Book: Вера Штольц и солнечный остров



Вера Штольц и солнечный остров

Картавцев Владислав, Ольга Трофимова

Вера Штольц и солнечный остров

Краткое содержание предыдущих частей

Вера уже не та скромница, какой была еще несколько месяцев назад. Она – настоящая звезда, она сверхпопулярна, востребована, и множество завидных женихов готовы предложить ей руку и сердце. Но она не спешит открываться кому бы то ни было, понимая, что ее будущее целиком зависит от расположения семьи Надомниковых.

Степан Надомников после тяжелых сомнений и переживаний наконец-то решился и хочет вернуть Веру, с которой они расстались в результате нелепого стечения обстоятельств и козней бывшей невесты Степана.

Он, как и три месяца назад, отправляется за Верой в Москву, и снова с ним происходят события, заставляющие думать о неком злом роке, преследующем его. Впрочем, Вера со Степаном все-таки встречаются – вот только совсем не так, как ему бы хотелось.

Пролог

Степану снилось море. Его раскачивала легкая безмятежная волна. Вдали о чем-то истошно кричали чайки, но их крики не раздражали, а служили гармоничным дополнением к чудесному пейзажу: горы, кромка берега с желтым песком, косяки разноцветных рыб в глубине и рядом красавица-яхта. А на яхте – Вера.

Она радостно машет ему рукой и пытается что-то сказать. Но он не слышит. Он занят охотой на морское чудовище. На ногах у него ласты, на лице – маска для плавания, на спине – акваланг, а в руках – ружье для подводной охоты. Он собирается нырнуть, чтобы подстрелить осьминога, мурену или дикого морского вепря, но вдруг его внимание привлекает не известно откуда взявшаяся небольшая и замызганная каботажная шхуна.

Шхуна быстро приближается к ним, и Степан видит звероподобные лица пиратов, готовых похитить его и Веру. Он нацеливает на них ружье с зазубренным гарпуном, нажимает на спуск, но выстрела не происходит. Он отчаянно давит на спусковой крючок, еще и еще – бесполезно! Пираты неотвратимо приближаются, и у него остается все меньше времени, чтобы спасти Веру.

Степан кричит от безысходности, но не слышит своего крика. Он отчаянно гребет к яхте, но чувствует, как вода под ним уплотняется и не пускает его. Степан понимает, что силы его на исходе, и вот-вот произойдет что-то страшное. Вода тянет его на дно, вот уже его голова скрывается под поверхностью, ему не хватает воздуха, легкие горят, и он не выдерживает и жадно глотает воду, заливающуюся ему в горло…

Степан подскочил, как ужаленный, а потом вновь упал на подушку.

– Кошмар! Всего лишь ночной кошмар! Слава тебе, господи!

Голова тяжелая, как чугунная балка в руках строителя-узбека. Во рту противно, и жутко хочется пить.

– Вода, мне нужно много воды! – Степан через силу приподнялся и стал удивленно озираться вокруг. Это место было ему не знакомо. Но это не гостиница!

– Где я? И как я здесь оказался? – общий набор нехитрых вопросов всегда кстати, – и что это значит?

Все, как у классиков: человек вдруг обнаруживает себя в незнакомой постели, происхождение которой он не в состоянии объяснить, и лихорадочно пытается строить догадки.

Кровать явно двуспальная, и он готов дать руку на отсечение, что принадлежит она даме. Поскольку вряд ли мужчина рискнет заправить ее таким вызывающе розовым бельем с синими лилиями и обнаженным черноволосым мачо посреди футуристического пейзажа.

Степан обратил внимание на разбросанные повсюду женские шмотки, причем, очень приличной стоимости.

– Надо же, совсем ничего не помню! – он решился встать на ноги, и его моментально повело вбок. – Да, сегодня из меня мустанга не получится! И как я умудрился так нажраться?

Обрывки вчерашней ночи постепенно складывались в целостную картину. Степан вспомнил все до того момента, как они загрузились в автомобиль Эдика, и тот стал рассказывать о своем бизнесе. И предлагал ехать что-то смотреть. Степан согласился – а вот, что было потом, совершенно не отпечаталось у него в памяти.

Впрочем, существовали варианты. Степан отлично знал Эдуарда – тот по пьяной лавочке всегда старался подцепить какую-нибудь девицу и нескучно провести с ней время. Вот и сейчас, похоже, все было именно так.

Наверняка, они поехали в бордель или же в баню, что потом – никто не помнит, и сейчас из душа выйдет какая-нибудь «ночная бабочка» и станет рассказывать, какой Степан любвеобильный и мужественный, и требовать с него деньги.

Степану стало противно. Если Эдик развел его на проституток, то это ему так с рук не сойдет!

– Впрочем, нужно самому пить меньше! – Степан кое-как поднялся на трясущиеся ноги и попытался отыскать тапочки. И с удивлением обнаружил их возле кровати. Кто-то заранее позаботился о нем, и это было приятно!

– Прямо, как дома! – рассеянные мысли Степана никак не желали фокусироваться на настоящем, и ему пришлось собрать волю в кулак, чтобы заставить голову хоть немного думать в правильном направлении. А именно – добыть где-нибудь воды.

Он влез в тапочки и как был – в одних трусах – поковылял на кухню, нисколько не заботясь о том, что его могут застать в таком виде. И в самом деле, коли уж он в чужой квартире и в чужой постели, чего тут стесняться! Дверь из спальни вывела его в коридор и в прихожую, где он обнаружил свой плащ, висящий на вешалке, и ботинки.

А вот и кухня и спасительный кран с холодной водой! Степан, не обращая внимания на возможные последствия от употребления сырой воды, схватил первый попавшийся стакан и принялся судорожно пить.

После пары десятков жадных глотков ему немного полегчало. Во рту было уже не так противно, но зато снова накатила пьяная дурнота. С похмелья вода – штука опасная, и может как помочь, так и навредить!

Степан сел на стул и принялся озираться. У него было чувство, что в квартире он один. Из чего следовало, что его первоначальные предположения насчет проституток неверны. Вряд ли бы они так просто оставили его одного!

– Так, где же я? И где мои вещи? А в ответ тишина! – можно, конечно, долго сидеть на стуле, но это вряд ли сейчас оправдано. И никак не способствует получению интересующей его информации. Степан встал и побрел назад в комнату, по дороге вспомнив, что в плаще должен быть его мобильник.

– А где Виктор со Шпаком? Их убили, или они меня сами бросили? – отсутствие мордоворотов было почти пугающим, принимая во внимание, что они обязаны безвылазно его охранять.

Степан вытащил из кармана телефон и убедился, что тот отключен.

– А кто его выключил? Неужели я сам? – провал в памяти был катастрофическим, и Степана даже передернуло от мысли, что же он натворил прошлой ночью.

– Время узнать самое худшее! – он включил питание, набрал PIN-код и стал молча наблюдать, как с каждой секундой увеличивается перечень входящих звонков, которые так и не дождались его ответа.

– Начнем прямо по списку: Виктор – двенадцать раз, Тимофей – шесть раз, его помощник – четыре раза. Всего, следовательно, двадцать два звонка! Совсем неплохо! – простейшая операция сложения отняла у Степана так много сил, что он не сразу заметил, что все звонки были до полчетвертого утра, а потом резко обрывались. Зато когда сообразил, проблеск понимания возник в его мутной голове:

– Выходит, сначала меня искали, а потом бросили! И этому может быть только одно объяснение: Тимофей получил четкую информацию, где я нахожусь, и успокоился. А, следовательно, нужно ему позвонить!

– Алло, доброе утро! – Степан сделал все, чтобы его голос звучал уверенно и строго. Правда, это ему не особо удалось – вместо привычного баритона его голосовые связки выдали какое-то невнятное простуженное хрипение. Что, впрочем, Тимофея совсем не смутило.

– Ага, проснулся! Отлично! – начальник охраны не стал ничего уточнять, что лишний раз говорило о правильности догадки Степана. – Машина уже возле дома!

– Какого дома? – Степан не сразу понял, что речь идет именно о нем.

– Как какого – того, где ты сейчас находишься!

– А где я нахожусь? – вопрос вырвался у Степана сам собой, а Тимофей на том конце провода подавил рвущийся наружу смех и серьезно ответил, – ты находишься в Москве в районе Сокольников в доме номер четырнадцать по улице вторая Боевская, в квартире девяносто два!

– Господи, – из уст Степана вырвался возглас удивления, – так ведь это!..

– Именно так! – Тимофей предпочел быстро закончить разговор, – да, машина внизу. Прямо из Питера! Так что можно уезжать домой!

– Спасибо! – Степан отключился, – Значит, я у Веры! А где же она сама?

Он вернулся обратно в спальню и обнаружил рядом с кроватью стул, на который прежде не обратил внимания. На стуле стоял графин с водой и стакан, наполненный минералкой, а под стаканом была записка. Здесь же рядом на плечиках висела его одежда.

«Мой милый Джельсомино! Очень приятно было увидеть тебя в Москве – хоть и неожиданно! Жаль только, что не удалось поговорить! Я срочно улетаю на съемки в Таиланд, но ты можешь чувствовать себя, как дома! Если захочешь уйти, просто захлопни дверь – там английский замок. Вера».

Степан со вздохом откинулся на кровати. Он хотел забыться. Он закрыл глаза и погрузился в оцепенение. Мысли разбегались. Конечно, он постарается вспомнить, что же произошло – но свидание, судя по всему, было неудачным…

Глава первая. К нам едет ревизор!

Самолет приземлился в шесть часов вечера по местному времени. Вера отлично выспалась – кресла в бизнес-классе были очень удобными, и их можно было по желанию превратить в некое подобие мягкого диванчика. Физически Вера чувствовала себя прекрасно, но на душе скребли кошки.

Она никак не могла успокоиться. Ночное приключение и фееричное во всех смыслах свидание со Степаном (если это можно назвать «свиданием») не шло у нее из головы.

Веру мучили вопросы, и главный из них: «Что же будет дальше?» Стоит ли считать приезд Степана попыткой наладить с ней отношения, или же это просто нелепая случайность, которая только бесполезно будоражит кровь, и толку от нее ни на грош?

Вера немного сникла. Степан ей нравится – факт! Он очень богатый, молодой – и куда уж перспективнее! Но вот его поведение не дает возможности разобраться в его побудительных мотивах.

– Нет чтобы просто взять и позвонить! И договориться о встрече! Я ведь не страшный призрак дедушки Ленина в Мавзолее, и не стоит меня бояться! – Вера в задумчивости кусала губы, и на ее депрессивное состояние обратил внимание даже Высоковский:

– Эх, Верунчик, нам ли быть в печали! Ты посмотри вокруг – какая счастливая жизнь! А у тебя, уж точно, все еще впереди! А мелкие неприятности – о них даже и думать не стоит! – Высоковский был проницательным человеком и понимал, что ностальгия и хандра Веры напрямую связаны с приездом Надомникова-младшего.

Судя по словам Геннадия, который докладывал о ночном происшествии, тот был настолько пьяный, что отключился прямо на улице, и его, как колоду, занесли в Верину квартиру и уложили на кровать. И, конечно, сама Вера не имела ни малейшего шанса с ним переговорить. И поэтому теперь и мучилась от неизвестности.

– Давай выпьем чуть-чуть вина! – Выскоковский решил, что настало время морально поддержать свою главную героиню, – сегодня можно! Сегодня, как ты понимаешь, съемок у нас не предвидится. После прилета мы поедем в гостиницу в Бангкоке, отдохнем, а потом нас ждет тропический остров, до которого еще нужно добраться! Съемочная бригада должна прибыть завтра – она летит другим рейсом, с несколькими пересадками.

Вера отложила в сторону модный журнал на английском языке, который листала до начала разговора. Подспудно она сравнивала себя с моделями, вышагивающими по глянцевым страницам, и приходила к мысли, что им до нее, как до Луны. Что само по себе немного подняло ее настроение. А тут еще и продюсер спешит на помощь – так что, действительно, ей ли быть в печали?

– Верочка, как насчет «Шабли»? Неплохое вино, особенно если урожая 1861 года! Но у нас такового нет, поэтому будем пить 2008, – Высоковский по своему обыкновению балагурил без умолку, и Вере часто казалось, что у кого – у кого, а у продюсера в языке костей точно нет.

– Кстати, тебе давно не рассказывали прекрасные и добрые еврейские анекдоты? Я знаю одного товарища (или господина – никак не могу определиться, как его называть), у которого в коллекции никак не меньше десяти тысяч еврейский анекдотов! Ты представляешь – десять тысяч! Да ему можно пятитомник выпустить, и то – все не влезут! Никогда бы не подумал, что у людей так много фантазии! И кто их только сочиняет?

Высоковский разлил вино по бокалам, и они выпили. Вера пригубила совсем немного, а вот продюсер сделал изрядный глоток, удовлетворенно пошлепал губами и, принюхиваясь, повел носом:

– Отличный букет! Знаешь, Верочка, я за свою жизнь перепробовал, наверное, почти все вина, которые существуют на свете. Ну, по крайней мере, добрую их часть! И вот что я тебе скажу – лучше французского вина может быть только французское вино! Посуди сама: калифорнийское – похабщина, немецкое – кислятина, испанские, чилийские – очень жесткие, итальянские – хороши, но все ж не так!

Есть, конечно, еще и аргентинские, грузинские, греческие и т. д. – в любой стране полно виноделов, и все они считают свою продукцию самой лучшей. Но французское вино – особенное, оно культивируется тысячелетиями, и технологии его производства – это нечто! По моему скромному мнению, лучше его нет! Ну, разве что настоящий португальский портвейн вперемешку с пивом! Твое здоровье!

Вера слушала трескотню Высоковского и отдыхала душой. В последнее время на нее свалилось столько всего, что она до сих пор поражалась скорости, с которой происходили изменения в ее жизни.

Вера вспомнила август и свой убогий день рождения, на котором свекор объявил, что его сын Аполлинарий – такой любвеобильный, что может мужским хозяйством горы свернуть. И он им гордится. А Вера должна радоваться этому обстоятельству и принимать все, как есть – и работать, готовить, стирать, убирать, ублажать и заглядывать в рот, ловя каждое слово мужа.

А потом была поездка в Питер, которая все изменила. И вот по прошествии всего-то каких-то четырех месяцев она летит в бизнес-классе на пару с продюсером и слушает анекдоты под бокал «Шабли». А ее улыбки жаждут миллионы поклонников! Это не может быть правдой! Это сон!

Впрочем, сон так похож на явь. И Вера совсем не собирается просыпаться. Это было бы очень больно. И она сделает все, чтобы задержаться в своем волшебном мире как можно дольше!

… Самолет приземлился в шесть часов вечера по местному времени. Пассажиры бизнес-класса покинули салон первыми и первыми встали у стойки для оформления въездных бумаг. Конечно, формальность, но времени отнимает очень много. Плюс еще багаж.

В итоге к моменту пересечения границы было уже полвосьмого. Снаружи начиналась особенная тайская ночь, и гости Бангкока массово разбредались по ресторанам и дискотекам в поисках нескучного досуга.

Вера шла рядом с Высоковским по зданию аэропорта и безостановочно вертела головой. Она была совсем не избалована экзотикой, да и за границу летала нечасто, поэтому, как могла, старалась впитать в себя грандиозное зрелище, разворачивающееся у нее перед глазами.

А вокруг было на что посмотреть. Аэропорт – столь огромен, что подавляет своими циклопическими размерами. Человек, впервые попавший сюда, чувствует себя крохотным муравьем среди шумного волнующегося моря пассажиров, которые, все как один, бегут, возвращаются, ищут друг друга, а потом опять бегут, возвращаются, ищут – и так без конца!

Вера вцепилась в Высоковского, который прилетал в Таиланд уже раз десять и знал все вокруг, и только так спаслась от того, чтобы окончательно не потеряться. Продюсер вальяжно двигался вперед по направлению к автостоянке, на которой их уже ждал заранее арендованный лимузин с водителем.

Всё поражало Веру размахом и шумом – и длиннющие траволаторы, и роскошные сады, разбитые прямо на территории, и оглушительная разноголосица туристов, от которой с непривычки можно оглохнуть. Ну, и бесчисленные толпы народа, разумеется.

Уже через десять минут путешествия по зданию аэропорта Вера была уверена, что человеческому разуму невозможно совладать с таким огромным хозяйством, и все здесь держится исключительно на святом духе и неординарных местных божествах. Или же тайцы знают некую истину, что позволяет им отправлять и сажать самолеты, не разбивая их вдребезги при взлете и посадке.

Говорят, первые впечатления – самые яркие. Это так. Но при одном условии – если они не смазаны беготней и нервотрепкой, не нужно никуда торопиться, а можно уделить внимание тому, что больше нравится.

В «Суварнабхуми» – так называется аэропорт Бангкока – это было невозможно. И не спасали даже многочисленные зоны релаксации и отдыха. Муравейник он и есть муравейник, и Вера облегченно вздохнула, когда минут через двадцать петляний по аэропорту они с продюсером выбрались на свет божий.

Стоянка автомобилей размерами была подстать всему остальному. До самого горизонта тянулось бескрайнее железное поле, в котором спокойно затерялся бы даже пятисоттонный карьерный «Caterpillar». Но Высоковского было не смутить, он знал все входы и выходы, и уже через каких-то десять дополнительных минут они наконец загрузились в лимузин.



Автомобиль, мягко раскачиваясь, словно огромный вальяжный железный диван, выкатил со стоянки. Кресла пассажиров были отделены от водителя глухим непрозрачным стеклом с открывающейся форточкой, и можно было не опасаться, что разговоры VIP-персон подслушают.

Впрочем, они почти не говорили: Высоковский погрузился в почти медитативное молчание, а Вера уставилась в окно, не в силах оторваться от мелькающего снаружи экзотического пейзажа. Море неоновых огней заливало все вокруг. Пальмы, искусно подсвеченные до самых вершин, как будто только что вышли из недр мистических восточных сказок, а небоскребы из стекла и бетона создавали впечатление огромных исполинов, готовых покарать смертных туристов, посмевших посягнуть на их покой.

Лимузин двигался в общем потоке, и Вера вскоре устала считать марки автомобилей, которые были ей незнакомы. В этом смысле Таиланд отличался от России, как небо и земля, и если у нас, в основном, представлены Европа, США и Япония, то там – жуткая смесь азиатских производителей с малыми проблесками знакомого нам автопрома.

Впрочем, машины были не самым интересным – подумаешь, железные коробки! Ощущения экзотики они не создавали, чего нельзя было сказать обо всем остальном. С непривычки Бангкок поражал своей жуткой какафонией, непрекращающимися сигналами автомобильных гудков, броуновским движением всех и вся и атмосферой восточного базара, на котором несведущего человека вмиг обманут и оставят без денег.

Хотя иного и не следовало ожидать – ведь именно за подобными впечатлениями сюда спешат мириады туристов со всего света, плюс, конечно, секс-туризм, который и составляет основу экономики королевства.

Дорога до гостиницы заняла у них еще полтора часа. Гостиница называлась «Боевой слон» и принадлежала сети «Хилтон», но только с местным колоритом. Для Высоковского и Веры было забронировано два полулюкса. Бессонная ночь и длительный перелет уже начинались сказываться – Вера буквально валилась с ног и еле-еле дотерпела до момента заселения.

Ей даже пришлось отказаться от предложения поужинать в ресторане, которое исходило от Высоковского. Впрочем, продюсер особо и не настаивал, он прекрасно видел состояние Веры, а для него было гораздо важнее, чтобы назавтра она выглядела бодрой и отдохнувшей.

Первым делом она включила на полный напор воду в душе и обессилено села на дно ванной, поливая себя, как из лейки. Сидеть так было настоящим блаженством – как в детстве, и голова пустая, и думать ни о чем совершенно не хочется. Мысли сами собой подстроились под монотонный шум воды, и Вера и не заметила, как стала клевать носом и чуть не ударилась головой о край ванной, когда внезапно провалилась в сон.

Странно, но короткая отрывистая дрема немного освежила ее, и она нашла в себе силы вымыть голову – ведь вчера она изрядно засалила волосы париком. А на утро нужно выглядеть на все сто, поэтому ей потребуется лишний час, чтобы высушить их феном и уложить в прическу.

У Веры проснулось второе дыхание, которое, впрочем, быстро сошло на нет, стоило ей только прикоснуться к подушке. Глаза закрывались сами собой, голова была тяжелой, словно церковный колокол, усталость брала верх, и Вера ухнула в объятия Морфей – чтобы назавтра пробудиться свежей, как огурчик.

* * *

– Сын, мне нужно с тобой поговорить! – голос отца вывел Степана из состояний похмельной задумчивости, в которой он пребывал с момента отъезда из квартиры Веры. Они только что миновали Тверь, и часика через три-четыре должны были быть в Питере.

Чувствовалось, что отец сердится. И немудрено – принимая во внимание ночную пропажу Степана, и переполох, который учинили Виктор со Шпаком, когда не смогли обнаружить его в гостинице и дозвониться по телефону.

– Да, пап! Я слушаю, – Степан попытался сосредоточиться насколько мог. Получилось не очень – жуткая передозировка алкоголя давала о себе знать.

– У тебя какие на сегодня планы? – вопреки предчувствию Степана отец не стал возить его мордой по асфальту, а говорил достаточно спокойным тоном.

– Да, в общем, никаких! – и вправду, о чем может идти речь, когда так хочется спать, пить и грустить одновременно?

– Вот и хорошо! А что со следующей неделей? Есть что-нибудь важное?

Степан задумался. Мысли с трудом пробивали себе дорогу к цели, память не работала совсем, но не говорить же отцу, что он не может ничего вспомнить!

– В понедельник у меня важная встреча с акционерами. Да ведь мы же вместе участвуем! Потом, вроде, ничего до самой пятницы. Так – обычная текучка и подготовка к новому году.

– Отлично! – Арсений Петрович, казалось, обрадовался. – У меня есть к тебе предложение! Мне кажется, ты в последнее время немного заработался! Ты сам-то не находишь?

– Да нет, вроде, папа! С чего ты взял?

– Ну, как же! Творишь черт знает что и заставляешь мать пить по ночам таблетки от сердца! А я, понимаешь, всех на уши ставлю, чтобы тебя найти! Как это называется?

– Прости, пап! – Степан понимал, что провинился. Нельзя было ему напиваться до такого свинского состояния и терять над собой контроль! – Я больше не буду, честно!

В телефонной трубке хмыкнули:

– Честно, честно, ты прям, как маленький мальчик – те тоже, когда набедокурят, клянутся и обещают, что больше такое не повторится. Тебе что – десять лет?

– Да нет, пап! – у Степана не было сил отбиваться. Он просто склонил голову и приготовился слушать дальше, понимая, что ему придется вытерпеть все, что отец собирается ему сказать.

– Ладно, что с тобой в таком состоянии говорить? Впрочем, я думаю, ты понимаешь, что я имею в виду!

– Да, пап! – Степан отвечал односложно – ровно так, как привык во время выволочек от отца в детстве.

– Да, да – вот такая ерудна получается, понимаешь! Ладно, я не думаю, что мой сын совсем без мозгов! Мотай на ус, и чтобы больше ничего подобного не повторялось! Теперь следующее. С чего мы с тобой начали? Ага, с твоей загруженности на работе! Я предлагаю тебе немного отдохнуть и прокатиться в теплые края. Ты когда последний раз был в отпуске?

– На майские ездил во Францию!

– Ну, вот и славненько! Пришло время расслабиться и подновить впечатления! Кстати, как насчет пару неделек в Таиланде? Тепло, море, экзотика, приятные люди! Тебе же ведь хочется пообщаться с приятными людьми?

– В Таиланде? – Степан внезапно выпрямился на диване в струнку. До него дошло, что отец предлагает ему лететь за Верой или, может, это случайное совпадение, и он и понятия не имеет, что она там? – а почему именно в Таиланде?

– Странный вопрос, сын! А тебе разве самому не хочется туда смотаться? Нам с мамой казалось, что ты от такого предложения не откажешься. Впрочем, нет, так нет – не проблема! Все страны к твоим услугами!

– Нет, нет, пап, подожди! – Степан почти выкрикнул в трубку – не торопись! Таиланд меня полностью устраивает, и что ты там говорил насчет хороших людей?

– Ах, да! – Арсений Петрович взял паузу, как будто что-то вспоминает. Но чувствовалось, что он доволен. Он всегда так реагировал, когда попадал в самое яблочко со своими догадками, – у меня есть компаньон, продюсер. Да ты его знаешь! Демьян Высоковский. Мы сейчас с ним раскручиваем на паях одну темку – снимаем сериал, может, слышал: «Корт, как судьба»?

У Степана перехватило голос. Он был совсем не в курсе, что «Корт» продвигает его отец. А тот ему ничего не говорил до сего дня. А значит – пришло время решительных объяснений с Верой, и семья дает Степану свое благословение! Ничем иным такое предложение отца объяснить было нельзя.

– Хоть ты и молчишь, но чувствую, знаешь ты про такой сериал! Кстати, правда, там в главной роли снимается восхитительно красивая девушка? Согласен? Ах, да! Ты же, вроде, ее знаешь! И если мне не изменяет память, обещал на ней жениться?

Степан молчал. Он понимал, что отец слегка издевается над ним, но не находил, что ответить. С другой стороны, а что он мог возразить по существу, принимая во внимание, как по-дурацки у него с Верой все получилось? И даже два раза по-дурацки. Второй раз – вчера в Москве.

– Так вот, Демьян давеча позвонил мне прямо с утра. Из самолета. Он готов принять тебя, как дорогого гостя на острове, где у него запланированы съемки с участием главной героини, и предлагает тебе сыграть роль богатого русского нефтепромышленника, который, увидев Карину, дал самому себе обещание во что бы то ни стало на ней жениться. Согласен?

– Карину? – до Степана не сразу дошло, что именно так зовут героиню Веры Штольц на экране, – да, пап, конечно! Я уже лечу, и да – ты прав, отдых и перемена деятельности мне совсем не помешает!

– Ух ты – какой прыткий! Вижу, мой сын мечтает о кинокарьере! А, может, он просто хочет прислониться к одной известной нам особе?

– Ладно, пап, хватит! – Степан на глазах воскрес, – лечу прямо сегодня! Где мне брать координаты хороших людей?

– Где, где? А то ты не знаешь? Звони прямо Демьяну, и вот еще что – пожалуй, возьми с собой Тимофея! Пусть он тоже отдохнет! Заслужил! И пусть летит не один, а с двумя бойцами. Так будет надежнее! Договорились?

– Да, пап, конечно, пап!

– Ну, вот и отлично! Как приедешь в Питер, позвони! Пока!

В трубке раздались короткие гудки, и Степан отключил телефон. Он был ошарашен! Оказывается, есть на свете вещи, все еще способные его удивить!

Внутри Степана разыгралась целая буря эмоций. Оказывается, Вера уже давно в кармане у его отца! А он-то считал, что она сама по себе. Ну, т. е., конечно, не сама по себе, но находится под крылышком неизвестных ему коммерсантов. Которые могли иметь на нее свои виды и вряд ли бы приветствовали появление Степана в ее жизни!

Хотя по тому, что продюсером и режиссером в сериале выступает Высоковский, можно было и догадаться, что семья Надомниковых имеет к нему какое-то отношение!

– Да, прав отец, в последнее время я немного поглупел! – Степан попытался взглянуть на себя со стороны и поразился тому, что он увидел. – И я даже знаю, кто во всем этом виноват!

За виновным далеко ходить не нужно. Вернее, за виновной. Мысленный образ Веры встал перед глазами Степана, у него даже помутнело в сознании, а скулы свело он непереносимого желания обладать ею. И если летом Вера была просто очень красивая, но никому не известная девушка, то сейчас вряд ли кто посмеет обвинить его, что он ищет любви простолюдинки!

– А ведь воды-то утекло всего лишь немногим более полведра, а налицо такие перемены! – Степан уже представлял себе, как садится в самолет, а назавтра приземляется прямо на тропическом острове – и прямо в объятия Веры Штольц. А она плотно прижимается к нему, и от этого у него бегут мурашки по всему телу!

Впрочем нет, мурашки побежали сразу – только лишь от одной мысли о предстоящем путешествии, и Степан блаженно развалился на диване «Мерседеса» и закрыл глаза. Ласковая волна фантазии подхватила его и понесла в открытый океан, в котором грезы переплетались с реальностью, а счастье победно выдувало туш из своих начищенных до блеска труб.

* * *

– Ау, время просыпаться – и на выход! – Вера соскочила с постели и ринулась в душевую. Она проспала добрых десять часов и теперь чувствовала себя отлично отдохнувшей.

Акклиматизация оказалась не такой страшной, как она представляла себя в Москве – впрочем, она еще пока толком и не началась, поскольку Вера спасалась от царившего на улице пекла в кондиционированном номере. А вот что будет на тропическом острове?

– Что-что? Да все круто! – Вера давно мечтала о чем-то подобном. Она словно дочка миллиардера из американского Голливуда на собственной вилле в районе Карибских островов, а вокруг мулаты в белых штанах и мулатки с венками цветов на голове!

И пускай она не дочка миллиардера, и вилла не ее, и с мулатами не очень – но особой разницы нет. Она наконец-то среди тропического рая, красива, молода и суперпопулярна!

Вера усиленно терла себя мочалкой, отчего-то подумав, что для наилучшего загара ей нужен пилинг. А поскольку времени идти в тайскую баню и отдаваться в руки местным мастерам массажа у нее не было, то нужно позаботиться о себе самой.

– Так, еще немного потереть спину и ноги! До хруста, чтобы верхний слой кожи сошел, а нижний загорел до цвета шоколада! – у машинальных движений есть скрытые плюсы. Они позволили переключить внимание Веры на себя, разгружая ей голову и освобождая от накопившейся московской сумятицы и нервного напряжения.

Еще в самолете она поставила перед собой задачу как можно лучше отдохнуть:

– Дождешься от Высоковского нормального отдыха! Ага, как же! Поэтому все в моих руках, и я должна сделать все, чтобы заполучить столько моря и солнца, сколько смогу! И, кроме того, я должна сама отвечать за свое состояние и превратить командировку в праздник!

В последнее время в перерывах между съемками Вера развлекалась чтением книг по психологии и аутотренингу. Не сказать, что она была согласна со всем, что там написано, но это не мешало ей иногда примеривать те или иные методики на себя. В частности – установки из разряда: «Я самая красивая, и я все могу!»

– И сегодня я буду самая красивая! – Вера тщательно расчесала волосы и быстро, и профессионально сделала укладку. Потом нырнула в чрево своего огромного чемодана и стала копаться в нем, пытаясь понять, что же ей лучше всего надеть.

– Представляю, как бы я сейчас выглядела, если бы послушалась Демьяна и ничего с собой не взяла! – Веру аж передернуло. Она посмотрела в окно на залитый солнцем огромный город, по которому кроме как в шортах и в крошечном топе и передвигаться-то нельзя. Плюс под защитой темных очков и слоя крема с фактором 30.

Перед глазами встала картина ее самой в плаще и джинсах посреди таиландского пекла, Вера фыркнула и яростно принялась шуровать в чемодане, бросая вещи на кровать.

Нужно скорее определяться. Время уже поджимало, и, кроме того, ей еще предстоит решить обратную задачу – уложить все назад и приготовиться к отъезду на остров.

– Если он думает, что я оставлю чемодан здесь, то вот уж дудки! – отчего-то Вера не на шутку разозлилась. Наверное, это была ответная реакция на ее вчерашнюю меланхолию. Отдохнувшее тело требовало компенсировать потерю энергии решительными действиями и вообще – возвращением к нормальной жизни, а на ком еще можно эмоционально отыграться, кроме как на продюсере? Тем более, пока его нет!

– Уф! – Минут через десять Вера была готова. Она дежурно осмотрела себя в зеркало, критически цокнула языком, но неожиданно осталась довольна и почувствовала, как ее настроение возвращается в норму, – ну, вот! Совсем другое дело! Можно идти завоевывать тайских олигархов!

– Кстати, об олигархах! Как там Степан – оклемался? – весь прошедший день Вера гнала от себя мысли о скоропостижном свидании, заставляя мозг переключаться на что-то другое. Но как оказалось, этого было недостаточно. Степан и его внезапный московский визит прочно засел у нее в голове.

– Как ты думаешь, Вера, а не поговорить ли тебе с Высоковским? – Вера выкатила чемодан в коридор и принялась натягивать босоножки, – на предмет знакомого тебе питерского парня? Дескать – все прошло не совсем так, как я рассчитывала, и не может ли Демьян уточнить у него его планы насчет меня!

Вере стало смешно. Она показала сама себе язык в зеркало в прихожей, улыбнулась и громко рассмеялась.

– Какая же ты, Верка, дура! Нашла, о чем спрашивать! Он что тебе – справочное бюро? Самой, все нужно делать самой! И коли ты уж идешь по стопам Степана и пытаешься изобразить из себя несчастную собаку на сене, то сделай первый шаг и сама ему позвони! Может, он сутками не спит, а только и ждет твоего звонка!

– Все, решено! Как только вернемся обратно в Москву, дождусь нормального спокойного вечера, налью себе граммов так пятьдесят для куража и позвоню! И будь что будет!

Вера выкатила чемодан из номера и захлопнула дверь. Вид на пластиковое чудо был великолепен. Высотой метр двадцать и шириной в метр пятьдесят чемодан олицетворял собой настоящую мечту, в которой можно было зараз увезти килограммов так пятьдесят дорогого шмотья.

– Или запаковать туда Степана, а потом положить его под кровать, чтоб не сбежал в самый ненужный момент! – Вера и не заметила, как ее настроение достигло пика.

Наверное, всему виной было ее решение пойти на мировую первой, а, может, просто: светило солнце, море билось где-то там за стеклянным горизонтом зданий, и она – Вера Штольц – в рамке действующей кинодивы отправлялась на острова – к бикини, желтому песку и голубым-голубым волнам, которые с нетерпением готовились принять ее в свои объятия!

* * *

– Доброе утро! – Высоковский сидел в холле гостиницы и пил кофе, – какой у тебя внушительный пластмассовый друг! Еще вчера хотел высказать ему свое восхищение, да как-то завертелся! Пару кубических метров вмещает?

– Не! – Вера села и приткнула чемодан рядом, – совсем немного, даже и десятой части гардероба не берет!

– А из этого что следует? – продюсер явно пребывал в приподнятом настроении. Оно было настолько великолепным, что Вере даже стало интересно, что же такое с ним за ночь произошло, – правильно: нужно нанять профессионального носильщика, прикупить еще парочку подобных саквояжей и не ограничивать свои потребности! По крайней мере, так поступают все уважающие себя звезды!



– Кстати, – он отставил в сторону чашечку с кофе и сладко потянулся, – ты сама-то считаешь себя звездой или нет?

– Да, что Вы! – искренность Веры не могла ни у кого вызвать сомнения, – какая из меня звезда? Вся моя звездность – это исключительно Ваша заслуга, а я так – сбоку отираюсь!

Вера выглядела очень правдоподобно, но, конечно, немного лукавила. Она чувствовала, что в успехе сериала есть и ее труд, но говорить об этом не стоило. По крайней мере, с продюсером! Она уже давно поняла, что сейчас ее место либо в тени, либо на экране под прицелом кинокамер – а все остальное прикладывается автоматически!

Высоковский пристально посмотрел на Веру и удовлетворенно потряс бородкой:

– А ты молодец! И я молодец! Разгадал-таки в тебе потенциальную диву! И надо же, так мало времени прошло, а ты уже мастерски владеешь своим лицом! Талант – безусловный талант! Но ты особо не зазнавайся: мыслишь правильно, пока что тебе не стоит даже во сне представлять себя звездой! И вот почему!

Высоковский щелкнул пальцами, привлекая внимание пробегавшего мимо официанта из ресторана, и затребовал завтрак с доставкой прямо в холл.

– Есть будешь? Нужно перекусить до выхода из гостиницы. Через полчаса за нами заедет машина – так что времени терять не будем.

Вера кивнула и поудобнее расположилась рядом со столиком. Через пару минут из ресторана принесли соки, круассаны, колбасу, сыр, хлеб, и она жадно набросилась на еду, понимая, что, возможно, обед будет еще нескоро.

– Так вот, насчет звездности. Звездность – это болезнь, можешь поверить мне на слово! Звездность овладевает человеком, и он начинает думать, что для него нет невозможного. Но это полбеды. Главное – он начинает думать, что сам всего добился, и забывает о своих настоящих благодетелях.

Высоковский достал из кармана «Captain Black», задумчиво повертел пачку в руках и сунул ее обратно.

– Вредная привычка, никак не могу бросить! А ведь нужно себя ограничивать! Как говорится, молодость и здоровье не купишь! Тебе пока этого не понять – все приходит с годами. Все, кроме шансов, которые возникают спонтанно, и которыми нужно пользоваться. В противном случае будешь всю оставшуюся жизнь чувствовать себя полным идиотом!

– А теперь слушай внимательно и мотай на ус! – Высоковский прикрыл глаза и неторопливо продолжил, – возможно, скоро тебе придется сделать выбор, как поступить. Я не хочу лезть в твою личную жизнь, но дам совет. Даже два! Первый – помни о том, кто нас кормит! Второе – хватай удачу за чуприну и тяни ее из болота, пока она не явится во всей красе! И еще – помни, что ласка всегда лучше надменности, и на нее можно поймать даже самого жирного карпа!

– Кстати, – Высоковский не выдержал, быстро выудил из пачки сигарету и жадно затянулся, – не курил уже два дня! А сейчас можно! Так вот! Само собой разумеется, я тебе ничего не говорил – как и тогда, когда предупреждал о вредности амурных похождений! Все остальное зависит только от тебя! А теперь к делу!

Он набрал полные легкие дыма и выпустил его в потолок:

– Скоро к нам присоединится новое действующее лицо мужского пола. По сценарию – нефтепромышленник, который влюбляется в тебя с первого взгляда. И у меня вопрос – а ты-то сможешь влюбиться в него?

– В смысле? – Вера не совсем поняла, что от нее требуется.

– Да, в прямом! Страсть, мне нужна на экране страсть, да не поддельная, не истеричная, как у нас принято, а настоящая – чтобы зритель видел: все на самом деле, и нет ни толики фальши! Плюс постельные сцены – но здесь многое зависит от нашего нового персонажа. Потянет он или нет, я пока сказать не могу.

– А он что, какой-то особенный? – Вере едва удалось скрыть саркастический смешок, – почему Вы должны спрашивать его мнение?

