Book: Поцелуй для короля



Поцелуй для короля

Барбара Картленд

Поцелуй для короля

От автора

Второго апреля 1860 года, всего через несколько недель после того, как закончилось действие этого романа, герцогство Савойское и Ницца вошли в состав Французской империи. Хотя на присоединенных территориях был проведен плебисцит, Англия расценила это событие как неоправданный акт агрессии со стороны Франции.

Возможность военного вторжения Франции на Британские острова вызвала панику в английском обществе. Подобные настроения сохранялись в Англии довольно долго и исчезли не сразу. К середине 1861 года Англия спустила на воду одиннадцать новых бронированных военных кораблей, увеличив тем самым число броненосцев во флоте ее величества с четырех до пятнадцати. Новые пушки системы Армстронга, взятые тогда же на вооружение во флоте, окончательно убедили английских политиков в том, что худшие времена для Англии уже позади. Однако отношения между викторианской Англией и Францией периода Второй империи уже никогда более не достигали прежнего уровня. Поражение, нанесенное Пруссией армии Наполеона III в битве при Седане в 1870 году, ознаменовало начало краха режима Второй империи.

Для удобства изложения в романе описано, что первый английский броненосец «Уориор» был спущен на воду в 1860 году. В действительности это событие произошло годом позже.

Глава 1

I860

— Я люблю вас, Анастасия.

— Мне жаль, Кристофер.

— Мне необходимо поговорить с вами. Где бы мы могли уединиться?

— Вам хорошо известно, что в замке это невозможно.

— Мне нужно сообщить вам кое-что.

— Что ж, вам придется подождать.

Ее королевское высочество, принцесса Анастасия, насмешливо поглядывала на своего кавалера, кружившего ее в венском вальсе по Красной гостиной Виндзорского замка. Напротив, выражение лица ее кавалера, виконта Линкомба, было серьезным. Мерцающий свет сотен свечей играл на танцующих парах и рассыпался искрами на орденах кавалеров. Словно прекрасные лебеди, с неописуемым изяществом проплывали дамы в кринолинах. И все же легкая тень пробежала по лицу королевы, когда чуть раньше она могла видеть, что гости с несколько большим воодушевлением танцевали мазурку и немецкий танец гросс-фатер.

— Я должен сказать вам что-то, Анастасия, — настойчиво повторил виконт Линкомб. — Это касается вас, и вы должны выслушать меня.

— Если вы снова хотите сделать мне предложение, Кристофер, — ответила принцесса Анастасия, — то мне нет нужды слушать вас. Вы знаете, что мы не можем стать мужем и женой.

— Почему же не можем? — хмуро спросил виконт.

— Потому, что я принадлежу к королевскому роду. Хотя это и не имеет для меня большого значения.

— Ну так что ж? В конце концов, род моего отца один из старейших в Англии, — возразил он. — Мы носили графский титул еще во времена битвы при Азенкуре [1], тогда как ваше… — Виконт запнулся, почувствовав, что слова, готовые сорваться с его губ, могут прозвучать оскорбительно.

— Продолжайте, — воскликнула принцесса.

— …тогда как ваше королевство поглотила Пруссия.

— Да, конечно, мой отец был великий герцог Голштинский, но моя мать — двоюродная сестра королевы, — парировала Анастасия. — И вам, и мне отлично известно, что ее величество никогда не позволит принцессе выйти замуж за человека не королевского рода.

— Но мы можем бежать, — настаивал виконт.

Он говорил с таким упорством, что принцесса подняла на него удивленный взгляд. Она знала Кристофера Линкомба с детских лет, поскольку ее мать дружила с графиней Кумб. Кристофер был на шесть лет старше Анастасии. Мальчишкой, едва она научилась самостоятельно ходить, он до слез обижал ее. Потом, когда они оба подросли, он дергал ее за косы. А во все приезды великой герцогини Голштинской принцессы Беатрисы с дочерью в загородный дворец графа и графини Кумб Кристофер, играя, заставлял Анастасию быть его оруженосцем.

Теперь Анастасии вот-вот должно было исполниться восемнадцать. И виконт, ведший веселую и весьма разудалую жизнь в Лондоне, влюбился в нее. Кристофер и сам был отчасти удивлен тем, что Анастасия вызвала у него такое смятение чувств. Что же касается Анастасии, то она не могла предположить ничего подобного даже в своих самых дерзких мечтах.

— Вы это серьезно? — Задавая этот вопрос, Анастасия оглянулась, чтобы убедиться, что их никто не слышит. По счастью, из-за того что Рождество в Виндзорском замке праздновалось очень пышно, королева решила в последний день дать бал почти исключительно для членов королевской фамилии.

— Конечно серьезно, — сказал виконт хмурясь. — Я люблю вас, Анастасия, и не могу жить без вас.

— Мне трудно поверить, что вы действительно любите меня, — улыбнулась Анастасия. — Я никак не могу забыть, как нелюбезны вы были со мной два года назад, когда меня искусали комары и вы дразнили меня «Ваше Королевское Пятнашество».

— Тогда вы выглядели совсем не так, как сейчас, — ответил он, не сводя глаз с ее изящного, повернутого к нему личика, и добавил почти сердито: — Вы восхитительны! Вы слишком восхитительны, чтобы я мог позволить себе потерять вас, Анастасия!

— Зачем вы говорите об этом сейчас? — спросила она. Мгновение виконт молчал, будто обдумывая слова, а затем произнес:

— Мой отец был сегодня утром на Тайном совете. Там решалась ваша судьба.

— Моя судьба?! — как эхо повторила Анастасия, не веря своим ушам.

— Вот почему вы должны бежать со мной. Мы уедем, куда вы пожелаете. Туда, где мы сможем быть вместе и никто не помешает нашему браку.

— Куда же мы можем уехать? — удивилась Анастасия.

— Куда угодно. У меня достаточно для этого денег, — пояснил виконт. — Мы были бы счастливы, и все остальное для нас не важно.

— Но королева воспрепятствовала бы этому… Несомненно, она была бы против! Во всяком случае, я не уверена, что буду счастлива, если меня все отвергнут и я должна буду жить где-то в неизвестном месте, за границей.

— Именно это вам и придется делать! — заявил виконт. Анастасия вновь удивленно взглянула на него широко

открытыми голубыми глазами.

— Что они… Что они решили? — прошептала она еле слышно.

— Вам предстоит выйти замуж за Максимилиана Моронского!

— За короля Мороны?

— Да, за него.

— Вы будете королевой, Анастасия, и станете женой человека, которого не видели ни разу в жизни. Вы выйдете замуж за мужчину, который, судя по всему, что я о нем слышал, вовсе неподходящая для вас пара.

— Откуда вы все это знаете?.. — все еще не могла поверить Анастасия.

— Мой отец сказал, что таково было предложение королевы. Английский посол в Мороне уже вызван сюда для получения инструкций, а королю сделано предложение о брачном союзе.

— Но он может отказаться… взять меня в жены, — тихо проговорила Анастасия.

— В этом отношении у него не больше выбора, чем у вас, — заметил виконт. — Морона слишком мала, чтобы противостоять Англии. И хотя король не возражал бы против аннексии Мороны Францией, самим моронцам это вряд ли придется по вкусу.

— А почему король не возражал бы? — полюбопытствовала Анастасия.

— Если вам угодно знать правду, потому, что его величество безрассудно увлечен всем французским, и в особенности французскими женщинами. Когда король не наслаждается всеми прелестями жизни в Париже, он занят тем, что следовало бы назвать скандальной дружбой с женой французского посла в Мороне. — Последние слова виконта прозвучали столь язвительно, что он тут же добавил извиняющимся тоном: — Мне не следовало бы говорить вам этого, но я хотел, чтобы вы поняли, сколь невозможен ваш брак с таким человеком.

— Вы когда-нибудь встречались с ним? — поинтересовалась Анастасия.

С минуту виконт безмолвствовал, осторожно ведя ее в танце. Когда они миновали королеву, которая степенно танцевала с кузеном своего мужа из династии Кобургов, и оказались вне пределов слышимости, виконт ответил:

— Я встречал его дважды. Он довольно приятный мужчина. Но он совсем неподходящая для вас пара, Анастасия.

— Во всяком случае… могу ли я… отказаться?.. — очень тихо спросила она.

— Вы отлично знаете, что с вами даже не посоветуются, — возразил виконт Линкомб. — Вас лишь поставят в известность, что вы должны выйти замуж, и, позвольте заметить, у вас даже не будет времени подумать. Это дело большой срочности.

— Но почему? Объясните мне почему? — умоляла Анастасия.

— Я открою вам тайну! В Министерстве иностранных дел ходят слухи, что, подписав перемирие с Австрией, император Франции намеревается аннексировать Ниццу и герцогство Савойское, — сообщил виконт.

— Неужели это возможно? — встревожилась Анастасия.

— Почему бы и нет? — пожал плечами виконт. — Ведь французы вынашивают планы вторжения на Британские острова. Захват маленького герцогства на континенте всего лишь детская игра по сравнению с завоеванием Англии.

— Я никогда не верила, что это реальная угроза, — призналась Анастасия. И все же она не была абсолютно уверена в том, что говорила.

Два года назад в Англии в результате политической напряженности правительство утвердило закон о создании добровольческих корпусов стрелков в помощь регулярной армии и полиции. Ответ на принятие этого закона был всеобщим — сто тридцать четыре тысячи добровольцев были зачислены в ряды стрелков всего за несколько недель. Оставив дела, добровольцы на глазах у восхищенных жен и подруг в течение двадцати четырех дней с энтузиазмом проходили строевое обучение во славу родины и королевы. Деревенские луга и городские парки, где шло обучение искусству войны, заполнили шум и звуки сигнальных труб. Патриотизм и желание отразить французское вторжение наблюдались не только в столице. Десять тысяч добровольцев из Ланкашира после грандиозного парада имели возможность насладиться гостеприимством лорда Дерби, съев, как сообщалось, одиннадцать тысяч триста сорок мясных пирогов и выпив пятьдесят девять больших бочек пива.

Все эти события послужили неисчерпаемым источником вдохновения для карикатуристов. Однако для Анастасии не было секретом и то, что многие государственные деятели и политики, навещавшие ее мать, имели на этот счет серьезные опасения. Сэр Чарлз Напьер, командовавший английским флотом во время Крымской войны, заявил как-то в присутствии Анастасии: «Сейчас Франция представляет для нас большую угрозу, чем во времена моего детства, когда Наполеон Первый обладал огромным флотом и миллионной армией».

В августе 1858 года королева и ее супруг, возвратившись с морского парада в Шербуре, обратили внимание великой герцогини на то, что они обеспокоены усилением военных приготовлений французского флота. А когда в конце прошлого года во Франции был спущен на воду первый бронированный корабль «Глори», королева воскликнула в ужасе: «Необходимо что-то делать, и делать немедленно!» Только на прошлой неделе премьер-министр лорд Пальмерстон говорил великой герцогине на обеде в Виндзорском замке: «Из дипломатических рапортов следует, что император Луи Наполеон сейчас весьма опасен для нас».

Анастасия задумалась, были ли у лорда Пальмерстона тайные мотивы, когда он объявил ее матери о своих опасениях по поводу французского императора.

Ей не нужно было объяснять, что решение связать браком короля Максимилиана с родственницей английской королевы было полностью политическим. Морона была маленьким королевством, расположенным на берегу Лионского залива Средиземного моря. С одной стороны она граиичила с Францией, с другой — с Испанией. Многие годы она была независимой страной. Но, так же как Ницца и герцогство Савойское, Морона всегда зависела от своих больших и влиятельных соседей.

— Вы понимаете, почему мы должны действовать быстро? — прервал виконт ее размышления. — Анастасия, вам надо бежать со мной. Скажите мне: да, и я все устрою! Когда вы возвращаетесь домой?

— Мы с мамой уезжаем отсюда завтра.

— Отлично, тогда я увезу вас в четверг!

— Нет… Нет, не говорите так, Кристофер! — запротестовала Анастасия. — Я не могу ничего решить сию минуту, по ка мы танцуем. А кроме того, почему я должна верить, что все это правда?

— Очень скоро вы сами убедитесь в этом, — хмуро ответил виконт. — Вам ведь известно, что мой отец никогда не бросает своих слов на ветер!

«Что правда, то правда», — подумала Анастасия. Камергер королевы и весьма значительная фигура при дворе, граф Кумб никогда не говорил ничего просто так. Поэтому к его словам всегда стоило прислушиваться. Если граф сказал, что Тайный совет принял решение послать ее в Морону как невесту короля Максимилиана, то она могла не сомневаться в том, что это произойдет на самом деле. И все же ей не верилось, что ее судьба была определена с такой легкостью.

По мнению многих, рождественские праздники в Виндзорском замке были довольно скучными и утомительными, однако Анастасия всегда получала от них огромное удовольствие. По сравнению с однообразной, замкнутой жизнью, которую они с матерью вели во дворце Хэмптон-Корт, приемы в Виндзорском замке казались ей веселыми и интересными.

Холодный и довольно мрачный в обычные дни, Виндзорский замок, украшенный к Рождеству, выглядел нарядно. Из личной гостиной королевы были вынесены канделябры и на их место была водружена елка с зажженными свечами и сладостями. Обеденные столы ломились от угощений, на буфете возвышалось блюдо с огромным мясным филе. В Дубовом кабинете стояла другая елка, вокруг которой были разложены подарки для всех членов королевской фамилии. На каждом подарке была карточка, подписанная собственноручно королевой.

В этот год озеро около замка сковал лед, и каждый день вся компания отправлялась туда кататься на коньках или ездить в санях-ледянках, уютно укрывшись меховой полостью.

По вечерам тоже бывали какие-нибудь развлечения: спектакль, поставленный детьми королевской фамилии, или опера, исполнявшаяся в галерее Ватерлоо, не отличавшейся хорошей акустикой. Для Анастасии, которой чрезвычайно редко разрешалось посещать театр, и это было огромным удовольствием. Актеры и оркестр были доставлены в Виндзорский замок специальными каретами. После спектакля их тут же отвезли обратно. Так что, к великому сожалению Анастасии, у нее не было возможности расспросить кого-нибудь из актеров или музыкантов про их жизнь. Ей представлялось, что жизнь любого другого человека была не так монотонна и интереснее ее собственной. С радостью Анастасия беседовала с новыми знакомыми, которые появились у нее в Виндзорском замке. Она весело смеялась каламбурам и загадкам, которые произносил принц-консорт, будучи в хорошем расположении духа. А когда он серьезно рассказывал о флоте или каких-нибудь научных предметах, Анастасия всегда узнавала что-то новое. Поскольку все остальное время года ее жизнь протекала очень тихо и скучно, все, чем она занималась в Виндзорском замке, она считала необыкновенным. Даже игру в бирюльки с младшими детьми или новую игру в фанты, во время которой они так расшумелись, что королева сделала им замечание.


Она протанцевала их серьезно, но с воодушевлением, хотя была уверена, что завтра ее мать сделает ей за это выговор. «Вам следует вести себя более осмотрительно», — назидательным тоном будет внушать принцесса Беатриса. Тем не менее сейчас Анастасии хотелось потанцевать в свое удовольствие, и она сочла, что сможет вести себя осмотрительнее, когда состарится.

— Так вы решили? — не оставлял ее виконт.

— Разумеется нет! Не могу же я просто так убежать, не обдумав все как следует, — возразила она.

— Если бы только это было в моей власти, я бы заставил вас уехать со мной, — не сдавался виконт. — Как звали того юношу, героя поэмы, который посадил возлюбленную в свое седло и ускакал с нею вместе?

— Вы имеете в виду юного Лакинвара [4], — подсказала Анастасия.

— Да. У него странное имя, но он поступил правильно.

— Меня нельзя увезти в вашем седле! Я уверена, мне в нем будет очень неудобно. Тем более без моих платьев и всего прочего, необходимого мне, чтобы хорошо выглядеть! — решительно заявила она.

— Вы выглядите восхитительно в любом наряде, — сказал виконт.

При этих словах в его голосе послышались особые нотки, а во взгляде было нечто такое, что заставило Анастасию немного смутиться. И все же ей было забавно, что она вызвала такие чувства в сердце юноши, который в детстве всегда надоедал и мучил ее так, что одно время она его просто ненавидела.

Бал заканчивался. Как только танцевавшие пары начали расходиться, виконт спросил:

— В котором часу вы уезжаете завтра?

— Думаю, рано утром, — ответила Анастасия. — Королева уже и так провела с нами достаточно времени.

— Я навещу вас завтра вечером. Привезу записку от моей матери или найду какой-нибудь другой предлог.

— Выясните все, что сможете, — попросила Анастасия. — Интересно, известно ли маме что-нибудь об этом?



Не позднее следующего утра, едва Анастасия покинула Виндзорский замок, ей предстояло узнать, что великая герцогиня была полностью посвящена во все планы, касавшиеся ее дочери.

Как только королевская карета, которая должна была доставить их во дворец Хэмптон-Корт, миновала ворота Виндзорского замка и покатилась по дороге вниз к реке, великая герцогиня обратилась к ней:

— Мне необходимо поговорить с вами, Анастасия.

— О чем? — с невинным видом, широко раскрыв глаза, спросила она.

— О вашей свадьбе.

— Моей свадьбе, мама?!

— Королева хотела побеседовать с вами об этом сама, — начала великая герцогиня, — но потом она решила, что будет лучше, если я сообщу вам эту новость первой и разъясню вам, какой это для вас подарок судьбы.

Анастасия безмолвствовала. По опыту она знала, что не следовало перебивать великую герцогиню, когда та собиралась что-то сказать.

— Вы хорошо образованны, Анастасия, — продолжала великая герцогиня, — и мне нет нужды напоминать вам о тех политических затруднениях, с которыми столкнулась наша страна вследствие агрессии Франции, а также о той ужасной опасности, которая исходит от этой, некогда дружественной нам страны.

— Да, мама, — смиренно промолвила Анастасия.

— Таким образом, сейчас чрезвычайно важен баланс сил в Европе. Мы не можем позволить Франции завладеть новыми территориями сверх тех, которыми она уже владеет.

— Да, разумеется, мама.

— Поэтому для укрепления независимости королевства Мороны Англия должна оказать поддержку этому государству и дать ему королеву, чьи симпатии были бы на стороне Англии.

Последние слова великая герцогиня произнесла очень медленно, чтобы они прозвучали как можно более впечатляюще. И после минутного молчания Анастасия тихо спросила:

— Как это касается меня, мама?

— Именно вас, Анастасия, королева выбрала невестой для короля Максимилиана Моронского. — И прежде чем Анастасия успела что-то ответить, великая герцогиня поспешно добавила: — Я понимаю, что эта новость потрясла вас и вы огорчитесь при мысли о необходимости покинуть меня и родную Англию. Однако эта новость означает также и то, что свершаются все мои страстные мечты относительно вашего будущего. Я уверена, доживи до сего дня ваш дорогой папа, он бы сейчас радовался вместе со мной тому, что вы займете подобающее место среди коронованных особ Европы.

— Мама, почему королева выбрала именно меня? — поинтересовалась Анастасия.

На мгновение великая герцогиня замолчала, словно решая, следует ли ей говорить правду. Потом, неожиданно улыбнувшись, призналась:

— Вы самая очаровательная среди принцесс, которые могли бы претендовать на эту роль!

Анастасия рассмеялась:

— Я видела других принцесс, мама. И я не понимаю, о чем вы говорите.

Великая герцогиня отвернулась от удивленного лица дочери и сказала строго:

— Всем известно, что у короля Максимилиана тонкий вкус. Нельзя было послать ему невесту, которой он не смог бы восхищаться или которая не украсила бы трона королевства Мороны.

При этом великая герцогиня вспомнила слова королевы: «На самом деле Анастасия слишком молода и, судя по всему, что я слышала, слишком легкомысленна, чтобы занимать такое высокое положение. Но, кроме нее, у нас нет других кандидатур. Мы с мужем тщательно обдумали эту проблему и не смогли найти ни одной претендентки, которая могла бы занимать подобное положение и в то же время обладала бы привлекательностью, которую, как я уверена, король Максимилиан счел бы необходимой для своей будущей супруги». — «Ваш выбор очень обрадовал меня, мэм», — скромно поблагодарила королеву великая герцогиня.

В душе она ликовала: королева выбрала Анастасию для такой ответственной миссии. С тех пор как, спустя четыре года после их свадьбы, несчастный случай унес жизнь великого герцога Голштинского, принцесса Беатриса жила в Англии. Герцогство Гольштейн мирно, без сопротивления, поглотила Пруссия, и принцессе с двухлетней дочуркой пришлось возвратиться к себе на родину. Денег у нее почти не было. У великой герцогини без мужа и без герцогства не было и никакого официального положения, за исключением, пожалуй, того, что принцесса Беатриса принадлежала к королевской фамилии и состояла в родстве с королевой Викторией. Ей были пожалованы покои во дворце Хэмптон-Корт, где она поселилась с дочерью. Тем не менее великой герцогине всегда давали понять, что она всего лишь «бедная родственница» и что ее судьба и судьба ее дочери Анастасии целиком и полностью зависят от щедрости покровительствовавшей им королевы.

Тысяча комнат во дворце Хэмптон-Корт, согласно приказу королевы, предназначалась для вдов и детей ее выдающихся слуг, а также для находящихся на ее иждивении членов королевской фамилии. Прекрасный дворец был построен кардиналом Уолси. Потом он подарил его королю Генриху VIII, который отпраздновал в нем две свои свадьбы.

Принцесса Беатриса искренне любила своего мужа и чрезмерно скорбела о его кончине, тем более что у нее не было других желаний и интересов в жизни. Большинство обитателей дворца Хэмптон-Корт были очень стары. Лишь когда Анастасия подросла, ее мать почувствовала, какую скромную и монотонную жизнь они вели.

Время от времени, вероятно раз в год, их приглашали погостить в Виндзорском замке. Изредка герцогиня присутствовала на государственных церемониях в Букингемском дворце. Что же касается Анастасии, почти все ее время было посвящено занятиям с гувернантками и домашними учителями.

Со времени девичества у великой герцогини оставалось несколько подруг, которые иногда звали ее в гости. Однако, как правило, все они находили, что вдове едва ли удобно появляться на приемах в их домах. Граф и графиня Кумб были исключением из этого правила. Поэтому, когда подруга детства графиня Кумб приглашала великую герцогиню в свой загородный дворец, Анастасия всегда ездила туда вместе с матерью.

Как всякая мать, великая герцогиня временами мечтала о том, что Анастасия, возможно, составит партию богатому, очаровательному, единственному сыну графини. И все же она понимала, что мечты ее несбыточны. Будучи принцессой королевского рода, Анастасия не могла выйти замуж без согласия королевы. Ее величество же всегда категорически заявляла, что ни одна женщина королевской фамилии никогда не выйдет замуж за человека не королевского рода.

Теперь Анастасии предстояло стать королевой. И великая герцогиня ощущала, как ее сердце переполняется благодарностью судьбе, которая преподнесла им обеим этот неожиданный подарок.

— Интересно, что произошло бы, если бы я отказалась? — отчетливо прозвучал голос Анастасии, когда карета проезжала Итонский колледж. Через окно Анастасия рассматривала красивое здание из красного кирпича, которое веками служило кровом для сыновей джентльменов.

— Отказалась?! — вскричала великая герцогиня. — Что вы имеете в виду, Анастасия?

— He кажется ли вам, мама, дикостью то, что сегодня можно подобным образом приказать женщине выйти замуж за человека, которого она ни разу не видела или с которым никогда не разговаривала? И это в наш век, когда все мы стремимся к демократии, а мужчины борются и погибают за свободу.

— Как вам в голову могла прийти такая нелепость? — рассердилась великая герцогиня. — Как и я, вы отлично знаете, что браки членов королевских фамилий всегда устраиваются, впрочем как и браки в аристократических семьях цивилизованных стран.

— Я бы не назвала это очень цивилизованным, — вздохнула Анастасия. — Полагаю, мама, что это скорее похоже на продажу товара за прилавком магазина. — Засмеявшись, она продолжала: — Ведь, в сущности, королева сказала королю Максимилиану: вы просите у Англии защиты и помощи. Что ж, в таком случае мы вышлем вам одну нашу специальную невесту, упакованную в государственный английский флаг.

— Анастасия, вы доведете меня до сердечного приступа! — простонала великая герцогиня слабеющим голосом. — Если бы королева услышала вас, она бы рассердилась. Очень рассердилась.

— Я не собираюсь говорить это королеве, — возразила Анастасия. — Я лишь хотела, чтобы вы знали, что я думаю.

— В таком случае вам не следует так думать, Анастасия. Неужели вы не понимаете, как вам посчастливилось? — Анастасия молчала, и великая герцогиня тихо вздохнула: — Дорогая моя, я понимаю, как скучны были для вас прошедшие несколько месяцев. Ведь вы уже совсем взрослая. Я так надеялась, что после вашего представления ко двору этой весной королева пригласит вас присутствовать на обедах и приемах в Букингемском дворце. Увы, королева не сделала этого.

— Скорее всего я не понравилась ее величеству, мама, — весело ответила Анастасия. — Всегда ходили слухи, что королева не терпит слишком хорошеньких женщин во дворце.

— Анастасия! — опять вскрикнула великая герцогиня.

— Но это же правда, мама! Вы и сами прекрасно знаете, что после скандальной истории с леди Флорой Гастингс, когда все решили, что она родила ребенка, хотя на самом деле она умерла от рака, королева опасается иметь хорошеньких фрейлин.

— Как вы можете упоминать этот трагический случай? — потрясенная, великая герцогиня внимательно посмотрела на дочь. — Кто рассказал вам о нем?

— И вы, и все другие обитатели дворца Хэмптон-Корт всю жизнь шептались об этом случае. Разумеется, и я узнала о нем, — сказала Анастасия. — Да и тетушка леди Флоры живет через три двери от нас.

— Она не должна была говорить вам ничего о том, что происходило до вашего появления на свет! — рассердилась великая герцогиня.

— У стариков плохая память, мама. И они всегда любят вспоминать то, что было во времена их молодости, — хитро улыбнувшись, возразила Анастасия. — Мама, я всего лишь объясняла вам, почему я не понравилась королеве.

— Понравились вы королеве или нет, — перебила ее мать, — не имеет, Анастасия, никакого значения. Королева показала, что она заботится о вашем благополучии, и это единственное, что имеет значение. Более того, ее величество предложила мне помощь для подготовки вашего приданого.

Анастасия тихо вскрикнула от восторга:

— Не могу в это поверить! Мама, только представьте, у меня будет сразу несколько чудесных дорогих платьев! Те, которые мы с вами сшили, надоели мне до смерти! А бедная старая миссис Хавкинс, шившая их, давно уже не швея. Ее пальцы так искалечены артритом, что мне всякий раз кажется, что я поступаю жестоко, когда прошу ее распороть шов или заложить складку. Совершенно ясно, что для нее пользоваться иголкой просто мучение!

— Мы не могли позволить себе нанять кого-нибудь получше, — заметила великая герцогиня с сожалением.

— Я знаю это, мама, и не жалуюсь, — быстро добавила Анастасия, — но все же как было бы чудесно поехать в Лондон и выбрать действительно какое-нибудь изысканное платье. Сколько денег собирается выделить королева в наше распоряжение?

