тихий стон на выдохе. Руки парня сжались на моих бедрах, прижимая к себе. Чувствовала его возбужденную плоть, прижимавшуюся к моим бедрам. Приподнявшись, посмотрела на любимого. Улыбнулась. Перехватила его руки, отвела вверх, на подушки. Наклонилась, поцеловала в уголки губ, а сама руками нащупала металлические браслеты, одолженные у Тамары. Пристегнула одну кисть парня к спинке кровати.

-Что за…? – начал было говорить он, прервала его слова поцелуем в губы.

-Все в порядке. Доверься мне, - шепнула я, прерывая поцелуй.

-Как скажешь, малышка, - спокойно шепнул он в ответ. «Малышка» покоробило слух. Обращение ставило меня вровень со всеми другими его женщинами, и вселяло неуверенность. Решила не заострять внимание на этом. Я ведь и вправду всего лишь одна из многих на его пути. Вот только он один единственный для меня.

Пристегнула его вторую руку к спинке. Провела пальцами по рукам, ребрам, спускаясь ниже. Чуть сдвинувшись, начала расстегивать его брюки. Наклонилась, поцеловала шею, грудь, задержалась на сосках, радуясь, что уроки прошли не зря. Иначе с чего бы парню так глубоко дышать, чуть хрипло, и постанывать?

Приподнявшись, спустилась ниже, освобождая доступ к его бедрам.

Расстегнула ремень. Медленно расстегнула молнию. Положила руки на живот Гавра, едва заметно поцарапала ноготочками. Он чуть дернулся, что-то пробормотал. Улыбнулась еще шире. Наверное, план соблазнения выполняется успешно.

Приподнявшись, стянула брюки с парня. Посмотрела вниз. На его бедра. Вот ведь черт! Артур тут и рядом не валялся. Опыта у меня, конечно, маловато, вернее, совсем нет, но …

А может Тамаре позвонить? Ага, и что скажу? У меня тут парень с таким … таким… Ага, еще сама придет посмотреть! А хотя, с ее-то опытом она вряд ли удивиться.

-Иди сюда, - выдохнул Гавр. Послушно подалась вперед, скользнула по его губам. Он резко дернулся навстречу, углубляя поцелуй, не позволяя мне отстраниться. Целовал страстно, горячо, выпивая душу. А я не могла устоять. Ноги не держали, руки, которыми упиралась в постель, подрагивали. Нашла силы в себе отстраниться. Начала спускаться ниже, прокладывая дорожку по телу Гавра, лаская руками, губами, языком.

-Отстегни, - попросил он, дернув руками. Но наручники его держали крепко.

-Нет, - шепнула я, не прекращая своих действий. Наплевав на смущение, добралась до его белья. Провела кончиками пальцев по твердому бугру. Услышала стон. Надавила чуть сильнее.

-Диии, - простонал он, не знаю, чего было больше в голосе, требования или просьбы. Наклонилась ближе. Провела языком по границе резинки его белья. А рукой продолжала поглаживать, ласкать сквозь ткань нижнего белья. Скользнула пальцами под одежду, пробуя на ощупь. Закрыла глаза, собираясь с мыслями. Главное, не забыть последовательность. Главное, думать, и не позволять ему вести. Иначе все, план провалится!

Перевела дыхание, и сдвинула одежду, полностью раздевая парня. Коснулась кончиками пальцев его плоти.

-Господи, - простонал Гаврила, - Не надо!

-Не нравится? – спросила я. Но ведь, соседка говорила, что ему точно понравится, всем ведь нравится, а ему что, нет?

-Нравится, - выдохнул он, - Но я так долго не выдержу.

-Это хорошо, - улыбнулась я, возвращаясь к своему занятию.

Парень постанывал, что-то шептал, выкрикивал, а я не прекращала. Чувствуя какое-то удовлетворение, от того, что он беззащитный, лежал, прикованный к моей кровати. Весь мой. А остальное было совершенно не важно.

-Не могу больше! – почти прокричал он. Я замерла. Поднялась. Гавр, запрокинув голову, тяжело дышал. Уселась верхом. Теперь, настала вторая часть непосредственного соблазнения.

-Проказница, - выдохнул парень, приподняв голову. Пожалела, что не видела выражение его глаз. Немного поерзав на парне, села удобнее, чем вызвала очередной стон.

Потянула подол своего платья вверх. Легкая кружевная ткань скользила по моему телу.

-Отстегни! – уже более требовательно проговорил Гавр.

-Нет, - шепнула я, сбросив платье. Осталась в одних чулках и кружевных трусиках.

-Пожалуйста! – то ли просьба, то ли приказ. Отрицательно мотнула головой. Вновь вернулась к его губам. Настойчивый язык ворвался в мой рот, лаская, хозяйничая.

Прижалась бедрами к его плоти, вновь вызывая стон.

-Я ведь рано или поздно освобожусь, - пригрозил он. Рассмеялась.

-Конечно, - уверила  я парня. А сама, приподнявшись, стянула свои трусики, оставшись в одних чулках.

Вновь начала целовать его шею, скользнула языком вокруг уха, чуть прикусила мочку. Села поверх парня, чувствуя, как горячая влажная плоть упирается в меня. Выпрямилась, позволяя ему скользнуть внутрь. Перехватило дыхание от новых ощущений. Неимоверно приятных, захватывающих. Чуть приподнялась и опустилась. Услышала чертыхания любимого.

-Отстегни, пожалуйста, - ужа просил он. Но я была неумолима. Заставила себя вспомнить все, что говорила Тома. Опускалась и приподнималась, замирая, плавно скользя, до тех пор, пока Гавр не начал стонать громче. Почувствовала подрагивания его плоти. Набрав полные легкие воздуха, опустилась до конца. Резкая боль заставила охнуть. Закусила губу почти до крови. Замерла.

-Ди? – услышала голос парня. Было стыдно смотреть на него. Просто не хватило сил столкнуться с его осуждением. Заставила себя расслабиться. Приподнялась, и вновь опустилась. Мужской стон, протяжный и хриплый. Боль отступила на второй план. Гавр приподнимал бедра навстречу моим движениям.

-Отпусти меня, ну же! - требовал он, а я не слушала, продолжая двигаться.

-Милая, девочка моя, отстегни! – умолял он, а я не останавливалась. Гавр что-то шептал, кричал, стонал, пока я не ощутила, как его плоть начала пульсировать. Парень обмяк, а я улеглась поверх него.

Моя первая близость с мужчиной была приятной, вот только боль все испортила.

-Прости, - шепнул Гавр, приподнимая голову и целуя мое плечо, - Не сдержался, будем исправлять.

Я только хохотнула, стянула галстук с его глаз. В чувственном взгляде утонула, растворилась. Он смотрел на меня, немного затуманенным взглядом . За окном начался салют, освещая комнату вспышками.

-С Новым Годом! – услышала хриплый шепот парня на ухо.

-С Новым Годом! – повторила я эхом.

-Отстегни, - попросил он. Мне стало жалко его. Протянув руку, извлекла ключ из-под матраса. Освободила одно запястье, бросила ключ на пол. И лучше бы я этого не делала. Потому как вмиг оказалась прижатой к постели.

-У меня сотня вопросов, но все разговоры отложим до утра, - хрипло прошептал Гаврил на ухо. Сказать ничего не успела. Губы парня начали целовать меня, ласкать. Зубы едва ощутимо прикусывали, царапая кожу. Задержались на груди, лаская соски. Почувствовала, как волна более сильная, чем раньше, начала подниматься от низа живота вверх. Не удержалась, застонала, обхватывая бедра Гавра, стискивая, прижимая к себе.

Теперь, когда он понял, что я не так опытна, как хотела изначально показать,  я почему-то расслабилась. Сейчас он вел, целовал, ласкал. Его рука и губы, казалось, блуждали по всему моему телу, не оставляя ни единого сантиметра.

Почувствовала, как он едва заметно отстранился от меня, и заставил обхватить его бедра ногами. Скользнул внутрь. Губами прижался к моей шее, прикусив. Медленно начал двигаться. А я повторяла его движения, чувствуя, как тело плавится под его ласками. Прижимала его к себе, руками обнимала за плечи, гладила, царапала спину, выгибаясь навстречу. Слышала стоны, не понимая, мои или его. Сколько продолжалась эта пытка-наслаждение, я не знала.

-Надеюсь, ты выпила что-нибудь, потому как я снова не могу остановиться, - прохрипел Гавр. Хватило сил только шепнуть прерывисто «да». Толчки стали резкими, чувствовала приближение чего-то большого, огромного, сродни цунами. Цеплялась за парня, словно за спасательный круг, зная, что только он может мне помочь не потеряться в этих чувствах и ощущениях. Он что-то хрипло шептал, но я уже не слышала. Будто провалилась куда-то.

-Боже мой, - донесся до меня шепот Гавра. Почувствовала, как его тело придавило меня. Обхватила его руками и ногами, прижимая к себе из последних сил.  Было приятно, неимоверно, просто вот так лежать и чувствовать его всюду. Только его.

Чуть отстранившись, Гавр улегся рядом.

-Кто ты? – шепнул он, отводя волосы  с моего лица. Улыбнулась. Было лень открывать глаза.

-Это не важно, - шепнула я в ответ.

-Посмотри на меня, - тихо потребовал Гавр. Отказалась. Не хотела говорить. Ни о чем.

-Я ведь все равно узнаю, - сказал парень.

-Это тоже не важно,- улыбнулась я, так и не открыв глаз.

Парень промолчал. Лег рядом, прижал меня к себе, поглаживая по спине, затылку. Провалилась в сон. Когда проснулась, Гавр еще спал.

Села в кровати, глянула на его наручные часы. Бедняга, спит уже три часа, пристегнутым наручниками. Пора бы и сматываться, подумалось мне. Вот только покидать любимого совсем не хотелось.

Провела ладонями по его груди, животу. Гаврила пошевелился во сне, сонно открыл глаза. Улыбнулась. Ну, если уж я уезжаю навсегда, и не увижу любимого больше, почему бы не воспользоваться моментом?

-Побудь тут, я сейчас, - шепнула я, и побежала в ванную.

-Можно подумать, я с кроватью куда-то убегу, - пробормотал он, переворачиваясь на бок. Бросила веселый взгляд на парня. Он, сквозь ресницы, смотрел на меня.

-Чертовка! – донеслось мне вслед. Рассмеялась.

Быстро приняв душ, надела костюмчик от Тамары. Вернулась в спальню. Гавр спал. Но как только я оперлась коленями на кровать, глаза парня открылись. По его взгляду поняла, что мои одежки ему пришлись по вкусу.

Теперь я не стала пристегивать его второе запястье, вот только не позволила ему прижать меня к матрасу, оставаясь сверху. Повторила все, с чего начиналась эта ночь. Ласкала, целовала, будто в последний раз, как, по сути, оно и было. Душа словно прощалась с любимым. А он грозил освободиться и отомстить. Вот только я не слушала его угроз, доводя его до изнеможения снова и снова. Только под утро, когда Гавр крепко уснул, собрав последние силы, встала с кровати. Прижалась губами к его приоткрытым губам, целуя. Чувствуя, как слезы текут по щекам.

-Не забуду, - шепнула я. Гаврил пошевелился во сне, рука, обнимавшая меня, сжалась, мертвой хваткой, притягивая к себе. Секунду подождала, пока он расслабится, и выскользнула из его объятий.

Осторожно собрала разбросанные вещи, оделась, прихватила уже собранную сумку. Выключила музыку. Обулась. Открыла дверь, тихо закрыла ее на ключ. Спустилась этажом ниже.

По плану, я должна была выставить Гавра утром, а сама уехать в аэропорт. Вот только сил на разговоры, выяснения моей личности и причин поступков у меня не было. Услышала, как по лестнице кто-то поднимается. Мне повезло, Тамара возвращалась домой.

-С Новым Годом!- улыбнулась она. Кивнула. В глазах стояли слезы.

-Такс, - пробормотала она, - Пойдем!

Открыв дверь, она впустила меня в свою квартиру.

-Не вышло? – с сочувствием спросила она. Затрясла головой.

-Вышло, - разрыдалась я. Сбивчиво вкратце рассказала о минувшей ночи.

-Вот и молодец, - похвалила она меня,- Думала, не справишься, если честно. Уж слишком правильная ты. Вот только чего ревешь, не пойму.

А я продолжала рыдать, оплакивая свои чувства и любовь, прикованную сейчас к кровати и спавшую безмятежным сном.


    Глава 5  

   Гавр и Ниса  

   Гаврила  

   Первое января, восемь ноль-ноль утра   

Проснулся. Рука, пристегнутая к спинке кровати, занемела, почти не чувствовал ее. Открыл глаза.   Ну, и где эта чертовка? Улыбка намертво приклеилась к моему лицу, когда вспомнил Ди и все, что она делала со мной всю ночь. Это определенно, был самый незабываемый праздник за всю мою жизнь.

-Да неужели, - услышал незнакомый женский голос. Поднял голову. На меня смотрела незнакомка, стоя в проходе спальни и опираясь плечом о косяк. Она задумчиво смотрела на меня, будто изучала, - Проснулся? А девочка, все-таки молодец, - услышал ее бормотание.

-Где она? – спросил я, не зная, что и думать. Проснулся, Ди нет, вместо нее какая-то барышня.

-Испарилась, - хохотнула незнакомка. Нахмурился, что-то ситуация мне перестает нравиться.

-Где Ди? – повторил я вопрос, дернув пристегнутой рукой.

-Держи, - незнакомка, не ответив на мой вопрос, бросила ключи от наручников на кровать.

-Дверь захлопнешь, - сказала она, и, развернувшись, вышла из комнаты. Подобрав ключ, расстегнул наручники. Запястье ныло. Но сейчас меня оно волновало меньше всего. Подобрав брюки, быстро оделся. Запахнул рубашку, остававшуюся на мне всю ночь. Хорошо, хоть пиджак успел скинуть, прежде чем меня Ди приковала к постели.   Обошел квартиру. Странно, будто и не живет никто. Если бы не смятая постель, точно бы решил, что приснилось все. Еще и незнакомка испарилась, даже спросить не у кого. Вернувшись в спальню, сел на край кровати. Провел ладонями по лицу. Закрыл глаза. Замелькали картинки минувшей ночи, повторяясь вновь и вновь. Даже дух перехватило. *Цензура*! Вернулось возбуждение, всего лишь от мыслей о загадочной Ди. Кто она? А главное, куда пропала? Ни телефона нет ее! Ничего! И что делать? Где искать? А самое интересное, кого? Имени не знаю, фамилии тоже.

-Поимели тебя, Гаврик, по-крупному, - зло выговорил я.

Спустя пятнадцать минут, выходил из квартиры. Более тщательный обыск помещения ничего не дал. Звонить знакомым с просьбой навести справки о хозяине квартиры бесполезно. Праздники. Раньше третьего числа никто не поможет.

Захлопнув двери, вышел на улицу. Сел в машину. Завел двигатель. Взгляд возвращался к окнам квартиры. В душе бушевали злость, обида, и желание.  Злился, что меня использовали, и выбросили, даже не объяснив причин. Еще и всю ночь в наручниках продержала! Но все равно хотел ее увидеть вновь. Поцеловать. Вдохнуть, казалось, въевшийся в кожу запах. Почувствовать ее дыхание. Заняться с ней любовью.

В машине провел около часа, надеясь увидеть беглянку. Когда глаза начали слипаться от бессонной ночи, психанул и поехал домой. Добравшись до квартиры, отключил телефоны, и, упав на кровать, закрыл глаза. Вот только тело помнило минувшую ночь. Открыл глаза. Посмотрел на запястье, на котором остались кровавые следы от наручников.

-Я ведь тебя найду, - пригрозил я, - Найду и накажу.

Вновь закрыл глаза. Всплыло красивое личико девчонки, курносый носик, глаза. Ее образ будто врезался в память. Руки сжались от желания обнять ее, кожа на ладонях зудела от потребности прикоснуться к ней.

-Найду, - пригрозил я, проваливаясь в сон. 


Проснулся от телефонного звонка. Вставать не хотелось. Лежал с закрытыми глазами, надеясь немного продлить сон, просто потому, что он мне нравился. И казался реальным. Очень реальным. Мне снилась Ди – загадочная маленькая девчонка, которая почти свела меня с ума. Да какой «почти»? Свела, и кажется окончательно.

Встал с кровати, на звонок не хотелось отвечать. Включился автоответчик. Звонили родители с поздравлениями и вопросами, почему я так и не явился поздравить их с праздником. Мда… И что ответить? Меня девушка привязала и соблазняла всю ночь? Не поверят ведь.

Умылся, принял душ, оделся и вышел из квартиры. Колеся по ночному городу, думал, размышлял. Кто вообще Ди? И почему я? Нет, я безумно рад, что она поступила так со мной, но почему? Заглушил двигатель. Выключил фары. Посмотрел на окна квартиры, в которой я провел прошлую ночь. Вновь появились картинки перед глазами. Вернулись ощущения, даже пот прошиб от воспоминаний о Ди.

Вышел из машины. Вошел в подъезд, поднялся на нужный этаж. Позвонил в звонок. Тишина. Позвонил еще раз. Потом еще. И еще. Спустя минут десять, может быть, пятнадцать, окончательно уверился, что дверь мне никто не откроет. Со злости саданул по стене. Вот же бл…!

Так, отлично. Не хочешь встречаться сегодня, приду завтра!

Сбежал по лестнице на пролет ниже. Дверь квартиры, расположенной под квартирой Ди,  открылась. Вышла девушка. Прищурился, рассматривая лицо.

-День добрый, мадам! – спокойно проговорил я. Незнакомка обернулась ко мне, смерила изучающим взглядом. Закрыла дверь на замок.

-Привет, Гаврила, - поздоровалась она. Поднял брови вверх. Значит, это я не знаю про Ди ничего, даже ее полного имени, а вот обо мне знает даже ее соседка, та самая, которая принесла ключ от наручников утром.

Незнакомка начала спускаться вниз по лестнице.

-Вы мне не поможете? – начал я издалека.

-Возможно, - донесся до меня спокойный голос соседки Ди, - Смотря, что ты хочешь.

-Мне нужна Ди, - сказал я, идя вслед за соседкой. Она остановилась, глянула на меня через плечо. Улыбнулась, вот только взгляд оставался серьезным.

-Зачем? У тебя и других девушек много, - проговорила она, вновь отворачиваясь от меня, - Для чего тебе Ди?

-Я… мне.. – как-то растерялся я.

-Как только решишь – приходи, - перебила соседка, и вышла на улицу. Открыла дверь подъехавшего к крыльцу такси.

-Скажите хотя бы ее имя! – крикнул я, уже и не надеясь на ответ.

-Дионисия,  - девушка обернулась, уже лукаво глядя на меня, - Редкое имя.

Кивнул. Редкое, как и сама девушка.


  Радим и Вилора   

   Радим 

  Первое января, восемь ноль-ноль утра  

Сам не понял, как меня угораздило уснуть. Еще и у кого? У Вилки! Думаю, как только она проснется, отвесит мне волшебный пинок своим хрусталем. Вот только так приятно было лежать и смотреть на безмятежно спящую девушку. А я ведь не хотел засыпать. Просто вошел в спальню, краем глаза взглянуть на нее перед уходом. И хотел сразу же уйти. Просто решил присесть на секундочку, все само собой вышло как-то.

Вот теперь лежу и смотрю на малышку утром первого января. Любуюсь ею. А она спит, и даже не подозревает о том, что эту ночь мы провели в одной постели. Но я крупно сомневался, что Вилора обрадуется, узнав об этом. Так что нужно сейчас осторожно встать с кровати, чтобы не разбудить Вилку, и быстренько ехать домой. Но не хотелось. Куда приятнее было лежать и смотреть на нее. Протянув руку, осторожно провел по ее торчавшим в разные стороны волосам. Мягкие. Улыбнулся. Вот и сама малышка такая же ершистая на вид, но если присмотреться, она добрая, искренняя, заботливая. Вон о своих питомцах заботится, даже шмотки им шьет. И людям помогает. 

Вилора пошевелилась во сне. Быстро одернул руку от ее волос, боясь, что все-таки разбудил ее. Даже дыхание затаил, пережидая. Уже лихорадочно начал выдумывать оправдание для своих действий.

Нет, не пришлось оправдываться. Девочка спала, перевернувшись на другой бок. Выдохнул. Мда, нужно бы вставать и сматывать удочки, пока хозяйка не проснулась.

Осторожно поднялся с кровати, погладил кота, спавшего в ногах, и вышел,  прикрыв за собой дверь спальни.

Настроение было отличное. Всю дорогу, пока ехал до дома, подпевал радио и улыбался. Хватит бегать от себя, пора бы признаться, что девушка нравится. Так что, брат, настал в твоей жизни конфетно-букетный период. И что очень странно, меня это нисколько не пугало. Мне двадцать восемь лет, уже можно и задуматься о серьезных отношениях. И Вилора на роль моей девушки мне очень и очень подходит. Осталось только ее предупредить и все. Вот только не могу ведь я подойти к ней и прямым текстом сказать: «Вилка, а, Вилка, будем с тобой дружить?». Нет, она ведь и в лоб мне может треснуть. И не важно, что прыгать ей придется высоко. Нет, тут нужно действовать аккуратно, пробираться через колючки, в общем, следует покорить и завоевать даму.