– Да! – Высоковский затянулся, и было видно, насколько табачный дым для него приятен, – особенный! Это ты правильно заметила! Но ретивый и упертый, не приведи господь! Так что придется тебе, Вера, вывернуться из кожи вон, чтобы вы сработались! Он для меня так же важен, как и ты!

– Хорошо! – Вера совсем не собиралась возражать, – как скажете! Надеюсь, он не негр!

– Нет, нет! – продюсер весело рассмеялся, – наш, доморощенный! Но кстати – это мысль! Нужно, нужно ввести в действие пару чернокожих пиратов с Берега Слоновой Кости! Страшных, мускулистых, и с мордами, испещренными сабельными шрамами. Специально, чтобы тебя пугать!

Высоковский посмотрел на Веру. По ее лицу нельзя было сказать ничего определенного. Вера мастерски научилась скрывать эмоции, и сейчас всем своим видом являла благожелательную заинтересованность.

– Всё, завтрак по заявкам окончился дежурной сигарой! – продюсер поднялся с места, подхватил вскочившую Веру под руку и вместе с ней продефилировал к выходу из гостиницы, – да, загляни сегодня в интернет! Я думаю, тебе понравится.

* * *

Высоковский не зря подготавливал Веру к приезду Степана. Не сказать, что его волновала ее или его личная жизнь (в конце концов, ему все равно), но он понимал, что, возможно, дальнейшее финансирование сериала зависит именно от этого.

Еще в самолете ему позвонил Надомников-старший. Отца очень беспокоил сын, и он обоснованно связывал состояние Степана с Верой. По информации (которую Арсений Петрович, в частности, получил и от самого продюсера) получалось так, что Степан уже на грани и даже готов пить до потери памяти. А такого за ним раньше никогда не замечали.

Поэтому нужно было срочно принимать меры – а именно, дать возможность сыну побыть с Верой, а там уже посмотреть, во что это выльется.

Сам Арсений Петрович уже переменил свое отношение к девушке. Теперь после ее взлета она вполне могла составить партию его сыну, и даже мама Степана Галина Французовна уже не так дергалась, когда случайно натыкалась на сериал «Корт, как судьба». Мало того – постепенно она к нему пристрастилась и теперь воспринимала экранные страсти почти по-настоящему – эмоционально переживая и сочувствуя главным героям.

Арсений Петрович недавно переговорил с Высоковским, и тот ему сообщил, что желательно еще более повысить рейтинг сериала, но для этого нужно добавить в него элементы эротики. А здесь волей-неволей Вера окажется в мужских руках.

Продюсер постарался донести свое мнение настолько безэмоционально, насколько мог. Но Арсений Петрович все понял.

Вера в постели чужого мужчины вызовет у его сына неоднозначную реакцию – чего отцу совсем не хотелось бы. Поэтому он и предложил Высоковскому задействовать Степана в съемках в сериале. Но представить дело так, как будто все происходит спонтанно.

Главное было уговорить самого Степана встать под камеры, поскольку актер из него был еще тот. Но Высоковский безапелляционно заявил, что у него есть «методы», и сработают они стопроцентно. В итоге они ударили по рукам, и Арсений Петрович воспользовался моментом и отправил сына в Таиланд.

Конечно, Степан ни на минуту не должен догадываться, что отец заранее (насколько это возможно) просчитывает варианты и определяет судьбу сына.

Степан считает себя взрослым, самостоятельным и независимым и ведет себя именно так. Это, конечно, хорошо, но всегда есть нюансы.

Что же касается брачных или любовных партий – то они требуют основательной проработки, и не дай бог ошибиться! Проблем будет выше крыши, и хорошо, если отделаешься только нервотрепкой и моральными издержками. А то брошенная половина решит с помощью своих заокеанских адвокатов отсудить пятьдесят процентов состояния. Примеров сколько хочешь!

Арсений Петрович анализировал возможности. Конечно, Вера – это выскочка, которая вспыхнула на звездном небосклоне совершенно случайно и во многом именно благодаря его личной заботе. За ней не стоит богатая и уважаемая семья бизнесменов или чиновников – это минус.

С другой стороны – ее известность, которая набирает обороты буквально на глазах! Недавно он видел социалогические исследования, проведенные одним продюсерским центром, специализирующимся на изучении зрительской аудитории. Так вот, согласно им – Вера Штольц сейчас самая желанная звезда экрана!

Она умудрилась за короткий срок затмить всех своей сексуальностью, загадочностью и закрытостью, а постоянно муссируемые слухи, что ее жених – наследник империи Надомниковых сделали из нее виртуальную небожительницу, к которой обычному смертному (и даже миллионеру) доступа нет.

Вера постепенно становилась брендом, и ее культовой и всеобъемлющей раскрутке мешало только одно: Арсений Петрович пока еще не определился с ее судьбой. Но стоит ему дать команду, как модные агентства, глянцевые журналы и телевизионные фешн-шоу сорвутся с цепи и через полгода сделают ее неподражаемой иконой не только красоты, но и стиля.

А от такого лакомого кусочка добровольно не откажется ни один вменяемый человек, потому что это статус, это завистливые взгляды, направленные на тебя, это внимание, которое подтверждает твою личную силу и возможность заполучить в супруги сверхзвезду!

После утреннего разговора с сыном Арсений Петрович находился в отличном расположении духа. Ему почему-то казалось, что в его доме скоро появится невестка – да не простая, а золотая: с мозгами, красотой и несомненным талантом. А с таким материалом можно работать!

Уж кто-то, а Арсений Петрович прекрасно знал силу женской красоты и смертоносность отточенного женского разума в совокупности с этой красотой. Да – такие девушки были страшной редкостью, тут уж ничего не поделаешь! Но зато если уж обрел такое сокровище, нужно за него хвататься обеими руками! А вложить в Веру еще немного денег – раз плюнуть! Тем более, что дело, считай, уже почти сделано, и в этом огромный процент ее личных усилий!

В кабинет вошла Галина Французовна.

– Доброе утро, милый! – Галина Французовна только что вернулась с экстремальной утренней пробежки, которую она устраивала каждое воскресенье в спорткомплексе в центре города, – как там поживает наш оболтус-сын? Надеюсь, моя бессонная ночь не пройдет для него даром!

– Нет, не пройдет! – Арсений Петрович встал с кресла, обнял жену и легонько поцеловал ее в губы, – отправил его в ссылку в Таиланд сниматься в кино! Пусть малость отдохнет и подумает о своей дальнейшей судьбе!

– Значит, к нашей общей знакомой? Ну-ну, – в голосе мамы Степана звучали иронические нотки, изрядно разбавленные сомнением, – значит, ты считаешь, что на нее следует ставить?

– Дорогая, ты же знаешь! Я всегда придерживался мнения, что нужно действовать по обстоятельствам, которые сам и создаешь. Так вот – сейчас обстоятельства внушают мне определенный оптимизм. И, кроме того, посмотри на своего сына! А теперь угадай с двух раз, как называется его состояние?

– Да, да, все знаю! К сожалению, мой сын всегда был чересчур влюбчивым! – Галина Французовна мечтательно закатила глаза. Наверное, представила себя в образе Джульетты или же Спящей Красавицы, к которой спешит волшебный принц.

– Чересчур? Плохо же ты его знаешь! – в отношении Степана мнение отца и матери часто не совпадали, – плохо же ты его изучила. Ну, а в такую красавицу и умницу влюбиться вовсе и не грех!

– Значит, красавицу и умницу? А ты сам-то, дорогой, не без ума ли от своей предполагаемой невестки?

– Ну, что ты говоришь? – Арсений Петрович широко улыбнулся и игриво шлепнул супругу по одному месту, – для меня есть только ты? А вот для сына нужно выбирать лучшее!

– Лучшее? А, может, нам тогда породниться с председателем Госдумы, руководителем администрации президента или Генеральным прокурором?

– Тебе, может, и лучше. Да вот только Степан вряд ли захочет с ними спать! Шучу, шучу! – Арсений Петрович замахал руками, как мельница, пытаясь предотвратить неминуемую бурю эмоций со стороны супруги.

– А если говорить серьезно, то, во-первых, политические кланы живут по своим законам, ты это знаешь, во-вторых, как ты тоже знаешь, несмотря на наш статус и деньги, мы не настолько крутые, кто бы там что ни говорил, и наше место пока в Питере! Здесь мы серьезная рыба, но тягаться с олигархами всея Руси пока не можем!

– А теперь посуди сама, – Арсений Петрович прошелся по кабинету, посмотрел на супругу, присевшую на диван и внимательно его слушавшую, вздохнул и продолжил, – и попытайся взглянуть на все немного с другой стороны.

– Тебе, наверное, стоит напомнить историю с поп-певичкой Сахарозой. Помнишь эту даму? Парадокс: какую-то малолетнюю вертихвостку со сцены знали все, а ее мужа до поры до времени – вообще почти никто. Пока не женился на этой самой Сахарозе! А ведь он мультимиллионер со всеми атрибутами сладкой жизни!

Арсений Петрович достал из бара бутылку с тоником, лимон и свежую мяту и быстро и умело сделал два освежающих коктейля, один из которых подал супруге.

– Вопрос! Скажи, дорогая, что составляет значительную часть нашего бизнеса? Можешь не отвечать! Глянцевые журналы, фешн, шоу звезд, паблисити, раскрутка, продюссирование! А теперь в нашем распоряжении и супердевочка, от которой пускает слюни все половозрелое мужское население! Неужели ты думаешь, что мы можем ее кому-то отдать?

Арсений Петрович отхлебнул из бокала и немного помолчал.

– Я бьюсь о стены, пытаясь обеспечить семью всем самым лучшим и эксклюзивным. Но мои возможности ограничены. Я не могу позволить себе десяток яхт, как у Абрамовича, не могу позволить себе сто гектаров земли на Манхеттене. И мне приходится с этим мириться. А Вера – уникальный штучный товар. Такого больше нет, и, женись на ней Степан, его будут знать все – не как менеджера и управляющего огромными деньгами, а как мужа Веры Штольц!

Чувствуешь разницу? Да, милая: как это не парадоксально, но продукт наших денег и нашей работы сейчас намного известнее, чем мы. И мы можем сделать с Верой ровно две вещи. Первое: выкинуть ее из семьи и забыть о ней. Но я тебе даю сто процентов гарантии, что назавтра об этом пронюхают конкуренты, и она через месяц засияет в новом проекте, а мы лишимся денег! И не только денег, но и части репутации, поскольку окажемся простофилями!

Второй вариант мне более по душе. Нужно сделать так, чтобы Вера приносила не только финансовую выгоду, но и статус от обладанию ею. Дорогая, ты умная женщина и должна понимать, что, выйдя замуж Степана, она упрочит наш авторитет, он приобретет недостающую эксклюзивность, которой нам иногда не хватает! Женить наследника на самой желанной женщине России! Это ли не шанс?

– И да! – Арсений Петрович покивал головой, соглашаясь сам с собой, – если ты еще не заметила, вся концепция сериала была разработана таким образом, чтобы максимально раскрутить Веру, как совершеннейшую аристократку новой волны и женщину, недоступную ни для кого. Только для избранного! И в соответствии с этой концепцией она и вела себя все это время! Молодец! Что говорит о наличии у нее мозгов!

Арсений Петрович поставил пустой стакан из-под коктейля на подоконник и нажал кнопку, вызывая прислугу.

– Милая! Признайся, что ты согласна с моим выбором, тем более, что готовит будущая невестка отлично – ты сама мне рассказывала!

Галина Французовна улыбалась. Она понимала, что в словах мужа больше логики, чем она может оспорить. Вдруг у нее перед глазами всплыла картина стоящей перед закрытой дверью парадного Веры с огромными тяжелыми пакетами в руках, и ее беспомощный взгляд, в котором читалось отчаяние.

Галина Французовна вспомнила, как внезапно ей захотелось помочь этой девушке и облегчить ее непростую женскую долю! И как ее душевный порыв ушел куда-то в пространство, и до сих пор она ощущает его отклик. Как будто кто-то говорит ей спасибо за простые человеческие эмоции, скрытые под маской сверхбогатой супруги миллиардера.

Галина Французовна закрыла глаза. Она изучила множество книг по психологии и парапсихологии и теперь (как в них советовали) пыталась «прочитать ситуацию сердцем». Для начала Галина Французовна представила Степана рядом с Верой в ЗАГСе в окружении огромной толпы родственников, друзей, знакомых и просто нужных людей.

– Что будет чувствовать ее сын? Хорошо ли ему будет рядом с этой женщиной? И, вообще, как сильно она ему нужна?

– Очень нужна! – ответ возник словно из ниоткуда, и Галина Французовна ни капли не сомневалась, что так и есть. Иногда ее посещали видения, и она уже немного научилась различать их оттенки. Конкретно от этого шел аромат радости и грусти, но грусть была вызвана осуществлением мечты и пустотой, которая следует сразу после этого.

Вкус видения понравился Галине Французовне. Она открыла глаза, встала с дивана и вышла из кабинета мужа, напоследок поцеловав его и погладив по голове:

– Может, ты и прав насчет нашего сына и Веры. В любом случае, я пока не собираюсь вставлять ему палки в колеса, пусть развлекается! А там видно будет! Но держи меня в курсе, поскольку от Степана все равно ничего не добьешься – такой же упрямый, как и ты! Пока, у меня сегодня музыка и танцы!

Глава вторая. Тучи сгущаются

– Буч, привет! Это Полина-росомаха! Узнал? – Полина мурлыкала в трубку, стараясь придать своему голосу как можно больше томления и ласки.

– А то! Какими судьбами? – Буч, он же Енот, был явно в бодром настроении, – давненько тебя не было слышно! А еще говорят, ты нашла крутого олигарха в Швейцарии!

– Да нет! – Полина прикусила губу. Концовка ее бурного романа с престарелым европейским торговцем восточными снадобьями была слишком внезапной, а у нее еще оставались планы подоить этого козленочка. И всему виной был Аполлинарий и его новая девушка Жанна.

Правда, новая она только для него («Вот ведь подонок!»), а для Полины она старая подруга, с которой отныне их пути разошлись. Жанна подло перехватила у Полины перспективного самца (пока та куковала в Швейцарии) и не собиралась возвращать обратно, а за такое придется ответить!

Но Жанна ладно! Прежде всего, месть Полины коснется неверного любовника – он должен расплатиться с нею сполна. Полина еще в Швейцарии придумала план действий – и ее задумка была настолько нетривиальной, что если бы Аполлинарий хоть на мгновение мог предположить, что его ждет, у него бы волосы встали дыбом.

– Да, было, было! Одно плохо, олигарх оказался вшивым и очень жадным, так что много взять с него не удалось. Но пустое. Это дела давно минувших дней! А у меня к тебе предложение! Денежное!

– Да? – в голосе на том конце провода явственно прозвучал интерес, – и что же это за предложение? По телефону рассказать можешь?

– Нежелательно! Могли бы мы с тобой пересечься?

– Хорошо, давай в семь на Университете, ты знаешь, где!

* * *

– Good morning! Can I speak to Mr. Zambinia?

– Yes, of course! Who is calling?

– This is assistant of Mr. Obre from Switzerland…

Аполлинарий сидел у себя в кабинете и грустно смотрел в монитор. Кажется, все его многочисленные планы по реорганизации бизнеса пошли прахом. Поездка в Швейцарию вышла настолько неудачной, что даже и вспоминать не хотелось! А теперь въезд туда закрыт навсегда. Не очень-то и хочется, но факт прискорбный.

– И чем же мне теперь заниматься? – Аполлинарий пытался перебирать варианты. Их было всего два. Первое – ничем! А просто сесть на шею к маме и отцу, и пускай они организовывают его бизнес и кормят, и поят своего единственного сына.

Второе: рыть землю, пытаясь придумать и воплотить в жизнь очередную пригодную бизнес-идею. Как-никак, связи и имя еще остались, раскрутиться будет легче, чем с нуля. Или тяжелее?

Как всегда, когда Аполлинарий хотел найти ответ, он начинала гадать на компьютере с помощью пасьянса. Как ромашка: «Любит – не любит». Так и здесь: «Сойдется – будет бизнес, нет – не будет!» Раскладыванию пасьянсов он мог посвятить весь день и нисколько не устать – тем более, делать все равно было нечего.

Персонал уже начинал бузить, хотя пока задержек в зарплате не было. Спасал папа Нил Вахтангович. Но сотрудники были не слепые и видели, что продаж нет, нового товара не приходит, и сколько продлится такое состояние, одному богу известно. Некоторые самые ретивые уже начинали искать работу, а когда уходят грамотные проверенные люди – здесь, считай, бизнесу и конец!

– Аполлинарий Нилович! – в дверь кабинета директора постучала секретарша Зоя, – тут вам какой-то швейцарец звонит, говорит от господина Обре. Будете говорить?

– Швейцарец! От Обре! – Аполлинарий мгновенно вышел из полусонного состояния и взвился на стуле, – так что же ты тянешь? Срочно переключай! Зови ко мне Наталью! Мухой!

Наталья Константинова была штатной переводчицей в конторе Аполлинария. Она с блеском закончила Институт иностранных языков и владела китайским, английским и французским. Золото, а не сотрудник!

– Just a moment please! – сам директор мог общаться только с помощью нескольких заученных фраз, и это была одна из них, – please wait until I call an interpreter. Что означало просьбу подождать, пока не появится переводчик.

В кабинет вбежала Наталья. Она слышала фразу Аполлинария, брошенную им в трубку, поэтому сориентировалась мгновенно. Включив громкую связь и максимально увеличив мощность динамика, она затараторила по-английски. Но мы, конечно, будем переводить на русский:

– Здравствуйте! Извините, пожалуйста, за ожидание, Торговый дом «Замбиния и всё» слушает. Директор на связи. Он будет общаться с вами через переводчика!

– Доброе утро! Меня зовут Фарп Ли Осавальд Третий, я помощник господина Обре! Я говорю с господином Замбиния?

– Да!

– Отлично! Мой патрон немного огорчен, что некоторое время назад между ним и Вами возникла определенная двусмысленность. Но все хорошо, что хорошо кончается, и он ценит ту помощь, которую Вы оказали ему, освободив его от навязчивого присутствия некой известной Вам особы. Вы, надеюсь, понимаете, о ком идет речь?

– Да!

– Отлично! Так вот, последнее обстоятельство меняет все дело. Господин Обре вновь готов предложить Вам сотрудничество, тем более, что у него в планах более глубокое проникновение на рынок России, а Вашему опыту и предпринимательской жилке он может доверять! Согласны ли Вы снова поработать с господином Обре?

– Да, конечно!

– Отлично! Тогда все условия будут высланы Вам по почте! Спасибо за внимание и за то, что выслушали наше предложение! Всего доброго!

– Ура! – Аполлинарий вскочил с кресла и от радости даже захлопал в ладоши, совершенно не стесняясь присутствия рядом Натальи. Сейчас он был похож на чудом спасшегося авиапассажира, который уже и не чаял удачно приземлиться, – живем!

Он подскочил к Наталье и вдруг неожиданно попытался поцеловать ее в губы. Не получилось. Наталья резко одернула голову вбок и недоуменно уставилась на директора. В ее глазах стоял немой вопрос: «Кто будет платить за ласки, и в каком размере?»

Аполлинарий укоризненно посмотрел на нее, обиженно пожал плечами и жестом выпроводил ее из кабинета. Сотрудница, которая не пылала желанием слиться с ним в экстазе, конечно, достойна всяческого порицания! Но Наталья – слишком ценное приобретение, и ей иногда можно простить даже такую грубость.

– Живем! – он радостно забегал взад-вперед, потирая ручонки, – не зря, ох не зря я потратил столько денег на Швейцарию! Ай да я! Какой молодец!

У Аполлинария не возникло и толики сомнений, что это именно благодаря его собственным усилиям он вновь возвращается в бизнес и может претендовать на серьезные деньги и положение. Зато кое-какие сомнения были у других…

* * *

– А ты совсем не изменилась! Даром, что уже успела побывать замужем за олигархом! – Буч, развалившись в мягком кресле, приветствовал Полину. Она подъехала ровно к семи, что само по себе уже говорило о важности дела.

– Скажешь тоже! – Полина гневно сжала кулачки, вспомнив, как ее с позором изгнали из швейцарского рая. Ее ноздри непроизвольно раздулись, а взгляд стал жестким и мстительным.

– Да ты прямо как настоящая кошка! – Буч был отличным физиономистом, и ему не составило труда разгадать настроение Полины, – кто же тебя так обидел, и зачем я тебе понадобился?

– Есть один человек! – в голосе Полины звучало столько злобы, что можно было не сомневаться: этот человек еще поплатится, – но, впрочем, что о нем говорить? Это не интересно!

Полина понимала, что сейчас она должна отбросить прочь все эмоции и логично объяснить Бучу выгодность своего предложение. А ее личное отношение – она разберется с ним потом!

– Ты, кстати, тоже отлично выглядишь! Лучше, чем прежде! Дело процветает? На счету уже миллион девственниц?

– Работаем! – Буч рассеянно хмыкнул, – ну, выкладывай, с чем пришла!

– Слушай! Дело верное. У меня есть на примете один телок – с деньгами и родственниками с деньгами. Так вот. Деньги у них, действительно, водятся, но не очень большие. Не такие, что несут в себе серьезную угрозу, и за которыми стоит серьезная крыша! В общем, можно работать! Этот малый очень охоч до слабого пола. И, вообще, мне кажется, что он готов залезть на любого! Вот на этом я и предлагаю сыграть!

– Что, подсунуть ему малолетку? – Буч лениво и полузакрыв глаза помешивал сахар в кофе. Было видно, что предложение Полины его не сильно интересует, и он слушает ее только по старой дружбе.

– Нет, не малолетку! Мальчика! А потом взять его за жабры и доить до самой смерти! – Полина старалась говорить спокойно, что удавалось ей с большим трудом, – и не просто мальчика, а мальчика, который и сам сделает с ним это. И, желательно, на камеру и при свидетелях.

– А ты жестокая! – Буч разлепил глаза и внимательно посмотрел на Полину, – знаешь, я хочу тебе сказать: назови мне хоть одну причину, из-за которой я должен вымараться в такой грязи? Тем более, с не очень предсказуемыми последствиями?

– Причина простая, – Полина нервно дернулась, – деньги! Для начала десять тонн швейцарских франков, а после все, что выдоим – пополам. И задаток я могу дать тебе прямо сейчас, при условии, что все будет именно так, как я прошу.

– Десять тонн – это не так много, если речь идет о подобных вещах! – Буч задумчиво уставился в окно, словно что-то прикидывая, – а точно у него есть бабки? Сколько? И кто такой, вообще?

– Деньги есть! У него своя фирма, у его папаши – тоже. Квартира в Москве, правда у него сейчас с ней проблемы – разводится с женой и поэтому никак не может ее поделить. Урод! – Полина громко стукнула по столу, – и как только он смог заполучить себе такую жену – не понятно!

– А что за жена? – в голосе Буча сквозила скука, и чувствовалось, что он не собирается принимать предложение Полины даже за деньги.

– Актриса! Вера Штольц! Может, слышал?

– Вера Штольц? – вся меланхолия разом слетела с Буча, его глаза сверкнули, а рот плотоядно ощерился, – его жена Вера Штольц? А ну-ка рассказывай поподробнее!

– А чего тут рассказывать? – Полина победно вскинула глаза к небу, но сдержалась и сделала вид, что не понимает интереса Буча к этой теме. Она заранее припасла историю с разводом Аполлинария на крайний случай, прекрасно понимая, что знаменитая красотка с телеэкрана не оставит Буча равнодушным.

Кто-то, а Полина прекрасно изучила своего собеседника и знала, что ради такого замечательного куша он готов пойти на многое. Деньги Полины ему, конечно, по барабану, а вот втереться в окружение знаменитости (а тем более, ее совратить) – вот за это Буч готов биться по-настоящему.

– Разводятся они и все никак не могут. Ее адвокаты дерут с него три шкуры и скоро оставят одно мясо. Вот я и думаю, как бы квартира не ушла! А пока недвижимость при нем, нам нужно побыстрее его прищучить!

– Прищучить, прищучить! – медленно повторил Буч, потом залпом выпил оставшийся кофе и поднялся с кресла, – хорошо, мы договорились! И знаешь, я, пожалуй, возьму тебя в дело! Но с одним условием: ты вносишь посильную лепту в общий результат, и выполняешь то, что я скажу. А деньги мне твои пока не нужны! Вот когда раскрутим все хорошенько, тогда и рассчитаемся! Идет?

– Договорились! – Полина сияла. Пока что все шло без сучка, без задоринки. Ее козырь сработал, и теперь Буч, считай, почти у нее в кармане. А Аполлинарий? Бедный! Теперь его стоило просто пожалеть!

* * *

– Вот это приз! – Буч завел машину и с места рванул в Главное Здание МГУ, где у него была подпольная штаб-квартира. Он показал на входе пропуск, выписанный председателем студенческого профсоюзного комитета, и поднялся в общежитие.

– Здорова, хлопцы! – поздоровался он с тремя молодыми людьми, находившимися в комнате, – есть тема для разговора!

Его слушателями были Повар, Самогон и Дупло. Все они входили в «Клуб Обольстителей» (или «Студенческое Эротическое Общество») и занимали в нем не последние места.

Повар был «финдиректором», он собирал взносы и оплачивал комиссионные за удачно проведенные операции по совращению. Самогон отвечал за развлекательные программы, которые так нравились участникам клуба, а Дупло был одним из тех, кто не чурается тесного телесного контакта с максимально большим количеством партнеров. И кличка у него была соответствующая.

– Есть клиент. Его можно хорошенько подоить! С деньгами и гонором. Очень падок на дешевые развлечения и женский пол. Много пьет, а когда выпьет, теряет память, и с ним можно делать все, что угодно.

Буч прошелся по комнате, потом сел и закурил сигарету:

– Курить-то у вас все еще можно? Или уже нет? Папа-ректор не даст мне пинка за такое самоуправство? Впрочем, если что, откуплюсь! – это была дежурная шутка, на которую никто никогда не реагировал. Ее слышали уже десятки раз – постоянно, стоило Бучу войти в комнату. А своим привычкам он не изменял, поэтому и долдонил одно и то же.

– Так вот! Дело не стоит и выеденного яйца, и, честно говоря, жертве я не завидую! С его южным гонором и темпераментом пережить такое? С ума сойдешь! Но судьба есть судьба! Короче, для начала нужно подыскать сладенького мальчика, который возьмет на себя всю техническую сторону вопроса. Лучше всего подцепить клиента в клубе и напоить его как следует! Но это задача для девочки. Мальчик появится потом.

– Дупло! – Дупло мотнул головой, – ты что так дергаешься? Перепил или перетрахался? И то, и другое? Ладно, к делу! Вот адресок и координаты. На первом этапе, как я уже сказал, нужно приставить к нему смазливую девчонку, которая в итоге, не слишком задерживаясь по времени, вытянет его в кабак и там напоит, – Буч убедился, что Дупло не спит и внимательно слушает, и продолжил:

– А дальше – как обычно. Подложим ему мальчика где-нибудь в кабинете, тиснем на камеру и возьмем в оборот. Я думаю, он многое может нам предложить! И да – оплата по стандартному тарифу за мой счет! А с заказчиком я сам разберусь!

– Кстати, – Буч вперил взгляд в Повара, – у нас через пару неделек планируется собрание акционеров, ты данные все уже подготовил?

– Почти, – Повар лениво грыз деревянную зубочистку и всем своим видом показывал, что мутные делишки его собеседников не имеют лично к нему никакого отношения. Он уважаемый финансист, ведет кассу и распределяет комиссионные и, вообще, люди его знают и доверяют, – будь спок! Все на уровне, проблем не предвидится!

– На уровне? – Буч потряс головой, словно прогоняя наваждение, – чахлый ты становишься и скучный! А, может, тебе тряхнуть стариной и принять участие в гонках на первый приз? Как и всем вам?

Собеседники немного оживились. Они ждали конкретики, но Буч лишь хитро прищурился ленинским прищуром и стал напускать тумана:

– У меня есть одна мысль! Я, кажется, нашел подходящий объект для забега! Взносы за участие будут громадными, но оно того стоит. Я думаю, для начала соберем с носа по три штуки зелени, а приз объявим в двести пятьдесят!

– По три штуки? – глаза у Самогона полезли на лоб, – и приз в двести пятьдесят! Нифига себе! Это что – дочка президента, что ли?

– Сдурел ты совсем, бухалово! – Буч явно наслаждался своей осведомленностью, – о таких высоких материях речь не идет. Но, но! Объект на уровне, суперзвезда и невеста олигарха!

– Э, постой, Буч! – Повар, как самый материальный из всех присутствующих, решил сразу расставить все точки над «и», – невесты олигарха – это такой нежный материал, за порчу которого могут и зад прострелить! Мне лично нет никакой охоты встревать в это дело. Своя жизнь дороже!

– Да, наверное, ты прав! Но будут желающие и помимо тебя. Кстати, хочешь на нее посмотреть? – Повар нехотя кивнул.

Буч включил телевизор и пощелкал кнопкой переключения каналов. Был уже вечер, и по ящику крутили «Корт, как судьба»

– Прошу любить и жаловать! – Буч торжествующе ткнул пальцем в красавицу на экране, которая только что вышла из душа после тренировки и причесывалась перед зеркалом, – супердевочка Вера Штольц собственной персоной!

Дупло потерял дар речи, а Повар лишь молча покрутил пальцем у виска. Что же касается Самогона, то он засопел, как бык, закурил и задал вопрос, который крутился у всех на уме:

– И как же ты собираешься на нее выйти и на что ловить? Ты хоть знаешь, насколько это опасно, или у тебя от азарта крышу снесло? Да нас всех поубивают, стоит нам только к ней приблизиться на пушечный выстрел! Или ты не в курсе, что там даже миллионеры пролетают мимо кассы? Никто особо не горит желанием связываться с этими питерскими!

Как и любой профессионал, специализирующийся на ниве совращения и обольщения, Самогон был полностью в курсе – кто с кем, и как, и каким образом. И не только он, а все свободные охотники «Студенческого Эротического Общества». Информация здесь распространялась мгновенно, и стоило на медийном небосводе взойти новой звезде, так сразу становилось понятным, можно ли за нее браться, или лучше не надо – выйдет себе дороже.

Так вот, в данном случае было не просто себе дороже, но так дорого, что потом не будешь знать, куда бежать!

– Спокойно, парни! Я все продумал! – Буч излучал самодовольство и уверенность, – да, некоторый риск есть, но и приз – пальчики оближешь! Да за такую девчонку каждый готов щедро заплатить, а тут еще и добавляют двести пятьдесят тонн баксов! Думаете, не найдется желающих попробовать?

– Думаю, что найдутся – Повар не стал отнекиваться, – да только зачем им деньги на том свете? Лично я умываю руки, а вы – как хотите! Поищу себе кого попроще, но зато намного спокойнее!

– Ладно! – Буч стал мрачным, как туча, – а ты, Дупло?

– А я, пожалуй, рискну!

– Молодец, правильной дорогой идешь, товарищ! Ты, Самогон?

– Заманчиво, но и стрёмно очень. Это факт! Да что там – один раз живем! Я тоже в деле!

– Ну, вот и хорошо! Кидайте клич народу – забеги начнутся недели через три, вот только с этим лохом разберемся и с командой определимся!..

* * *

Аполлинарий, конечно, не знал, что его назначили лохом. А то бы он не обрадовался и даже, вероятно, разгневался. Но на его счастье мысль – вещь нематериальная, и о замыслах Полины он не имел ни малейшего представления.

Аполлинарий пребывал в прекрасном расположении духа. Еще вчера все было плохо, а сегодня стало опять хорошо. Он заключил новый контракт со швейцарцем, и тот от щедрот своих даже согласился на небольшую товарную кредитную линию – так что теперь Аполлинарий будет получать весь спектр продукции по эксклюзивным ценам.

Сотрудники в офисе воспрянули ото сна и засуетились. Стали звонить в регионы, и обрабатывать заявки. Дела пошли в гору. А от одного особенно нетерпеливого клиента с Поволжья пришла даже предоплата – что в наш век повсеместного товарного кредита дело почти немыслимое.

Аполлинарий испытывал состояние эйфории. Ему хотелось петь и танцевать, но самое странное – вдруг откуда-то пришло желание осчастливить своим прекрасным настроением весь мир. И рабочие дни летели незаметно, и свежесваренный кофе был на редкость вкусен и ароматен, а девушки в офисе, все как одна, были умницами и красавицами и заслуживали дополнительного плотского поощрения со стороны директора.

Аполлинарий выключил монитор и поднялся с кресла. Было полвосьмого вечера, время отправляться домой, но сначала – к родителям за дежурной порцией еды на весь следующий день. Впрочем, Аполлинарий скоро опять сможет зарабатывать сам, и мамины пирожки и супчики ему не понадобятся!

На выходе из офиса он кивнул охраннику и вызвал лифт. Охранник козырнул, как и положено, и стал по стойке смирно. Таково было правило: директор – это бог, и охранник должен это отчетливо осознавать.

Аполлинарий вышел на улицу и с удовольствием глубоко втянул в себя морозный воздух. Температура держалась внятно ниже нуля, и наконец-то можно было надеяться, что сырость уйдет, и под ногами перестанет хлюпать мерзкая водная жижа вперемешку с химикатами.

– Молодой человек! Вы! Да вы! Помогите мне, пожалуйста, разобраться с колесом. Я не могу понять, сдулось оно или же нет? Вы как считаете?

Аполлинарий удивленно оглянулся и увидел шикарную шатенку, которая приветливо смотрела на него и вопросительно хлопала ресницами. Девушка была красива, а новая машина рядом с ней (BMW третей модели) говорила о том, что девушка, как минимум, обеспечена.

– Молодой человек! Да что же Вы ждете? Не видите разве, я без Вашего дельного совета, как без рук? Вы ведь разбираетесь в автомобилях, не правда ли? Помогите мне, а то мне страшно ехать на спущенном колесе!

Наконец до Аполлинария дошло, что он ни с того, ни с его удостоился внимания сногсшибательной красавицы, которая искренне зовет его на помощь. По его реакции можно было запросто снимать диснеевский мультик: «Пес-мормон, спешащий по зову сердца». Он буквально выпучил глаза и, забыв обо всем не свете, ринулся навстречу новой любви, которая вот-вот должна была состояться.

Уж он-то такого шанса не упустит! Это тебе не какая-нибудь охотница за тугим кошельком, и тем более – не нищая содержанка из Самары, которую из милости пустили немного пожить, а она надумала отхапать половину квартиры! Здесь может быть нечто, о чем Аполлинарий мечтал с детства! Роскошь, воплощенная девушкой в огранке неслабого материального достатка! Что может быть лучше?

Аполлинарий быстро проскочил мимо шатенки и припал к злополучному колесу, чуть ли не целуя его в протектор за предоставленный ему шанс.

– Немного спущено! – объявил он громким голосом, – но это не проблема! У меня есть в машине насос, и мы моментом его подкачаем!

На самом деле колесо было совершенно в норме, но не объявлять же об этом всему миру! Наоборот, его нужно немного подспустить в момент присоединения насоса, чтобы потянуть время.

– Ой, как хорошо! Вы – мой спаситель! – девушка громко захлопала в ладоши, искренне радуясь, – а как зовут моего спасителя?

– Аполлон! – Аполлинарий раздулся от внутреннего самообожания. И было отчего. Во-первых, имя звучит похоже, а во-вторых – он и сам может дать сто очков вперед этому старорежимному самцу!

– Какая редкость и какая красота! – девушка была явно заинтригована, – а меня зовут просто Наталья. Я понимаю, что имя не современное, но что поделать – как назвали, так назвали!

– Отличное имя! Оригинальное и стильное! – Аполлинарий брал быка за рога. Определенно, Наталья ему нравилась все больше и больше, а улыбалась она так, что у Аполлинария даже засвербило где-то снизу, – все, я мигом за насосом!

Аполлинарий рысью побежал к машине. Пока он возился с багажником и вынимал оттуда спасительный инструмент, Наталья вытащила из сумочки мобильный телефон:

– Алло, это я! Да, все в порядке. Клиент – чистый лох, уже втюрился в меня! Когда? Даже и не знаю! Наверное, сегодня не получится – день-то будничный. Нужно дождаться пятницы или субботы. Как куда? Поведу его, как обычно, в «Крутой каприз» – а там уж ваши заботы! Да, позвоню! Все, пока!

– А вот и я! – Аполлинарий спешил к Наталье с насосом, как дурень с писаной торбой, – не ждали? А зря, а потому что Бетмены всегда спешат на помощь!

– Еще как ждала! – Наталью ни в коем случае нельзя было обвинить в отсутствии энтузиазма, – а давай перейдем на «ты»?

– Давай! – Аполлинарий расцвел, – на «ты» намного лучше! Мы ведь свои люди, правда!

– А то! – Наталья вовсе не протестовала, но наоборот подхватила тему, – а своим людям можно многое! Кстати, нескромный вопрос: что мой герой делает сегодня вечером? И есть ли у меня шанс пригласить его в ресторан в качестве оплаты за помощь?

Аполлинарий тем временем занялся с колесом, которое показалось ему абсолютно нормальным. Что не помешало ему провозиться с ним минут десять, делая вид, что он очень старается и качает без устали.

По лицу Аполлинария было видно, что он в восторге. И было отчего! Такая красотка, и вот так слету предлагает ему пойти в ресторан, а там, может, и переместиться куда-нибудь на ночь! А почему нет? Ведь все взрослые люди – чего стесняться!

– Герой согласен выпить кофе! – Аполлинарий немного привстал на цыпочки и наклонился вперед, чтобы казаться еще массивнее, – или чего-нибудь покрепче. Можно виски, коньяк, шампанское! Ты что предпочитаешь?

– Коктейли, экзотические и со льдом! – Наталья была само очарование, и устоять перед ее глазками было совершенно невозможно, – но иногда пью и «Мартини» с тоником! Ой! – она как будто что-то вспомнила, и ее лицо посерело:

– Нет! Пардон! Простите! Извините! Кофе отменяется! Кошелек остался на работе на столе! Вот ведь склероз проклятый! Вечно все забываю, а потом страдаю от этого!

Наталья понурила плечи, тяжело вздохнула и открыла дверь «BMW», собираясь сесть и уехать, но Аполлинарий ее перехватил:

– Какая ерунда! Нашла, из-за чего расстраиваться! Да у меня бабла просто завались! Выбирай ресторан – всё оплачу по случаю знакомства! И не стесняйся! Мы же свои люди – ты что, уже забыла?