— Она не ограничила нас в цене. Королева лишь сообщила, что обеспечит вас полдюжиной вечерних платьев, дюжиной дневных платьев, дюжиной пар белья и свадебным платьем, — пояснила великая герцогиня.

— О, это просто восхитительно! — обрадовалась Анастасия. — Слышать такое намного приятнее, чем приказ выйти замуж за короля, который обожает француженок и, весьма вероятно, не любит англичанок.

— Анастасия! — вновь застонала великая герцогиня, — какое право вы имеете делать подобные заявления? Кто только мог сказать вам такое о короле Максимилиане?

— Мама, я прошу вас сейчас быть откровенной со мной. Разве вам не известно, что король Максимилиан симпатизирует Франции и именно поэтому ее величество столь обеспокоена тем, что Морона может войти в состав Французской империи? — серьезно спросила Анастасия.

— Не понимаю, где вы слышали… — начала великая герцогиня, но, встретившись взглядом с дочерью, запнулась и будто через силу промолвила: — Да. Я… я слышала, что король часто бывает в Париже.

— Мама! Француженки — брюнетки. У них темные волосы, а сами они красивы и веселы. Вы полагаете, что я смогу понравиться королю Максимилиану?

Великая герцогиня посмотрела на дочь и не смогла что-нибудь ответить. Анастасия носила русское имя, потому что ее крестным отцом был русский царь. Отец Анастасии по происхождению был из Восточной Европы. И тем не менее едва ли можно было найти еще кого-нибудь, кто бы казался англичанкой больше, чем Анастасия. На ее изящном личике с маленьким подбородком и широкими скулами сияли большие небесно-голубые глаза. У нее были темные длинные ресницы и светлые волосы, цвета золота весеннего солнца. Даже в самый пасмурный день от них струился мягкий свет. Она была хрупка и очень грациозна. Как считала сама Анастасия, она унаследовала такое телосложение от одного из австрийских предков отца. Однако мать Анастасии была англичанкой, и ее бабушка по отцовской линии тоже была англичанкой. Поэтому, получив от них в наследство светлую, с нежно-розовым оттенком кожу, казавшуюся временами полупрозрачной, подобно жемчугу, Анастасия являла собой живое воплощение того, что большинство людей ошибочно принимают за типично английскую красоту. Назло своим недоброжелателям, вопреки всеобщему убеждению, что хорошенькое личико означает пустую голову, Анастасия была очень умна. Кроме того, она была чувствительна и очень ранима, и это заставляло временами тревожиться ее мать.

«Каким образом Анастасия, такая юная, так мало знающая жизнь и столь несведущая в проблемах и сложностях дипломатии, сумеет совладать с таким мужчиной, как король Максимилиан?» — впервые задумалась великая герцогиня. Но потом она отмахнулась от этой мысли, уговаривая себя тем, что сама она была очень счастлива в браке, хотя ее брак тоже устраивался при подобных обстоятельствах. Конечно, великого герцога Голштинского едва ли можно сравнивать с королем Мороны и по авторитету, и по политическому статусу. Тем не менее принцесса Беатриса покинула Англию, чтобы выйти замуж за человека, которого видела всего однажды. И вскоре после свадьбы она горячо полюбила его. «В то же время, — думала великая герцогиня, — меня воспитывали совсем не так, как Анастасию». Принцесса Беатриса росла в большой семье, у нее были отец и братья, которых она любила и с которыми близко общалась. К тому же ей было уже двадцать два года, когда она выходила замуж. Осторожно подбирая слова, великая герцогиня заговорила вновь:

— Если мужчина, Анастасия, ища развлечений, восхищается одним типом женщин, то, я полагаю, у своей жены он захочет видеть не только другой тип лица, но и другой характер.

— Это, конечно, утешает меня, мама, — вздохнула Анастасия. — Но леди Уолтерс говорит, что мужчины обычно влюбляются в женщин одного и того же типа, точно так же, как одним нравятся лабрадорские собаки, а другим — далматины.

— Леди Уолтерс! — с презрением воскликнула великая герцогиня. — Я всегда просила вас, Анастасия, не проводить слишком много времени в разговорах с этой женщиной. Не понимаю, как только она ухитрилась получить приют во дворце Хэмптон-Корт. Могу лишь предположить, что королева никогда не встречалась с ней.

— Да нет же, мама! Встречалась! Леди Уолтерс мне часто рассказывала, как высокомерно ее величество каждый раз пыталась поставить ее на место и как всякий раз высокий рост леди Уолтерс повергал королеву в полную растерянность.

— У меня нет никакого желания обсуждать эту женщину, — сухо заметила великая герцогиня, — и я запрещаю вам, Анастасия, разговаривать с ней о вашей предстоящей свадьбе.

Анастасия ничего не ответила, потому что только и мечтала о том, как ей поскорее разузнать у леди Уолтере все, что та знает о короле Максимилиане. Вдова известного дипломата, леди Уолтерс была кладезем сплетен, касающихся любой страны мира и персон любого ранга. Она была очень стара, но тем не менее продолжала носить ярко-рыжий парик и пользоваться косметикой, что с брезгливостью осуждали великая герцогиня и другие обитатели дворца Хэмптон-Корт. Леди Уолтерс была удивительной женщиной. Она умела весело рассказывать про всевозможные скандальные истории, происходившие при тех дворах, где служил послом ее муж. Если она и была до некоторой степени недоброжелательна в отношении королевы Виктории, то это было ей простительно, Ведь именно королева отправила в отставку ее мужа, и теперь придворные круги игнорировали бывшего дипломата и его жену.

«Скоро они будут дома», — Анастасия с нетерпением перебирала в уме те вопросы, которые она собиралась задать леди Уолтерс. Еще Анастасия никак не могла забыть, как сильно был расстроен виконт новостью о ее предстоящем браке с королем Максимилианом. «Кристофер ревнует?!» — мелькнула в ее голове догадка. Все же она была уверена, что у виконта были и другие причины, чтобы расстраиваться по этому поводу. Совершенно очевидно, он почему-то не одобрял короля Максимилиана. И Анастасии было любопытно, какой именно неблагоразумный поступок короля вызвал осуждение виконта и только ли из-за географического положения Мороны так сильно беспокоится королева? Пока карета катилась дальше и дальше, Анастасия припомнила все, что она когда-либо слышала о Париже и веселой, довольно экстравагантной жизни в столице Второй империи.



Потом она мысленно вернулась на два года назад, к визиту императора Наполеона III и императрицы Евгении в Англию, во время которого они вместе с королевой Викторией пребывали в Осборне. Великая герцогиня была приглашена присутствовать на встрече именитых гостей, Анастасия тогда была еще слишком мала и, разумеется, не ездила с матерью. Тем не менее ее очень интересовал визит французского императора, и она подробно расспрашивала мать обо всем, происходившем в Осборне. У императрицы Евгении были фантастически красивые платья. В иллюстрированных журналах Анастасия рассматривала изображения императрицы. Через год королева совершила ответный визит во Францию, в Шербур. Но тогда, к сожалению, великой герцогини уже не было среди тех, кто пересек Ла-Манш.

Леди Уолтерс знала многое об этом визите от одной из близких подруг. Она поведала Анастасии, как во время торжественной церемонии на лице королевы Виктории не было улыбки и как она не удостоила своим обычным поцелуем жену министра иностранных дел Франции — мадам Валенска.

«Почему не удостоила?» — поинтересовалась тогда Анастасия. «Потому что связь мадам Валенска с императором получила слишком большую огласку, чтобы не замечать ее», — объяснила леди Уолтерс. «Вы имеете в виду, что император…» — «Дорогая моя, он француз, — намекнула с улыбкой леди Уолтерс. — В Париже нет ни одной хорошенькой женщины, на которую император не глядел бы с интересом. Да и какая женщина могла бы отказать мужчине, занимающему такое положение».

После некоторых раздумий над словами леди Уолтерс Анастасии стало ясно, что она узнала то, о чем вряд ли догадалась бы когда-нибудь сама, ведя столь скучную и тихую жизнь. Тем более что мать всегда внушала ей, что вступившие в брак супруги живут счастливо всю оставшуюся жизнь. Здесь же речь шла о французском императоре, приезжавшем раньше в Англию и имевшем в ней огромную популярность до того, как появились слухи о военном вторжении французской армии. И этот мужчина оказался несчастлив со своею блистательной красавицей женой! Анастасии не составило особого труда вдохновить леди Уолтерс рассказать о тех женщинах, которые интересовали французского императора и которые не скрывали его благосклонного отношения к ним и преподносимых им подарков. Временами Анастасии казалось, что леди Уолтерс забывает о том, что беседует не со своей ровесницей, а с юной, малоискушенной в жизни особой. «Вы встречали такого-то?» — бывало спрашивала леди Уолтерс, и дальше следовала история о каком-нибудь скандальном случае, интриге или страстной любви, которую Анастасия выслушивала с широко открытыми глазами.

«Король Максимилиан — не француз, — мысленно рассуждала теперь Анастасия, сидя в карете. — Но если он столь искренне восхищается француженками и французским образом жизни, то, вероятно, для него было бы вполне естественным последовать примеру императора и в сердечных делах».

И в этот момент она поняла, что у виконта и в самом деле были основания осуждать короля Максимилиана. Что же ей предпочесть? Будет ли благоразумнее бежать с виконтом, как он предлагал ей? Или же рискнуть и отправиться одной в чужую страну, где она встретится со своим мужем, интересующимся некоей обворожительной темноволосой француженкой? И, возможно, не одной француженкой, а целой дюжиной подобных женщин, если доверять словам леди Уолтерс об affaires de cceur [5] французских мужчин.

— Вы только подумайте, Анастасия, как замечательно, что вы станете королевой! — продолжала восторгаться великая герцогиня. — Морона — чудесная страна. Там великолепный климат. И если вы выйдете замуж через месяц или около того, то, приехав в Морону, увидите весенние цветы, созревающие на деревьях апельсины и лимоны и цветущую мимозу.

— Через месяц?! — повторила, удивившись, Анастасия.

— Вероятно, я не говорила вам, — уклончиво заметила великая герцогиня, — но королева настаивает на том, чтобы все было сделано как можно скорее. Ведь если французы захотят вторгнуться в Морону, король Максимилиан никак не сможет воспрепятствовать этому!

Из этих слов матери Анастасия сделала вывод, что сведения виконта были совершенно верны. Тайный совет был озабочен не только судьбой Ниццы и герцогства Савойского, но и судьбой Мороны. Вот почему Анастасии предстояло так скоро выйти замуж. Англии необходимо было продемонстрировать, что она заинтересована в сохранении независимости Мороны. И сделать это так, чтобы это поняли французы. И почему было не сделать такой ход, когда английский престол занимала сама королева Виктория!

«Я всего-навсего пешка в этой дипломатической игре, — разочарованно отметила про себя Анастасия. — Сама по себе я не представляю никакой ценности. Я всего лишь фигура, которая делает следующий ход на шахматной доске. И если Франция уже сделала свой ход, то теперь настала очередь Англии».

Анастасия опять вспомнила о том, как неистовствовали некоторые политики по поводу просочившихся слухов о возможности французского вторжения на Британские острова. Даже само это предположение казалось Анастасии нереальным. Скорее она считала это слухами, раздуваемыми газетчиками и паникерами, вроде лорда Хоутона, заявившего во всеуслышание: «Французские стервятники могут появиться на всех колокольнях около Лондона, от Эктона до Илинга и от Илинга до Хэрроу».

«Никогда не поверю в это», — подумала она. Несмотря на энтузиазм добровольцев и тот шум, который они производили вокруг дворца Хэмптон-Корт во время своих учений, Анастасия всегда полагала, что вторжение французов маловероятно. Во всяком случае, все это едва ли имело к ней какое-либо отношение. И вот теперь из-за амбиций и жажды новых завоеваний французского императора вся ее жизнь должна перевернуться. Она должна была стать королевой. Точно такой же, как и та, с которой они только-только попрощались в Виндзорском замке.

У Анастасии не было ни малейших сомнений, что королева Виктория обожает своего мужа. Ей было достаточно понаблюдать, как королева смотрела на него или как она следовала всем его желаниям, чтобы понять, как сильно она его любит.

Да, но ведь королева имела возможность не только пригласить принца нанести визит в Англию, прежде чем он сделал ей предложение. Королева Виктория могла выбирать среди нескольких принцев, претендовавших на ее руку.

«Меня ожидает иной выбор, — с грустью подвела итог Анастасия. — Бегство с Кристофером, что, разумеется, означает ужасный скандал, или брак с королем Максимилианом, который вовсе не желает этого брака и чьи симпатии принадлежат не англичанам, а нашим врагам — французам».

Она тяжело вздохнула, но все же решила, что ей не стоит делиться своими мыслями с матерью. Анастасия отлично знала, что мнение великой герцогини будет определяться ее стремлением возвеличить свою собственную историческую роль. Что же касается чувств, которые могла испытывать Анастасия по отношению к своему будущему мужу, то тут позиция матери была ей абсолютно ясна. Великая герцогиня ожидала от дочери безоговорочного согласия вступить в брак независимо от чувств, потому что считала любой брак мечтой всякой женщины.

«Кристофер любит меня, но я равнодушна к нему. Возможно, я совершенно не понравлюсь королю, тем более что мы никогда с ним не встречались. И откуда мне знать, что я сама буду чувствовать к нему, пока его не увижу? Да, но ведь когда я пойму это, будет уже слишком поздно!» — лихорадочно соображала Анастасия.

Ей казалось, что она стоит перед очень сложной проблемой. К тому же ей не к кому было обратиться за помощью или просто за советом.

Всю дорогу до дома великая герцогиня говорила не умолкая, но Анастасия не слушала ее. Первый раз в жизни она попала в такое сложное положение.

Наконец они подъехали к красивому старинному зданию дворца Хэмптон-Корт, и через несколько минут карета уже миновала ворота, С легким трепетом в сердце Анастасия подумала, что какой бы выбор она ни сделала, все, что последует за ним потом, будет для нее новым и удивительным. Ее скучной монотонной жизни пришел конец. Впереди ее ждали приключения. И она вообразила, будто стоит на вершине горы и собирается прыгнуть вниз. И куда бы она ни прыгнула, этот прыжок может оказаться для нее гибельным!

«Что бы ни случилось со мной потом и с каким бы мужчиной ни связала меня судьба, это будет лучше, чем оставаться запертой в этих маленьких комнатах, где меня ожидают только бесконечные уроки и даже не с кем перемолвиться словом, кроме доживающих свой век стариков и старух», — подбодрила себя Анастасия.

— Вот мы и дома! — воскликнула великая герцогиня. — И теперь, Анастасия, у нас так много дел. Нам следует сейчас же составить список всего необходимого для вашего приданого и распорядиться о нашей завтрашней поездке в Лондон.

От восхищения Анастасия только ахнула.

— Дорогая, не правда ли, это замечательно?

— Это чудесно, мама! — простодушно призналась Анастасия.

Но, входя в свои апартаменты, она с некоторым страхом попыталась представить себе, не будет ли дворец в Мороне казаться ей еще худшей темницей, чем дворец Хэмптон-Корт, если король так и не полюбит ее.

Глава 2

Кучер переносил в дом их дорожные сундуки, а Анастасия вместе с матерью поднялась на второй этаж, чтобы оставить там плащи и сумочки. Едва сделав это, она проскользнула в гостиную. Анастасия собиралась просмотреть несколько номеров иллюстрированных журналов, лежавших, как ей было известно, на полке чиппендейльского кабинета. Она смутно помнила, что пару недель назад, кажется, видела в «Иллюстрейтед Лондон ньюс» портрет короля Максимилиана. Действительно, перелистав с полдюжины старых номеров, она нашла то, что искала. Портрет короля занимал целую страницу. На нем он был изображен в военной форме с бесчисленными наградами и орденской лентой на плече. Несколько мгновений Анастасия рассматривала портрет, пытаясь понять, какие чувства она испытывает. В то же время она не знала, выглядит ли король Максимилиан на самом деле столь же великолепно, как его нарисовал художник. На портрете у него был высокий открытый лоб, прямой классической формы нос и решительный подбородок. Темные глаза смотрели прямо вперед, и Анастасии почудилось в их выражении что-то неумолимое. Король производил довольно неприятное впечатление и не походил ни на одного из когда-либо виденных ею мужчин. Внешность его была очень непривычна. По крайней мере, он не был похож на традиционного француза или испанца.

«Вероятно, король обязан чертами лица своему греко-римскому происхождению», — подумала Анастасия.

Пока ее мать, сидя рядом с ней в карете, предавалась рассуждениям, Анастасия вспомнила все, что она знала из длинной истории королевства Морона, полной завоеваний и вторжений. Еще в древние времена греки, бывшие прекрасными мореплавателями, основали на территории Мороны свою колонию. Потом их сменили финикийцы, которые в период наибольшего могущества покорили все побережье Средиземного моря. Затем сюда пришли римляне.

«Должно быть, они оставили на этой земле много своих построек», — решила Анастасия и припомнила, что где-то читала о находке римского амфитеатра в Мороне.

Но это было прошлое. Что же касалось дня сегодняшнего, то его представлял король Максимилиан III, унаследовавший от отца процветающую страну со свободолюбивым народом.

Это было все, что пришло ей на память. Подпись под портером, на которую взглянула, гласила: «Король Мороны Максимилиан Ш, посетивший Париж в качестве гостя императора Наполеона III и императрицы Евгении. Его величество — частый гость французской столицы».

«Похоже, в отношении короля все сходились в том, что он настроен весьма профранцузски», — отметила Анастасия.

Захлопнув журнал, она положила его на место. У нее не было ни малейшего желания обсуждать с матерью портрет короля. Она лишь хотела знать о нем как можно больше.

Был полдень. Виконт Линкомб мог приехать значительно позже. Анастасия на цыпочках вышла из гостиной и, перейдя в малую гостиную, где была лестница на первый этаж, прислушалась. До нее донеслись голоса матери и их старой служанки. Наверное, они распаковывали вещи. Анастасия быстро сбежала вниз по лестнице, открыла входную дверь и очутилась на улице.

Красные кирпичные стены дворца Хэмптон-Корт сверкали в лучах зимнего солнца подобно драгоценным камням. В воздухе чувствовался легкий морозец. К вечеру, когда сядет солнце, будет очень холодно. Но сейчас свежий воздух придал Анастасии сил, и она не ощущала себя утомленной после долгого пути из Виндзорского замка. Изо всех сил она бросилась бежать по широкой аллее, ведущей к апартаментам леди Уолтерс.

Анастасия не стала спрашивать, пожелает ли ее принять леди Уолтерс, поскольку знала, что старая женщина всегда рада посетителям и наверняка захочет послушать о том, как она провела рождественские праздники в Виндзорском замке.

Анастасию встретил лакей. Он был настолько стар, что казалось, будто одетая на нем ливрея прикрывает не тело, а скелет. Но форменные пуговицы ливреи, перевидавшие за свой век не одно посольство, были начищены до блеска, а сморщенное лицо лакея сохраняло беззубую улыбку все время, пока он провожал Анастасию в гостиную.

— Ее королевское высочество, миледи! — почти что выкрикнул он, поскольку сам был глуховат.

То, что можно было принять за груду шалей в кресле у камина, зашевелилось, и дребезжащий голос спросил:

— Кто? Кто, ты сказал? — Наконец леди Уолтерс увидела Анастасию. — О, это вы, моя дорогая! — воскликнула она. — Вы уже вернулись! Только утром я вспомнила, что вы должны сегодня вернуться. Как я рада.

Анастасия приблизилась к креслу. Леди Уолтерс сидела в кресле, закутанная в несколько шерстяных шалей, а ее колени закрывала сильно побитая молью и испещренная пятнами собачья полость. Однако цвет ее лица свидетельствовал о том, что ей было все еще холодно. Она протянула Анастасии холодную, как лед, изуродованную артритом руку, покрытую сеткой голубых вен.

— Как вы себя чувствуете, мэм? — поинтересовалась Анастасия.

— Согласно моему немалому возрасту! — ответила она. — Но давайте поговорим о вас. Как вы провели время в Виндзорском замке? Неужели пухлая коротышка — ее величество — все еще похожа на надутого голубя?

Анастасия засмеялась. Понимая, что леди Уолтерс ждет ее рассказа, Анастасия тут же приступила к нему. Перечисляя все, что она делала и что ей говорила королева, Анастасия придавала всему этому чуть больше веселья и курьезности, чем было на самом деле. Рыжий парик леди Уолтерс съехал набок, но она ловила каждое слово Анастасии.

Леди Уолтерс была не настолько глуха, как можно было ожидать в ее возрасте. Но для Анастасии не было секретом то, что она частенько притворялась, будто плохо слышит, когда ей бывало скучно. Сейчас она не хотела ничего упускать из того, что рассказывала ей мелодичным голосом Анастасия. Закончив повествование о рождественских праздниках и сделав паузу, она добавила совсем другим тоном:

— Мне нужно кое-что сообщить вам.

— Что? — подняла на нее глаза леди Уолтерс. — Вы собираетесь открыть мне тайну, что влюбились в этого франтоватого юного виконта? О, я предвидела это!

— Нет, я не влюбилась в него, — промолвила Анастасия смущенно.

— Но он-то уж, должно быть, любит вас, — заметила со смешком леди Уолтерс. Анастасия промолчала, и старая дама продолжала: — Ему не позволят жениться на вас. Королева не одобряет браки по любви, за исключением своего собственного. И поскольку она всем известная в Европе сваха, то, разумеется, рано или поздно она подыщет вам мужа.

— Она уже подыскала, — ответила Анастасия.

— Уже подыскала? — повторила леди Уолтере, — кого же? Кого она выбрала? Правителя одного из этих немецких герцогств? Видит Бог, их вполне достаточно. «Августы и Вильгельмы» называл их обычно мой муж из-за того, что никогда не мог запомнить их имен.

— Нет, не немецкого, — вздохнула Анастасия.

— Тогда кого? — едва сдерживая любопытство, переспросила леди Уолтерс.

— Короля Максимилиана!

— Максимилиана Моронского! — подхватила леди Уолтерс. — Я совсем забыла про него! Что ж, он будет для вас прекрасной парой. Вам понравится Морона. Это чудесная страна, Мы с мужем когда-то провели там неделю во время путешествия из Марселя на Гибралтар. — На минуту она замолчала, будто вглядываясь в прошлое и вспоминая давно прошедшее. — Тогда был еще жив отец нынешнего короля. Он был довольно интересный, но очень чопорный мужчина. Приемы у него во дворце проходили просто ужасно. На них все должны были молчать, пока король сам не обращался к кому-нибудь. Часами нам приходилось стоять просто так!

— А вы видели нынешнего короля?

— Да. Приятный молодой человек, красивый, с хорошими манерами. Правда, тогда он показался мне несколько задавленным своим отцом. Но, судя по всему, он сильно изменился за последние пять лет.

— Расскажите мне о нем, — попросила Анастасия.

— Вы хотите услышать правду или только то, что будет приятно вашим ушам?

— Вы хорошо знаете меня, мэм, и понимаете, что я хочу услышать правду, — сказала Анастасия.

— Все так говорят, пока не услышат правду. Судя по тому, что я знаю, вам придется преодолеть много трудностей. — Леди Уолтерс усмехнулась.

Анастасия затаила дыхание.

— А вы считаете, что я сумею их «преодолеть», как вы выразились?

— Почему бы и нет? — пожала плечами леди Уолтерс. — Вы достаточно красивы и заставите биться быстрее сердце любого мужчины. А это всегда необходимое предварительное условие для того, чтобы поймать в наши сети непобедимых мужчин. — Она заметила выражение лица Анастасии и добавила: — Не надо делать такое лицо, моя девочка. Все женщины стремятся к тому, чтобы завоевать и поработить мужчину. Вы не исключение.

— Неужели это возможно, когда в брак вступают по политическим соображениям? — удивилась Анастасия.

— А почему это должно быть невозможно, даже если это касается королей и королев? — возразила леди Уолтерс. — Ведь король такой же мужчина, как и все остальные. А вы, дитя мое, женщина, притом женщина, мало похожая на высокомерных царствующих особ, ведущих себя так, будто они люди высшей расы! — Леди Уолтерс поперхнулась от смеха и продолжала: — Как, бывало, шутил мой муж: «Короли тоже истекают кровью, если их ранить, и им приходится сморкаться во время простуды».

Анастасия рассмеялась:

— Как хорошо, что я поговорила с вами! В ваших словах нет ничего страшного, — улыбнулась Анастасия.

— Страшного? Вам нечего бояться, дитя мое! — воскликнула леди Уолтерс. — Вы будете королевой. А это даже в наши дни кое-что значит. Помимо всего прочего, это обеспечит ваше материальное благополучие.

— Известно ли вам еще что-нибудь о короле Максимилиане? — спросила Анастасия.

— Какое совпадение, но всего месяц назад я беседовала о короле с одним из друзей мужа, прибывшим сюда прямо из Парижа, — вспомнила леди Уолтерс.

— Друг вашего мужа был в Париже одновременно с королем Максимилианом? — заинтересовалась Анастасия.

— Да, да. И он рассказывал мне забавные истории о дамах, которые теперь имеют такую скандальную известность в Париже. По моему мнению, большинство этих женщин просто вульгарны. Но император ведет себя с ними как мальчишка, которому дали волю в кондитерской лавке! И что в таком случае остается делать другим мужчинам, кроме как следовать его примеру?!

— А что это… за женщины?

— Как вы думаете, что бы сказала ваша мать, услышав нас сейчас? — хитро посмотрела на Анастасию леди Уолтерс.

— Мама ничего не узнает о нашем разговоре.

— Надеюсь, — промолвила леди Уолтерс. — Я не очень уверена, имеет ли вообще великая герцогиня представление о существовании «великих дам полусвета»?! — Леди Уолтерс умолкла. Потом, взглянув на напряженное выражение лица Анастасии, объяснила: — Дитя мое, куртизанки были с незапамятных времен. И впрямь, как написано у одного из средневековых епископов: в каждом городе должна быть своя сточная канава. Однако, насколько я могу судить, дамы полусвета из парижского варьете заняли в обществе совсем иное место, отличное от положения куртизанок в прошлом.

— Но почему? — удивилась Анастасия.

Леди Уолтерс на минуту задумалась.

— Вероятно, это результат того, что мужчины всегда стремятся пускать пыль в глаза, — медленно ответила старая женщина. Спустя мгновение она пояснила свою мысль: — В Англии мужчина тратит деньги на лошадей, свидетельствующих о его достатке, вкусе и знаниях. Во Франции француз с такой же тщательностью выбирает себе любовницу.

— Это странно, — прошептала Анастасия.

— В действительности это просто заразная болезнь, — сказала леди Уолтерс. — Мужчины бросают огромные богатства к ногам этих, в общем-то самых обычных, женщин, большинство из которых самого низкого происхождения. А великие дамы полусвета хвастливо выставляют себя напоказ в Булонском лесу и в Опере, что в любой другой большой столице сочли бы просто омерзительным.

— Тогда почему же так не считают в Париже?

— Потому, что сам император поощряет это, — заявила леди Уолтерс. — Ходят слухи, что император не может устоять ни перед одной хорошенькой женщиной и готов выполнить любую прихоть куртизанки.