Самым благоприятным моментом для начала осуществления плана я посчитал свой день рождения. Вот лучше и не придумаешь. Осталось только организовать вечеринку, а Вилку я уже пригласил. И она даже согласилась, да-да. Одно огорчало, мне сразу же после дня рождения нужно будет улетать на сборы. Но об этом старался не думать.

Мой очередной персональный праздник  планировал отметить в клубе. Время до  него летело быстро. Выбрал клуб, заказал столик, пригласил друзей. И каждый день не забывал навещать Вилору, как бы, между прочим. Выдумывал благовидные предлоги, стараясь приучить ее к своему обществу. Она уже даже не удивлялась, видя меня на пороге своей квартиры. В течение десяти дней приходил к ней каждый вечер. Иногда помогал ей, выполнял все поручения, когда она работала в своем кабинете, помогая то соседям, то животным, которых она постоянно подбирала на улице. Отвозил на работу, если она торопилась. Дважды просто смотрел с ней фильм, сидя на диване. И каждый раз она засыпала. Наши совместные просмотры шедевров кинематографа заканчивались сопением девушки и моим любованием милым личиком. Потом относил малышку в спальню, и уезжал. Потому как себе я больше не доверял, не рисковал засыпать рядом с ней. С каждым днем Вилора становилась все ближе, роднее. Радовался каждой ее улыбке, взгляду, брошенному на меня, даже ее обращению «гопник».

И вот настал долгожданный день. На обед позвал родителей, а вечером молодежь должна была собраться в клубе. Сестренки помогали, суетясь на кухне, а мама бросала на меня загадочные взгляды. Папа щелкал пультом от телевизора, переключая каналы.

-Ты влюбился? – после пятнадцатиминутного наблюдения, спросила мама. Почесал затылок. Влюбился? Вилора мне, конечно, интересна, и дорога. И привлекательная она, красивая, и умная, что тоже очень важно. Пусть и грубовата немного, но это скорее реакция на окружающих. А еще она ласковая… И хочу ее, до боли, не важно, что на ней одето, мешковатый комбинезон, или шортики в обтяжку… Да, кажется, втрескался я по уши.

Остановился посреди кухни, даже растерялся, не зная, что и ответить маме.

- Надеюсь, она хорошая девушка, - вздохнула мама. Улыбнулся.

-Ма, она такая… такая замечательная! – на одном дыхании выпалил я, все еще пришибленный осознанием новых для меня чувств. В ответ мама только улыбнулась. Мы пообедали, родители уехали. Погрузил сестренок в машину и поехал в клуб, куда должны были подъехать все приглашенные мною друзья. В назначенный час собрались все, кроме Вилоры. Каждую минуту смотрел на часы и на вход, ожидая увидеть свое чудо с растрепанным ежиком волос на голове, и в тяжелых ботах. Вот только девчонка все не появлялась. Решил позвонить ей, досадуя на себя, что не заехал за ней. Нужно было забрать ее, и вместе приехать в клуб. Мало ли, что по дороге могло случиться.  Длинные гудки в телефоне вместо голоса Вилоры. Сбросил вызов. Друзья поздравляли, шутили, веселились, а мне становилось грустно. Прошел уже час. За это время можно и пешком дойти от ее дома до клуба. Вот и где она, а? Позвонил еще раз. Она не брала трубку. А может быть, что-то случилось? Точно! Нужно съездить к ней, посмотреть. Да скорее всего, опять помогает кому-то.

Уже встал, игнорируя вопросительные взгляды друзей. Как услышал телефонный звонок. Потянулся к своему сотовому, надеясь, что звонит Вилора. Сжал пальцами аппарат. Но темный экран говорил о том, что звонка нет. Посмотрел на Эльвиру Булатову, сидящую рядом. Она, извинившись, встала из-за стола. И спустя минуту вернулась.

-Радим, Вилора звонила, - услышал голос Эльки, - Говорит, пропадет на несколько недель по своим делам.

-Вот ведь *цензура*! – выругался я, глядя на Эльвиру исподлобья, - А мне она почему не позвонила?  Почему на звонки не ответила?

-Потише на поворотах, друг, - услышал спокойный голос Ильяса, сидящего рядом с женой.

Плюхнулся на свое место. Горечь обиды поселилась в душе. Я к Вилке всем сердцем, значит, а она даже простое смс скинуть не может. Одно слово «Поздравляю». Я ведь много не прошу! Всего-то одно слово!

Появилось непреодолимое желание напиться. Посмотрел на соседнее место. Пустующее. Вот такие вот дела.

Плеснул в стакан виски.


8

-Ну, товарищи, с праздником меня! – сказал я, и выпил залпом. Спустя час я уже пьяный в хлам, плохо соображающий, сидел за столом и жаловался на жизнь друзьям. Иль, совершенно трезвый, сидел по левую руку от меня, а Гавр, в состоянии, точно таком же, как и у меня, сидел справа. Мы с Гаврилой методично напивались,  а Ильяс слушал наш пьяный бред.

-Знаешь, Радя, как я тебе завидую! – заплетающимся голосом выдал Гавр. С сомнением глянул на друга, - Нет, больше всего я, конечно, завидую Ильясу.

Мы с Гавром посмотрели на трезвого, как стеклышко, друга. Тот внимательно смотря на нас, попивал сок из высокого стакана.

-Ему хорошо,  у него на личном фронте лады, - продолжал говорить Гавр, а я только согласно кивал, подливая себе и ему спиртное в стакан. Что я пил, уже и не распознавал, просто методично напивался, стараясь не вспоминать о девчонке, лелеял обиду на нее.

-А у меня знаешь какая хе..хе.. фигня, короче? – Гаврик икнул, взял стакан в руку и поднял его, - Тост! Короче, парни. Давайте за секс выпьем!

-Неее, я не буду за него, - отмахнулся я.

-Я тоже, - поддержал меня Ильяс, - Лучше за занятия любовью.

-И я, - икнул я, вспоминая округлые формы моей нахалки.

-Вот вы же меня совсем не слушаете, - обиделся Гавр, - Говорю, давайте за секс. Че, трудно, что ли?

-Трудно, - кивнул я, - Тебе хорошо, он у тебя на каждом углу. А меня девушка продинамила, и не пришла. А у меня день рождения сегодня, чтоб  ты знал!

-Знаю, - Гавр хлопнул меня по плечу, - Вот, Радя, Вилка тебя продинамила. А все равно тебе завидую.

Хмыкнул, крупно сомневаясь, что мне кто-то может позавидовать.

-Ты зря не веришь, - Гавр качнул головой, будто стряхивая туман, - Ты хотя бы знаешь, где ее искать. А я не знаю, куда моя делась.

-Твоя Вилка?- удивился я, - Че за фигня? Не понял! Ты с моей Вилкой крутишь?! А еще друг называется, бл..!

-Парни, спокойно! – Ильяс рассадил нас в разные стороны.

-Да на фига мне твоя гопница, вы сами разбирайтесь, - отмахнулся Гавр, обидевшись на меня, - От меня моя девушка сбежала, а где искать не знаю.

Ильяс рассмеялся.

-Не верю, - весело сказал он.

-Зря, - нахмурился Гавр, осушил стакан, поставил тот на стол, - Со мной вообще, по-ходу, фигня произошла жуткая, - теперь Гавр начал улыбаться во весь рот.

-Думаю, меня того… надругались, короче, - невнятно промычал Гаврила, а мы с Ильясом переглянувшись, начали смеяться.

-Зря ржете, - обиделся Гаврила, и закатав рукав свитера, показал нам свое запястье, - Во, улика!

Мы перестали смеяться, и начали внимательно рассматривать отметины на руке Гавра.

-Круто, - сказал я, - И кто тебя того.. снасильничал?

-Самый умный, да? – с сарказмом проговорил Гавр, - Если бы знал, давно бы уже женился, мать твою!

-Видать понравилась насильница, - заметил Ильяс.

-Иль, я, кажется, влип, крупно, мне она везде мерещится, и когда сплю, снится, - грустно сказал Гаврила, - На работе, дома, на улице, везде ее вижу. Уже глюки совсем замучили.

-Дак найди ее, - предложил я.

-Нет, Радя, тебе прощается тупость, потому как именинник, - обиженно сказал Гавр, глядя на меня, - Говорю ведь, имени не знаю. Где жила знаю, но квартиру продала. Соседка не колется, подружка ее. Короче, засада кругом. А я влип, понимаешь. Меня даже вон, эти, - Гавр кивнул в сторону вызывающе одетых девушек, вернее почти раздетых, танцующих на сцене, - не интересуют. Я как о ней подумаю, все, стояк жесткий. А на этих даже и намека нет, как на пустое место смотрю.

-Дааа, - задумчиво протянул Ильяс, - Нужно найти девушку, а то тебя, смотрю, совсем плющит.

-Вот и я говорю, плющит, - вздохнул Гаврила, на секунду замолчал, а потом еще тише добавил, - А самое замечательное, она ведь девушкой была, но такое вытворяла… Короче, крыша моя тю-тю. Снесло напрочь.

-Поедем, - вдруг сказал Ильяс, - Я только Эльфенка позову.

-Куда? – сказали мы с Гавром в один голос.

-К вашим барышням, - невозмутимо сказал Ильяс, - Надоел мне ваш скулеж.

 Мы с Гавром быстренько встали на ноги, но, не рассчитав наше пьяное состояние, свалились на диваны.

-Давайте лучше завтра, - смеясь, предложила Элька, - Сомневаюсь, что вашим девушкам понравятся такие пьяные рожи.

Мы с Гавром переглянулись, согласно кивнули. Несмотря на огромное желание увидеть Вилору, понимал, что ничего хорошего не выйдет, приди я к ней в невменяемом состоянии. Могу ведь натворить кучу дел, о которых потом буду жалеть.

Чета Булатовых вскоре уехала, а мы с Гавром остались в клубе. Как, когда и где закончилась наша вечеринка, я не помнил. Вот только наутро, проснувшись от головной боли и жуткого похмелья, я удивленно осматривался по сторонам.

-Мать твою! – промычал я, падая на подушки, - Вот ведь я тормоз!

 Глава 6    

   Радим и Вилора    

  Радим

  Утро после дня рождения Радима   

Со стоном провел ладонями по лицу.

-Господи, надо же было так напиться! – простонал я. Было чуточку страшно поверить своим глазам. А может сон еще? Просто выдаю желаемое за действительное? А? Ну может ведь быть так? Или нет?

Растопырив пальцы, не отнимая ладоней от лица, вновь оглядел комнату, кровать, немного коротковатую для меня, комод с фотографиями. Взгляд остановился на коте в тельняшке. Тимофей сидел на краю постели и спокойно смотрел на меня.

-Хозяйка твоя меня порвет, как Тузик грелку, - вздохнул я. Кот только широко зевнул и вновь уставился на меня.

Как я оказался у Вилоры в квартире, я не помнил. Последнее воспоминание заканчивалось на том, как мы с Гавром распивали виски из горла, горланили песни и строили планы по возвращению и завоеванию наших дам сердца. И если план Гавра упирался в «найду, прикую, отомщу», то мой заканчивался примерно на «найду».

Кое-как поднялся на ноги. Вот ведь *цензура*! Еще и голый! А шмотки где? Осмотрелся по сторонам, пусто. Одежды нет.

-Я голый приперся? – простонал я, глядя на пушистую морду Тимофея. Тот только опять зевнул.

-Лады, - вздохнул я, - А хозяйка где?

Я начал готовиться к самому страшному – к гневу Вилоры. Уже собирался придумать, как все ей объяснить, извиниться. Но голова трещала так, что никак не думалось. Дышалось и то с трудом.

Прихватил халатик со спинки стула, натянул его. Тонкая ткань не выдержала, треснула по швам на спине.

-Зашибись! – простонал я. От громкого возгласа, голову пронзила очередная боль. Душ! Срочно принять душ, тогда и мысли появятся. Пугало только то, что Вилора, увидев меня сейчас, просто не позволит помыться у нее еще раз.

Щурясь от боли и яркого света, вышел из спальни. Миновал коридор. Тихо как-то в квартире. Подозрительно тихо.

Когда до ванной комнаты осталось всего два шажочка, в замке входной двери провернулся ключ.

-Ну, все, Радя, ты - труп! -  простонал я, загнанным взглядом смотря на открывающуюся дверь.

-С добрым утром, алкоголик! – услышал веселый голос Ильяса, входящего в квартиру. Друг смотрел на меня, а я все еще не мог понять, как меня угораздило оказаться в квартире Вилоры, голым, плохо соображающим, еще и с похмелья. А самое любопытное, где сейчас Вилора?

-Не, не пытайся думать, тебе вредно в таком состоянии,- начал смеяться друг. Телефон Ильяса зазвонил, и Булатов, закрыв за собой дверь, ответил на вызов.

-Привет, Вилорка, - громко сказал он, а я сразу же начал вслушиваться в разговор друга, - Нет, что ты все в порядке. Да, пришел кошару кормить. Не переживай, все хорошо будет. И крысенышей тоже. Ага, понял все.

Ильяс послушал, что говорит Вилка, все это время, глядя на меня, едва сдерживаясь от смеха. А я нахмурился еще больше.

-Вилора, ты только не переживай, - уже серьезнее сказал Ильяс, - В твою квартиру ночью пытались воры пролезть, дак я все пресек, и виновных наказал. Нет, что ты! Ничего не взяли, не успели. Много? Да не, один был. Угу. Гоповатой наружности. Не, ментам не сдавал, сам разобрался. Нет, что ты, выжил. Почти сам ходит, правда с трудом. Кто такой? А я откуда знаю! Но тип странный, в шмотках женских. Походу фетешист. Твой халат спер. Конечно, не отдал, ты чего, подруга? Замки поменяю, не волнуйся. Да в порядке твой кабинет! Все, не волнуйся, я вообще говорить не хотел. Просто решил, что удивишься, когда ключ от замка не подойдет, и халатика не досчитаешься.. Ну, подруга, беги уже. Слышу, что зовут. Дед как? Вот и хорошо! До связи. Отбой!

Ильяс сбросил вызов, а я, прислонившись к стене спиной, потер глаза рукой.

-Такс, теперь с тобой будем разбираться, - невозмутимо продолжил Ильяс. Посмотрел на друга.

-Давай я сначала в душ схожу, а потом разбираться будем? – предложил я, - С бодуна мозг совсем не соображает.

-Я так и понял, Радя, - сказал Ильяс, проходя на кухню, чтобы покормить Тимку и крыс, - Вот только говорить нужно быстро, у тебя вылет через три часа.

Меня словно ветром сдуло. Еще опоздать не хватало! Помывшись, вышел из ванной. Ильяс уже пил кофе, сидя на стуле на кухне.

-Как я тут оказался? – хрипло просил я. Взял кружку кофе, который Булатов приготовил для меня. Сделав пару глотков живительного чудодейственного напитка, поморщился.

-Как? Не знаю, только могу догадываться, - серьезно проговорил Ильяс, - Нет, ты на хрена в квартиру вломился? Нельзя ключи было попросить? Я бы дал, знаешь ведь, что есть у нас с Эльвирой запасные от квартиры Вилки.

-А я знаю, блин, зачем?  - пробурчал я. После душа и кофе, воспоминания начали медленно возвращаться, - А Гавр где?

-У нас дрыхнет, - отмахнулся Иль, - Тот еще больше тебя набрался, до вечера точно не оклемается. Так колись, домушник-алкоголик, как хату вскрыл?

-Мужик какой-то помог, кажется, - вспомнил я, - дядя Ваня или дядя Саня, Гаврик его знает.

-Ага, Гаврик всех знает, - проворчал Ильяс, - Ладно, потом разберемся. Я по квартире пробежался, ничего не пострадало вроде. Так что Вилка тебя не кастрирует пока что.

-Везет мне, бл…, - пробормотал я. Вот только одежды своей я пока не обнаружил, - Иль, а шмотки мои где? Не помню ни фига.

-Эх, пьянь, - вздохнул друг, - На балконе сохнут.

После минутного размышления и копания в памяти, вспомнил, что ввалившись в квартиру Вилоры, первым делом отправился в ванную. Помылся, постирался, вывесил шмотки на балкон и прокрался в спальню малышки. А дальше не помню. Только казалось, что обнимаю хрупкое тело девчонки, а она сопит мне в ухо и целует, ласково так и нежно. Это теперь могу точно сказать, что не обошлось без кошака в тельняшке, скорее всего его лизания воспринимал как поцелуи Вилки.

-Иль, а где Вилора? – наконец задал я интересовавший меня вот уже несколько часов вопрос.

-Уехала твоя зазноба к деду, - серьезно сказал Ильяс, - Инфаркт у него.

Вскинулся, уже собираясь звонить девочке, узнавать как дела. У нее ведь никого нет кроме деда. А я как дурак, на нее обижался весь вечер вчера, вместо того, чтобы разобраться, в чем дело, расспросить у друзей.

-Я мудак, да? – выдохнул я, глядя на друга, - Ей и без меня проблем хватает, а тут я со своими обидами и взломом. Даже не спросил у вас толком, что с ней, куда пропала.

-Да нет, Радим, - вздохнул Ильяс, - Она только сегодня утром позвонила, рассказала, что да как.

-А где дед живет? – поинтересовался я, прикидывая, смогу ли выкроить время между тренировками и смотаться к Вилке. Кто знает, может дед тут, на соседней улице и живет, или вряд ли далеко где-то, - Как думаешь, она меня не выгонит, если припрусь к ней, деда проведать, поддержать?

Уже представлял, как увижу ее, будет повод обнять ее.

-Думаю, не выйдет, - сказал друг, - У тебя тренировки и соревнования. Не успеешь.

-Да нет, думаю, завтра смогу точно, - отмахнулся я, - Переночую, а утром вернусь на сборы. Ты только скажи куда ехать?

-Не успеешь, - грустно сказал друг, - Без визы тебя за границу не пустят. Он в Вене живет.

-Чего за деревня такая? – замер я, ожидая ответа, опасаясь худшего и не веря своим ушам.

-Деревня, - рассмеялся Ильяс, - Большая, и лететь до нее долго.

Потеряно сел на стул, уперся ладонями в колени.

-Не везет мне в этом году, - вздохнул я, провел ладонью по затылку. Ильяс промолчал. Вздохнул, вышел на балкон, снял одежду свою, переоделся, меняя женский халатик на свое бельишко. Когда вернулся, Ильяс уже стоял в коридоре.

-Поеду я, наверное, - грустно сказал я, - Еще и вправду опоздаю.

-Я подвезу, и в аэропорт тоже, - предложил Ильяс, я только, молча, согласился.

-Спасибо, - сказал  уже в машине, Ильяс кивнул, - Иль, ты только Эльвире не говори ничего. Не хочу, чтобы Вилора узнала.

-Лады, - еще раз кивнул друг.

Приехав домой, взял документы, уже собранный чемодан с вещами, и поехал в аэропорт. Ильяс пошел провожать меня. Ожидая регистрации, думал, что же делать дальше. От Вилки отказываться не собирался, вот только нужно весь план переиграть, учесть мои частые разъезды по стране и ее поездки к деду за границу, ее характер, и мои ляпы, все нужно продумать, взвесить.

-Не заморачивайся, - услышал голос друга, - Все получится у вас.

-Сомневаюсь, - честно сказал я, но был благодарен другу за поддержку.

-Я всю жизнь своего Эльфенка ждал, а надежды не было совсем, - с улыбкой сказал Ильяс, - У вас положение намного проще. Все выйдет, если любишь.

Согласно кивнул. Люблю? Люблю! И заставлю ее меня полюбить.


Ильяс пожелал мне счастливого пути, ушел. А я отправился в сторону терминала. Несмотря на головную боль и похмелье, появились логические мысли. В общем, мозг вернулся в обычный режим работы.

Тренировки и подготовки к соревнованиям отбирали все силы. Спал без задних ног, соблюдал режим и все предписания тренеров. Каждый день звонил друзьям, Ильясу или Гавру. Они поочередно сообщали последние новости о Вилоре. Но новостей как таковых не было. Она все еще была у дедушки. Его выписали из больницы, теперь он находился у себя дома под присмотром медсестры и Вилки. Сотни раз порывался слетать к ней. Останавливали две вещи: нужно открывать визу, что в принципе не такая уж и проблема, и мои объяснения Вилоре относительно моего приезда к ней.

Находясь вдали от девушки, трезво взглянул на свои поступки и наши с ней отношения, которых, по сути, нет. Это ведь я пылаю к ней светлыми чувствами, придумываю себе что-то. А на самом деле все иначе. Для нее я просто знакомый, даже не друг. Да, приходил к ней в гости и не один раз.  Помог ей отбиться от хулиганов. Новый Год вместе провели. Вот только она ни разу не глянула на меня, как на друга, даже ее заинтересованного взгляда, ни разу не заметил. Простого женского интереса ко мне, как к мужчине, не увидел. Никаких улыбок, намеков, ничего.

Значит, нужно дать ей понять, какое место в ее жизни хочу занимать. Плюнуть на все. А если оттолкнет? Если я ей не нужен, не нравлюсь совершенно? Об этом попытался не думать.

Соревнования я продул, даже в пятерку не вошел, хоть и сулили мне одно из призовых мест. Тренер только вздохнул, сказав, что со мной что-то не так. Будто тревожит что-то. Не могу сосредоточиться на деле.

Промолчал. А что говорить? Прав он, на все сто процентов прав.