– Да нет! Но все-таки! – Наталья выглядела смущенной, – как-никак это я тебе должна, а не ты мне! Получается все не очень! Сама пригласила – а тут такое!

– Всё! Заметано! – едем в кабак! Сначала к тебе ставить машину, потом ко мне на стоянку, а потом – в любой ресторан на твой выбор. Хочешь «Огни Вавилона»? Отличное заведение и недалеко!

– Хочу! – Наталья скромно потупила глазки, – веди меня, мой Аполлон!..

Глава третья. Роли исполняют

– Вот так это выглядит! – Высоковский, восторженно присвистывая, сошел с палубы прогулочной яхты на берег, – прошу любить и жаловать: тропический рай во всей красе!

Вера шла следом. Их путешествие под палящими лучами солнца наконец-то подходило к концу. Сначала – машина, потом – трехчасовая прогулка по открытому океану, и вот – утопающий в зелени пальм и экзотических деревьев небольшой остров с укрытыми в тени бамбуковыми бунгало со всеми удобствами.

– Как, впечатляет? – Высоковский, как мальчишка, спрыгнул с причала, сбросил с себя легкие сандалии и с удовольствием зарыл ступни в горячий песок, – ничего нет лучше, чем курортный отдых посреди зимы! А в нашем случае – курортная работа! Ты готова блеснуть под южным солнцем?

– Еще как! – у Веры было прекрасное настроение, – чудесный пейзаж и разлитые в воздухе спокойствие и нега могли повлиять на кого угодно – и только в лучшую сторону, – когда начнем съемки? Время собраться с силами и настроиться на трудовые свершения у меня есть?

– Да! Сегодня можешь немного расслабиться и даже позагорать топлес. На этом острове полно скрытых от глаз бухточек, и уединение в них почти гарантировано. Кстати, обслуживающего персонала здесь навалом – ловят каждое слово почти на лету, а отдыхающие – в основном состоятельные американцы и европейцы. Ну, и русские, само собой. А русских я почти всех знаю. Так как насчет топлес?

– Нет! Спасибо! Еще чего не хватало! Чтобы какой-нибудь назойливый ушлый газетчик поймал меня со своей камерой, а потом кинул фотки в интернет? Как с той балериной, как там ее?

– Да, да! Я понимаю, о чем ты хочешь сказать! Популярность нужно поддерживать, и часто такие способы оказываются очень действенными. Но тебе пока это не грозит – с известностью у тебя и так все в порядке. Ну, тогда отдыхай! Вечером присоединишься ко мне в баре? Там готовят чудесные освежающие коктейли!

– Да, наверное! – Вера уже строила планы, как придет к себе в бунгало, а потом сразу рванет купаться. Она не была на море уже сто лет, и ей жутко хотелось поплавать в теплых ласковых водах, почувствовать прелесть накатывающей невысокой волны и ощутить привкус морской соли на губах, – так я побежала?

Высоковский кивнул, развернулся и неторопливо пошел вдоль берега. Заселение в бунгало происходило еще на яхте – менеджер отеля (чтобы туристы понапрасну не теряли время) вносил их данные в компьютер, закреплял за ними номера и выдавал ключи вместе с планом острова. Так что к моменту прибытия Вера точно знала, где она будет жить, и как выглядит ее номер.

Бунгало представляло собой домик в полтора этажа. Внизу – три комнаты и отличный санузел с центральным водоснабжением. В спальне стояла широкая кровать из ротанга, заправленная чистым шелковым бельем серебристо-черного цвета, пара прикроватных тумбочек, пара красивых торшеров, плазменная панель на стене и DVD-MP3 проигрыватель.

Вторая комната предназначалась для общего времяпрепровождения и релакса. Здесь был диван, пара небольших кресел и целый ворох подушек, раскиданных по углам.

В центре комнаты был выложен камнями небольшой фонтан, из которого била вода, и в котором плавали разноцветные тропические рыбки. Здесь же стояло два низеньких столика с кухонными принадлежностями, накрахмаленными скатертями в стопке, графином с водой и двенадцатью стеклянными стаканами.

Третья комната служила одновременно гардеробной и мини-спортзалом. Здесь были велотренажер, степпер, беговая дорожка и универсальный тренажер силовой нагрузки – настоящий фитнес-клуб на дому, а также три одежных шкафа с многочисленными пустыми полочками и ящичками.

Наверх вела узкая деревянная лестница. На втором этаже оказалась небольшая открытая кофейня или чайная комната, с которой открывался восхитительный вид на тенистые заросли с яркими тропическими цветами и бродящими меж них крикливыми местными птицами.

– Я в раю! – единственная мысль вертелась у Веры в голове, пока она осматривала свое жилище. Памятка туристу на нескольких языках (в том числе и на русском) подробно объясняла, куда следует звонить, и что делать, если хочется выпить кофе, коктейль, расслабиться в умелых руках массажиста или поужинать в номере.

Вера внимательно изучила ее и решила при случае воспользоваться заманчивым предложением.

– Особенно, если будет лень мотаться по жаре! – Вера быстро распаковала чемодан и принялась выгружать одежду в шкафы. По мере их заполнения она пришла к выводу, что они не такие большие, как кажутся на первый взгляд, и если бы Вера взяла с собой еще один чемодан, то на все места ей бы не хватило.

Через полчаса она закончила и решила немедленно искупаться. От ее бунгало до прибрежной полосы было всего лишь метров пятьдесят, и Вера явственно слышала монотонный звук, с которым волны накатывались на берег.

– Отдыхать великолепно! – ее настроение улучшилось до максимально возможных величин, и, казалось, дальше уже расти ему некуда. Но это только казалось – до момента погружения Веры в море.

Вода была очень теплой – почти, как в ванне. И очень чистой. Вера завизжала от радости, когда небольшая волна накатила на нее и понесла к берегу, а она пыталась удержаться на ее вершине, изображая из себя повелительницу синего океана.

Так она и плескалась – то заходя немного подальше, то лежа на отмели у самого берега, и чувствуя, как вода смывает с нее усталость и нервное напряжение, накопившееся за прошедшие месяцы, и как спокойствие и умиротворенность постепенно овладевают ею, и чудесный красочный мир раскрывает ей свои объятия и подчиняет своему неспешному ритму.

* * *

Степан загрузился в самолет и моментально уснул. Его сопровождало несколько человек, в числе которых был и сам Тимофей – начальник охраны семьи Надомниковых. Арсений Петрович поручил ему лично заботиться о безопасности сына, а заодно отдохнуть от проблем насущных.

По информации Тимофея конечной точкой их путешествия был небольшой тропический остров, на котором отдыхали только очень обеспеченные люди. Остров предполагал уединение, комфорт и полный восстановительный комплекс медицинских процедур.

Кроме того, на его территории не было места многочисленным навязчивым предложениям секс-услуг, которыми так славился Таиланд. Точно так же, как не было и пестрой шумной толпы, которая может любой отдых превратить в нечто среднее между зубодробительной дискотекой и демонстрацией трудящихся всех стран.

Тимофей догадывался о причинах путешествия. Он отнесся к этому совершенно спокойно. По долгу службы ему не положено иметь своего мнения, поэтому он его и не выказывал. Частная жизнь наследника интересовала его исключительно с профессиональной точки зрения – как уберечь, защитить и предусмотреть все возможные неприятности.

Как и положено уважающему себя начальнику службы безопасности, у Тимофея существовали многочисленные заграничные контакты – в частности, в Таиланде у него был неформальный выход на местных полицейских, через которых он и пробил информацию об острове.

Теперь, анализируя весь имеющийся у него массив данных, он пришел к выводу, что заграничный вояж Степана вполне безопасен, и можно чуть-чуть уделить время личному отдыху, перевалив львиную долю текущей работы на секьюрити.

Степан вместе с начальником охраны летел бизнес-классом (первого класса в самолете, в принципе, не существовало), тем самым в точности повторяя путешествие Веры и Высоковского за сутки до того.

Душевное состояние Степана можно было смело назвать странным. Все последнее время он чувствовал себя неким принцем, который назло королю-отцу и королеве-матери пытается завоевать прекрасную Золушку и даже ради этого пригласил ее в свои хоромы и поставил присматривать по хозяйству. Рассчитывая с течением времени подновить ей статус и вывести в люди уже как полноценную жену.

И не имеет значения, что Золушка сбежала от него буквально на следующий день! Потому что в этом, как раз, виноваты происки врагов, а потому ее поведение вполне объяснимо и с человеческой, и с женской точки зрения.

Главное то, что Степан действует самостоятельно, он сам подбирает себе спутницу жизни и даже может пойти наперекор главе семьи! Не будем забывать, что все мы в какой-то степени дети, и утереть нос взрослому, и доказать, что мы тоже не лыком шиты – в этом есть что-то привлекательное!

И что он обнаруживает после трех месяцев мучений и тяжких раздумий, связанных почти с раздвоением личности? Что, оказывается, его Золушка давно уже снюхалась с отцом-королем и делает деньги ради благосостояния семьи, а заодно и раскручивает свое имя – и все совершенно без участия наследника, который только и делал, что страдал!

Не нужно быть специалистом по психоанализу, чтобы понимать: в Степане яростно боролись два чувства. Первое: торжество победителя, который вскоре придет и завладеет всем, что ему положено. Второе: разочарование – его обманывали столько времени (ну, или не говорили всей правды), а теперь отправляют, как послушного бобика, прозрачно намекая, что все равно будет так, как скажут предки!

Конечно, мы не претендуем на истину в последней инстанции, но принимая во внимание естественное самомнение Степана и его желание быть всегда и во всем первым, можем сделать вывод: сейчас он мучительно решал, стоит ли ему пойти навстречу отцу или же сдать назад и поискать себе новую девушку.

Его сомнения только на первый взгляд могут показаться странными, но любой мало-мальски уважающий себя специалист скажет Вам – в нас таятся минимум два различных человека: тот, что с благодарностью принимает дар судьбы, и тот, что с презрением отрицает даже самое лучшее, что послано ему небесами – просто так, из чувства противоречия.

И обычно все зависит от уровня интеллекта. В конце концов, именно разум делает нас предсказуемыми и логичными, а без него мы были бы всего лишь животными.

Насчет разума – все верно, но только если человек трезв. Если же он находится под воздействием алкоголя, то его освобожденная от всяких сдерживающих оков сущность может прийти к совершенно парадоксальному выводу и действовать абсолютно нелогично.

А Степан все еще не до конца отошел от вчерашнего загула. Кроме того, он потерял много сил и решил восстанавливать их нетипичным способом: приняв на грудь еще парочку рюмок, потом еще, а потом еще.

Сначала вино и пиво подействовали на него успокаивающе. И хотя приходилось держать себя в руках, он развеселился, и жизнь стала казаться ему еще краше – хотя, куда уж больше!

Но алкоголь – вещь предательская и совершенно непредсказуемая. Выпив, очень часто хочется с кем-нибудь поговорить по душам, излить накопившиеся переживания и найти поддержку. А поставьте себя на место Степана: с кем ему говорить? С секьюрити? Начальником охраны? Тимофей, конечно, отличный мужик, но все же он просто наемный работник, и ничего более!

Степан пил в одиночку. И постепенно мрачные мысли заполонили его сознание, и он не придумал ничего лучшего, чем начать копаться в себе, пытаясь самого себя убедить, что вокруг него творятся заговоры и плетутся хитрые интриги, и без ведома родителей у него даже не получается встретиться с любимой девушкой!

Каждый, кто хоть раз побывал в состоянии депрессии (по крайней мере – в том, что у нас считается депрессией), знает, что она – как липкое зловонное болото. Стоит в него попасть, и выбраться наружу без посторонней помощи почти невозможно. И нужен врач.

А самое главное – болото депрессии притягательно, из него не хочется выходить, зато хочется, чтобы кто-нибудь пожалел и погладил по головке. Как в детстве, когда плакал навзрыд от случайной обиды и искал спасение под крылышком такой умной и такой ласковой мамы.

Увы – взрослый он на то и взрослый, что никто и никогда не пожалеет его, как в детстве, и со своими проблемами и нервическими состояниями он должен разбираться сам. Здесь очень хорошо помогают друзья и подруги.

У Степана были друзья. По крайней мере, была компания, которую с натяжкой можно было назвать его друзьями. В нее входили и девушки, и парни. Они все были выходцами из обеспеченных фамилий, богатыми наследниками и завидными партиями. Когда-то они постоянно вместе тусовались, но с недавних пор каждый занялся своей жизнью, осознал, что он такой один, что он особенный, и Степан все реже и реже стал видеть своих друзей.

У него был бизнес и деловые интересы. Бизнес приносил доход. Бизнес его отца приносил еще больший доход – но он, конечно, не мог дать теплоты межчеловеческих отношений. Про подчиненных и говорить нечего – между наемным работником и хозяином всегда целая пропасть, а кроме подчиненных и не осталось никого.

Одиночество свойственно богатым. Сначала они протестуют, потом привыкают и запираются в него, как в ракушку, и вскоре начинают воспринимать такое поведение нормой. И начинают забывать, что значит делить свои чувства с кем-либо еще. В связи с чем любое вторжение извне в их внутренний мир воспринимается ими, как нечто из ряда вон, и они протестуют на уровне подсознания – яростно и бескомпромиссно.

Нечто подобное и происходило сейчас со Степаном. Одно дело – он сам, а совершенно другое – он, как просто получатель команд извне. Его внутренняя сущность не желала смириться и обуздать приступы уязвленной гордости. В душе он рыдал, а с виду все больше и больше мрачнел, и подливал, и подливал себе шампанского.

– Скажи мне, Тимофей, когда мы прибудет в Таиланд? – Степан выпил очередной бокал и решил прояснить ситуацию, – что-то я немного потерялся во времени.

– Через четыре часа. Есть еще возможность отдохнуть и поспать! – начальник охраны выглядел озабоченным. Он не понимал, почему вдруг у наследника настолько испортилось настроение, и считал это своим промахом. Он должен больше упражняться в психологии, чтобы знать, как в таких случаях поступать! Он же – профессионал.

– Т. е. там будет уже вечер! – Степан удовлетворенно кивнул. Потом замолчал, но было видно, что его губы шевелятся: его внутренний монолог сам с собой вырывался наружу. Степан пытался сосредоточиться и принять какое-то решение. Протест внутри его разросся уже до состояния полноценного цунами, которое грозило обрушиться и разнести в пыль остатки душевного равновесия, которые все еще были у Степана.

Не станем его осуждать. Он много работал, он устал, он выпил, в конце концов, он же человек и имеет право на сомнения.

– Так что тебе велел отец на мой счет? – язык у Степана немного заплетался, и слова изо рта вырывались с трудом, – пасти меня безвылазно, или я имею некоторую степень свободы?

– Конечно, имеешь! – Тимофей сделал попытку сгладить неловкость. Он не хотел быть крайним, но и приказ Надомникова-старшего собирался исполнить безукоризненно. А тот велел доставить Степана на остров к Высоковскому. Впрочем, об этом Степану не следовало знать, он должен чувствовать себя свободным и независимым.

Судя по тому, насколько набычился наследник, Тимофею придется приложить массу усилий и проявить море такта, чтобы выполнить столь щепетильное поручение и при этом никого не обидеть и не задеть. А пока что нужно идти на попятную и делать вид, что внутренняя борьба Степана с самим собой Тимофея не касается.

– Отлично! Тогда вечером после прилета получишь от меня новые вводные! Настало время нам с тобой чуть-чуть расслабиться и отойти от забот насущных!

Степан принял решение. Он не будет спешить с поездкой на остров. В конце концов, что сказал отец: Высоковский предлагает ему сняться в сериале! Но ведь он вправе и отказаться! Что он, клоун или паяц?

– Нет! Я не клоун! – алкоголь в организме Степана пошел в наступление. Он перерос в стадию совершеннейшего отрицания всего и вся и абсолютно нелогичных умозаключений, – да и пошло оно все! Я сам по себе, и точка!

Тимофей краем глаза постоянно наблюдал за Степаном. В принципе, ему все было понятно. Наследнику попала вожжа под хвост, и гормоны тщательно культивируемой самостоятельности взяли верх над доводами разума. Начальник охраны вздохнул: «Ничего не поделаешь, придется ему позвонить в Питер и доложить об изменении обстановки». Правда, сначала он все-таки постарается самостоятельно убедить Степана не куролесить.

Но для этого нужно, чтобы тот закончил с выпивкой и более-менее протрезвел. Вообще, раньше Тимофей не замечал за Надомниковым-младшим подобного пристрастия и вызванного им бараньего упрямства. Но времена меняются, меняются и люди, и от этого никуда не деться! А значит, он должен действовать по обстоятельствам!

* * *

Они ехали в отель. Первоначально Тимофей прямо с самолета планировал отправиться к Демьяну, но Степан настоял на отеле.

– Готовься! – он еле ворочал языком, но отступать не собирался, – сегодня у нас будет ночь больших свершений! Мы пойдем покорять Бангкок!

– И каким образом, Степа? – Тимофей постарался придать своему голосу максимум мягкости, – в таком виде тебя просто разведут на бабки, или еще чего похуже! У меня есть другое предложение: сейчас мы приедем, переоденемся, поужинаем в ресторане, а потом отправимся отдыхать. А утром уже решим: куда нам дальше следовать! Ведь утро вечера мудрее, не правда ли?

– Нет, не правда! Если ты еще не забыл, то мне дана полная свобода действий, и я хочу сегодня развлекаться! И хочу, чтобы меня окружали знойные мулатки и креолки. И чтобы их было много! Я еще всем покажу, на что я способен!

Последняя фраза явно была предназначена на вынос – пусть все знают, Степан сам строит свою судьбу!

– Хорошо! – не стал возражать Тимофей, – тогда для поднятия настроения давай выпьем немного! А что? Твой отец говорил, что я почти в отпуске, поэтому напиваться, конечно, я не стану, а вот слегка промочить горло – пожалуйста!

– Давай! – Степан, конечно, не мог предположить, что многоопытный начальник охраны, видя воинственный настрой подопечного, решил просто напоить его, чтобы тот не смог никуда пойти. В данной ситуации это было самым разумным выходом!

Тимофей достал из сумки литровую бутылку шотландского виски и пару рюмочек. Они чокнулись и выпили. Потом еще. А потом почти без перерыва – еще. Ударная доза односолодового (и без закуски) быстро делала свое дело. А мягкое покачивание большого автомобиля, который летел по ровной, словно зеркало, дороге, довершило начатое.

Степан поплыл. Как и любой человек, находящийся в возбужденном нервном состоянии, он переоценил свои силы. А ведь здесь чистая физиология, и все зависит от того, насколько организм может справляться с алкоголем. Если иммунитет ослаблен, то потребуется совсем немного, чтобы сбить любителя выпивки с ног.

Тимофей был доволен. Он нашел единственно верное решение, и теперь наследник никуда не денется. Назавтра он проснется разбитый и расклеенный, но главное – будет утро, и Тимофей отправит его отмокать в море. А море – это там, где спокойно, безмятежно, и волны бьются о берег пустой! Из чего следует, что самое лучшее море – на острове Высоковского.

– С него бутылка! Он мне еще спасибо за все скажет! И даже не одна, а сразу ящик! Вот привезу его, а сам напьюсь втихаря, чтобы никто не видел! Ох, и нервная же у меня работа!

* * *

– Какая красота! – Вера вскинулась на кровати и быстро подбежала к окну. Снаружи только-только вставало солнце, воздух был наполнен прохладой и гомоном птиц, тени от пальм обволакивали землю и придавали окружающему пространству вид немного сюрреалистический и таинственный.

Было семь утра по местному времени, что означало в Москве глубокую ночь. Но Вера чувствовала себя прекрасно, отлично отдохнувшей и готовой к новым трудовым свершениям. Вера порадовалась за себя – правильно вчера она отказалась от предложения Высоковского и не пошла с ним на ужин.

– Вот бы у меня был сегодня видок! Как у старика Квазимодо в момент братания с Франкенштейном! – Вера вздохнула полной грудью сладковатый, разлитый в воздухе аромат тропических растений и пришла в совершенный восторг. На душе стало как-то особенно легко и радостно, захотелось петь и танцевать, но для начала – в море и плотно позавтракать.

Отличный аппетит свидетельствовал о том, что Вера полностью оправилась от длительного перелета и восстановила силы, потерянные за двое предыдущих суток. Тишина вокруг стояла просто фантастическая. И даже не тишина – а какая-то особенная пустота, в которую хотелось окунуться и выпить ее потихоньку, глоток за глотком.

Море было словно бескрайнее полированное зеркало – оно спало, убаюканное мертвым штилем, и Вера осторожно, чтобы не спугнуть вдруг накатившее на нее благоговение, вошла в его воды и тихонько погрузилась на дно – представляя, что она рыба.

Вокруг и вправду плавали маленькие рыбки, и за ними было очень интересно наблюдать. На Вере – очки для подводного плавания, а на ногах – небольшие пластиковые ласты, с помощью которых можно развивать в воде весьма приличную скорость. Когда-то Вера серьезно увлекалась подводным плаванием и теперь наслаждалась своей способностью буквально жить на дне.

Она попробовала погоняться за большой, наглой рыбой, которая с интересом таращила на нее глаза, но особо успеха не умела. Рыба была слишком верткой и на все усилия Веры ее схватить отвечала презрительной усмешкой, ленивыми движениями хвостом и подергиванием верхней губы, дескать: «А кто это здесь такой самонадеянный прямоходящий?»

Минут через двадцать Вера почувствовала, что вдоволь зарядилась энергией моря и можно идти завтракать. Вчера она тщательно ознакомилась с распорядком дня в отеле. Завтрак длился с шести до девяти утра. С полдесятого до двенадцати-тридцати был второй завтрак. С часа до трех обед. С полчетвертого до шести – полдники, первый и второй. С семи и до одиннадцати – ужин. А с одиннадцати до пяти утра – ночной «meal». Т. е. прием пищи для особо страждущих.

Стоимость проживания в отеле была просто запредельной, он работал по системе «Все включено», что выгодно отличало его остальных. Услуги подобного рода в Таиланде – редкость (хозяева отелей предпочитают не рисковать), но здесь цена путевок была настолько высока, что она с легкостью покрывала все возможные расходы на питание и алкоголь для туристов.

Вера быстро заскочила в бунгало, прыгнула под душ и намылилась с головы до ног. Кстати, о голове: роскошные Верины волосы нужно было тщательно промыть и просушить. Но пока что она их просто замотает в полотенце, а потом вытрет и спрячет под кепкой. Так они станут еще более кудрявыми! Останется только их расчесать!

Последний штрих – солнечные очки Prada из новой коллекции, которые закрывают не только глаза, но и половину лица. Зато – жутко модные и не менее жутко дорогие! Всё – теперь на выход!

Впрочем, время еще есть, так что можно не торопиться. Еще вчера Высоковский сказал, что она должна быть готова к десяти – якобы, в это время прибудет новый актер – «богатый русский нефтетрейдер» или «нефтепромышленник» (или что-то типа того).

– Ох, темнит Демьян! – Вера шла по тропинке по направлению к ресторану (одному из четырех в отеле) и пыталась понять, что задумал продюсер, – не припомню, чтобы явление какого-то актера было анонсировано с такой помпой! А уж чтобы сам продюсер под него подстраивался – так это вообще из ряда вон!

– Может, лично Михалков? – Вера прыснула со смеха, представляя себе барина или царя с огромными искусственными усами, который яростно хмурил брови, раздувал щеки и плевался через каждое слово, пытаясь убедить всех в своей неимоверной крутизне, – нет, спасибо, не нужно мне таких напарников! Боюсь, от его нафталиновой шубы у меня вши по всему телу пойдут!

– А вот представьте, Вера, если бы у Вас появился шанс выбирать себе партнера для постельных сцен? А вдруг? Кого бы Вы выбрали? – манера задавать вопросы самой себе появилась у Веры не так давно – ровно с того момента, как она стала сниматься у Высоковского.

Она, вообще, свойственна людям, которые по ряду причин вынуждены долгое время проводить в одиночестве. Поскольку человек – существо социальное, и ему постоянно хочется с кем-нибудь поговорить, то и потребность болтать языком проявляется в разговорах, например, с телевизором, компьютером или же с пылесосом – а почему нет?

Ну, или с самим собой – и это вполне нормальное явление!

– Ну, что Вы скажите, Вера? – Вера смешно вздернула голову и попыталась изобразить на лице вселенскую задумчивость. Получилось. Не зря, ох не зря она упражняется в лицедействе – сейчас, к примеру, спокойно сойдет за доктора математики мини-юбке.

– Хочу, чтоб был молодой, жгучий брюнет, и страстный, как Бандерос. Только чур – не с такой плоской мексиканской рожей с челюстью вперед! Вот! Хочу Боярского, только на сорок лет моложе. Ну, пусть на тридцать – тоже сойдет!

– Так, кто еще? Басков – мимо, Галкин – мимо, Светлаков – только в качестве суфлера, «Камеди клаб» – там все чистые дебилы (кроме Мартиросяна и Гарика с Тимуром), все – больше и нет никого! Все остальные молодые на педиков похожи – единственно, что с мускулами, но это их не спасает!

Вера вдруг представила, как ложится в постель с каким-нибудь Колдуном, и ее передернуло. Настроение испортилось. Она рассеянно сорвала цветок с ближайшего пахучего куста и отбросила его в сторону. Бедное растение пострадало ни за что ни про что, но зато Вера нашла применение рукам и немного выплеснула эмоции.

Она уже давно чувствовала, что ее одиночество в сериале скоро закончится, и ее уложат в постель – вот только не понятно, с кем.

– Надеюсь, это будет не Михалков и не Питкун! А то я столько не выпью! Да – и нужно попытаться все-таки выспросить у Демьяна, что он задумал!

Ресторан был почти пуст. Несмотря на цветущее солнечное утро, местная публика не спешила просыпаться. Куда торопиться, если есть возможность отдохнуть в спокойствии и уединении? Что же касается еды, то она к услугам гостей круглые сутки, так что и спешить не стоит.

Вера огляделась вокруг в надежде увидеть продюсера. Никого! Придется завтракать в одиночестве, что, впрочем, не так уж и плохо. Она взяла поднос (в ресторане кроме шведского стола можно было воспользоваться и услугами официантов) и пошла на раздачу, накладывая себе помаленьку того и сего.

Потом выбрала место в углу рядом с роскошной зеленой пальмой и принялась неспешно наслаждаться пищей.

– У Вас не занято? – бархатный мужской баритон вырвал Веру из созерцательного состояния, – можно?

– Конечно! – Вера расслабленно махнула рукой, пододвигая к себе чашечку кофе.

– Вы вчера приехали? Что-то я Вас раньше не видел! А между тем, я бы никогда не прошел мимо такой красавицы!

– Вчера! – Вера немного смутилась, но ни один мускул не дрогнул у нее на лице, – но я ненадолго! А Вы, я вижу, здесь завсегдатай – по крайней мере, загар у Вас шикарный – как у кинозведы где-нибудь на пляжах Малибу!

– Это точно! Кстати, меня зовут Аскольд, а Вас как?

– Вера!

– Какое красивое имя! Вера! Вам идет!

– Спасибо! – Вера, улыбаясь, смотрела на Аскольда. Он был красив – причем до такой степени, что его следовало опасаться, – отличный типаж для альфонса! Так что смотри, Верочка, есть мнение, что здесь не все чисто.

– А у Вас, Аскольд, очень редкое имя. Вот только чем заниматься с такими-то исходными данными? Вы, наверное, человек от искусства?

– Точно! Я – продюсер! Кинороманы, сериалы, полнометражные фильмы и прочее тому подобное. Организация фестивалей и кинопремий! Это все мое!

– Да? Как интересно! – Вера подалась вперед, – и какие же сериалы Вы продюссируете? А Вы мне расскажите о мире кино? – Вера заморгала глазами, стараясь скопировать поведение глупенькой блондинки. Правда, за темными стеклами очков глаз не было видно, но это не имеет никакого значения! Заодно она изобразила на лице крайнюю степень восторга, которая по эмоциональной шкале непосредственно примыкала к щенячьему визгу.

– Да всякие! – Аскольд являл собой картину чрезвычайного довольства, – видите ли, Верочка, все мои фильмы и постановки всегда бьют в десятку. А последний мой успех сейчас на слуху абсолютно у каждого!

– А если не секрет, какой? – Вера спрятала улыбку. Как хорошо, что на ней огромные Prada: недоверчивое и ехидное выражение скрывается за ними, как в бункере главнокомандующего ВВС!

– «Корт, как судьба!» – Аскольд с победным видом откинулся на стуле, – наверняка, слышала!

Плавный переход на «ты», конечно, должен был сыграть в этом спектакле свою роль, и Вера это прекрасно понимала. Пока что она была не против: сидящий рядом экспонат являл собой отличный образчик профессионального ловеласа, который в лучшем случае просто таскает девушек в постель, а в худшем – так и вообще, живет за их счет. А такой отличный шанс понаблюдать за его уловками со стороны игнорировать было нельзя!

– Конечно, знаю! – Вера всплеснула руками, – там снимается Вера Штольц! А меня тоже так зовут! И как я ей завидую, ты даже представить себе не можешь! – она решила Аскольду немного подыграть, дескать: «Смотри, мы с тобой уже почти старые знакомые!»

– Я тебя понимаю! – в поведении Аскольда что-то неуловимо изменилось. Он стал более хищным, он изготовился к прыжку, и Вера прекрасно видела это. Она тоже подобралась, (но только в отличие от него – почти незаметно стороннему взгляду), и вряд ли он мог догадаться, что ему противостоит первоклассная лицедейка.

– Так вот, скажу тебе по секрету, что-то я ею в последнее время совсем недоволен. Слишком уж стала много брыкаться и своевольничать! А знаешь, что я с такими делаю: в бараний рог, и пинком под зад коленом! Увы – такова специфика моего бизнеса! – Аскольд пошлепал губами и картинно закатил глаза, – но ротация кадров необходима!

– Ротация? – Вера внутри просто рыдала от смеха, но снаружи все больше и больше походила на глупенькую доверчивую блондинку, – а что это такое?

– Ну, смена, т. е. как в пионерском лагере, понимаешь? Смена, замена, перемена блюд! Улавливаешь смысл?

– Да, да, конечно, а я-то думала, что это какой-то железный механизм! Навроде плексиглаза!

– Плексиглаза? Точно! – Аскольд широко улыбался. Он окончательно пришел к выводу, что перед ним – совершеннейшая дура, и с ней можно делать все, что хочешь.

Конечно, не надень Вера столь огромные очки и не спрячь волосы под кепку, он сразу признал бы в ней ту самую знаменитую кинодиву, которая сейчас у всех на устах! Но эффект неожиданности сыграл с ним злую шутку. Представить, что самая желанная девушка на просторах СНГ вот так запросто сидит одна-одинешенька в углу за столиком в отеле, было совсем непросто.

– Так вот, продолжу мысль! Смена кадров нужна! И я решаю эту проблему. Сейчас у меня своя собственная телевизионная студия, в которой молодые и перспективные дарования учатся актерскому мастерству, осваивают искусство владения мимикой и эмоциями, общаются со знаменитыми метрами и перенимают у них столь необходимый опыт.

– Да, все именно так! – Аскольд буквально пожирал глазами Веру, – а хочешь записаться ко мне в студию? У тебя прекрасный типаж, отличная фигура и чудесный голос! Ты мне определенно подходишь! Сними очки, чтобы я убедился, что ты – перспективная молодая девушка!

Вера резко подалась назад и схватилась за очки двумя руками. На ее лице отразилась целая палитра чувств, основными из которых были страх и стыд. Она судорожно поправила Prada, и ее голос стал тусклым и глухим:

– Извините, Аскольд! Я не могу этого сделать! Дело в том, что не так давно я попала в автомобильную аварию, и мое чудесное лицо, – тут Вера громко всхлипнула, – оно все покрыто страшными шрамами! Я и сама не могу смотреть на себя в зеркало, а другие, завидев мое уродство, тут же сконфуженно отворачиваются или прячут взгляд! – всхлипы Веры становились все громче, и под конец она не выдержала, и потоки слез хлынули у нее из глаз.

От неожиданности Аскольд растерялся. Он схватил салфетку и, вытерев внезапно проступивший пот со лба, вскочил на ноги:

– Это! Я, я! В общем, я, наверное, пойду! Приятно было познакомиться! – Аскольд повернулся и чуть не врезался в подходившего к столику Высоковского, – ой, извините!

Аскольд отскочил в сторону и вдруг его глаза полезли на лоб:

– Ух, ты! А я ведь Вас знаю! Вы – Демьян Высоковский!

– Точно! – невнятно пробулькал продюсер. Он задыхался от смеха и издавал похрюкивающие звуки, как большой и очень довольный розовый порося. Демьян с грохотом отодвинул кресло и сел рядом с Верой. По всему было видно: продюсер наслаждается моментом и не спешит останавливать свою ученицу.

Аскольд все еще стоял возле столика, не зная, как ему поступить. Он ничего не понимал, и особенно – появление знаменитого продюсера, который запросто садится рядом с этой уродиной!

– Браво, Вера! – Высоковский наконец решил положить конец комедии и отнял у нее носовой платок, которым она размазывала слезы по лицу, – ты неподражаема! А я, молодой человек, все слышал и хочу дать Вам один совет: прежде чем пытаться поймать такую рыбку, поработайте над причинно-следственной связью, изучите матчасть и обновите аргументы! А с Вашими примитивными методами только и остается, что в ночных клубах охотиться!

Аскольд смущенно молчал. До него постепенно стало доходить, что его развели, как несмышленого пионера, но кто – вот эта девушка? Неужели, это сама?..

– Да, да! Вы все правильно догадались, молодой человек! Вера, открой, пожалуйста, личико, дай на себя посмотреть, а то наш страстный мачо сейчас прожжет глазами в тебе дырку!

Вера широко улыбнулась и сняла очки. Она сияла, как образцовый золотой червонец из коллекции прилежного нумизмата. Вера скинула кепку, и чудесные волосы рассыпались у нее по плечам. В довершении всего она показала остолбеневшему Аскольдку язык и покрутила фигу у него перед носом – но так, чтобы он не обиделся.

На Аскольда было жалко смотреть. Он вмиг потерял весь свой апломб и боевой настрой, да и что тут скажешь, когда над тобой так мастерски посмеялись. Вера подмигнула ему и махнула рукой:

– Ну, все – пока, крутой продюсер! В следующей жизни обязательно запишусь на твои курсы актерского мастерства, а пока извини – карма не позволяет!

– До свиданья! – Аскольд, наконец-то, вышел из ступора, – а можно у вас взять автографы?

– Можно! – милостиво согласился Высоковский, – но только с одним условием: ты о нас никому не расскажешь! Договорились? Мы здесь инкогнито и не хотим лишнего внимания! Давай листочек и ручку!

Аскольд моментально рванул куда-то и быстро возвратился.

«На память Аскольду, продюсеру и гениальному генеральному управляющему кинопремий и конкурсов от Демьяна и Веры!»

Высоковский чиркнул какую-то закорючку, а Вера поставила крестик. После чего неудачливый охотник скрылся в неизвестном направлении.

– Я уверен, – Высоковский сходил за кофе и вернулся назад, – через час абсолютно все будут знать, что ты здесь. Но нам все равно спрятаться бы не удалось! Поэтому ничего страшного, и придется работать под назойливыми взглядами. Но ты ведь не боишься?

Вера отрицательно замотала головой.

– Работать в массовке – это первое, чему нужно учиться актеру. А взгляды – сделай вид, что их нет, и ты одна на всем белом свете. Но что я тебя учу? Не обращай внимания, просто привычка!

– Да! – Высоковский раскурил сигару и с удовольствием обозрел виды, – наверняка, завтра мы увидим здесь поблизости новые лица с видеокамерами и фотоаппаратами. Знаю я этих шакалов пера – жареное они чуют за версту. Кстати, не хочешь почитать свежую прессу? – Высоковский вытянул из плетеной сумки планшет и дал Вере, – включи и наслаждайся. «Я – почтальон Печкин, принес заметку про вашего мальчика!», – здесь кое-что написано о твоем внезапном проявлении в «Шмате сала». Мои люди постарались!

Вера быстро схватила планшет и стала с интересом просматривать заголовки. Она вдруг вспомнила тот августовский день в квартире Степана на втором этаже, когда он точно так же посоветовал ей немного прочить про себя. Тогда все это было для нее внове, и она с дрожью в руках щелкала мышью – ведь как известно, мало что может ударить больнее печатного слова, выставленного на всеобщее обозрение.

В тот день пресса оказалась к ней благосклонной, но уже спустя каких-то тридцать шесть часов Веру с подачи Аллочки Нимфоманской «размазали по асфальту» и сравняли с землей. Впрочем, сейчас Вера уже не так болезненно воспринимала все произошедшее – мало того, она была уверена, что не убеги тогда из Питера, то в жизни не достигла бы такой популярности. Так что можно сказать, она Степана уже почти простила и была бы рада его снова увидеть. И, наверное, очень рада Сейчас Вера уже заматерела и привыкла к всеобщему вниманию к своей персоне. Она иногда специально лезла в Интернет, чтобы почитать комментарии к своим фото, но быстро бросала это неблагодарное занятие. Ведь что может быть хуже комментариев завистников, завистниц и вожделенцев?

– «Средь шумного бала случайно!», – и когда они научатся придумывать что-нибудь оригинальное?

– «Из уродины – в царицу обольщения!», – этому журналисту нужно срочно присвоить титул: «Дурналист высшей пробы».

– «Учись, Голливуд!», – а вот это интересно! Можно почитать!

«Знаменитая Вера Штольц не устает удивлять своих многочисленных поклонников и поклонниц! Она имеет репутацию затворницы, и никто и никогда прежде не встречался с ней на тусовках и богемных пати. Поговаривают, это связано с неким брачным обетом, который она дала в отношении единственного сына олигарха из Санкт-Петербурга – но мало ли, о чем болтают люди!

Ее затворничество продолжалось ровно до минувшей субботы. В новом столичном клубе «Шмат сала» состоялся очередной конкурс перевоплощения, который на сей раз завершился настоящим фурором.

Конкурс заслуженно пользуется популярностью среди обеспеченной московской публики, которая заранее занимает места в ложах и кабинетах. По сути конкурс прост – каждый может принять в нем участие, и нужно только продемонстрировать себя «до» и «после».