— И что же происходит, когда император обращает свое внимание на этих дам? В их сердцах зажигается любовь?

— Любовь! — расхохоталась леди Уолтерс. — Кокотки не знают такого слова. Если можно верить слухам, то самая известная среди них обожает только деньги и ненавидит мужчин, детей и животных, если они не служат источником ее обогащения. Несмотря на это, на нее тратится больше денег, чем на оборону Франции!

Анастасия недоверчиво посмотрела на леди Уолтерс.

— Эта дама носит украшения из бриллиантов, жемчуга и драгоценных камней, стоимость которых два миллиона франков. Говорят, что дом, который строит для нее на Елисейских Полях ее теперешний любовник, обойдется в полтора миллиона франков!

— Неужели это правда? — изумилась Анастасия.

— Почему бы и нет? Один мой знакомый как-то поведал мне историю о даме полусвета родом из трущоб Плимута, которая была столь экстравагантна, что один ирландец потратил на нее все свое состояние в восемьдесят тысяч фунтов за неделю.

— Это просто невероятно! — воскликнула Анастасия. — Неужели мужчины, которые тратят такие громадные суммы на дам полусвета, считают это… стоящим занятием?

Леди Уолтерс рассмеялась:

— Им завидуют их приятели, и, вероятно, так или иначе, они получают те удовольствия, за которые платят деньги.

Анастасия молчала, пытаясь уяснить смысл слов леди Уолтерс.

— Разумеется, дворянин, предлагающий свое покровительство даме полусвета, легче добивается ее расположения, чем простой мужчина. Тем не менее и от простых мужчин некоторые ждут в подарок бриллиантов и жемчуг, а от особ королевского рода, например принца Наполеона, дом в фешенебельном квартале Парижа или замок за городом.

Анастасия глубоко вздохнула:

— Это… трудно понять…

— Я догадываюсь, почему вы задали мне все эти вопросы. Не правда ли, вам хочется узнать, будет ли король Максимилиан после вашей свадьбы предпочитать Париж с его великими дамами полусвета своему дворцу в Мороне с женой-англичанкой?

— Очевидно, что этот вопрос должен был у меня возникнуть, — честно призналась Анастасия.

— Ответ на этот вопрос полностью зависит от вас, — усмехнулась леди Уолтерс.

— Что это значит? — спросила озадаченная Анастасия.

— Умная женщина всегда сумеет удержать своего мужа рядом с собой. Взгляните на королеву. Вы полагаете, что этот напыщенный немецкий князек может куда-нибудь ускользнуть?

— Но это же совсем другой случай, — возразила Анастасия. — Всем известно, что принц Альберт был сильно влюблен в ее величество, когда они поженились.

Леди Уолтерс фыркнула:

— Влюблен? А кто не был влюблен в женщину, олицетворяющую собой целую Англию? Даже если эта женщина представляет собой маленькое раскормленное создание, плохо воспитанное властной и неприветливой матерью!

— Я уверена, королева и принц Альберт очень счастливы, — настаивала на своем Анастасия.

— Дитя мое, они счастливы так же, как можете быть счастливы и вы, если будете идти правильным путем!

— А какой путь правильный?

— Убедитесь сначала, что король полюбил вас. Если мужчина влюблен, он подобен воску в руках женщины. А добиться этого при вашей внешности будет нетрудно!

Анастасия вздохнула. Она снова подумала о том, что парижанки, столь милые сердцу короля Максимилиана, должно быть, все остроумные, оживленные брюнетки. Тем не менее расспрашивать леди Уолтерс о чем-либо еще казалось Анастасии неудобным. Когда она отправлялась сюда, ей так хотелось побольше узнать о короле Максимилиане. Сейчас же, послушав болтливую старую даму, Анастасия почувствовала, что в ее устах все приобретало какой-то дешевый оттенок. А в том, как леди Уолтерс описывала великих дам полусвета, было что-то почти отталкивающее. Анастасию больше не интересовали истории о соблазнительных женщинах, к чьим ногам мужчины бросали целые состояния, едва их увидев. Однако насколько легко Анастасии было начать беседу с леди Уолтерс, настолько же трудно было теперь ее закончить.

— От моего знакомого я слышала, что как-то раз на обеде, устроенном для этих райских птичек, виноград и персики подавали не на зеленых листьях, как можно было ожидать, а на тысячефранковых банкнотах, которые тут же исчезали в их глубоких декольте, — без умолку рассказывала старая дама.

Возвращаясь от леди Уолтерс домой, Анастасия гадала, сможет ли когда-нибудь забыть о бриллиантах и рубинах, сверкающих вокруг белоснежных шеек, реках франков, льющихся бесконечными потоками, роскошных нарядах, лошадях, экипажах и шумных приемах, заканчивающихся только с рассветом. Было ли правдой все то, о чем поведала ей леди Уолтерс? Анастасия не знала этого. И все же… Все это было слишком удивительно, чтобы быть выдумкой.

В отчаянье она спросила себя, как же она сможет выиграть в состязании с миром, где правят те самые женщины, где фантастическая расточительность не досадный случай, а стиль жизни, с этим особым парижским миром, в котором будут рады всякому богатому мужчине.

И тут ей пришла в голову мысль, что даже у королей, наверное, есть другие интересы, кроме этого парижского мира. Вполне возможно, когда король Максимилиан оставляет Париж, он занят управлением своим королевством.

«Я должна знать как можно больше о Мороне!» — подумала она, В этот момент ока осознала, что уже сделала выбор. Она была согласна принять роль, предназначенную ей королевой. Теперь ей оставалось только сообщить об этом виконту. Анастасия надеялась поговорить с виконтом с глазу на глаз. Через полчаса после ее возвращения от леди Уолтерс, услышав, как его карета остановилась на улице, она сама открыла ему входную дверь. Великая герцогиня была все еще наверху в своей комнате. Вещи уже были распакованы, и она составляла длинные списки одежды, необходимой для приданого.

Виконт сам правил лошадьми от Лондона. Спрыгнув на землю и передав вожжи груму, он заметил Анастасию, ожидавшую его у открытой двери. Прежде чем он успел что-либо произнести, она приложила палец к своим губам. Едва сдерживая слова, готовые сорваться с его губ, виконт с удивлением взглянул на нее. Анастасия прошептала:

— Проходите тихо в дом. Мама наверху, а мне бы не хотелось, чтобы она узнала, что вы здесь.

Они тихо прошли через холл. Войдя в гостиную, Анастасия плотно притворила за собой дверь. Виконт остановился посреди комнаты, около горевшего камина. Его одежда была изысканна. Окинув его с головы до ног, Анастасия сочла, что он выглядит великолепно. Он не был красив, но в его чертах чувствовалось аристократическое происхождение.

— Я размышлял о том, как нам действовать, — тихо заговорил виконт, едва Анастасия приблизилась к нему.

— Я тоже, Кристофер, думала об этом, — перебила Анастасия. — И вам, так же как и мне, должно быть ясно, что наш побег невозможен,

— Зачем такие слова?! Ведь вы еще даже не выслушали меня…

— Затем, что вы не можете покинуть Англию, Кристофер, — ответила Анастасия. — Вы единственный сын и когда-нибудь займете место вашего отца не только в отношении его титула, но и в отношении положения при дворе.

— Вы пытаетесь оправдать свой отказ? — резко спросил виконт.

— Я должна… сделать то, что хотят от меня… королева и моя мама, — запинаясь, промолвила она.

— Того же хочется и вам самой! — словно обличая ее, воскликнул виконт. — Подобно всем женщинам, вы тоже мечтаете о том, чтобы стать королевой. Вы полагаете, что корона сделает вас счастливой? Но это не так, Анастасия! Без любви вы не будете счастливы. А если вы даже и полюбите короля Максимилиана, то он разобьет ваше сердце!

— Почему вы в этом так уверены? — удивилась Анастасия.

— Я знаю короля и знаю вас. Вы слишком чувствительны, слишком неопытны, чтобы справиться с таким мужчиной, как он.

— В конце концов, — прошептала Анастасия, — он не может жениться на женщинах, с которыми проводит время в… Париже.

— Кто рассказал вам о них? — ошеломленный, виконт внимательно смотрел на Анастасию.

— Леди Уолтерс объяснила мне, что эти… весьма экстравагантные… — запнулась Анастасия, поскольку не была уверена в том, как ей следует назвать женщин, о которых шла речь.

— О, леди Уолтерс, должно быть, настолько хорошо разбирается в подобных вещах, что могла бы не только пересказывать чужие сплетни, — негодовал виконт. — Я слышал, она слыла весьма легкомысленной особой в молодости.

— Неужели? — спросила Анастасия с любопытством. — Я всегда подозревала, что именно этим можно объяснить ее осведомленность о жизни… гм… полусвета.

— Всякий, кто побывал в Париже, знает о дамах полусвета, — заметил виконт.

— Значит, все это правда, — как-то сразу поникла Анастасия. — Все истории леди Уолтерс о драгоценностях, приемах и о том, как император и король Максимилиан ходят на задних лапках перед такими… женщинами…

— Даже если это и правда, вы не должны ничего знать об этом, — продолжал виконт. — Леди не следует упоминать о таких женщинах. Великая герцогиня была бы разгневана, если бы ей стало известно, что вы слушаете подобные рассказы, в особенности касающиеся короля.

— Но вы и сами говорили мне почти то же самое, — возразила Анастасия.

— Нет, это было совсем другое, — ответил он. — Я пытался убедить вас, Анастасия, и продолжаю делать это сейчас, в том, что, доверившись мне, вы будете счастливы. Я люблю вас и клянусь, вы никогда не пожалеете, если уедете вместе со мной.

Глаза виконта смотрели пристально. И потому что в его голосе зазвучали неожиданные страстные ноты, смутившие ее, Анастасия отвернулась.

— Я думаю, Кристофер, — еле слышно начала она, — если бы я на самом деле любила вас так, как любите меня вы, то я бы охотно последовала за вами, не боясь никаких последствий этого шага. Но… я… не люблю вас!

— Не… любите?! — повторил он. — Но… почему?

Анастасия беспомощно повела рукой.

— Возможно оттого, что мы знакомы с детства. Я не знаю. Вы мне очень нравитесь, и я всегда буду к вам очень привязана. Но в душе я чувствую, что это не любовь. — Она попыталась улыбнуться. Потом продолжала: — И поэтому, Кристофер, я благодарю вас за ваше предложение и за ваше желание спасти меня, как вы считаете, от несчастного брака, но отвечаю вам — нет.

— Я не позволю вам сказать мне нет! — с горячностью воскликнул виконт. — Вы совсем не разбираетесь в любви и мужчинах, Анастасия! Я научу вас этому, и вы полюбите меня!

С этими словами виконт обнял Анастасию. На мгновение она онемела от неожиданности. Но тут же сообразив, что он намеревается поцеловать ее, попыталась высвободиться.

— Нет, Кристофер, нет!

— Я люблю тебя, Анастасия! Я жажду тебя!

Она старалась отвернуть от него лицо, и его губы коснулись ее щеки. В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла великая герцогиня. Анастасия и виконт отпрянули друг от друга. С виноватым видом они оба отступили назад. Однако, судя по выражению лица приблизившейся к ним великой герцогини, случившееся не укрылось от ее ока.

— Вы не сообщили мне, Анастасия, что у нас гость, — произнесла она ледяным тоном.

— Я… я как раз собиралась сделать это, мама! — попробовала оправдаться Анастасия.

Великая герцогиня перевела свой взгляд на виконта.

— Боюсь, Кристофер, — молвила она холодно, — вы заехали в неподходящий момент. Анастасия и я только что возвратились из Виндзорского замка, и у нас очень много дел.

— Да, разумеется, мэм, — сказал он, — но мне очень хотелось поговорить с Анастасией.

— К сожалению, это невозможно, — ответила великая герцогиня, как будто бы Анастасии не было в гостиной. — Ваш отец, несомненно, поставил вас в известность о том, что Анастасия очень скоро выходит замуж. — Виконт сжал губы, но не проронил ни слова. Великая герцогиня добавила: — Поэтому, Кристофер, вы должны понять, что у Анастасии нет возможности принять даже такого давнего и дорогого друга, как вы.

Несколько секунд царило молчание, и казалось, что виконт возразит великой герцогине. Но, встретившись с ней взглядом, он капитулировал.

— Да, я понимаю это, мэм, — тихо согласился он.

— В таком случае вам лучше попрощаться с Анастасией, — заявила великая герцогиня. — Уверена, что она вам очень благодарна за доброту и гостеприимство, которые все ее детство оказывали ей ваши отец и мать. Надеюсь, она всегда будет рада видеть вас в своей новой стране!

Суровый и решительный голос герцогини заставил виконта и Анастасию почувствовать, что любые сказанные ими сейчас слова будут бесполезны. Анастасии было ясно, что виконт расстроен и обижен тем, что его буквально выгоняют из дома. Однако ему было нечего возразить герцогине и не оставалось более ничего, как откланяться.

— Я не хочу мешать вам, мэм, и возвращаюсь в Лондон, — обратился он к великой герцогине.

— Полагаю, что, так же как и я, вы осознаете, что это единственно правильное решение, — заметила великая герцогиня.

По этому замечанию Анастасия поняла, что великая герцогиня догадалась о причине столь неожиданного приезда виконта. Анастасия умоляюще посмотрела на него. Она надеялась, что в ее взгляде он прочтет сожаление о том, что после стольких лет дружбы сейчас с ним поступили столь бесцеремонно.

Анастасия протянула ему руку, и, к ее удивлению, Кристофер поднес ее к губам.

— Прощайте, Анастасия, — сказал он, и его голос дрогнул.

Виконт поклонился и вышел из гостиной.

Великая герцогиня не сделала ни единого движения. Обе женщины стояли молча, пока не хлопнула входная дверь и минутой позже не послышался стук копыт и звук отъезжающей кареты.

— Как вы могли, мама? — прошептала Анастасия.

Шурша шелковыми нижними юбками, великая герцогиня прошлась по комнате.

— Я не намерена обсуждать это с вами, Анастасия! Что же касается вашего поведения, то я крайне удивлена им. Мне остается только благодарить Бога, что я вошла сюда в нужный момент! — негодовала она.

Затем великая герцогиня покинула гостиную, оставив Анастасию одну. Еще несколько минут девушка стояла не двигаясь. Потом в отчаянии, закрыв лицо руками, спросила себя: «Правильно ли я поступила? Может, лучше было бежать с Кристофером, какие бы трудности ни ожидали меня потом?»

Анастасии не пришлось долго раздумывать и терзаться по этому поводу. В следующие дни ей предстояло сделать так много всего, что каждый вечер, ложась спать, она чувствовала себя совершенно истощенной. Во-первых, это были бесчисленные поездки в Лондон за нарядами для ее приданого. Анастасия выбирала, примеряла и от целой вереницы покупок получала истинное наслаждение, никогда ранее ею не испытанное.

Кроме того, теперь их дом посещало с визитами множество людей. Некоторые гости были столь известные личности, что Анастасия едва ли предполагала, что они могут снизойти до такой незначительной особы, как она.

Премьер-министр предложил великой герцогине приехать вместе с Анастасией на Даунинг-стрит, 10. А министр иностранных дел лорд Джон Рассел сам прибыл с визитом во дворец Хэмптон-Корт.

— Видимо, ваше королевское высочество, мне нет нужды говорить вам о политическом значении вашего брака. Я совершенно уверен в том, что великая герцогиня объяснила его вам, — заявил лорд Джон Рассел.

— Да, милорд, — ответила Анастасия. — Мне известно, что независимость Мороны важна для сохранения баланса сил в Европе. Но полагаю, существуют и другие причины для того, чтобы этот брак был заключен как можно скорее.

Глубоко посаженные глаза лорда Джона Рассела с интересом изучали очаровательное личико Анастасии.

— Какие секреты вы знаете? — спросил он, едва улыбаясь.

— Я слышала, что вы обеспокоены тем, что император Наполеон Третий может аннексировать Ниццу и герцогство Савойское.

— Да, это так, — согласился лорд Джон. — Но нам бы не хотелось, чтобы это стало достоянием гласности.

— В отношении меня вам не стоит беспокоиться по этому поводу, — заметила Анастасия.

— Ваше королевское высочество очень молоды, — сказал лорд Джон. — Но это не недостаток. С вашей красотой и очарованием вы сумеете сделать очень многое, чтобы обратить внимание короля на интересы его подданных испанского происхождения. — Лицо Анастасии в тот момент выглядело несколько озадаченным, поэтому лорд Рассел пояснил: — Географическое положение королевства Мороны таково, что Пиренейские горы представляют собой единственный барьер, делящий страну на две части. Хотя сами моронцы чрезвычайно гордятся древней историей своей страны, однако постоянное проникновение через границы Мороны с одной стороны французов, а с другой — испанцев, несомненно, оказывает сильное влияние на сознание и чаяния самих моронцев.

— Да, милорд, — кивнула Анастасия.

— Вследствие этого, — продолжал лорд Джон, — население Мороны тоже состоит из двух частей. Временами эти части бывают разобщены столь сильно, что единственным связывающим их звеном становится королевская власть. — Анастасия молчала, и лорд Джон заговорил снова: — В прошлом году я побывал в Мороне и обнаружил, что люди испанской части населения зачастую обижены и считают, что о них не заботятся, а лишь властвуют над ними. Эта часть населения требует к себе уважения и, честно говоря, большего интереса со стороны короля.

— Я понимаю, — тихо промолвила Анастасия.

— Постарайтесь приложить все усилия к тому, чтобы понравиться испанской части населения Мороны. В этом случае вы наверняка завоюете симпатии одного из самых прекрасных в мире народов, — закончил министр.

Анастасия опять повторила, что поняла, и, когда лорд Джон Рассел откланялся, не сомневалась, что сумела создать о себе хорошее впечатление.

Когда они с великой герцогиней нанесли визит на Даунинг-стрит, 10, премьер-министр, лорд Пальмерстон, не сказал Анастасии ничего важного. Там было слишком многолюдно, и частная беседа была едва ли возможна. Анастасия решила, что премьер-министр хотел только взглянуть на нее, чтобы убедиться, что она справится с возложенной на нее миссией. Лорд Пальмерстон был очарователен и оказался настоящим дамским угодником. А когда он сделал Анастасии комплимент, она поняла, почему друзья дали ему прозвище «Купидон».

У Анастасии оставалось еще так много дел в Англии, о стольком надо было подумать! Ей не верилось, что уже через два дня она должна будет подняться на борт английского линкора, который доставит ее в Морону.

В том, что она отправлялась в свою новую страну не сухопутным путем, а на военном корабле, Анастасия увидела еще один политический ход. А ожидавшее ее впереди было похоже скорее на театральное действо, размышляла она. Анастасия была в нем главной героиней. Ей нельзя было развивать или по-своему интерпретировать роль, которую ей предстояло сыграть. Крупнейшие государственные мужи и виднейшие политики Англии сочиняли для нее реплики. Они уже выбрали декорации, реквизит и договорились между собой, каковы должны быть внешние данные актрисы, играющей главную роль.

С каждым днем Анастасия испытывала все возрастающий страх перед своим неизвестным будущим. Ответственность, возложенная на ее хрупкие плечи политическими деятелями, и сознание того, что премьер-министр и его кабинет надеются, что она спасет Морону от поглощения алчущим французским императором, давили на нее слишком сильно.

«Что я могу сделать?! — хотелось расплакаться Анастасии. — Ведь я так мала и незначительна! А мои противники велики и очень сильны! И когда я проиграю, а это неизбежно, вы все будете упрекать меня!»

И все же Анастасия понимала, что подобный протест, выскажи она его вслух, был бы приписан девичьей нервозности, если бы его вообще кто-нибудь стал слушать всерьез.

«Я всего лишь пешка, — терзалась она мыслью, уже не раз приходившей ей на ум, — все, что мне остается, — это двигаться по сцене, произнося реплики, которым меня научили, и делая движения, которых от меня ждут. Проще говоря, я должна вести себя как кукла, а не как человек».

Изо дня в день, ложась спать, Анастасия повторяла, что уже не имеет никакой ценности как личность. От всех этих мыслей ей было страшно. Тогда она доставала из тайника письма виконта Линкомба, которые получала чуть ли не каждый день.

Анастасия подкупила старого слугу, для того чтобы он, как только приносили почту, сразу же подавал ее письма ей в комнату. Она хотела быть уверенной, что великая герцогиня не подозревает об их существовании.

Письма виконта были обычными любовными посланиями, полными страстных признаний, Анастасии все еще казалось невероятным то, что написаны они были тем самым озорным мальчишкой, которого ока знала всю свою жизнь и который еще недавно во время их игр обижал и дразнил ее.

«Я люблю вас, Анастасия! — писал Кристофер в каждом письме. — Любовь моя, уедем отсюда вместе. Я мечтаю лишь о том, как заключу вас в свои объятья и осыплю поцелуями. Я разбужу пламя любви, дремлющее в вашей душе, и вы полюбите меня так лее сильно, как и я люблю вас!

Мы будем счастливы с вами в любом уголке земного шара до тех пор, пока будем вместе! Я увезу вас навстречу солнцу, в Вест-Индию. Мы увидим Китай и Японию. У нас будет возможность посетить Россию, а потом мы вернемся назад в Европу,

Все будет так чудесно, удивительно и весело, если вы будете со мной! Все, что я прошу у будущего, — это быть вместе с вами. И я клянусь, что, если вы доверитесь мне и уедете со мной, я сделаю вас счастливой».

Кроме этого у Анастасии было еще около дюжины писем, в которых говорилось примерно то же самое. И когда она читала их, то чувствовала свою вину перед Кристофером. Он был частью ее жизни, а ей пришлось нанести ему такой удар!

Снова и снова спрашивала она себя, любит ли Кристофера? Интересно, что бы она ощутила, если бы виконт поцеловал ее, как он собирался? Анастасия еще не целовалась с мужчиной ни разу в жизни. Но ей всегда представлялось, что это восхитительное наслаждение, которое разбудит в ней некое чудо, о котором она читала в книгах и поэмах. И тем не менее, когда Кристофер попытался поцеловать ее, она инстинктивно оттолкнула его. Ей не хотелось, чтобы его губы коснулись ее губ, Но почему? Почему?

Едва ли Анастасия могла позволить Кристоферу сделать еще что-нибудь в этом роде. Даже зная, что они прощаются навсегда и, возможно, уже никогда больше не встретятся. Что-то в глубине души подсказывало ей, что ее чувства к Кристоферу никогда не перерастут в настоящую любовь. Анастасия знала, что он привлекателен, способен вызывать восхищение и волновать сердца большинства женщин. Но она сама, несмотря на свою привязанность к нему, не испытывала ничего такого. Она танцевала с ним, он держал ее руку в своей руке и даже однажды она была в его объятиях. Но при этом она не чувствовала ничего особенного.

«Может быть, я холодна от рождения?» — с беспокойством подумала она.

Леди Уолтере часто высмеивала таких женщин. «Она чувствительна, как камбала», — сказала она как-то об одной даме, которую очень недолюбливала. О другой же заметила: «Она подобна куску холодного мрамора».

Как-то раз Анастасия попробовала поговорить на эту тему со своей матерью.

— Мама, что вы чувствовали, когда были помолвлены с папой?

— Я была необыкновенно счастлива, Анастасия.

— Но ведь вы не были влюблены в него. Свадьба была уже сыграна, а вы даже не знали, любит ли он вас.

— Наверное, я влюбилась в него с первого взгляда. Но я была очень застенчива, и нам потребовалось много времени для того, чтобы узнать друг друга. Потом, как я вам часто рассказывала, мы были очень счастливы.

— Он волновал вас, мама? — неожиданно спросила Анастасия.

Великая герцогиня умолкла и ответила не сразу:

— Откуда в вашей голове весь этот вздор, Анастасия? Леди всегда должна быть сдержанна и вести себя с самообладанием. Муж леди тоже ожидает от своей супруги только такого поведения, а в противном случае будет шокирован.

— Но это, наверное, очень скучно, мама. Разве нет?

— Разумеется, нет, Анастасия, — рассердилась великая герцогиня. — Благовоспитанный человек, тем более королевского рода, никогда не дает волю своим эмоциям. Я много раз повторяла вам, что продемонстрировать в обществе недостаток самообладания было бы большим конфузом.

— Я имела в виду другое. Не то, как человек ведет себя в обществе, мама.

— То же самое касается и частной жизни! Мужчина должен гордиться и уважать свою жену. Точно так же и король не хотел бы, чтобы женщина, восседающая рядом с ним на троне, вела себя как какая-нибудь вульгарная особа с улицы!

— Влюбляться — это вульгарно, мама? — удивилась Анастасия.

Тщательно подбирая слова, герцогиня продолжала:

— Надеюсь, Анастасия, вы достаточно умны и образованны, чтобы понимать, что романтическая и страстная любовь, описываемая в романах, бывает далеко не у всех людей. В большинстве случаев любовь — не более чем иллюзия. Тем не менее можно испытывать дружбу, чувство гордости и глубокую привязанность к своему мужу. И это, поверьте мне, куда важней, чем стремиться к какой-то ненормальной любви.

Воцарилось долгое молчание. Потом Анастасия тихо попросила мать:

— Мама… расскажите мне о том… как… мужчина и… женщина… любят друг друга.

Великая герцогиня сурово взглянула на дочь:

— Это, Анастасия, вам объяснит ваш будущий муж, — холодно сказала герцогиня после мгновенного замешательства. — Вам надо лишь знать, что все, что будет происходить между вами и вашим мужем после свадьбы благословлено Богом. Помните также о том, что вам не следует ни думать, ни тем более говорить на эту тему.

И с этими словами великая герцогиня встала и вышла из гостиной. Изумленная Анастасия посмотрела ей вслед. В замешательстве она опять подумала, не было ли благоразумнее с ее стороны внять мольбам виконта и бежать с ним.

Глава 3

— Доброе утро, ваше королевское высочество!

Анастасия открыла глаза и увидела Оливию — служанку, присланную из Мороны, чтобы сопровождать ее во время путешествия по морю. Девушка сделала реверанс в дверях каюты. При этом она держалась рукой за дверь из-за сильной качки, продолжавшейся с тех пор, как они вышли из пролива Ла-Манш и вошли в Бискайский залив.

Непогода усиливалась изо дня в день. Теперь же шторм, заставший их в пути, разыгрался не на шутку. Линкор вселял в Анастасию некоторую веру в их безопасность. Однако сейчас ей казалось, что корабль вот-вот перевернется и пойдет ко дну. Кроме того, почти все путешественники очень страдали от морской болезни.

Всего несколько дней назад в Тилбери Анастасию и великую герцогиню провожали лорд Джон Рассел и другие важные государственные деятели. Во время этой церемонии Анастасия приложила все усилия, чтобы выглядеть благородно, сообразно своей высокой миссии.

Из дворца Хэмптон-Корт их доставила королевская карета. Вышедшая из кареты, вся в мехах, великая герцогиня являла собой само достоинство. Она приветствовала собравшееся общество любезно и в то же время с легким оттенком снисходительности. Этот тон великой герцогини в точности продемонстрировал Анастасии, как именно держала себя ее мать, пребывая на троне великого герцогства Голштинского. Сама же Анастасия в этот момент была слишком взволнована мыслями о предстоящем путешествии, чтобы беспокоиться о том, какое впечатление она производит. Заметив, насколько известными и важными были особы, собравшиеся пожелать ей счастливого пути, она почувствовала даже некоторый благоговейный трепет. К тому же путешествие, в которое она должна была вскоре отправиться, было самым важным событием в ее жизни.