Домой приехал в ужасном настроении. Одно радовало, вернулся на день раньше Вилоры. Ильяс должен был встретить ее в аэропорту. Узнав об этом, упросил друга заменить его.

-Иль, ну, скажи, что не можешь, или дела у тебя, - уговаривал я его. Друг только вздохнул.

-Надеюсь, Эльвира меня не прибьет, если вы аэропорт разнесете, - хмуро изрек друг и дал «добро» но встречу Вилки, сообщив номер рейса и время прибытия.

Перед выездом побрился, придирчиво  осмотрел отражение своего обросшего уже котелка. Приоделся. Нет, костюм, конечно, не напялил, но джинсы и модный свитер нацепил.

По дороге в аэропорт раздумывал, купить цветы или нет. Купил. Вот только выбрал не розы, а васильки, чудом оказавшиеся на прилавке магазина. Ярко-синий букетик, прочно ассоциирующийся у меня с девчонкой моей.

Услышал, как объявили о посадке рейса Вилоры. Стоял, как пацан, с букетом цветов, посреди зала. Увидел малышку только благодаря своему росту. Сердце даже замерло, на лице появилась глупая улыбка. Не передать, как я был счастлив увидеть ее после почти двух месяцев расставания. Ее волосы заметно отросли, она отрезала только челку. Да и не красила свою шевелюру все это время. Теперь видно, какой цвет волос у нее. Черный. Только кончики оставались синими.

Никого не замечал вокруг. Видел только ее. Поднял руку, махнул, привлекая ее внимание. Она даже улыбнулась мне. Или просто показалось? Моргнул пару раз, стараясь собрать мысли и эмоции в кулак, чтобы выглядеть не совсем идиотом в ее глазах. И только сейчас заметил, что Вилора не одна идет в мою сторону. Еще и хмырь какой-то увязался. Идет рядом, говорит ей что-то. А она смеется в ответ. Выходит, не мне она улыбалась, а спутнику своему. Вот ведь, облажался я крупно. Увидел урну в метре от меня, быстренько, стараясь не привлекать внимание, швырнул веник в нее, и вновь посмотрел на Вилору. Мой маневр, кажется, остался незамеченным. Точно. Она как смеялась и мило улыбалась этому хмырю, так и продолжает. А взглянув на меня, только нахмурилась.

-Привет, меня Ильяс должен был встретить, - сказала она, подойдя ближе. Пожал плечами.

-Привет, некогда ему, попросил меня, - постарался как можно спокойнее сказать я, - Пошли.

И не ожидая ответа, развернулся и пошел к выходу. Опять облом! Ну, что за год такой?! Прямо слов нет. Оглянулся, проверить, идет парочка за мной или нет. Идет, еще и шушукаются о чем-то. Руки так и чесались вмазать этому хлюпику. Размазать бы его по полу, прямо тут. Ревность оказывается горючая смесь. Вновь захотелось напиться. Но нельзя. Режим у меня, мать его так!

И с чего рвался так, мчался, лысину не брил, цветы даже купил, а? Все пустое. На душе стало горько и мерзко. Все, надо кончать с этим делом. Найти кого-нибудь, да хотя бы на ночь. А то от снов эротического содержания и мыслей о Вилки совсем свихнуться можно.

Подошел к машине, не оглядываясь, и не проверяя, идет Вилора со своим хмыренышем за мной или нет. Сел в салон. Пассажирская дверь открылась, Вилора забралась в автомобиль. Одна.

-Хвост где потеряла? – буркнул я.

-Тебе какое дело? – в тон мне ответила малышка. Пожал плечами. Завел двигатель, и рывком стартанул с места.

-Радим, - вдруг сказала Вилора, когда уже подумал, что она ни слова так мне и не скажет, - Я извиниться хотела.

Резко притормозил на светофоре. Удивленно брови поднял. С чего такая милость? Но промолчал, ожидая ее слов.

-За то, что не поздравила с днем рождения, - продолжала говорить Вилора, скрыл улыбку, ну, радует, что помнит, уже хорошо, - Просто, мне ночью позвонили, сказали, что дед в больнице. Вот я и рванула быстренько. У меня ведь только он из родни.

Обида вмиг забылась. Так хотелось прижать Вилочку к себе, обнять, сказать, что у нее есть и я тоже. Утешить, хоть на минутку. Но загорелся зеленый свет светофора, и я нажал на педаль газа. Вот только не удержался, протянул руку и легонько сжал ее ладонь.

-Проехали, - сказал я. Не хотелось выпускать ее руки, но нужно. 

Раздался телефонный звонок. Вилора ответила на вызов. Блин, опять настроение ниже нуля. Этот хмырь поди звонит. С силой сжал руль, так что костяшки пальцев побелели. Эх, вмазал бы этому парню прямо сейчас. Вот нос хотя бы расквасил.

До дома Вилоры домчались быстро. Подняться меня не пригласили. Только удостоили вежливой фразой «премного благодарна». В ответ кивнул. Вилка вышла из машины, заверив меня, что сумка легкая и сама вполне справится. Настаивать не решился, просто потому, что побоялся не сдержаться, и все-таки обнять ее, зарыться руками в волосы, приподнять над землей, прижимая к себе крепко-крепко…

-До встречи, - буркнул я, и рванул внедорожник с места.

После очередного фиаско в отношениях с Вилорой, решил закрыться в своей берлоге и тупо не отвечать на звонки. Только маме иногда позванивал, чтобы не волновалась. Пересмотрел все фильмы, выиграл все уровни в компьютерных играх, в общем, занимался тем, что жалел свою персону и бесцельно проводил время.

В один из таких бестолковых дней, меня разбудил телефонный звонок. Сначала не хотел брать трубку. Потом передумал. И не зря. На мое «Алло», донесся веселый голос Вилки:

- Приличные тётеньки вызывают гопника на помощь! – кричала она в трубку. Я даже с дивана грохнулся на пол, - Ты там как? Живой? – поинтересовалась девушка.

-Угу, - промычал я, потирая ушибленный копчик.

-Тогда прилетай к Булатовым, помощь требуется, сможешь? – продолжала веселиться Вилка.

-Двадцать минут, - выдохнул я.

-Засекаю, - веселилась девчонка, и сбросила вызов.


Спустя двадцать минут, как и обещал, уже подходил к двери квартиры Булатовых. Мне открыла Эльвира. Улыбнулся подруге. За ее спиной маячила Вилора. Блин, ну вот почему она такая красивая. Хоть в чем, даже в этих ужасных штанах и бесформенной футболке. И улыбается мне. Мне, а не какому-то хмырю!

-Привет, - улыбнулся я, глядя на девушку.

-И тебе не болеть! – весело проговорила Вилка. Вошел в квартиру. Девчата объяснили, с какой радости пригласили меня. Оказывается, они сами не могли прикрепить плакат, на котором располагался снимок УЗИ малыша Эльвиры и Ильяса. Они скоро станут родителями, и за них я был очень и очень рад. Вилора командовала, куда прибивать гвозди и крепить бумагу. А я послушно выполнял ее указания. То и дело малышка отпускала колкие замечания, которые меня несказанно веселили. Радовался, как дите, просто от того, что она рядом, а я могу на нее смотреть сверху вниз. Жаль, что трогать нельзя. А руки так и зудели от желания прикоснуться.

Уехал я так же быстро, как и приехал. Дел никаких не было, решил просто так поездить по городу. Проветриться. Нет, ну, что я, в самом деле, как пацан. Не убьет она ведь меня, признайся я ей в своих чувствах. Ну, может отдалиться. Вот только куда больше-то? Терять – ничего не теряю. А так есть шанс приобрести многое.

Приняв решение, притормозил у цветочного киоска. Купил приглянувшийся букетик, не сильно большой, метра полтора в обхвате, корзинку такую, полную нежно белых роз. Следующая остановка была у ювелирного. Помнится, приглядел я как-то там подвеску в форме спортивных кед с цепочкой. Еще и о Вилоре подумал тогда, вот только купить не решился. Надеюсь, не продали еще.

Не продали. Повезло мне. Даже улыбаться начал, представляя удивленное и ошарашенное выражение лица малышки. А еще решил, как только увижу, сразу же поцелую. В губы. Крепко. Чтобы уже и сомнений не было в моих намерениях.

Всю дорогу до дома Вилки улыбался, от нетерпения ерзал на сиденье, словно мальчишка перед первым свиданием. Хмыкнул. По сути, оно и есть у меня первое. Первое, с любимой девушкой, и, очень надеюсь, не последнее.

Притормозил на светофоре, всего в квартале от дома Вилоры. Загорелся зеленый свет, медленно поехал вперед. Заметил боковым зрением, как мне наперерез мчится грузовик. Водитель, очевидно, решил проскочить на красный, игнорируя правила движения. Начал тормозить, стараясь избежать столкновения. Резко вильнул в бок. Не вышло. Грузовик вписался в меня на полном ходу, сминая кузов.

-Доплавался, - выдохнул я, чувствуя, как ноги прижимает искореженным металлом.



    Глава 7    

 Гаврил и Дионисия     

 Гавр 

- Как тебя звать, красавчик? – женский голос отвлек меня от мыслей. Оглянулся, будто посмотрел на себя со стороны. Рядом, на пассажирском сиденье оказалась  незнакомая девка, имени которой, хоть убей, не вспомню. Симпатичная, и фигурка ничего так. Вот только не хватало в ней чего-то. Не те глаза, не тот голос, не то лицо, не та. Совершенно не та девушка.

Тряхнув головой, попытался прояснить мысли. Выпитый алкоголь не давал сосредоточиться. Мать твою так, еще и за руль сел не трезвый. Вновь посмотрел на пассажирку. Я, кажется, ее только что снял. Или нет?

Вздохнув, положил голову на сложенные на руле ладони. Почувствовал, как девушка коснулась моих волос. Стало противно. Нет, девушка была вполне нормальной, вот только не ее касания я бы хотел сейчас почувствовать. Не ее тело хотел бы ощутить под своими ладонями.

-Я могу и массажик, если надо, - услышал игривый голос девчонки.

Вздохнул. Кофе, душ, и спать. Пора бы уже вернуться к нормальной жизни. И начать думать мозгами, а не задницей.

Потянулся за бумажником, вынул пару купюр.

-Выметайся, - спокойно сказал я.

-Как хочешь, - пожала плечами барышня, и, взяв деньги, вышла из машины.

И где это я? Вышел на улицу, оставив пальто и шапку на сиденье. Холод вмиг прочистил мозги, выгоняя остатки алкоголя из организма. Осмотрелся по сторонам. Со стоном прислонился к машине. Зарывшись пальцами в волосы, запрокинул голову. Пятый этаж, сороковая квартира. Уже месяц прошел, а я все возвращаюсь к этим окнам, выходящим во двор. Пьяный или трезвый, не важно. И ведь знаю, что нет Ди там. В квартире давно уже обживаются новые владельцы, которые даже и не догадываются, куда делась старая хозяйка.

Взгляд скользнул к окнам соседней квартиры этажом ниже. За месяц не сказать, что я многое осознал, но кое-что понял. Так что, самое время обратиться к соседке, которая при каждой встрече, когда приходил к квартире Ди, парила мне мозг своими вопросами.

Вынул ключи из замка зажигания, и, включив сигнализацию, вошел в подъезд. Поднявшись на нужный этаж, позвонил в дверь. Мне открыла хозяйка.

-Что на этот раз? – невозмутимо поинтересовалась женщина, смотря на меня, приподняв брови.

Хмуро глянул на нее.

- Поможешь? – просто спросил я. В ответ соседка несколько секунд рассматривала меня. Не знаю, что она увидела в моих глазах, но что-то в них было. Потому как, кивнув, она впустила меня в квартиру.

-Тамара, - коротко представилась она.

-Гаврил, - в ответ сказал я, идя за ней.

-Я помню, - хитрый взгляд скользнул по моему лицу. Тамара села в кресло, махнула рукой на диван, приглашая присесть.

-И чем я могу помочь тебе? – спросила она.

-Мне нужна Ди, просто подскажи, где искать, я найду, - вздохнув, сказал я, - Ты только подтолкни в нужном направлении.

-И зачем она тебе? – поинтересовалась Тамара, - Если мне не изменяет память, у тебя куча девок. Одной меньше, одной больше…

-Да сколько можно уже? – не выдержал я, - Ты месяц меня мурыжишь этим вопросом! Нужна она мне, понимаешь, нужна!

Гневно сверлил ее взглядом. Нет, ей, кажется, в кайф надо мной издеваться.

- Сам виноват, понял бы сразу, сказала бы давно, - огрызнулась Тамара, обиженно глянул на нее.

Встав, Тамара подошла к письменному столу. И повернулась ко мне.

-Вот, визитка ее деда, - сказала она, протягивая мне карточку.

-Спасибо, - буркнул я, - А сама Дионисия где?

-За границей, - улыбнулась Тамара, - Точный адрес знает только дед. У меня есть старый номер телефона Ди, но он, скорее всего, отключен.

Прочитал инициалы деда. Присвистнул. Мда, если это тот Гиссар Р.А. о котором я слышал, то придется нелегко, прежде чем узнаю место жительства Ди. Противный старикан, кажется.

Прикинул, можно ли узнать, куда уехала Дионисия, если не обращаться к ее деду. А что? Узнаю, и поеду к ней.

-За границей, это где? – поинтересовался я, убирая визитку в карман.

-В Германии, - улыбнулась Тамара. Выругался сквозь зубы.

-Да что за невезуха-то такая?! – почти простонал я.

-Не уже ли денег на билет нет? – насмешливо спросила соседка.

-Не в этом дело, - вздохнул я, вставая и направляясь к входной двери, - Просто мне визу не откроют туда ближайшие лет пять, если не больше. Ладно, будем думать.

Уже на пороге квартиры обернулся к Тамаре.

-Спасибо за помощь, - поблагодарил я. Тамара кивнула.

-Гаврила, - уже открывал двери, когда меня остановил ее голос, вопросительно глянул на нее, - Когда найдешь ее, сильно не дави. Девчонка она совсем еще.

Хмыкнул. Девчонка, не девчонка, а от воспоминаний о ее действиях в новогоднюю ночь у меня до сих пор мурашки по спине бегут.

Хотел прикрыть дверь за собой, как в проеме появился парень.

-Тома, приветик, - весело поздоровался он, кивнул мне, и вновь посмотрел на хозяйку квартиры. Я понял, что мне тут уже, в принципе, делать нечего. Собрался спускаться по лестнице, как замер, услышав следующую фразу парня. 

-Тома, солнце, не дашь мне телефончик твоей соседки Ди? Ну, той, которая уроки у меня брала, помнишь? – четко расслышал я его голос. Повернулся. И что за уроки? Сомневаюсь, что он учитель музыки или пения, скорее уж тенниса, большого.

-На кой тебе ее номер? – рявкнул я, ухватившись рукой за дверную ручку квартиры Тамары, не давая двери захлопнуться перед моим носом.

-А тебе какое дело? – ответил этот придурок.

Прищурился, сверля парня взглядом. Нет, я сейчас перестану себя сдерживать, и навешаю этому кренделю таких пилюлей, что в больнице проваляется до лета.

 -Иди куда шел, - махнул он рукой, и собрался закрыть дверь. Вот только я хотел все-таки услышать ответ, зачем ему понадобилась моя Ди.

Схватив парня за шиворот, дернул на себя, заставляя выйти в подъезд.

-Я спросил, зачем тебе Ди? – стараясь не орать, повторил я вопрос.

-Да пошел ты, - ответил парень. Двинул ему под дых. Он, со стоном, согнулся пополам, хватаясь за живот.

-Я спросил, - напомнил я, дергая его за куртку, заставляя подняться и смотреть на меня. Чувствовал, как все напряжение, вся злоба, скопившаяся с момента бегства Ди, клокочет во мне, требуя выхода. Даже был благодарен парню, что он попался под горячую руку.

-Перепихнуться хотел, - выдохнул этот урод, - Завела она меня в тот раз, хотел переспать с ней.

-Господи, Артур, ты – идиот, - услышал голос Тамары. А меня будто по голове шарахнули, ярость накрыла с головой. Какой «перепихнуться»? Я ему сейчас все перепихнушки вырву с корнем, евнухом будет!

С непонятным рыком, кинулся на парня, начиная избивать его. Уже даже не соображал ничего, перед глазами появлялись картинки, как Ди, обнаженная, стоит на кровати, или лежит, улыбается парню, прикованному к спинке наручниками… вот только этот парень не я, а кто-то другой.

-А, ну, спокойно! – услышал громкий крик Тамары, пробившийся сквозь волну ярости и злобы.

-Ты, - она пнула ногой валявшегося Артура на полу, - Быстро в квартиру, пока хозяйство цело, а то работать нечем будет. А ты, - она ткнула в меня указательным пальцем, - Марш домой! Завтра к деду Гиссару поедешь. На месте все разузнаешь! Понял?

Тряхнув головой, сгоняя туман, кивнул. Вытер кровь о пиджак, и бросив убийственный взгляд на парня, спустился на ступеньку ниже.

-Только приблизься к ней, - с угрозой проговорил я.

-Он все понял, - уверила меня Тамара и захлопнула дверь. А я, сбежав по ступенькам, вышел на улицу. Сел в машину и помчался домой. Отсыпаться. В голове уже появлялись варианты плана по заманиванию Ди домой, ко мне. Раз уж мне нельзя к ней явиться, пусть она возвращается ко мне.


План по возвращению, пленению и завоеванию не двигался с мертвой точки почти месяц. А все из-за противного старикана, ее деда. Из всей информации, которая у меня о старике была, это то, что он владеет небольшим магазином, преподает, еще коллекционирует спиртные напитки и ко всему прочему является одним из известнейших сомелье страны. На поверку старик оказался просто неуловимым, каким-то фантомом. Стоило мне явиться к нему в магазин, как мне отвечали:

-Рудольф Адамович только что уехал, когда появится – не известно.

Я гонялся за ним по всему городу, подключил свои связи в сфере торговли алкогольными напитками, благо дядя Заур помог. И вот, в конце февраля мне устроили с дедом Гиссаром встречу, под предлогом покупки бутылки коллекционного вина. Хотя я больше по более крепким напиткам специализируюсь, но ради встречи со стариком Рудольфом побродил по интернету, выискал название самого редкого вина и отправился на встречу.

Ожидал встретить почтенного старца аристократического вида, манерного, который от слова «хрен» в обморок свалится, но дед Дионисси меня поразил. Придя в магазинчик, представился администратору, вышедшему мне навстречу.

-Рудольф Адамович ждет Вас, - женщина средних лет указала на дверь, ведущую, скорее всего в кабинет старика. Кивнув, прошел вглубь магазина. Пройдя по темному коридору, уперся в дверь. Коротко постучав, вошел. Просторный кабинет, на стенах фотографии, плакаты. Шкаф с книгами и бумагами вдоль стены. У окна большой стол, кресло. И никого. Выругался сквозь зубы. Опять старикан меня надул!

Услышал шорох, обернулся. Рядом со шкафом располагалась еще одна дверь, которую я, войдя, не заметил. Дверь была приоткрыта. Любопытство погнало меня к двери. Осторожно вошел.

-Рудольф Адамович, - сказал я, проходя в смежную комнату, - Мое имя Гаврил Когтев, я  с Вами договаривался встретиться по поводу покупки бутылки вина.

-Стой, где стоишь! – услышал ворчливый старческий голос. Замер, удивленно оглядываясь по сторонам. Передо мной появился старичок-боровичок, прямо один в один, мультяшный персонаж. Только монокля не хватало, или жилетки клетчатой. Пушистые усы имелись, и хитрый, как у лисы, взгляд. Пока рассматривал старикана, он сунул мне полупустой стакан в руку с прозрачной жидкостью.

-Пей, залпом, не вдыхай! – строго проговорил он. Послушно поднес стакан ко рту, ну, ежели траванусь, буду знать, кто виновен.

Огненная жидкость опалила глотку, пищевод и даже аппендицит, кажется. Слезы проступили на глазах. Из горла рвался кашель, я сдавленно кашлянул, боясь, что вместе с воздухов вывалятся и кишки.

-Ну, как? – хитро поинтересовался старик, - Супер, клево или отстойно?

Не удержался, все-таки закашлялся.

-Варианты еще есть? – выдохнул я, стирая проступившие слезы. Старик хитро прищурился, - Тогда, наверное, супер.

Когда первый шок миновал и жар в горле притупился, решил перейти к делу.

-Рудольф Адамович, - сказал я, а старик отошел к противоположной стене комнатушки, погремел чем-то, потом подвинулся к какому-то аппарату, непонятной конструкции, что-то там пощелках, чем-то погремел, - Я Вам звонил по поводу покупки вина…

-Ага, помню, - перебил он меня, - Гаврил Ефимович, помню.

-Садись, - махнул он мне на табурет, послушно сел. Нет, и как тут вести диалог, если он даже не смотрит на меня. Как мне к теме его родственных связей перейти, если он меня и не замечает.

-Держи, эта как? – он вручил мне еще один стакан. Глянул на содержимое. Блин, я ведь почти месяц не уже не пью.

Старик взял похожий стакан, чокнулся с моим, и залпом выпил. Последовал его примеру.

-Та лучше была, - прокашлял я, ставя пустой стакан.

-Угумс, - промычал старик. Потом глянул на меня, - Дак ты чего пришел то?