Наш корреспондент в тот вечер присутствовал в клубе и вот, что он рассказал:

– Все начиналось, как обычно. Гламурные барышни и обеспеченные господа выходили на сцену, конферансье задавал им нехитрые вопросы перед конкурсом, в клубе царило оживление и веселье.

Но вот среди участников появилось что-то нечленораздельное: некая особа, которая прибыла к нам то ли напрямую из брянских болот, то ли из края вечной мерзлоты. Громадные роговые очки на ее лице могли свести с ума любого стилиста, одежда на ней вся насквозь провоняла китайским нафталином, а рыжие волосы походили на не очень качественный парик.

Но особа держалась так уверенно, что у конферансье просто не хватило сил выгнать ее со сцены, тем более, что клуб уверенно держит первое место по демократичности из всех себе подобных. Пришлось смириться с появлением в наших рядах этого пугала – но, но! Конечно, не обошлось и без тонких незлобивых шуток и веселого смеха, вызванного его появлением!

Впрочем, про бедную подселенку многие сразу забыли – и зря! Когда пришло ее время, зрители и конкурсное жюри просто онемели от удивления. Ее перевоплощение было настолько поразительно, что лично я первые несколько минут не мог поверить, что такое возможно!

Оказывается, под личиной бедной провинциальной содержанки скрывалась сама Вера собственной персоной, хотя она всячески и отрицала это! И сколько ее не пытал опытный клубный конферансье, Вера так и не соизволила признаться, что это она! Но судите сами – кто, кроме нее, это может быть?»

Вера посмотрела на свое фото на сцене в «Шмате». Формы, действительно, великолепные! А лицо и улыбка – даже не на миллион, а на целый миллиард!

– Что, интересно, скажет обо всем этом Степан? – внезапно у нее защемило сердце, – и как он там, выбрался из ее квартиры?

Вера негромко вздохнула и вернула планшет Высоковскому.

– Что-то ты не больно рада очередному своему триумфу. Есть проблемы? – от наметанного взгляда продюсера невозможно было ничего скрыть, – поделилась бы со стариком, глядишь, полегчает!

– Нет, проблем нет! Всегда готова к труду и обороне! Готова на новые свершения – хоть прямо сейчас!

– Вот и отлично! Наш новый герой немного запаздывает, но скоро будет, а пока мы можем начать с крупных планов, морских пейзажей и водных процедур! Ну, что – тогда за работу?

* * *

Настроение у Степана было не ахти. Он крыл себя последними словами. Надо же было вчера так нажраться и впасть в совершеннейший маразм! Вплоть до того, что намереваться все разрушить и послать всех подальше!

Степан считал себя серьезным человеком. Несмотря на свою молодость, опыт у него был колоссальный, а поступки почти всегда отличались взвешенностью и логикой. А здесь – такой срыв! И спасибо Тимофею, что напоил его до потери сознания!

У Степана жутко болела голова, кроме того, солнечные лучи допекали его своим навязчивым вниманием. Всё путешествие до острова он просидел внутри яхты под кондиционером, отпаиваясь соками и минеральной водой с лимоном.

– Вот бы имел я бледный вид перед родителями! – осознавать свою ошибку было тяжело, – и что это на меня нашло?

Будь рядом со Степаном высокопрофессиональный психиатр, он бы сразу разгадал причину его душевного кризиса. Слишком большой эмоциональный выброс опустошил его, а эмоции – это та же энергия! Потеря энергии всегда чревата, определенный ее запас нам необходим, чтобы совершать разумные поступки. В противном случае мы становимся непредсказуемыми даже для самих себя!

Но Степан не разбирался в таких тонкостях – у него просто было противно на душе, и хотелось лечь куда-нибудь и тихо лежать, чтобы не дать тупой височной боли распространиться и дальше. Но вот пить он больше не будет! Хватит!

Хотя еще вчера Степан внутренне и кричал всему миру, что он свободен, как птица, никто ему не нужен, а Вера – так тем более, но это было, конечно, не так. Вскоре ему предстоит новое полноценное свидание, и он должен выглядеть, как огурчик. Поэтому ему необходимо избавиться и от головной боли, и от немного потрепанного вида, который свидетельствовал о глубоком двухдневном запое.

Яхта, на которой они добирались до острова, была превосходным судном. Здесь был даже небольшой бассейн, в котором можно как следует отмокнуть.

За полтора часа до прибытия Степан собрался с силами и нырнул в бассейн, заставляя себя энергично двигаться и подолгу задерживать дыхание под водой. Он любил плавать, и плавание всегда действовало на него благотворно. Вот и сейчас: через двадцать минут тренировки голова почти прошла, тело приобрело былой тонус, а взгляд прояснился. Хотя некоторая неуверенность в походке все еще присутствовала.

Степан отправился в свою личную каюту и тщательно побрился. Потом заказал двойной крепкий кофе с сахаром и вновь вышел на верхнюю палубу – насладиться видами и подышать свежим морским воздухом. Постепенно он стал снова походить на наследника богатой фамилии, а не на алкоголика, который от жалости к себе размазывает пьяные слезы по морщинистому лицу.

К нему подсел Тимофей, который с удовлетворением воспринял перемены в Степане. Начальник охраны был готов дать руку на отсечение, что Степан скорее утопится, чем предстанет перед Верой в жалком виде.

Наследник мог внутренне и гордо страдать – но только если никто не видит, и никто не догадывается о его горе! Но на людях (а тем более, в данный момент) – увольте! Такое поведение почти всегда свойственно сильным натурам, и именно на него Тимофей и сделал ставку. И не прогадал!

Тимофей никогда не отличался многословностью. Служба в органах, а потом на семью Надомниковых приучила его держать язык за зубами, и от этого правила он отступал очень редко. Он был закрыт, и никто не мог точно сказать, что творится у него на душе.

Но сегодня Тимофеем овладело радужное настроение: прозрачная синяя гладь океана, редкие облачка в небе, крики чаек и ласковое солнышко расслабляли и убаюкивали, и он даже позволил себе немного поболтать с наследником.

Беседа текла неторопливо. Тимофей пустился в воспоминания, краем глаза наблюдая за Степаном. Тому необходимо было отвлечься и переключить внимание на что-нибудь другое, и смешные рассказы о многочисленных похождениях Тимофея были сейчас как раз кстати.

– Что ж! – Тимофей оглядел немного повеселевшего наследника и удовлетворенно хмыкнул, – вот и цель нашего путешествия! А что-то подсказывает мне, что наш отдых не будет скучным!

Степан машинально кивнул, а потом поймал себя на мысли, что он согласен! Именно – его ждет отличный отдых, а заодно и девушка, которая сниться ему последние несколько месяцев! Так зачем грустить? Зачем сидеть с кислой миной и делать вид, что недоволен жизнью?

Степан улыбнулся: ему предстоит незабываемое приключение, и он готов ринуться ему навстречу!

Глава четвертая. Опа гэнгнам стайл!

Аполлинарий долго не мог уснуть. Вечер в ресторане выдался на славу – денег потрачено было немеряно, но вот конечный результат оставлял желать лучшего. Наталья оказалась замечательной собеседницей и вообще украшением всего ресторана – красивая и умная, она мгновенно влюбила в себя Аполлинария, и тот буквально исходил от вожделения, представляя, что очень скоро окажется с ней в постели.

Но облом! К концу вечера Наталья вдруг отбросила кокетство, которым развлекалась на протяжении четырех часов, и заявила, что она девушка серьезная, жаждет устойчивых и романтических отношений, и если Аполлинарий еще не понял, то она готова ему объяснить: на быстрый секс он может не рассчитывать!

Да, он ей нравится, он настоящий мужчина, его сила – налицо, но и она – настоящая дама и своими привязанностями просто так не разбрасывается! Поэтому если Аполлинарий жаждет ее заполучить, он должен доказать, что ее достоин. По крайней мере, в течение определенного времени! Так что пусть думает, а она – Наталья – позвонит ему ближе к выходным.

Аполлинарий обещал ждать. А что ему оставалось делать – он и так почти что завязался в узел, пытаясь уговорить Наталью быть хоть немного милосерднее! Не получилось! Наталья, как скала, стояла на своем и только твердила, что их отношения должны окрепнуть.

В итоге вечер завершился как завершился, но у Аполлинария осталась надежда, которая настолько разогнала его кровь, что в течение нескольких часов по приезду домой он бегал по квартире и не мог успокоиться.

Воображение рисовало ему красочные картинки их первой любви, которые были настолько завораживающими и притягательными, что Аполлинарий выл, как загнанный волк, и даже прокусил себе нижнюю губу в порыве сладострастия. Кровь, закапавшая на пол, немного охладила его разгоряченную голову, и под самое утро он забылся сном – чтобы проснуться к двенадцати и с больной головой и поехать в офис.

* * *

– Привет! – нежный голос Натальи заставил Аполлинария подпрыгнуть в кресле. Была пятница, и его новая лучшая возлюбленная позвонила, как обещала.

– О, привет! – Аполлинарий быстро достал из пачки сигарету и закурил. Ему требовалось успокоительное, чтобы обуздать сердечные порывы, проявившиеся немедленно после звонка. От голоса Натальи у него взмокли ладони, а пульс подскочил сразу на тридцать пунктов – как любят говорить биржевые спекулянты.

– Ты готов к рандеву? – Наталья мурлыкала в трубку, и одновременно фантазии Аполлинария распалялись все сильнее и сильнее.

– Конечно, готов! А на тебе какие сегодня трусики? – может быть, у другой девушки подобный вопрос вызвал бы ступор, но Наталья только хихикнула и томно задышала в трубку:

– Совсем малюсенькие, они полупрозрачные и ничего не скрывают! Тебе понравится, ласковый мой тигренок!

– Вау! – Аполлинарий не смог сдержать плотоядный стон, – вау, красавица, я выбегаю прямо сейчас!

– Подожди, дурачок! – Аполлинарий чувствовал, что Наталья улыбается, – ты же не знаешь, куда идти!

– Не важно, я готов лететь к тебе на край света!

– На край света – это слишком далеко! Я буду ждать тебя в клубе к девяти часам. Клуб называется «Шиншилла» – адрес найдешь по Интернету.

Приезжай без машины – я хочу выпить с тобой шампанского! И не забудь купить мне цветы! Я люблю розы! Все – пока!

* * *

– Ты сегодня просто обворожительна! – Аполлинарий с огромным букетом роз пробрался к столику, где в одиночестве и в полумраке сидела Наталья. Клуб был полупустым – еще рано, запланированные развлекательные мероприятия начнутся позже, а потом будет дискотека, наполненная клубной музыкой, которая продлится до утра.

– А ты восхитителен! – взвизгнула Наталья и радостно выхватила у Аполлинария букет, – я тебя хочу! Но пока не время! Давай немного «Мартини»?

Аполлинарий не протестовал. Чутье не могло его подвести – сегодня он узнает все потаенные местечки Натальи! Вот и сама она намекает на это же!

– За нас! – официант разлил по бокалам игристое вино, и они выпили.

– За наше внезапное знакомство и романтические отношения! – Наталья не собиралась останавливаться, увлекая в глубины алкогольного опьянения своего кавалера, и они снова чокнулись. А через пять минут еще, и тут Аполлинарий поймал себя на том, что негоже ему (мужчине) напиваться «Мартини», как какому-то второсортному плейбою.

Вернее, это Наталья подтолкнула его к этой мысли, а поскольку в словах женщины таится истина, Аполлинарий не стал спорить и быстро перешел на беленькую.

Веселье разрасталось, и вскоре Аполлинарий скинул пиджак, потом ослабил галстук, а потом и вовсе снял его, расстегнув три верхние пуговицы на рубашке. Наталья вся разрумянилась, а официант не успевал принимать все новые и новые заказы, которыми Аполлинарий пытался удивить Наталью.

Беря во внимание, что в ночных клубах все жутко дорого, можно с уверенностью утверждать, что Аполлинарий потратил очень много денег, но ладно бы дело только в деньгах! Самое страшное ждало его впереди. Он расслабился, он поедал глазами сидящий напротив него объект своей страсти, он пил по-гусарски с локтя и не заметил, как напился буквально до чертей.

Язык перестал его слушаться, ноги отказывались ходить, и Аполлинарий провалился во мрак, наполненный непонятными и жуткими видениями, от которых хотелось немедленно избавиться. Но увы – алкоголь сделал свое гнусное дело, и сейчас Аполлинарий представлял собой всего лишь безвольный мешок, способный только пускать слюни и пьяно бухтеть во сне.

После того, как Аполлинарий окончательно отрубился, Наталья действовала незамедлительно. Она извлекла из кармана его пиджака портмоне и расплатилась с клубом карточкой VISA (попутно получив свои комиссионные), потом вытащила всю наличность («Ему она все равно не сильно нужна!») и сделала знак официантам.

Через две минуты они упаковали Аполлинария в такси, на переднее сиденье села Наталья, и машина быстро доставила их по заветному адресу. А там их уже ждали…

* * *

Что-то было не так! Аполлинарий попытался открыть глаза, но не очень-то получилась. Голова раскалывалась, язык прилип к небу, и вообще, состояние было такое, что краше в гроб кладут!

Однако, подогреваемый нехорошими ощущениями, он приподнялся и с усилием заставил себя взглянуть на свет божий. Он лежал на постели со смятыми грязными простынями – это факт. Кровать была не его – это второй факт. Квартира тоже не его – третий факт. Короче, все кругом больше напоминало бомжатник, чем приличное жилище.

– Пить! Я хочу пить! – во рту Аполлинария пересохло настолько, что он едва мог говорить. Судя по всему, помощи в утолении жажды ему ожидать не приходилось, и он медленно встал на ноги. Он хотел поискать источник воды (например, кран или еще что-нибудь), но первое, что он обнаружил, была его изрядно измятая одежда, раскиданная по полу.

Аполлинарий тупо уставился на нее, и тут до него стало доходить – вокруг происходит что-то странное. И даже страшное – поскольку от всего этого запустелого бардака веяло настоящим кошмаром.

– Есть тут кто-нибудь? – в иной ситуации Аполлинарий посмеялся бы над своим вопросом, но только не сейчас. Его начало подтрясывать. Он поднял с пола брюки и, ухватившись за голову, попытался поискать трусы – но не нашел.

– А где Наталья? – Аполлинарий жалко озирался, – Наташа! Ау! Ответь, золотко мое!

Тишина. На его зов никто не откликнулся. Аполлинарий отбросил в сторону жалкую тряпку, свисавшую с гардины и вероятно служившую шторой, и выглянул на улицу. Какой-то внутренний двор, засыпанный строительным и бытовым мусором, внизу двое нищих греются у костра.

– Господи! Где я? – неподдельный ужас накатил на Аполлинария, – и что со мной? И где мои трусы?

Трусов не было, и он одел брюки прямо на голое тело. Поднял оставшиеся вещи с пола, отряхнул с них грязь и облачился в сорочку и пиджак. Галстук весь был в каких-то мрачных пятнах, носки пропали, зато туфли лежали прямо на «прикроватной тумбочке». Если потертое деревянное недоразумение рядом можно было так назвать.

Пальто не было видно нигде – так же, как и бумажника, и мобильного телефона. Аполлинария обчистили с ног до головы, это становилось все более и более ясным.

По комнате гуляли сквозняки. Ветер задувал из всех щелей, Аполлинарий согнулся и поплелся в коридор. Его худшие подозрения подтвердились – обшарпанные стены, отсутствие входной двери, кругом зловоние от экскрементов и немытых тел. Он точно в бомжатнике!

Аполлинарий вернулся обратно и сел на кровать. Сигарет, само собой, не оказалось. Как и ключей от квартиры и его любимого перстня, который подарил ему отец, и не менее любимых дорогущих швейцарских часов.

Аполлинарий схватился за голову и тихонько заскулил. Очертания катастрофы постепенно стали вырисовываться перед ним во всей красе. Минут пять он просидел, раскачиваясь из стороны в сторону, пытаясь совладать с мыслями, которые разбегались, как тараканы, потом снова встал и двинулся к выходу.

Тут его внимание привлек старенький нетбук, который был здесь явно не к месту.

– И как я тебя не заметил? – Аполлинарий открыл крышку и с содроганием прочитал на приклеенном изнутри post-it: «Включи и смотри!»

– Я посмотрю! – внутри Аполлинария что-то оборвалось, ему стало холодно, сердце вдруг сделало неимоверный кульбит и зашлось в приступе, – но только позже!

Он взял нетбук и попытался спрятать его под полой пиджака. Получилось не очень, поэтому он просто зажал нетбук подмышкой.

– Я посмотрю, посмотрю! – как мантру твердил он, пока спускался по загаженной лестнице вниз, обходя грязные лужи и лавируя, чтобы не упасть вниз, – вот только доберусь до дома, так сразу и посмотрю!

Перед самым выходом он затаился, а потом осторожно выглянул за дверь. Нищие перестали жечь костер и куда-то подевались. Аполлинарий рысью метнулся во двор и быстро-быстро побежал, стремясь выйти к цивилизации. На его счастье дом своей тыльной стороной примыкал к одной из оживленных улиц, и Аполлинарий, махнув рукой, немедленно остановил бомбилу.

Это оказался отвязанного вида таджик, который презрительно оглядел Аполлинария с ног до головы и процедил:

– Эээээээээ! Слюшай, дэнги эсть?

– Есть, давай вези! Тебе заплатят! – Аполлинарий плюхнулся на заднее сиденье и назвал адрес офиса. Сначала на работу – расплатиться с водилой, привести себя в божеский вид и сделать пару звоночков.

Аполлинарий кипел, как медный самовар. Его всего трясло, и особенно от осознания, что, судя по всему, Наталья была просто подставой или же приманкой. А на нетбук он даже боялся посмотреть!

Через сорок минут машина припарковалась рядом с офисом, и Аполлинарий, оставив нетбук в качестве залога, ринулся внутрь здания. Он постарался как можно быстрее проскочить мимо охраны, обалдевшей от такого его появления секретарши и сотрудников, которые расслабленно (в отсутствие директора) щелкали мышками и время от времени тыкали пальцами в клавиатуры.

В его кабинете у него в шкафу висела пара запасных комплектов одежды, и он быстро переоделся. Потом открыл сейф (с кодовым замком и проверкой отпечатков пальцев), достал оттуда необходимую сумму и отправил одного из сотрудников расплатиться с таджиком и принести нетбук.

Через пять минут вернулся гонец. Вид у него был обескураженный:

– Аполлинарий Нилович, там нет никого!

– Как нет? – Аполлинарий рысью самостоятельно добежал до лифта и быстро спустился вниз. Таджик уехал и увез с собой заветный (ненавистный, страшный) нетбук, а вместе с ним и послание, которое предназначалось Аполлинарию.

Он постоял минутку, потом облегченно закурил и вернулся к себе на рабочее место.

– На нет и суда нет! – Аполлинарий плюхнулся в кресло и включил монитор. У него было много дел, которые требовали от него максимум внимания. А ночное проишествие? О нем можно смело забыть! С кем не бывает! Сегодня суббота, деньги вновь начинают возвращаться к нему, сотрудники пашут (в его офисе никогда не заканчивалась работа, и многие трудились два через два), словом, лучше не вспоминать! По крайней мере, пока!

* * *

– Алло, это я! Хочу напомнить, что с тебя причитается!

– Да, да! – Буч лежал на диване у себя в квартире и смотрел матч «ЦСКА – Спартак». Игра была бестолковой. Одни бегали, действительно, как кони, а другие – точь-в-точь, как баранина. Буч болел за коней, т. е. за ЦСКА.

– Приезжай сегодня вечером ко мне, отдам должок, заодно и развлечемся! Кстати, ты еще не позвонила своему последнему номеру? Хотелось бы получить от него ответ!

– Нет, пока нет! Жду, он должен сам проявиться! С таким раскладом, как у него, лучше не молчать! Хотя, никогда не знаешь, как поведет себя клиент – тем более, если попал под пресс! Я думаю, нужно дать ему время, чтобы созрел!

– Ладно! Пусть наливается соками! Но только недолго! Нам нужно еще успеть сорвать сочный персик, и ты держи ситуацию под контролем. Представляю, как он обрадуется, заслышав твой голос в трубке! – Буч громогласно заржал.

– Кстати, – отсмеявшись, продолжил он, – с него уже получился приличный гешефт: бирюльки и цацки оказались не фуфлом, так что можешь заказывать себе ванну с шампанским – твоей доли как раз хватит! Ребята уже все сбыли! Ладно! Жду тебя вечером – только не забудь причесаться и все остальное. Знаешь ли, в последнее время я стал очень привередливым! Не люблю неухоженных дам!

– О’кей! – Наталья положила трубку, – и неухоженных мальчиков тоже не любишь, скотина!

Она немного покрасовалась перед зеркалом и вдруг представила, что сейчас должен чувствовать Аполлинарий. Ей сделалось немного грустно и стыдно – ведь это она завлекла его в этот блудняк.

– Да и бог с ним! – она ожесточенно хрустнула пальцами (дурная привычка – особенно для девушек), – я всего лишь делаю свою работу! Жить-то как-то нужно!

* * *

– Алло, это опять я! Как наши успехи? Где твой теленочек? Нехорошо получается – деньги тебе заплачены все, а результатов нет! Ты, вроде, говорила, он сам позвонит, а если нет – то будешь его отлавливать?

– Да, да, Буч! – Наташа слегка покусывала нижнюю губу. Она пыталась говорить спокойно, но находилась на взводе.

С Аполлинарием что-то не заладилось – он пропал, хотя по всем раскладам должен был давно проявиться. Она же со своей стороны откладывала звонок до последнего момента. Уж больно ей не хотелось снова брать на себя роль эдакой предводительницы рэкетиров, как уже бывало не раз. И постоянно Буч вешает на нее дельнейшее выбивание денег – как будто это девичье дело! Но хоть платит щедро – и то хлеб!

– Да, Буч! А тебе он не звонил? – в голосе Натальи еще теплилась надежда на то, что дальнейшее развитие событий обойдется без ее участия, хотя вопрос, конечно, глупый! Стал бы Буч напрягать ее, если бы Аполлинарий не ушел в молчанку!

– Не строй из себя дурочку, дорогая! Пора брать твоего барашка за рога! Деньги деньгами, но на кону сейчас громадный куш, и без нашего подопечного выйти на розыгрыш приза будет сложновато. Так что действуй и не тормози! Все по заранее отработанным лекалам и без проволочек! Понятно?

– Понятно! – Наталья тяжело вздохнула и прикусила губу теперь уже почти до крови. На душе было пакостно – больше всего на свете она не любила заниматься вот этим! Она же не какая-нибудь бандерша с криминальным прошлым, а красавица с двумя образованиями, так зачем же ее лицом в навоз пихать? – Попробую, о результатах сообщу!

– Все! И мухой! – Буч отключился. Наталья, не выдержав, с размаху плашмя грохнула мобильный телефон о стол, ойкнула и рассеянно посмотрела на аппарат.

Так и есть – новенький «Айфон» весь пошел трещинами – якобы закаленное и противоударное стекло оказалось обычным оконным и от незначительного удара лопнуло в трех местах.

– Да что ж сегодня такое творится! Во денек! – из глаз Натальи полились крупные слезы, ее начала бить дрожь, она схватилась за лицо и судорожно всхлипнула от накатившего на нее нервного импульса, – как чувствовала, не нужно мне было в этот раз соглашаться!

Через пять минут Наталья успокоилась и пошла в спальню, где достала из серванта коробку с десятком бывших в употреблении мобильных телефонов, переставила в один из них SIM-ку из только что разбитого «Айфона» и ткнула его на зарядку. Пока телефон будет насыщаться энергией, у нее есть время прийти в себя и достаточно ожесточиться, а, может, даже выпить немного виски для храбрости!

… Долгие гудки в телефоне говорили о том, что трубку никто брать не собирается.

– Что за дела? – Наталья звонила уже третий раз, но ответа все не было, – и что бы это могло значить?

Вариантов было немного. Ровно два. Первый. Аполлинарий бросил где-то телефон и бегает без него, либо забыл его дома. Второй: он не хочет слышать Наталью и внес номер ее мобильника в черный список. Поэтому нужно проверить.

Наталья вздохнула, вынула запасную Sim-ку из сумочки (там их было еще около десятка – на всякий непредвиденный случай) и вставила ее в телефон.

Набрала номер Аполлинария в четвертый раз. Результат опять отрицательный!

– Где-то шляется, мой шелудивый кабанчик! А времени все меньше и меньше! – Наталья была в курсе операции, которую задумал Буч, выставив соблазнение Веры Штольц на большой конкурс. Желающих поучаствовать набралось уже изрядное количество, а выходы на кинодиву мог обеспечить только Аполлинарий, который все еще считал себя действующим мужем Веры.

– Что-то идет не так! Не так! – Наталья машинально жевала клок волос, словно дойная буренка, и не замечала, как заглатывает все больше и больше. – Тьфу ты, пропасть! – наконец она вернулась к реальности, – так и лысой стать недолго, если самой себе скальп отгрызать! Что ж! Раз никто трубку не берет, придется мне нанести визит вежливости к нему в офис или домой!

* * *

– Алло! Василич привет! Узнал? – да, я собственной персоной. Запиши мой новый номер мобильника, у меня тут некоторая неувязочка вышла, украли телефон, так вот, я решил, раз уж такое дело, купить и новые координаты – покруче и посолиднее. Благо, все контакты продублированы у секретаря, так что информация не потерялась! Записываешь? Ага – 89859850001, в принципе, номер не ахти, но зато запоминающийся! Ну, все – пока!

Аполлинарий потянулся в кресле и стал читать свежие сводки криминальной хроники. После проишествия с ночевкой в выселенном доме у него проснулся огромный интерес ко всякого рода ограблениям, бандитским разборкам и нетривиальным мошенничествам.

С экрана монитора на него смотрели разномастные преступники, которых уже поймали или только предстоит поймать. Интерес Аполлинария был вызван определенным психологическим изломом и внутренней неустойчивостью – на душе скребли кошки. После того случая он постоянно успокаивал себя тем, что все уже закончилось, но сомнения оставались.

И чтобы хоть как-то обрести внутренний комфорт Аполлинарий намеренно не стал восстанавливать старый телефонный номер, а приобрел новый. Кроме того, он пришел к выводу, что клин клином вышибают, и чтобы убедиться, что криминал не так страшен, как его малюют, есть смысл изучить его поближе.

Оказалось, что просмотр «Криминальных хроник» занятие настолько увлекательное, что оторваться от него почти невозможно – и особенно, если пытаться найти зерно здравого смысла во всех этих убийствах, ограблениях и бытовых побоищах, которые нескончаемым потоком ежедневно вливаются в подставленные уши и глаза телезрителей.

Поначалу Аполлинарий собирался посмотреть передачу всего пару раз и закончить с этим занятием, но не заметил, как основательно подсел на кровавый драйв, и теперь с нетерпением ждал выхода новых «Хроник». Сведущий человек со стороны мог сказать, что после того случая Аполлинарию требуется хороший психотерапевт, но таковых в окружении Аполлинария не оказалось.

Вместо того, чтобы выговориться и выпустить осадок от проишествия наружу (по науке именно так), Аполлинарий решил утопить его как можно глубже, уподобившись страусу, которые, как говорят, в случае опасности прячут голову в песок (хотя это чистая ложь и напраслина, наведенная на огромных, красивых и грациозных птиц!).

Как бы то ни было, а самостоятельная психотерапия оригинальным способом помогла, и Аполлинарий уже почти совсем забыл о досадном проишествии. И если бы не потеря дорогих часов и перстня, так и вообще не вспоминал бы об этом. А «Криминальные хроники»? Ну, должен же человек что-то смотреть!

За просмотром увлекательных телепередач и чтением новостей и анекдотов время прошло незаметно, и вот наступил вечер. Аполлинарий оторвался от монитора, поднялся с кресла, оделся и двинул на выход. Мимолетом он взглянул в окно и с удивлением обнаружил внизу знакомую машину и не менее знакомую ему девушку, которую он обоснованно винил в ограблении.

Аполлинарий остановился, как вкопанный. Только что закончилась передача, в которой авторитетный эксперт по криминальному сообществу рассказывал, что вторичное явление преступников пред чистые очи жертв не сулит последним ничего хорошего. Аполлинарий был с ним согласен. Из чего следовало, что если Наталья – подставная утка (а думать так были все основания), то сейчас его – Аполлинария – будут брать за жабры. Причем брать жестко и даже принародно.

– Ой! – внутри Аполлинария кто-то тихо пискнул и прижал ушки. И немедленно решил спасаться бегством, а именно – затаиться и переждать. Спустя несколько минут этот пищащий внутренний субъект подрос в размерах и теперь начал диктовать волю уже целому Аполлинарию, который в это время судорожно анализировал ситуацию и соображал, что делать.

– Врешь, не возьмешь! – Аполлинарий метнулся обратно в кабинет, вращая глазами и зеленея на ходу, – сейчас мы ее проверим, сейчас мы ее сравним!

Неожиданно для него самого ему в голову пришла гениальная мысль. Его хороший друг (с которым он встречался буквально пару месяцев назад и плакался, что жизнь так несправедлива к торговцам колониальными товарами) служит в полиции уже в чине целого капитана – что для столь молодого возраста очень даже ничего!

Так вот, Андрей (так звали друга) всегда готов помочь – и особенно, если дело касается розыска опасных преступников. А то, что Наталья преступница, у Аполлинария, как уже было сказано выше, не было никак сомнений.

Поэтому что тут долго думать – нужно срочно обратиться в компетентные органы.

– Алло! Андрей, это я, привет! Ты сейчас где? На службе? Отлично! А у меня для тебя есть цель! Как какая? Опасная преступница, которая не далее как несколько дней назад кинула меня на часы, кольцо, телефон и кучу денег, предварительно напоив! И кстати, может оказаться так, что она развела не только меня, но еще и кучу других бедолаг, так что ты можешь раскрыть массу преступлений одним махом! Уяснил? Тогда записывай, куда подъезжать! Ага – через десять минут! Отлично!

– Ну, вот и все! – Аполлинарий облегченно повесил трубку и украдкой, приподняв жалюзи, выглянул в окно. Окна офиса выходили именно на ту сторону, где сейчас ждала его Наталья. Она все еще была на месте – только теперь сидела в машине, видно, замерзла.

– Ну, что, голубушка, придется ответить за все! А там, глядишь, и часики найдутся, а, может, и телефон!

Как Андрей и обещал, минут через десять к офису подкатила патрульная машина, и из нее вышли двое полицейских. В том числе и сам Андрей. Аполлинарий наблюдал, как они неторопливо подошли к Натальиному «БМВ» и попросили ее предъявить документы. Между ними состоялся непродолжительный, но бурный диалог, после чего полицейские силой выдернули Наталью из машины и усадили к себе.

Даже через двойной стеклопакет офисного окна Аполлинарию были слышны истерические крики, которыми сопровождалось сие действо – Наталья, явно не ожидавшая такого развития событий, кричала, как раненая навылет самка степного марала, но это не помогло. А все потому, что поступь закона тяжела и неумолима, хотя и справедлива – в этом сомневаться не приходится.

* * *

– Алло, это я! – Аполлинарий поднял трубку и услышал знакомый голос Андрея, – как дела?

– Да ничего! – как всегда, когда от разговора было не понятно, чего ожидать, Аполлинарий говорил медленно и осторожно – хотя бы даже и с друзьями.

– У меня для тебя новости, твоя подружка поет, как миленькая, и мы надеемся через нее выйти на очень больших и толстых китов. Ты был прав, когда говорил, что она может быть причастна к другим преступлениям. У нас за последний год по городу накопилась масса заявлений, в которых фигурирует дама, похожая на твою девушку.

– Вот только знаешь что, – тут Андрей замолчал и продолжил уже как-то неуверенно, – с этими заявлениями все очень серьезно. Почти всех потерпевших сначала поили, потом везли на блокхаты и проделывали с ними нехорошие сексуальные эксперименты, с помощью которых потом доили, пока не отжимали все деньги и недвижимость. Но с тобой, конечно, случай совсем другой – ты же не мог допустить такого?

В голосе Андрея звучала неприкрытая жалость. У Аполлинария перехватило сердце, но он собрался с силами и отвел со смехом:

– Да что ты! Конечно, нет! Можешь не сомневаться! Ну, спасибо за хорошие новости, надеюсь, моя помощь окажется для тебя полезной! Кстати, может, выпьем вина на выходные?

– Да нет! – Андрей отреагировал как-то вяло, хотя обычно с радостью принимал приглашения Аполлинария (как человека с деньгами), – я вряд ли смогу вырваться – и на следующей неделе тоже, и вообще я сейчас так загружен, что пока наши встречи отменяются! Ну, бывай! И держись, кто бы там что ни говорил и ни писал – жизнь продолжается, и все еще образуется!

* * *

Громко зазвонил будильник. Аполлинарий подпрыгнул на кровати и резко схватился за голову. Картина сна, в котором его друг Андрей с жалостью сообщил ему, что он жертва, все еще ярко стояла у него перед глазами. От страха Аполлинарий завыл, но потом опомнился и, осознав, что он уже проснулся, замолк и опять привалился головой к подушке.

– Господи, только не это! Только не это! – изо рта вырвался громкий стон, больше напоминающий рев крокодила, которого тянут из трясины за хвост. – Как хорошо, что это только сон!

Нужно вставать, а впереди – только неопределенность. Вдруг, Андрей и вправду позвонит и скажет Аполлинарию, что тот стал изгоем? Мысль об этом была невыносимой, и Аполлинарий, все так же зажимая голову руками, рванул в ванную и быстро заскочил под душ – чтобы вода немного охладила его разыгравшиеся нервы.

– Теперь сигарета! Вот так! – через пять минут он выскочил из ванной, кое-как на ходу обтерся полотенцем и схватил пачку, в которой еще оставалась парочка сигарет. Никотин немного успокоил его, но не настолько, чтобы перестать думать об этой проблеме.

– Нет, так нельзя! Мне нужна определенность! Все или ничего, пан или пропал! – иногда на Аполлинария накатывали приступы решительности. Так и сейчас – он быстро схватил телефон и набрал номер Андрея.

– Алло! – в трубке раздался немного сонный голос друга. Чувствовалось, что настроение у него не очень, и хрипота явно свидетельствовала о вчерашнем веселом загуле – может быть, даже с девочками. При мысли о девочках Аполлинария чуть было не вывернуло наизнанку, и по всему телу прошел озноб.

– Привет! – Аполлинарий глубоко вздохнул и сиганул с размаха в прорубь, – как дела, как там моя наводка?

– Эта которая Наталья Зипун? А что с ней будет – отпустили мы ее, немного промариновали в обезьяннике, а потом отпустили. По картотеке она не проходит, данных на нее никаких нет, наркоту не нашли, оружие тоже, так что вот так. И заявы от тебя нет! Была бы – другой разговор! А чего она к тебе прицепилась-то? Такая симпатичная дама плюс машина крутая! Или ты, что, стал женщин бояться? C каких пор?

В голосе Андрея послышался смешок, но если бы Андрей знал, какой музыкой он зазвучал в сердце Аполлинария, то, наверное, очень бы удивился. – Да, если будут еще подобные девушки на примете, так ты только скажи – я мигом подскочу и оформлю все, как надо!

– Ладно, принято! – Аполлинарий еле-еле сдержался, чтобы не расплакаться от радости навзрыд – кой-какие сомнения еще оставались, но, по крайней мере, на сей раз пронесло. И вряд ли теперь Наталья станет к нему просто так наведываться – в следующий раз он вместо ментов вызовет бандитов. А уж те поработают с ней, как и положено! Следовательно, в любом случае (что бы там не произошло на самом деле) все шито-крыто, и можно расслабиться. А девушки – вот уж нет! Теперь никаких девушек!

Аполлинарий метнулся в прихожую и выудил из сумки новую пачку сигарет. Заначка – это хорошо!

Обессилено закурил, выпустил в потолок клуб дыма и попытался трезво все обдумать. Сегодня его пронесло, и пронесло мимо чего-то такого страшного, о чем даже вслух и говорить не хочется. Но кто может поручиться, что так будет всегда? И что в следующий раз ему не подсыпят в бокал с шампанским клофелин, не потравят дихлофосом или не надругаются прямо во сне?

Поручиться не мог никто, значит, нужно снизить обороты, а, может, вообще затихариться на время и перестать волочиться за каждой первой встреченной юбкой.

– Нет веры никому! Веры нет!

– Веры нет! – Аполлинарий неожиданно вспомнил о Вере, и его затрясло. – Во всем виновата она! – мысли плавно вступили на заезженный донельзя путь и заскользили по нему легко и без напряжения, – если бы не она, ничего этого бы не произошло! Я ей все вспомню! Вот только встану на ноги чуть-чуть и тогда отыграюсь! И чтобы я еще раз связался с женщинами – да не дай бог! Отныне и навсегда – только тесные и проверенные мужские компании!

Мысли о мести внесли некую ясность в свернутые набекрень мозги Аполлинария, он приободрился, воодушевился и стал собираться на работу.

Впереди у него была целая жизнь, а неприятности – пускай себе, ведь они маленькие и совсем нестрашные!

Глава пятая. Иногда полезно прогуляться по пляжу

– Красота! – Высоковский стоял по колено в море и лучезарно улыбался. Время от времени он смотрел вдаль, словно пытаясь заглянуть за горизонт, и щурился, как довольный толстый кот, только что полакомившийся сметаной.

– Ну что вы там, долго будете возиться? – вопрос продюсера был обращен нерадивым техникам, которые монтировали съемочное оборудование и устанавливали осветительные приборы.

Тем временем неподалеку от места съемок уже начали собираться зрители из числа отдыхающих. Зрителей заранее вежливо попросили только смотреть, но в сам процесс не вмешиваться.

По отелю (среди отечественной массовки, граждан СНГ и дальнего зарубежья, бывших в теме) со скоростью света (которая, как известно, медленнее только скорости распространения плохих новостей) разошелся слух, что будут снимать саму Веру Штольц. Конечно, виновником переполоха стал штатный ловелас Аскольд, которому было предложено держать язык за зубами, но он, естественно, не смог.

Съемочная площадка была местом непостоянным и мигрирующим. Высоковский задумал отснять сегодня массу материала, куда входили и пальмы, и виды, и дворец самого короля, и появление Веры из пучины морской, а так же уход ее в пучину оную, и еще много чего, включая рыбок, птиц и глубокое синее небо. Так что Вера уже настраивалась на то, что ей придется весь день бегать по территории, на ходу приспосабливаясь к новым вводным.