Линкор флота ее величества «Уориор» выглядел очень впечатляюще. Анастасии рассказывали, что этот корабль был спущен на воду в ответ на создание первого французского броненосца «Глори». «Уориор» был самым большим кораблем в мире. Его построила кораблестроительная компания по частному контракту.

Пока Анастасия рассматривала военный корабль, на который вот-вот должна была сесть, к ней подошел военно-морской министр Англии.

— Это путешествие будет первым для линкора, — обратился к ней министр. — Надеюсь, что корабль покажется вашему королевскому высочеству таким же комфортабельным, каким он был задуман.

— Наверное, корпус корабля бронирован, — сказала Анастасия, стараясь показать собеседнику, что ей известно об исключительных боевых качествах «Уориора».

— Да, вы правы, — кивнул министр, — его броня весит тысячу триста пятьдесят тонн. — Министр улыбнулся, вероятно полагая, что злоупотребил техническими подробностями. — Во время Крымской кампании впервые была продемонстрирована эффективность брони при артиллерийском обстреле.

— Да, да! Я читала о том, какие ужасные разрушения наносил артиллерийский огонь небронированным деревянным кораблям, — ответила Анастасия.

— К сожалению, французы первыми извлекли из этого урок, — заметил министр. — Вероятно, вы знаете, что первым морским броненосцем стал французский корабль «Глори», спущенный на воду в прошлом году.

— Как жаль, что Англия не стала в этом первой, — посетовала Анастасия.

Будто оправдываясь, министр добавил:

— «Уориор» имеет усовершенствования по сравнению с кораблями наших противников. Кроме того, мы сейчас строим на той же верфи еще несколько таких кораблей.

— Корабль просто огромен, — восхищенно промолвила она.

— Его общий вес — восемь тысяч девятьсот тонн, — тут же пустился в объяснения министр. — А это в три раза больше веса точно такого же деревянного линкора, который был заменен этим броненосцем.

— Я горжусь тем, что буду первой путешествовать на этом замечательном корабле. — Говоря это, Анастасия улыбнулась министру, и его глаза заблестели от восхищения.

Анастасию не удивило то, что толпы людей, собравшиеся на пристани, приветствовали ее, когда она поднималась на борт корабля. Одетая в нежно-розовое, она выглядела очень романтично и чрезвычайно привлекательно. Ее жакет был отделан мехом, а шляпка украшена розовыми страусовыми перьями.

«В добрый час! Желаем счастья!» — кричали в толпе. Когда она подходила к сходням, к ее ногам упали маленькие букетики белого вереска и картонная посеребренная лошадиная подкова.

Анастасия отправлялась в вояж в сопровождении своей матери и сэра Фредерика Фолкленда — английского посла в Мороне. К ним также присоединились ее будущая фрейлина баронесса Бенаск и адъютант короля Максимилиана капитан Карлос Азнар, проделавшие долгий путь из Мороны в Англию. Кроме того, из ее будущей страны приехала и служанка Оливия, которая должна была прислуживать Анастасии в пути. Оливия с гордостью сообщила, что выбор пал на нее, поскольку она происходит из семьи рыбака и не боится морской болезни. Последнее оказалось немаловажным. Едва они покинули гавань, как великая герцогиня и сэр Фредерик, ужасно страдая от начавшейся качки, удалились в свои каюты и более уже не выходили из них. Баронесса Бенаск боролась с приступами морской болезни первые два дня, но потом в конце концов капитулировала и тоже исчезла в каюте.

— Сегодня шторм стал сильнее? — спросила Анастасия служанку, пока та открывала шторы на иллюминаторах.

— Да, ваше королевское высочество, шторм все еще очень жестокий, — ответила Оливия. — Капитан просит вас оставаться сегодня в постели, чтобы вы не упали во время качки и не причинили себе вреда.

— Нет, нет! Я собираюсь встать! — решительно заявила Анастасия. — Мне надо продолжать занятия, потому что к прибытию в вашу страну я должна знать моронский язык, чтобы разговаривать со своими подданными.

— Вы быстро учитесь, ваше королевское высочество, — заметила Оливия. — Наверное, у вас способности к языкам.

Анастасия улыбнулась. Начав изучение моронского языка, она с удовольствием обнаружила, что он не настолько труден, как она того ожидала. На самом деле он представлял собой смесь французского и испанского языков, в основе своей базирующуюся на латыни. Анастасия прекрасно владела всеми этими тремя языками, и занятия моронским языком давались ей легко. Всю свою силу воли и энергию отдала Анастасия новому делу. Она практиковалась в разговорной речи с Оливией и, что было еще важнее, брала уроки языка у капитана Азнара. В отличие от своих спутников, капитан не страдал от морской болезни, и их уроки с Анастасией порой длились целыми днями.

— Вам необходимо отдохнуть, мэм! Я слишком утомил вас, — не раз пытался протестовать против долгих занятий капитан.

— Нет, нет! Я не устала! — возражала Анастасия. — Я должна хорошо знать этот язык к нашему приезду в Морону.

— Мне трудно выразить то удовольствие, мэм, которое я испытываю от ваших слов, — отвечал капитан, и в его голосе чувствовалась не только признательность.

А спустя пять дней после начала путешествия Анастасии было уже совершенно ясно, что капитан Азнар влюблен в нее. В выражении глаз и в интонациях голоса капитана она видела и слышала то же самое, что немного ранее наблюдала у виконта. И она ощутила, что ей стало чуть-чуть спокойнее, оттого что хотя бы один-единственный моронец считает ее восхитительной и желанной.

При обычных обстоятельствах для Анастасии было бы немыслимо проводить так много времени в обществе интересного молодого мужчины, в обязанности которого входило лишь экскортировать принцессу. Рядом с ней должна была находиться баронесса Бенаск, которой предстояло отвечать на все вопросы Анастасии о Мороне и церемониях, ожидающих ее в новой стране. Однако вот уже который день баронесса не выходила из своей каюты, и капитан Азнар был единственным, кто мог составить общество для Анастасии. Он готов был рассказывать Анастасии обо всем, о чем она-его спрашивала, и делал это с необычайным воодушевлением.

— Опишите мне вашу столицу, — как-то предложила ему Анастасия.

— Сэрж находится на французской стороне Пиренеев, среди громоздящихся вокруг него гор. Это наш крупнейший портовый город, — начал капитан.

— А королевский дворец в Сэрже очень красивый? — перебила его Анастасия.

— О да, мэм! Раньше на этом месте стоял замок, и сохранившиеся от него развалины имеют многовековую историю. Но примерно пятьдесят лет назад дед его величества приказал возвести на этом месте новый дворец. Он очень красив и построен по образцу Версальского дворца, — объяснил капитан.

— Даже тут сказалось французское влияние! — не подумав, воскликнула Анастасия.

Капитан Азнар изменился в лице и добавил;

— На противоположном склоне гор, в Геуска, есть другой королевский дворец. Он похож на испанский дворец Альгамбра в Гранаде.

— Его величество часто бывает в нем? — поинтересовалась Анастасия.

— Никогда. Дворец пустует уже многие годы, — с грустью в голосе ответил он.

«Вероятно, и этот факт тоже является причиной обид испанской части населения Мороны», — подумала Анастасия.

Ей было известно, что капитан Азнар происходил из испанской семьи моронцев и что он был страстно предан интересам этой части населения страны.

Должно быть, не случайно среди ее провожатых была баронесса Бенаск — французского происхождения и капитан Азнар — по происхождению испанец. Тот, кто выбирал для нее сопровождающих лиц, постарался быть нейтральным.

Что касается Оливии, то служанка сама сообщила Анастасии, что она уроженка Сэржа и работает в королевском дворце уже несколько лет, но имеет испанское происхождение, о чем можно было судить по ее темным волосам и смуглой коже.

Сейчас, пока она помогала Анастасии одеваться, Оливия говорила о красоте родного края. При этом было понятно, что она описывала южную часть страны с ее оливковыми рощами, подступающими к испанской границе и продолжающимися уже за нею.

— Мне бы хотелось, чтобы ты помогла мне, Оливия! — обратилась к девушке Анастасия, когда та расчесывала ей волосы.

Служанка, временами с трудом удерживая равновесие, стояла позади стула, на котором сидела Анастасия. Вся мебель в каюте была прикреплена к полу. Тем не менее сейчас, при такой качке, даже попытка положить на туалетный столик щетку для волос заканчивалась тем, что она со всей силой летела на пол. Огромные волны с исступлением накатывались на стекла иллюминаторов, словно старались их выбить.

— Ваше королевское высочество знает, что я выполню вес ваши желания, — любезно улыбнулась Оливия.

— Когда мы приедем в Сэрж, необходимо, чтобы ты, Оливия, говорила бы мне о том, что думают обо мне люди, — попросила Анастасия. Заметив удивление в глазах девушки, Анастасия пояснила: — Так не просто узнать правду, когда тебя окружают льстивые придворные. Я хотела бы положиться на тебя, Оливия. Рассказывай мне обо всем, что мне следует знать. Только тогда я смогу помочь твоему народу.

— Ваше королевское высочество собирается помочь нам? — изумленно прошептала Оливия.

— Да, я желаю этого всем сердцем, — ответила Анастасия так} что в искренности ее слов вряд ли можно было усомниться.

От волнения у Оливии перехватило дыхание. Потом она тихо промолвила:

— Ваше королевское высочество — удивительная леди! Благодарю судьбу за то, что она дала мне счастливую возможность служить вам!

Анастасия молча выслушала ее. Надо было дать понять этой девушке, что та может не бояться разговаривать с ней откровенно и сейчас, во время путешествия, и потом, когда они будут во дворце, в Сэрже. «Ведь я буду чужестранкой, попавшей в совершенно неизвестную мне страну!» — думала Анастасия. За свою жизнь она повидала обитателей многих дворцов и знала, что подчас они жили в каком-то нереальном мире. А происходило это потому, что сами они в реальной жизни не соприкасались со своими подданными, а приближенные всячески оберегали их от всего неприятного и грубого.

«Если я не узнаю заранее о грозящей опасности, то вряд ли сумею сделать что-нибудь, чтобы предотвратить французское вторжение», — размышляла она.

Едва ли понимала она сейчас, что будет предпринимать в такой ситуации. Однако она твердо знала, что приложит все силы, чтобы победить и не возвращаться назад в Англию изгнанной из своей новой страны. Для Анастасии не было секретом то, что ее мать, с тех пор как она осталась вдовствующей герцогиней без герцогства, была вынуждена жить на милостыню своих родственников. «Я не допущу, чтобы это повторилось со мной!» — решила Анастасия. Потом в ее голове мелькнула мысль, что если ей и придется покинуть Морону, то вместе с нею покинет ее и король Максимилиан. С ужасом думала Анастасия о своем возвращении в Англию в случае неудачи. Но представить себе такое возвращение с побежденным и оскорбленным королем было просто невозможно.

Всегда, когда из бывшего герцогства Голштинского приходили неприятные известия, великая герцогиня повторяла Анастасии: «Благодарю Бога, что твой отец не дожил до сегодняшнего дня!» Или: «Как бы опечалился твой отец, если бы узнал, что все, над чем он трудился, забыто и уничтожено!» И поэтому теперь перед сном Анастасия твердила: «Я буду бороться за спасение независимости Мороны!»

Но даже в эти моменты Анастасия не могла избавиться от мысли о собственной слабости.

«Где возьму я для борьбы силы? — горевала она. — Ведь я всего-навсего невежественная девчонка, мало что понимающая в жизни и почти ничего не видевшая, даже в Англии! Почему я училась так мало?»

И хотя Анастасии было известно, что она получила гораздо лучшее образование, чем большинство девушек ее возраста, это не утешало ее.

Теперь же, когда Анастасия направила всю свою энергию на изучение моронского языка, она отдавала себе отчет в том, что это лишь первый, самый легкий шаг в предстоящем ей «крестовом походе».

— Мне бы хотелось услышать еще что-нибудь о вашей стране! Рассказывайте мне все, что мне следует знать, — попросила Анастасия капитана Азнара, когда вошла в адмиральскую каюту, где он ждал ее.

Каюта оказалась гораздо комфортабельнее, чем ожидала Анастасия. Они сели около стола друг против друга в прикрепленные к полу бархатные кресла.

— Я полагал, мэм, что после такой тяжелой ночи вы уже не бросите вызов стихии, — глядя на Анастасию с восхищением, заметил капитан.

— А разве сегодняшняя ночь была хуже предыдущей? — удивилась она.

— Один из офицеров только что сказал мне, что, судя по всему, шторм затихает. Однако сегодня после полуночи погода была просто отвратительной.

— Мне стыдно говорить об этом, но я спала очень крепко, — немного растерянно промолвила Анастасия.

— Это поразительно, мэм! Никогда не думал, что женщины могут проявлять такую стойкость!

— Мне приятно слышать о том, что я хороший моряк!

— Вы никогда не бывали до этого в море, мэм?

— Нет, никогда. Но поскольку я не хочу пропустить свой урок, я решила удержаться на ногах, — пошутила она.

— О, поверьте, ночью это было почти невозможно! — улыбнулся капитан. — Однако позвольте перейти к нашему Уроку.

Он открыл учебник моронского языка, лежавший перед ним на столе, который, как было известно Анастасии, принадлежал баронессе Бенаск. Они прошли несколько новых глаголов. Анастасии показалось, что теперь разговаривать по-моронски стало еще проще и приятнее.

— Не знал, что можно научиться новому языку так быстро! Как это получается у вас, мэм? — похвалил ее капитан, проговорив с ней по-моронски целый час.

— Мне нравится этот чудесный язык, — ответила она, — и я хочу, чтобы вы рассказали мне еще что-нибудь об этой, наверное замечательной, стране.

Капитан принялся знакомить Анастасию с наиболее примечательными фактами из недавней истории своей страны. Спустя некоторое время, когда капитан умолк, Анастасия обратилась к нему неуверенно:

— Могу ли я довериться вам, капитан?

Капитан посмотрел на нее широко открытыми от удивления глазами и ответил:

— Мэм, я был бы очень огорчен, если бы вы считали, что не можете доверять мне.

— Да. Разумеется, я доверяю вам, — согласилась Анастасия. — Но мне бы хотелось, чтобы вы, на минуту забыв о моем будущем положении, совершенно честно сказали мне, что я могу сделать, чтобы помочь Мороне.

Несколько мгновений капитан молчал, потом промолвил:

— Вы говорите так, мэм, словно знаете о наших трудностях.

— Да, капитан, — кивнула Анастасия. — Мне сообщили, что среди населения, проживающего на южном склоне Пиренеев, часто бывают волнения.

— Люди, живущие там, чувствуют свое неравное положение по сравнению с той частью населения, о которой, скажем так, проявляют заботу наши французские соседи.

Поначалу Анастасии показалось, что капитан Азнар с большой осторожностью выбирает слова. Но потом речь его стала уверенной, легкой и столь эмоциональной, что нельзя было не почувствовать, как глубоко волнует его все то, о чем он говорил.

Из его слов Анастасия выяснила, что на самые важные места в государственных департаментах всегда назначаются моронцы, настроенные профранцузски, что интенсивное строительство ведется на севере страны, что торговые концессии всегда отдаются в руки тех, кто имеет французское происхождение.

— Более того, — продолжал капитан, — дворянство и аристократия по традиции говорят по-французски, так что наш родной язык постепенно выходит из употребления и забывается.

Анастасия понимала, что это было немаловажно.

— Премьер-министр горячо предан интересам независимого королевства Мороны, — добавил капитан. — Но многие его коллеги придерживаются точки зрения, что стране жилось бы лучше, если бы Морона вошла в состав Французской империи. — Он сделал паузу и резко закончил: — Лично для меня и многих таких же, как я, людей, такое политическое решение означало бы ужасную катастрофу.

— А каково положение в армии? — поинтересовалась Анастасия.

— В армии есть сторонники и тех, и других взглядов, — ответил капитан, — но они занимают в ней примерно равные позиции. Кроме того, обычно армия размещается в южных провинциях. Огромная долина Лезига, лежащая у подножья южных склонов гор, многие годы служит местом проведения военных маневров. Недавно там были построены новые казармы. Поэтому, выражаясь в переносном смысле, армия более акклиматизирована в испанских районах страны.

— Армия верна его величеству? Воцарилось молчание. Потом капитан произнес:

— Я считаю, верна. Это правда, мэм. Я действительно считаю, что это так, хотя время от времени, когда его величество подолгу бывал за границей, в армии случались небольшие волнения.

Анастасии не нужно было объяснять, что король проводит слишком много времени за границей. И, уж конечно, ей не надо было называть то место, где король оставался так долго.

— Лорд Джон Рассел поставил меня в известность о той непростой ситуации, которая существует в Мороне, — заметила она. — И вы, наверное, понимаете, насколько сложно мне будет изменить существующее положение дел. Скорее всего меня будут сильно критиковать за то, что я буду пытаться это сделать. Но в вашей стране я буду иностранкой, и поэтому мне придется действовать очень осторожно, чтобы не сделать неверного шага.

— Мне трудно выразить словами то, что я сейчас переживаю, слушая вас, мэм! — В голосе капитана опять зазвучали ноты восхищения. — Когда я впервые увидел вас, то подумал… — Он запнулся.

— Что вы подумали? — спросила она.

Помолчав в нерешительности, капитан сказал:

— Я подумал тогда, что вы самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Но тогда же я решил, и, пожалуйста, не сочтите меня дерзким, мэм, что вы слишком молоды и слишком неопытны, чтобы беспокоиться о чем-либо еще, кроме красивых нарядов, балов и приемов.

— А что вы думаете сейчас? — вопросительно посмотрела она на капитана.

— Сейчас я думаю, что вы завоюете сердца всех моронцев, — признался он. И ему не надо было добавлять, что его собственное сердце уже безраздельно принадлежит ей.

Шторм преследовал «Уориор» до тех пор, пока он не достиг Гибралтарского пролива. Тогда же Анастасия узнала о небольших повреждениях, нанесенных штормом линкору. Повреждения надлежало устранить в ближайшем порту, прежде чем корабль мог проделать оставшуюся часть пути.

Предстоящая задержка не смутила Анастасию. Ей нравилось на линкоре, и она вовсе не торопилась в Сэрж. Баронесса же Бенаск, появившаяся наконец на палубе, совершенно измотанная морской болезнью, узнав о предстоящей задержке в пути, пришла в негодование.

— Эта остановка означает, — воскликнула она, — что, если не будет перенесена на другой день церемония бракосочетания, а это, я полагаю, невозможно, то у вас, мэм, когда мы прибудем в Сэрж, совсем не останется времени перед свадьбой.

— Разве это так важно? — легкомысленно спросила Анастасия. Про себя же она подумала, что сколько бы ни прошло времени между ее первой встречей с королем Максимилианом и днем, когда он станет ее мужем, это в конечном счете будет иметь небольшое значение. Даже если они не понравятся друг другу с первого взгляда, едва ли каждый из них сможет что-нибудь изменить.

Анастасию провожали из Англии с большой помпой. Теперь же ей уже сообщили о тех приготовлениях, которые делались в Сэрже к ее приезду и свадьбе.

Она решила, что ей необходимо сейчас сохранять должное присутствие духа, а поэтому не следует ни слишком ждать предстоящих событий, ни слишком много размышлять о сложности ее будущего положения в Мороне. «Мне надо вести себя достойно и разумно», — внушала она себе сама.

Но, несмотря на это, где-то в глубине ее души жил легкий страх. Ей было и любопытно, и в то же время боязно: что почувствует она при встрече с королем? И Анастасия продолжала вспоминать его лицо на портрете в журнале.

Анастасия была рада новости о заходе «Уориора» в порт Гибралтар. Как только в английском гарнизоне, размещавшемся в Гибралтаре, стало известно, что «Уориор» пробудет в доке два или три дня, устраняя причиненные штормом повреждения, командующий гарнизоном прибыл на линкор пригласить Анастасию присутствовать на балу, даваемом в ее честь. После вынужденного бездействия во время путешествия Анастасия испытывала потребность в движении. Поэтому она была в восторге от предоставившейся возможности потанцевать с очаровательными молодыми людьми. Морские офицеры «Уориора» не могли засвидетельствовать свое почтение Анастасии во время тяжелого путешествия, и теперь они были тоже очень рады получить приглашение на бал. Командующий гарнизоном поспешил обратно, чтобы успеть сделать необходимые приготовления к балу.

По счастью, когда командующий поднялся на борт корабля, великая герцогиня была еще слишком слаба, чтобы покидать свою каюту. Узнав же о причине его визита, она заявила дочери, что та не имела права принимать приглашения на бал в качестве почетной гостьи, поскольку это не было запланировано программой министра иностранных дел Англии.

— Как же это могло бы оказаться в программе, мама, — удивилась Анастасия, — если лорду Джону Расселу и в голову не могло прийти, что в Бискайском заливе случится такой шторм?

— Полагаю, для вас было бы более уместно отправиться на берег, чтобы осмотреть местные достопримечательности, увидеть скалы и, может быть, знаменитых обезьян, а потом вернуться на корабль.

— Я считаю, мама, что проявила бы высокомерие, не приняв это приглашение. А моряки сочли бы мой отказ просто обидным, — возразила она.

Великая герцогиня изумленно посмотрела на дочь.

— Анастасия, должно быть, вы стали слишком высокого о себе мнения, если говорите подобные вещи, — холодно заметила герцогиня. — Вы пока еще не королева!

— Но я стану ею очень скоро, мама, — сказала Анастасия. — И именно как у будущей королевы английские офицеры просили моего согласия дать бал в мою честь!

У великой герцогини было еще слишком мало сил, чтобы спорить с дочерью, и она ничего не ответила. Когда же наступил вечер, она отказалась присутствовать на балу, сославшись на нездоровье. Таким образом, сопровождать Анастасию были посланы баронесса Бенаск и капитан Аз-нар.

Вероятно, было даже хорошо, что великая герцогиня отсутствовала на балу. После некоторой натянутости во время обеда, данного командующим в честь Анастасии, обстановка в зале стала несколько непринужденней. Анастасия мило беседовала со всеми, ее глаза блистали восторгом, а на щеках играл румянец. Она выглядела столь очаровательно, что после традиционного первого танца с хозяином ее буквально осадили кавалеры, претендовавшие на следующие танцы.

Анастасия была одета в одно из своих новых платьев из зеленого газа с многочисленными оборками, расшитыми букетиками ландышей. Оно шло ей как ни одно из платьев, которые она когда-либо носила.

Королева Виктория была бы, конечно, шокирована той живостью и энергией, с которыми исполнялись на балу мазурки. А Анастасии показалось, что даже вальсы музыканты играли быстрее, чем это бывало в Виндзорском замке.

Было очень весело. И Анастасия подумала, что этот бал помог ей отвлечься от ее невеселых размышлений о своем будущем.

— Зачем вы родились принцессой? — шептал Анастасии один из армейских офицеров, кружа ее по залу. — Мне не следует говорить вам этого, мэм, — продолжал он, — и вы, наверное, прикажете расстрелять меня на рассвете, но вы самая очаровательная девушка, которую я встречал! Теперь я буду сравнивать с вами других женщин и поэтому клянусь вам, что не женюсь никогда!

Ей было понятно, что не одни только ее женские чары заставили развязать язык молодого офицера. В том было повинно и изрядное количество выпитого шампанского, подаваемого на балу. И тем не менее она испытывала удовольствие, принимая комплименты, которые ей никогда не приходилось слушать раньше. В Виндзорском замке или во дворце графа и графини Кумб она имела дело с мужчинами, которые слишком хорошо знали о ее высоком происхождении и не могли позволить себе беседовать с ней ни о чем другом, кроме самых общих тем.

— Надеюсь, король Максимилиан сумеет оценить, какой бесценный подарок преподносит ему судьба в вашем лице, — с улыбкой обратился к Анастасии командующий гарнизоном, танцуя с ней заключительный танец.

— Я тоже надеюсь на это, — легко ответила она.

— Его величество оказался бы слеп и глух, если бы не понял, что привезено ему из Англии, — добавил он совсем другим тоном, и Анастасия почувствовала, что он готов с оружием в руках доказывать правоту своих слов.

— Никто не говорил мне, любят ли англичан в Мороне? — спросила она командующего.

— Как бы моронцы ни относились к нам раньше, мэм, теперь им достанется то, что следовало бы оставить самой Англии, — заметил командующий. — По-моему, вас надо было надежно спрятать вместе с другими сокровищами короны. Вы слишком прекрасны, мэм, чтобы можно было позволить вывезти такую жемчужину, как вы, за пределы Англии.

Вряд ли командующий гарнизоном был бы так фамильярен с принцессой, если бы они были на борту линкора. Однако сейчас Анастасия оказалась посередине между Англией и Мороной на «необитаемом острове» под названием Гибралтар, куда ее выбросила морская волна. К тому же, кружась по залу под звуки полкового оркестра, строго придерживаться всех условностей этикета было просто невозможно.

Вернувшись на «Уориор», Анастасия вошла в каюту великой герцогини.

— Вы пропустили чудесный вечер, мама! — с восторгом воскликнула она.

— У вас какой-то растрепанный вид, Анастасия, — холодно промолвила великая герцогиня. — Надеюсь, вы не танцевали так, как я бы никогда не одобрила?

— Надеюсь, что нет, мама, — ответила Анастасия уклончиво. Она пожелала великой герцогине доброй ночи и поцеловала ее. Потом, будто в ответ на молчаливый упрек матери, сказала: — Мне хотелось доставить себе удовольствие, мама. Ведь через несколько дней я стану степенной замужней женщиной. Да и сами вы сетовали на то, что я почти не имела возможности посещать приемы и балы в этот сезон в Лондоне.

— Я имела в виду совсем другие балы, Анастасия, — возразила великая герцогиня. — Вам хорошо известно, что сегодня вечером вы проводили время в обществе людей, едва ли имеющих дворянский титул и уж никак не равных вам по происхождению.

Анастасия засмеялась:

— Неужели вы забыли, что бы сказал мой папа: «Всем людям, и знатным и незнатным, приходится сморкать носы, если они простудились». — Она улыбнулась матери и выскочила из ее каюты, прежде чем великая герцогиня успела вымолвить хоть слово.

Анастасия уже открывала дверь своей каюты, но вспомнила, что оставила в адмиральской каюте, где занималась с капитаном Азнаром, книгу, которую она читала по-моронски. Поэтому Анастасия направилась туда и, открыв дверь каюты, увидела в ней капитана, который в этот момент брал один из стаканов с пуншем, стоявших на подносе на боковом столике. Капитан вскочил, вытянувшись смирно, щелкнул каблуками и поклонился ей:

— Могу ли предложить вам что-нибудь из напитков, мэм?

— Я бы хотела чуть-чуть лимонада, если он есть, — попросила Анастасия.

Он налил немного лимонада в бокал и передал его Анастасии.

— О, вечер был восхитительным! — ответила Анастасия. — Это был самый замечательный прием из всех, на которых я когда-либо бывала. — Она улыбнулась и добавила: — Хотя я не сказала бы, что была на многих приемах.