-Я ж сказал, вино купить хочу, - пробормотал я, чувствуя, что выпитый алкоголь не позволяет логически мыслить, да и ноги становились ватными. Глянул на старика, тот будто специально напоил меня. Вот ведь махинатор!

Гиссар пододвинул еще один стакан ко мне. Вздохнул, гадая, могу ли отказаться от «угощения». Посмотрел на старика. Тот кивнул на стакан, мол, пей.

Вздохнул еще раз, взял стакан в руку, залпом выпил.

-Так чего явился? – вновь спросил старикан, - Вино у меня вон в лавке, на полках, какое хочешь стоит. А ты месяц за мной уже бегаешь. Что нужно-то?

В голове образовалась каша. Оперся локтем о край стола. Посмотрел на деда.

-Рудольф Ада… Ада..моч..мыч, - промычал я, - Говорю ж, вина надо.

Старик хитро прищурился. Попытался сфокусировать взгляд на его лице. Посмотрел на стакан.

-Убойная штука, тоже продаете? – спросил я, - Мне пару бутылочек можно?

Старичок молчал, продолжая сверлить меня взглядом. Налил еще полстакана. И себе тоже. Выпили. Господи, нужно водителю позвонить пусть мой хладный трупик везет домой, сам не справлюсь.

Взгляд зацепился за рамку, стоявшую на полке у стены. Настроил фокус зрения. Ой, солнышко мое лучистое!

Понял, что сижу и улыбаюсь, как идиот. Дионисия на снимке выглядела такой милой, с двумя косичками, в ярком оранжевом сарафане. Смотрела прямо на меня и улыбалась. Такая красивая, родная такая.    

-Привет, - выдохнул я. Потом тряхнул головой, понимая, что все. Кондиция. С фотками беседу веду.

-Пьянит хлеще вина, да? – лукаво спросил дед Рудольф, - Имя я выбирал.

-Дионисия, - проговорил я, вновь улыбаясь, глядя на фото в рамке. Перевел взгляд на Гиссара, - Раскрыли меня, да? – напрямую спросил я.

Дед щелкнул языком, налил еще стакан.

-Не, я не буду больше, - отмахнулся я.

-Чаю? – милостиво предложил мне хозяин берлоги. Кивнул. Все что угодно, только не его чудодейственную настойку самодельного производства.

Старик махнул, приглашая следовать за ним. Кое-как поднялся, размышляя, сколько дедок влил в меня этой гадости. Грамм двести не меньше.

Оказавшись в кабинете, старик махнул на кресло, сам пошел к двери, открыв ее, крикнул:

-Евдокия, чаю!

И потом поразмыслив мгновение добавил:

-С баранками!

Спустя десять минут администратор, которую дед величал Евдокия, явилась с подносом, на котором разместился огромный чайник, две кружки и большая чашка с баранками. Самовара не хватает, ей-Богу!

-Значит, внучку мою потерял? – насмешливо поинтересовался дед, разливая чай по чашкам.

Открыто посмотрел на него. Соврать? А смысл? Ведь больше помощи просить не у кого.

-Сама убежала, - буркнул я.

-Да? С чего ей от тебя бегать? – недоуменно спросил дед, - Ты парень видный вроде, не урод, судя по шмоткам, при деньгах.

-Вот и я думаю, с чего? – спросил я, отпивая чай из кружки. В голове все еще был туман. А взгляд опять задержался на снимках. Такое впечатление, что у деда больше родственников нет. Только Ди.

- Ниса очень добрая и доверчивая, - проговорил дед Гиссар, - Обидел ты ее, может, изменил? Дело молодое, понимаю. А она барышня вспыльчивая.

-Да когда мне ей изменять-то, Рудольф Адамович, елки –палки? – вспылил я, - Я ее всего несколько часов видел. А она исчезла потом, ни адреса, ни телефона. Проснулся, а ее нет! И где искать не знаю! И спросить не у кого!

-Проснулся, говоришь? – буркнул дед. Посмотрел на старика. Тот серьезно смотрел на меня. протянув руку, вынул из стола продолговатый предмет. Протерев глаза, рассмотрел предмет лучше. Осторожно поднял руки вверх.

-Рудольф Адамович, предлагаю решить все мирным путем, - вежливо проговорил я. Старик направил пистолет на мои ноги, прищурив один глаз.

-Мирным? Посмотрим, - пробормотал дед. А вот мне что-то вдруг стало не очень комфортно под прицелом пистолета.

-Понимаете, я ее найти хочу, поговорить, узнать, почему сбежала, - торопливо, насколько позволяло пьяное состояние говорил я.

-Не я ее бросил, я бы ее никогда и ни за что не бросил, и не изменил бы, зуб даю! – продолжал я, не опуская рук, - Я с тех пор, как ее встретил, не встречался ни с кем. У кого хотите спросите.

Старик молчал, а я начал заметно нервничать. А потом вдруг расслабился. Пристрелит, да пофиг! Пусть либо поможет, либо уже стреляет. Может так мне легче станет без моей Ди. Хоть отвлекусь, валяясь в больничке, если выживу.   

-А, стреляйте, - пробормотал я, отпивая чай.

-Сигаретка есть? – спросил дед. Кивнул, вынимая пачку сигарет. Дед, вынув одну, повертел ее в руке. Зажал во рту, поднес к сигарете пистолет и нажал на курок. Вместо ожидаемого мною выстрела из ствола появился огонек. Дед отложил зажигалку, которой угрожал мне пару минут назад, и, откинувшись на кресле, посмотрел на меня.

-Ушла, говоришь? – пробормотал он. Кивнул, - Видно, припекло, раз меня нашел.

Вновь кивнул. Несколько минут дед смотрел в окно, будто забыв, что я сижу в кабинете и попиваю чаек с баранками.

-Помогу, - вдруг сказал он, - При одном условии, никаких заграниц. Пусть сюда возвращается.

Согласно закивал.

-Я только «за», - честно признался я, - Меня все равно не выпустят, визу не дадут.

-А что так? – поинтересовался дед, стряхивая пепел прям на пол.

-Да из-за идейных убеждений, - туманно ответил я. Дед хмыкнул, удивленно подняв брови вверх. Вздохнул, и честно добавил, - В морду одному человеку дал, а он теперь в консульстве трудится, а раньше мы в одной песочнице играли.


9

-Бывает, - улыбнулся дед, - Я вот тебе одну историю расскажу, так там вообще…

У деда я просидел до позднего вечера. Когда совсем стемнело, алкоголь выветрился из организма, я решил, что пора и честь знать. Прихватив с разрешения деда фотографию Ди в оранжевом сарафане, попрощался. Дед Гиссар мне понравился, общительный, веселый, со странностями, конечно, но кто без них?

Пришлось все-таки вызвать шофера, сам не рискнул сесть за руль. И по пути домой рассматривал фото Дионисии. А сам поражался тому, какая она красивая у меня, и как этому старому хитрюге, ее деду, удалось за вечер выпытать у меня все подробности знакомства с его внучкой.


  Глава 8   

   Радим и Вилора     

  Радим 

Ноги зажало. Легкие отказывались работать. В голове гудело. Перед глазами все кружилось, мешая рассмотреть хоть что-то. Старался выбить окно, не выходило. Кричал, но никто не слышал.  Огонь, появившийся в салоне, подступал ко мне, к ногам, рукам. Страх сковал мои движения. Ужас  и паника царили кругом, заставляя сердце перестать гонять кровь по венам. Вокруг суетились какие-то люди с безразличным выражением лиц. Пустые, ничего не выражающие глаза. Я молил о помощи, просил облегчить разрывающую тело и душу боль.  Но люди проходили мимо, не замечая меня, не глядя в мою сторону, обходя меня и мою машину, перевернутую и лежавшую на обочине. Хотел крикнуть, да как так?! Почему никто не поможет?! Ведь вот он я, тут, лежу, придавленный  грудой железа.

И тут мое внимание привлекла хрупкая фигурка девушки. Яркая, живая, от нее, казалось, исходило сияние, которое согревало меня, отпускало и успокаивало боль. Я замолчал, всматриваясь в лицо девушки. Протянул руки к ней, желая прикоснуться, обнять, найти покой и умиротворение. Она подалась вперед, позволяя прижать ее хрупкую фигурку к себе. Спрятать лицо в ее торчавших волосах, коснуться губами тонкой шеи.  Стоял, наслаждаясь каждым мгновением ее присутствия в моей жизни. Видел, как она отгоняла мрак от меня. Исцеляла, приносила покой. Выдохнул.

-Ты пришла, - шепнул я, обнимая ее до хруста в ребрах, прижимая к себе еще крепче, - Пришла, - повторил я.

Но Вилора молчала. Только обнимала меня и не говорила ни слова. Почему? Почему она молчит? Закричал, прося сказать мне хоть слово. Но она молчала. Так хотел услышать ее голос. И не мог.

Открыл глаза. Повертел головой, рассматривая комнату. Разочарованно выдохнул. Сон, всего лишь долбанный сон. В палату вошла медсестра Мария Петровна, открыла жалюзи на окнах.

-Доброе утро, Радим, - вежливо поздоровалась  она, - На процедуры сам пойдешь, или карету подать?

-Привет, Мария Петровна, - ответил я. Прислушался к своим ощущениям, мысленно спрашивая свое тело, смогу ли я преодолеть расстояние в сто метров самостоятельно на костылях, или попросить тетю Машу привезти коляску.

-Сам наверное, - выдохнул я, отбрасывая одеяло.

Прошло два месяца с момента аварии. Со дня крушения моих надежд и планов. Тогда я лишился многого. Карьеры, здоровья, девушки. И пока не знаю, какая потеря самая тяжелая для меня. И если девушку еще можно было завоевать, то со здоровьем и карьерой все обстояло скверно.

Как только очнулся, врачи поставили меня в известность, что усиленные нагрузки для меня противопоказаны. Травмы слишком серьезные. Так что я стоял перед выбором, либо короткая, но стремительная карьера, либо долгая и бесславная жизнь бывшего спортсмена, так и не достигшего пика карьеры. Гордость кричала о славе, вот только зачем она мне лет через пять-шесть? Когда буду прикован к инвалидному креслу, слава мне точно не поможет. А вот ноги и спина нужны.

Долгие недели неподвижного лежания заставили о многом подумать, пересмотреть взгляды на жизнь. Почти каждый день ко мне приходили друзья, родные навещали каждый день. Сестренки вообще проводили у меня все часы приема, веселили меня, развлекали. Булатовы тоже были частыми гостями в моей палате. Гавр приходил раза два в неделю. Только Вилора не приходила. Не потому, что не хотела. Нет. Просто я запретил ей рассказывать о том, где нахожусь. Пару раз она сама мне звонила, просила помочь, но я ссылался на свое отсутствие в городе. Извинялся, обещал позже перезвонить, говоря, что на сборах, и вешал трубку. Ее голос был бальзамом для меня. С замиранием сердца слушал его, потому как в моих снах она молчала.

 Гавр называл меня болваном, предлагал рассказать ей, где я и что со мной. Но я не хотел. Не хотел видеть ее жалость к себе, сочувствие в ее взгляде. От нее мне нужна только любовь, а вот подачек мне не нужно. Не хочу быть бродячим котом, которого она подобрала, обогрела и вылечила. Скорее всего, она примчалась бы меня навестить, шутила бы, или изучала бы мои ранения, с врачами бы, может, пообщалась. Но я не хотел, не хотел быть в ее глазах слабым, прикованным к кровати. Хотел быть ее лысым гопником, ее парнем, любимым мужчиной.

Ухватившись за костыли, поднялся. До процедурного кабинета добрался сам под присмотром Марии Петровны.

С каждым днем я шел на поправку. На горизонте начала маячить надежда на выздоровление. Вот только знал, в спорт я не вернусь. Перенесенные травмы не позволят. Хотелось напиться, или стукнуться головой о стенку от отчаяния. Но держался. Вот только апатия и депрессия бродили где-то поблизости.

 К лету меня выписали. Но жить в своей квартире мне не позволили. Во-первых, нужен постоянный присмотр, во-вторых, тяжело мне будет взбираться на этаж. Поэтому родители забрали меня к себе. Начался долгий и нудный этап реабилитации. Массажи, лечебная физкультура, прочие процедуры, которыми были до предела забиты мои будни. Порой хотелось выть от отчаяния. Порой радовался своим крошечным успехам. С каждым днем мне удавалось самостоятельно передвигаться все больше, дальше, быстрее. Мама радовалась, украдкой смахивая слезы, и глядя на отца, который слишком уж внимательно читал прессу, держа газету вверх ногами.

За время моей болезни, прошел суд над водителем, въехавшим в мой внедорожник. Благодаря какому-то полутрезвому Шумахеру моя жизнь полетела к черту.  А я даже не смог явиться на заседание слушания дела.

Лето пронеслось, почти незаметно. Булатовы к осени ждали пополнение, Ильяс с Эльвирой часто приезжали ко мне в родительский дом. Украдкой, как бы невзначай интересовался делами Вилоры. В ответ получал развернутые ответы от Эльвиры и осуждающий взгляд от Ильяса. Он считал, что мне следовало рассказать Вилке обо всем. Но я считал, что еще рано.

-Когда смогу сам своими ногами прийти к ней, тогда и расскажу, - упрямо говорил я другу. Булатовы молча соглашались, но смотрели на меня с осуждением.

В начале сентября попросил Гавра продать мой домик на море. Финансовый вопрос встал ребром, сбережения закончились, а висеть на шее у родителей мертвым грузом не хотелось. Домик продавал с тоской и сожалением. Когда-то мне так хотелось свозить туда Вилку, позагорать на солнышке, поплавать, поваляться на песке… Но пьяный водитель грузовика и этого лишил меня.

Продав домик, Гаврил предложил мне открыть свое дело. Первой реакцией был смех. Потом призадумался, если попросить друзей о помощи, то все реально. Тем более стартовый капитал имелся, да и Гаврил предложил партнерство. И вот к середине октября я, во многом благодаря Гавру, стал начинающим бизнесменом, владельцем магазина спортивной одежды и инвентаря. Было безумно трудно начинать с нуля. Но интересно. Часто я валился с ног от усталости, практически проваливаясь в беспамятство. Я вновь сел за руль, но довольно часто появлялся страх, особенно, если на дороге встречались грузовики. Но я боролся с собой и своими страхами.

И я почти уже не хромал. Еще весной пообещал себе, что к Вилке заявлюсь, когда встану на ноги. И вот, кажется, момент настал. Но я решил еще чуть-чуть подождать. Когда смогу двигаться быстрее, не хромая. Когда дела в магазине более-менее пойдут в гору. Когда…Эх, едрен-батон! Сам для себя ищу какие-то отговорки, скрывая страх быть отвергнутым. Но я реально боялся. Боялся, что спустя столько времени она даже и не посмотрит на меня. А я не мог так. Не мог быть просто другом для нее.

Двадцать седьмого октября позвонил Ильяс. Радостно прокричал в трубку, что стал отцом. За друзей был безмерно рад. Поздравил их с малышкой. Взамен услышал требование явиться на перестановку мебели в их новом доме на следующий день. Смеясь, выполнил просьбу. Иль, немного ошалевший и ежесекундно улыбающийся, встретил меня в дверях дома. Гаврил уже был у него. Мы посидели в тесной мужской компании за рюмкой чая, передвинули мебель, расставили все строго по плану, составленному Эльвирой. Обновили гостевые комнаты, оставшись на ночь. Наутро  нас заботливый папашка отправил по домам, потребовав явиться к обеду в роддом, дабы забрать его жену и дочурку домой. Гаврик, покаялся, что не сможет. Я милостиво согласился взять на руки его крестницу, и доставить до колыбельки. На том и порешили.

В назначенный час я уже стоял у входа в больницу. Безумно нервничал, зная, что Вилора тоже обещала приехать сюда. Но когда я подъехал, ее еще не было. Ильяс отправился к жене, помочь собрать вещи, а я ждал на улице. Надвинув кепку на глаза, лениво осматривал окрестности, пряча руки в задние карманы джинсов. Вдруг, будто почувствовал, что Вилора пришла. Просто знал, стоит обернуться и увижу ее. Даже дышать перестал. Замер. Ожидая, и боясь. Столько месяцев ее не видел, сны – не в счет.

-Слышь, гопота, подвинься, когда честные тётеньки идут! – прокричала Вилка. Оглянулся, проверяя, галлюцинации или нет. Нет, она, моя маленькая вздорная девчонка. Все такая же, только волосы стали еще длиннее, будто она и не стригла их с нашей последней встречи.

Отступил на шаг назад, пропуская ее. Секунду смотрел на нее. А потом просто плюнул на все. Я и так слишком много ждал, слишком многого лишил себя. Если не сейчас, то когда? Сколько мне еще оставаться в стороне, и ждать? Все! Не могу! И потом, жизнь она ведь коротка и непредсказуема. Секунда может решить много. Мне повезло, что я выжил в аварии. А если бы нет? Так что, хватить наматывать сопли на кулак, пора показать себя мужиком. Завоевать девушку.

-Вилочка? – ласково позвал я. Вилора замерла, даже, кажется, ощетинилась вся. Улыбнулся. Она все такая же ершистая.  И все так же не любит, когда ее называют «Вилкой».

Развернулась ко мне лицом, смерила убийственным взглядом, что только раззадорило еще больше. Смех так и рвался наружу, вытесняя всю горечь, скопившуюся за последние месяцы.

-Слышь, ты! – пропыхтела Вилора, даже кулачки сжала от гнева,  - Еще раз услышу – пожалеешь!

-Очень заинтригован, - пробормотал я. Взгляд задержался на ее губах. Смертельно захотелось прикоснуться к ним, попробовать на вкус, провести языком… Даа, Вилора Германовна, поздно бегать от меня.

Вилора отвернулась, собираясь улизнуть. Вот только я был не согласен.

-Вилочкаааа! – промурлыкал я, стремительно делая шаг к ней, почти касаясь ее. Всего миллиметр разделял нас.

-Я тебе сто раз говорила, не подкрадывайся… - почти завопила девчонка. А я только и ждал, когда она повернется ко мне. Повернулась. Договорить не дал. Накрыл ее губы своими губами, впился в них со всей тоской, нежностью и еще кучей чувств, которые всколыхнулись во мне за эту секунду. Вилора не вырывалась, даже не шевелилась, просто стояла, приоткрыв ротик, и позволяла себя целовать. От чего крышу снесло, мозг отключился, и думать никак не получалось.  Как и остановиться. 

- Вилочка? – ласково позвал я, не узнавая свой голос. Обхватил ее лицо ладонями, ласково удерживая, не позволяя отстраниться. Да и Вилора, судя по всему не собиралась от меня убегать. Понял, нужно поговорить. Прям сейчас все ей рассказать о своих чувствах, обо всем, что происходило со мной, о том, что только ее образ, появляющийся в моих снах, помог мне пойти на поправку. Хотел просто сказать, как люблю ее.

Вот только больничный двор не самое удобное место для долгих разговоров.

-Вилорааа? – вновь позвал я, уже чуть громче,- Поехали ко мне? Я тут недалеко живу.

-Конечно, Радя, - прошипела она, ее голос вмиг стряхнул пелену с моих мозгов, прикинул, как мои слова должны были звучать для нее, - Ты тут рядом, за углом, в травмпункте живешь. Поехали! – гаркнула он уже громче, и размахнувшись, двинула мне по … дальше все мысли вытеснила боль. Господи! Ну и удар у нее! И как я забыл об этом ее волшебном пенделе?

Пока я отходил от удара, моя заботливая девочка еще и советы давала. Несмотря на резкую боль, едва сдерживался, чтобы не ржать на весь больничный городок. Да, Вилора – крайне редкий экземпляр, единственный в своем роде, я бы сказал.

-Ну, как? Полегчало? – спросила она, когда я разогнулся.  Кивнул в ответ. Вилка ехидно улыбалась, очевидно, считая, что последнее слово остается за ней. Дудки! Теперь буду целовать ее постоянно, пусть привыкает!

Перехватил ее руку, дернул на себя, прижал, чтобы не могла повторить свой магический удар, и ласково прошептал:

-Выдра!

Прижался к ее рту. Она плотно сомкнула губы. Крепко держал ее, а вот целовал нежно, едва ощутимо проводил своими губами по ее. И сходил с ума от того, что хотел вновь попробовать ее рот на вкус. Хотел скользнуть языком внутрь, хотел… Да много чего хотел, но моя упрямая выдрочка  только пыталась увернуться от меня, и вертела головой в разные стороны, не позволяя себя целовать.

-Ну, открой ротик, Вилочка! – прошептал в ее сомкнутые губы, еще крепче притиснув к себе. Чувствовал каждый ее изгиб, задержав дыхание. Тело вмиг отозвалось на близость ее тела. Уже решил и вправду ее отпустить, потому как еще мгновение такой сладкой пытки, и возбуждение достигнет предела, придется и вправду тащить ее к себе домой, и… и…

-Пошел ты! – рявкнула она, даже вздохнул от предвкушения и облегчения. Впился в ее губы своим ртом, уже не так трепетно и нежно, а страстно. Пусть знает, кому будет принадлежать.

Очередная резкая боль заставила вздрогнуть. Нельзя, даже на мгновение, нельзя расслабиться с моей выдрочкой. Приглушенно выругавшись, отскочил от нее. Из губы шла кровь. Вот ведь засранка мелкая, но моя!