Она сидела в плетеном кресле неподалеку и лениво листала глянцевый журнал. Мысли текли неторопливо и благостно. Вера была одета в просторное легкое платье, что не скрывало, а только подчеркивало прелесть ее фигуры. На голове у нее была шляпка с газовой вуалью, которая сейчас была откинута наверх, на лице – все те же громадные очки, которые служили ей предохранительным клапаном от посторонних навязчивых взглядов.

Появление Веры было тепло (и даже жарко) встречено нашими соотечественниками, так что от желающих поближе рассмотреть кинодиву не было отбоя. Правда, очерченный для них периметр они соблюдали, что не мешало им разглядывать Веру с помощью видеокамер и планшетников с системой цифрового и оптического приближения.

Вера отложила журнал и потянулась всем телом. Она выгнулась, как кошка, отработанным движением выбросив руки вверх, а потом немного согнувшись вперед. Ей было весело. Она физически чувствовала направленные на нее мужские взгляды, которые, хоть и были в некоторой степени ослаблены расстоянием, но все равно, могли запросто испепелить любой неустойчивый к подобным воздействиям живой организм.

– Наконец-то! – до нее донеслись удовлетворенные вопли Высоковского (ничего не поделаешь – такой стиль общения у продюсера), – вас бы за смертью отправить в нужный момент, тормоза! Верочка! – он издали помахал ей рукой, – за работу! Сначала снимаем утреннюю прогулку в одиночестве на фоне моря! Надевай реквизит и вперед!

Вера быстро скинула с себя платье, очки и шляпку и осталась в одном бикини. До нее донесся восхищенный вздох мужской массы, которой явно прибавилось – к русо-туристо присоединились их иноземные собратья, которым надоело скучное аморфное существование на острове мечты, и они жаждали зрелищ.

Вера облачилась в раскрашенный райскими птичками восточный балахон, натянула на ноги какие-то немыслимые экзотические сабо (Высоковский хвастался, что получил их из рук самого тайского принца), накинула на голову цветной платок вышла на площадку.

– Всем приготовиться! – Высоковский взгромоздился на свою режиссерскую «жердочку» и взял в руки мегафон, – сцена «Прогулка у моря», дубль первый!

– Мотор! – явственно буркнул один из операторов, и Вера пошла. Она сделала с десяток шагов, потом Высоковский скомандовал, и она сбросила сабо и стала передвигаться, зарывая ноги в песок и с каждым шагом поднимая целые песочные фонтаны. Дальше она скинула платок, распустила волосы (удерживаемые заколкой) и ускорила темп, вращая головой в разные стороны. А под конец избавилась уже и от балахона и сделала пару кругов туда-сюда в разном темпе: переходя от меланхолии к резкому порывистому бегу.

В это время несколько камер фиксировали все ее движения с разных ракурсов, то наезжая ближе, то наоборот, снимая с отдаления. В конце Вера посидела и полежала на песке, облачаясь поочередно в свои чудные одеяния, и продюсер скомандовал «Стоп».

За один дубль Вера отработала все возможные нюансы поведения, из которых с помощью монтажа можно скроить несколько отличных прогулок – романтическую, рассеянную, спортивную (или еще какую). Завершение съемок было встречено долгими и продолжительными аплодисментами и криками «Браво» на паре десятков языков. Зрелище явно было публике по душе.

– Отлично! Работаем дальше! Гримеры, быстро на позицию! – Высоковский по своему обыкновению попытался вскочить с места, позабыв, что сидит не на грандиозном режиссерском троне в студии, а на импровизированной и довольно хлипкой жердочке. Результатом его неосторожной попытки явился оглушительный вопль, последовавший сразу за падением продюсера на песок. Благо, тот был мягкий и рассыпчатый, так что филейные места Высоковского не пострадали.

Неожиданное представление от режиссера вызвало дружный взрыв смеха не только у зрителей, но и у технического персонала. Последние, впрочем, очень быстро заткнулись: смеяться в данном случае было себе дороже.

Высоковский нисколько не смутился, а только деловито подобрал мегафон, отброшенный при падении в сторону, быстро подскочил к помощнику режиссера и, приставив мегафон к его голове, яростно заорал:

– Мухой принеси мне кресло! – после чего удовлетворенно отвернулся от напрочь оглохшего на оба уха бедолаги и принялся подгонять гримеров, которые суетились вокруг Веры, укладывая на нее водостойкий грим. Следующими по списку шли водные процедуры, причем попеременно в разных купальниках – от полностью закрытого (а ля чемпионка мира по плаванию) до супер мини-бикини.

Ассистенты приперли на пляж закрытую кабинку для переодевания, и Вера быстро скинула с себя экзотические одежды и облачилась в первый из купальников – радикально черного цвета и без рисунков (только с фирменным логотипом). Высоковский давно договорился с известной фирмой-производителем спортивных товаров и теперь через свои сериалы запускал рекламу ее продукции.

При появлении Веры из кабинки толпа зрителей оживилась и пришла в движение. Особенно горячие любители телевизионного творчества попробовали подобраться поближе, но были немедленно оттеснены специально нанятыми секьюрити, которых Высоковский заранее выписал на остров. Против здоровенных мужиков с яростным азиатским прищуром пойти никто не решился, поэтому поклонники Веры лишь тяжело повздыхали, да и заняли свои исходные позиции.

Охрана была вовсе нелишней. Вера выглядела великолепно, а ее фигуре могла бы, наверное, позавидовать даже Гера – жена Зевса, не говоря уж о богинях попроще. Высоковский не зря платил деньги инструктору по фитнесу из Сенегала, а Вера не зря трудилась в зале до седьмого пота – и так наделенная от природы очень притягательными формами, она довела свое тело до совершенства. Что и демонстрировала сейчас любопытной публике, нисколько не стесняясь и очень непринужденно.

– Верочка, давай с первого раза! Нужно потрудиться! – Высоковский развалился на своем новом огромном кресле, которое неведомо откуда приволок оглушенный помощник, – операторы, готовы? Тогда, мотор!

Вера пошла в воду грациозной спортивной походкой, потом резко нырнула и вновь появилась на поверхности. Честно говоря, она больше любила сидеть под водой, но работа есть работа, а на дне много не снимешь. Поэтому пришлось ей немного поплавать вдоль побережья – чтобы специалисты смонтировали из отснятого материала все, что необходимо.

Вообще, пятьдесят процентов труда при съемках любого фильма (и сериала в том числе) приходится на монтаж – именно он и определяет успешность или неуспешность фильма. И преимущество всегда у тех, кто может красиво и качественно использовать имеющийся под рукой материал. Команда Высоковского могла, так что от Веры никаких лишних телодвижений не требовалось. Но все же потрудиться ей пришлось, причем, периодически задерживая дыхание.

Высоковский приказал заканчивать, и Вера вышла обратно на берег, отжимая волосы и радостно улыбаясь. Купание доставило ей настоящее удовольствие – море было прозрачным, вода теплой, и, кроме того, отличная работа – ты купаешься, а деньги тут как тут!

На Веру мгновенно набежали гримеры с полотенцами и феном: для следующей сцены требовалось, чтобы Вера выглядела, словно только что пришла на пляж. Т. е. волосы должны быть сухими – так же, как и кожа. Минут десять ее сушили и укладывали прическу, потом все повторилось заново: заход в воду, купание, эротичный выход, улыбка, счастье на лице, задумчивый и томный вид, крупный план, наезд, общие планы. В общем, рутина, из которой и рождается картинка.

Через полтора часа с водными сценами было покончено – Вера еще три раза сходила в море, и с каждым разом купальники на ней были все откровеннее и откровеннее. А последний – настоящее воплощение мужских желаний: он мало что скрывал, но больше показывал – хотя и не достаточно, чтобы полностью удовлетворить любителей подсматривать.

К обеду Высоковский объявил перерыв. С утра было сделано уже много – отработали всю «воду», и можно переходить к съемкам неспешных прогулок в тени мандариновых пальм и вечнозеленых тропических акаций. По сценарию здесь требовалось присутствие русского нефтяного магната, который внезапно знакомится с очаровательной незнакомкой и впадает в транс от ее неземной красоты. А она милостиво обещает ему руку и сердце – после длительных воздыханий магната, само собой.

– Обедать пойдешь? – продюсер подошел к порядком уставшей Вере с бокалом прохладительного напитка, – как ты себя чувствуешь, силы еще остались?

– Чуть-чуть! – Вера была немногословна. Съемки дались ей тяжело: тело ломило (пять раз купаться – нагрузка неплохая!), и, кроме того, Вера чувствовала эмоциональное опустошение после работы в присутствии такого количества зрителей. На глазах толпы волей-неволей начинаешь внутренне сопротивляться посторонним взглядам, что ведет к непреднамеренному расходу энергии – и от этого никуда не деться.

Вере хотелось встать под душ и вместе с солью смыть с себя чужое внимание, которое липло к ней со всех сторон, поэтому она предпочла сейчас пойти к себе в бунгало и уже там перекусить и отдохнуть. Благо, стюард из ресторана тут как тут – готовый немедленно доставить все необходимое прямо в номер.

– Это правильно! Звезды должны набираться сил! Ну, а мы пока пойдем отобедаем с общественностью, чем бог послал! Все за мной! – скомандовал Высоковский техперсоналу, и все рванули за боссом организованной колонной.

Продюсер выделил Вере четырех секьюрити, которые взяли ее в «коробочку» и, вежливо расталкивая любопытных, повели по направлению к бунгало. Она же закуталась в красочное индийское сари, надела солнечные очки и шляпу – такой наряд служил ей своеобразной защитой: почти все закрыто, и можно смело идти через толпу. Но главное – глаза за толстыми темными стеклами, поэтому можно их просто прикрыть и не тратить лишней энергии на окружающих и их порывы.

Очень удобно: сомкнул веки, и ты – «в домике». Ничего не вижу, отстранен, поэтому все вокруг легко и просто! Совсем неплохая манера поведения – экономит массу сил и нервной энергии.

Добравшись до цели, Вера первым делом рванула в душ под горячие водные струи. Блаженство, которое длится, длится и еще раз длится! Выходить не хотелось – но все же следует немного поесть и поваляться на кровати. Вера воздала должное местной кухне из ресторана (съела немного супа с креветками) и вкуснейшим маисовым хлебом, выпила экзотический тонизирующий коктейль и рухнула на подушки – у нее оставалось еще полтора часа для сна. А потом подготовка – и снова к станку!

* * *

– Отличный островок! – Тимофей сладко потянулся и встал с кресла. Яхта только что причалила к пирсу, и начальник охраны с интересом осматривал утопающие в зелени белоснежные невысокие постройки и защитного цвета бунгало из дерева и местного аналога камыша, – следует немедленно ознакомиться с кухней и искусством поваров! А то, боюсь, желудочный сок прожжет внутри меня дыру.

Тимофей находился в приподнятом расположении духа, его задача по доставке наследника к месту назначения выполнена, и можно немного расслабиться под ласковым и теплым солнышком. Было не очень жарко – по меркам тропического курорта вообще прохладно, всего лишь плюс двадцать семь, и вода в море – двадцать четыре. Рай, да и только!

Степан рядом оживленно вертел головой. Приступ гнусной меланхолии вперемешку с частично суицидальными порывами унесло в прошлое, и он снова стал самим собой – ироничным, серьезным, сдержанным, но радостным внутри и открытым новым счастливым приключениям.

Степан отдал распоряжение перенести его вещи (он будет жить в шикарном отдельном доме – не бунгало, а смесь виллы с миниатюрным загородным замком потомственного аристократа), а сам решил побродить по отелю и посидеть на берегу моря.

Есть ему не хотелось. Аппетит не приходил. Честно говоря, Степан был несколько напряжен, но напряжение немного компенсировалось его хорошим настроением. Только теперь он понял истинную подоплеку своих попыток напиться и сбежать – он боялся встречи с Верой. Несколько дней назад в Москве – нет, а теперь – очень!

Чистая психология – «синдром открытых врат». Зачастую кажется, можно войти легко, но стоит сделать первый шаг, как что-то внутри начинает протестовать, накручивать противоречия и выдвигать дополнительные условия, за которыми скрывается только одно – страх двинуться вперед.

Степан чувствовал себя свадебным генералом, для которого уж всё слишком легко – именно так его эго отреагировало на «открытые врата». Но сейчас его трезвый ум уже взял верх над разгулявшимися эмоциями, заставляя нервы успокоиться, а его самого переключиться на более приятные мысли. Которые, если отбросить посторонний эмоциональный фон, были радостными и сулили в ближайшие дни отличный отдых и сногсшибательное любовное приключение!

– А там видно будет! – Степан в очередной раз пожал плечами, – сначала пройдусь, потом – на обед, ну, а потом – к Демьяну!

Его снова затрясло, но он три раза глубоко вздохнул-выдохнул, потер щеки ладонями, разгоняя кровь, рыкнул про себя, повелевая волнению скрыться с глаз долой (аутотренинг – отличная вещь!) и таки победил внутренне беспокойство.

Степан медленно шел вдоль береговой линий, скинув летние туфли и зажав их подмышкой. Песок был горячим, солнце стояло в зените. Было полвторого по местному времени – и если бы не зима, пекло было бы невыносимым.

– В зимнем сезоне есть своя прелесть! – Степан прошел мимо ровной шеренги низких столиков, установленных метрах в пятнадцати от кромки волн, за которыми сидели отдыхающие и оживленно что-то обсуждали. Четверо богатых итальянцев так громко кричали и так сильно размахивали руками, что Степан решил, что они обсуждают проигрыш их любимой команды.

Он равнодушно мазнул по ним взглядом, поморщился и двинулся дальше. Там, где появляются итальянцы, тишины ждать не приходится – это общеизвестный факт. Хорошо, что их не так много на единицу площади, а уж в его доме их точно не будет! Степан был горячим поклонником тишины, и очень надеялся, что его соседи не станут по ночам крутить музыку на весь остров.

Впрочем, понятно, что не станут. Слава богу, здесь за этим следили особенно!

– Вот это девочка! – донеслась до него русская речь, – пальчики оближешь!

За крайним столиком сидели три пузатых мужика – явно русские. На двух из них были огромные золотые цепи, усыпанные бриллиантами, а третий ограничился ношением платинового браслета с черепом, выложенным чистыми природными изумрудами.

– Точно! – обладатель браслета сделал глоток виски, – да только, братва, есть маза, что с ней лучше не связываться!

– Это почему? – одна из цепей заколыхалась, что означало неприкрытый интерес.

– Почему, почему? Башку отстрелят, вот почему! Ты знаешь, кто ее хахаль и будущий жених? Отмороженный питерский олигарх, который из тебя ростбиф сделает в пять секунд! И, кстати, за ним пару тысяч дрессированных бойцов, плюс все тамошнее ФСБ и прочие дела!

– А ты откуда ведаешь, Гвоздь? – голос обладателя цепи сразу сник, теперь в нем звучали сомнения.

– Ведаю! – угрюмо ответил браслет, – слухом земля полнится, а еще я один раз встречался с начальником его службы безопасности. Мужчина очень, очень серьезный и достойный уважения. И будь спок – случись что, виновника найдут в бочке с огурцами, трагически утонувшего на собственной свадьбе!

Степан, проходя мимо, случайно подслушал обрывок разговора Гвоздя и его дружков, и ему стало очень интересно. Он понял, что речь идет о Вере и его семье, поэтому резко развернулся и сел за ближайший свободный столик. На столике лежало меню, и он принялся увлеченно его рассматривать, попутно закрыв лицо.

«Быки» замолкли, покосились на Степана, оценивающе осмотрели, презрительно скривили рожи и продолжили разговор как ни в чем не бывало.

– Так что вот! – Гвоздь откинулся на спинку кресла и захрустел костями. У него получилось так впечатляюще, что остальные двое громко заржали, а один из них чуть не подавился собственной сигаретой.

– Слышь, Гвоздь! – второй обладатель цепи после недолгого молчания перешел на заговорщический тон и даже немного понизил голос. Степан напрягся, чтобы лучше слышать, и как бы невзначай передвинул кресло поближе. – Не один ты в теме, и не один ты общаешься с нужными людьми! Ходят слухи, что на эту красотку объявлен конкурс!

– Что за конкурс? – Гвоздь живо подался вперед, – говори, Жмых, не томи.

– Да, давай базлай! – последний участник живописного трио тоже не остался в стороне и явил миру тяжелый мыслительный процесс обдумывания, что мгновенно отразилось на его свободном от признаков интеллекта лице.

– Конкурс, вы что, не в теме? Есть такой малый в столице, зовут Буч. Он и его команда устраивают охоту на самых сладких знаменитых девочек – типа, кто первый соблазнит, берет куш! Как в лотерею, все скидываются, а выигрывает один. Так вот, пару дней назад мне позвонил на трубу один знакомый и предложил поучаствовать – вступительный взнос, вроде, три штуки зелени, приз за первое место – четверть лимона грина! Второго и третьего места не предусмотрено.

– Я, помню, у него спросил, кто такая, так он ответил, что актриса, в сериале снимается, зовут Вера Штольц. Я отказался – особого желания нет участвовать в массовом забеге. Что, я себе телку мазовую, что ли не найду? И кроме того, мне мое здоровье еще ох как пригодится!

– Точно, Жмых? Ты не шутишь?

– Да ты че, Гвоздь? Ты тут совсем от безделья озверел, уже у братанов переспрашиваешь! Давай забьемся!

– Все, все! – Гвоздь замахал руками. Тут неожиданно слово взял безмолвный обладатель цепи, который и начал весь разговор:

– Жмых, а ты можешь меня связать с этими людьми? Я бы поучаствовал! Прямо сейчас, пока она здесь, и охраны немного! А что? Питер далеко, солнышко светит, взять ее в оборот, да и все дела!

– Опасно это, братан! – Гвоздь остался при своем мнении, – можно попасть в такой блудняк, что потом вовек не отмоешься!

– Да ладно! – громила развеселился не на шутку, подогретый изрядной долей виски, – не все так плохо! Один раз живем, один раз небо коптим, а в дамках побывать хочется! Вдруг она меня полюбит и замуж пойдет? – «бык» снова оглушительно загоготал, но теперь в одиночку. Его веселье не нашло понимания среди соратников, однако Жмых согласился дать ему координаты устроителей конкурса.

– Записывай прямо в трубу! – он продиктовал номер мобильного телефона, который Степан отчетливо запомнил, – только я тут не при делах! Можешь, конечно, ссылаться на меня, но сам я участвовать не буду, мне моя репутация дорога, а шкура еще дороже!

– Я тоже! – у Гвоздя был угрюмый вид, – зря ты на это подписываешься, Полено, тут есть, над чем подумать! У тебя же все есть, а если узнают, то ответить придется! Осмотрись, братан, еще раз, все взвесь, а уж потом действуй! Как бы не было беды!

– Все, братаны! – Полено раздулся, как цепеллин начала двадцатого века, – мое слово крепкое! Я в деле, потом вам расскажу, как эта киска в постели! Все, проехали, а теперь давайте лучше в «Секу» перекинемся!

Степан понял, что дальнейшего продолжения ждать не стоит. «Быки» быстро выудили откуда-то картишки и принялись раздавать. Теперь они были целиком поглощены процессом игры, и Степан смог незаметно сбежать. Ему нужен был Тимофей, мало того, он собирался прямо из номера позвонить в Санкт-Петербург и рассказать отцу все, что услышал.

Внутри у него все кипело. Он и предположить не мог, что всё вокруг него и его девушки настолько серьезно, а тут – такая удача! И главное, номер телефона и погоняло организатора «конкурса» были ему известны, так что расплата, он уверен, будет скорой и быстрой!

Степан отошел в сторону, остановился за пальмами и набрал номер Тимофея.

– Алло! Это я! Есть срочный разговор, давай у меня через десять минут!

Степан быстро сориентировался на местности и определил, в какую сторону идти к мини-дворцу. Еще на яхте он подробно по карте изучил расположение всех зданий, и найти дорогу ему было совсем нетрудно. Остров, на котором располагался отель, был довольно большим, бунгало и VIP-апартаменты отстояли друг от друга на значительном расстоянии – чтобы богатая клиентура не чувствовала на себя стесненной.

К себе Степан добрался минут через пятнадцать. И хоть он был взволнован и агрессивно настроен, при виде особняка у него поднялось настроение. Двухэтажный роскошный дом утопал в зелени, в отгороженном от остальной территории просторном дворе находился глубокий бассейн, заполненный морской водой, экзотические растения образовывали тенистые арки и замысловатые зеленые лабиринты. Пели птицы, солнце играло на витражных окнах, словом, красота – да и только!

Тимофей был уже на месте. Он проверил дом и убедился, что все в нем действительно на уровне. Абсолютная чистота, застеленные черно-красным бельем постели, мебель из ротанга, бары, забитые напитками, кругом масса видео-аудиоаппаратуры, роскошь и уют. Не хватает только надписи аршинными буквами на стенах: «Жизнь удалась!»

Тимофей вопросительно посмотрел на влетевшего в дом Степана. По всему было видно: наследник взбешен.

– Садись! – Степан быстро налил себе в стакан воды из графина и выпил. Он немного подергивался, глаза метали молнии, как у мифического греческого божества, и начальник охраны с удивлением подумал: «Кто же так мог за столь короткое время вывести Степана из себя?»

Выпив два стакана воды, Степан немного остыл. Он перестал подпрыгивать на месте и нашел в себе силы сесть и заговорить спокойно:

– Случилась со мной такая история. Гуляю я по пляжу и вижу: сидят за столиком трое «быков» (наших, судя по говору – двое из Москвы, а один – не понятно, откуда). Впрочем, я могу и ошибаться. Так вот, они обсуждают Веру (мою Веру) – причем, весьма громко. Я не удержался и сел послушать, что говорят.

Так вот. Оказывается, некий московский перец (зовут Буч – кличка, наверное) организовал следующий конкурс. Под названием: «Кто первый переспит с Верой Штольц». А кто переспит, тому и приз. Двести пятьдесят тысяч долларов. А за участие в конкурсе – вступительный взнос: три штуки. Надо понимать, что желающих уже предостаточно! А вот и телефончик, запиши, пожалуйста! – Степан продиктовал Тимофею номер, который сидел напротив него с мрачным видом и молча слушал.

– Этот номерок принадлежит одному из организаторов, который связывался с этими «быками» и предлагал поучаствовать. Кстати, их зовут Гвоздь, Жмых и Полено. Гвоздь и Жмых отказались, а Полено хочет испытать судьбу и уже решил, что займется Верой уже сегодня! – Степан побледнел, налил еще воды и залпом выпил, – мотивируя, что, дескать, нечего время терять, и куй железо, пока оно под боком!

– Да, Тимофей! У меня есть веские причины просить тебя обеспечить безопасность мне и моей девушке, а также разобраться с ребятами, и с участниками, и с организаторами. Причем, разобраться серьезно, с привлечением всем возможных средств. Поскольку люди живут не по понятиям, мне кажется, что, кроме всего прочего, их можно выставить за неудобства, которые они доставили. И еще – я прямо сейчас собираюсь звонить отцу и просить у него разрешения подключить тебя! Что скажешь?

– А что сказать? – Тимофей хоть и помрачнел, но выглядел спокойным, – проблема есть, ее нужно решать, но ситуация не кажется мне очень уж опасной. Да, моральные издержки весомы, но их можно компенсировать и компенсировать с лихвой, была бы только отмашка. Звони отцу!

Степан быстро набрал номер и спустя пару длинных гудков услышал в трубку голос Арсения Петровича. Надомников-старший был бодр и свеж, он обрадовался звонку сына и первым делом поинтересовался, как у него дела.

Дела оказались очень занятными. Степан быстро обрисовал отцу сложившееся положение, тот сначала немного напрягся (это чувствовалось по голосу), но потом вдруг неожиданно рассмеялся и предложил Степану передать трубку Тимофею.

Начальник охраны быстро выслушал все, что сказал ему Надомников-старший, коротко ответил: «Да, понял!», и вернул трубку наследнику.

– Поздравляю тебя, Степа, твоя девушка стала настоящей всероссийской знаменитостью! – голос отца был спокоен, мало того, в интонациях отца сквозило непритворное веселье:

– Наши труды принесли свои результаты: теперь Вера такой лакомый кусочек, что не стоит упускать ее из вида! Ты уж извини меня за шуточный тон, но хватай, пока есть возможность! Кстати, если ты не в курсе, то в курсе я. Я знаю, что это за секретное общество, которое объявило на нее охоту. Все известно в этом мире, и поверь, нам ничего не стоит решить нашу маленькую проблему! Тимофей все сделает, а ты развлекайся! Пока!

Степан отключил телефон и вопросительно взглянул на начальника охраны. Тот улыбался:

– Что ж! Приказ хозяина получен, будем действовать. Твой отец дал мне координаты, к кому обратиться с вопросами. Эти ребята состоят под серьезной бандитской крышей, но у нас есть выходы на их пахана, оформим все чин по чину. Вряд ли они будут сильно упираться – против нашего лома нет приема!

Я думаю, мы будем говорить через соответствующие силовые структуры, так что авторитет вряд ли сможет нам отказать. Кроме того, организатора, который решил устроить конкурс, мы, конечно, немного проучим своими силами, так что успокойся, и можно начинать сниматься в кино. Кстати, как его, ага – Полено! Здесь тоже я не вижу никаких препятствий, выясним, кто такой, отправим фото и переговорим, как положено! Товарищ должен понимать, что он немного неправ!

– Спасибо! – у Степана отлегло от сердца. И в правду, он ведь будущий олигарх, и такие вопросы должны решаться быстро и очень легко. На лице наследника заиграла широкая улыбка, и вдруг неожиданно для самого себя он решил отправиться на поиски Веры – и для начала найти ее бунгало. По дороге заглянув в ресторан и перекусив.

Ничто так не улучшает аппетит, как хорошее настроение. А оно у Степана вновь поднялось почти до максимально возможной величины (девять по десятибалльной шкале, где десять – абсолютная нирвана). Настроение следовало закрепить весомым бифштексом, приправленным кофе по-восточному и крохотной рюмочкой мохито для вкуса.

Дворец Степана стоял немного на отшибе, так что до центра отеля нужно было идти минут двадцать пешком. Для подобных случаев (если VIP-персона пожелает) во дворе виллы находилось несколько гольфкаров, на которых можно было спокойно и без лишних неудобств добраться почти до любой точки острова.

Степан не стал долго думать, запрыгнул в электромобильчик и выехал на широкую асфальтированную аллею, ведущую прямиком к центральному ресторану, в котором отдыхающие наслаждались изысканной тайской кухней и не менее изысканным обслуживанием. Своим транспортом он моментально привлек внимание нескольких человек, совершавших послеобеденный моцион в тени деревьев: привилегия перемещаться в гольфкарах была далеко не у всех – только у арендаторов президентских апартаментов.

Степан нажал на газ, засмеялся и покатил по аллее, лихо объезжая встречных пешеходов. Электромобильчик по соображениям безопасности выдавал скорость не более десяти километров в час, но и этого было достаточно, чтобы чувствовать себя быстроногим зайцем в этом королевстве послеполуденной неги и лени.

Всю дорогу до ресторана Степан озирался по сторонам, пытаясь запечатлеть в памяти нужные ориентиры: вот за деревьями один из бассейнов с непременным баром, вот – водная горка и визжащая на ней ребятня, вот – пекарня, со стороны которой доносится чудесный аромат свежевыпеченных лепешек. Рай да и только! Причем, рай тропический, наполненный сладкими ароматами фруктов и вечнозеленых растений!

Постепенно благость и спокойствие этого места стали завладевать им, ему даже захотелось остановиться и как все пойти пешком. Однако Степан не был уверен, имеет ли он право бросать технику на полдороге: вдруг украдут? Короче – ехать, так ехать! В следующий раз он подумает, стоит ли заморачиваться с колесными средствами передвижения или забыть о них, пока он здесь.

Вот и ресторан. Степан вырулил на специально оборудованную площадку для спорткаров и заглушил электродвигатель. Здесь с его автомобилем точно ничего не случится – обслуживающий персонал в конце дня доставит его к месту первоначального базирования (т. е. на виллу). Теперь можно и поесть!

Степан осмотрел огромное открытое пространство, уставленное столиками и креслами, выбрал себе местечко в углу и в густой тени и принялся изучать меню. К раздаче идти не хотелось, Степан махнул рукой, и к нему немедленно подскочила молоденькая девушка и защебетала по-английски с характерным азиатским акцентом.

Тень деревьев и благословенное мягкое тепло декабря, разительно отличающееся от тяжелого летнего зноя, способствовали зверскому аппетиту, и Степан заказал для себя целый ворох еды. Официанты и повара работали оперативно, минут через пять всё было на столе, оставалось только воздать должное трапезе.

– Позволь присесть! – Степан обернулся и увидел Высоковского, который с улыбкой стоял рядом, – а я уж думал, куда наша новая звезда подевалась!

– Здравствуйте! – Степан широким жестом пригласил продюсера за стол, – вот прибыли, готовы к труду и обороне!

– Как отец? – Высоковский щелкнул пальцами, подзывая пробегавшего мимо официанта, – кофе!

– Да, ничего! Вам привет передает! Говорит, что лучше Вас в кинобизнесе и нет никого!

– Отрадно слышать! – продюсер весело покряхтел, – работаем, работаем! Вот новую звезду зажгли недавно, Вера зовут! Могу познакомить! – Высоковский лучезарно улыбнулся, а потом громко рассмеялся, – кстати, хочу уточнить! Отец тебе говорил, что я предлагаю тебе сняться в сериале? Есть желание? Роль нефтяного магната – как тебе? А напарница – так прямо пальчики оближешь! Здесь недалеко живет. Коттедж по линии С14 – отсюда направо и через пять минут там!

– В сериале? – переспросил Степан и неожиданно смутился. Всю дорогу из Питера он убеждал себя, что в этом нет ничего сложного, а тут внезапно оробел. В роли подопытного актера ему выступать еще не приходилось, поэтому он решил на всякий случай немного сдать назад, – а это обязательно?

– Видишь ли, Степа! – продюсер стал серьезным, – в нашем деле (а твой отец тоже участвует) есть свои законы. Один из них гласит: если не подбрасывать дровишек в огонь, то через некоторое время он потухнет. В данном конкретном случае дровами является внимание аудитории, которое направлено на наш проект. Его нужно постоянно подстегивать. В частности, пришло время ввести богатого любовника-жениха в сериал, который будет крутить амурные дела с нашей главной героиней. Вот мы и подумали, что тебе не понравится эта роль в исполнении какого-нибудь заезжего недотепы. Иногда бывает тяжело смотреть на свое сокровище в чужих руках!

– Не то слово! – Степан мгновенно уловил смысл предложения Высоковского и вскинулся, как сивуч в момент случки, – тогда все понятно. Но какой из меня артист, я же толком ничего не умею!

– А тут и уметь нечего: сцены будут почти совсем не откровенные, так что веди себя спокойно, а все остальное, я тебе обещаю, мы сделаем сами. Зато нескучно время проведешь и с девушкой пообщаешься! Сумеешь оценить ее профессионализм!

– Ладно! – Степан быстро принял решение, – а сценарий для меня уже написан?

– Конечно! – Высоковский пил кофе и щурился от обилия солнечных зайчиков, которые постоянно норовили запрыгнуть ему на глаза, – но можно его и не читать! Если что, звук потом наложим, а суфлер в процессе съемок будет подсказывать текст! Степа, сериалы – это вещь в себе, здесь игра актера не главное, но на первом месте красота, натурные сцены и мастерство режиссера, операторов и монтажеров. Плюс компьютерщики вносят свой весомый вклад. А актерская игра хороша для экономии – чтобы работали с первого дубля, и по сто раз переснимать не пришлось. В этом плане Вера – настоящий самородок!

– Что же касается тебя, – Высоковский раскурил сигару и блаженно затянулся дымом, – то тут фирма готова пойти на определенные издержки, главное – моральное удовлетворение и душевный комфорт!

– Спасибо! – Степан был смущен, впрочем, это неподходящий эпитет! Признаться честно, он был огорошен. Оказывается (что явилось для него откровением) в его отце было больше чуткости, чем он мог предположить, давно уже воспринимая Надомникова-страшего как безжалостную бизнес-машину, эффективно и эффектно зарабатывающую деньги. Отец был очень жёсток и тверд и, когда нужно, мог казаться таким страшным, что внушал ужас даже всем членам семьи. Поэтому вдвойне приятно, что он так ненавязчиво и тактично подтолкнул сына к правильному решению – посетить райский остров и разрешить, наконец, свои сердечные проблемы.

– Так как? Читать сценарий будешь или просто подобрать тебе приличного подсказчика? – Высоковский сиял. Изначально он предполагал, что Степан начнет упираться, и ему придется что-то придумывать, чтобы достойно выйти из непростой ситуации: снять постельные сцены и не навлечь на себя гнев наследника. Но все оказалось не так плохо, можно расслабиться и переключиться на творческий процесс.

– Всё же нужно почитать! – Степан воспринимал себя человеком серьезным, и коли уж он дал согласие сниматься, то не должен чувствовать себя остолопом на съемочной площадке.

– Тогда вот! – Высоковский протянул ему небольшую папку, – здесь сцены на завтрашний день, в принципе, ничего особенного. Если что, напарница тебе поможет освоиться с ролью. Она, если постарается, может из любого пня сделать стройную осинку, а ты точно не пень! Всё, шучу, шучу, Степа, ты уж прости меня, старика! Кстати, Вера, наверняка уже проснулась и сейчас собирается работать. Хотя время у нее пока еще есть! Как минимум, полтора часа!

– Да! – Степан подскочил с кресла, как подорванный на глубинной мине, – мне тоже нужно идти! Значит, когда мой выход?

– Завтра, часиков в десять утра начнем! Я планирую уложить все в недельку с перерывом в день. Все-таки нагрузка большая, зевак кругом полно, и нужно дать персоналу немного расслабиться. Заодно и засчитать им, как отпуск! – Высоковский засмеялся и подмигнул Степану, – ну, давай, Степа! Не буду тебя задерживать!

Продюсер ушел, а Степан быстро сверился с картой отеля и двинулся в сторону коттеджа (бунгало) по линии С14. У него слегка дрожали колени, и сам он чувствовал внутреннюю напряженность, что не помешало ему через полминуты ускорить шаг и еще через пять минут оказаться на месте.

Глава шестая. Мы с Вами, кажется, где-то встречались?

Навязчиво верещал будильник. Вера разлепила глаза, ничего не понимая спросонья. Сон был слишком коротким, чтобы полноценно отдохнуть, но все же он придал ей силы, и она, полежав еще немного, собралась с силами и встала.

Утренний съемочный марафон с бесконечным купанием был очень энергозатратным, Вера чувствовала, как у нее ноет спина и мышцы на руках и на ногах. Болела даже шея, что было совсем неприятно.

– Ничего! Это ничего! – Вера покривилась и в очередной раз отправилась в душ: освежиться и навести на лицо подобающий кинодиве макияж. Во всей ее теперешней профессии больше всего ее раздражало именно то, что приходится постоянно заботиться о своем внешнем виде, и никакой свободы и серого лица! Только улыбка, только безупречные обводы, только сияющие глаза – и это несмотря на усталость или душевную тоску – Вот так-то, милочка! Это тебе не молоком торговать на колхозном рынке! – Вера, наверное, уже в двадцатый раз за сегодняшний день вытерлась полотенцем и принялась тщательно орудовать пуховкой, кисточкой для бровей, карандашом и прочим необходимым реквизитом для наведения «парадного лица», как она это часто называла.

– Сейчас бы массаж! – Вера наклонилась ближе к зеркалу и даже охнула от пронзившей ее внезапной боли. Мышцы явно поостыли в морской воде, и услуги эскулапа для приведения себя в норму ей бы вовсе не помешали.

– Интересно, в отеле есть приличный массажист? Должен быть, мы ведь все-таки в Таиланде, не где-нибудь в районе Хатанги! Решено, нужно сегодня вечером вызвать его, и пускай поработает, как следует, тем более здесь это совсем недорого! – Вера быстро и профессионально подвела глаза, нанесла тени и тональный крем. – Сегодня купания уже не предвидится, так что можно не опасаться, что прямо в макияже заставят нырять в море! А гримеры все равно все это смоют и нанесут грим по-новому, что не помешает мне прогуляться по отелю в приличном виде!

– Как всегда, а самую пятерку! – Вера оглядела себя и, как была, в одних только миниатюрных трусиках отправилась подбирать послеобеденный наряд. Вещи, привезенные из Москвы, заполонили весь одежный шкаф, так что выбор был достаточно большим.

Но, как всегда, хозяйка осталась недовольной. Вере вдруг подумалось, что сейчас ей очень бы подошло замечательное ярко-зеленое короткое платьице от Just Cavalli вот с этим нежно-мандариновым платком. К несчастью платье осталось в Москве, и толку от платка было ровно ноль.

– Зачем ты мне один-одинешенек нужен? – Вера быстро перебрала весь гардероб и разочарованно села на кровать. И куда она смотрела, когда паковала все это в чемодан? Ведь одно барахло!

Впрочем, Вера вспомнила, в какой спешке и в какой странной атмосфере проходили сборы, и не стала себя сильно корить. – Но как же там все-таки Степан? – она волей неволей постоянно возвращалась к событиям той ночи, – хотя, что ему будет-то? Отоспался, да и был таков! Интересно, он мою записку нашел? И кстати, как он воспримет меня в постели новорусского нефтяника?

То, что с новым персонажем ей придется разделить ложе под прицелом софитов, она уже не сомневалась. Высоковский уже неоднократно намекал ей, что настало время немного обнажиться, чтобы зрители не теряли интерес – но напротив, увеличивали массовость аудитории.

Незримая нить, которая связывала Веру со Степаном, была сильна, и Вера отчетливо это понимала. Так же как и то, что пока она работает на его отца, ни о каких посторонних амурных связях не может быть и речи. Вот только какова вероятность, что после жарких телевизионных объятий какого-нибудь приглашенного актеришки с липкими руками Степан будет относиться к ней также?

– Вероятность небольшая! – Вера в сердцах отбросила подальше от себя пресловутый нежно-мандариновый платок, – и что после всего этого последует, совсем не понятно. Как бы не пришлось распрощаться с хорошо оплачиваемой работой, спасаясь от необузданного гнева сверхбогатого молодого самца, который и сам не ам, и другому не дам!