— Мне непонятно это, мэм. Вся Англия должна была стремиться к тому, чтобы вы, подобно звезде, украшали собой приемы.

— Особы, которых бы моя мама назвала «всей Англией», не интересовались столь малозначительной принцессой, живущей во дворце Хэмптон-Корт, — возразила она.

Капитан улыбнулся:

— Итак, теперь Золушка не только едет на бал, но и должна выйти замуж за Прекрасного Принца!

Анастасия прошлась по каюте и взглянула в иллюминатор на огни пристани.

— Вы полагаете, его величество окажется Прекрасным Принцем? — очень тихо спросила она.

— Я надеюсь, — ответил он. — Я желаю вам счастья, мэм, как не желал никогда ничего другого в жизни! — Анастасия молчала, и немного погодя капитан продолжил: — И чтобы помочь обрести вам счастье, мэм, я клянусь служить вам сейчас и во все времена!

В его голосе прозвучало так много чувства, что это тронуло Анастасию. Медленно обернувшись, она посмотрела на капитана. Но выражение его глаз заставило ее опустить свой взор.

— Когда-нибудь вам придется сдержать это обещание, — тихо проговорила она.

— И когда это случится, я буду очень горд и благодарен вам, — с горячностью проговорил капитан. — Я готов не только умереть за вас, мэм, но и жить для вас!

Анастасия снова встретилась с ним взглядом и на мгновение позабыла об ответе. Потом она протянула ему свою руку.

— Благодарю вас, — мягко сказала она. — Я знаю, что там, куда я еду, мне будет нужен друг.

Капитан взял ее руку в свои и, порывисто опустившись перед ней на одно колено, поцеловал ее.

Анастасия почувствовала, как его губы коснулись ее обнаженной руки, и, когда капитан поднялся, отняла свою руку, прошептав еле слышно:

— Спасибо! Большое вам спасибо!

Далеко за полдень на следующий день линкор был готов к отплытию из Гибралтара. На пристани играл оркестр, а собравшаяся толпа махала им.

Анастасия в одном из своих прелестных платьев стояла рядом с капитаном и махала рукой в ответ.

Холод, дождь и непогода остались позади. И теперь все время светило солнце. Пока они плыли вдоль побережья Средиземного моря, морская вода была ярко-голубого цвета, подобно одеянию Мадонны.

— Мы опаздываем! Мы очень сильно опаздываем! — чуть не плача, твердила великая герцогиня.

Баронесса Бенаск вторила ее стонам. Оставив их выражать друг другу сожаление по поводу срыва расписания путешествия, Анастасия поднялась на палубу.

Линкор плавно разрезал морскую гладь, и Анастасия подставила лицо теплому морскому бризу, которым она наслаждалась в первый раз за это путешествие. Дым тянулся из труб «Уориора». Поднятые на трех мачтах паруса вырисовывались белыми силуэтами на фоне голубого неба.

— Все намного прекраснее, чем я предполагала, — опершись о борт, заметила Анастасия подошедшему к ней капитану Азнару.

— Все действительно прекрасно! — повторил капитан, не сводя глаз с ее лица.

— Неужели это так ужасно, что мы опаздываем? — пожала плечами Анастасия. — Мама и баронесса подняли такой переполох из-за этого.

— Наше опоздание означает лишь одно: ваша свадьба состоится на следующий день после приезда. И у вас не будет перед ней целой недели, как это предполагалось, — объяснил капитан. — Отложить или перенести церемонию бракосочетания, полагаю, невозможно.

— Почему? — удивилась Анастасия.

— Потому, что из других стран приглашены монархи и члены королевских фамилий. А также потому, что в Сэрже собирается множество людей, проведших в дороге по нескольку дней, чтобы посмотреть в столице свадебную процессию, — Улыбаясь, капитан добавил: — Наверное, в этот день жизнь в Мороне замрет, и люди увидят такое пышное зрелище, какого не было со времен коронации.

— А кто приглашен из членов королевских фамилий? — поинтересовалась Анастасия,

— Я не знаю точно, — ответил капитан. — Когда я уезжал, его величество продолжал обсуждать список гостей с премьер-министром.

— Как вы думаете, приглашены ли император и императрица? — спросила Анастасия.

— Даже если они и приглашены, скорее всего они вряд ли примут это приглашение, — сказал капитан.

Слова капитана успокоили Анастасию. Ей совсем не хотелось встречаться с Наполеоном III. Анастасия не сомневалась в том, что на самом деле Наполеон III в значительной степени был повинен в тех трудностях, которые испытывала Морона. Что же касалось поведения императора в отношении Англии, то оно вызывало у Анастасии неожиданную враждебность ко всему французскому.

— Думаю, что слухи о намерении Франции вторгнуться в вашу страну абсолютно лживы, — обратился к ней капитан, будто угадав, о чем она думала.

— Надеюсь, — вздохнула Анастасия, — Вы видели бронированные укрепления на берегах Ла-Манша? В этих амбразурах для пушек есть нечто такое, что пугает меня. Иногда кажется, что эти укрепления — наша единственная защита от французской армии.

— Я уверен, те, кто предрекает французское вторжение, просто паникеры, — заявил капитан. — Сам император утверждал, что у него нет никаких намерений.

— Да, но можно ли доверять словам императора? — возразила Анастасия.

Капитан Азнар не ответил. Анастасии было ясно, что у него нет ни малейшего желания защищать французского императора или каких-нибудь других французов. Капитан просто хотел ее успокоить.

— Давайте не будем больше говорить о войне, — попросила она. — У нас и так немного времени. Расскажите мне лучше еще что-нибудь о Мороне. Мне так интересно об этом слушать.

— Сказки или те настоящие драмы, которые происходят в жизни? — уточнил капитан.

— Сказки, — решительно сказала Анастасия. — У меня такое предчувствие, что впереди будет достаточно драм, которые нам предстоит еще пережить.

Ее слова оказались пророческими. Днем позже, когда «Уориор» плыл по Сэржскому заливу, они стали свидетелями катастрофы. Маленькое рыболовное судно столкнулось с таким же суденышком. Послышались ужасные крики рыбаков, и оба судна начали тонуть.

За исключением этого инцидента, «Уориор» благополучно достиг Сэржа. Так как линкор был слишком велик, он не мог пришвартоваться в порту у пристани и вынужден был бросить якорь в самом центре залива.

Стоя на палубе, Анастасия в первый раз увидела страну, которая должна была стать ее домом. Эта земля представлялась ей прекрасной. Но то, что открылось ее взору, превзошло все ее ожидания.

Перед нею был город с белыми домами, вырисовывавшимися на фоне темно-зеленых сосен, устремленных в небо кипарисов и серебристо-серых олив. За юродом, там, где кончались дома, поднимались отроги Пиренейских тор. Чем дальше от моря, тем выше в небо вздымались горные вершины, ослепительно сияя на солнце шапками вечных белых снегов.

Сэржский залив, обрамленный пляжами золотого песка, был очень красив. Как только «Уориор» показался на горизонте, вниз к морю поспешило множество людей. Они запрудили всю набережную и пристань. Они стояли даже на крышах домов и гостиниц, повернутых фасадом к заливу.

Пока линкор бросал якорь, звонили колокола церквей, гудели сирены и корабельные гудки. Везде развевались флаги и ярко расцвеченные транспаранты. Капитан Азнар уже предупредил Анастасию, что ее встретит изобилие цветов.

— На этой неделе будет не только ваша свадьба, мэм, — объяснил он. — В Мороне в это время обычно проходит карнавал!

— А что бывает во время карнавала? — с любопытством спросила она.

— Это праздник цветов. По улицам проходит шествие, а потом бывает «бой» цветов.

— Как восхитительно! И я все это увижу? — воскликнула Анастасия.

— Полагаю, мэм, вы будете наблюдать шествие из здания канцелярии, с балкона, выходящего на главную улицу.

— А «бой» цветов?

Капитан рассмеялся.

— Вам не разрешат, мэм, принимать участие в этом представлении.

— Как жаль! Откуда же берется столько цветов? — поинтересовалась она.

— У нас в стране выращивается огромное количество гвоздик и других весенних цветов.

— Для продажи? — удивилась Анастасия.

— Конечно, они продаются на рынке, — ответил капитан, — но их большая часть перерабатывается при производстве духов.

— Духи! Я и не подозревала, — ахнула Анастасия.

— Гвоздичные, розовые и фиалковые духи, которые вам предложат в Мороне, являются основой для многочисленных продающихся по всему миру духов, которые даже французы считают самыми лучшими.

— Как интересно! — улыбнулась Анастасия.

— Знатоки рассказывали мне, что наши туберозы самые лучшие на всем Средиземноморье. Их обожают парижанки!

Капитан не стал добавлять, поскольку счел это неуместным для слуха Анастасии, что туберозы считаются цветами чувственной любви. Поэтому парижские куртизанки ценили запах этих цветов больше, чем каких-либо других.

— Мне бы хотелось увидеть, как делают духи, — попросила она.

— Это очень интересно, — подтвердил капитан. — Говорят, что необходимо полторы тысячи цветов, чтобы приготовить единственную каплю эфирного масла. А ведь знаменитые парфюмерные масла, такие, как, например, масло Граса [6], использовались еще со времен Возрождения.

Капитан заметил, что Анастасии действительно было интересно, и продолжал:

— Вы сможете увидеть, как производят из цветов эфирное масло в самом Сэрже или в городе Аркале, расположенном в южной части страны.

— Я обязательно съезжу туда тоже, — пообещала Анастасия, и капитан благодарно посмотрел на нее.

Едва «Уориор» бросил якорь, как от берега отошел нарядный белый катер с развевающимся на корме морским флагом. Анастасия забеспокоилась. Обернувшись к капитану, она спросила:

— Его величество поднимется на борт линкора?

Капитан отрицательно покачал головой:

— Было решено, что его величество встретит вас на ступенях дворца, мэм. А когда вы сойдете на берег в сопровождении премьер-министра и членов кабинета, вас с торжественной процессией провезут по городу. — Катер быстро приближался, и капитан добавил: — Я думаю, мэм, вам лучше спуститься вниз. И, когда прибудет делегация, находиться вместе с великой герцогиней и баронессой.

— Да, конечно, — кивнула она, Анастасия поспешила в адмиральскую каюту.

Великая герцогиня уже ждала ее там.

— Где вы были, Анастасия? — строго спросила она.

— Я была на палубе, мама. Смотрела, как корабль входит в гавань.

— Вам надо было сказать мне, куда вы идете, — смягчилась великая герцогиня. — Ведите себя осмотрительнее, Анастасия, и помните, что сейчас очень важно произвести хорошее впечатление. Первое впечатление — всегда самое важное.

— Хорошо. Я постараюсь, мама, — смиренно согласилась она с матерью.

На Анастасии было бледно-голубое платье, которое очень шло ей. А ее шляпка, украшенная нежными розовыми бутонами, и такой же маленький зонтик, без сомнения, могли поспорить с самыми изящными аксессуарами женской одежды, купленными в Париже. Сознание того, что она одета весьма изысканно, придавало Анастасии некоторую уверенность в себе. И тем не менее она не могла не нервничать те долгие минуты, пока первые сановники Мороны поднимались на борт линкора и в сопровождении капитана корабля подходили к адмиральской каюте.

Премьер-министр оказался приятным, начинающим лысеть мужчиной с проницательным и, как показалось Анастасии, немного озабоченным взглядом. Он приветствовал ее по-французски. Однако, когда она ответила ему по-моронски, премьер-министр был явно восхищен.

— Ваше королевское высочество может разговаривать на нашем языке! — с удивлением отметил премьер-министр.

— У меня был очень хороший учитель, — объяснила Анастасия, — и я надеюсь, что не разочарую всех, сделав грамматические ошибки.

— Уверен, что с вашим королевским высочеством этого не случится, — сказал премьер-министр.

Затем последовала долгая церемония обмена приветственными речами, прежде чем англичане наконец отправились на белом катере к берегу. У причала их ожидало несколько открытых карет.

К удовольствию и восторгу Анастасии, запряженные лошади и кареты были убраны гирляндами цветов. Она поднялась в карету, открытый верх которой был весь покрыт красными гвоздиками. Рядом с ней в карету сел премьер-министр, а напротив — сэр Фредерик Фолкленд и капитан Азнар. Сэр Фредерик был облачен в посольский мундир, а на голове у него была шляпа, украшенная белыми перьями. Заняв свое место, сэр Фредерик принес Анастасии витиеватое извинение за то, что во время путешествия не мог находиться в обществе из-за морской болезни. Он показался Анастасии довольно скучным, малоинтересным человеком. И про себя она удивлялась, почему, если Морона имела такое значение для Англии, не нашли более представительного человека, чтобы сделать его английским послом в этой стране.

Процессия из нескольких карет двинулась к королевскому дворцу. Анастасии хотелось произвести хорошее впечатление на премьер-министра. Но вести с ним беседу под шум приветствующей ее толпы было совершенно невозможно, и Анастасия стала смотреть по сторонам.

Дворец, куда направлялась процессия, стоял на самом высоком месте в городе. Окруженный зеленью, он был подобен сверкающему драгоценному камню на зеленом бархате. Улицы украшали знамена, цветочные гирлянды и арки всех форм и размеров. Балконы домов, запруженные машущими людьми, пестрели разноцветными шалями, флажками и транспарантами из цветной бумаги, свисающими с балконов вниз, Гвоздики, розы, лилии и дикие орхидеи летели в карету к ногам Анастасии, пока наконец они не засыпали все дно кареты и коврик, прикрывавший ее колени. Было очень весело. Горожане улыбались, махали руками и приветствовали Анастасию громкими криками. Она отвечала им, все более волнуясь и восхищаясь увиденным.

— Эти люди выглядят такими веселыми и счастливыми, — обратилась Анастасия к премьер-министру.

— В большинстве своем мы очень жизнерадостные люди, — заметил он. — Да и, если можно так выразиться, мэм, вы оказались такой, какой мы надеялись вас увидеть.

— Это значит какой? — с любопытством спросила она.

— Подобно принцессе из сказки, — улыбнулся премьер-министр. — Вы должны простить меня, мэм, но обычно мы представляем себе англичан очень высокими, надменными леди и джентльменами с торчащими вперед зубами и одетыми в платье из шотландской ткани.

Анастасия непринужденно рассмеялась:

— Я отлично понимаю, что вы имеете в виду, — еще смеясь, заговорила она. — Некоторые англичане выглядят именно так, как вы описали. Надеюсь, что я отличаюсь от них.

— Вы и впрямь выглядите совершенно по-другому мэм, — согласился премьер-министр.

И когда Анастасия с улыбкой обернулась к нему, она была уже почти уверена, что ей удалось опять одержать победу.

Процессия продолжала двигаться по бесконечным улицам. Везде было полно народу, и все улицы показались Анастасии одинаковыми. Наконец лошади начали подниматься вверх, и она увидела почти над головой огромный белый дворец. Он выглядел очень впечатляюще. Процессия повернула во двор, проехав через огромные золоченые ворота. Перед дворцом Анастасия увидела классический фонтан, струи которого били в небо, переливаясь на солнце, а позади него — длинный ряд ступенек, ведущих к парадному входу.

Лестница была устлана красивым ковром. На ней выстроился почетный караул и расположились живописные группы элегантно одетых придворных. Мужчины — преимущественно в военной форме, с орденами и наградами, дамы — в огромных кринолинах с маленькими, украшенными кружевом зонтиками для защиты от ярких солнечных лучей.

Карета, в которой сидела Анастасия, сделала круг вокруг фонтана и остановилась около лестницы. Анастасия ступила на землю. Подняв глаза, она увидела, как из парадной двери дворца вышел высокий мужчина в белой военной форме и начал спускаться к ней вниз по лестнице.

Она ощутила, как глухо забилось сердце у нее в груди. И Анастасия почувствовала, как все ее существо охватывает страх, такой, какого она еще не испытывала ни разу в жизни.

Король Мороны — суровый, темноглазый человек с портрета приблизился к ней. Это был Максимилиан III, ее будущий муж.

Глава 4

— Поцелуй меня, mon cher [7], — проворковал голосок по-французски.

Король Максимилиан, заложив руки за голову, лежал на диване среди разбросанных шелковых подушек. Он не пошевелился.

— Ты просто ненасытна, Иветт! — сказал король, и в его голосе послышались насмешливые нотки.

— Если я ненасытна, то ты неотразим! — последовал ответ.

— Уже поздно. Тебе надо возвращаться!

— На самом деле сейчас еще рано, а я не тороплюсь поскорее встретить этот новый день.

Она с каким-то особенным ударением произнесла слова «этот новый день». Король только застонал в ответ.

— Неужели уже начался новый день? — спросил он. — Я надеялся, что он не наступит никогда!

— Да, уже сегодня, — безжалостно заметила она, — уже сегодня возвращается из Марселя мой муж и приезжает твоя немецкая невеста.

На минуту воцарилось молчание. Потом король задумчиво, будто говоря сам себе, возразил:

— Мне казалось, она не немка, а англичанка.

— Какая разница? И то, и другое неприятно! — поморщилась она. — Для французов немцы — это вечная угроза, а англичане… Увы… как бы мне их назвать?

— Зачем тебе вообще их как-то называть, Иветт, — вздохнул король.

— Они ненавистны мне все! — со страстью воскликнула Иветт Гранмон. — Они надменны, высокомерны, а их женщины, что вызывает у меня удовольствие, чрезвычайно непривлекательны.

— Мне говорили, моя невеста очень хорошенькая, — пробормотал себе под нос король, как будто размышляя вслух.

— Кто же тебе это говорил? — поинтересовалась графиня Гранмон. И тут же сама ответила на свой вопрос: — Дипломаты? Государственные деятели? Или это была сама невыносимая, деспотичная королева Англии? — Она деланно засмеялась. — Мне хорошо известно, чего стоят подобные описания. Ведь я жена дипломата. То, что Генри говорит, и то, что он думает, — вещи совершенно разные.

— Будем надеяться, что твой муж не только ничего не говорит, но и ничего плохого не думает о нас с тобой, Иветт!

— Я веду себя осмотрительно. Но ты знаешь, перед тобой я не могу устоять! — с неожиданной нежностью в голосе промолвила она.

— Как ты полагаешь, что обо всем этом скажет моя невеста?

Графиня рассмеялась:

— Она молода и, по-видимому, невинна. А для непорочных — все на свете непорочно. Если кто-нибудь не насплетничает ей о нас, что я считаю весьма маловероятным, то она будет оставаться в слепом неведении,

— Мы должны вести себя пристойно, Иветт!

— А что ты подразумеваешь под этим? — возвысила свой голос графиня. — Неужели ты так боишься британского льва в лице королевы Виктории или, правильнее сказать, львицы? Да и что можно поделать с этой ужасной женщиной, которая позволяет себе совать свой нос повсюду в Европе? — Король безмолвствовал, и спустя несколько мгновений графиня продолжала: — Если бы у тебя было хоть немного силы воли, ты бы отказался от этого брака, навязанного тебе вопреки всем твоим склонностям. И тебе, и мне совершенно ясно, что ты не собирался жениться, топ brave [8]!

— Это абсолютная правда, — согласился король. — Но, как ты сама заметила, у меня не хватило мужества противостоять тому давлению, которое оказывали англичане, чтобы заставить меня жениться на выбранной ими мне в жены принцессе.

— Мой Бог! Это так безнравственно и слишком несправедливо, — вскричала Иветт Гранмон. — Ну так что ж! Твоя жена подарит тебе наследника, а я сумею сделать тебя счастливым и смогу развлечь!

— У меня такое странное ощущение, — заметил король, — что, выражаясь по-английски, то, что ты сказала, игра не по правилам.

— По-английски! Всегда по-английски! Фу! — раздраженно фыркнула Иветт Гранмон. — Мне просто плохо от этих англичан! Если уж ты должен жениться, то тебе следовало взять в жены француженку!

— К сожалению, для меня не нашлось свободной французской принцессы, — развел в ответ руками король. — И кроме того, королева Виктория не одобрила бы этого!

Он специально говорил с вызовом. Иветт Гранмон что-то рассерженно проворчала и села на диване. Она была совершенно нагой. Лишь изумрудное ожерелье, отражавшееся зелеными отблесками в ее темных глазах, обвивало ее шею.

Король, не поворачивая головы, мог видеть округлость ее груди, изящество длинной шеи и это своеобразное обворожительное лицо, обрамленное пышными, шелковистыми черными волосами.

Он долго смотрел на нее. Потом решительно опустил ноги на пол и поднялся с дивана, на котором они лежали.

Убранный несколькими шелковыми подушками, диван выглядел как нечто восточное. Действительно, его величество скопировал его с одного из диванов, виденных им в Марокко во дворце султана. Вся остальная мебель в комнате была выполнена в типично французском стиле. Здесь были комоды с инкрустированными мрамором крышками, позолоченные консольные столики и элегантные зеркала в резных рамах. Над камином висела картина работы Буше, являвшая собой буйное сочетание голубого и розового с неяркими цветами человеческой плоти. На другой стене размещалась картина Фрагонара.

Это была небольшая комната, служившая личной гостиной короля. Никто не мог заходить в нее без специального приглашения. Гостиная была угловой комнатой, расположенной в конце анфилады официальных апартаментов. Помимо всего прочего, она имела еще то преимущество, что в ней была небольшая лестница, ведущая на первый этаж, где был выход прямо в сад.

Король подошел к окну и отодвинул задернутые атласные шторы. Он посмотрел в окно.

— Скоро рассветет, — заметил он. — Тебе надо уходить, Иветт!

— Все в порядке, — успокоила она его. — Моя карета будет ожидать меня у дворцовой ограды. Что касается слуг, то я уверена, они абсолютно надежны.

— Ты хочешь сказать, — заметил король, — что они помогали тебе и в прошлом в подобных любовных проделках? И поскольку они не пытались тебя шантажировать и не информировали твоего мужа, то, вероятно, не сделают этого и сейчас.

— А почему они должны? — спросила Иветт Гранмон.

— Потому что в ближайшее время, как ты понимаешь, я окажусь в чрезвычайно уязвимом положении.

— Ты чересчур беспокоишься, — возразила графиня. — Вспомни императора! В Париже нет ни одной красивой женщины, которая бы не принимала его в своей собственной постели! Я, по крайней мере, наношу тебе визиты сама.

— За что, конечно, я очень тебе благодарен! — усмехнулся король.

— Позволь мне повторить тебе, — мягко начала Иветт Гранмон, — что у меня нет ни малейшего желания расставаться с тобой, mon cher. Никогда еще ни у одной женщины в мире не было такого восхитительного, неотразимого возлюбленного.

Ее голос звучал очень нежно, и король отвернулся от окна и взглянул на графиню. Она все еще сидела на диване, почти обнаженная, прикрывшись лишь шарфом из прозрачного изумрудно-зеленого газа. Король долго и внимательно смотрел на нее. Графиня тоже не сводила с него глаз.

— О чем ты думаешь? — нарушила молчание Иветт Гранмон.

— Я пытался отгадать, отчего ты так пленительна, Иветт? — ответил он. — Ведь ты — опытная кокетка, неверная жена, и, если не ошибаюсь, твой ум всегда управляет твоим сердцем! И все же в тебе есть что-то, влекущее к тебе столь сильно. Что же это?

— Я знаю ответ на твой вопрос, — улыбнулась графиня. — Тебя пленяет во мне тот неутомимый огонь любви, который горит во мне дни и ночи. И я уверена, то, что могу тебе подарить я, ты никогда не получишь у своей немецко-английской жены.

— Как ты можешь быть в этом уверена? — удивленно воскликнул король, не сводя глаз с ее оживленного лица.

— Немки — строги, бесстрастны и не обладают ни каплей фантазии, — объяснила графиня. — Англичанки же — холодны и очень застенчивы, как по причине своей внешности, так и по причине данного им воспитания. Неужели ты думаешь, что страсть может процветать на столь бесплодной почве?

Король рассмеялся:

— Ты слишком много говоришь об этом, Иветт! Через несколько часов мы сумеем проверить, были ли твои предположения правильными, или королева Виктория оказалась умнее, чем кто-либо из нас мог ожидать!

— Умнее? Что ты подразумеваешь под словом «умнее»? — поинтересовалась графиня. — Или ты предполагаешь, что твоя невеста будет чем-то отличаться от того, что я сейчас описывала? Mon Dieu [9]! Я знаю англичан. Их женщины бесчувственны, абсолютно бесчувственны. Вспомни англичан, приезжающих в Париж. Что они в нем ищут? Развлечений, веселья и удовольствий для плоти, которых они не могут получить у себя дома!

— Возможно, ты права, — добродушно заметил король. — Париж, как все мы хорошо знаем, предоставляет весьма разнообразные, как ты выразилась, «удовольствия для плоти»!

— Что касается тебя, то у тебя нет нужды ездить в Париж, — мягко закончила Иветт Гранмон.

И с этими словами она простерла к королю руки. Но он не сделал к ней ни шагу и не ответил на ее призыв.

— Уже слишком поздно. Тебе нельзя более оставаться здесь, Иветт, — напомнил он. — Отправляйся домой! Ты должна быть не слишком уставшей, чтобы любезно встретить своего мужа!

— Я всегда любезна с Генри, — сердясь, ответила графиня. — Это только англичанки, влюбившись, устраивают мужьям скандалы. Потому что им не хватает ума для того, чтобы оставаться любезными со своими мужьями.

— Я согласен с тобой. Вести себя так — неправильно, — кивнул король. — Поэтому я еще раз повторяю: Иветт, тебе пора возвращаться в посольство.

Со вздохом графиня поднялась с дивана. Спустя минуту, едва завернувшись в свой прозрачный изумрудно-зеленый шарф, она слегка вскрикнула и бросилась к королю. Протянув к нему руки, она обвила его шею и попыталась пригнуть его голову к своему лицу.

— Je t'adore! [10] — страстно прошептала она.

На мгновение ее губы прильнули к его губам. Но король высвободился из ее цепких рук. Графиня, надув губы, принялась собирать свою разбросанную по полу одежду. Когда наконец она надела неглиже, едва прикрывшее ее фигуру, король поднял с кресла длинную мантию из черного соболя и накинул ее графине на плечи. Закутавшись в мантию с головы до ног, графиня накинула поверх растрепанных волос газовый шарф, концы которого спрятала под мантию.

— Когда я увижу тебя снова? — спросила она, и в ее голосе послышались нотки явного беспокойства.

Король пожал плечами, потом почти сухо сказал:

— Разумеется, завтра утром, когда вместе с остальным дипломатическим корпусом будешь встречать принцессу, и днем, во время праздника цветов.

— Ты знаешь, что я имела в виду не это,

— Когда тебе можно будет сюда прийти, я пошлю тебе письмо, как обычно, — ответил король.

— Ты знаешь, как я буду ждать твоего письма, — проговорила она нежным голосом. Затем, помолчав, продолжила: — Конечно, меня гложет ревность! Как бы мне хотелось быть твоей невестой вместо этой иностранки с молочно-белым лицом, не имеющей с тобой ничего общего!

— Моя дорогая Иветт, ты — тоже иностранка.

— Да, но ты только подумай, как много у нас с тобой общего, — с живостью возразила она.