-Выдра! – проворчал я, стирая кровь с губы, - Хоть и любимая, - добавил я, понимая, что рано или поздно она узнает.

Вилора удивленно замерла, смотря на меня. В ее глазах было столько недоумения, непонимания, что так и тянуло обнять ее. Взамен легонько щелкнул ее по носу, и прошел мимо в сторону крыльца, на котором уже показались новоиспеченные родители со своим крошечным чадом.

-Смотрю, у вас лед тронулся, - заметил Ильяс, лукаво переводя взгляд с меня на Вилору, все еще стоявшую на том же месте, что и минуту назад. Обернулся, нежно улыбнулся своей выдрочке, подмигнул. Средний палец, поднятый вверх, подсказал мне, что из временного ступора она уже вышла.  Покачал головой, мол, ая-яй-яй, как не стыдно взрослым дядям гоповатой наружности показывать свои чудные пальчики.

Поздравил Эльвиру, поглядел на кроху. Ильяс велел садиться по машинам и ехать к ним в новый дом. Родители уже ждут там.

-Я Вилору возьму и за вами поеду, - крикнул я, подходя к своей припаркованной в нескольких метрах от крыльца машине.

-Я с Булатовыми поеду! – донеслось до меня грозное предупреждение. Обернулся. Вилка уже собиралась открыть дверцу автомобиля Ильяса. Хмыкнул, и вот чего она такая упрямая?

Постарался, не хромая, и как можно быстрее подойти к машине друга. Вилора стояла ко мне спиной и не видела меня. Это хорошо, кричать меньше будет.

Развернув Вилку, присел немного и перекинул ее через плечо. Чертыхнулся. Резкая боль появилась в пояснице. Даже замер, пережидая ее.

-Радим, отпусти, тебе ведь… - громко крикнула Эльвира, посмотрел на нее, взглядом прося молчать.

Развернулся и понес добычу в свой транспорт. А она, добыча то есть, орала на всю парковку. Грозила расправой и всеми пытками. А я что? Я за пытки всеми конечностями!

Подойдя к машине, открыл дверцу, сгрузил сопротивляющееся и матерно выражающееся сногсшибательно тело в тяжелых буцах на переднее пассажирское сиденье, пристегнул ее ремнями, чтобы не убежала. Быстро обошел машину, сел за руль.

-Я кастрирую тебя, Радя! – почти ласково проговорила моя выдрочка, правда взглядом она обещала осуществить свою угрозу как можно быстрее.

-Я знал, что ты неравнодушна к моему телу, солнышко, - ласково ответил я. А она, громко фыркнув, и пробормотав лестные эпитеты в мой адрес, отвернулась к окну. 

Следующие пятнадцать минут Вилора молчала. А я, пряча улыбку, украдкой смотрел на нее, не забывая следить за дорогой.

-Пойдем завтра вечером в кино? – вкрадчиво предложил я, посмотрев на девушку, сидящую рядом, и всем видом показывающую, что меня она не замечает.

Вилора посмотрела на меня. Улыбнулся. В ее глазах опять появилась та же растерянность и недоумение, что и после первого поцелуя.

-Радя, ты что, опять падал? – серьезно спросила моя выдрочка, - Надо было сразу сказать, пока около больницы были.

Рассмеялся, радуясь слышать ее колючие замечания и фразочки. Как же мне не хватало их в эти месяцы!

-Нет, солнышко, не падал, - проворковал я, подмигивая ей. От моего тона и ласкового обращения она широко распахнула глаза, очевидно от удивления.

-Так как, в кино завтра пойдем?- повторил я свое предложение.

В салоне на несколько минут повисло молчание. Вилора смотрела прямо перед собой, а я уже начал переживать, что же не так сделал. Вроде бы, вполне нормальное приглашение, и зачем так реагировать?

-Вилора? – позвал я.

-Радим, - совершенно спокойным голосом проговорила моя выдрочка, - А почему завтра? Чего не сейчас-то?

Посмотрел на нее, хмыкнул. Притормозил, развернул машину в сторону центра города, и  помчался обратно. Сейчас, так сейчас.

-Да, Господи, я не то имела в виду! – почти закричала Вилора, - Вот ты мне объясни, глупой выдре. Тебе что, вечер не с кем провести? Я-то тебе зачем? Я же грубая и наглая, и на людях веду себя отвратно. Хамлю постоянно всем и каждому. И тебе в первую очередь, а ты меня еще и в кино приглашаешь? С чего вдруг? Найди себе смазливую куклу и гуляй ее по киношкам! Ко мне-то что привязался, блин?!

Тяжело вздохнул. Нет, ну и как мне реагировать? Устало посмотрел на нее. Боль в спине поутихла, но в ногах появилась. Захотелось прилечь и расслабиться. Потер лицо ладонью. Притормозил у обочины. Посмотрел на Вилору, она все также с вопросом в глазах смотрела на меня.

-Сможешь порулить? – спросил я. Вилора моргнула пару раз.

-Чего?- не поняла она.

-Порулить, говорю, можешь? – повторил я. Она кивнула. Осторожно вышел из салона. Придержал дверцу, пока Вилора обходила машину и садилась на мое место. Помог подогнать сиденье под ее рост. Когда моя выдрочка маленькая пристегнулась ремнем, протянул руку к ее лицу. Осторожно повернул к себе, удерживая за подбородок. Во взгляде вновь мелькнуло удивление и какая-то растерянность, от которой захотелось обнять ее, погладить по волосам.

-Потому, что мне не нужны смазливые куклы, а нужна взбалмошная, наглая, грубая выдрочка, - четко проговорил я, отвечая на ее вопрос. И, пользуясь тем, что наши лица были почти на одном уровне, легонько коснулся ее губ. Не дожидаясь ее ударов или укусов, отстранился.

-Не страшно ведь было, - подмигнул ей я. И, сделав шаг, немного рваный и неувернный назад, захлопнул дверь. Держась за машину, обошел ее, стараясь не хромать. Но каждый шаг отдавался болью.

Сел в салон, пристегнулся, откинулся на сиденье.

-Все в порядке? – спросила Вилора. Улыбнулся, закрыл глаза.

-Волнуешься, - выдохнул я.

-Еще чего! – буркнула Вилка в ответ.

Почувствовал, как она развернула машину. Приоткрыв глаза, понял, что мы едем к Булатовым, а не в кино.

-Не хочу я в твое кино, - проворчала Вилора, едва слышно, так, что я с трудом разобрал ее голос, - На ребенка хочу посмотреть.

Тихо рассмеялся, лишний раз поражаясь, какая она у меня замечательная. А в кино мы можем и завтра сходить, никуда она от меня теперь не денется.


    Глава 9   

   Радим и Вилора     

   Вилора 

День прошел, мягко говоря, напряженно. Особенно вторая его половина. Особенно часы, проведенные в обществе Вилковского. И вот наградил же Бог фамилией! И внешностью. И фигурой тоже не обделил. И глазами, такими серыми, а иногда кажется, что они голубые. И наглой ухмылкой…

Перевернувшись на живот, со всего маха саданула кулаком по подушке.

И чего он вообще целоваться полез? Вот точно, псих какой-то!

Села в кровати, понимая, что точно не усну. Включила ночник. Потерла лицо ладонями. Вздохнула. Чаю выпить? Да, наверное. Встав  с постели, обула тапочки. Прихватила Тимофея, мирно сопящего на соседней подушки, и пошла на кухню. Проходя мимо платяного шкафа, замерла. На вешалке, вот уже не знаю сколько времени, висит рубашка моего гопника. Чистая, отутюженная. И что самое удивительное, только сейчас задумалась, а почему она тут-то висит? Почему не убрать ее в шкаф, или не выкинуть в мусорное ведро? А она висит тут… И я на нее даже внимания не обращала, она будто стала частью мебели в моей спальни.

Нахмурилась. И как вообще это понимать? Может быть, деду позвонить? Он всегда в моих мозгах  лучше меня разбирался. Глянула на часы. Неа, пусть поспит старичок мой.

Потопала на кухню. Поставила чайник. Заварила. Пока ароматная жидкость настаивалась, села на подоконник. Протянув руку, достала сигарету из пачки, лежавшей на полочке у окна. Втянула носом успокаивающий запах табака.


Вновь вспомнился гопник. И поцелуй. Вернее, поцелуи. Возле больницы дважды. В машине, тоже дважды. Потом у Булатовых. Опять в машине, когда он привез меня домой. И каждый раз я будто впадала в ступор, и уже даже не сопротивлялась. И что уж там таить, мне нравились эти поцелуи. Нравилось ощущение его губ. И во взгляде его что-то было такое, что пока не могла понять и объяснить. А его слова о том, что ему нравится нахальная выдра, я то есть… А что если… Что если он и правда…? Ну, правда, того… ? Ну, любит?

-Дура ты, Вилка! – простонала я, упираясь лбом в стекло. За что ему тебя-то любить? За хамство? Или за удар по причинным местам? Или за внешность пацанячую? Вот и правда, за что, а? Ответ напрашивался сам собой, и был почему-то не самым радостным.

Выпила чаю, поставив пустую кружку в раковину, и, прихватив только-только устроившегося на диванчике Тимку, пошла в спальню. Взгляд вновь задержался на рубашке Радима. А вот возьму, а одену ее! И пару пятен посажу, чтобы таких, которые не отстираются никогда! А нечего у меня свой гардероб разбрасывать! Вот!

 Нацепив рубашку гопника, с поднявшимся настроением улеглась под одеяло. Рубашка пахла им, с примесью стирального порошка.  Нет, точно бред! Она у меня год висит, еще и после стирки.

Подложила ладонь под щеку. Поняла, что начинаю засыпать. И только сейчас позволила себе допустить одну крохотную мысль. А что если и правда…? А я? Когда вредность и все противное, что есть во мне, уснуло, а остались только девчоночьи мечты и грезы, позволила себе предположить, что и мне он нравится. Ведь красивый. И не тормоз. Умный вроде. И сильный. Не страшно с таким.  И спортсмен. И по мелочам не задирается ко мне. И целуется вообще отпадно. И зайца подарил на новый год. Нет, гопник все-таки ничего так парень.


Утро началось как обычно. Подскочив, помчалась в ванную, на кухню, вернулась в спальню, и пулей выскочила из квартиры, на забывая захлопнуть дверь за собой. Помчалась на учебу, потом на работу. Осталась на ночное дежурство. Вообще, я редко когда работала ночью. Только днем. А тут одна из медсестер попросила заменить ее. Я согласилась, все равно дома одной оставаться не хотелось. А тут вроде как чувствовала себя нужной. Вечером, около восьми позвонил Радим. Долго сопел в трубку, рассказывая о том, как провел день.  Я слушала. Потом напомнил о приглашении в кино. Обломала его, сказав, что дежурю. Он вновь посопел, уже обиженно, кажется. И спустя час и одиннадцать минут, повесил трубку, сообщив, что обязательно будет мне сниться. Вот ей-Богу, был бы рядом, треснула бы по почкам. А так, пришлось только зубами поскрежетать.

Домой вернулась утром. На занятия идти не нужно, да я бы и не пошла. В этот день я всегда остаюсь дома. День рождения у меня. И день гибели моих родителей. Вот так-то.

Приняла душ. Пошла в спальню, легла на кровать, позвонила деду. Поговорила с ним, и, обняв рамку с фотографией, на которой была изображена наша дружная и некогда счастливая семья, и зайца Радю, уснула.

Проснулась к обеду. Оделась. Вышла из квартиры. Купила букет цветов, поймала такси и поехала на кладбище, где и осталась до вечера. Тихо и спокойно тут. Одиноко. Но спокойно.

Когда совсем стемнело, вернулась домой. Тишина в квартире как никогда резала слух. Больно и одиноко становилось от сознания того, что я одна. Дед, конечно, существенно скрашивал мою тоску и одиночество, но он далеко.   

Тимофей потерся о ногу, напоминая о том, что еще не получил обеда и ужина. Покормила всю живность, мигрирующую по квартире. Крысеныши уползли в свои норки, а Тимка остался со мной на кухне.

Достала три стакана. Я вообще не пью, еще и крепких алкогольных напитков, но сегодня – исключение. Двойной повод. Разлила водку по стаканам. Два из них накрыла кусочком хлеба. Одним на два стакана. Так почему-то мне было спокойнее. Глубоко вздохнув, выпила огненную жидкость. На глазах появились слезы. Не стала их сдерживать или прятать. Я одна. Кроме Тимки никто не видит моей слабости. Ведь нельзя же быть всегда сильной и колючей? Бывают дни, когда мне хочется побыть слабой, беззащитной. Чтобы кто-нибудь пожалел, пригладил волосы, колючки.

Опустив голову на сложенные на столе руки, зарыдала. Единственный день в году, когда могу поплакать, выплакать всю горечь на год вперед, до следующего такого же дня, дня моего рождения и смерти моих близких.

Услышала дверной звонок. И кто там? Все равно. Открывать не буду. Если очередной страдалец, пусть топает в больницу. У доктора Гольдштерн выходной.

Звонок стих. А я, не вытирая слез, посмотрела на стаканы с водкой.  Шевелиться не хотелось, даже, чтобы дойти до кровати. Прикрыла глаза. Слезы уже не бежали, но еще и не высохли. Алкоголь ударил в голову, не сильно, но трезвой меня назвать уже нельзя. Да и не ела толком весь день.   

Услышала, как в замке провернулся ключ. Булатовы? Или воры? Как-то стало все равно. Было лень двинуть рукой или ногой. Да и гостей не очень хотела видеть. И потом, никто ведь не знает, что у меня день рождение. Всегда скрывала эту дату. Отмахивалась, говорила, что не важно, и сама уже не помню. А в паспорте якобы неверные данные.

Услышала, как за спиной кто-то остановился. Да почему кто-то? Точно знала, что пришел Радим. И два вопроса появились в голове.  Зачем пришел и как вошел в квартиру? Вот только не хотелось спрашивать. Почувствовала, как его широкая ладонь легла на мой затылок, скользнула по спине. Вздохнула. Вдруг стало так спокойно, сама не знаю, почему.

Радим присел рядом, опираясь на колени.

-Привет, - услышала его тихий голос. Промолчала. Радим поглаживал мою спину, будто поддерживал. Вот только я знала, что мне это все  кажется. Ну не мог ведь он знать, что мне плохо. Не мог и  все тут!

Повернула лицо в его сторону. Взгляд замер на серых глазах, смотрящих на меня с тревогой и волнением.

Провел рукой по моему лицу, стирая оставшиеся слезы.

-Почему плакала? – мне показалось, что его голос звучит немного хрипло. Показалось?

Выдохнула. Радим посмотрел на пустой стакан, стоявший в нескольких сантиметрах от меня. На два полных стакана. На бутылку водки. Вновь повернулся ко мне. Нахмурился. А я наблюдала за ним, не меняя позы. Так и сидела, устроив голову на своих сложенных на столешнице руках. 

 Радим, отвинтив крышку, налил в пустой стакан водки. Залпом выпил. Отставил в сторону. Вздохнул. Вновь посмотрел на меня. Грустно улыбнулся. Обнял меня. А у меня даже не было сил ни его оттолкнуть, ни самой отодвинуться.   Подхватив меня, сел сам на мой стул, и усадил меня на своих коленях. А я только глубоко вздохнула. Так мы и сидели на моей кухне, в полной тишине. Совсем обнаглев и позабыв обо всем, обняла Радима, скользнув под его куртку ладонями, ища тепло и покой. Лицо спрятала на его груди,  прижавшись щекой к мягкому свитеру, под которым размеренно и успокаивающе билось сердце.

-Расскажешь? – хрипло проговорил он, чувствовала, как мой гопник прижался щекой к моей макушке. И едва заметно раскачивал меня, из стороны в сторону.

- Они разбились на самолете, когда возвращались домой, чтобы успеть на мой день рождения, - сипло проговорила я, - Хотели устроить мне сюрприз.

Радим замер, перестав раскачивать меня. Услышала, как он глубоко вздохнул. Осторожно приподнял мое лицо, заглянул в глаза. Большим пальцем стер слезинку, вновь покатившуюся по щеке.

-У тебя день рождение сегодня? – хрипло спросил он. Кивнула. Он как-то рвано выдохнул. Обнял меня еще крепче, будто думал, что я собираюсь вырываться. Вот только я удивила и его и себя. Сама не ожидала. Это все водка, не иначе. Провела рукой по его щеке, и прижалась вновь к его груди. Просто потому, что там было спокойнее, уютнее, и не одиноко, как раньше.

-Солнышко ты мое колючее, - едва различимо пробормотал Радим. А я, прикрыв глаза, только теснее прижалась к нему. Слезы вновь покатились по моим щекам, выплакивая горе на весь будущий год.

Сколько мы просидели на кухне, не знаю. Когда слезы высохли, уснула. Сквозь сон чувствовала, как мой гопник несет меня куда-то, укладывает на кровать, кажется, укрывает. Оставаться одной не хотелось. Схватила его за руку, не отпуская. Он понял. Лег рядом, вытянувшись на кровати. Обнял. Прижал к себе. Провалилась в сон. Понимая, что мягкая почти двухметровая грелка, согревает не только тело, но и душу. Ведь и привыкнуть могу. Могу?


Утро началось внезапно. Подскочила в кровати, толком глаза не успела открыть, а уже села на постели. И не будильник разбудил меня. А чьи-то руки, пробравшиеся под мою футболку. Отодвинулась от спящего мужского тела насколько позволяла кровать. Если честно, то испугалась. Не привыкла я просыпаться с кем-то в одной постели. Тимофей не в счет. А тут мужчина, еще и гопник мой. С ума сойти!

Радим, не просыпаясь, похлопал ладонью по кровати, по тому месту, где секунду назад лежала я. Не обнаружив искомое, меня, то есть, его рука отправилась на поиски дальше. Я замерла, удивленно смотря на парня. Тем временем Радим нащупал мое бедро, удовлетворенно вздохнул, придвинулся ближе, крепче ухватил за талию и притянул меня к себе, заставляя скользнуть по постели пятой точкой. Уже собралась открыть рот, чтобы высказать ему все и не в самой лестной форме, как вновь захлопнула его. Вернее захлопнуть его мне помог Радим. Прижался губами, целуя. Вздохнул.

-Давай еще поспим, - проговорил он и вновь крепко уснул, положив голову на подушку. Удивленно моргнула, глядя в его лицо.

-Ты чего это? Ты спишь?! – возмутилась я, но недостаточно громко, потому как мой гопник даже и ухом не повел.

Поняла, что все мои действия сейчас не принесут успеха, и толку зря воздух сотрясать, когда и самой спать еще хотелось? И потом, я ведь ничего не делаю предосудительного. Просто сплю в моей собственной, между прочим, постели. А то, что и гопник присоседился, так это ведь его проблемы.

Поэтому, перевернувшись на другой бок, подложила ладонь под щеку и закрыла глаза. Засыпая, почувствовала, как Радим притиснувшись еще ближе, обнял меня рукой, закинул ногу на мои бедра, а носом уткнулся в шею. В первую минуту хотела уже столкнуть его с кровати, но передумала. Тепло его тела меня согревало, лучше одеяла, да и сон мешал сопротивляться. В общем, было просто лень устраивать разборки с гопником. И я благополучно уснула.

Второе мое пробуждение было несколько мягче. Даже нежнее, я бы сказала. Кто-то ласково поглаживал меня по щеке, носу, губам, лбу. Можно было свалить на Тимку, вот только шерсть куда делась? Прикинуться спящей? А, что, вариант. Полежу вот так, авось гопник сам удалится, так же неожиданно, как появился.

-Я же вижу, что ты не спишь, - тихий смешок над ухом, а дыхание щекотало волосы на виске. Приоткрыла один глаз. Хмуро глянула на улыбающегося парня, взглядом обещая ему, что до утра он не протянет. Вот только Радим не испугался.

-Мне нужно идти, - гопник сидел на полу, устроив голову на ладони, а левой рукой он и поглаживал меня по лицу.

-И что тебя держит? – буркнула я, - Вошел ведь как-то, выйти можешь так же.

-Хотел послушать твой голос, - этот нахал еще и улыбался, глядя на меня. Прищурилась, смерив его гневным взглядом.

-Отвали, - пробормотала я, и накрылась одеялом с головой. Вот только больше не от недовольства, а от смущения, что он видел меня такой, сонной, слабой, плачущей. И потом, в голове было слишком много мыслей, появившихся при виде его улыбки. В сердце и в душе слишком много чувств, над которыми следовало основательно поразмыслить. И спрятаться под одеялом показалось мне в данный момент наилучшим выходом.

Вот только гопник мой все никак не исчезал. Скользнул рукой под одеяло, нащупал мою ладонь, вытянул из укрытия. Почувствовала, как он коснулся губами внутренней стороны ладони. Дернула свою конечность, не пустил, крепко удерживая ее в своей горячей руке.

-Заеду в шесть, - услышала его спокойный голос, - Даже и не думай пропадать, - добавил он, гладя мою ладонь своими пальцами, вновь коснулся губами, - Найду.

Сказав это, гопник отпустил мою ладонь. Услышала его глубокий, немного рванный выдох. Тихие шаги, приглушенные мягким ковром. А спустя пару секунд тихий щелчок входной двери. И я осталась одна. Отбросив одеяло, вскочила с кровати. Подбежала к окну. Нет, не для того, чтобы увидеть гопника, нет, кончено. Просто поглядеть, вдруг снег выпал, или дождь. Мало ли, что за ночь произошло на улице?