Вере стало тоскливо. Сказывалась потеря сил после утренних съемок, настроение прыгало, как на русских горках, и приличная одежда осталась в далекой заснеженной Москве – что тоже совсем не подарок. В конце концов Вера просто натянула на себя коротенькие шортики, упаковалась в лиф без верхних бретелей и белую блузку и стала похожа на топ-модель с обложки глянцевого мужского журнала.

Она опять подскочила к зеркалу, поправила волосы, оценивающе оглядела себя и пришла к выводу, что будь сейчас рядом Степан, он бы ни за что не смог устоять перед такой красотой и раз и навсегда перестал бы мучиться от неопределенности: иметь или не иметь.

– Однако Степана нет, и не предвидится! – Вера глубоко вздохнула и направилась к выходу. У нее еще оставалось время до назначенного срока, и она собиралась потратить его на изучение достопримечательностей отеля. – Нужно же, в конце концов, знать, чем тут люди живут, и чем можно заняться ночью!

Вера решительно собиралась навестить местную дискотеку и хорошенько потанцевать – если у нее будут для этого силы. Впрочем, нужно еще испросить разрешения у Высоковского, вдруг продюсер упрется и откажет Вере в ее маленькой просьбе?

– Итак, на выход! Одна и незаметно, а то мои гамадрилы-охранники ушли, и в случае чего придется самой разбираться с навязчивыми ухажерами. Может, позвонить Демьяну, пусть пришлет? Ладно, пустое! Сама доберусь! – перед тем, как выйти, Вера на мгновение остановилась, чтобы взять сумочку, лежащую возле входной двери и заодно проверить, все ли необходимое она в нее положила, но тут в дверь решительно и громко постучали…

* * *

– Да, блин, где же это бунгало? – Степан сверился по карте: Верино жилище, согласно плану, должно быть где-то здесь. Но он его не находил. По идее, на каждом домике предусмотрены номера, но они куда-то подевались. А как без номеров? Ориентироваться по запаху? Или просто ломиться во все двери подряд, пугая хозяев и дико извиняясь, если окажется, что ошибся?

В районе предположительного расположения Вериного бунгало стояло семь домиков. – Ну, хоть не семнадцать! – Степан почесал в затылке и сам себя поймал на мысли, что со стороны напоминает Ваньку-пьяницу, который никак не может сообразить, как пройти в сельпо за водкой.

Сравнение ему не понравилось. Степан считал себя человеком решительным, поэтому думал недолго. Он подошел к первой двери и негромко постучал. Ответом ему была тишина, хозяева ушли или так крепко спали, что не реагировали на посторонние раздражители.

– Ладно! – Степан немного постоял и переместился к следующему домику. На этот раз результат был положительным, если можно считать таковым появление на пороге какой-то китайской морды, перед которой Степану пришлось извиняться за внезапное вторжение и даже чуть-чуть раскланяться.

Степан помрачнел: унижаться перед китайцем было неприятно. Однако с другой стороны семь минус два уже равно пяти, так что в самом худшем случае ему плюнут в лицо всего четыре раза, а на пятый (вдруг Вера спустит на него всех собак) огреют сковородкой.

Степан рассмеялся: критическое, циничное отношение к жизни имело свои прелести – возможность находить смешное даже в самой чернухе. Он отбросил все сомнения и вновь ринулся на покорение неприступных домиков. В двух из трех опять никого не было, зато из одного выглянула напрочь обнаженная бабка германских кровей, которая вопросительно и с фюрерскими интонациями стала пытать Степана, что ему нужно.

Ему пришлось приложить все силы, чтобы спокойно уйти, поскольку фрау оказалась очень настырной и стала тянуть Степана внутрь, предлагая нечто настолько страшное, что у него волосы встали дыбом. Короче, Степан поддался страху и с криками: «Sorry! I made a mistake!», скрылся за пальмами. После того, как первый шок прошел, Степана скрутил такой оглушительный хохот, что еще немного, и с беззащитных деревьев стали бы падать ананасы-кокосы, а, может, сразу и бездыханные обезьяны.

Оставалось еще два бунгало. Отсмеявшись, Степан резонно решил, что снаряд в одну воронку два раза не падает и двинулся к очередному домику. У него возникло предчувствие, что он на правильном пути, которое моментально пропало, когда ему открыли дверь. На пороге шатался в хлам пьяный англичанин, который выпученными глазами уставился на Степана и вдруг неожиданно полез в драку.

Что померещилось измученному алкоголем резиденту промозглого и нудного острова в Атлантическом океане Степан не знал, но биться в кровь с ним ему совсем не хотелось. Пришлось вновь бежать, и это было уже третье поражение Степана за последние пятнадцать минут.

– Ну, хватит! – Степан вытер обильный пот, выступивший на лбу после очередного провала. – Если и сейчас ничего не получится, то вечером я ей устрою! Уж, я все ей припомню! – имелась в виду Вера, которая, само собой, была ни в чем не виновата. Не она же сняла таблички с номерами с бунгало: это было сделано специально, чтобы никто не нарушал покой отдыхающих. Типа: нет номеров, нет и проблем, потому что никого невозможно найти!

Кто же мог подумать, что влюбленный богатый русский устроит переполох в сонной тенистой пальмовой роще? Хотя, с другой стороны для всех развлечение – вон даже один чуть-чуть не устроил побоище на ровном месте. Благо, был слишком пьяным, чтобы осознанно махать кулаками!

– Последняя попытка! – Степан набычился, наклонил голову и, думая про себя, что если вновь окажется пьяный англичанин, то сразу получит в торец, громко постучал в дверь. Бояться было уже поздно: в худшем случае, впереди только драка!

* * *

– Кого черти несут? – от неожиданности Вера вздрогнула. Так мог стучать только полицейский или агент какого-нибудь ФБР местного разлива, уж больно громко и настойчиво. – Еще только неприятностей мне не хватало! – Вера невольно задрожала и медленно пошла к двери.

– И почему тут нет глазков? – очевидная неустроенность островного быта была налицо, и Вера мысленно пообещала закатить скандал по такому случаю – если представится возможность. – А глазков нет, потому что, наверняка, это какой-нибудь пьяный кретин ломится не в свою дверь, и придется распылить ему газ прямо в морду!

Вера резко развернулась и бросилась к чемодану. Там у нее был заветный баллончик с «перцовкой», предназначенный в основном для отпугивания собак, но способный и человека довести до бурного и неконтролируемого слезоотделения.

– Сейчас я тебе устрою, пьяная тварь! – она уже не сомневаясь, что это именно тот случай, подбежала к двери и рывком распахнула ее. На пороге стоял Степан…

* * *

– И чё – открывать будем или нет? – Степан исподлобья смотрел на ненавистную последнюю дверь, которая, словно издеваясь над ним, оставалась закрытой, – опять мимо кассы? Это уже становится совсем не смешным! Ладно, досчитаю ровно до семи и пойду! – у него моментально испортилось настроение, он отступил немного назад, но тут услышал шаги внутри бунгало и вновь подался вперед. – Если мужик, то сразу бью или посылаю!

Дверь стремительно распахнулась, в проеме стояла Вера с баллончиком в руке и недоуменно пялилась на Степана. На ее лице читалось замешательство, вскоре уступившее место узнаванию, сменившееся потом неподдельным удивлением.

– Степа! – Вера быстро бросила баллончик на диван, выскочила и обняла Степана, – господи, ты мираж, что ли?

– Нет, вовсе нет! – Степан смутился и немного покраснел. Он десятки раз прокручивал в голове возможный момент встречи, но чтобы вот так просто и так непосредственно, он и представить себе не мог! – Я не мираж, и я приехал к тебе!

– Здорово! – Вера не удержалась и взвизгнула, как маленькая девчонка. Потом она быстро поцеловала его в губы, схватила за локоть и потащила в дом, – пойдем, у меня еще есть время!

Степан не стал сопротивляться, чувствуя, как окунается в бурный стремительный поток нахлынувших чувств, и они несут его далеко-далеко! Он сбросил с себя оцепенение, одновременно становясь просто мужчиной – не наследником, не сыном олигарха, не миллионером. На него накатило свирепое желание, и как только дверь за ними закрылась, он привлек Веру к себе и стал иступлено целовать ее в губы, в щеки, шею, а она сильно прижималась к нему и гладила его по голове.

Спустя минуту Вера с усилием отстранилась от Степана и указала ему на дверь в душ. Степан мигом сбросил с себя одежду, и через пару мгновений выскочил оттуда освеженный, с шальным взглядом и ринулся к кровати, на которой уже лежала Вера.

То, что произошло дальше, принято называть неистовой любовной страстью, которая захватила наших героев и повергла их в чувственное безумие. Их тела переплетались, а из уст раздавались только громкие стоны, сменяемые короткими моментами затишья, в течение которых любовники отдыхали. Они ничего не говорили, слова им были не нужны – они упивались своей близостью, они растворялись в ней без остатка, и, наверное, не было в этот миг на всей планете Земля людей счастливее их.

Наконец, их первая страсть была немного утолена. Голова Веры покоилась на плече Степана, а тот лежал с закрытыми глазами, пребывая в чудесном изысканном полусне, которым заканчивается долгое изнурительное путешествие, и в котором всегда все хорошо.

Вера улыбалась. Она и сама не ожидала от себя такой решительности, но пришло время, и она, не задумываясь, бросилась в объятия любви, как в омут головой – наотмашь, сметая преграды – внутренние и внешние – и навсегда прощаясь с прошлой жизнью, и устремляясь вперед.

Вера улыбалась – это она своей силой, своими успехами и своей работой обрушила стену, которая отделяла ее от Степана: от его золоченого мира, от его денег и его внутреннего снобизма, который был ей так памятен со времени ее побега в Питер. Хотя Степан всеми силами старался показать, что они на равных! Но сердце не обманешь, и тогда Вера отчетливо чувствовала фальшь своего положения, неустойчивость и выделенную для нее стартовую позицию «Бедной Веры».

Теперь все по-другому: теперь она одна из самых желанных девушек России, и пусть в этом гигантская заслуга отца Степана (без его участия, вообще, не понятно, что было бы), но Вера и сама не лыком шита! Ведь это она пашет на съемочной площадке, как лошадь, а в спортзале – как двугорбый верблюд, ведь это она очаровывает зрителя формами и недюженным интеллектом (особенно для блондинки)!

Это она решительно бросается в бой без оглядки на последствия, это она покорила Степана еще будучи обыкновенной московской туристкой, это она шла грудью на пистолеты охранников Эдика и кулаки его самого! Да – ей помогают, да удача на ее стороне, но разве под лежачий камень просочится хоть капля воды? А удача любит только подготовленных, кто бы там что ни говорил!

Вера улыбалась, она нежно гладила Степана по голове, а тот замер и впитывал незнакомый душевный покой и ощущение счастья, которое лишь только тогда может быть осязаемым, когда ты, наконец, нашел в своей жизни что-то важное, что-то такое, без чего слабо представляешь, что дальше.

Вера улыбалась, ее руки скользили почти невесомо, Степан блаженно щурился и чувствовал, как в нем снова пробуждается желание, оно готово вырваться из повиновения, и если его не удовлетворить, то оно с легкостью может разрушить самого хозяина. По крайней мере, именно такие мысленные образы мелькали сейчас в голове Степана, и он решительно намеревался отыграться за все то ожидание, которым он сам себя истязал на протяжении последних месяцев.

Степан обхватил Веру за талию и уверенно приподнял. Она не сопротивлялась, лишь только закрыла глаза и предалась неистовству любовной истомы, одновременно помогая Степану и давая ему возможность полностью завладеть инициативой. В этот раз все у них длилось дольше, более размеренно и осознанно, но не правильно утверждать, что хуже!

И хорошо, что стены бунгало имели отличную звуковую изоляцию (несмотря на свою кажущуюся легкость и почти невесомость). Ведь звуки, раздававшиеся внутри, могли переполошить всех окружающих, поскольку свидетельствовали о настоящей оргии, которая объединила Степана и Веру, и которые купались в водопаде счастья от обладания друг другом.

Все! Вера решительно передвинула Степана и встала с кровати. Пусть отдыхает, а она должна идти работать! И ей еще нужно привести в порядок свой внешний антураж, который за последний час принял невероятно художественные формы – да так, что сразу и не восстановишь! Впрочем, наградой для Веры – сияющие глаза и игра энергии внутри! Ее так и распирало, она чувствовала себя такой сильной, что с легкостью могла отправляться на покорение Эвереста!

Через десять минут она поцеловала Степана (тот напоминал выпотрошенную колоду, которая лежит в пыли без движения – с той лишь только разницей, что пыли нет, но вокруг – перины и мягкое белье) и тихонько выскользнула за дверь. Ей нужно было торопиться: Высоковский страсть как не любит опоздавших, и для нее он тоже исключения делать не будет! Поэтому – вперед!

Глава седьмая. Маугли, или сказ о том, как иногда хочется залезть по стене

– Отлично выглядишь! – продюсер, кажется, еще издалека приметил Веру и ее горящий взгляд, – отдых пошел тебе на пользу! Готова?

– Да! – Вера еле успела, но еще на подходе остановилась и успокоилась: не нужно никому знать, что она почти всю дорогу бежала, чтобы успеть ко времени, ведь могут возникнуть лишние вопросы.

– Хорошо! Сегодня день насыщенный, так что и вечером придется потрудиться! А завтра начнем сцены с твоим новым напарником. Кстати, он уже прибыл и готовит тебе сюрприз!

– Сюрприз? – Вера была неприятно удивлена, она и так пока не представляла себе, как расскажет обо всем этом Степану. И если еще утром с ролью девушки богатого русского нефтрепромышленника она готова была смириться (пусть и со скрипом), то сейчас – под каким словесным соусом, скажите на милость, все это преподносить!

– Итак, сюрприз! Проблема! – на душе стало противно, но Вера никак не выдала своего расстройства: она профессиональная актриса и должна справляться с эмоциями – от этого никуда не уйдешь. Единственно, что следует поинтересоваться, кто же он такой!

– Демьян Лукич, но Вы мне хоть его представьте, а то вдруг я его приму за какого-нибудь приставучего сумасшедшего и случайно опрокину ему поднос на голову!

– Это вряд ли! – Высоковский громко засмеялся, – я уверен, он тебе понравится, поскольку настоящий добрый молодец, и все при нем! – продюсер, казалось, от веселья раздулся и стал на четыре размера толще.

– И что его так рассмешило? – Вера никак не могла взять в толк, отчего он так ухахатывается, но сдержалась, покорно кивнула головой: дескать, нет проблем, наше дело копать, а потом зарывать обратно! – Ну, хорошо! Значит, он уже прибыл и не будет до съемок ко мне приставать!

– Вот именно! Кстати, тебе стоит опасаться совсем не его. Он, можно сказать, безобидный и мухи зря не тронет! – продюсер опять схватился за бока, донельзя довольный своей шуткой, – а вот твои многочисленные поклонники напрягают меня гораздо больше. Ничего не поделаешь! Слава, она, Вера, такая! Иногда от нее хочется забиться в самый дальний угол или отгородиться казачьей засекой семнадцатого века! Но на этот случай у нас есть специально обученные мордовороты, и я тебя прошу – ни шагу без них! Договорились?

– Кстати! – Высоковский отбросил веселый тон и продолжил уже серьезно, – я вообще удивлен, что тебя никто не перехватил по дороге сюда. Наверное, проспали! Поверь мне на слово, среди местных отдыхающих уже есть экземпляры, которые хотят с тобой поближе пообщаться! Так что держи ухо востро!

Продюсер поманил пальцем одного из утренних охранников и начал что-то быстро втолковывать ему по-английски. Тот живо кивал головой и делал понимающий вид, что должно было означать – все сделаем, как надо!

– Ну вот! – Высоковский закончил с охранником и вернулся непосредственно к съемочному процессу. – Пожалуй, прямо сейчас и начнем. Всем выдвигаться на позиции! – заорал он в мегафон, который, само собой, все называли матюгальником и никак иначе. По его команде примерное тридцать человек прикомандированного личного состава сорвались с мест и стройными рядами выступили в указанном направлении. Среди них была и Вера, которая, задумчиво покусывая губу, плелась в середине строя и пыталась понять, как же ей быть со Степаном. В смысле, как ей сообщить, что завтра она перед камерами ляжет в постель с каким-то козлом, которого еще даже и не видела в глаза.

В итоге она так ничего и не придумала, отчего немного помрачнела, и ей стоило больших усилий взять себя в руки и нацепить на лицо дежурную нейтральную улыбку. Такова была изнанка ремесла актрисы: скажут лечь хоть с Квазимодо, и не отвертишься, если не хочешь быть уволенной без выходного пособия!

До сих пор Высоковский берег Веру, но видно, ситуация поменялась, и приходится идти на поводу у публики!

– Да ладно! – Вера решительно дернула головой. – В конце концов, нет в этом ничего страшного – просто профессиональное исполнение обязанностей, и он должен это понять! И поймет! – имелся в виду, конечно, Степан. – А если нет? – тяжелые мысли не хотели сдаваться без боя. – А если нет, то ничего не поделаешь! Пусть мучается!

Битва с собой была выиграна, она завершилась изящно и даже слегка небрежно, дескать: «Его проблемы, а я здесь не причем!» Вот и всем бы такое самообладание! Ай да Вера! Молодец!

Тем временем Высоковский вел свою команду вглубь острова, где был разбит огромный парк с множеством аллей, с вкраплениями искусственных пещер и естественных морских гротов, которые образовались здесь многие десятки тысяч лет назад.

Парк был главной достопримечательностью курорта, и некоторые особо обеспеченные граждане мира частенько приезжали сюда именно для того, чтобы побродить по его обширной территории, покормить ручных зверьков, послушать вопли разбушевавшихся попугаев, словом, целенаправленно прислониться к южной экзотике.

Высоковский заранее получил разрешение на съемки в парке: отснятые кадры можно будет использовать во множестве сериалов. И вовсе не обязательно в «Корте».

Натурные сцены и сцены крупным планом были так называемым «золотым фондом» каждого режиссера и продюсера, они кочевали из серии в серию, и, потратив один день на съемки, можно на долгие годы обеспечить себя необходимым материалом. А там – только меняй действующие лица, и вуаля – сцена у фонтана готова! И когда еще попадешь на тропический остров, где сама природа как будто приглашает напитать глаза и кинокамеры солнцем и отличным настроением!

Начали с того, что установили несколько камер на тележках, работающих от аккумуляторов, и стали колесить по парку, снимая все подряд – до чего мог дотянуться зоркий глаз объектива. Когда с общими планами было покончено, перешли непосредственно к съемкам Веры.

Гримеры уже поработали над ее внешностью, она облачилась в соответствующие романтические наряды и немного потренировала мимику, стараясь для себя прояснить, как сделать так, чтобы все «ложилось» с первого раза, и ничего переснимать не пришлось. Вера вспомнила ее любимые «Шесть кадров» – вот там точно все поставлено на поток! И никаких лишних телодвижений, настоящие лицедеи, перевоплощаются, как боги!

Впрочем, она тоже не лыком шита, и в этом никому не позволено сомневаться!

Высоковский скомандовал «Мотор!», и рутина началась. В телевизоре обычно все красиво – мастерство операторов и режиссеров превращает отдельные снятые сцены (зачастую непрезентабельные и невыразительные) в слитное действо, которое интересно и смотрится органично. Часто от сцен остается только краткий миг, фон, задний план, но и этого достаточно для создания подходящего образа. А если иметь под рукой массу отработанного материала, то можно скроить хоть черта лысого – было бы умение!

Но с крупными планами – не так! Здесь, как нигде, требуется мастерство актера (в данном случае – актрисы), и Вера прекрасно это продемонстрировала. Она, как совершенная машина киноискусства, по команде Высоковского изображала то радость, то грусть, то вселенскую печаль, то искренний смех и веселье, то уныние, то надежду, то гнев, то страх, то отвращение, то любовь. В общем – целый набор эмоций, необходимых режиссеру, чтобы образ на экране выглядел натурально.

Шесть камер снимали Веру одновременно – она прохаживалась по дорожкам парка, бегала, приседала, отжималась от лавочки, качала бицепс гантелями, наклонялась вперед и выгибалась назад и даже пару раз залезла на небольшую пальму – причем, одна и без дублера.

Несколько раз она меняла наряды – надевая то спортивный костюм, то короткую теннисную юбку и майку, то свободное платье, то строгую деловую двойку. Три раза ей поменяли прическу, столько же – макияж. Она загорала на траве и просто лежала с закрытыми глазами в наступающих сумерках, которые скоро сменились полноценной тропическую ночь, и съемки продолжились уже в темноте.

Но недолго. Вера чувствовала себя опустошенной – Высоковский гонял команду, как лошадей на ипподроме, все работали на износ, и Вера была в их числе. Кроме того, сказывалась утренняя нагрузка, так что скоро режиссер дал отбой, и она упала на стул совсем без сил.

– Молодец! – продюсер лично принес ей горячего чай, – завернись в шаль, вечера здесь не очень теплые, можешь простыть. Ты сегодня отлично потрудилась, так что за день мы выполнили тройную норму! А время, как известно, деньги, и можно сказать, что и заработали мы в три раза больше. А посему – если завтра ты со своим новым напарником управишься, то послезавтра объявим выходной. Расслабишься и отдохнешь!

Вера благодарно кивнула. У нее немного кружилась голова – чувствовалась потеря сил, но это ничего – она восстановится быстро, ей нужно лишь хорошенько поспать! С другой стороны, теперь (когда приехал Степан) выходной ей очень даже не помешает – например, попытаться наладить отношения после съемок с неизвестным «нефтепромышленником», который, наверняка, вызовет у Степана приступ ярости.

– Да, так даже лучше! – Вера мысленно дала себе команду не раскисать. Продюсер отошел, оставив ее в одиночестве. Под руководством Высоковского техники ловко и быстро паковали оборудование и осветительные приборы. Вера сидела одна и наслаждалась покоем. Ее преимуществом было то, что она здесь самая главная после режиссера (продюсера) и может пользоваться всеми благами.

– Я на сегодня свободна? – понемногу Вера собралась в кучку и решила, что должна непременно посетить местный ресторан. Тем более, что обедала она у себя (и достаточно скромно) и теперь чувствовала, что голод внутри разрастается и норовит вскоре выйти на первый план и затмить всё своими тянущими позывами.

– Да! – Высоковский оторвался от насущных забот и снова перенес свое внимание на Веру, – завтра начинаем в девять, смотри не опаздывай! Ночью можешь делать все, что угодно, но с утра ты мне нужна свежая и отдохнувшая! Имей в виду! Теперь вот что. Вот эти двое добрых молодцев будут сопровождать тебя повсюду. Нет, давай отрядим даже троих, так будет представительней!

Высоковский махнул рукой секьюрити, те приняли стойку и в соответствие с полученными инструкциями образовали вокруг Веры треугольник (почти что равносторонний). Вера улыбалась. Сначала она хотела протестовать, но потом решила, что наверняка весь остров сейчас гудит, обсуждая съемки, а лишний ажиотаж вокруг ее персоны будет только мешать. И что еще по этому поводу скажет Степан?

Вера оценивающе посмотрела на своих защитников и пришла к выводу, что такие гориллы могут испугать кого угодно, поэтому можно расслабиться и чувствовать себя в полной безопасности. А общаться с ними она будет по-английски, т. е. почти молча. Впрочем, Вера довольно хорошо владела языком, так что по этому поводу у нее не должно возникнуть никаких трудностей.

– Что же, вперед! – она кивнула охранникам и двинулась в сторону ресторана, наслаждаясь опустившейся темнотой и яркой художественной подсветкой парка. В отеле все было на высшем уровне, и по качеству территории и обслуживания гостей он спокойно мог сравниться с лучшими элитарными европейскими курортами – только был значительно дешевле.

Когда Вера вышла к ресторану, часы показывали чуть больше восьми. Ужин был в самом разгаре, множество столиков было занято: гости отеля отдавали должное местной кухне, негромко разговаривали, пили вино или же просто коротали время за сигарами и кофе.

Ресторан был поделен на две зоны – для курящих и, соответственно, для некурящих. Запах дорогих сигар и не менее дорогих и крепких сигарилл царствовал в одной части ресторана, зато в другой воздух был свеж и наполнен ароматами вечнозеленых растений и экзотических цветов. Как такое возможно на открытом воздухе, Вера не очень понимала, но с удовольствием отметила, что она избавлена от необходимости глотать чужой табачный дым.

Она выбрала незаметный столик рядом с огромным глиняным горшком, из которого рос гигантский куст, а в его ветвях копошились несколько волнистых попугайчиков. Время от времени они издавали пронзительные звуки, деловито щелками клювами и пытались разгрызть плоды, растущие на кусте. Попугайчики показались Вере настолько уютными и домашними, что она немедленно села рядом.

Она придвинула кресло поближе к столику, подозвала официанта и попросила его принести воды, пока она будет изучать меню. «Вода – всему голова!», – когда-то в детстве любил повторять Верин папа, и она был с ним полностью согласна. Все остальное – лишь производные, а вот напиться можно только чистой водой. Ну, может, с добавлением лимонного сока, если особенно жарко.

Охранники (три бравых молодца внушительной наружности) сидели за соседним столиком и чинно пили кофе, зорко следя, чтобы никто не тревожил Верин покой. Вера обратила внимание, что многие при ее появлении обратили взор в ее сторону – особенно русские или русскоговорящие. Как известно, соотечественников отличить довольно легко, особенно тех, кто наподобие этих троих, сидящих неподалеку, носит якорные золотые цепи и браслеты.

Вера скользнула взглядом по их лицам и равнодушно отвернулась. Под охраной (да еще и со Степаном в одном отеле) она чувствовала себя в полной безопасности, поэтому и пропустила резкий спринтерский рывок, который совершил к ней один из «быков».

Это был уже небезызвестный нам Полено, который, увидев Веру и пребывая в разгоряченном алкоголем состоянии, решил, что удача повернулась к нему лицом, и вот он шанс, который не стоит упускать. Увы, и еще раз увы! К сожалению Полена он был перехвачен на подходе: ему вежливо преградили дорогу и по-английски предложили вернуться на свое место.

Само собой, он ничего не понял, но воспринял слова, обращенные к нему, как личное оскорбление, и решил наказать виновных. Полено резко выбросил правую руку вперед, целя прямо в челюсть одному из охранников, и немедленно об этом пожалел. Он так и не понял, как оказался на земле, а следом на него сел дюжий детина, заломил ему руки за спину и заковал их в наручники.

Сообразив, что с их приятелем творится что-то из ряда вон, Гвоздь и Жмых с грохотом отбросили от себя стол и ринулись на помощь. Они тоже были изрядно пьяны, но мгновенно протрезвели, увидев наставленные на себя «Магнумы» 45 калибра, заряженные явно не резиновыми пулями.

Гвоздь, как самый умный, отступил первым, оттянув за собой Жмыха, жутко ругаясь, но при этом делая примирительные жесты, обозначающие, что, дескать, все нормально, они просто немного погорячились и теперь желают только освободить своего товарища.

К месту проишествия подскочил менеджер отеля, который одновременно мог говорить и по-русски, и по-английски. Выяснив, что произошло, он сообщил Гвоздю и Жмыху, что имеет право сдать Полено властям, но поскольку все закончилось мирно, на первый раз его прощает и надеется, что подобное больше никогда не повторится, и что Полено должен хорошо усвоить, что к охраняемой особе лучше не соваться!

В итоге Полено расковали, и он пристыжено возвратился к своим друзьям, время от времени бросая на охранников Веры яростные взгляды. Можно было не сомневаться: он это так просто не оставит!

Инцидент в ресторане (особенно надрывные крики, которыми сопровождалось все действо) привлек внимание массы зевак: некоторые из отдыхающих подтянулись ближе, желая разобраться, что происходит, и теперь не торопились расходиться, образовав неплотную заинтересованную толпу. Среди них оказался и Тимофей, который специально пришел в ресторан и теперь с удовольствием наблюдал развязку потасовки.

Попутно он пришел к мысли, что самое время ковать железо, пока горячо. Имелось в виду, конечно, Полено.

* * *

– Вот тварь! – Полено залпом осушил стопку водки и покрылся пятнами, – теперь за ней должок, а я слов на ветер не бросаю!

– А вот и зря! – рядом со столиком раздался спокойный уверенный голос, который явно обращался к Полену, – иногда бывают ситуации, когда все меняется стремительно, и словом здесь не поможешь. Например, как сейчас! Здравствуйте! – теперь Тимофей обращался уже ко всем, – я присяду!

Он пододвинул кресло и сел. В его сторону уставились три непонимающих лица. Впрочем, скоро на одном из них проступило узнавание: Гвоздь слегка побледнел, его тело напряглось, а глаза стали напряженными и волчьими.

– С Вами я, кажется, как-то общался, к Вам у меня претензий никаких! Так же и к Вам! – Тимофей посмотрел на Жмыха, который осоловело таращился на него, – и если не будет резких движений, мы расстанемся добрыми знакомыми! Меня зовут Тимофей Иванович, я представляю семью Надомниковых! Слышали о таком?

Гвоздь угрюмо кивнул и отвернулся. Потом медленно встал:

– Пожалуй, я пойду! Не хочу никому мешать, и меня Ваш разговор не касается!

За ним поднялся Жмых. Он тоже понял, о чем сейчас пойдет речь, и не считал себя обязанным отвечать за этого кретина Полено, который сам создал себе проблемы. А в таких делах, как затащить в койку чужую невесту, фарта нет, нет ни братковской чести, ни бабла, а одна лишь только бакланка, за которую на зоне заставят залезть под нары и там жить.

– Ты, значит, Полено? – Тимофей насмешливо смотрел на единственного оставшегося «быка», – сладенького к завтраку, значит, захотел? Чужого сладенького?

Полено весь пошел красными пятнами, он начал медленно приподниматься с угрожающим видом и навис над столом:

– А ты что здесь базлаешь? Ты кто такой?

– Ты не только тупое Полено, но и глухое! – Тимофей сделал повелительный знак рукой, – если хочешь еще немного пожить, сядь и слушай! Так вот, – убедившись, что Полено внял его словам, Тимофей продолжил:

– Сегодня утром у тебя был разговор по поводу одной девушки. И тебя предупреждали, что не стоит к ней лезть. Ты не внял голосу разума, поэтому сейчас у тебя большие неприятности.

Тимофей достал из кармана мобильник и набрал номер.

– Алло! Да это я! Твое Полено рядом со мной. Скажи ему пару ласковых! На, послушай! – Тимофей протянул трубку Полено, а сам откинулся на спинку стула.

На трубе был Деготь – серьезный московский криминальный авторитет, под которым в числе прочих ходила и бригада Полена. Тимофей отлично его знал, они частенько решали дела в интересах бизнеса семьи Надомниковых. Арсения Петровича уважали и в столице (хотя он сам зачастую и прибеднялся), и никто не хотел лишних проблем, особенно по такому скользкому вопросу.

– Полено!

– Ну!

– Так, Полено, слушай сюда! Ты подставил меня перед серьезными людьми. Подставил, как поганый баклан, как лох! Кроме того, через тебя люди могут подумать, что мы тут не уважаем чужую собственность и чужие интересы и не понимаем, через что можно перешагнуть, а через что нет!

В общем так, если ты хочешь остаться при делах, то сейчас тебе обозначат цену ошибки, и помни, что только моя защита сейчас спасает тебя от последней черты! Поэтому мне ты тоже уже должен! Тебе передадут, что нужно сделать, чтобы я все забыл! Усек?

Полено что-то буркнул в трубку.

– Хорошо! – и Деготь отключился.

– Славно! – Тимофей презрительно посмотрел на сникшего «быка», – но я человек не зловредный и даже почти не кровожадный, поэтому много с тебя не возьму. Только то, что сейчас на тебе. Эх, башку бы тебя отстрелить, но я сегодня жутко добрый! Давай сюда цепь (Тимофей имел в виду якорную золотую цепь с бриллиантами), гайку (перстень – тоже с внушительным бриллиантом) и котлы (швейцарские золотые часы Blancpain).

– Знаешь, – после того, как все вышеперечисленное оказалось на столе, – продолжил он, – мне приятно, что ты такой понятливый и с легкостью расстаешься с имуществом! Жизнь ведь не кончается, зато если ты жадный и тупой, то завтра может вообще не наступить!

Тимофей снова набрал номер Дегтя:

– Алло, это я! Пациент оказался умнее, чем я думал, и расплатился. Но я хочу, чтобы ты знал: семья Надомниковых не какие-то крохоборы, мы понимаем, что можно брать, а что нет. И ценим отношения! Поэтому все, что мне отдали, я завтра пошлю к тебе в офис ценной бандеролью, а ты уж сам решай, что с этим всем делать! Вот и хорошо! Договорились!

Тимофей медленно поднялся, еще раз посмотрел в лицо Полена, который сидел, красный как рак, и прятал глаза. Развязка получилась совсем не такой, как он себе представлял, зато остался целым и невредимым, что уже можно считать большой удачей в данных обстоятельствах. Тимофей удовлетворенно кивнул, небрежно сунул побрякушки в карман и пошел по направлению к вилле. Здесь ему делать было уже нечего!

* * *

Все произошедшее (и особенно скорость, с которой разворачивались события) оказалось для Веры полной неожиданностью. Она даже не успела толком понять, почему ее охранники повалили какого-то мужика на пол и теперь заковывают его в наручники.

Но вот к ним подбежали еще двое, и были встречены стволами пистолетов прямо в лицо. Вера невольно сжалась в кресле, понимая, что сейчас может произойти кровавая драма, но все завершилось, так толком и не начавшись. Она видела, как мужики спешно ретировались, как дальше набежал менеджер, как в итоге нарушителя спокойствия освободили, и тот вернулся назад, что-то громко хрипя и озверело косясь в ее сторону. А после к ним подсел какой-то внушительного вида мужчина, и все стало еще интереснее.

– И кто это может быть? – даже с ее места было видно, что виновника переполоха нагревают на бабки (или как это там называется у авторитетов?), – кто-нибудь от Степана?

Вера почувствовала озноб: иногда для того, чтобы понять, с кем ты связалась, достаточно небольшой детали, чтобы вся картина сложилась. В данном случае быстрота расправы была ошеломляющей – если это, конечно, именно расправа, а не какое-то внутреннее дело сторон.

– Похоже, меня это совсем не касается! – Вера сделала непроницаемое лицо и стала ужинать (пока суть да дело, все принесли, и все уже успело остыть). Вскоре она поднялась с кресла, – пора выдвигаться к себе, что еще ожидает меня ночью?

Вопрос был непраздным, принимая во внимание Степана, которого она по доброй традиции оставила у себя дома, – интересно, где он сейчас?

* * *

Степан сидел на вилле и смотрел на закат. После Вериного ухода (он почти пропустил этот момент, поскольку провалился в сон и лишь резервными чувствами на грани восприятия осознавал, что остался один), он, конечно, не собирался задерживаться у нее, но, с другой стороны, и уходить вот так сразу ему не хотелось.

Степан с интересом изучил ее жилище – оно было не в пример беднее дворца, но все же вполне приемлемо для одного человека. Все, что нужно, здесь имелось, а чайная/кофейная на втором этаже так Степану понравилась, что он все тщательно сфотографировал и решил воспроизвести у себя в Питере нечто подобное.

Степан пытался разобраться в своих чувствах (в очередной раз за последние несколько дней). И в очередной раз они дали сбой, не в силах поспевать за развитием событий. Его встреча с Верой оказалась настолько бурной, что он и предположить не мог, что так все произойдет. Внутренне он готовился что-то объяснять и что-то доказывать, в реальности же их обоих смело ураганом чувств, который мгновенно изменил все и перевел их отношения на новый уровень.

Степан закрыл глаза, пытаясь до тонкостей восстановить картину их свидания. Не смог, зато вновь был заброшен в пучину страсти и вожделения, из которой выбрался с трудом, глубоко дыша и заставляя себя сидеть на месте, а не подскакивать от радости, как ребенок. Все-таки он бизнесмен и должен владеть своими чувствами, даже когда остается в одиночестве!

Степана пробрало, под ложечкой сладко заныло, по телу прошла крупная дрожь – стоило ему вспомнить, как это было – и ему немедленно захотелось все повторить. Солнце очень быстро клонилось к горизонту, наверняка, съемки уже закончились, поэтому логично предположить, что Вера сейчас либо ужинает в ресторане, либо уже вернулась к себе.

Степану не потребовалось много времени, чтобы понять – вряд ли он способен провести ночь отдельно от Веры. Вывод: ему нужно выдвигаться ей навстречу и перехватить ее по дороге или же за ужином. Вероятно, его компания не покажется ей обременительной!

Степан быстро переоделся, взял с собой ноутбук с известной нам уже Flash-картой, на которую был записан короткометражный фильм о злодеяниях Аллочки Нимфоманской, и вышел из дома. Охране он разрешил остаться и приказал полностью выполнять распоряжения Тимофея. Да и что может с ним произойти в этом раю, где никто даже и не знает, кто он на самом деле?

Тимофей проводил его до ограды, попутно отрапортовав, что проблема Степана находится в стадии решения, и уже некоторые контакты установлены. В частности с крутым авторитетом, под которым ходит Полено, и уже сегодня Тимофей намерен снять все вопросы с пребыванием Веры на острове. Чтоб никому неповадно было!

Что же касается объявленного конкурса, то тут тоже работа идет. Мало того, Надомников-старший воспринял известие об охоте на Веру, как покушение на себя лично и на честь семьи, и подключил свои связи в высших эшелонах – так что теперь ребятам мало не покажется, и их непродуманное решение обойдется им очень дорого! Силовые структуры уже заряжены, они в курсе, о каких суммах идет речь, и выдоят их до самого дна, а организатора (на этом Тимофей особенно акцентировал внимание) отдадут на растерзание лично ему.

Что же до бандитской крыши, то тут тоже проблем быть не должно. Тимофей уже переговорил с серьезными людьми, которые заверили семью, что они не одобряют подобный беспредел и считают, что организаторы «конкурса» должны конкретно ответить. Потому что нужно ответственно выбирать кандидатуры и назначать приз. И если со стороны Тимофея будет внесена некоторая не очень большая сумма, то никто не будет возражать, если силовики перетряхнут снизу доверху все это МГУшное осиное гнездо. В общем, все на мази, и Степан может спокойно отдыхать, как ему вздумается, а остальное – не его забота!