Король рассмеялся, Обняв графиню за плечи, он провел ее через гостиную и открыл дверь в углу комнаты. Там оказалась узкая лестница. Они спустились по ней друг за другом. Лестница вела в небольшой холл с выходом в сад. Когда они подошли к двери холла, Иветт обняла короля и еще раз наклонила его голову к себе.

— Bon miit, Roi de mon coeur! [11] — очень тихо попрощалась она. — Пускай твои сны будут только обо мне. Если мне больше ничего нельзя, то я приказываю тебе хотя бы это!

— Спокойной ночи, Иветт! Благодарю тебя за вечер, полный очарования, — отозвался король.

Он поцеловал ее и затем поднес ее руку к своим губам. Король открыл входную дверь, и графиня вышла в сад.

Звезды уже потускнели, и на небе появились первые слабые проблески зари. Узкая, вымощенная плитами дорожка вела вниз к кипарисовой аллее. В конце аллеи в дворцовой ограде отчетливо виднелась калитка. В некотором отдалении от нее король разглядел завернутую в плащ мужскую фигуру.

— Все в порядке? — спросил король.

— Мои слуги ждут меня, — ответила графиня. Она пошла прочь, едва слышно ступая шелковыми туфельками по каменным плитам дорожки.

Несколько секунд король смотрел ей вслед. Потом закрыл дверь и поднялся по лестнице в свою гостиную. Измятые диванные подушки были разбросаны. В воздухе стоял тяжелый экзотический запах духов Иветт. Словно задумавшись о чем-то, король на мгновение остановился. Затем подошел к другой двери, расположенной на противоположной стене гостиной, и быстро зашагал по коридору к спальне.

Ему казалось, что едва камердинер поможет ему раздеться и он ляжет в огромную, увенчанную позолоченной короной постель под балдахином, как мгновенно заснет. Но сон покинул его. Лежа в постели, в которой короли Мороны почивали более двухсот лет, король Максимилиан погрузился в раздумье. Он вспоминал слова Иветт о своей будущей невесте, и ему было любопытно, насколько они окажутся пророческими.

Вслед за этими мыслями королем, подобно неуправляемому водному потоку, овладел нахлынувший на него гнев. Он снова переживал то мучительное негодование, которое испытывал, когда узнал, что королева Англии желает, чтобы он женился на ее родственнице.

Король всегда отдавал себе отчет в том, что рано или поздно он женится. Ведь предполагалось, что у него будут сыновья, которые смогут стать наследниками престола. Но положение, в которое он попал сейчас, когда ему диктовали условия его брака и он практически не мог отвергнуть его, явилось для него полной неожиданностью.

Увы, его государство нуждалось в поддержке Англии. Как в торговле, так и в политике. А ценой, которую Англия требовала за свое покровительство, было место на моронском троне, которое должна была занять родственница королевы Виктории.

«Я отказываюсь! Я категорически против!» — чуть было не крикнул король, когда ему сообщили, чего именно от него хотят.

Однако долгие годы самоконтроля еще при жизни отца научили Максимилиана разговаривать хладнокровно и без горячности, а также выслушивать без комментариев высказываемые ему соображения. Проницательный ум короля подсказывал ему, что на сей раз это неизбежно.

В то же время сам замысел этого политического брака претил королю и был ему крайне неприятен.

Он скрепя сердце наблюдал воодушевление, с которым было воспринято решение о его браке с принцессой Анастасией, и едва сдерживался, выслушивая сыпавшиеся со всех сторон поздравления.

Когда король несколько раз повторил на совете, что со стороны Франции опасности не существует, никто даже не обратил на это серьезного внимания. Но разве не уверял его сам император в том, что его не интересуют новые завоевания или аннексии в Европе?

— Поистине Франция уже достаточно велика, — сказал император, когда король Максимилиан находился у него в Париже. — Довольно трудно управлять, сохранять спокойствие и обеспечивать экономическое процветание уже на той территории Франции, которая принадлежит мне сейчас. Так зачем же мне хотеть обладать еще Англией или Мороной?

— Предполагают, что у вас есть планы относительно обоих этих государств, — заметил король Максимилиан с дружеской откровенностью.

— Меня уже обвиняли в стольких грехах, которые я не совершал, — улыбнулся император, — что, я думаю, еще один или два не нанесут мне большого вреда. Однако, позвольте нам более не говорить о политике, мой дорогой Максимилиан. Пока вы в Париже, у меня для вас есть много куда более занимательного, что, несомненно, заинтересует вас.

— Так, значит, вас не волнует мой трон? — пошутил король.

— Боже упаси! — воскликнул император с притворным ужасом. — Мой собственный трон не слишком прочен!

Оба они рассмеялись. И теперь король был полностью убежден, что опасения членов его кабинета министров были так же нелепы и безосновательны, как и те, что заставили англичан сформировать добровольческие корпуса стрелков, готовые отразить французское вторжение, и возвести бронированные укрепления на берегах Ла-Манша.

Лежа без сна, он вспомнил о своих парижских развлечениях, и улыбка тронула его губы. Вряд ли когда-нибудь раньше он мог вообразить такую роскошь, столь экстравагантных, занимательных и очаровательных женщин, каких он обнаружил в парижском полусвете.

До двадцати двух лет король был лишен свободы действий и не покидал Мороны. Он жил при скучнейшем и наиболее помпезном европейском дворе своего отца. Сейчас он понимал, что это были потерянные годы. По правде говоря, его отец разрешал ему ездить за границу для обучения. Но в этих поездках его всегда сопровождали домашние учителя, политические советники, адъютанты и слуги, которых выбирал его отец и которые, как Максимилиан был уверен, были его тайными соглядатаями. Ему никогда не позволяли проводить время так, как ему хотелось. И он не мог посещать никаких других мест, кроме самых официальных приемов, которые планировались и готовились его политическими советниками. Максимилиан встречался только с теми людьми, о которых у его отца было благоприятное мнение. А списки гостей, бывавших на приемах, привозились в Mopoнy его отцу для внимательного прочтения. Сейчас его прошлое казалось ему неправдоподобным, и он осознавал, насколько ограниченной и скучной была та его жизнь.

С тех пор как он покинул детскую, за ним всегда наблюдали и его действия контролировали. Ему не разрешалось без согласия отца даже принимать мальчиков своего возраста. Бывало, во дворце устраивались приемы, на которые приглашали сыновей дворян. Рассевшись вокруг его отца, они должны были принимать участие в беседе, которую отец вел с ними. Иногда, в особо важные праздники, мальчики смотрели спектакль по пьесе Шекспира или какого-нибудь греческого автора. В таких случаях отец Максимилиана заранее выбирал пьесу для спектакля, исходя из соображений важности этого произведения для образования.

Неудивительно, что, как только Максимилиан занял место на троне, ему захотелось посмотреть мир. Мир настоящий, совсем отличный от того, что ему так долго разрешали видеть. Через три месяца после его провозглашения королем Мороны он отправился в Париж. И с тех пор год от года его визиты во французскую столицу становились все более частыми. Кроме того, Максимилиан побывал у русского царя в России и наслаждался красотами Санкт-Петербурга, гостил у короля Греции и марокканского султана. Узнав, что протокол в Шенбруннском дворце в Вене столь же чопорен и скучен, как в королевском дворце в Сэрже во времена правления его отца, Максимилиан уже никогда более не возвращался в Австрию, хотя неоднократно получал приглашения оттуда. Он не поехал и в Англию, поскольку полагал, что обнаружит там то же самое, что он видел в Вене. Единственный раз, еще в молодости, он посетил Англию. Однако принц Альберт произвел на него впечатление человека скучного и чопорного. Что же касается королевы Виктории, то с ней Максимилиан не мог тот раз встретиться, так как в это время она вот-вот должна была родить одного из своих многочисленных детей.

«Англия, — сказал король сам себе, — теперь очень похожа на то, что описывала Иветт». А это означает, что его будущая жена будет до безумия его раздражать.

Вспомнив про принцессу Анастасию, король Максимилиан нахмурился. Принцесса опаздывала из-за шторма, разыгравшегося в Бискайском заливе.

«Как жаль, что корабль не пошел ко дну! Тогда бы, по крайней мере, на год был объявлен траур, прежде чем мне вновь бы попытались навязать невесту», — подумал он.

Увы! Английский линкор остался после шторма целым и невредимым! Король нахмурился еще сильнее. Ему было известно, что его подданные, тяготеющие к Испании, рассматривают английский линкор, на котором прибывала в Сэрж его невеста, как предупреждение французам. Для самого же короля появление линкора означало оскорбление его друзей во Франции, тогда как для премьер-министра это было еще одним подтверждением того, что для Мороны было бы более разумным иметь тесные отношения с Англией, а не с Францией.

«Почему вы все так боитесь? — хотелось задать вопрос королю на вчерашнем Тайном совете, — чего еще вам стоит бояться, кроме собственной трусости?»

Максимилиан не произнес слов, так и рвавшихся с его языка. Тем не менее мысль, что премьер-министр и иже с ним подобны детям, испугавшимся тени на стене, не покидала его. Император Наполеон дал ему свое слово. Он обещал, что у него нет планов относительно Мороны. Чего же еще хотели эти люди? И зачем во все это надо вовлекать Англию и непосредственно его самого?

Солнце уже осветило залив, и его лучи отражались на воде. Король наконец забылся сном. Когда вошедший в спальню камердинер пожелал ему доброго утра, Максимилиану показалось, что он едва сомкнул глаза.

— Прекрасный день, ваше величество! — бодро сказал камердинер, открывая шторы на окнах. — Всю ночь в город стекались толпы людей.

— Почему? Зачем? — не понял спросонья король.

— Чтобы приветствовать вашу невесту, ваше величество. Дежурный офицер только что сообщил мне, что линкор уже виден. Он должен бросить якорь в заливе точно к одиннадцати часам.

Король ничего не ответил. Спустя минуту он откинул одеяло и, чувствуя раздражение на весь белый свет, поднялся.

Он встал не с той ноги, как сказала бы его няня, и теперь завтракал, не ощущая вкуса пищи. Заранее настроенный недоброжелательно, король стал просматривать газеты. В них были напечатаны его собственный круглый портрет и набросок портрета принцессы, украшенный изображением сердца и гирляндами цветов. Максимилиан взглянул на набросок без интереса. Во-первых, это был всего лишь набросок, во-вторых, изображение было плохо напечатано, так что волосы и глаза принцессы казались черными, а лицо несколько тяжелым. Была ли принцесса хорошенькой на самом деле, или то, что ему рассказывали о ней, было лишь дипломатической уверткой, как полагала Иветт, понять по изображению в газете было трудно.

«В любом случае, — решил король, — это не важно. У нас будет мало что сказать друг другу, и, конечно же, у нас не будет общих интересов».

После того как король Максимилиан с помощью секретаря покончил со свежей почтой, он неохотно облачился в великолепную военную форму, которую, как он знал, ему следовало надеть для предстоящей церемонии.

— Если вы добавите еще какие-нибудь ордена к тем, что уже есть, я буду выглядеть как новогодняя елка! — резко бросил он камердинеру.

— Вы должны надеть орден Морских мучеников, ваше величество, — запротестовал камердинер.

— Мученик — вот кто я есть, — изрек король, обращаясь к своему отражению в зеркале.

Потом он подумал, как бы ни складывались обстоятельства, он не позволит своей невесте управлять собой или навязывать свою волю, как это сделала ее родственница — королева Виктория.

«Если принцесса Анастасия по натуре властна и привыкла всем распоряжаться, то ее ждет сюрприз, — злорадствовал он. — Даже если мне будет трудно оставаться хозяином в своей стране, в собственном дворце хозяином все равно буду я».

Король был расстроен и рассержен. Назло всем он до последней минуты оттягивал момент своего появления на первом этаже в зале. Хотя он знал, что его адъютанты сейчас очень обеспокоены тем, что он не только не проявляет нетерпения, столь понятного для жениха, а специально задерживается в своих покоях до самого прибытия процессии.

— Процессия въезжает в ворота, сэр! — с тревогой в голосе доложил один из адъютантов.

Всем было ясно, что если принцесса, выйдя из кареты, начет подниматься по ступеням дворца до того, как на лестнице появится король Максимилиан, то это будет оскорблением для нее. И вот, когда все вокруг уже устремили на короля умоляющие взоры, а дверца кареты была открыта и Анастасия уже выходила из нее, он показался из-за дворцовой двери. Хмурясь и не скрывая своего раздражения, Максимилиан нарочито медленно стал спускаться вниз по укрытым красным ковром ступеням, между рядами почетного караула.

Внизу, около кареты, он увидел женскую фигурку в голубом платье, значительно более изящную, чем он ожидал. Король шел вниз, ступенька за ступенькой, а фигурка в голубом платье поднималась к нему наверх.

Анастасия поворачивала голову из стороны в сторону, отвечая на приветствия избранных гостей. Дамы в кринолинах низко приседали, двигаясь грациозно, подобно вздымающимся морским волнам. Мужчины склоняли головы в поклоне.

Точно так же придворные и гости с обеих сторон приветствовали идущего навстречу принцессе короля Максимилиана. Но король не кивал в ответ на эти приветствия, а смотрел прямо вниз на принцессу.

Наконец, как будто точно рассчитав, король Максимилиан и Анастасия оказались друг перед другом как раз посередине лестницы.

Ее ослепил блеск орденов на мундире короля, и она подняла голову, чтобы рассмотреть его. Король был намного выше, чем ожидала Анастасия. Когда же их взгляды встретились, в первый момент она онемела от изумления, а потом, сама не желая того, почти непроизвольно промолвила:

— О, вы выглядите намного лучше, чем я думала!

Какое-то мгновение король был слишком удивлен, чтобы что-то ответить. Затем с улыбкой, разгладившей его нахмуренные брови, он обратился к ней:

— Разрешите мне, ваше королевское высочество, приветствовать вас в Мороне! Я глубоко благодарен вам за то, что вы прибыли в мою страну. Будем молиться, чтобы Господь благословил наш союз и вы были бы здесь счастливы.

Говоря это, король Максимилиан взял руку Анастасии и почти механически поднес ее к своим губам. Взгляд же его был прикован к ее лицу.

Никогда раньше король Максимилиан не представлял себе, что где-то еще, кроме дрезденского фарфора, он сможет увидеть подобное сочетание нежно-розового, белого и золотого цветов, какое он увидел сейчас на лице Анастасии. Ее голубые глаза были подобны диким незабудкам, растущим на альпийских лугах. А ее губы улыбались, когда вместо официальной приветственной речи она смущенно сказала:

— Извините меня… за мои слова… и… пожалуйста, не говорите… об этом маме.

— Она бы не одобрила ваших слов? — спросил он.

— Она очень рассердилась бы. Я приготовила официальный ответ, который должна была хорошо выучить… но… это ужасно, но я… его позабыла!

— Я не стану выдавать вас, — ответил король, и все его плохое настроение куда-то исчезло.

— Да, пожалуйста! — попросила Анастасия. — Вы не можете себе представить, как все были бы шокированы моим поведением!

— На самом деле я очень хорошо себе это представляю! — возразил он.

Король и Анастасия не успели больше ничего сказать друг другу. Тщательно продуманная церемония официальной встречи представителей двух королевских фамилий подходила к концу. Рядом с Анастасией в сопровождении английского посла заняла место великая герцогиня.

— Позвольте представить вам, ваше величество, великую герцогиню Голштинскую! — произнес официальным тоном сэр Фредерик.

Великая герцогиня сделала реверанс, и король поцеловал ей руку. После того он предложил Анастасии свою руку. И когда она легко опустила свои пальцы на его ладонь, повел ее вверх по лестнице во дворец.

— Что сейчас будет? — спросила Анастасия так тихо, что ее мог слышать только король.

— Я представлю вас кабинету министров, членам королевской семьи, дипломатическому корпусу и другим влиятельным людям Мороны, — объяснил он.

— Надеюсь, что я не скажу что-нибудь не так, — прошептала Анастасия.

— Не волнуйтесь! Вам надо будет только улыбаться! — постарался успокоить ее король.

Они миновали зал и прошли далее по галерее в огромный салон, служивший, как догадалась Анастасия, тронным залом. Он был скопирован с Зеркального зала Версальского дворца. Анастасия поняла это, поскольку ей приходилось видеть изображение интерьеров Версальского дворца.

— Я слышал, ваше путешествие было очень трудным, — вежливо заметил король, пока они шли к центру зала, видя свои отражения на стенах слева и справа.

— Да, — ответила Анастасия. — Моя мама очень тяжело переносила его. Все, кроме капитана Азнара и меня, страдали от морской болезни.

— Полагаю, вы нашли капитана Азнара интересным собеседником, — продолжал он.

— Он был очень любезен и оказался хорошим учителем, — живо откликнулась Анастасия. — Капитан давал мне уроки моронского языка.

— С нетерпением жду возможности послушать, как вы говорите по-моронски, — тут же перешел на родной язык король.

— Надеюсь, я не разочарую ваше величество, а вы не будете ко мне слишком строги, — сказала она по-моронски.

— О! Хорошо! Очень хорошо! — воскликнул он. — Как вы смогли так быстро выучить наш язык?

— Он не показался мне трудным, — объяснила Анастасия, — а кроме того, мне очень хотелось понимать ваших подданных. — Король взглянул на Анастасию с некоторым удивлением. Потом еле слышно она снова задала ему вопрос: — Вы ожидали увидеть меня такой, какая я есть?

— Нет. Совсем наоборот.

— Мне довелось видеть очень плохой ваш портрет. На нем вы выглядели суровым, отчужденным и очень жестоким.

— Могу лишь надеяться, что вы не найдете во мне ничего подобного, — ответил он.

Анастасия улыбнулась ему, и король заметил, как при этом появилась ямочка на ее левой щеке.

— Я была очень испугана, когда увидела ваше величество на верхних ступеньках лестницы, — призналась Анастасия.

— А сейчас? — внимательно посмотрев на нее, спросил король.

— Сейчас во мне трепещут крылышками только полдюжины бабочек вместо шести сотен, которые трепетали тогда.

Король рассмеялся. Анастасия оглянулась, опасаясь, что ее мать нахмурится, услышав слова дочери. Потом усилием воли Анастасия постаралась придать себе более уверенный вид.

Наконец они подошли к двум позолоченным тронам, расположенным в конце зала. Король и Анастасия, стоя, заняли свои места на возвышении.

Позади них расположились великая герцогиня, премьер-министр и несколько адъютантов короля. Повернувшись назад, Анастасия увидела, что позади тронов оказались те, кто шел во главе процессии, следовавшей за ними от входа во дворец. Официальные лица в великолепных одеждах выстроились по правую руку от Анастасии. И когда известные персоны одна за другой подходили к ней, король громко называл их имена и титулы.

Сначала ей был представлен кабинет, возглавляемый премьер-министром, которого Анастасия уже знала. Тем не менее она еще раз сделала перед ним реверанс. А премьер-министр, целуя ее руку, обратился к ней с такими словами:

— Добро пожаловать, мэм! Я приветствую вас еще более искренне, чем я делал это в первый раз!

Анастасия улыбнулась ему:

— Уверены ли вы, что я понравилась вашему народу?

— Вы слышите радостные крики толпы, доносящиеся с улицы? Теперь люди верят в существование сказочных принцесс, — сказал премьер-министр.

Затем его место занял министр иностранных дел.

— Сегодня утром, мэм, я получил письмо от лорда Джона Рассела, — сообщил он Анастасии. — В нем он написал о том, как вы прекрасны. Однако его описание проигрывает по сравнению с тем, что я вижу перед собой сейчас.

— Позвольте узнать, неужели все моронцы тоже столь любезны? — поинтересовалась Анастасия.

— Конечно, да, если перед ними столь очаровательные слушательницы, — поклонился министр и отошел от Анастасии.

Среди множества лиц, сменявшихся перед Анастасией одно за другим, ей никто не запомнился. Наконец король начал представлять ей дипломатический корпус.

— Его превосходительство посол Испании дон Альфонсо Герона и мадам Герона!

Анастасия с интересом взглянула на подошедших к ней. Испанский посол и его жена выразили ей свои наилучшие пожелания по-испански, и она отвечала им на их родном языке. Ей показалось, что в какой-то момент король повернулся к ней и посмотрел на нее с одобрением. Потом место посла Испании и его жены заняли граф Генри Гранмон, посол его императорского величества императора Франции, и графиня Гранмон. Анастасия насторожилась.

Она отлично помнила слова Кристофера Линкомба о жене французского посла. Делая реверанс графу Генри Гранмону, Анастасия краем глаз разглядывала его жену. Щегольски одетая, графиня Гранмон почти что развязно сделала реверанс перед королем. От нее не укрылось и то, что во время поклона неотразимые черные глаза графини смотрели на короля с вызовом. Анастасия подумала, что никогда бы и не заметила подобной вольности в поведении графини в отношении короля, если бы не наблюдала сейчас за ней внимательно.

Пока король разговаривал с графиней, его голос звучал так же ровно и официально, как и при беседе с другими гостями. В голосе же графини Анастасия услышала нежные нотки.

Французский посол поклонился и отошел от Анастасии, и перед ней присела в реверансе графиня Гранмон. Когда она подняла взгляд на Анастасию, в ее глазах появилась внезапная жестокость.

— Я приветствую вас, мэм, на моронской земле! — сухо произнесла графиня.

Анастасия решила, что в тоне графини не было ни малейшего радушия.

— Очень рада познакомиться с вами, мадам, — ответила Анастасия безупречно по-французски. — Мне так много о вас рассказывали.

Она увидела неожиданно появившееся удивление на лице графини. И прежде чем та смогла придумать подходящий ответ, Анастасия уже повернулась к итальянскому послу, обменивавшемуся в этот момент рукопожатием с королем.

Перед королем и Анастасией проходили все новые и новые люди. Когда церемония представления закончилась, король вновь подал Анастасии руку. Они присоединились к гостям, которые осушали бокалы вина и поедали закуски в соседнем зале.

Беседуя, король и Анастасия переходили от одной группы гостей к другой. Неподалеку от них оказался капитан Карлос Азнар. Вдруг Анастасия заметила направляющуюся к ним графиню Гранмон. Графиня шла прямо к королю, так что ему невозможно было подойти к другим гостям, не вступая с ней в разговор. Она присела в глубоком реверансе перед королем:

— Мы надеемся, ваше величество, что вы найдете возможным привезти ее королевское высочество в приемную французского посольства сегодня в полдень. Там вам было бы гораздо удобнее, чем из здания канцелярии, наблюдать с балконов шествие с цветами по улицам города.

Казалось, графиня говорила совершенно чистосердечно, но у Анастасии было такое ощущение, что за ее словами скрывается нечто большее. Внезапная догадка осенила ее. Это же была еще одна попытка спровоцировать короля продемонстрировать свою симпатию французскому обществу! И едва король успел открыть рот, Анастасия сказала:

— Мадам, ваше предложение прекрасно! Но, мне кажется, поскольку это будет мое первое публичное появление, мне следует находиться на моронской земле. — Она улыбнулась и добавила: — Возможно, я ошибаюсь, но где-то я читала, что посольство не только представляет другое государство, но и является частицей его территории. Поэтому, приняв приглашение, я буду находиться на французской земле.

Едва ли кто-нибудь мог усомниться в искренности слов Анастасии. И тем не менее лицо графини омрачилось. Она демонстративно пропустила слова Анастасии и снова вкрадчивым тоном обратилась к королю:

— Надеюсь, вы не откажетесь от нашего приглашения, сэр!

Король возразил ей:

— Полагаю, решение должно оставаться за моей невестой. Может быть, ее королевское высочество слишком утомлена, ей пришлось проделать очень тяжелое путешествие.

— Вероятно, мы могли бы обсудить это немного позже. Мне бы очень хотелось посмотреть шествие и бой цветов! — откровенно призналась Анастасия.

Однако графиня была явно неудовлетворена. И, когда король и Анастасия покидали ее, губы у нее были плотно сжаты.

Анастасия бросила взгляд в сторону капитана Азнара, ставшего свидетелем происшедшего. Его глаза блестели от восхищения, которое он не мог скрыть. В этот момент Анастасии показалось, что король тоже как-то особенно смотрит на нее, словно догадавшись, что у нее может быть какая-то особая причина, чтобы уклоняться от настойчивых приглашений графини.

Король и Анастасия еще довольно долго беседовали с гостями, так что Анастасия успела проголодаться. Наконец они с королем оставили гостей и направились по галерее в другую часть дворца.

— Вероятно, нам пора позавтракать, — заметил король. — И позвольте вас поздравить! Вы прекрасно прошли через первое столь тяжелое испытание!

— Неужели это правда? — обрадовалась Анастасия. — Все гости были очаровательны. Единственное, пожалуй, чего бы мне не хотелось, так это верить всем тем лестным словам, которые мне говорили.

— Почему бы вам не верить этим словам? — спросил король. — Неужели я был столь невнимателен, что забыл сказать вам, как вы очаровательны? Вы выглядите намного прекраснее, чем я мог себе представить.

Анастасия догадалась, что король передразнивает ее и повторяет слова, вырвавшиеся у нее в первые мгновения их встречи. Краснея от стыда, Анастасия промолвила:

— Я сожалею о том, что сказала тогда не подумав.

— И это с вами часто бывает?

— Очень часто! — призналась Анастасия. — При встрече с вами я увидела, что вы оказались совершенно другим, не таким, каким я ожидала. В тот момент я не могла поверить, что это правда.

— А что вы думаете сейчас о том, как я выгляжу? — поинтересовался король.

Она искоса взглянула на него из-под полей своей шляпки. Никогда в жизни она еще не встречала такого привлекательного мужчины. Черты его лица были классическими, именно такими, какими они были изображены на портрете короля в «Иллюстрейтед Лондон ньюс». Его правильный нос можно было назвать римским или греческим. Наверное, того же происхождения был и высокий открытый лоб. Однако выражение его глаз было каким-то циничным. Это были глаза пирата или авантюриста, человека, смотрящего на мир с любопытством и жаждой разбоя. А в изгибе его губ крылась явная насмешка.

Он был высок, широкоплеч и атлетически сложен. Король не был похож ни на кого из тех мужчин, которых она когда-либо видела. И все же… И все же она призналась себе, что его внешность была очень мужественной и чрезвычайно привлекательной.

— Итак? — прервал ее размышления король. — Я жду вашего приговора и, можно добавить, полон недобрых предчувствий.

— Напрасно, вам не стоит опасаться, — ответила Анастасия. — Я думаю, вы выглядите так, как и должен выглядеть король, Александр был одним из ваших предков?

— Александр Великий? — уточнил он. — Вы хотите, чтобы я завоевал мир?

— Вероятно, слово «мир» для каждого означает что-то свое, — пояснила Анастасия. — Это может быть всего лишь дом и сад, а может быть половина континента. — Помолчав несколько мгновений, она закончила: — А иногда оно может означать вашу собственную победу в чем-то или то, что вы будете побеждены и повержены в прах.

Удивление мелькнуло в глазах короля. Но прежде чем он успел что-либо произнести, они вошли в парадный банкетный зал.

Глава 5

— Ну вот, теперь вы уже почти готовы. Так что я могу оставить вас и пойти к себе надеть тиару, — заметила великая герцогиня.