Через несколько минут из подъезда вышел Радим. Увидела, как он подходит к машине, открывает ее, садится. Услышала телефонный звонок. Протянув руку к комоду, взяла сотовый, не глядя на дисплей ответила на вызов, все так же, не сводя взгляда с машины гопника.

-Колючка моя, не стой на холодном полу босиком и позавтракай, - услышала смеющийся голос гопника.

Посмотрела на свой мобильный. Гад гоповатый!

-До вечера! – добавил он весело, а я сбросила вызов. Посмотрела на кровать, на то место, где совсем недавно спал Радим,  и только сейчас увидела чашку  с чаем и блюдце с бутербродами и  пару свежих булочек, очень аппетитных и свежих на вид  на тумбочке у кровати.

-И ничего он не холодный, - пробормотала я, зябко поджимая пальцы на ногах. И где он булки-то взял? У меня их точно не было.


До вечера не знала, чем себя занять. Переделала все домашние дела, выкупала животных, навела порядок в своем кабинете. И старалась не думать о вчерашних событиях. И о Радиме. Но никак не выходило. Мысли постоянно крутились возле его персоны.  И разозлившись на саму себя, натянула джинсы, теплый свитер, ботинки, шапку и куртку, отправилась на улицу. Проветрить мозг, и побродить по любимым улицам вечернего города. Свернула за угол дома, наткнулась на соседа Алика, который вечно меня доставал странными просьбами. Вернее одной просьбой. Парень, как только узнал, что я работаю в больнице, начал уговаривать меня достать парочку препаратов, не отпускающихся в аптеках без рецепта, либо рецепты на них. Каждый раз ему отказывала, он вроде все понимал, но постоянно возвращался. Уже не знала, куда от него прятаться, приставучий, как репей, елки-палки.

-Вилочка, солнышко, я так тебя люблю, правда-правда! – вешал он мне лапшу на уши, а я старалась не обращать на него внимания, погрузившись в свои мысли, - Ну, так как? Подумала?

-Отвали, - буркнула я, даже не глядя на него или по сторонам, смотрела только под ноги. А чтобы парень не надоедал своими просьбами, включила музыку громче и всунула в уши наушники. Слов соседа  я не слышала, да оно и к лучшему. Вот что нового он может мне сказать? Да и до проблем его мне дела нет никакого, со своими бы разобраться.

От раздумий меня отвлек Алик. Схватил за локоть, сильно дернул в свою сторону. От неожиданности я споткнулась, наушники не давали слышать его слова. Но от взгляда, устремленного на меня, я похолодела. Стало страшно. Совершенно дикий, злой взгляд.

Дрожащей рукой вынула один наушник.

-Ты че ломаешься, Вилка? – орал он, - Я тебе реальные бабки предлагаю, мать твою! Че, трудно? Для тебя ведь это раз плюнуть!

- Ты чего несешь? – сипло спросила я.

- Ты что, дура? – зло выплюнул он.

-Полегче, парень! – услышала грозный и спокойный голос за своей спиной. Обрадовалась. Лучше уж гопник, чем общество Алика.

-Иди, куда шел! – огрызнулся сосед.

-Дак я, собственно уже на месте, - обманчиво спокойным голосом продолжил Радим, вплотную приближаясь ко мне, отодвинул меня от Алика, будто пряча за свою спину.

Алик был чуть выше меня ростом, но до Радима ему было далеко, все равно, что Моське до слона. Радим глядел на соседа сверху вниз, не сводя взгляда, будто ожидая его дальнейших действий. Алик вжал голову в плечи, посмотрел на меня, хотел сказать что-то, не успел. Радим двинул соседу в нос. Тот закричал, и накрыл кровоточащий нос ладонями.

-Чтоб я тебя больше рядом не видел, усек? – четко проговорил Радим, и посмотрел на меня. взгляд его смягчился, парень даже улыбнулся, - Привет. Ты как?

Пожала плечами.

-Нормально, вроде,- ответила я. Алик уже удалился, не заставляя Радима повторять дважды свои слова.

-Ясно. Пойдем? – сказал Радим, беря мою ладонь в свою. Посмотрела на наши руки. Секунду позволила его ладони крепко удерживать мою, а потом выдернула, спрятала руку в карман. Услышала вздох парня.

-А все так хорошо начиналось, - трагическим голосом проговорил он, - Девушку спас, мне вроде как поцелуй за храбрость полагается.

Удивленно посмотрела на Радима. Нет. Что за приколы-то? Повертела головой, увидела идущую мимо девушку.

-Вон, глянь какая красотка, она точно не откажет, - кивнула я. Радим хмыкнул.

-И в кого ты такая упрямая, а, выдра моя? – вздохнул он. Бросила на него взгляд исподлобья.   Остановилась.

-Знаешь что, Радим Илларионович, - гневно начала я, - Я не твоя выдра! Я вообще не выдра, и уж точно не твоя! И если ты спал этой ночью в моей постели, это еще не о чем не говорит и не дает тебе права на…

Вот только договорить мне Радим не позволил. Сгреб меня в охапку, стиснул так, что нельзя было вздохнуть, не то, что ударить его или вырваться, и приблизил свое лицо настолько близко, что могла разглядеть едва заметные голубые и зеленые вкрапления в его серых глазах, и каждую ресницу.

- Все верно, прав у меня нет никаких, - спокойно проговорил парень,- Вот только ты моя, нравится тебе это или нет!

И впился в мой рот своими губами. Опешила от его напора. Он так целовал меня, словно ему это было необходимо, так, словно ему сам процесс безумно нравился, он наслаждался им.

А я даже не нашла в себе сил ему противостоять, хотя бы укусить, чтобы прервать поцелуй.

Радим отстранился. Посмотрел на меня, не выпуская из объятий. Не с превосходством во взгляде, не так, мол, вот я какой сильный, победил слабую девушку. Нет. Он смотрел нежно, будто любовался моим лицом.

- Я скучал, каждую минуту думал о тебе, - шепнул он. И совсем удивил меня, прижавшись лбом к моему лбу, - Поедем в кино, пожалуйста?

И как мне устоять, а? Придется идти в кино, все равно ведь не отстанет.

-Не на последний ряд, - выдвинула я условие. Радим весело рассмеялся.

-Думал, откажешься, - проговорил он, отстраняясь от меня. Стало немного прохладно, вздрогнула. Гопник потянул меня в сторону припаркованной машины.

-Могу и передумать, - недовольно ответила я. Натянула рукава свитера на ладони, спрятала руки в карманы куртки.  Радим остановился, не обращая внимания на сопротивление, вытянул мои ладони из карманов. Обхватил  озябшие конечности своими горячими пальцами, согревая.

-Не можешь, - уверенно возразил парень. Чуть наклонился вперед, ближе ко мне, и начал, вот прямо среди бела дня, ну, хорошо, вечера, согревать мои замерзшие пальцы своим дыханием. Нет, это ж надо, а? Хотела возмутиться, даже руки попыталась выдернуть из его хватки. Но Радим не позволил. И потом, было так тепло, а гопник мой стоял так близко, закрывая меня от пронзительного ветра… Вот только одно неудобство, пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть в его лицо. А он еще на меня опять своими серыми глазищами смотрит, вот что мне делать, а?

Руки стремительно согревались, и не только руки. Да что же это…? Да как так-то? Блииин, и что делать-то?

-Мне нужно позвонить! – излишне громко крикнула я, хватаясь за этот предлог, как за спасательный круг. Даже сама вздрогнула, пугаясь того, как громко прозвучал мой голос.

Радим только улыбнулся.

-Я в машине подожду, - сказал он, кивая на свой автомобиль. Кивнула. Как только парень сел в машину, быстро достала телефон из кармана, и набрала номер деда.

-Дедуль! Приветик! – быстро проговорила я, когда мой старичок ответил на вызов.

-Выкладывай, - не тратя время на лишние разговоры, потребовал дед.

-Понимаешь, тут такое дело, - начала говорить я, - Меня парень один в кино пригласил.

-Пригласил – иди, - сказал дед, - Если парень нравится. А если нет, то кино можно и дома посмотреть. Чего ночами по городу шастать с кем попало? Так как? Пойдешь?

Посмотрела на машину, где на переднем сиденье размещался мой гопник. Нравится? Правда, что ли?

-Вилора? Ты там где пропала? – потребовал дед ответа, - В кино пойдешь?

-Пойду, - выдохнула я. И как за пару секунд дед вынудил меня признаться в том, что гопник мне нравится?

-Понятно, - поняла по голосу, что дед улыбается, - Дай трубку ухажеру.

-Дедуль, да брось, - проворчала я, - И он не ухажер. Просто друг.

-Не перечь старшим! – одернул он меня, - Передай телефончик парню, или завтра сам приеду и лично поговорю.

Угроза деда возымела действие. А как иначе? Он ведь и вправду может прибыть. А летать ему пока вредно, опять самочувствие подводит.

-Сейчас, - недовольно проговорила я.

Подошла к машине Радима, села на пассажирское переднее сиденье, недовольно глянула на его улыбающуюся физиономию, и протянула свой мобильный.

-Это тебя, - пробормотала я. Если Радим и удивился, то вида не подал. Взял телефон одной рукой, второй сжал мою ладонь, в которой секунду назад был мобильный.  Зачем-то коснулся ее губами. Зачем? Проверяет, замерзла или нет? Дак я еще от прошлого сеанса согревания не отошла.

-Слушаю, - коротко сказал он, прижимая телефон к уху. Взгляд будто приклеенный остановился на моем лице. Гопник мой улыбнулся. А потом взял, и вышел из машины, захлопнув дверь. Выдохнула от досады. И как мне узнать, чего там дед ему рассказывает? Ведь не сознается, партизан со стажем!

Через окно видела, как Радим что-то говорит в трубку, стоя ко мне боком. Серьезная физиономия такая. Не привычно даже стало, мне он в основном улыбается, а тут серьезный. И ямочек нет, не привычно как-то.

Вдруг мой гопник повернулся, посмотрел на меня, не переставая вести беседы с моим дедом. Улыбнулся. А вот и ямочки! Сбросил вызов, и сел в машину.

-Приятный у тебя дедушка, - только и сказал он, заводя двигатель.

-Надеюсь, ты ему ничего такого не сказал? – спросила я, - Ему волноваться нельзя.

-Знаю, - кивнул Радим, внимательно следя за дорогой, - Поэтому и сказал только правду.

-Какую? – не унималась я.

-Правдивую, - увиливал от прямого ответа мой гопник.

-Радя, я могу ведь и огорчиться,  и сделать какую-нибудь глупость, вот этим самым ботинком! – прошипела я с угрозой, тыкая пальцем в свою ногу.

Но почему-то гопник мой совершенно не испугался, только громко рассмеялся, и, передвинув кепку на затылок, глянул на меня озорным, мальчишеским взглядом.

-Ты не поверишь, как мне было скучно без твоих магических туфелек хрустальных, - смеясь, проговорил он.

Возмущенно фыркнула. Скучно ему было! Сам, между прочим, полгода от меня морозился, а я, на минуточку, ему звонила!

Пока думала, что бы такого сказать, не очень лестного в его адрес, на мой телефон пришло сообщение.

«Более подробное мнение при личной встрече. Первое впечатление – одобряю!!!! Дедуля»

Еще и три восклицательных знака поставил! Можно подумать, я один не замечу!

До кинотеатра мы добрались быстро. Вот только фильмы смотреть совершенно не хотелось. А хотелось есть, как ни странно. В животе урчало, а голова начала кружиться. Нужно срочно что-нибудь проглотить, иначе просто свалюсь в голодный обморок! С каждым шагом голова кружилась все больше. Кафельный пол холла то и дело двигался под моими ногами. Начала вспоминать, когда ела в последний раз. Кажется, утром, те самые вкусные булочки, которые оставил Радим на тумбочке. Вот бы их сейчас съесть. Или откусить малюсенький кусочек.

Пол уже не двигался, а стремительно приближался. И последнее, что я увидела, было перепуганное лицо Радима.

     Глава 10   

  Радим и Вилора    

  Радим

Гнал машину в сторону дома, а сам злился так, что поражался, почему дым из ноздрей и ушей не валит. Нет, ну вот что мне делать с ней, а? Только-только деду пообещал, что присмотрю, глаз не спущу, а она - хлоп, и в обморок! С силой сжал руль, посмотрел на Вилору. Она, глядя прямо перед собой, жевала шоколадный батончик.

-Я вот не пойму, ты ведь медик! – в который раз проговорил я, - Вас там не учили, что питаться нужно не три раза в неделю, а в день, и это как минимум!

-Ой, Радя, да хватит уже, а! – пробормотала Вилора, шурша оберткой.

Замолчал. Отвернулся от выдрочки моей. Вздохнул. Ну, что ж, теперь буду еще и днем контролировать, проверять, ела или нет. Повторного такого фокуса моя хрупкая расшатанная психика точно не вынесет. Перед глазами так и стояло бледное лицо Вилоры. За какие-то секунды, пока она была без сознания, столько передумал, что не удивлюсь, если гляну в зеркало, а вместо отрастающих волос увижу лысину или седину.

Позвонил в ресторан, заказал еду на вынос. Сидеть в заведениях общепита мне не хотелось. Куда приятнее ужинать дома на диване. И потом, нужно еще кино посмотреть, раз уж в кинотеатр не попали.

Возражения Вилоры даже слушать не стал. Просто поставил ее в известность, что едем ужинать. А когда она решила все-таки высказать свое мнение, узнав, где именно мы будем ужинать, или как я предполагал, отказаться, просто поцеловал ее. Уже привык вот таким образом пресекать ее возражения. Да и она, судя по всему, тоже. Потому как уже перестала вырваться. Но и не целовала сама. Думаю, буду самым счастливым на планете, когда Вилорка моя сама поцелует меня первой. А в том, что этот момент рано ил поздно наступит, я даже и не сомневался.

Притормозив у ресторана, посмотрел на Вилору. Оставить ее тут, пока буду заказ забирать? Не, не вариант. Смотается еще.

-Пойдем, колючка моя, - улыбнулся я. Она только насупилась еще больше. Но вылезла из машины, когда я открыл дня нее дверь.

Наш заказ еще не был готов, пришлось скормить еще один батончик Вилке, и подождать в зале. Она, молча, жевала и смотрела на меня, как на самого злостного нарушителя ее прав.

А я, подперев подбородок, строил ей глазки. А Вилора в ответ кривлялась. Еще и так забавно, что с трудом сдерживал смех.

Заказ принесли. Я расплатился, и, ухватив Вилору за руку, повел к машине.

-Я домой хочу! – хныкала малышка моя.

-Не поверишь, - серьезно заметил я, -Но мы именно туда и едем.

-Я к себе хочу! – не унималась она.

-Вилора Германовна, - уже почти теряя терпение, серьезно сказал я, -Не буди во мне зверя. Поешь, и я отвезу тебя домой.

-А что там у тебя? – услышал ее тихий вопрос. Посмотрел на Вилку. Она с любопытством изучала свертки и коробки с едой.

-Мяско, - снисходительно ответил, запихивая любопытную выдрочку в салон автомобиля.

-Ну, если мяско, то так и быть, - проворчала Вилора. Смеясь, сел в салон. Завел двигатель. И с трудом сдержал смех, услышав следующую фразу Вилоры:

-Но если будешь распускать руки или еще какие конечности, я тебе не завидую!

Посмотрел на девушку, она, подняв брови вверх, смотрела на меня с вызовом.

- А можно подробнее, что именно подразумевается под фразой «распукать руки»? – серьезно спросил я. Вот только смех так и рвался из груди. Значит она, пусть и гипотетически, а может и не только, предполагает, что я могу к ней приставать.

Пока Вилора думала, мы уже подъехали к моему дому. Вышел из машины, открыл дверь для Вилки.   Удерживая в одной руке свертки из ресторана, другой крепко держал ладонь девушки.

Выдрочка моя с любопытством изучала окрестности, подъезд, лестничную площадку, лифт, стены, лестницу, двери… в общем, все, только бы не смотреть на меня.

-Так как? – не унимался я, открывая дверь квартиры ключом, - Просто понимаешь, в чем дело, - продолжал говорить, впуская Вилору в квартиру, - Мне бы четко знать границы, чтобы ненароком не переступить черту.

-Мой ботинок сообщит тебе о пересечении границы, - пробормотала Вилора, - Он как раз в пограничных войсках служит.

-Ага, понял, - кивнул я, разулся, сгрузил свертки на кухонный стол, вернулся в прихожую, снял куртку,   - То есть если я буду делать вот так, то это нормально?

Развернул Вилорку к себе спиной. Помог снять куртку, и, наклонившись к ее шее, ласково прижался к ней носом. Вилора вздрогнула. Но промолчала.

Скользнул к ее уху.

-Я никакие границы не переступаю? – поинтересовался я, касаясь ее уха губами. Чувствую, аукнутся мне мои поступки. Вот только ничего не мог с собой поделать.

Ее аромат пьянил,  нежная кожа дурманила, заставляя забывать, что девочка моя стоит обутая в коридоре моей квартиры, голодная. Втянул носом пьянящий аромат ее кожи. С трудом подавил стон.

-Радя, не зарывайся! – услышал ее голос. Немного дрогнувший, немного хриплый, будто она выдохнула это через силу. Улыбнулся. Значит, и я ее волную.

Заставил себя отступить на шаг.

-Тут у меня кухня, зал, - я постарался, чтобы голос звучал более уверенно. Показал Вилоре квартиру, радуясь, что сестренки мои не разбросали свои шмотки, как обычно, а все разложили по местам.

После короткой экскурсии усадил Вилку на диван в зале, а спустя пару минут, мы уже ужинали. Первые полчаса видел по поведению Вилоры, что она немного стесняется, что ли. Что для меня показалось не совсем обычным. Как правило, она удивляет меня, и уж точно никогда не стесняется, а тут вся сжалась будто.

-Не вкусно? – спросил я, глядя на девушку, сидящую напротив. Даже специально место выбрал, чтобы не рядом с ней, чтобы руки не распускать во время еды. Не улыбалось мне вилкой в глаз схлопотать.


10

-А? – удивленно посмотрела на меня выдрочка моя, - А, нет. Вкусно. Очень.

Задумался. И многословная ведь такая. Странное что-то с ней сегодня. Может быть, это такие последствия обморока?

Отставил тарелку в сторону.  Вздохнул.

-Вилора? – вновь начал я, - Все в порядке? Просто ты тихая такая, даже не привычно как-то, - честно сознался я.

Встал, пересел ближе. Вилка глянула на меня исподлобья, не переставая ковыряться в своей тарелке без особого энтузиазма. Радует, хоть поела под моим присмотром. Не так чтобы много, но кто знает, может у нее эта обычная порция.

-В порядке, - буркнула она, отворачиваясь от меня.

Нет, и вправду странная. Ладно бы, как-то резко ответила, или нахамила, я бы расслабился. А тут… Нет, точно не так что-то!

Придвинулся еще ближе. Взял ее ладонь, осторожно отобрал вилку. Сжал маленькие пальчики.

-Хоть убей, мне кажется, что что-то не так, - сказал я, не выпуская ее руки. Вилора попыталась выдернуть свои пальчики. Не позволил.

-Пусти! – тихо потребовала она. Только крепче сжал ее ладонь.

-Скажи, что не так? – попросил я, ласково поглаживая ее пальчики.

-А что так? Что так, а? И как оно вообще «так»? – почти закричала малышка, даже опешил немного от ее ультразвуков, - Ты меня совсем достал уже! Приезжаешь, командуешь! Прохода мне не даешь! То тебя месяцами нет, а тут каждый день появляешься! Домой ко мне приходишь, в кино зовешь. Достал уже, блин!

Слушал ее, все крепче стискивая зубы. И молчал. Значит, ошибся все-таки. Значит, не нравлюсь и не волную… Больно, все-таки. Больно.

Вилора замолчала, отпустил ее ручку. Она спрятала лицо в ладони. Вздохнула как-то тяжело. И тихо-тихо прошептала, едва различимо.

-Еще и целуешься, - голос ее совсем дрогнул, будто она вот-вот расплачется, - А я не привыкла так. Не знаю…. Не умею я так.

Смотрел на нее несколько секунд. Может быть, просто испугал? Напирал? А как иначе? Ведь убежит, скроется. А куда я без нее?

Протянул руку, погладил ее по затылку. Она тяжело вздохнула, не отнимая рук от лица. Попытался собрать все свои мысли, и хоть как-то выразить их. Ну, мало ли, не понимает девчонка, что да как?

Нет, прямо сейчас в вечной любви клясться не стоит, точно испугается. Но намекнуть, кажется, нужно.

-Понимаешь, - вздохнул я, не переставая касаться ее головы, - Я просто хочу быть рядом. Чтобы не как друг. Нет, и как друг тоже, но чтобы вместе.

Мдааа, не вышел из меня романтик. Вздохнул. Плюнул на все. Придвинулся ближе. Обнял ее за плечи, решил рискнуть, и пересадил с дивана на свои колени. Даже зажмурился на мгновение. Во-первых, ожидал, что она вырвется, ну или ударит. А во-вторых, тело мое на нее мгновенно отреагировало болью в самом неподходящем месте.