– Отлично! – вида Степан не подал, но зато с силой (и с благодарным выражением на лице) пожал Тимофею руку, что означало, что работа выполнена как и положено, и лично он, Степан, нисколько не сомневался в возможностях Тимофея и вообще всей семьи.

В случае необходимости Надомников-старший мог привлечь для решения проблем около двух тысяч подготовленных профи, в числе которых были и бывшие военные, и бывшие полицейские, и бывшие сотрудники ФСБ, и криминал, само собой. За семьей числилось несколько ЧОПов с правом ношения оружия и парочка Фондов Ветеранов Боевых Действий, которые были теми же самыми ЧОПами, только немного неформальными.

Внутри бизнеса Надомниковых существовало несколько служб, которые курировал лично глава семьи, и Тимофей являлся начальником одной из них. Конечно, он был не единственный и совсем не незаменимый – да и не мог им быть. Тимофей прекрасно понимал, что никто из богатых людей (а Надомниковы были сверхбогатыми) никогда не станет держать все яйца в одной корзине. И распределит обязанности и полномочия между подчиненными таким образом, чтобы зависеть от каждого из них не более необходимой нормы.

А если дело касается силового блока, то тут одну службу курирует другая, та в свою очередь подчиняется третьей, и так далее. Своего рода наблюдающий за наблюдающим за наблюдающим. Но в любом случае, Тимофею были даны большие полномочия на отдельно взятом участке фронта, и он выполнял свою работу быстро и профессионально.

Степан медленно шел к центру отеля. Он гадал, где ему лучше перехватить Веру. Первоначально он намеревался встретиться с ней в ресторане, но потом решил впервые понаблюдать за процессом съемок. Почему-то он подумал, что его уверенность, что с наступлением темноты творческий процесс останавливается, не имеет под собой веских оснований, поэтому на полдороге повернул обратно, прошел мимо виллы и углубился в парк, где и проходили съемки.

Увы, пока он добирался до места назначения, Вера в сопровождении охранников уже ушла, зато Высоковский все еще был здесь – гонял техников и обслуживающий персонал, чтобы живее двигались, а то хочется ужинать, а они копаются, как беременные воши. Или что-то в этом роде.

Степан рассеянно понаблюдал со стороны, как все кругом бегают с перекошенными лицами, Веру нигде не обнаружил и решил не отвлекать продюсера своим присутствием. Следовательно, он ошибся, и нужно было сразу идти в ресторан. Хотя их несколько, и с какого по счету начинать, не понятно.

Впрочем, пустое! Нужно осмотреть все по порядку и тогда точно не промахнешься. Степан поймал себя на мысли, что ему даже немного нравится вот так бродить по острову, неспешно и последовательно выслеживая добычу, которой на самом деле можно просто позвонить. Просто – да, но неинтересно! А так – почему бы не поиграть в охотника, и если Веры не будет на ужине, можно пойти к ней в бунгало – снова внезапно и снова романтично! И никто не помешает, и чужих любопытных глаз можно не опасаться!

Степан так и сделал – двинулся обратно, ориентируясь по нюху. Сладкие и терпкие запахи местной кухни доносились со всех сторон, так что ошибиться в направлении было невозможно. В итоге он осмотрел три небольших ресторана, Веру не нашел и решил обследовать основной и последний.

Но поскольку шел он намеренно неспешно и получал от этого удовольствие, то в итоге пропустил шумные разборки, закончившиеся ровно за пятнадцать минут до его появления. И Вера только что ушла.

Степан наскоро перекусил, честно говоря, совершенно машинально, поскольку о какой еде может идти речь, когда так хочется вскочить и бежать за девушкой? Но силы подкрепить все же стоило, и в любом случае ужин много времени не отнимает.

Он закинул в топку все, на что нацелился, и через пять минут оказался рядом с заветным домиком. Зашторенные светящиеся окна свидетельствовали о том, что Вера дома. Свет горел даже на втором этаже, и именно оттуда доносились какие-то звуки.

С земли не было видно, что там происходит, и Степан отошел подальше и долго задирал голову, стараясь что-нибудь разглядеть. Бесполезно! Мешали деревья и конструкция самого бунгало. Но любопытство не оставляло Степана, и ко всему прочему, ему вдруг невыносимо захотелось сделать что-нибудь такое, мальчишеское, как в детстве, и он не раздумывая полез вверх по шершавой стене, метя на второй этаж (благо, материал стен позволял).

* * *

– Ау! Ты где? – Вера открыла дверь и заглянула внутрь. Надежды на то, что Степан будет ждать ее здесь, впрочем, не было никакой, так что вопрос относился к разряду «на всякий случай».

– Понятно, что ушел! – Вера рухнула на кровать и вытянула ноги. Мышцы ныли, и голова была тяжелой, словно колокол-мутант. Вера чувствовала, что потратила сегодня слишком много сил, и если не восстановиться, назавтра она проснется разбитой, чего совершенно не хотелось бы!

А тут еще неведомый «нефтепромышленник», черти б его взяли! Что Степану-то говорить?

Невеселые раздумья вновь ненадолго овладели Верой (ведь, как известно, мысли так и норовят наматывать бесполезные круги), но Вера вовремя спохватилась, вспомнила, что уже все решила, поэтому и грузиться нет смысла. А вот в чем есть смысл – и немалый, так это в том, чтобы пойти наверх и на свежем воздухе выполнить вечерний цикл йоги – расслабляющий, снимающий усталость и стимулирующий кровообращение.

Цикл включал в себя одиннадцать простейших осанн, которые не требовали много сил, но отдача от них была великолепной. Самое главное было заставить себя расстелить коврик и начать заниматься, а потом все шло как будто само собой. А последняя осанна, известная, как шавасана, была настолько эффективной, что только благодаря ей Вера и выдерживала чудовищные нагрузки бесконечных съемочных недель.

Вера сбросила с себя одежду, нырнула ненадолго под душ освежиться, облачилась в топик и длинные тренировочные шорты чуть выше колен, которые не сковывали движений, и можно было задирать ноги как угодно. Взяла коврик (специально привезла из Москвы – как чувствовала) и пошла наверх. Второй этаж был просторным и, кроме того, стеклянную стену (которая заменяла там окна) можно было полностью сдвинуть вбок в специально приспособленные для этого пазы, и тогда получалась открытая терраса, наполненная вечерней прохладой, тишиной и свежестью.

– Красота! – Вера быстро разобралась со стеной, передвинула кофейный столик в сторону, и теперь в ее распоряжении оказалось пустое пространство метров шесть на шесть.

– Здесь можно не то что йогой заниматься, но и в футбол играть! По крайней мере, в литробол! – она разложила коврик, несколько раз глубоко вздохнула, ощущая, как в ней поднимается решимость заниматься, и приступила к первой осанне.

Она сделала уже четыре упражнения, как вдруг услышала какие-то странные звуки, как будто кто-то ползет по наружной стене дома и тихонько матерится. Вера недоуменно затаила дыхание – так и есть! Пыхтят и ругаются, как сапожники!

– Интересно, кто бы это мог быть? Неужели опять этот маньяк из ресторана? С него станется, вдруг захотел отомстить? – Вера соображала мгновенно, она неслышно вскочила на ноги, схватила со столика небольшой стеклянный графин (судя по всему, для воды, но сейчас пустой) и аккуратно, и осторожно, чтобы не производить лишнего шума, подошла к краю террасы, намереваясь дождаться появления внезапного пришельца и уж тогда хорошенько врезать ему между глаз. Ну, или хорошенько дать ногой прямо по голове, ведь графином и убить можно!

Еще чуть-чуть! Вера приготовилась и даже отвела ногу немного назад, и замерла неподвижно. Вот первой показалась ладонь, которая ухватилась за край, за ней – вторая, а вот и голова! Удар: нога, направленная Степану в голову в самый последний момент, повинуясь желанию Веры, затормозилась, изменила направление, и Вера не удержалась на ногах и со всего размаха грохнулась мягким местом на пол, произведя оглушительный гулкий звук, сопровождающийся трехэтажными матами и истерическим хохотом.

Не слишком больно, но все же, наверняка, останется замечательный синяк! Зато недоуменный и испуганный вид Степана, который он неожиданности чуть не сорвался вниз, так рассмешил Веру, что у нее из глаз брызнули слезы, она схватилась за живот и так и сидела, не в силах разогнуться от хохота, пока Степан не взобрался весь.

– Вот уж не предполагала, что человек-паук явится ко мне в твоем обличии! Поэтому решила, что ты есть жуткий злодей, покушающийся на девичью честь, и намеревалась устроить тебе теплый прием графином по голове! – Вера ткнула пальцем в графин, который при падении выпал у нее из рук (но благо, не разбился) и теперь валялся неподалеку, – слава богу, что не сильно била, вовремя успела остановиться!

– Ты не ушиблась? – Степан быстро наклонился и поднял Веру с пола. Поставил ее на ноги и поцеловал в губы, – знаешь, у меня иногда бывают задвиги, вот и сейчас захотелось влезть по стене!

Он был бледен, как мел, и от пережитой эмоциональной встряски немного подрагивал и пытался оправдаться. – Глупо, чертовски глупо, вот я придурок!

– Ладно! – Вера игриво оттолкнула его, – коли ты такой страстный, и даже стены тебя не держат, то мы с тобой (после того, как я закончу с йогой) поиграем в доктора – видишь ли, я немного пострадала, и теперь мне срочно нужен массаж! И начнешь прямо с низа спины, но только не сильно резко, а то задушишь, медведь!

…Стоит ли говорить, что массаж был отменным, также как и то, что за ним последовало! Влюбленные нежились в объятиях друг друга не менее двух часов и уснули совершенно счастливыми. И, конечно, им было, что обсудить, но слова они оставили на потом – чувственность всегда первична, и особенно, если так долго ждал и пока еще не насытился!

* * *

Противно пищал будильник. Восемь утра, и нужно вставать. Вера быстро вскинулась и рванула в душ. Через пять минут она выключила воду, обтерлась полотенцем и принялась за макияж.

Степан лежал на кровати и щурился, пытаясь спастись от солнечных лучей, проникающих через неплотно прикрытые шторы. Вроде, и нет ничего проще – перевернись на другой бок и вглядывайся в окружающую действительность уже ясным взором и без помех, но Степану не хотелось не то что двигаться, но и просто шевелить конечностями.

Вчерашний выплеск эмоций и физических сил был опустошительным, мускулы не хотели нагрузки, и организм в целом требовал неги и неподвижности.

– Доброе утро! – Вера поцеловала его в щеку и попыталась немного расшевелить, – пойдем на завтрак, лежебока!

– Что, уже пора? – Степан еле ворочал языком, – может, у нас еще есть время поспать?

– Совсем нет, ты ведь мне сам вчера говорил, что хочешь присутствовать на съемках! А Высоковский обозначил девять утра, и никак не позже!

– А мне он сказал – в десять! – Степан сделал над собой усилие и медленно сел, – знаешь, ты иди, а я подтянусь через полчаса! Кстати, Демьян мне обмолвился, что сегодня у тебя будет новый напарник!

– Да, это так! – Вера помрачнела, – я даже не представляю, кто такой, и там придумали сценаристы! Но ты же не станешь ревновать? – Вера долго не решалась поговорить со Степаном, но ситуация созрела сама собой, – это же просто работа! И ее нужно делать хорошо! Вот если бы ты захотел сниматься, тебе бы точно не отказали! А, Степа? Давай скажем Высоковскому, что нам нафиг не нужен новый актер, а пусть он пригласит тебя?

Вера понимала, что ее предложение – из разряда фантастики, она просто пыталась немного разрядить обстановку, даже боясь предположить, как Степан отреагирует. На ее удивление, он воспринял ее слова спокойно – ей показалось, что даже слишком спокойно! Она совсем не так представляла его реакцию, она опасалась взрыва, но вместо этого Степан только широко улыбнулся, притянул Веру к себе и ткнулся ей лицом в живот:

– Иди, не переживай, я прослежу, чтобы все было хорошо! А насчет твоего нового напарника – нет, я ревновать не собираюсь! Ну, все, пока, до встречи на площадке! – Степан ласкового шлепнул Веру и выпроводил ее за дверь – хоть у него еще и оставалось время, но все же есть смысл поторапливаться. Ведь еще нужно успеть перехватить что-то на завтрак!

Глава восьмая. Главное – спокойствие, ведь все только начинается!

– Сегодня у нас по плану разливы нефти и выжимка углеводородов! А если серьезно, – тут Высоковский глубоко затянулся и выпустил из себя столько дымы, что Вера испугалась, как бы у него не заклинили легкие, – сцены с твоим новым партнером! Кстати, скоро (буквально через полчаса) ты, наконец, с ним познакомишься! И настраивайся на плодотворную работу: отдыхать будет некогда!

– Да! – Вера слабо мотнула головой, покорно соглашаясь с режиссером, – Вы же знаете, я всегда готова!

– Да знаю! – Высоковский с самого утра присматривался к своей подопечной и окончательно пришел к выводу, что с Верой не все в порядке. Она выглядела бледной, знакомая и столь притягательная задоринка в глазах пропала, и настроение было явно ниже плинтуса, – расскажешь мне, что с тобой?

– Да ничего особенного! – Вера немного покраснела и встряхнулась. Конечно, она была не в своей тарелке, предчувствуя, насколько тяжело ей будет играть в романтические отношения с «нефтепромышленником» на глазах у Степана. И ладно бы просто играть: с утра она уже заглянула в сценарий и убедилась, что на закате дня ей предстоит бурная любовная сцена на песке на диком уединенном пляже, которая предусматривает страсть, огонь и нежное томление двух сердец.

– Чертов придурок! – Вера уже заранее ненавидела этого нефтяника, – он хоть догадается зубы прополоскать освежителем или нажрется чеснока, как свинья?

Насчет чеснока она была недалека от истины: местные повара им совсем не гнушались, так что можно было просто позавтракать и внезапно для себя ощутить, как чесночный аромат сочится из всех пор, и как дальше быть, не понятно. Ведь просто чисткой зубов здесь не обойдешься, здесь нужно время, чтобы запах хоть немного рассеялся.

Вера представила, как она целуется с эдаким животным, пропахшим чесноком, и ее передернуло. Чего, конечно, не мог не заметить Высоковский, который пытался для себя понять, что же с ней происходит. В конце концов он решил спросить ее об этом в лоб, ведь съемки – это важный творческий процесс, и к нему нужно быть морально подготовленным:

– Не хочешь рассказать, почему ты такая тухлая? C таким лицом, как у тебя, в любовь не играют!

– Да просто!.. – внезапно Вера почувствовала, что готова расплакаться. Она увидела себя со стороны и осознала, что до профессионализма ей еще ой как далеко. Профессионализм предполагает отстраненность в любой ситуации, а ей еще работать и работать, поскольку такой срыв означает только одно – она не готова лечь с чужим мужчиной в постель на глазах у любимого человека! А это провал, как говорил когда-то товарищ Штирлиц, глядя на подоконник с установленными на нем тринадцатью утюгами.

– Да просто пытаюсь собраться с силами, чтобы целоваться с «нефтяником» на глазах у Степана! – наконец Вера решилась открыться Высоковскому. Он должен ее понять, ведь он сам сто раз ей втолковывал, что она полностью зависит от Надомниковых, а тут такая подстава!

– Да! – Вера вошла в раж и заговорила напористо и страстно, – а может, Вы предложите Степану сняться в фильме? Ведь какая разница, зато сцены будут просто сумасшедшими! И реклама – натуральный сын олигарха с невестой! Где Вы еще возьмете такой типаж? Ну, пожалуйста! Вы ведь это можете! – и Вера затаила дыхание. Она понимала, что перешла границу дозволенного, но лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Конечно, она смиренно примет любое решение Высоковского и даже готова вынести его гнев, который он на нее непременно обрушит! Но она должна была сказать это, и она сказала!

– Олигарх с невестой, говоришь! – Высоковский словно случайно уронил сигару под стол и кряхтя полез ее доставать. Его душил смех, и он всеми силами пытался получить отсрочку по времени и сохранить серьезное выражение лица. Наверное, на месте Степана он уже рассказал бы Вере, что собирается играть в фильме, и не травмировал девушку неизвестностью, но у того были свои резоны, так что ставить себя на его место не было смысла.

Высоковский мгновенно понял, какая удача ему выпала – он может согласиться на просьбу Веры и таким образом сильно ее обяжет, и она будет благодарна ему за то, что и так должно случиться! В общем, удача любит подготовленных, без сомнения, и Высоковский вылез обратно из-под стола, сияя, как начищенный пастой ГОИ грош.

– А это идея! Пожалуй, я над ней подумаю! А что делать с моим актером, ведь он уже здесь, деньги заплачены, билет, комиссионные? И Степан, интересно, он-то сам согласится?

– Конечно! – Вера от радости подпрыгнула с кресла, потом стремительно обняла Высоковского и горячо поцеловала, – Вы умница! – она опомнилась, опять покраснела и быстро вернулась обратно на место.

Продюсер был доволен. Все прошло как нельзя лучше, ведь он часто думал, что не только Степана, но и Веру придется уговаривать сниматься в паре, а тут такое везение! Все складывается само собой. И еще – его догадка заранее пригласить Степана на съемки теперь предстала перед ним совсем в ином ключе. Она была из разряда тех, что несут золотые яйца – и прямым, и косвенным образом!

Понятно, что в итоге Вера пересилила бы себя, но итог может быть разным. Одно дело – скрипеть зубами от напряжения и пытаться создавать видимость, что все это только работа и не касается твоего внутреннего мира. Совсем другое – настоящая любовь или романтические отношения!

В первом случае никто не даст гарантию, что крупные планы получатся удачными – вернее, даже наоборот. Сто процентов, они будут фальшивыми, и вставлять их в конечную версию фильма не рекомендуется. А уж лица так точно, лучше не показывать. Недаром любой уважающий себя режиссер в Голливуде старается сделать так, чтобы его актеры как минимум были друг к другу неравнодушны, поэтому и любовь там является чем-то обыденным, входящим в основное меню.

А если это настоящая страсть, то ее скрыть невозможно. Она проявляется во всем, в жестах, во взглядах, в касаниях, в мимике и даже в движениях тела! Если молнии искрят между актерами – вот где нет обмана, вот где сцены могут получиться потрясающими, вот из каких кадров потом рождается шедевр! Главное – правильно подобрать пару, напитать их игру настоящими эмоциями и позволить им проявить себя во всей красе!

* * *

– Что ж! – Высоковский заказал себе еще кофе у пробегающего мимо официанта и наконец-то соизволил снять с себя личину тяжелых раздумий. Она была необходима для создания образа сомневающегося человека, который в цейтноте обдумывает новые предложения и пытается понять, что с ними делать. По части лицедейства продюсер мог дать фору почти любому актеру, ведь как режиссер он чуть ли не каждый день учил их искусству перевоплощения.

– Что ж! – повторил он еще раз, – если ты так настаиваешь, давай рискнем и потратим немного времени на пробы со Степаном, но, но! – Высоковский картинно закатил глаза к небу, – конечно, при условии, что он сам не против! А ведь я даже не знаю, где твой друг сейчас, может, он спит у себя во дворце и знать не знает, что ты за него уже все решила!

– Степа не против! – Вера и сама не понимала, откуда у нее такая уверенность, – и он должен появиться здесь с минуту на минуту, я это чувствую!

– Значит, чувствуешь! Ну-ну! – Высоковский улыбался, понимая, что чувства Веры возникли не на пустом месте, – ну, тогда давай немного подождем и посмотрим, какая из тебя пифия!

– Конечно! – Вера от волнения ухватила ртом кончики волос, но потом опомнилась и быстро выпустила, – Степан обещал долго не задерживаться и присоединиться ко мне за завтраком! А вот, кстати, и он! – она приподнялась с кресла и радостно помахала Степану рукой, когда тот вынырнул из-за поворота.

– Доброе утро! – Степан плюхнулся рядом и принялся оживленно листать меню, – ужасно хочется есть, что здесь самое вкусное?

Степан уже вполне проснулся и, несмотря на ломоту в мышцах, выглядел свежо и очень уверенно. Было видно, что он везде привык чувствовать себя в центре внимания, и эта его уверенность сквозила в каждом жесте.

Глядя на него, Высоковский еще раз похвалил себя за подбор актеров – так держаться может только очень богатый человек, причем именно не надуваясь, как индюк, а таким образом, как будто всё в мире без исключения вертится вокруг его персоны. Оставалось только надеяться, что Степан не спасует перед камерами, но впрочем, если что, можно ненавязчиво подправить. И ничего страшного – ведь центральная звезда все же Вера, и на нее обращено все внимание, а уж она-то умеет держаться, как надо.

– Приятного аппетита! – продюсер подмигнул Вере и вышел из-за стола, – пойду покурю в кустиках, а вы пока разговаривайте!

Вера смотрела ему вслед. Понятно, что продюсер оставляет их одних намеренно, чтобы Вера смогла уговорить Степана. Чем она прямо сейчас и займется!

– Степа! – Вера несильно ущипнула его за руку и приняла заговорщический вид, – не хочешь немного развлечься?

– Развлечься? – Степан замер и удивленно уставился на нее, – прямо сейчас? А что мы будем делать? А как же твои съемки? – почему-то он все никак не мог решиться сказать Вере, что уже дал согласие Высоковскому на участие в фильме. И сам себе не мог признаться, что боится – боится выглядеть недотепой и боится вызвать смешки по отношению к своей персоне.

– Вот именно! – Вера слегка прижалась к нему, – развлечение, которое, наверняка, будет тебе интересно! И наверняка, ты еще ни в чем подобном не участвовал!

– Что ты имеешь в виду? – Степан никак не мог взять в толк, о чем говорит Вера.

– О съемках в сериале! – глядя на недоуменное лицо Степана, Вера выдержала небольшую паузу и с жаром докончила, – я уговорила Высоковского взять тебя вместо этого захудалого актеришки! Мне совсем не хочется видеть его рядом с собой!

– Ты уговорила? – Степан не мог понять, как ему реагировать, – а я думал, что это он сам через отца приглашает меня сниматься! Типа, нефтяник и все такое!..

Не станем осуждать Степана за то, что он ляпнул, не подумав, ведь никто не сообщил ему о клоунаде, устроенной Высоковским, поэтому и реакция Степана оказалась спонтанной и вызвала у Веры что-то наподобие шока.

Она отпрянула от Степана и беспомощно оглянулась, ища глазами продюсера. Вмиг все разрозненные детали сложились для нее в одну целостную картину. Оказывается, Степан не просто так сюда приехал, и оказывается, это именно он и должен играть того самого русского магната! И об этом все уже договорено заранее! А она-то дура раскатала губищу, что вот – он прилетел к ней через океан на крыльях любви и теперь останется с ней навсегда!

Горькие слезы обиды закапали из глаз Веры, она закрыла лицо руками и долго сидела, вздрагивая всем телом. А рядом угрюмо таращился на нее ничего не понимающий Степан, который никак не мог взять в толк, в чем он провинился, что ему предпринять, и что же такое произошло.

* * *

Вокруг суетились гримеры, добавляя последние штрихи к портретам главных героев. Степану, т. е. нефтепромышленнику, которого он должен был играть, дали славное имя Епифан. Епифан принадлежал к гордому старинному роду Орловых, а именем его наградил дедушка – глава семейства, который тяготел ко всему исконно русскому и вечно во время пьянок всем сообщал, что корнями произрастает непосредственно из морганатического брака Екатерины Великой и Гришки Орлова.

Как и положено аристократу голубых кровей, Епифан был красив – точь-в-точь младший Надомников: строен, молод, подтянут и холост. Пока еще холост, но некоторые (Вера имела в виду себя) готовы вскоре заставить его изменить статус завидного жениха на статус не менее завидного мужа.

Конфуз с участием в съемках Степана она восприняла очень болезненно, но в итоге постаралась сгладить впечатление от своего срыва – по крайней мере, обратить слезы в шутку. Она отлично помнила, что: «Чистосердечное признание влечет неминуемое наказание!», а также, на кого она работает. Вот и единственный сынок работодателя здесь – и при всех регалиях, а Вера должна постоянно сдерживать себя и контролировать свои чувства, если она хочет добиться чего-то большего!

Горечь в душе не проходила. Вера обоснованно полагала, что после всего, что между ними произошло, Степан мог бы и заранее сказать ей, чтобы она не волновалась – с посторонним мужиком в постель ее укладывать никто не собирается! Конечно, у Степана были свои резоны (в основном, психологические), но разве женщине обязательно выслушивать доводы противоположной стороны, чтобы обидеться?

Вовсе нет! Однако Вера была не простой женщиной, а уже (можно говорить и так) состоявшейся актрисой и, кроме того, очень разумным человеком вне зависимости от пола. А разумный человек всегда помнит, что лучше лишний раз сдержаться, чем поддаться эмоциям – чтобы потом не было обидно горько за бесследно утраченные возможности. Поэтому сейчас она сидела рядом со Степаном в кресле и выглядела отлично – ухоженной, благожелательной и, наверное, влюбленной.

Вера замкнулась в себе – хотя это никак не отразилось на ее внешнем виде. Зато внутри она дала себе обещание когда-нибудь обязательно отыграться на Степане. А пока что она будет делать вид, что ничего не произошло, и что подобное пренебрежительное отношение ее никак не задевает.

Наверное, она слишком лично восприняла маленькую шутку, которая родилась буквально из ниоткуда – собралась из нелогичного и спонтанного поведения всех участников, в результате чего получилось то, что получилось.

– Значит, вы обожаете розыгрыши! – Вера стиснула зубы и отвернулась, чтобы никто не мог догадаться, что происходит у нее внутри. – Отлично! Посмотрим, кто будет смеяться последним! А пока, пока для начала я сделаю так, что он никогда не уйдет от меня к другой!

Под «он» подразумевался, конечно, Степан, который сидел немного с виноватым лицом, словно говоря, что он лично здесь не причем, и как такое могло произойти, лично ему совершенно не понятно. Степан не догадывался, что он уже выбран в качестве жертвы, и Вера твердо решила присосаться к нему надолго. И уже примерила свадебную фату.

Что делает глупая женщина, когда ее провоцируют? Бросается в драку, толку от которой обычно ноль! Зато умная может вовремя отступить и повернуть все так, что окажется в итоге победителем. А Вера считала себя умной и, кроме того, мастерски собой владела, так что через некоторое время она вновь приняла безмятежный вид и решила, что пока забудет об этом досадном происшествии, а вспомнит его в самый подходящий и наиболее выгодный момент. А коли так, то нужно заняться непосредственно работой. Продюсер уже достал свой любимый матюгальник и теперь инструктирует операторов. Следовательно, скоро наступит действо, в котором Вера должна будет вести Степана и задавать ритм всей съемки.

– Готовы? – Высоковский взгромоздился на свое любимое режиссерское место и попросил Степана и Веру подойти:

– Начнем с простейших вещей. Сначала просто погуляем. По аллее туда-сюда, туда-сюда. По одиночке, потом под ручку, потом в обнимку за талию, плечи, бедра, потом с поцелуями, потом немного пробежимся, потом будем смеяться и плакать! Вера делай все, что хочешь, но Степана нужно разморозить, он должен быть естественным, он должен веселиться и грустить от души! Можешь рассказывать ему анекдоты или пошлые истории, но сцены у меня должны быть! А теперь, с богом!

Высоковский скомандовал: «Мотор!», и съемки начались.

В начале получалось не очень, Степан был совершенно деревянным, улыбался натянуто, его движения были угловатыми, а когда он хотел изобразить какие-либо эмоции, то выходило, как в фильме ужасов – страшно, и хочется бежать. Промаявшись с ним добрых полчаса, Высоковский остановил съемку.

– Есть мнение, что нам со Степой нужно хлопнуть по рюмашке! – продюсер резво сбегал куда-то и принес отличный двадцатипятилетней выдержки «Кизляр» – еще из старых советских запасов, который сейчас днем с огнем не найдешь. – Между прочим, каждая капля на вес золота, но что не сделаешь для общего дела! – похвастался Высоковский и разлил чудесную ароматную жидкость в бокалы, которые тоже появились словно из-под земли.

– Твое здоровье, Степа! – мужчины выпили, и живительное действие коньяка проявилось незамедлительно. Через пять минут Степан повеселел, сбросил с себя смурной вид и принялся потешаться над шутками Высоковского, который тараторил, словно станковый пулемет.

Вера была рада такой его перемене: может быть, коньяк пойдет ему на пользу, и он перестанет кого-то изображать! Ему просто нужно сыграть самого себя, не обращая внимания на камеры и суетящийся вокруг народ. Понятно, что это очень непросто, и тот, кто думает, что играть в кино легко, тот просто дурак!

Вера ухватила Степана под локоть, мигнула Высоковскому, который быстро сообразил, что к чему, и дал знак операторам. Съемки начались.

– Давай просто порепетируем, лицо можно не делать, ничего особенного – мы гуляем, смеемся и обнимаемся! – Вера цепко вела Степана рядом, – а на камеры не обращай внимания, они работают сейчас в тестовом режиме, так что мы гуляем и больше ничего. И кстати, тебе ведь уже легче, милый? После такого-то напитка?

Степану и в самом деле полегчало. Он пришел в чувство и выглядел уверенно. К нему вернулась его манера ходить и разговаривать, и Вера, чтобы еще более усилить эффект естественности, постаралась переключить его внимание на себя. Время от времени, она просила ее поцеловать, обнять или прижать к себе (и покрепче), и так – по многу раз, чтобы материала становилось все больше и больше.

Они бегали и лежали в траве, толкались и в шутку кидались апельсинами (якобы сорванным с деревьев, хотя на самом деле фрукты были заранее разложены помощниками Высоковского), и в итоге продюсер получил все, что хотел – и даже крупные планы, которые выглядели естественно и очень живо. На этом дообеденную часть съемок можно было считать законченной, чему все были рады, и особенно Степан, который уже почти освоился, переборол свои страхи и теперь считал себя чуть ли не гуру.

Конечно, это было заблуждением, но Вера на пару с продюсером всячески поддерживали в нем эту уверенность, и в конце концов Высоковский даже перестал подливать Степану коньяк, посчитав, что с элементарными вещами тот может справиться и без алкоголя.

Обед прошел в тесной и дружеской атмосфере, как принято говорить в официальной отечественной хронике еще со времен СССР. Высоковский, Степан и Вера сидели отдельно и пытались выглядеть незаметными (хотя это и проблематично в окружении пяти мордоворотов, их охраняющих). К трем местным охранникам, которым было поручено присматривать за Верой, добавились двое питерских – Тимофей все-таки решил, что Степану охрана не помешает, и лучше лишний раз перебдеть, чем получить проблемы на ровном месте.

Сам он был занят – решал вопрос с организаторами «Конкурса»: их уже упаковали силовики и доставили в один из подвалов, которыми исстари (еще со времен князя-кесаря Ромодановского и Малюты Скуратова) славится наша столица.

Тимофей получал от них информацию практически «в режиме онлайн», как сейчас модно говорить. Главный организатор – некий Буч (в миру Остапченко Даниил Валерианович) пел, как соловей, и выкладывал явки, пароли и вообще всю подноготную, которая оказалась настолько интересной, что Тимофей даже жалел, что раньше не вышел на этого экземпляра.

Постепенно у него зрело решение – подмять под себя всю его организацию – по крайней мере, накинуть на нее увесистый хомут, чтобы направлять добрых молодцев в нужное русло. А пока что пусть рассказывают, информация никогда не бывает лишней, и любое признание можно всегда направить против потерпевших.

Вскоре Тимофей узнал всю подноготную, которая предшествовала организации конкурса – про Полину и ее предложение, а также про Аполлинария, про которого Буч почти ничего не рассказывал, уточнив только, что именно через него они собирались выйти на Веру.

– Становится все интереснее и интереснее! – Тимофей от удивления только крякал, – оказывается, в деле замешан и бывший/настоящий муж Веры, который, как никто, может близко к ней подобраться, но которому, вроде, нечего предъявить, поскольку он так и не понял, что был объектом атаки, а саму атаку проигнорировал, просто оборвав все концы. Хотя у Буча на него такой компромат, что даже врагу не пожелаешь!

– Разве такое может быть правдой? – Тимофей никак не мог для себя решить, стоит ему вплотную взяться за Аполлинария или оставить бедолагу, как есть – наедине с самим собой, своими тараканами в голове и со своими проблемами. Ведь им и так уже занимаются юристы, которые вскоре отожмут у него всё – и даже больше.

– Бог с ним! – после продолжительных раздумий Тимофей пришел к выводу, что сделал все необходимое. Банда Буча разгромлена, все действующие лица по согласованию сторон заплатят отступные, часть из которых пойдет в казну Надомниковых, а часть – серьезным людям в Москве. А самого Буча через пару дней этапируют в Питер для конкретного разговора, короче, честь и достоинство семьи Надомниковых защищены – защищены быстро и эффективно, и слухи об этом распространятся по столице очень скоро. И вряд ли у кого снова возникнет желание соваться со своим уставом в чужой монастырь и зариться на то, что ему не принадлежит.

– Вот и славно! – Тимофей удовлетворенно выслушал последние сообщения по Skype – всё идет своим чередом, и можно немного расслабиться! И почему бы в честь такого события не потешить себя местной экзотикой: типа рыбы фугу, только таиландского разлива?

* * *

– Как неоднократно имевший возможность вкушать восточную кухню, – Высоковский дымил за пару метров от Степана и Веры, но все же участвовал в разговоре, – рекомендую есть только европейские блюда! Не то что отравитесь, но с легкостью можно заработать несварение желудка! Ингредиенты, соусы и приправы настолько отличаются, что неподготовленным отечественным туристам лучше не рисковать! И особенно это касается рыбы! В некоторых видах присутствуют специфические гормоны, которые могут перевариваться только местными трудящимися, а для нас они означают трое потерянных суток в дружелюбном санитарно-гигиеническом месте – ну, вы понимаете!

– Вот так, Верочка! – продюсер почти с отеческой любовью посмотрел на Веру, – рыба для тебя отменяется, поскольку ты на работе! И мясо тоже! – немного подумав, добавил он, – в Москве наверстаешь! Время – деньги, и потерять тебя из-за проблем с животом мне совсем не хочется!

– Это же касается и тебя тоже! – теперь Высоковский обращался к Степану. – Кстати, как я и обещал, если сегодня вечером все у нас пойдет по плану, то назавтра сделаем выходной, и я даже ну буду тебе советовать, куда отправиться отдыхать! Хоть на яхте на далекие острова!

– На яхте? – Степан оживился. Он еще чувствовал себя виноватым, и ему хотелось побыстрее все сгладить, – а что, здесь можно заказать яхту?

– Ну, само собой! – Высоковский достал из кармана телефон и принялся что-то искать в записной книжке, – вот запиши номер: яхты, катамараны, романтические путешествия, голубые лагуны, рыбалка – всё, что хочешь, на следующий день после заявки!

– Здорово! – Степан посмотрел на Веру, – ты как, составишь мне компанию на завтра?

Вера согласно кивнула. Понятно, что ничего другого от нее не ждут, да она и сама не стала бы отказывать – все шло по ее плану, а романтическое путешествие – еще один шаг к нечто большему, чем просто страсть! Главное, проявить себя во всей красе, а Вера это умеет, пусть никто не сомневается!

– Отлично! – Степан радостно потер руки, – теперь остается удовлетворить нашего строгого режиссера! – он весело посмотрел на Высоковского, – веди нас, о всемогущий продюсер! Нет, постой! – еще с утра Степан решил перейти с Высоковским на «ты». Ведь они почти родня, знакомы сто лет, а сам Степан уже дорос до того возраста, что совсем не кажется молокососом. Впрочем, это привилегия только Степана, все остальные (включая Веру) ходят перед Высоковским на цырлах и не отсвечивают.

Степан быстро набрал номер:

– Hello! May I speak to somebody who speaks Russian?

– Yes, of course! Just a moment please!

Через минуту на том конце раздался приятный женский голос, который говорил по-русски с характерным таиландским акцентом. Впрочем, все было понятно.

– Здравствуйте! – Степан был настроен решительно, – я хотел бы на завтра заказать яхту на целый день! Хочу покататься по островам!

– Хорошо! Какую яхту Вы предпочитаете? Мини-класс, миддл-класс или же VIP-класс с несколькими отдельными каютами, двумя официантами и поваром, не считая команду? При заказе VIP-яхты все напитки и блюда из рыбы и морепродуктов бесплатно!

– Хорошо! Скажите, пожалуйста, какие расценки?

– Мини-класс (по сути, небольшой катер с капитаном) – 700 долларов США в день плюс оплата за горючее, страховой депозит и сверхурочные. Всего примерное 1200–1300 долларов США. Миддл-класс (средних размеров яхта с одной большой каютой и кухней) – 2500 долларов США в день плюс оплата за горючее, страховой депозит и сверхурочные. Всего примерное 3000–3500 долларов США. VIP-класс – самое большое судно, что у нас есть. Яхта длиной двадцать два метра и водоизмещением триста тонн. Аренда – пятнадцать тысяч долларов США в сутки, плюс оплата за горючее, страховой депозит и сверхурочные (если они будут). Итого примерное 18000 – 22000 долларов США, но можно и немного сэкономить! Что именно Вас интересует?

– Что нас интересует? – Степан посмотрел на Веру, которая вся превратилась в слух. Ей тоже было интересно, на чем ее завтра повезут развлекаться на острова. Но в любом случае, она оставляла право выбора Степану:

– Нас интересует только самое лучшее! И да – оплата может быть как наличными, так и с карточного счета! Скидка за наличные у вас имеется?

– Конечно, при расчете Cash мы можем снизить цену на четыре процента!

– Да, дисконта от вас особого не дождешься! – впрочем, Степан и не собирался торговаться, – оплата как?

– Семьдесят пять процентов за суточную аренду в момент подачи яхты, остаток по факту – после возвращения! Если оплата наличными, то мы отправим на яхте своего представителя, который примет деньги, оформит все необходимые бумаги, дождется вас и после возьмет недостающую сумму! Так как, оплата наличными?

– Да, давайте! – Степан быстро согласился. В принципе, особой разницы для него не было, они привезли с собой из Питера целый чемодан Cash – на всякий случай. И если все равно платить, так хоть обратно меньше везти! – Записывайте адрес подачи, и да – надеюсь, я могу давать распоряжения, куда плыть!

– Конечно! Вся яхта к вашим услугам! На яхте установлены все необходимые навигационные приборы, которые постоянно передают информацию о вашем местонахождении к нам сюда в офис, так что пиратов можно не опасаться! И да, капитан будет выполнять вся ваши пожелания – касательно маршрута, конечно, поскольку за безопасность судна отвечает именно он!