Анастасия не могла ответить, потому что как раз в этот момент Оливия помогала ей облачиться в свадебное платье. Только когда огромная широкая юбка была опущена на каркас из китового уса и Анастасия просунула руки в узкий, плотно облегающий лиф платья, она откликнулась:

— Да, конечно, мама. Я не хочу опаздывать.

— Но ты, разумеется, не хочешь и появиться слишком рано! — возразила великая герцогиня, потому что ее слово всегда должно было оставаться последним.

Герцогиня вышла из комнаты. Анастасия продолжала стоять, пока Оливия застегивала ей сзади платье. Она посмотрела на свое отражение в высоком зеркале и решила, что свадебное платье, которое они с матерью столь придирчиво выбирали, действительно стоит тех огромных денег, которые заплатили за него.

Весь атласный лиф платья был расшит блестками. Его широкая юбка была отделана тремя кружевными оборками и узорами в виде цветущих ветвей апельсина и мирта, на которых блестки сверкали подобно каплям росы на цветке. Узор из цветущих апельсиновых ветвей украшал также и лиф платья вдоль его выреза, над которым виднелись белоснежные плечи Анастасии. Длинный шлейф платья, который прикреплялся в последнюю очередь, лежал на кровати. Окаймленный мехом горностая и тоже расшитый блестками, он смотрелся великолепно. Анастасия знала, что шлейф очень тяжел, и надеялась, что четыре пажа сумеют удержать его в руках.

— Вы выглядите прекрасно, ваше королевское высочество! — улыбнулась Оливия.

На несколько минут Анастасия и Оливия остались одни в комнате. Другая служанка, помогавшая Анастасии одеваться, ушла за букетом цветов.

— Надеюсь, что и все люди, собравшиеся на улицах, будут думать то же самое, — промолвила Анастасия.

— Люди уже сейчас считают вас королевой, которую они так давно ждали! — ответила Оливия. — Весь город только и говорит о том, как вы вчера днем добавили в свой букет красных гвоздик.

Анастасия улыбнулась. Ей было приятно сознавать, что она избежала неловкой ситуации. Или это была специально подстроенная ловушка?

Король, Анастасия, великая герцогиня и множество официальных лиц прибыли в здание канцелярии, чтобы смотреть оттуда шествие с цветами по улицам города. Отчасти опасаясь, что король мог быть раздосадован ее отказом принять приглашение графини Гранмон приехать во французское посольство, Анастасия делала все возможное, чтобы показаться очаровательной и веселой. Ей не хотелось, чтобы король подумал, что она имела предвзятое мнение о графине и что ее нежелание смотреть шествие с балкона французского посольства имело какую-то иную причину, кроме названной самой Анастасией.

В то же время Анастасия заметила, как был восхищен ее поведением капитан Азнар. Она полагала, что для нее будет неплохо, если кто-то еще узнает эту историю. Анастасия раздумывала, следует ли ей попросить капитана никому не рассказывать о случившемся на церемонии представления или нет? Но поговорить с ним с глазу на глаз случай так и не представился.

После того как они позавтракали с королем в огромном парадном банкетном зале, в распоряжении Анастасии было только полчаса для отдыха. Затем она должна была переодеться и быть готовой отправиться с королем в здание канцелярии. Великая герцогиня посоветовала Анастасии надеть самое светлое из имевшихся у нее платьев.

— Люди знают, что вы будете одеты как невеста, — заявила она.

Платье, выбранное Анастасией, было прелестно. Оно было белого цвета, с широкой юбкой, отделанной маленькими оборочками. Каждая оборочка была украшена бледно-розовыми лентами. Точно такие же ленты были и на маленькой шляпке Анастасии.

Спускаясь по дворцовой лестнице к королю, окруженному придворными, адъютантами и парадно одетыми государственными деятелями, Анастасия буквально ослепила всех своей красотой и юностью. Король поцеловал ей руку. Взглянув ему в лицо, Анастасия увидела в его глазах выражение, определить которое она так и не смогла. Возможно, это был восторг, но она не была в этом уверена. Губы короля изогнулись в насмешливой улыбке, и ей стало вдруг грустно.

— Вы всегда так пунктуальны? — спросил он, пока они шли вниз по застланной красным ковром лестнице к стоящей карете. — Я считал, что мне обязательно придется ждать мою невесту и, уж конечно же, мою жену.

— И разумеется, при этом нетерпеливо переминаться с ноги на ногу! — рассмеялась Анастасия. — Что ж, я буду осторожна, если замечу, что ваше величество начинает переминаться с ноги на ногу. Вот когда меня будет подстерегать настоящая опасность!

— Вы говорите так, словно вам уже приходилось наблюдать за мужчинами, проявляющими нетерпение, — сказал король.

— Мама рассказывала мне, как сердился мой отец, если кто-нибудь заставлял его ждать, — ответила Анастасия. — Поэтому я всегда боюсь быть чересчур пунктуальной и оказаться на месте раньше того, с кем я встречаюсь.

Они сели в карету. Пока ехали по улицам города, разговаривать было невозможно из-за шума приветствовавшей их толпы. Довольно скоро карета остановилась у здания канцелярии. Но даже во время этой недолгой поездки Анастасии было очень приятно слышать раздававшиеся со всех сторон приветствия и видеть такое же обилие цветов, как и во время ее поездки с корабля во дворец, и множество транспарантов с ее портретами. Вокруг кареты развевались флаги Англии и Мороны.

— Вас всегда принимают с таким энтузиазмом в столице? — поинтересовалась Анастасия.

— Чрезвычайно редко. Народ приветствует вас, — объяснил король.

— Не меня одну, — возразила Анастасия, — но нас обоих, потому что мы вместе.

На какое-то мгновение ей показалось, что король хочет сказать что-то циничное. Вместо этого он улыбнулся и промолвил насмешливо:

— Все, что вы говорите, — очень правильно. Я никак не могу избавиться от мысли, что вы прошли хорошее обучение,

— Это звучит не очень лестно, — возразила Анастасия. — Это звучит так, словно я — дрессированный медведь!

Король рассмеялся. И Анастасия поняла, что король удивлен ее чувством юмора.

У входа в здание канцелярии была приготовлена пышная встреча. Маленькая девочка, очевидно дочь какого-то высокого государственного деятеля, преподнесла Анастасии букет цветов. Сказав несколько слов девочке, Анастасия приняла цветы. В сопровождении почетного эскорта они вместе с королем вошли в здание канцелярии и прошествовали к Палате совета.

Здание канцелярии оказалось довольно старой и мрачной постройкой, а Палатой совета назывался просторный зал, с балкона которого они должны были смотреть на шествие с цветами. Здесь Анастасии было представлено еще несколько человек, в основном жен высших государственных деятелей. В тот момент, когда лакеи в парадных ливреях открывали балконные двери, Анастасия услышала позади себя голос капитана Азнара:

— Белые гвоздики, — прошептал он, — в Мороне считаются символом профранцузских элементов, а красные — символом происпанских.

Только теперь Анастасия внимательно взглянула на свой букет. Когда девочка преподносила его ей, она видела, что в букете были только белые цветы. Теперь же она убедилась, что весь ее букет состоял из белых гвоздик.

«Что, если оставить букет на столе в Палате совета?» — промелькнуло в голове у Анастасии.

Но она решила, что если она так поступит, то кто-нибудь из придворных наверняка сочтет это ее оплошностью и снова вручит ей букет. Среди собравшегося общества большинство дам тоже держало в руках букеты. И тут Анастасия заметила, что на боковых столах по всей палате расставлены изумительные букеты гвоздик. Она направилась к ближайшему столу.

— Как прекрасны эти цветы! — воскликнула она, обращаясь к оказавшимся поблизости придворным. — Не могу передать вам, какое удовольствие эти цветы доставляют тому, кто приехал сюда из холодной, заснеженной Англии! — Подойдя к столу, она улыбнулась даме, стоявшей рядом с ним, и сказала: — Я с нетерпением жду экскурсии на фабрику, где производят духи. Мне рассказывали, какие изысканные запахи у духов, сделанных в Сэрже.

— Мы очень надеемся, мэм, что они вам понравятся! — ответила дама, вероятно чувствуя себя на седьмом небе от счастья, что сама принцесса беседует с ней.

Анастасия снова бросила взгляд на цветы, стоявшие на столе. Нижний ряд цветов в вазе состоял только из красных гвоздик.

— Интересно, можно ли мне взять несколько этих чудесных гвоздик? — добавила Анастасия почти заговорщическим тоном. — У них такой дивный аромат!

И, не дожидаясь ответа, она взяла с десяток красивых гвоздик из вазы и приложила к своему букету.

— Как красиво! — вновь так искренне восхитилась Анастасия, что никто не мог бы счесть ее действия неестественными или нарочитыми.

— Они и в самом деле очень красивы, мэм! — подтвердила другая дама. — Как хорошо, что вам нравятся цветы, которые растут в нашей стране.

— Они так же прекрасны, как и сама страна, — улыбнулась она снова.

Двери на балкон были уже открыты. Анастасия отвернулась от бокового стола с цветами и возвратилась назад к королю, все еще стоявшему на том же самом месте, где она его оставила. Он посмотрел на красно-белый букет в ее руках. Даже если король и догадался о смысле ее действий, то не подал вида.

Поступок Анастасии был замечен толпой под окнами канцелярии. И когда Анастасия появилась на небольшом возвышении на балконе около кресел, предназначенных для нее и короля, толпа внизу радостно заревела. Сначала можно было подумать, что это были громогласные приветствия, сопровождавшие их на всем пути от дворца до канцелярии. Но вот, как будто по мановению волшебной палочки, везде запестрели алые пятна. Алые флаги и флажки, алые платки и галстуки развевались и колыхались в воздухе, а те, кто ими размахивал, кричали громче и радостней, чем остальная толпа.

Король и Анастасия помахали руками в ответ на приветствия, и почти тотчас же началось шествие с цветами.

Перед ними проезжали всевозможные повозки и кареты, подводы и телеги, влекомые не лошадьми, а мужчинами. На них стояли и сидели красивые юноши и девушки, изображавшие героев моронского эпоса и исторических персонажей. Они располагались среди сделанных из цветов арок, гигантских раковин, звезд и сердец. Замыкала шествие вереница карет, везших мужчин и женщин в маскарадных костюмах, которые должны были провести бой цветов.

Охапки цветов полетели из карет в толпу. Люди в толпе тоже бросали цветы в процессию и друг в друга. Казалось, сам воздух был насыщен цветами, и Анастасия вдыхала их пьянящий аромат. Было очень весело. Иногда в толпе возникали потасовки, если кто-нибудь, кого цветы слишком больно ударяли по лицу, давал сдачи, кидая что-то более увесистое, чем букет. И все же это был добрый праздник.

Когда он закончился, король и Анастасия вышли на улицу. Прощаясь со всеми, кто их провожал Анастасия с большой искренностью сказала:

— Мне трудно выразить те радостные чувства, которые я испытала сегодня на этом замечательном празднике.

— Расскажите мне еще о том, какое впечатление произвел на вас праздник? — попросил ее король по дороге во дворец.

— Мне жаль, что придется ждать еще целый год, прежде чем я снова смогу увидеть бой цветов, — грустно промолвила Анастасия. — А что будут делать все сегодня вечером?

— Все будут танцевать и веселиться, пить вино и устраивать фейерверки, — ответил он.

Анастасия вздохнула:

— Это звучит восхитительно! Мне бы хотелось, чтобы мы тоже могли пойти танцевать.

— Боюсь, это будет невозможно, — заметил король.

— Даже если бы мы надели маскарадные костюмы и маски? — настаивала Анастасия.

— Полагаю, великая герцогиня едва ли нашла бы удачной эту вашу идею.

— Наверное, вы правы, — неохотно согласилась Анастасия. — И почему только простым людям живется намного веселее, чем нам?

— Вряд ли им на самом деле живется веселее. Ведь большую часть года этим людям приходится работать от зари до зари, — возразил король.

— Нам тоже приходится работать, чтобы хорошо выполнять наши обязанности! — воскликнула Анастасия.

— Интересно, о какой работе вы говорите? Разумеется, помимо таких традиционных дел, как, например, торжественное открытие ратуши или посещение больницы? — с любопытством взглянул на нее король.

Ей показалось, что в его вопросе крылась издевка, поэтому она сказала:

— Думаю, кроме названных вами, есть еще множество дел, которые тоже надо выполнять. Но прежде всего мне придется хорошенько узнать ваш народ!

— Разве это будет легко? — поинтересовался он.

— А почему это должно быть трудно? — удивилась Анастасия. — Мне кажется, все люди, которых мы встречали повсюду, из каких бы слоев общества они ни были, во многом похожи друг на друга. У всех у них есть свои печали и заботы, и все они стремятся к счастью.

Карета подъезжала к дворцу. Глядя куда-то в сторону, король признался:

— Оказывается, вы совсем другая, не такая, как я ожидал.

— А что вы ожидали? — спросила она. — Вы ожидали увидеть равнодушную, деспотичную и невежественную особу. — Тут Анастасия вспомнила, что говорил ей премьер-министр и добавила: — И конечно же, с торчащими вперед зубами!

Король рассмеялся:

— Позволю себе заметить, что ваши зубы подобны жемчугу!

— О! Это звучит как фраза из романов, которые мама не разрешала мне читать. Но если это комплимент, то я с удовольствием принимаю его, — улыбнулась Анастасия.

— Наверное, вам приходилось выслушивать множество комплиментов в Англии, — предположил он.

— Разумеется, мне их говорили, но не так много, — вздохнула Анастасия, — поэтому я готова их слушать целый день.

Король опять улыбнулся. В это время карета подъехала ко входу во дворец и остановилась. Больше в этот день им не выпало случая поговорить друг с другом.

Немного позже Анастасия узнала, что из-за назначенной на следующий день свадьбы обедать сегодня она будет отдельно от короля, в обществе своей матери.

Во время обеда великая герцогиня воспользовалась представившейся ей возможностью и прочитала Анастасии длинную лекцию о том, как королеве подобает вести себя вообще, а также в отношении своих подданных.

— Пожалуйста, старайтесь вести себя осмотрительнее, Анастасия, — наставляла ее великая герцогиня. — Вы так импульсивны, что можете сказать все, что приходит вам в голову, не представляя последствий своих слов. Королеве нельзя вести себя подобным образом!

— Да, мама. Я постараюсь сначала думать, а потом уже говорить, — обещала Анастасия.

Анастасия кивала и отвечала матери. Но на самом деле ее мысли были очень далеко. Вспомнив о графине Гранмон, она думала, будет у короля сегодня вечером свидание с графиней или нет.

Анастасию угнетало то, что графиня была очень привлекательной, тогда как ее собственная внешность являла собой полную противоположность чертам лица графини. Ей казалось, она понимает, почему мужчины считают пленительными черные, выразительные глаза графини, а ее розовые, пухлые губки — соблазнительными. Анастасия мысленно представила себе, как король целует эти губки, и тут же испугалась того, что ее предстоящее замужество обязательно будет несчастным.

Что по сравнению с графиней могла Анастасия предложить королю? Мужчине, такому искушенному в жизни, такому красивому, а может быть, и циничному?

Анастасии пришла в голову мысль, что король и графиня стоят друг друга: земная женщина и земной мужчина. Они оба были такие искушенные в жизни. Сама же она была всего-навсего невежественной девчонкой, мало что знавшей и почти ничего не видавшей, кроме дворца Хэмптон-Корт. Ей захотелось броситься в объятия матери и просить ее помощи и совета. Но она знала, что великая герцогиня не поможет ей, а лишь прочтет новые назидания.

«Мама уже объяснила мне, что я должна подчиняться воле своего мужа и закрывать глаза на то, чего мне не следует замечать», — повторила она себе слова матери.

И тем не менее Анастасии никак не удавалось забыть тот взгляд, с которым графиня смотрела на короля, и нотки нежности в ее голосе,

«Графиня любит его, а король любит ее!» — внезапная догадка пронзила ее сознание, и сердце замерло от ужаса.

Оливия собиралась помочь Анастасии надеть фату. Принцесса подошла к туалетному столику и села перед ним.

— Я как будто во сне, а все, что происходит вокруг, — нереально! — задумчиво промолвила она.

Оливия держала в руках прекрасную диадему, которую Анастасия должна была надеть на голову. Великолепное украшение представляло собой венок, каждый цветок которого был украшен бриллиантами. Диадема была сделана столь хитро и искусно, что, когда носивший ее двигался, бриллиантовые цветы и листья слегка колыхались и выглядели словно живые. Вдруг служанка оглянулась, как будто хотела убедиться, что в комнате, кроме них, больше никого нет, и тихо сказала:

— Мне надо кое-что сообщить вашему королевскому высочеству.

Анастасия тут же насторожилась.

— Что же?

— Я еще не говорила вам, ваше королевское высочество, мой жених работает во французском посольстве.

Анастасия молча слушала ее, глядя Оливии прямо в лицо.

— Когда я уезжала в Англию, ваше королевское высочество, Педро служил вторым камердинером у его превосходительства посла Франции. Пока меня не было, Педро назначили первым камердинером.

Анастасия не сводила глаз со служанки.

— Педро ездил с его превосходительством в Марсель, — продолжала служанка, — и сейчас он только что вернулся оттуда. Педро рассказывал, что в Марселе проходили встречи, тайные встречи, с высокими чинами из Парижа.

— Не знает ли Педро, о чем шла речь на этих переговорах? — поинтересовалась Анастасия.

— Нет, ваше королевское высочество, но он предполагает, что эти встречи имели самое непосредственное отношение к нашей стране.

— Почему же он так предполагает? — сразу забеспокоилась Анастасия.

— По некоторым признакам, которые ему удалось заметить за последний месяц или около того. Сами по себе эти признаки были малозначительными, но, несмотря на это, Педро уверен, что от них исходит угроза нашей стране.

— Как ты думаешь, что может произойти? — спросила Анастасия.

Оливия набрала побольше воздуха и ответила:

— Французы хотят аннексировать Морону, ваше королевское высочество. Педро уверен в этом.

Взгляд Анастасии скользнул по зеркалу. В нем она увидела отражение своего побледневшего, серьезного лица и немного позади озабоченные, тревожные глаза Оливии.

— У нас должны быть абсолютно точные сведения, — спустя мгновение сказала Анастасия.

— Разумеется, ваше королевское высочество, Педро это понимает. Но он убежден, что ничего не произойдет, пока английский линкор, доставивший вас сюда, не покинет порт.

— Это случится сегодня вечером, — тихо, будто разговаривая сама с собой, прошептала Анастасия.

— Сегодня вечером? — словно эхо повторила Оливия.

— Да. Моя мать уедет сегодня, сразу же после нашей свадьбы, — объяснила Анастасия. — Капитан линкора недоволен ремонтом, который был сделан в Гибралтаре. Поэтому он хочет остановиться для ремонта в Марселе. Было решено, что великая герцогиня доберется на линкоре до Марселя, а потом на поезде, через Францию, — до дома. — Оливия молчала, и Анастасия добавила: — Попроси своего жениха, если ему станет еще что-нибудь известно, пусть он тут же сообщит тебе.

При этом Анастасия лихорадочно пыталась сообразить, что же она сможет предпринять в случае, если информация Педро окажется достоверной. В этот момент она вспомнила о капитане Азнаре и решила, что он сможет ей помочь.

— Ваше королевское высочество, есть еще одно обстоятельство, хотя сомневаюсь, следует ли мне говорить о нем, — вновь обратилась к Анастасии Оливия.

— Ты же знаешь, что все, что касается будущего вашей страны, для меня важно и интересно, — заметила Анастасия. — Прошу тебя, так же как я уже просила, когда мы плыли на линкоре, пожалуйста, рассказывай мне обо всем, что тебе известно.

Оливия беспокойно перевела взгляд на диадему, которую держала в руках.

— Ваше королевское высочество, я сообщу вам только то, что Педро слышал от других слуг в посольстве. Графиня Гранмон сегодня ночью была во дворце на свидании с его величеством!

У Анастасии перехватило дыхание.

— Где они встречались?

— В личных покоях его величества. Туда можно попасть из сада через боковой вход во дворец, которым никто не пользуется. Во дворцовой ограде существует калитка, которой и пользуется графиня. Ключ от нее есть только у самого короля,

— Спасибо, что поставила меня в известность, — тихим, ровным голосом поблагодарила Анастасия. — Надеюсь, Оливия, ты постоянно видишь своего жениха и сможешь поговорить с ним, после того как состоится венчание.

— Я постараюсь, ваше королевское высочество, — кивнула служанка, — но…

Вошедшая в этот момент в комнату великая герцогиня не дала Оливии закончить фразу.

— Вы еще не готовы, Анастасия?! — удивилась великая герцогиня. — Время не ждет. Сейчас вы должны уже быть одеты.

— Мне осталось надеть только диадему и фату, мама, — ответила принцесса.

Анастасия выбрала себе кружевную фату. Почти такая же фата была у старшей дочери королевы Виктории, когда та венчалась с принцем Фредериком Прусским. Она очень шла Анастасии. А сверкающая диадема в ее прекрасных волосах делала Анастасию похожей на звезду, блистающую на вечернем небосклоне.

Анастасия надела кружевные перчатки, застегивающиеся на запястьях. Потом взяла в руки уже принесенный второй служанкой букет и с облегчением заметила, что он составлен из красных гвоздик и белых орхидей. Наконец к ее платью был прикреплен длинный шлейф, и в комнату вошли четыре пажа. Они торжественно понесли шлейф, когда Анастасия и великая герцогиня, выйдя из спальни, начали спускаться по широкой лестнице в зал.

У Анастасии не было посаженого отца, поэтому до церкви ее должен был сопровождать посол Англии сэр Фредерик. Впереди в закрытой карете ехала великая герцогиня, а Анастасия и сэр Фредерик сидели в украшенной золотыми коронами великолепной карете с большими стеклянными окнами. Собравшиеся на улицах Сэржа люди могли хорошо видеть невесту через эти окна. Карета была запряжена четверкой белых лошадей, а сзади ее эскортировал эскадрон моронской кавалерии. Кавалеристы в красивой форме с плюмажами, одетые в блестящие кирасы, выглядели очень нарядно.

В какие-то моменты Анастасии представлялось, что свадебная процессия сошла с иллюстрированной книги сказок. На улицах, по которым следовала процессия, по обеим сторонам были расставлены шеренги солдат. Позади них теснилась толпа. Казалось, людей в городе стало еще больше, чем было накануне. Повсюду развевались многочисленные английские флаги. Видимо, это обстоятельство побудило сэра Фредерика обратиться к Анастасии:

— Народ приветствует вас с большой радостью, мэм. Совершенно ясно, моронцы симпатизируют Англии. Не сомневаюсь, ее величество будет в восторге от того сообщения, которое я ей пошлю сегодня вечером.

— Надеюсь, у меня будет возможность получше узнать этот народ, прежде чем что-нибудь случится, — заметила она.

Она произнесла эту фразу необдуманно. Сэр Фредерик сразу насторожился.

— Вы полагаете, что-то может произойти? — тут же спросил он. — Или вы от кого-то слышали такие предположения?

Анастасия пожалела, что у нее вырвались эти слова. Сейчас был самый неподходящий момент для того, чтобы делиться с сэром Фредериком имевшимися у нее опасениями. А кроме того, Анастасия чувствовала, что сэр Фредерик вряд ли сумеет ей помочь в случае конфликта с Францией. Но сейчас он ждал ее ответа, и Анастасия сказала уклончиво:

— Сейчас слишком во многих странах случаются неприятности, даже в нашей родной стране, сэр Фредерик. Поэтому мне бы хотелось, чтобы в Мороне все было спокойно, пока я, так сказать, не обоснуюсь здесь как следует.

— Да, конечно, мэм. Я понимаю вас, — откликнулся сэр Фредерик.

И весь оставшийся путь, пока карета не остановилась у кафедрального собора, она старалась отвечать сэру Фредерику так, чтобы опять не сказать что-нибудь невпопад.

Анастасия вышла из кареты и оказалась рядом с четырьмя пажами, уже ожидавшими ее. Толпа приветствовала ее такими громкими криками, что она едва слышала колокольный звон.

После шума и яркого солнечного света в соборе было тихо и даже сумрачно. Пажи поддерживали шлейф ее платья. А рядом с ней была лишь одна почетная подружка невесты. Анастасия еще почти никого не знала в Мороне, поэтому роль почетной подружки невесты исполняла дочь премьер-министра. Это была интересная темноволосая молодая женщина в розовом платье. В руках у нее был букет особых роз, из которых в Сэрже делали духи.

У дверей собора Анастасию встретили архиепископ и еще несколько священнослужителей в великолепных праздничных облачениях. Анастасия и сопровождавшие ее медленно двинулись по проходу к алтарю вслед за архиепископом. Гости, стоявшие по бокам от прохода, кланялись ей, а дамы приседали в реверансах. Но Анастасия миновала их так, как велела ей великая герцогиня, — не поднимая головы. Только подходя к алтарю, она бросила взгляд из-под ресниц на членов королевской фамилии, расположившихся с двух сторон от прохода на скамьях, обычно занимаемых церковным хором и кафедральным духовенством.

Анастасия уже видела список гостей, которые должны были присутствовать на их свадьбе. Среди них она не нашла ни одного, кого бы уже встречала в Виндзорском замке. Сейчас никто из членов королевской фамилии не привлек ее внимания. И ей вдруг стало грустно, что у нее самой нет хотя бы нескольких родственников, которые могли бы быть здесь в соборе в этот самый важный день в ее жизни.

Потом впереди, на ступеньках алтаря, она заметила короля. Одетый в парадную военную форму, он выглядел еще лучше, чем накануне, во время ее встречи. Военная форма шла ему, и Анастасия решила, что король самый красивый мужчина из всех, когда-либо ей встречавшихся. Но потом она вспомнила, что графиня Гранмон сейчас тоже наблюдает за королем, а сам король, возможно, думает о графине.

Когда король и Анастасия стояли рядом на коленях и архиепископ благословлял их, она горячо молилась про себя: «Великий Господи, пожалуйста, помоги мне сделать счастливым короля! Я знаю, это будет нелегко… но я приложу все свои силы. Помоги мне, пожалуйста, в этом! Прошу тебя, помоги!»

Королевская карета медленно двигалась от кафедрального собора обратно ко дворцу. Сидевшие в ней король и Анастасия непрестанно помахивали руками в ответ на приветствия собравшихся на улицах людей.

— По-моему, Анастасия, и то благо, что нам никогда не придется испытывать все это еще раз! — усмехнулся король.

— Разве вам не нравится? — спросила удивленная и огорченная его словами Анастасия.

— Честно говоря, вся эта пышность и сама церемония кажутся мне чрезвычайно скучными, — признался король.

— Мне… жаль, — неуверенно проронила Анастасия.

— Что вы! Вам не стоит сожалеть об этом! Мне не следовало вам жаловаться! День нашего бракосочетания должен быть самым восхитительным днем нашей жизни! — В его словах чувствовались насмешка и сарказм. Но, заметив выражение ее лица, король протянул к ней свободную руку и взял за руку. — Простите меня, Анастасия, — тихо сказал он совсем другим тоном. — Я желаю вам счастья, но иногда забываю, что вы еще так молоды и все это для вас ново и, конечно, волнует вас.

— Да, и в самом деле я нахожу все это очень волнующим, — призналась Анастасия.