Вот только Вилора меня удивила. Ни то, что не ударила, даже не вырвалась. Просто застыла, словно каменная. Не шевелилась. Даже не дышала, кажется. И плечи опустила. И голову, пряча лицо от меня.

-Со мной? – как-то удивленно проговорила она, почти прошептала. Понял, несмотря на все колючки и браваду, она просто маленькая девчонка, которая замкнулась в себе.

-Да, а что такого? – улыбнулся я, обнимая ее и прижимая ее голову к своей груди. И Вилора обняла в ответ. Даже вздрогнул, чувствуя, как ее руки прошлись по моей спине. Приятно. До боли приятно и нежно.

Откинулся на спинку дивана, так и не выпуская Вилорку из рук. Она так уютно помещалась на моих коленях, что просидел бы и всю ночь, если не дольше.

Вилора молчала, глянул на ее макушку. Чуть отклонив голову в сторону, попытался заглянуть в ее лицо, глаза. Не вышло. Она все так же упрямо пряталась от моего взгляда, прижимаясь щекой к моему свитеру.

-Не боишься? – вдруг спросила она. Хмыкнул. 

-Есть немного, - честно признался я.

-И я тоже, - в ответ проговорила Вилочка.

-Такой страшный? – тихо рассмеялся я.

-Да нет, как раз наоборот, - смущенно прошептала Вилора. Улыбнулся еще шире.

-Ты у меня тоже такая красивая, - сказал я, целуя ее в макушку.

-Ага, не то слово какая, - усмехнулась она.

Рассмеялся громче. И скромная.

Решил задать вопрос, вот уже год интересовавший меня.

-Солнышко, а почему ты меня гопником прозвала? – поинтересовался я, - В бандитских формированиях я не замечен, да и ничем незаконным не промышлял. С чего вдруг?

Вилора засмеялась. Немного отстранилась от меня и весело глянула.

-Ну, это ассоциации у меня такие, если лысый, то точно гопник, - созналась она. Притворно обидевшись, почесал затылок.

-Да я как бы отращиваю волосы, - проворчал я, не смог сдержать ответной улыбки. Нет, просто физически не возможно оставаться серьезным, глядя в ее смеющиеся глаза.

-И потом, нечего было на меня как на лабораторную крысу пялиться тогда в ресторане, - упрекнула она меня. Удивленно поднял брови вверх.

-Дак я ж не пялился, - возмутился я, - Я ж любовался!

И для убедительности кивнул пару раз.

-Да? Правда что ли? – удивленно спросила Вилочка, - А, ну тогда, извиняйте. «Гопника» беру обратно. Буду тебя «спортиком» звать.

-Э, нет, - отмахнулся я, - Лучше уж гопник. Привычней как-то.

-Только уже не лысый, - улыбнулась Вилора, и, подняв руку, провела по моим волосам. Перестал смеяться. Замер, наслаждаясь ее прикосновением. Она отвела руку, а я так и хотел податься за ней. Возмутиться, возразить, чего это она ее вообще убрала? Вздохнул. Хорошо, что сидит на моих коленях и улыбается, уже этому следовало радоваться. Можно сказать, что это гигантский шаг вперед.

Перевел взгляд на ее губы.

-Я тебя сейчас кааак поцелую… - предупредил я Вилору, ну так, чтобы готовилась, и сильно не удивлялась.

-А ботинком пограничным? – пригрозила Вилка.

-А я рискну, - задорно проговорил я. И рискнул. Ласково прикоснулся к ее губам, обхватив ее лицо ладонями. Отстранился, посмотрел в ее глаза.

-Ты такая красивая, даже когда язвишь, - улыбнулся я.

-Ну, ты, блин, и… - начала она, не позволил продолжить. Впился в ее рот, уже настойчиво, раздвигая ее губы языком. Так, как давно хотел. Так, что дыхание перехватило, и глаза закрылись. И мир весь исчез. Остался только ее запах, ее лицо в моих ладонях. Ее губы. Только она.

Целовал ее, но краем сознания ожидал какого-нибудь подвоха от любимой. Укуса, или на крайний случай, тычка под ребра. Но ничего не последовало. Когда воздуха стало не хватать, отстранился, всего на миллиметр. Просто чтобы посмотреть в ее глаза. Вилора смотрела на меня, немного смущенно, будто стеснялась, и уж точно не воинственно. Улыбнулся, погладил ее по щеке кончиками пальцев. И обрадовался еще больше, когда маленькие пальчики Вилки несмело, немного робко, прикоснулись к моей щеке, изучая. Вилора провела пальцами вдоль скулы, коснулась лба, переносицы. Затаив дыхание, сидел, наслаждался, и старался не спугнуть ее. Только посмотрел на ее немного припухшие от моих поцелуев губы.

-Поцелуй меня, - выдохнул я, прежде, чем успел обдумать свою просьбу. Вилора моргнула. Посмотрела на мои губы. Вновь глянула в мои глаза.

-Не буду, - проворчала она, и спрятала лицо в моем свитере. Вздохнул. Ну, не убежала ведь. А поцеловать и потом сможет, подожду. Ведь и дольше ждал.

-Чаю хочешь? – спросил я, опираясь затылком о спинку дивана и закрывая глаза. Сидеть, конечно, вот так, держа Вилку на коленях, безумно приятно, но только чертова спина затекла, начали появляться неприятные боли, отдавая в ноги.

-Хочу, - донесся голос Вилоры. Она отлепилась от моей груди, открыл глаза, посмотрел на малышку, - С конфетками. У тебя есть конфетки?

-Шоколадные? – улыбнулся я, заправил прядки волос за милые ушки. Вилора кивнула, - Ты ж сладкоежка моя!

Ссадил Вилку на диван. Она хотела помочь убрать тарелки на кухню. Не позволил. Велел выбирать фильм для просмотра, а сам осторожно поднялся на ноги. Медленно, стараясь не привлекать внимания. Даже зажмурился от резкой боли, прострелившей ноги. Выдохнул, тихо и медленно.

-Радимка? – услышал голос Вилоры. Черт, черт, черт! Спалился!

-Что такое, выдрочка моя? – спокойно спросил я, начиная составлять тарелки в стопку, чтобы отвлечь внимание Вилки от себя.

-Все нормально? – полюбопытствовала Вилора. Мозги начали лихорадочно работать. Что сказать-то?

-Да, конечно, - весело проговорил я, - Просто нога затекла. Ты фильм выбрала? Я вообще мультики люблю. Полнометражные.

-Мультики? – недоверчиво спросила Вилорка, - Че, правда что ли?

-Ну, да, - серьезно сказал я, - А что такого? Гопники не смотрят мультики?

В ответ Вилора заливисто рассмеялась.

-Я тоже мультики люблю, - призналась она.

-Я так и знал! – торжественно заявил я, подхватывая стопку тарелок, - У нас с тобой много общего.

-Я тоже вымахаю под два метра и полысею к твоим годам? – недоверчиво спросила Вилка.

-Ну, вырасти, ты точно не вырастешь, а вот полысеть можешь, - прокричал я из кухни. Оглянулся, проверяя, осталась ли Вилора в зале, или пошла за мной. Нет, кажется, не пошла. С тихим стоном привалился к стене спиной. Выругался. Мать твою так!

Завтра срочно к врачу схожу, пусть обследование сделает. Не нравится мне такой расклад.

Заварил чай, прихватил коробку конфет, чашки, и пошел в зал. На пороге замер, любуясь своей выдрочкой. Нет, я точно обречен любить ее. И как ни странно, этому я только рад.  А как не любить такое чудо, свернувшееся клубочком на моем диване. На экране телевизора мелькали картинки. Вилора включила какой-то мультик, а мне было совершенно без разницы, что там идет. Куда приятнее смотреть на мирно сопящую Вилорку. Поставил чашки на стол рядом с конфетами. Присел на корточки около моей сони.

-Спишь? – тихо шепнул я. Вилора что-то тихо выдохнула.

-Пойдем в кроватку? – также тихо спросил я, не рассчитывая на ответ. Вот точно, проснувшись в моей постели со мной, Вилора отпинает меня своими ботами. Но мне было плевать. Это ведь будет после.

Осторожно подхватил выдрочу мою на руки.

-Тимофей, отбой! – пробормотала Вилорка. Едва сдержал смех. Прошел в спальню, сев на край кровати, откинул покрывало в сторону. Уложил Вилору на подушку. Малышка тут же улеглась на живот, подтянув одно колено, а руками обхватила подушку. Окинул все тело Вилки жадным взглядом. Мдааа. Сегодня мне точно не уснуть! А какой тут сон, если рядом спит любимая девушка в одном нижнем белье. Ну, ладно. В джинсах. Но ей ведь неудобно, так что будем исправлять. Осторожно перевернул Вилорку на спину. Она даже не проснулась, продолжая сопеть.

Расстегнул пуговицу на ее джинсах, сдвинул плотную ткань вниз. Не смог удержаться, распластав ладони, прижал их к ее бедрам, проводя по ее телу, и стягивая джинсы.

-Дожился, блин! – выдохнул я. И ни стыда, ни совести. Вилора доверчиво уснула в моем доме, а я над ее спящем телом трясусь, готовый заняться с ней любовью, даже не разбудив. Аккуратно положил джинсы на стул. Приподнял тонкий свитер, надетый на Вилоре. Под ним оказалась майка. Славненько. Начал осторожно стаскивать и свитер с девушки. Господи! Ну, пусть она будет в лифчике. Пусть, а? Нет. Господь временно отсутствовал, и моей просьбе не внял. И теперь в моей постели лежала любимая мной, горячо и страстно, малышка, в майке и хлопковых трусиках, которые завели так, что ноги отказывались двигаться. Сбросил свою одежду. Вернее, свитер, и носки. Предпочел остаться в плотных джинсах. Не сильно удобно, зато безопасно. Ну, почти безопасно.

Улегся рядом с Вилорой. Придвинулся ближе. Она доверчиво забросила свою ногу на мое бедро. Поворочалась. И затихла. Застонал. Нет, так ведь и с ума сойти не долго. Да пошло оно все! Чуть отодвинувшись, стянул джинсы. Швырнул их на пол. И повернувшись к Вилоре, прижался к ней всем телом. Втянул запах ее кожи всеми легкими. Выдохнул. Вздохнул еще раз. Совершенно неожиданно начал успокаиваться, и под ее тихое и равномерное дыхание провалился в сон.

Проснулся от легких касаний к щеке. Даже не поверил своим ощущениям. Приоткрыл один глаз. Вилора, опираясь на локоть, смотрела на меня. А пальцами другой руки нежно водила по моему лицу.  Вот это утро!

-Привет, - улыбнулся я.

-Привет, - улыбнулась она в ответ.

-Поцелуешь? – попросил я. Вилорка хитро улыбнулась. Качнула головой. Вздохнул.

-Ну, мы не гордые, и сами можем, - проворчал я, отталкиваясь рукой от постели и переворачиваясь на живот, попутно прижимая девушку к себе.

Наклонился, ласково коснулся ее губ, которые спустя мгновение, раскрылись. Не смог сдержать стона. Углубляя поцелуй. Не позволяя ей отодвинуться. Да она, судя по всему, и не собиралась никуда. 

-Я есть хочу, - капризно заявила Вилка, когда я отстранился от нее.

-Обжорка ты моя, - мягко пожурил ее я, и поцеловал в кончик носа. Встал с кровати, освобождая любимую от веса своего тела. Оглянулся в поисках своих джинсов. Отыскав их, взял в руки. Глянул на Вилору, она, скрестив руки на груди поверх одеяла, смотрела на меня. И взгляд такой хитрый. Такс, что-то тут не так.

Приподнял брови вверх. И не сводя с нее взгляда начал одеваться. Смотрел и гадал, откуда подвоха ждать. Волшебный хрустальный туфель меня не разбудил. Проснулся я от ее ласки, а не криков.

Не глядя, натянул джинсы. Посмотрел на свои ноги.

-Это мои любимые … были, - проворчал я, рассматривая творение рук Вилоры. Вернее рук и ножниц. Пару минут разглядывал клочки, бывшие некогда стильными и модными джинсами. Потом мысленно махнул рукой, и, прищурившись, посмотрел на Вилору. Размял пальцы, хрустя костяшками. Нахмурился якобы грозно. Вилка поддержала мою игру, и, взвизгнув, спряталась под одеяло. Нырнул следом. Отыскав визжащее тело, начал щекотать.  

-И зачем ты так с ними, а? – причитал я, - Что мои многострадальные брючки тебе плохого сделали, выдрочка моя колючая?

-Сам виноват, гопник мой волосатый! – смеялась она, изворачиваясь и визжа под моими щекочущими ладонями.

«Мой». Она сказала это! Вот ведь и, правда, утро просто замечательное!


   Глава 11  

   Радим и Вилора    

   Вилора 

Завтракать, не спеша и не в одиночестве, очень приятно. Подперев рукой голову, смотрела, как Радим аккуратно намазывает масло на ровные ломтики батона. Поймала себя на мысли, что улыбаюсь.

-У тебя всегда так? – поинтересовалась я.

-Как? – Радим посмотрел на меня, не отрываясь от своего занятия. Закончив, положил кусочек, идеально ровный с идеально ровным слоем масла на мою тарелку.

-Аккуратно, и все на своих местах, - пояснила я. Взяв в руки кусок хлеба, поглядела на него, - Можно линейкой мерить.

Радим пожал плечами.

-Не знаю, не замечал как-то, - улыбнулся мой гопник. Взгляд задержался на его губах. И ямочках на щеках. Посмотрела в его глаза. Серый, открытый взгляд глядит прямо в душу и выворачивает там все наизнанку.  Застыла, поднеся батон ко рту. Но так и не откусила его. Поняла, что тупо гляжу на парня, сидящего напротив.

-Все в порядке? – услышала его голос, немного взволнованный. Заставила себя кивнуть. Да, кажется…

-Мне надо на работу! – торопливо сказала я, вскакивая из-за стола, - Я забыла совсем! Спасибо за все, правда. И за ужин и за завтрак!

Радим нахмурился, недовольно посмотрел на нетронутый мной бутерброд.

-В тринадцать ноль-ноль мы едем обедать, - строго проговорил он.

-Отлично! – излишне радостно проговорила я, не думая особо о последствиях, подскочила к парню, быстро поцеловала его в уголок рта. Чем поразила не только его, но и себя. И помчалась на поиски куртки и ботинок.

-Я подвезу, - проворчал Радим, следуя за мной из кухни.

-Нет! – почти прокричала я, потом выдохнула, обернулась к нему, - Все в порядке, правда. Не волнуйся. Мне просто нужно… на работу нужно.

Радим приблизился вплотную. Наклонившись. Обхватил мое лицо ладонями.

-Я буду скучать, - улыбнулся он, - Заеду за тобой в обед. А вечером у нас свидание, ничего не планируй.

-Свидание? – переспросила я. Радим утвердительно кивнул.

-Я побежала? – хотела отстраниться от Радима, но тот покачал головой. Шагнул вперед, заставляя меня отступить назад и упереться спиной в стену коридора. Выдохнув, немного глухо и со стоном, мой нежный гопник приподнял меня вверх, и, не позволяя и слова вымолвить, прижался губами к моему рту. Нежные касания губ, легкое поглаживания языка. Почувствовала его руки на своих бедрах. Горячие ладони прожигали плотную ткань джинсов. А сильная грудь касалась моей груди. Было просто безумно приятно, отзывалась на каждое его движение, и хотелось большего, хотелось погладить по его спине, хотелось прижаться к его телу. Как тогда, ночью.

Подняла руки и провела по его затылку. Радим что-то простонал, оторвался от моих губ. Тяжелое дыхание опалило кожу. Немного колючий подбородок тер щеку, шею. Дрожь пробежала по телу от того, что он прижался к моей шее. Оттянув ворот свитера, прижался к плечу губами. Ноги немного задрожали, подгибаясь.

-Останься, - тихо попросил Радим. Зажмурилась. Хотелось согласиться, но что-то мешало. Будто какая-то невидимая граница останавливала меня, не позволяла до конца поверить в реальность.

-Я не могу, - запинаясь, проговорила я, - Мне нужно на работу…

-И подумать? – выдохнул Радим. Отстранился от меня, не выпуская из своих рук.

-И подумать, - честно призналась я. Радим, пару минут смотрел на меня, задумчиво поглаживая пальцами мою щеку. Кивнул.

-Много не думай, - серьезно сказал он, - Я не отпущу тебя. Мы уже вместе, хоть ты и противишься.

Замерла, слушая его слова.

-Все будет хорошо, - легкая, немного грустная улыбка скользнула по его губам, - Правда.

Безумно, просто безумно хотелось поверить. Кивнула.

-Я заеду в обед, - напомнил он мне.

-Давай лучше вечером? – предложила я.

-Хорошо, но я буду звонить и интересоваться, что именно ты ела и в каких количествах, - пригрозил Радим. Тихо рассмеялась, надеясь, что смешок не вышел нервным. 

-До вечера, - улыбалась я парню.

-До вечера, - выдохнул он и нехотя опустил меня на пол. Обулась, накинула куртку. Радим, притянув меня к себе, начал застегивать замок на пуховике, пока я надевала шапку.

-Ничего не забыла? – проворчал парень, когда я уже положила ладонь на дверную ручку, намереваясь выйти из квартиры. Оглянулась.

-Спасибо? – предположила я. Мой нежный гопник отрицательно махнул головой. Удивленно подняла брови вверх. Скрестив руки на груди, Радим поднял одну ладонь к своему лицу. Указательным пальцем коснулся своих губ. Ну, намек, безусловно, вполне прозрачен и понятен.

Смутившись, отвела взгляд. Вздохнула. Зажмурилась на мгновение. Нет, ну ведь мне нравится с ним целоваться, так что… Шагнув к Радиму, привстала на цыпочки. И как ни странно, было совсем не страшно целовать его. Просто коснулась его губ своим приоткрытым ртом. Секунду помедлила и прижалась уже сильнее. Радимка обнял меня за талию, прижимая к себе.

-Уже лучше, - похвалил он меня, и тихо рассмеявшись, добавил, - Гораздо лучше.

Смущенно улыбнулась. И отступив назад, вышла из квартиры. На прощание, махнув рукой.

Выйдя из подъезда, позвонила на работу. Нет, никуда я не пойду. Мне нужно домой, позвонить деду, покопаться в мозгах. Разобраться в себе. Сославшись на простуду, отпросилась на пару дней. С учебой было проще, сессия еще не началась, а занятия я итак могла иногда пропускать.

Помчалась домой. Звонить деду не решилась, учитывая разницу во времени, старичок мой еще спал. А кому звонить? Кто посоветует? А может и не нужно ни с кем советоваться?

Оказавшись дома, накормила кота и крыс. Побродила по комнатам. Сняв джинсы и свитер, надела рубашку Радима. Знакомый запах напомнил о парне.

Да сколько можно-то? Хватит бегать уже! Ведь нравится парень, даже больше чем нравится. Взяла в руки телефон. Радим ведь сказал, что вместе хочет быть. И я кажется тоже. Ведь нет у меня никого, кроме деда. А в последнее время, Радим стал для меня таким родным. Домашним. С ним спокойно и надежно. И волнительно. И мурашки бегут по всему телу. И петь хочется, или стукнуть его как следует. И поцеловать, и обнять тоже хочется.

Посмотрела на дисплей телефона. Не поняла сама, как уже высветилось сообщение о вызываемом абоненте. Два длинных гудка, и услышала голос Радима.

-Солнышко, все хорошо?- требовательно спросил мой гопник.

-Нет… Да… не знаю, - пробормотала я.

-Ты где? – резко спросил Радим, - На работе? Я приеду!

-Я дома, - сказала я, понимая, что он примчится минут через двадцать-тридцать. И вместе с тем пришло осознание, что хочу, чтобы он приехал, обнял, поцеловал… Хочу, чтобы был рядом. Всегда.

-Я скоро буду, - коротко сказал мой ласковый и нежный гопник, и сбросил вызов. Отложила телефон. прошла на кухню. Вынула сигарету из пачки, вдохнула запах табака. Назад пути нет. Да и не хочется отступать как-то. Ведь люблю, и плохо без него. Полчаса не видела и плохо уже. Весь мир кажется серым и чужим. А с ним все по-другому. Спустя несколько минут, точно не знаю, сколько,   но, во всяком случае, меньше, чем я рассчитала на дорогу от дома Радима до моей квартиры, услышала, как в замке провернулся ключ.

Обернулась к двери. Столкнулась с серым взглядом, взволнованным и ласковым.

-Что случилось? – потребовал он ответа, приближаясь ко мне. На ходу он скинул ботинки и пальто, даже не заботясь повесить одежду аккуратненько, как обычно, на вешалку.

-Ничего, - грустно улыбнулась я, - Просто я такая дура, Радимка! Самая настоящая дура!

Поняла, что вот-вот расплачусь. Быстро преодолев расстояние между нами, вжалась в его грудь лицом, руками обхватила его за пояс, закрыла глаза.

Радим в ответ сжал меня, почти до боли. Но мне было приятно. Приятно оказаться в его руках, почувствовать силу и нежность, исходившие от его тела.

-Я такая дура, - шептала я. А руки уже сами собой скользнули под его свитер, так хотелось коснуться его тела, горячего и успокаивающего. Но пальцы нащупали тонкую ткань майки. Кожу ладоней закололо, так сильно захотелось почувствовать его.