– Хорошо! Я жду яхту завтра к семи утра! – Степан продиктовал название отеля, и менеджер сразу набросила три плюс еще три часа ко времени аренды.

– Заказ принят! Время для подачи яхты и ее возвращения на базу входит в стоимость аренды. Так что если оплата будет за сутки, то яхта в вашем распоряжении с семи утра до часа ночи, просьба не опаздывать! Мы, конечно, всегда пытаемся найти общий язык с нашими клиентами, но доплачивать все же придется, и весьма ощутимо!

– Принято! – Степан отключился с довольным видом. – Демьян Лукич, приглашаю тебя присоединиться завтра к нашей теплой компании! Половим рыбку, покупаемся в море, поныряем в водопады!

– Да что ты, Степа! – Высоковский наотрез отказался, – куда мне, старику, до ваших молодецких утех? Развлекайтесь вдвоем! Кстати, об утехах! – продюсер выразительно ткнул пальцем в циферблат, – цигель-цигель ай-лю-лю, как говорил один из героев «Бриллиантовой руки»! Работать! Всем и вся!

Глава девятая. Последняя, но не окончательная

– Верочка, очень важно, чтобы Степан перестал делать зверские рожи каждый раз, когда он вспоминает о камерах. А вспоминает он о них чуть ли не ежесекундно! Нам осталось совсем чуть-чуть – но зато самое главное. Посмотри, вот отличный уединенный пляж, и романтическая сцена будет на загляденье! Отработай, пожалуйста, с первого дубля!

– Хорошо, Демьян Лукич! Я постараюсь! – Вера хотела рассмеяться, но прикусила губу. Ничего не скажешь, отличный уединенный пляж – если не считать двадцать человек съемочного коллектива, что под руководством режиссера так и норовят засунуть тебе камеру чуть ли не в трусы! Ей-то не привыкать, а вот Степан дергается, как несмышленый первоклассник при виде строгой училки!

– Хорошо, Демьян Лукич, я все сделаю! – повторила Вера и сразу после очередной команды «Мотор» быстро толкнула Степана на песок, пока тот не ожидал подвоха. Естественность и еще раз естественность! А как получить естественность, если клиент никак не поймет, что лицо – это такой же инструмент, как и все остальные, и им тоже нужно владеть? Да очень просто – нужно вывести клиента из фокуса и самой сделать все необходимое!

Вера аккуратно, громко смеясь, приземлила Степана на песок, прижалась к нему всем телом и шепотом велела не дергаться, перевернуться на спину и закрыть глаза. И так и лежать, пока она не закончит. Степан был уже измучен, поэтому не стал спорить, а просто внял словам Веры и сделал все, как она пожелала. Он уже давно понял, что не будь он Степаном, наследником олигарха, который финансирует картину, ни в жизнь ему не стать кинозвездой. Поэтому придется ему отбросить все амбиции, которые были у него еще с утра, и делать все так, как скажут старшие товарищи. Вернее, подруги. Вернее, подруга. Вернее, не старшая, а немного моложе.

– Наконец-то! – Вера только этого и ждала. Покорность Степана – это меньшее из всех зол! Вера решила избрать беспроигрышную тактику: время от времени она наклонялась к нему из положения сверху и шептала на ухо, что ему нужно делать. Главное – не выпячивать его лицо, а лучше вообще скрыть его под слоем песка, что Вера и сделала, предварительно предупредив Степана.

Ей приходилось импровизировать прямо по ходу съемок, на что она получила специальное разрешение Высоковского. Поэтому тот нисколько не удивился, когда Вера набрала в ладошки песка и тоненькой струйкой высыпала его на лицо Степана, а тот только улыбался и время от времени отфыркивался, не пытаясь смахнуть его с себя. Сцена получилась очень удачной, так что продюсер единственно что в ладоши не хлопал.

Степан немного разжался. Сработал психологический эффект – если ты чувствуешь, что тебя не видно, твое поведение становится естественным, ведь чужое внимание всегда заставляет нас примерять на себя ту или иную роль. Здесь же напротив, любая роль была Степану противопоказана, кроме роли страстного, наполовину зарытого в песок воздыхателя, которого принудили отдаться во власть «Карины».

Вера знала, что делать. Ее героиня выглядела настолько чувственной и вела себя так раскованно, что Высоковский время от времени восхищенно присвистывал, оттягивая и оттягивая момент прекращения съемки. Когда же наконец камеры замолчали, Вера счастливо отодвинулась от Степана, чувствуя, что сегодня она совершила маленький телевизионный подвиг, сыграв не только за себя, но и за того парня – в буквальном смысле слова.

– Отлично! Отлично! – Высоковский сиял, – Верочка, молодец! Профессионализм, как говорится, не пропьешь! Степа, откапывайся, на сегодня все закончено! Материла валом, так что осталась только озвучка, но здесь мы можем кого-нибудь попросить! Или ты хочешь сам?

Степан отрицательно помотал головой. Съемки стали для него серьезным испытанием, он никогда не думал, что играть под камеру так тяжело! И действительно, ведь со стороны часто кажется, ну что такого? Кривляйся себе и изображай то миллионера, а то и нищего, и никаких проблем! А ведь на самом деле, актер – это очень серьезная и энергозатраная профессия, и им, бедолагам, иногда приходится выносить такое, что и врагам не пожелаешь! Зато в качестве награды – всенародная слава, а ради этого можно и попотеть!

– Ты как? – Вера платком протерла Степану лицо, – еще способен на что-то?

– А то! – Степан, кончено, не мог ответить по-другому! Это означало бы показаться слабым, а он никак не мог этого допустить.

– Тогда пойдем сегодня на дискотеку? – Вера заглянула ему в глаза, – очень потанцевать хочется! Знаешь, сколько время я уже не была на дискотеке? Да, почитай, всю жизнь!

– Конечно! – Степан не хотел отказывать Вере, но ему нужно было немного восстановиться. Он приходил в себя слишком медленно. Съемки длились долго, и он чувствовал, что лежание на остывающем песке может еще выйти ему боком – Давай сейчас разбежимся, а после ужина сразу на танцы! Кстати, может, оставить твоих охранников где-нибудь в укромном месте? Нам и моих хватит для создания неподражаемого образа!

– Я думаю, нет! – Вера решительно тряхнула головой, – не известно, что да как там на дискотеке, ты же знаешь наших соотечественников: они горазды находить проблемы там, где не нужно! А пять мордоворотов неподалеку – отличная гарантия, что никто нам не помешает! Кстати, там, кажется, есть отдельные сцены, почему бы нам не потанцевать исключительно вдвоем?

Вера задала это вопрос совершенно вскользь, понимая, что вряд ли Степан способен зажигательно вертеть ее над головой, подобно мастеру спортивных танцев. Как же она ошибалась! Степан-то как раз был отличным танцором, мало того – раньше он для разнообразия руководил студией танцев при школе фотомоделей и потенциальных телезвездочек под патронатом своего отца. Ну как руководил! Частенько забегал на огонек потанцевать с красивыми девушками, всё остальное время позволяя натаскивать их профессионалам. Что, впрочем, никак не отменяло его собственные навыки.

– Танцевать? C тобой? – Степана как будто подменили, в глазах появился озорной блеск, щеки мгновенно раскраснелись – было видно, что в нем немедленно проснулся энтузиазм, – а ты сможешь составить мне пару? Что ты умеешь?

– Я? – Вера никак не ожидала, что он согласится, – наверное, всё! За последнее время меня так вымуштровали, что дай только сцену!

– Отлично! Вот и идея для Демьяна! – Степан быстро подошел к продюсеру и стал что-то горячо ему втолковывать. Оказалось, он предлагает устроить сегодня съемки на дискотеке (наподобие сцен из «Грязных танцев», «Криминального чтива» или «Взрыва из прошлого» с Бренданом Фрейзером). Выслушав Степана, Демьян восторженно что-то прогудел в мегафон – он никак не думал, что наследник способен сделать ему такое предложение.

Впрочем, Степана можно было понять: он жаждал реванша за бестолковый день и хотел доказать прежде всего самому себе, что не так плох, как кажется! Хотя он совсем не был уверен в Вере, которая смотрела на него во все глаза, подозревая, что только что толкнула его на какую-то авантюру. Но ничего не поделаешь: зерно уже упало в благодатную почву, и придется им сегодня устроить шоу!

Высоковский сразу увидел, что Степан настроен решительно, а из этого следует, что сегодня у него будут отличные кадры – и даже если у Степана с Верой ничего с танцем не получится, кто сказал, что это плохо? Разве не может нефтепромышленник опростоволоситься на дискотеке, куда он пригласил свою новую знаменитую возлюбленную? Может, комическая неудача и надутые гневные лица, обвиняющие друг друга, будут даже лучше?

В любом случае, ему нужно срочно договариваться об установке съемочной аппаратуры и времени терять не стоит. Высоковский еще раз специально уточнил у Степана и Веры, точно ли они намерены выполнить свое обещание, и быстро удалился. За ним гурьбой бросились монтажеры, операторы и прочий технический персонал – их никто не отпускал.

– Отлично! – Вера шла по аллее вместе со Степаном, – и что мы сегодня будем с тобой танцевать? Вальс-гавот, танго или сразу жаркую ламбаду, чтобы вокруг все возбудились, как кони?

– Насчет ламбады нужно подумать, – Степан пребывал в отличном настроении (свой шанс он получил, и теперь ему оставалось только утереть Вере нос), – но позже. Как насчет динамических танцев, ты, вообще, имеешь представление о спортивном рок-н-ролле?

– Имею? – Вера громко хихикнула, – вот только никогда не думала, что ты тоже способен на такое! Где научился, по клубам с девушками?

– Именно! Но не это главное! Я же тебя не спрашиваю, с кем ты занималась! Ну что, зажжем?

– Заметано, партнер! – Вера быстро ущипнула Степана за ягодичную мышцу, – только если дашь гарантию, что выдержишь мой вес, и я вместе с тобой не грохнусь на пол со всего размаха! Так, даешь гарантию или нет?

– Сто процентов! Будь уверена!

* * *

Тимофей благодушно сидел в ресторане и поедал огромного омара, которого только что при нем зажарили на гриле. Отдых в отеле такого уровня имел все мыслимые и немыслимые преимущества, поэтому если есть возможность насладиться экзотической пищей, почему бы этого не сделать?

Рядом с ним стоял небольшой фарфоровый кувшинчик с местной водкой (хоть и всего 30 градусов, зато с травами и какими-то пищевыми отдушками, маскирующими спирт), из которого он время от времени подливал себе в стаканчик и выпивал мелкими глотками. Водки было немного – всего сто пятьдесят граммов, так что опьянение Тимофею не грозило.

Время от времени он с удовольствием обозревал гостей – публика была живописной и разношерстной. Здесь можно было встретить и индуса, и шведа, и американца, и все, само собой, были при деньгах. И с дамами, которые щеголяли роскошными нарядами и аксессуарами такой стоимости, что можно было легко, прямо не сходя с места, устраивать аукцион, и на вырученные деньги потом кормить средних размеров город всё в той же Индии в течение года.

Степан был занят, вроде, он наконец-то нашел для себя душевную отдушину, плюс его постоянно опекали два мордоворота, поэтому дел у Тимофея после окончания его разборок со «столичным клубом ловеласов» не было никаких. Из чего следовало, что он может отдыхать в свое удовольствие, кушать омаров и королевских креветок, которых не жарят, а вымачивают в каком-то хитром соусе, что придает им нежный терпкий вкус и изысканный восточный аромат.

Одну порцию креветок он уже сегодня попробовал, и ему они так понравились, что он немедленно заказал себе вторую, а уже после – омара. И, пожалуй, на этом он остановится, вот только допьет водочку, а потом – немного кофе с таиландской разновидностью среднеазиатского кумыса, и полный порядок! А Степан – пусть отдыхает, и ему можно только позавидовать!

* * *

В зале дискотеки было не очень людно. Только десять часов вечера, а основное веселье начнется ближе к двенадцати – когда отошедшие от обильного ужина гости отеля соизволят пойти развлечься. Публика здесь самая разная – начиная от девочек двенадцати-тринадцати лет и заканчивая бабушками и дедушками под восемьдесят.

Вера с интересом рассматривала зал. Он представлял собой внушительных размеров шестиугольник, разделенный на три зоны. Здесь были и сидячие места, и барные стойки, и общее танцевальное пространство, а также две приподнятые над полом сцены, на которые выходили особо уверенные в себе пары или же одинокие танцоры. И понятно, что к ним были прикованы все взгляды, и именно они становились предметом обсуждения со стороны зрителей.

При дискотеке существовала своя служба охраны, которая отсеивала особо наклюкавшихся посетителей и выпроваживала их восвояси, чтобы не мешали остальным. Музыку здесь гоняли разную – стандартные программы (которые повторялись один раз в две недели) и под заказ – за дополнительную плату.

Пожалуй, это была единственная услуга, за которую на острове брали деньги – даже и не деньги, а так – небольшие чаевые непосредственно диджеям за труды.

– Как насчет потренироваться? Пока есть время? – Вера с сомнением смотрела на Степана, который был настолько преисполнен энтузиазмом, что это настораживало. – Интересно, у них есть какой-нибудь отдельный закуток, где мы могли бы потанцевать наедине под музыку? Ты ведь не хочешь ударить принародно в грязь лицом?

– Не хочу! – Степан улыбался, он был уверен в себе на сто процентов. К нему вернулся весь его природный оптимизм, и он чувствовал, что способен свернуть горы, хотя это было и странным после такого длинного дня. – Пожалуй, ты права! Давай спросим у местных!

Через пять минут выяснилось, что да – здесь имеется небольшой зал, днем там идут занятия по йоге, а сейчас он свободен. В зале есть проигрыватель с колонками, подключенный к общему компьютеру, и в принципе, можно поставить любую музыку, какую душе угодно.

Один из менеджеров дискотеки быстро проводил Степана и Веру, а диджей по просьбе Степана включил трансляцию музыки акробатического рок-н-ролла. Сопровождающие их повсюду гориллы-охранники остались стоять снаружи. Они уже познакомились друг с другом и общались между собой с помощью дополнительно нанятого Степаном переводчика (чтобы его питерские бойцы, случись что, понимали, о чем идет речь).

– Нужно немного разогреться! – авторитетно и со знанием дела заявил Степан. Он начал разминать мышцы, время от времени с улыбкой поглядывая на свою возлюбленную, которая немедленно села на поперечный шпагат и не хуже заправской гимнастки согнулась вперед к ноге.

– Ух, ты! Не знал, что у тебя такая растяжка! Когда успела научиться?

– Да все тогда же, Степа! В спортзале, которым Высоковский мучает меня чуть ли не каждый день – а в выходные так особенно! – Вера, конечно, лукавила – еще в детстве родители отдали ее в секцию художественной гимнастики, и растяжка осталась с того самого времени, – вот и результат! За три месяца – на оба шпагата! Как тебе?

– Фантастика! – Степан был поражен, – если бы сам не видел, не поверил бы! Наверное, у тебя хороший тренер!

– Еще бы! Сам Жорж Сенегальский, разрывающий в перерывах на обед пасть крокодилу-Данди! Но хватит, давай начинать! Ты ведь заметил, что Демьян уже установил оборудование? – войдя в дискотечный зал пятнадцать минут назад, Вера наметанным взглядом прошлась по всем углам и убедилась, что камеры уже на месте и только и ждут команды на съемку.

– Отлично! – Степан резво поднялся и принял характерную танцевальную стойку. – Давай под музыку: сначала основной ход и дорожки шагов по твоему усмотрению, потом – танцевальные фигуры, завершим их «Дамэн-соло», а потом прикинем полуакробатические элементы, на которые мы вдвоем способны. Я не думаю, что сегодня есть смысл выдавать на гора стойки на руках и поддержки в стиле олимпийских чемпионов по фигурному катанию – главное, чтобы программа воспринималась слитно и легко!

– Давай! – Вера быстро обхватила своего партнера, – не забывай отпускать меня каждые четыре такта! И когда будешь вести, первое время заранее давай команды на повороты – ведь нам же нужно приспособиться друг к другу!

И они начали! Степан быстро убедился, что его партнерша как минимум ничем ему не уступает: Вера танцевала очень профессионально, и, кроме того, она так соскучилась по настоящей дискотеке с множеством участников (в спортзале она упражнялась в приватной, почти камерной атмосфере), что горела желанием продемонстрировать свою блестящую форму на людях. Дескать, она способна не только исполнять трюки с помощью каскадеров, но и в жизни ничем не уступит своей знаменитой телевизионной героине!

Минут через десять они сделали перерыв, потом еще раз повторили все сначала. Степан сиял – он чувствовал, что заводится все сильнее и сильнее, мышцы разогрелись, и теперь самое время выйти в свет и показать этой малахольной местной публике, что такое настоящие танцы!

– Что, вперед? – Степан поцеловал раскрасневшуюся Веру, – настала пора звонить Демьяну, чтоб заводил свою адскую технику!

– Именно! И сразу его предупреди, чтобы снимали со всех ракурсов и прямо с момента нашего появления в зале! Ему лишний съемочный материал не помешает! – Вера, безусловно, знала, о чем говорит, – пусть начинает минуты через две – не пожалеет! Кстати, если мы хотим получить нормальные планы, нужно наших секьюрити притормозить здесь, их потом из кадра не выкинешь – как слова из песни!

– Точно! – Степан быстро набрал номер Высоковского и обговорил с ним все детали. Продюсер, понятно, был рядом со своей техникой, он отдал распоряжения, и съемка началась. Теперь дело за малым – выйти и тряхнуть так, чтобы весь зал встал, что Степан с Верой и собирались сделать.

* * *

На дискотеке народа явно прибавилось. Звучала громкая поп-музыка, в центре зала уже образовался тесный круг танцующих, к ним постепенно присоединялись и вновь прибывающие, стоило им немного хлебнуть вкусного коктейля и запить его парой граммов коньяка.

В зале появились Степан с Верой. Как раз вовремя – диджей собирался сделать небольшой перерыв, и его именно сейчас можно было сподвигнуть на особенную музыку. Охранники остались за кулисами – чтобы не привлекать к себе внимания и случайно не попасть в кадр. По просьбе Степана переводчик быстро уговорил диджея включить мелодию, подходящую для акробатического рок-н-ролла. Ровно ту, что играла в момент тренировки.

Степан с Верой встали рядом со свободной сценой, картинно прижались друг к другу (по предложению Веры, которая мгновенно преобразилась в профессиональную актрису – ведь все должно выглядеть красиво и чувственно – за что ей потом Высоковский скажет отдельное спасибо) и стали молча ждать своего выхода. Ожидание было коротким: диджей громогласно объявил по-английски, что сейчас зрителям будет продемонстрирован танец из серии «Таиландская страсть». Кто его надоумил ляпнуть такое, было не понятно, но впрочем, возражать особо никто не стал.

Охранники Степана и Веры наконец-то появились в общем пространстве и потихоньку подходили к сцене, но так, чтобы казаться совершенно не причем. Высоковского нигде не было видно, он непосредственно управлял действиями операторов и, как Фигаро, бегал туда-сюда.

Как только раздались первые аккорды бодрой мелодии, Степан и Вера ожили, они выпорхнули на сцену и просто стали танцевать в свое удовольствие, казалось, совершенно позабыв про множество зрителей, которые встречали каждую их поддержку, каждое их движение громкими криками и аплодисментами, а потом и вовсе стали хлопать не переставая. Весь танец длился минут семь, сцена была окружена плотным кольцом отдыхающих, каждый из которых хотел поближе рассмотреть все нюансы танца, а когда музыка закончилась, зрительская масса незамедлительно потребовала продолжения.

Степан широко улыбался, а Вера чувствовала такой прилив энергии, что собиралась прямо сейчас дотянуться до звезд или же расплескать ее всю в страстных движениях, способных завести любого. А почему нет? Разве это не настоящее неподдельное счастье и не настоящая свобода, и разве рядом с ней не достойный ее партнер, который тоже не против?

Диджей поставил новую мелодию. Краем глаза Вера заметила откуда-то появившегося Высоковского, лицо которого прямо светилось от радости.

– Еще бы! – подумала она, – вряд ли он мог знать, что у него будут такие сцены – и совершенно бесплатно и без всяких усилий с его стороны! Типа, актеры так разошлись, что сами предложили режиссеру немного поработать!

Впрочем, Вера вспомнила о съемках почти случайно – танцуя, она совершенно забыла о работающих камерах, больше всего ей хотелось разжечь в Степане страсть, а почему – мы расскажем немного позже.

Хотя чего тут таить, сегодня ночью Вера намеревалась опять лечь с ним в постель, да не просто – а совершенно без предохранения. Вероятно, она решила немедленно претворить свой план в жизнь (тот, что предусматривал превращение потенциального жениха в совсем уже кинетического мужа), а может быть, и нет – трудно утверждать доподлинно, что движет дамой. Хотя, конечно, думать о детях еще рано – у нее есть любимая работа и известность, которая греет сердце и наполняет кошелек, и такое положение вещей ее вполне устраивает! Так что она еще может все поменять!

Впрочем, желания Веры – это одно, а желания Степана – совсем другое. И совместить их не так-то легко. И никто не в силах предсказать, что же случится ночью, и пусть это будет для всех сюрпризом!

Как бы то ни было, но наших героев опять увлекал танец. Музыка лилась с потолка, она звала и манила, и они слились в порывистых и плавных движениях, войдя в восторженный экстаз, который может быть только результатом настоящей любви и не менее настоящего мастерства, воплощенного в хореографии.

А когда все было кончено, Вера упала в объятия Степана и почувствовала, что благодаря этому танцу она помимо любви и страсти сделала огромный профессиональный шаг вперед – вошла в когорту актеров, которые могут «сами», без помощи каскадеров, дублеров и специально прикомандированных профи, и поэтому достойны уважения. А уважение дорогого стоит, кто бы там что ни говорил!

Через двадцать минут они, разгоряченные, ворвались в Верин номер и немедленно предались плотской любви, им не требовалось больше ничего – они растворились друг в друге, потом опять обрели себя, а потом опять – и так без конца, пока не почувствовали, что, может, это была самая счастливая ночь в их жизни…

* * *

Тимофей проснулся от страшных болей в желудке. Его неумеренный аппетит вечером был очевидной ошибкой – гремучая смесь диковинных блюд и напитков сыграли с ним злую шутку, и, пожалуй, простым активированным углем здесь не отделаешься, а требуются специальные процедуры под руководством квалифицированного медицинского персонала.

Тимофея бил озноб, его скрутило так, что он не мог разогнуться. Он нашел в себе силы подняться и позвать одного из охранников. Тот быстро понял, что с боссом творится что-то из ряда вон, и бросился за помощью. При отеле был медпункт, но в особо острых случая персонал вызывал вертолет, который транспортировал больных на материк – в дорогой стационар.

Сегодня было именно так. Лишь только глянув на Тимофея, местный доктор поставил диагноз: отравление, вколол ему тонизирующее лекарство и тут же заставил делать промывание – пока еще не слишком поздно. Минут через сорок прибыл спасательный вертолет, и Тимофея загрузили на носилки. Ему требовалась капельница, ему требовались серьезные антибиотики, и поэтому и речи быть не могло, чтобы оставить его на острове. Вот так бывает с неосторожными любителями вкусно поесть, стоит им только потерять бдительность и чуть-чуть расслабиться! Единственно, чем утешал себя сам Тимофей, который даже находясь при смерти думал о работе, это то, что со Степаном остаются еще двое, и они смогут обеспечить его безопасность…

* * *

– Ау! Соня! Пора просыпаться! – Вера забралась под одеяло к Степану и стала щекотать его перышком из крыла попугая, которое обнаружила в «кофейной» на втором этаже. Степан мгновенно заелозил, как уж на сковородке, со смехом пытаясь отгородиться от неумолимого напора перьевой атаки. Не помогло – Вера не собиралась отступать и в конце концов скинула его с кровати на мягкий длинноворсный ковер, куда он благополучно и приземлился.

– Шутки долой! – Вера быстро навалилась на Степана сверху, не переставая его щекотать. – Лежебокам на заметку: время ровно пятнадцать минут до выхода, поскольку еще нужно успеть добежать до яхты!

– Яхта! Да! – Степан ловко вывернулся из-под Веры, – и как я мог про нее забыть?

Вопрос был непраздный, поскольку он действительно совершенно запамятовал, что с утра им предстоит путешествие! А ведь еще нужно добежать до дворца за деньгами, потом вернуться на причал и предупредить Тимофея, чтоб не переживал, или вообще – взять его с собой.

– Блин! Вот память – как у древнего боярина! – ровно через две минуты они выскочили наружу (темень на дворе стояла поистине тропическая – черная, как смоль, и если бы не фонари, освещавшие кой-какие домики, то ничего не было бы видно). Вера еле успевала за Степаном, который бежал, как ямайский спринтер, громко кляня свою забывчивость и свою безалаберность. Хотя, конечно, его можно понять – многие на его месте тоже бы на время лишились рассудка (в хорошем смысле слова, конечно), так что не будем его сильно ругать.

Еще через десять минут Степан влетел в дверь виллы и понесся в свои апартаменты за деньгами, видеокамерой, запасными плавками, ластами и маской для подводного плавания. По дороге он заскочил в левое крыло, где должен был отдыхать Тимофей, и с удивлением обнаружил, что того нет.

– Странно! И где это он шляется? – Степан, конечно же, не знал, что начальника охраны ночью эвакуировали на материк. В свою очередь, оставшиеся двое охранников не подозревали о предстоящем сегодняшнем турне на яхте (никто их не предупредил), поэтому мирно спали в своих кроватях. Они вчера получили инструкции охранять Степана и собирались встретить его у домика Веры где-то часа через полтора.

– Ладно! Небось, пошел купаться! – Степан на ходу набрал номер телефона Тимофея и, прослушав с десяток длинных гудков, отключился. – Точно, в море! Ну, увидит и наберет! В конце концов, что с нами может случиться? Вечером приплывем обратно, зато никто не станет глаза мозолить!

Вера ждала Степана снаружи, с интересом разглядывая внешний антураж дворца. Как говорится, хотите прочувствовать власть денег – милости просим! Не какие-то задрипанные бунгало (которые, конечно, были очень даже ничего!), а целая огромная вилла, достойная принимать восточного принца мелкого пошиба со всей многочисленной семьей!

Вскоре появился немного озабоченный Степан:

– Так, вроде, всё взял, хотел Тимофея предупредить, так он, как назло, куда-то пропал! Но мы ведь не будем расстраиваться по этому поводу? У нас же спутниковый навигатор и всё такое, так что пираты нам не грозят! – Степан мягко шлепнул Веру по одному месту, поцеловал его в губы, и они понеслись курьерской скоростью на пирс, по дороге поддразнивая друг друга и выясняя, кто из них находится в лучшей спортивной форме.

Яхту уже подали. Возле нее стоял улыбчивый менеджер при переводчике, который немедленно после получения толстой пачки с долларами занялся оформлением нужных бумаг. Сегодня его клиенты были при деньгах – менеджер видел, как Степан засунул обратно в поясную сумку еще тысяч тридцать зелени, поэтому и проявил максимум уважения – время от времени расшаркивался, как подхалим при светлейшей княжеской особе, и не уставал сыпать комплиментами в адрес Веры.

Минут через десять отдали швартовы, яхта медленно отвалила от пирса, развернулась и, набирая крейсерскую скорость, понеслась по волнами, унося счастливых Степана и Веру навстречу приключениям.

Эпилог

– Смотри! Класс! – Степан указывал пальцем на небольшой водопад (метра три-четыре в высоту). Вода стекала несколькими разделенными потоками, образовав внизу мелкое озеро с чистейшей водой. – Вот место, где мне хотелось оказаться с тех пор, как у меня первый раз возникла эрекция! Но только обязательно с девушкой, похожей на тебя!

– Дурачок ты! – Вера шутливо попыталась садануть его по спине, но не успела – он со смехом понесся вниз, на ходу срывая с себя одежду, чтобы с разбега плюхнуться в озеро…

Покинув отель, яхта взяла курс на юг – там из океана поднималась россыпь необитаемых островков (некоторые побольше, некоторые совсем маленькие). Путь был неблизким – почти сто двадцать морских миль, зато острова являли собой рай на земле в первозданном его воплощении. Они купались в роскошной зелени, туда почти никогда не ступала нога туриста, и капитан обещал Степану нечто совершенно экзотическое. Островов было больше тридцати, и яхта бросила якорь неподалеку от самого крупного.

Степан и Вера решили во что бы то ни стало уединиться и почувствовать себя Робинзонами Крузо. Они отказались от помощи команды, оставив на судне все, что только можно, включая даже мобильные телефоны. Толку от них здесь не было никакого – как говорится, вне зоны действия сети. Правда, деньги Степан предусмотрительно спрятал в – как ему показалось – укромном месте, где их вряд ли найдут.

На яхте были две шлюпки, оснащенные моторами, и спасательный надувной плот. Одну из шлюпок спустили на воду, Степан уверенно завел двигатель, проверил, есть ли топливо, и повернулся рукоятку газа, направляя лодку к берегу. До него было рукой подать – метров двести.

Они не стали причаливать сразу, а пошли вдоль побережья, наслаждаясь видами и чудесным спокойным утром, наполненным тишиной и какой-то свирепой первобытностью. Наверное, именно так здесь все и выглядело пятьсот, тысячу или десять тысяч лет назад – только непредсказуемая природа, океан и ни одного человека на многие сотни миль вокруг.

– Как ты думаешь? – Вере почему-то стало немного страшно. Может быть, оторванность от цивилизации так повлияла на нее, а, может, она что-то чувствовала, и поэтому нехорошие мысли с самого утра преследовали ее. – Как ты думаешь, не напрасно мы оставили все на яхте, и вообще, можно ли верить нашему капитану? Рожа у него уж больно мутная!

– Мутная? Что это на тебя вдруг нашло? – Степан отвлекся от управления лодкой и внимательно поглядел на Веру, – думаешь, могут возникнуть неприятности?

– Да, нет! Наверное, нет! – Вера решительно замотала головой, сама себя убеждая, что неприятностей точно не будет, а ее предчувствия не имеют под собой никакой почвы. – Просто я так привыкла все время находиться под охраной, что теперь ощущаю себя почти голой без сопровождения мужиков с пулеметами! А ты?

– А я так ничего! – Степан завернул за очередную скалу, выступавшую далеко в море, – смотри, вон видишь полоска пляжа на горизонте? Наверняка, наш капитан уверен, что мы с тобой высадимся на ближайший остров, а мы возьмем его и обманем! Всё! Я как старший по званию приказываю всем матросам задраить люки и взять весла – мы плывем за чудесами! – и он выжал газ до упора.

– Ой! Полегче, кэп! – Вера чуть не упала со скамьи, когда лодка резко повернула и устремилась к неведомому острову, – если там водятся крокодилы, то ты первый будешь от них отбиваться!..

Спустя минут пятнадцать они совместными усилиями вытащили лодку на берег, оставив после себя следы, которые быстро слизало прибоем.

– Давай отнесем ее подальше! – Степан немного подумал, снял мотор (тот крепился очень просто – в двух пазах всего двумя отщелкивающимися крепежами) и перенес его метров на тридцать вглубь острова. Потом вернулся за лодкой, которая тоже была совсем нетяжелой.

– Не хотелось бы возвратиться и обнаружить, что лодку унесло в океан, и мы теперь останемся на этом острове навсегда! Океан непредсказуем, могут подняться волны, и, если шлюпка не будет закреплена, ее легко смоет водой. А так – пусть сначала волны попробуют дотянуться!

… – Ну, вот теперь можно идти по стопам первооткрывателей! – Степан сложил ладони наподобие детской подзорной трубы и обозрел окрестности. – Я буду Робинзоном Крузо, а ты – моей Пятницей! Помнишь «Сеньор Робинзон», древний итальянский фильм, где его выбросило на остров, и темнокожая красавица из местных наставляла его на путь истинный? Как-то на одной пьянке лет десять назад отец вспоминал, как они с друзьями после работы бежали на вечерний сеанс, чтобы только обозреть ее прелести! Вот и мне тогда стало интересно. Посмотрел. Кстати, прикольно, рекомендую! Негритяночка там была ого-го! Вот только ты много лучше, можешь мне поверить!

– Да уж! Спасибо за комплимент! – Вера отвернулась, чтобы натянуть на лицо соответствующую шутке эмоцию. Женским чутьем она понимала, что сейчас твориться со Степаном – он отчаянно сражался за свою независимость, боясь признаться самому себе, что уже пропал окончательно и бесповоротно. И некоторая грубость и беспардонность в его словах была вызвана именно этим.

Вера недаром перечитала в последнее время массу психологической литературы – что-что, а обернуть в свою пользу представившейся ей шанс она сумеет! Главное – быть слегка отстраненной, и тогда можно увидеть, как правильно реагировать. В этот раз нужно просто всё обернуть в шутку (впрочем, как и все предыдущие разы):

– Отлично! Но хоть не заставляешь мазаться ваксой, и на том спасибо! А что, сеньор Робинзон, в том кино не показали, как правильно брать женщину – в водопаде, на пляже или же сразу на пальме в зарослях бананов?

– Да ну тебя! – Степан, не ожидавший такого поворота (хоть он и сам говорил немного провокационно) чуть-чуть стушевался, буркнул: «В водопаде!», и предложил немедленно отправиться на его поиски.

И вот минут через пятнадцать блужданий по островной разновидности джунглей они выбрались к водопаду, который немедленно вырвал из Степана громкий вопль радости. Он со смехом понесся вниз, на ходу срывая с себя одежду, чтобы с разбега плюхнуться в озеро. Вера не стала долго ждать и последовала его примеру. Стесняться было нечего – на острове они были одни, не считая крикливых попугаев, истошно визжащих в кустах.

Если читатель помнит тот знаменитый фильм «Сеньор Робинзон», там ничего такого не было (по крайней мере, по версии проката в СССР). Чего не скажешь о Робинзонах наших: Степане и Вере. Вода в озере была кристально чистой и очень теплой, а очарование острова – таким сильным, что любовники немедленно набросились друг на друга, и время вокруг них остановилось.

Когда же спустя полтора часа они выбрались на берег, Вере казалось, что она вся напиталась водой, как губка, и может легко служить бассейном для тропических рыбок. Она растянулась на прибрежном песке и блаженно закрыла глаза. Глаза закрылись сами собой – никто и ничто не в силах помешать ей спать!

* * *

– Вера, просыпайся! – Степан энергично тряс ее за плечо, – просыпайся быстрее! Кажется, к нам кто-то плывет!

Вера открыла глаза и несколько секунд непонимающе смотрела на него, пытаясь понять, отчего он такой серьезный. Ведь кругом так хорошо и так сладко! Но вскоре смысл его слов дошел до нее, и она рывком поднялась и быстро напялила на себя одежду.

– Что случилось?

– Не знаю! Слышишь шум со стороны моря? Это или яхта, или корабль, или моторка с двигателем! Сдается мне, что пожаловали нежданные гости! И мне кажется, что в любом случае (и кто бы это ни был), нас не должны найти, и особенно тебя! Так что вперед!

Вера побледнела. Оказаться наедине с предполагаемыми (кем?) – лучше сразу утопиться! Т. е. буквально: броситься в океан, и пусть волны поскорее решает ее судьбу! Она в панике схватилась за Степана, но потом опомнилась – спасение сейчас только в спокойствии и трезвом расчете! Но сначала нужно выяснить, что происходит.

– Видишь вон ту возвышенность недалеко от берега? Давай поднимемся на нее и посмотрим! – Степан и сам не мог скрыть своего напряжения. – А хочешь, подожди здесь, я быстро смотаюсь, гляну и мигом назад!

– Нет! – в голосе Веры проскакивали истерические нотки, – я с тобой! Одна я не могу!

– Хорошо! Тогда быстрее и, пожалуйста, ни звука! И обещай меня во всем слушаться!

Вера кивнула. Она дрожала, как лист на ветру, одна единственная мысль билась у нее в голове: «Неужели все это происходит на самом деле?»

Она побежала вслед за Степаном, который сначала быстро, а потом все медленнее и медленнее начал карабкаться на пригорок. С высоты хорошо было видно и прибрежную полосу, и то место, где они высадились на остров.

– Тихо! – Степан сделал знак Вере и осторожно выглянул из-за кустов. – Черт! – он мгновенно спрятался назад, – наше дело швах!

– Что, что происходит, Степа? – как Вера ни старалась, она все-таки чуть не сорвалась на крик, но Степан вовремя заткнул ей рот ладонью. – Да тише ты! Молчи и слушай!

– В общем так! – Степан сел на корточки и прижался спиной к ближайшему камню. – Ты не поверишь, но совсем рядом с берегом – наша яхта. Она идет вдоль побережья, а несколько вооруженных людей в камуфляже (я успел засечь двух) пристально кого-то высматривают. Догадайся, кого! И кстати, они совсем не похожи на кадровых тайских военных, поэтому нам следует готовиться к худшему!

– Господи! – Вера выглядела так, как, наверное, уже готовый покойник. – А что будет, если они нас увидят или высадятся на остров и найдут нашу лодку?

– Что будет? – Степан и сам еле сдерживался, – есть мнение, что ничего хорошего! Но будем все же надеяться, что нас они не заметили и пришли сюда на всякий случай – для очистки совести. Ведь никто не знает, что мы поплыли сюда. На месте пиратов я бы никогда в жизни не стал прочесывать все острова подряд – если они захватили яхту, то им нужно как можно скорее убираться подальше, пока в офисе не подняли тревогу. А нам нужно хорошенько спрятаться и ждать подмоги!

– Тогда побежали! – Вера сильно дернула Степана за руку, поднимая его на ноги, – оставаться рядом с берегом нельзя, остров достаточно большой, и для начала мы спрячемся как можно дальше и станем как можно незаметнее!

– Да! Вперед! И случись что, я буду драться и защищать наши жизни! Ты мне поможешь?

– Конечно! – Вера горячо поцеловала Степана, четко осознавая, что, может, это их последний поцелуй перед смертью. В руки к пиратам она отдаваться не намерена! И как часто бывает в момент наивысшей опасности, Вера преисполнилась решимостью и, увлекая за собой Степана, устремилась прочь, с каждым шагом наращивая расстояние, отделяющее их от чего-то страшного…


Конец


home | my bookshelf | | Вера Штольц и солнечный остров |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 1.0 из 5



Оцените эту книгу