-Ну, что ты, - хрипло выдохнул он, - Ты у меня очень умная.

-Только торможу иногда, - всхлипнула я.

-Совсем немножко, - подняла глаза к лицу Радима, он ласково улыбался, погладил мою щеку, - Но это поправимо.

И поцеловал, нежно. Но с каждой секундой все более настойчиво, требовательно. Вцепилась в его свитер руками, запутавшись в нем, ненавидя одежду за то, что мешала.  

Отстранившись от меня, Радим глянул своими серыми глазами. Даже вздрогнула от его взгляда. Столько нежности было в нем, что любые сомнения, еще пару минут назад терзавшие меня, испарились, словно их и не было. Подняв руку, провела по его щеке. Он закрыл глаза, улыбаясь. А потом подхватил меня на руки и понес из кухни. Обвила его шею руками. Поняла, идем мы в спальню. Радим перешагнул через свое пальто, кучкой валяющееся на полу коридора.

-Ты пальто бросил, - рассмеялась я.

-Плевать! – почти прорычал Радимка. Оказавшись в спальне, Радим уложил меня на кровать. Чуть отступил назад, глядя на меня.

-Знакомая рубашка, - выдохнул он. Улыбнулась, растягиваясь на постели.

-Сам оставил, - упрекнула его я, - Назад не верну, в ней спать удобно.

-Могу еще парочку принести, - предложил он, зачем-то подошел к окну и задвинул жалюзи, еще и плотные занавески задернул, погружая спальню в полумрак. Но так даже лучше, смущаюсь меньше.

-Принеси, - улыбнулась я. Радим подошел вплотную к моим ногам, сбросил свитер и брюки. В полумраке комнате четко виднелись очертания его фигуры, вот только лица не было видно. Посмотрела на его мускулистые руки и грудь, затянутую белой майкой. Затаила дыхание. Радим, опираясь коленями, наклонился над моими ногами. Вздрогнула от его касания. Горячие ладони скользнули от колена к бедру, касаясь края рубашки. Услышала выдох. Вздрогнула, заставила себя лежать неподвижно. Коленей коснулись губы.

-Что…? – начала я. Но Радим, быстро скользнув по моему телу от ног к лицу, прижал ладонь к губам, заставляя молчать.

-Просто полежи так, - услышала его просьбу. Подчинилась. По телу разлилась волна нежности. Ну, ему виднее, что делать со мной.

Дорожка из поцелуев повторила путь ладоней, от колена к бедру. Было приятно и немного щекотно. Губы вернулись ко второй ноге. А ладони скользнули под рубашку, накрывая трусики, чуть задержались и скользнули выше, к майке. Губы и язык продолжали подниматься выше по моему телу, перескочили трусики, задержавшись на границе резинки, и застыли на животе. Ладони скользнули к груди. Сквозь тонкую ткань майки чувствовала его горячие ладони, обжигающие и нежные.

Вцепилась руками в его плечи, когда почувствовала, как его пальцы немного сжались на моей груди, а губы спустились ниже. Коленом, Радимка раздвинул мои ноги, устраиваясь между ними. А руки скользнули под майку, теперь уже лаская грудь не через ткань,  а так.

Поняла, что из груди вырвался стон. Услышала хриплый смех.

-Ты даже не представляешь, как долго я мечтал об этом моменте, - шепнул он, приподнявшись. Посмотрел на меня, наклонился, прижался к моим губам, - Ужасно долго мечтал, - прошептал он в мои губы.

Ответить не успела, потому, как его руки начали спускаться ниже, приподнимая края рубашки, скользнули под майку, накрывая грудь. Губы касались моих губ, подбородка, шеи. Сильные руки, приподняв меня, стянули рубашку вместе с майкой. Осталась в одних трусиках перед моим любимым гопником. Ухватилась за край его майки. Потянула вверх.

-Не нужно, - услышала его хриплый голос около своего уха. Хотела возмутиться. Просто ужасно желала ощутить его кожу, погладить, прижаться губами. Но мысли вновь запутались, когда его рот накрыл мою грудь. Выгнулась навстречу ему, прижимая голову руками, крепче притягивая к себе.  Во всем теле появилось напряжение, особенно в том месте, которого касались его руки. Месте, прикрытом трусиками.  Почувствовав, как его пальцы пробираются под тонкую ткань, вздрогнула, попыталась свести ноги вместе.

-Все хорошо, - успокоил меня любимый. Выдохнула. Широко распахнув глаза, вгляделась в его лицо. Он улыбался. Замерла, чувствуя, как его пальцы касаются меня. Всхлипнула. Неведомые ранее ощущения начали подниматься от живота, разносясь по всему телу. Радим ласково гладил, прикасался, а я боялась пошевелиться.

-Девочка моя, - услышала его хриплый шепот. Его взгляд не отпускал, он, словно не разрешал закрыть глаза, гипнотизируя, притягивая. С каждым его движением, все крепче сжимала руки на его плечах, лихорадочно гладя затылок, шею. И не могла даже моргнуть, не то, что отвести взгляд. Поняла, что хриплые полу стоны вырываются из моего горла. Смутилась, заставляя себя замолчать. Закусила губу, но серые глаза не выпускали меня из своего плена, а руки… Вокруг не осталось ничего, только пронзительные, нежные глаза, ласковые пальцы, губы, и голос. Он что-то шептал, чего я никак не могла разобрать, как ни пыталась. Двигалась навстречу его рукам. Будто стараясь получить что-то, маячившее так близко. Что-то сильное, глубокое. Но вдруг Радим замер. Остановился. Застонала.

-Радимка! – простонала я, прижимаясь сильно-сильно к его лбу своим.

-Я знаю, солнышко, потерпи чуть-чуть… - хрипло прошептал он, стягивая мое белье. Почувствовала, как его пальцы сменились чем-то твердым. Господи, я же медик, а «что-то твердое» не распознала! Вырвался смешок, скорее нервный. «Что-то твердое» осторожно проникало в меня. Задержала дыхание. Было неимоверно приятно, необычно, непривычно, но приятно. Руки вцепились в плечи любимого. Скользнули в вырез майки, поглаживая под тонкой тканью спину. Радим вздрогнул. Приподнявшись, завладел моими руками. Поднял вверх, прижал к подушкам. И посмотрел в мои глаза. Медленное скольжение сводило с ума. Я тянулась за ним, отвечая на каждое движение. Обхватила ногами его бедра, прижимая крепче.

-Не спеши, не торопись, - шепнул Радим, впиваясь в мои губы. Ответила на поцелуй, страстно, проводя языком по его губам. Услышала стон. Уже не мой.

Радим замерев, плавно скользнул глубже. Со стоном выгнулась навстречу его телу. Все сводящие с ума ощущения утихли. Резкая боль заставила сжаться. Хотела отстраниться, отодвинуться, убежать.

-Нет, нет, солнышко, - тихо шептал любимый, - Прости, прости, я виноват, я дурак! Прости!

Радим ласково шептал мне на ухо нежности, и целовал. Короткие поцелуи в губы, шею, лоб, щеки. Он гладил мое лицо, руки своими ладонями. Боль утихла.

Улыбнулась. Обхватила его руками, вновь пробираясь под майку. Провела рукой вдоль позвоночника, нащупала что-то непонятное, на ощупь напоминавшее шрам.

Вот только спросить ничего не успела. Какой шрам? Еще и такой огромный? Откуда? Вопросы испарились, как только любимый начал страстно целовать меня, одновременно двигаясь внутри. Прежние чувства и ощущения вернулись. Все вопросы позабылись. Остались только руки и губы любимого. Водоворот новых, еще более сильных и острых  ощущений, закрутил меня, заставляя стонать и кричать от удовольствия. А Радим, прижавшись своим лбом к моему, хрипло выдыхал, так, словно и для него все было впервые. Словно и он испытывал похожие чувства.

-Я должен… нужно… - шептал любимый, а я только крепче прижималась к нему. Радим дернулся, будто собираясь отстраниться.

-Нужно выйти. Иначе… - шептал он.

-Как выйти!? Я тебе выйду! – закричала я, еще крепче обхватывая его ногами. Хриплый смех, переходящий в стон. Резкое движение вперед, и все… Застонала, чувствуя, как крупная дрожь начинает сотрясать тело Радимки. Реальность исчезла, уступая место нашему с ним миру. Господи, и почему я его год назад, еще, когда делала рентгеновский снимок, не соблазнила? Ведь приглянулось тело! И не только тело. 

Руки и ноги обессилено опустились на кровать. Закрыла глаза, чувствуя, как приятная истома поселилась во всем теле. Радим, опираясь на локти, целовал мое лицо. Нежно, едва касаясь губами.

-Какая ты у меня красивая! – шепнул он, отодвигаясь. Улегшись рядом, укрыл нас пледом. Прижал меня к себе, не переставая целовать. Лениво улыбнулась. Приоткрыла один глаз. Радим, лежа на подушке, смотрела на меня, нежно, и так глубоко, словно в самую душу, в сердце. Так, словно все видел, и читал меня, мои мысли и ощущения.

-Почему не сказала? – наконец спросил он, не переставая улыбаться.

-И как бы это выглядело? – проворчала я, вот только даже ворчать на него не хотелось. А хотелось просто лежать рядом, целовать и чувствовать, как мой нежный и сильный гопник обнимает и целует меня, - Мог бы и сам догадаться.

-Я надеялся, но даже и не мечтал, - признался Радим. Поменяв положение, лег на спину, притянул меня к себе на грудь. Потерлась щекой о его майку.

-Снял бы ты уже ее, - проворчала я. Тихий смех раздался над ухом.

-Мешает? – спросил он, выводя замысловатые узоры на моей спине. Вдоль позвоночника, от шеи к пояснице и обратно. Так и хотелось замурлыкать. Теперь я понимаю Тимофея, когда он урчит.

Вспомнила о шраме на спине любимого.

-А что у тебя там? – шепнула я, зевая.

-Там? – рассмеялся Радим, - Там пока спокойно, но если ты не собираешься спать, то будет весьма и весьма напряженно…

-Пошляк! – проворчала я.

-Нет, просто предсказываю будущее, - шепнул Радим в ответ.

Подняв голову, посмотрела на моего гопника. Улыбнулась. Он, обхватив мое лицо ладонью, ласково поглаживал по щеке пальцами.

-Вилора Германовна, я… - тихо, но серьезно начал говорить Радим, но его прервал длинный звонок в дверь.

-Кого-то ждешь? – требовательно спросил Радим. Рассмеялась.

-Ага, жду, не дождусь, - отмахнулась я.

-Вилорка, я за себя не ручаюсь, если что, - лукаво усмехнувшись, проговорил парень. Звонок не умолкал. Вставать не хотелось. Куда приятнее лежать  в постели рядом с любимым.

-Да кто там такой неугомонный! – рыкнул мой любимый гопник, чем вызвал мой смех.

-Гони всех, нету дома никого! – махнула я рукой, плед немного съехал, обнажая грудь.

-А может сами уйдут? – с надеждой спросил Радим, его руки уже прокрались к неприкрытому пледом телу. Но вновь прозвенел звонок. Радим тихо выругался.

-Лежи тут и запомни, на чем мы остановились! – скомандовал Радим, вставая с кровати, - Я быстро достану свой кинжал и прогоню всех гостей!

-Не, кинжал не доставай, в хозяйстве пригодится, - рассмеялась я.

Радим, корча смешные рожицы, быстро натянул брюки. Смотрела на его лицо и смеялась. Поцеловав меня, мой гопник отправился открывать дверь не званным и совершенно нежеланным в данный момент гостям.


   Радим       


Смех Вилоры нежным колокольчиком согревал душу. Натянув джинсы, не переставая любоваться ею в полумраке спальни, вышел из комнаты. Вот кто там приперся? Ну, никакой личной жизни, елки-палки! Так и хотелось рассмеяться. Моя личная жизнь лежала в кровати и едва ли не мурлыкала, словно маленький ручной котенок.  До сих по не верилось, что мы стали близки. Во всем теле стало легко, приятно и как-то нежно, что ли. И это только первый раз. Теперь я хочу каждую ночь, и не только ночь, проводить вот так, как и пять минут назад. Слыша ее стоны, чувствуя ее прикосновения, ласки, целуя кожу… Подойдя к двери, понял, что уже опять возбудился. Такс, гостя следует быстро выгнать и вернуться к любимой. Самое время настало сказать ей три простых, но таких важных слова. Может быть, она не готова еще к ответным признаниям. Вот только я чувствую, что она неравнодушна ко мне. Осталось теперь только показать ей, что она любит меня. И да, что я ее единственный мужчина, так что пусть привыкает быть моей.

Открыв дверь, хмуро глянул на гостя. Удивленно поднял брови вверх.

Парень, держась о дверной косяк, молчал.

-Привет, - сказал я, глядя на парнишку сверху вниз.

-Привет, - как-то уж слишком тихо и неуверенно ответил гость, окинул меня взглядом, задержался на босых ступнях. Нахмурился. Ну, дак, а ты как думал? – так и хотелось спросить у пацана. Теперь тут живет мужик, и нефиг к моей девочке вваливаться в дом!

-А Вилора дома? – почти прошептал парень. Кивнул.

-Тебе она зачем? - нахмурился я. 

-Я Василий, сосед ее, - представился гость.

-Я помню, Вася, - нахмурился я. Парень странно опирался на одну ногу, и начал на моих глазах оседать на пол.

-Стоять! – скомандовал я.

-Вилка меня грохнет, - выдохнул Вася, - Друг, только ментам не звони, а?

Схватив парня за шиворот, затащил в квартиру. Закрыл дверь. Прислонил пацана спиной к стене.

-Стой тут, я у доктора спрошу, принимает она сегодня или нет, - вздохнул я, - И не вздумай тут кровью все закапать, усек?

Вася кивнул, а я вздохнув, пошел в спальню.

Вилочка моя лежала на животе, и по всей видимости уже засыпала. Нет, пойду-ка я этого Васю грохну. Не хочется тревожить сон любимой.

-Кто там? – услышал сонный голос. Присев на край кровати, слегка отодвинул плед со спины Вилочки. Поцеловал открывшиеся участки нежной кожи, вдыхая запах.

-Ты мной пахнешь, - прошептал я, поднимаясь к шее, а руки уже скользили под одеялом, поглаживая округлую попку. Идея грохнуть Василия становилась все больше привлекательной.

-Может быть, - услышал тихий смех Вилоры, - Так кто там приходил?

-Я бы сказал, приползал, - вздохнул я, понимая, что придется отложить на часок исследование обнаженного тела любимой, - Василий с огнестрелом пожаловал. Скорую вызвать?

Мой личный доктор вздохнула.

-Эх, Васька, Васька, - проговорила она, поднимаясь и садясь на кровати, не упустил момент, пробрался к ее ребрам и начал медленно водить кончиками пальцев по ним. Вилора выдохнула. Придвинулась ближе ко мне, обнял ее, прижимая обнаженное тело к своему одетому.

-Поможешь мне? Жалко мне его, опять небось чего натворил, - услышал ее приглушенный голос. Почувствовал скольжение рук по своей спине. Пальчики пробежались по шраму. Вздрогнул. Нет, пока рано рассказывать. А вдруг решит, что не хочет связываться с таким неудачником, как я. А я пока не готов ее потерять.

-Помогу, доктор Гольдштерн, - улыбнулся я, вставая на ноги. Вилора подалась за мной. Заставил ее остаться на кровати. Она встала в полный рост. Нашел ее майку и рубашку. Помог натянуть, отыскал белье. Глянул на ее соблазнительные ножки.

-Штаны нужны, - проговорил я.

-Вон на стуле шорты лежат, - зевнула Вилора, махнув в сторону кучки одежды.

Глянул в нужном направлении. Подойдя к стулу, взял в руки шортики.

-Не, эти не пойдут, - хмуро изрек я, разглядывая предмет одежды, больше похожий на ремень, или трусики, - Они же короткие! В этом ты ходить не будешь! Еще и перед мужиком! Неа.

-Радимка, во-первых, это не мужик, а Васька, а во-вторых, эти шорты я всегда носила, и буду носить, - строго проговорила Вилора.

Отшвырнул злополучные шорты в сторону. Подойдя к шкафу, открыл дверцы. Начал искать более подходящую одежду.

-Радя? Там тебе не магазин, чего выбираешь-то? – вздохнула Вилка, - Я вообще сейчас прям так пойду. А то там Вася кони двинет, пока ты весь мой гардероб перевернешь.

-Держи, - протянул ей джинсы, предварительно убедившись, что они приличной длинны, - Солнышко, я ведь предупреждал.

-О чем? – Вилора щелкнула меня по носу, и начала одеваться.

-Я сильно ревнивый и очень неадекватный, - без тени улыбки проговорил я. Вилора серьезно глянула на меня.

-А я не признаю измен, совершенно, - в ответ проговорила она, - Так что, гопник мой милый, - Вилора спрыгнула с кровати, и пошла в сторону двери, - Рекомендую забыть обо всех своих поклонницах, или я возьму скальпель и сделаю пару надрезов.

Засмеялся, догнал свою маленькую выдрочку, прижался к ней со спины, обнимая, зарылся носом в ее волосы.

-Солнышко, ты просто не поверишь, как я тебя люблю! – смеялся я, стало легко и спокойно. Вилора застыла в моих руках.

-Понимаю, что не вовремя, - услышал голос Васи, -Но не хочу ласты склеить. Помогите, а?

-Эх, Вася, Вася! – вздохнула Вилорка, - Солнце, тащи пациента в кабинет, пока он весь пол кровью не залил.

Со вздохом выпустил любимую из рук. И пошел выполнять поручение. Общими усилиями, мы сгрузили стонущего парня на «разделочный» стол.

-Оголяйся! – скомандовало мое чудо.

-Только не сильно, иначе и челюсть придется ремонтировать, - проворчал я. Вася, вздыхая, матерясь и стоная, стянул брюки.

-Значит так, ассистент Вилковский, готовьте клиента, будем ногу пилить, - серьезно проговорила Вилора. Я, ухмыляясь, закатал несуществующие рукава.

-Момент, Вилора Германовна, - отрапортовал я, - Василий, замри, и не шевелись!

Василий что-то простонал, лег на стол.

-Чё это Вилковский? – пробормотал он, - Вилкин что-ли?

-Фамилия у него такая, - пробормотала Вилора, рассматривая ранение.

Василий тихо заржал.

-Вась, я ща скальпелем тебе вторую ногу проткну, будешь ржать! – строго проговорила Вилора.

-Вилка, да я просто прикинул, Вилка Вилковская, круто звучит! – ржал парень. А я расплылся в улыбке. Да, офигительное сочетание!

-Затухни, Василий Череззаборногузадерищенко! – гаркнула Вилора. Теперь уже ржал я.

-А ты над моей фамилией смеялась, солнышко, - говорил я, пока Вилора готовила препараты, бинты и прочее.

-Да это я так, - отмахнулась Вилочка, - На самом деле Василий у нас Пупков-Подольский, да, Вася? Он у нас из этих, из голубых!

Я поперхнулся, стараясь громко не ржать.

-Не из гомиков, что ты! – серьезно проговорила Вилора, вкалывая парню какой-то препарат, - Из голубых кровей. Аристократ, короче.

-Чудеса, - смеялся я.

Вилора начала обрабатывать рану. Пуля прошла по касательной, все жизненно важные органы целы, как сказала любимая, пару сантиметров, и петь Васи фальцетом, а так, все обошлось.

Вилора накладывала швы, Вася кайфовал под действием обезболивающего препарата, а я привалившись бедром к столу, наблюдал за ловкими действиями любимой.

-Ты сказал, что любишь меня, - тихо, едва различимо проговорила Вилора. Замер. Вгляделся в ее лицо. Ну, скрывать-то уже незачем.

Она подняла голову, серьезно и как-то напряженно посмотрела на меня. Улыбнулся. Отвел прядку волос, погладил по щеке.

-Люблю, - проговорил я.

Вилора кивнула, отвернулась от меня, продолжая колдовать над раной Васьки.

-И я тебя, кажется, - услышал ее тихий голос, и дальше без паузы, - Василий, не дергайся, иначе пришью хозяйство к ноге. Не удобно, зато мочиться весело будет.

Сердце готово было выпрыгнуть от счастья из груди. Господи! Любит! Вот это да!

Подошел к Вилоре, обнял ее со спины, зарылся носом в волосы. Крепко-крепко прижал к себе. Даже глаза закрыл от удовольствия и счастья. Вилора повернула голову, глянула на меня. Улыбнулась.

-Чего лыбишься, как Тимка после обеда? – проворчала она. Рассмеялся. Поцеловал любимую в кончик носа.

-Ребята, понимаю, что у вас там семья строится, но вы меня зашейте и я пойду, - подал голос Василий. Вздохнул. Лады, момент можно и отодвинуть на полчасика.

-Слышь, друг, я тут смотрю на твое лицо, не ты звезда инета? – подал голос Вася, когда Вилора накладывала повязку на рану.

-Не знаю, - отмахнулся я. Ну, мало ли, чего в инете есть? может записи старые с выступлений по плаванью.


Конец…

Эта история подошла к концу, но с героями мы встретимся на страницах романа «Укротить ураган».




Примечания

1


2


3


4


5


6


7


8


9


10



home | my bookshelf | | Перевоспитать охламона |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 7
Средний рейтинг 3.4 из 5



Оцените эту книгу