Однако, говоря это, она не была до конца уверена, что же на самом деле взволновало ее столь сильно: церемония их бракосочетания, которую она имела в виду, или ощущение того, что он держал ее руку в своей.

После их приезда во дворец состоялся банкет, который, как показалось Анастасии, длился целую вечность. Блюда следовали одно за другим, а хрустальные бокалы рядом с тарелкой каждого гостя наполнялись до краев лучшими винами. Анастасия чувствовала, что уже немного устала. Бриллиантовая диадема была чересчур тяжелой, а в парадном банкетном зале, переполненном людьми, — слишком душно. Тем не менее она помнила, что должна делать все, чтобы произвести наилучшее впечатление на членов королевской фамилии, собравшихся из дальних стран на церемонию их бракосочетания.

Анастасия с легкостью очаровывала мужчин. Что же касается королев и принцесс, они смотрели на нее несколько высокомерно, вероятно считая ее слишком молодой, чтобы занимать место среди них. А может быть, Анастасии это только казалось. Ведь день их свадьбы потребовал от нее гораздо больше сил, чем любые прежние «испытания», бывшие в ее жизни. И теперь ее нервы были слишком напряжены, а сама Анастасия — очень чувствительна.

На банкете звучали длинные речи на французском языке. Под конец, обращаясь ко всем гостям, произнес тост сан король. Анастасии понравилось, что он говорил свободно, непринужденно и остроумно, сумев развеселить все собравшееся общество. Король Максимилиан сказал, что приветствует всех, кто находился рядом с ним в этот счастливейший день его жизни, связавший его судьбу со столь прекрасной девушкой, что вряд ли можно было бы найти во всем мире мужчину более счастливого, чем он.

«Он не верит ни единому своему слову», — пронеслось в голове Анастасии.

Взгляд ее неумолимо притягивало то место в зале, где за отдельным столом сидели с женами послы других стран в Мороне и представители дипломатического корпуса. Анастасия отыскала среди них графиню Гранмон. Сколь бы много людей ни было вокруг графини, не заметить ее среди них было просто невозможно.

Она была в изумрудно-зеленом платье, выделявшемся среди нарядов других дам сложным фасоном и изяществом исполнения. На голове графини была тиара, разумеется больше и красивее, чем украшения других женщин. На шее у графини и на ее тонких запястьях красовались ожерелье и браслеты из изумрудов и бриллиантов, которые почти затмевали блеск хрустальных люстр, И все же больше всего Анастасию поразил не наряд графини, а та удивительная притягательная сила, которая исходила от ее лица и всей ее фигуры.

«Она просто обворожительна! И обворожительна настолько, что я не могу даже и надеяться соперничать с ней», — подумала Анастасия с отчаянием.

Анастасия видела, как графиня разговаривала и жестикулировала, как при этом блистали ее прекрасные черные глаза. От Анастасии не укрылось, что даже сидевшие за одним столом с графиней дипломаты, должно быть уже хорошо ее знавшие, и те приходили в восхищение от беседы с этой женщиной.

Анастасия терялась в догадках, наблюдает ли король за графиней. Ни разу он не бросил взгляд в том направлении. И все же ей казалось, что едва ли какой-нибудь другой знаменитый гость мог привлечь внимание короля. Даже если бы у короля не было особых причин смотреть на графиню.

После банкета в зеркальном зале дворца был устроен прием, на который прибыло много новых гостей. Всех их ожидал огромный пирамидальной формы свадебный торт и бесчисленные бокалы с шампанским, которым обносили гостей напудренные лакеи. В углу зала негромко играл оркестр. А в зеркалах, украшавших стены зала, Анастасия видела свои бесчисленные отражения.

Во время приема Анастасия беседовала со множеством гостей. Перед ее глазами сменилось такое количество лиц, что теперь вряд ли она могла бы вспомнить хотя бы одно из них.

В какой-то момент капитан Азнар принес Анастасии бокал шампанского.

— Мне кажется, это подкрепит ваши силы, мэм!

— Да, да. Спасибо! — с благодарностью посмотрела на него Анастасия.

Трижды за время приема король и Анастасия выходили на балкон, чтобы приветствовать своих подданных, собравшихся около дворца. И каждый раз толпа встречала их радостным ревом, постепенно стихавшим, пока король и Анастасия оставались на балконе и махали в ответ ликовавшим людям.

Прием длился уже несколько часов, когда великая герцогиня собралась покинуть его и Анастасия должна была с ней попрощаться. По счастью, ее мать отправлялась в обратный путь на родину не одна. Несколько членов королевской фамилии, приехавшие на свадьбу из разных европейских стран, были рады возможности побыстрее возвратиться домой, преодолев часть пути по морю на линкоре «Уориор» вместо более долгого сухопутного путешествия.

— До свидания, дорогая мамочка! — обнимая великую герцогиню, печально промолвила Анастасия.

Ее сердце щемила грусть. И Анастасии хотелось броситься к матери и просить ее не уезжать.

— Прощай, мое дорогое дитя, — отвечала ей великая герцогиня. — Сегодня был самый счастливый день в моей жизни. Единственное, о чем я могла бы мечтать, так это о том, чтобы ваш отец был сейчас здесь на вашей свадьбе и мог познакомиться с вашим мужем.

— Я уверена, папа бы тоже получил сегодня удовольствие, мама!

Спустя несколько минут великая герцогиня и ее компаньоны, чтобы избежать встречи с толпой, вышли из дворца через боковой вход и спустились к ожидавшей их карете. Провожавшие их король и Анастасия еще долго махали им вслед, пока карета не скрылась за дворцовой оградой.

Король и Анастасия вернулись в зеркальный зал дворца. Среди многочисленных гостей, шума и музыки Анастасия вдруг неожиданно ощутила свое одиночество, С отъездом великой герцогини оборвалась последняя нить, связывавшая ее с родной Англией. Теперь она была совсем одна. И ей не у кого было искать защиты или совета, разве что только у короля Максимилиана. Чувствуя смятение, Анастасия взглянула на него.

— Вы устали? — спросил король. — Может быть, вы хотите отдохнуть? Увы, у меня слишком много родственников, которым я должен сказать несколько слов на прощание!

— Если это никого не обидит, то мне и в самом деле хотелось бы уйти, чтобы снять мою тяжелую диадему, — призналась Анастасия.

— Как я не догадался! — воскликнул он. — Моя мать всегда жаловалась, что эта диадема вызывает у нее головную боль. Наверное, вы могли бы надеть какое-нибудь другое, легкое украшение.

— Теперь уже поздно это делать, — улыбнулась Анастасия. — Но если вы уверены, что я могу оставить вас, то я поднимусь к себе на второй этаж.

— Я присоединюсь к вам, как только освобожусь. И позвольте, Анастасия, поблагодарить вас! Вы были очаровательны! — ответил он, целуя ей руку.

Перед Анастасией появился капитан Азнар, чтобы сопровождать ее в личные покои. Едва они отошли настолько, что их уже не могли слышать слуги, как Анастасия задала капитану вопрос:

— Понравился ли вам сегодняшний праздник?

— О да! Вы знаете это сами, мэм! Вы были восхитительны! — Они прошли еще немного, и капитан добавил: — Внимание людей привлек ваш поступок с букетом гвоздик вчера. В газетах только и пишут об этом,

— Да? Как жаль, я не успела заглянуть в газеты, — заметила она.

— Конечно, я понимаю, мэм. Но теперь люди поверили в то, что вы позаботитесь о своих подданных. И я молю Бога, чтобы это так и было!

— Я вам очень обязана, капитан, — взволнованно поблагодарила его Анастасия.

От нее не укрылась радость, засветившаяся в его глазах. И, пожелав капитану доброй ночи, Анастасия вошла в спальню.

К удовольствию Анастасии, в спальне ее ждала Оливия. Анастасия присела около туалетного столика, и служанка сняла с ее головы диадему. Потом Анастасия взглянула на маленькие золотые часики, стоявшие на туалетном столике, и удивленно отметила, что было уже намного позже, чем она думала.

— Подать ли вашему величеству что-нибудь из еды или напитков? — обратилась к ней Оливия.

Анастасия отрицательно покачала головой:

— Мне кажется, я не могу даже смотреть ни на какую еду! Я думала, банкет никогда не кончится! — объяснила она.

— Да, да, мэм. Банкеты во дворце всегда длятся очень долго, — согласилась Оливия. — Но когда его величество бывает один, он ест быстро, и ему подают всего несколько блюд.

— О, это приятно слышать, — обрадовалась Анастасия.

— Ваше величество желает лечь спать? — спросила служанка.

— Пожалуй, я разденусь, — ответила Анастасия. — Гости только начали разъезжаться. Наверное, его величество освободится еще не скоро.

— Может быть, это случится через час или позже, — предположила Оливия. — У вашего величества сегодня был необыкновенно утомительный день, но вы выглядите прекрасно! Гораздо лучше, чем все другие моронские королевы!

Анастасия приняла ванну. А потом Оливия подала ей прекрасную ночную рубашку, которую они вместе с великой герцогиней купили на Бонд-стрит. Поверх ночной рубашки с кружевными вставками Анастасия накинула нежно-голубой атласный капот. Его широкие рукава были отделаны по краям лебяжьим пухом. Это прозрачное одеяние облекло ее фигурку подобно голубому облаку. А большие голубые глаза и чудесные золотые кудри Анастасии делали ее похожей на маленького ангела, слетевшего с небес.

Около половины двенадцатого Оливия покинула ее, но Анастасия все еще не ложилась в кровать. Вместо этого она уселась в глубокое кресло около камина.

Весь день стояла теплая погода. Сейчас же, после захода солнца, холод горных снегов пронизывал воздух.

Анастасия не отрывала глаз от окна. Часы на каминной полке пробили полночь, когда дверь, соединявшая ее спальню с покоями его величества, открылась и появился король. Он тоже уже успел переодеться в длинный, доходящий до пола халат с бархатным воротником и манжетами. Король притворил за собой дверь и прошел в комнату. Сделав несколько шагов, он остановился на ковре, лежащем перед камином.

— Отчего вы еще не спите, Анастасия? — удивился он. — Ведь вы, наверное, очень устали. Сегодня был такой длинный день!

— Да, устала. Но мне хотелось… поговорить с вами, — неуверенно предложила она.

Король улыбнулся:

— Не слишком ли поздно для беседы?

— Думаю, для того… что я хочу сказать вам, нет, — возразила она.

Анастасия поймала на себе его внимательный взгляд. Теперь, казалось, король был несколько озадачен и смотрел на нее с интересом. Затем он опустился в стоявшее напротив кресло.

Отблески огня играли на ее серьезном, изящном личике и золотых волосах. В спальне стоял полумрак. Кроме горевшего камина ее освещали канделябры, стоявшие по обеим сторонам огромной, задрапированной шелком постели под балдахином. Анастасия все еще молчала, и тогда король заговорил первым.

— Жаль, что до сих пор у нас не было с вами возможности побыть вдвоем. Шторм так сильно задержал ваш приезд, что мы не смогли познакомиться с вами получше до нашей свадьбы. — Король помолчал. — Мне бы хотелось, чтобы вы знали, Анастасия, как глубоко я счастлив оттого, что вы стали моей женой. У меня есть предчувствие, что впереди нас ожидают долгие годы согласия.

Анастасия глубоко вздохнула и едва слышно спросила:

— Вы не рассердитесь… если я скажу то… о чем думаю?

— Уверен, что мне будет трудно рассердиться на вас, — улыбнулся он.

— Вы не можете быть в этом уверены, пока… не услышите моих слов.

— Не представляю, что вы хотите сообщить мне, но если это как-то вам поможет, я готов обещать, что не рассержусь, — заверил ее король.

Анастасия все еще с некоторым сомнением посмотрела на короля. В отблесках огня глаза ее казались ярко-голубыми.

— Наверное, как и другие люди, вы полагаете… что сегодня ночью… после нашей свадьбы… вам следует… заниматься со мной любовью, — запинаясь, начала она.

— Что ж, для новобрачных это было бы в порядке вещей, — заметил король.

— Я не знаю, что происходит… между мужчиной и женщиной… в такие моменты, потому что мама отказалась объяснить мне это. Но думаю… что вы и я… не можем сегодня ночью… заниматься этим… потому что для нас… это было бы ошибкой, — договорила она.

От удивления король выпрямился в кресле, и лицо его стало серьезным.

— Почему же вы думаете, что это было бы ошибкой? — спросил он.

— Потому что… если мужчина и женщина занимаются любовью… они должны… любить друг друга, — объяснила Анастасия.

— У нас не было времени познакомиться и полюбить друг друга, Анастасия.

— Да… это так, — запнувшись, согласилась она, — но… мне известно, что вы… влюблены в другую женщину, и мне бы не хотелось… чтобы вы притворялись… по отношению ко мне.

— Кто уже успел вам насплетничать? — нахмурился он. Анастасия не ответила, и король добавил: — Если это кто-то из моих слуг, например капитан Азнар, то он будет тут же уволен!

— Нет… нет, капитан Азнар не осмелился бы упомянуть об этом, — возразила Анастасия. — Я узнала о том, что ваше сердце уже… несвободно еще до моего отъезда из Англии.

— Это невероятно! — воскликнул король. — Неужели кто-то мог догадываться? Как кто-то мог о чем-то узнать?

— Разве это важно? — пожала плечами Анастасия, — но факт остается фактом: мне действительно известно, что вы… кого-то любите.

— И вы все равно хотели выйти за меня замуж? — удивился он.

Анастасия сделала беспомощное движение рукой.

— У меня не было выбора… хотя это не совсем правда… — попыталась оправдаться Анастасия.

— Был еще кто-то, кто хотел жениться на вас? — спросил король.

— Да, — кивнула она, — но на наш брак не дала бы согласия королева, и нам пришлось бы бежать.

— И вам не хватило храбрости сделать этот шаг? — презрительно усмехнулся король.

— Нет, это не так. Если бы я по-настоящему любила этого человека, то бежала бы вместе с ним, несмотря на всеобщее осуждение и гнев королевы и моей матери. Но я… не любила его…

— Но ведь он любил вас?

— Да.

— И при этих обстоятельствах вы не решились бежать с человеком, влюбленным в вас, а предпочли поехать в незнакомую страну, чтобы выйти замуж за мужчину, чье сердце, как вы знали, принадлежит другой?

— Я долго размышляла обо всем этом, — тихо сказала Анастасия. — И поняла, что не люблю Кристофера. Поэтому я решила, что было бы глупо устраивать весь этот шум с побегом.

— А вы абсолютно уверены в том, что не любили его? — поинтересовался король.

— Да! Когда Кристофер попытался поцеловать меня… я воспротивилась… потому что мне не хотелось этого, — пояснила она.

— Разве вас никто не целовал до этого? — удивился король.

Анастасия отрицательно покачала головой:

— Нет. И потому мне бы не хотелось, чтобы вы целовали меня, а сами представляли, что… вы целуете кого-то другого.

— Но это было бы не так, как вы себе представляете, Анастасия! Я бы желал поцеловать только вас, при этом ни о ком другом больше не думал, — возразил он каким-то особым тоном.

— Нет, нет. Вы не можете быть в этом уверены! Да и я… обязательно буду думать о той женщине, — твердо закончила она.

В комнате воцарилось молчание. Король поднялся со своего кресла. Казалось, ему было трудно усидеть в нем, размышляя над словами Анастасии. Он прошелся по спальне и опять вернулся назад. Потом обратился к ней:

— Буду с вами откровенен, Анастасия, Я никогда не представлял себе, что у меня может состояться с вами такой разговор в нашу первую брачную ночь. Понимаю, разумеется, о чем вы пытались сказать мне. И все же я считаю, что нам следует вести себя как «нормальные» супруги. — Он остановился. — Если я буду, как вы выразились, «заниматься любовью» с вами, то я буду думать только о вас. И вы убедитесь, что и эта сторона супружеской жизни будет приносить нам обоим удовольствие.

Анастасия не сводила с короля своих широко открытых глаз. Потом нерешительно сказала:

— Я очень несведуща в этих вопросах… но мне рассказывали… о парижских дамах полусвета и о том, что такие джентльмены, как вы и французский император, наносят им визиты… дарят им изумительные подарки… — Ее голос прервался.

— Продолжайте! — попросил король.

— Не знаю, что происходит… во время этих визитов, или почему… джентльмены столь расточительны в отношении этих дам… Возможно, я ошибаюсь, но я полагаю, что единственное отличие между тем, что., могут дать мужчине эти дамы, и тем, что могла бы дать я… заключается в любви. — Минуту спустя Анастасия опять негромко, чуть озабоченно заговорила: — Может быть, это смешно, но я думаю, то, что происходит между мужчиной и женщиной… в такие моменты, не изменилось со времен Адама и Евы за многие века. — Король не проронил ни слова, и Анастасия добавила: — Поэтому мне кажется, что самое главное для двоих… заключается не в их телах… а в чувствах, существующих в их человеческих душах. Или я ошибаюсь?

Ее вопрос как будто повис в воздухе. Анастасия напряженно ожидала ответа короля. Спустя какое-то время он очень тихо произнес:

— Нет, Анастасия, вы правы. Но неужели вы сами смогли понять это?!

— Я много размышляла об этом. Ведь любовь вдохновляла стольких людей, — попробовала объяснить она. — Я вспомнила о Елене Прекрасной из Трои, о рыцарях, вступающих в бой во имя своей дамы сердца, и то, как они были готовы принять смерть только потому, что их дама сердца гордилась бы этим. Я вспомнила о Ромео и Джульетте, о Данте и Беатриче. И о других вошедших в историю влюбленных. И я поняла, что для счастья и для счастливого брака человек должен обрести… любовь. — Король внимательно смотрел ей в лицо и молчал, а Анастасия чуть слышно сказала: — Прошу вас, не сердитесь и… поймите меня! Я не хочу, чтобы вы… по-настоящему… становились моим мужем… пока… может быть… мы не полюбим друг друга!

— Нет, нет, я не сержусь. Но вы очень удивили меня! — ответил он.

— Моя мечта — быть хорошей королевой и хорошей женой, — смущенно призналась она. — И наверное, мне было бы легче стать такой королевой и такой женой, если я могла бы… узнать поближе и полюбить вас. — После этих слов Анастасия с облегчением перевела дыхание. — Но возможно, вам никогда не удастся полюбить меня.

В спальне стало очень тихо.

— Полагаю, здесь можно ответить лишь одно, — наконец прервал молчание сам король, — то, что мы оба должны немного подождать и посмотреть, что будет. Что ж, ваши рассуждения, Анастасия, были разумны. И я понял вас. Когда мне описывали вас до вашего приезда, среди ваших достоинств мне забыли назвать ваш проницательный ум, который я не ожидал обнаружить.

— Вы… очень добры… Спасибо, что не рассердились на меня.

— Мне жаль, Анастасия, что вам пришлось услышать пересуды о моих неблагоразумных поступках еще до того, как вы приехали сюда, — заметил король. — И кто только позволяет себе вести подобные разговоры?

Анастасия улыбнулась:

— Все сплетничают о королях! Вряд ли вы вообще смогли бы сохранить в тайне ваши любовные похождения, как бы ни старались это сделать!

Король был ошеломлен.

— Вы считаете, что все мои поступки становятся всеобщим достоянием?

— Не думаю, что все знают обо всех ваших поступках наверняка, но люди любят посудачить и посплетничать, — возразила она, — самыми невероятными путями скандальные слухи проникают из одной страны в другую вместе с людьми, которые любят перемывать косточки известным лицам, и особенно красивым королям и королевам. — Говоря так, Анастасия имела в виду леди Уолтерс.

Король усмехнулся:

— Теперь я вижу, что недооценивал значимость собственной персоны. Однако раньше никто не пытался указать мне на эту мою ошибку. — На мгновение он задумался, потом сказал: — Учитывая то, о чем вы только что сказали, Анастасия, нам следует признать, что любые наши с вами действия будут обсуждаться людьми и, уж конечно, не окажутся незамеченными моронцами.

— Да конечно, — кивнула Анастасия.

— И если я сейчас соглашусь на ваше предложение, покину вашу спальню и буду спать в своей постели, то назавтра эта новость, несомненно, станет предметом для пикантных обсуждений, а может быть, и причиной целого скандала. — Анастасия с тревогой взглянула на него, и король продолжал: — Поэтому я собираюсь предложить вам следующее: я останусь в вашей спальне на несколько часов и лягу на вашу постель. — Он заметил, какое выражение появилось у нее на лице, и тут же добавил: — Вы можете доверять мне, Анастасия! И я даю вам слово, что не поцелую и не дотронусь до вас, даже если у меня и будет такое желание, пока вы сами не предложите мне сделать это! — Он улыбнулся и спросил: — Теперь я убедил вас?

Анастасия лихорадочно думала в этот момент. Ей было ясно, когда станет известно, что король не разделил с нею ложе, как того требовал обычай и ожидали их подданные, когда пойдут слухи о том, что он ночевал в своей спальне, люди начнут искать этому объяснение. И тогда всякий мо-ронец решит, что страсть короля к графине Гранмон ослепила его и он не замечает прелестей своей собственной жены. Из этого следовало, что предложение короля было разумно.

— Вы правы! — согласилась Анастасия. — Что бы мы ни делали на самом деле, никто не должен думать или предполагать, что наш брак не является тем, чем он должен быть!

— Что ж, пусть будет по-вашему, — ответил ей король, — я сделаю все, как вы захотите, Анастасия, и надеюсь, в один прекрасный день вы сможете полюбить меня.

Он так улыбнулся ей, что ей вдруг захотелось крикнуть: «Кажется, я уже люблю вас. Пожалуйста, поцелуйте меня! Я хочу знать, так ли это прекрасно, как я жду!»

Но она представила себе взгляд черных глаз графини, смотревшей на короля. И Анастасия сразу же вспомнила, что прошлой ночью у короля и графини было свидание. И ей не нужно было объяснять, в чем оно заключалось. Она почувствовала, как дрожь пробежала по ее телу от этих мыслей.

Конечно, она сильно удивила короля. Вероятно, она нравилась королю, так же как ему нравились прекрасные парижские дамы. Но она ждала от него совсем другого. Она ждала от него любви. Любви, о которой говорил архиепископ во время венчания, той идиллической любви, о которой она не раз читала, той любви, которая была частью самого Создателя.

— Спасибо, вы были добры ко мне и… поняли меня, — промолвила она.

Анастасия встала с кресла и подняла на него большие голубые глаза. Король был совсем рядом. Она представила, как легко она могла бы приблизиться к нему и ощутить его крепкие объятия. Почувствовала бы она что-то новое? Или это были бы такие же ощущения, как уже однажды испытанные ею с Кристофером Линкомбом? Она могла бы узнать это так просто, сделав всего несколько шагов…

На Анастасии были комнатные туфельки без каблуков. В них она казалась совсем маленькой. И король как будто возвышался над ней.

— Вы устали, Анастасия. Вам пора спать, — обратился он к ней. — Ложитесь в постель. А я, до того как уйду в свою спальню, тоже прилягу здесь немного погодя.

Она подошла к постели. Пока король подкладывал полено в камин, сияла свой голубой капот и, бросив его на стул, скользнула под одеяло. Он обернулся. Анастасия, маленькая, почти бесплотная, лежала в огромной постели с большим золотым балдахином. Снизу балдахин поддерживали резные фигуры ангелов, а сверху венчала королевская корона.

— Я задую свечи? — спросил король.

— Да, пожалуйста, — откликнулась она.

Он потушил свечи в канделябре, стоявшем у постели с ее стороны, а потом и в остальных канделябрах. После этого он опустился на кровать и лег на спину, укрывшись кружевным одеялом на гагачьем пуху.

— Спите спокойно, Анастасия, — пожелал король, — мне очень удобно, и я тоже быстро засну.

— А что мы будем делать завтра? — спросила Анастасия.

— Если это доставит вам удовольствие, то мы могли бы с утра поехать покататься в экипаже, — предложил король. — Мы позавтракаем в охотничьем домике, который стоит в лесу, А потом не спеша вернемся обратно, и по дороге вы сможете познакомиться с окрестностями Сэржа.

— О, как чудесно! — обрадовалась Анастасия. — Я бы не возражала, если бы мы выезжали куда-нибудь из Сэржа во время нашего медового месяца.

— Вы так долго были в пути, что, по-моему, вам необходим, по крайней мере, двухдневный отдых в Сэрже. После этого мы поедем по побережью на мою виллу. Она расположена поблизости от французской границы. Вилла утопает в садах. А они так хороши в это время года!

— Мне там непременно понравится! — заметила она. Через несколько мгновений Анастасия спросила неуверенно: — А вам не будет скучно… оттого что вы будете только со мной? — Она хотела сказать: «…оттого, что мы не будем заниматься любовью», поскольку понимала, что именно этим как раз и должны заниматься новобрачные во время медового месяца.

— Если вы и дальше, Анастасия, будете преподносить мне сюрпризы, как вам это удавалось до настоящего момента, то уверен, мне не будет с вами скучно!

— Это хорошо, — ответила она. — Пожалуй, единственное, что меня пугает больше всего, так это то, что вы можете найти меня скучной.

— Вряд ли я смогу найти вас скучной! Это настолько маловероятно, что вам не стоит даже думать об этом, — возразил король. — Вы весьма непредсказуемая особа!

В его словах она услышала явную насмешку. Они оба замолчали. Потом, когда прошло уже какое-то время, Анастасия вдруг промолвила сонным голосом:

— Они очень… хороши?

— Кто?

— Парижские… дамы.

Король, задумавшись, ответил:

— Они подобны красивым игрушкам, весело разрисованным и раскрашенным сверкающими красками. — Помолчав, он добавил: — Но они сделаны из гранита и обладают особой силой притяжения, которая вытягивает монеты из карманов мужчин.

Анастасия безмолвствовала. Король взглянул на нее. Она спала. Горящий огонь в камине освещал ее такое юное, такое невинное и такое беззащитное лицо. Король долго-долго, не отрываясь, смотрел на нее.

Глава 6

Проснувшись, Анастасия обнаружила, что она лежит в постели одна. Сначала она никак не могла сообразить, что же было прошедшей ночью. Затем вспомнила, как они беседовали с королем, как ей становилось все труднее и труднее отвечать ему и как потом, должно быть еще во время разговора, она заснула.

Солнечные лучи пробивались в спальню через задернутые шторы на окнах. Анастасия повернула голову и увидела, что подушка, на которую прилег ночью король, была вся измята. Уходя к себе, он специально сдвинул простыни, чтобы казалось, что он спал в этой постели всю ночь. Она решила, что это была небесполезная предосторожность, и теперь дворцовая прислуга будет введена в заблуждение.

На душе у Анастасии было неспокойно. Вряд ли у кого-нибудь еще была столь странная первая брачная ночь, как у них. Конечно, она испытывала огромное облегчение оттого, что рассказала королю о своих чувствах к нему и он не рассердился на нее, как она того ожидала. И тем не менее, лежа в огромной королевской постели, Анастасия подумала: «Были ли у какой-нибудь из предыдущих моронских королев такие же трудности, что и у меня? Выходила ли замуж хоть одна из них, зная, что ее будущий муж любит другую женщину?»

Она вдруг живо представила себе графиню Гранмон. Чувственный взгляд черных глаз, алые, красиво очерченные губы, которые, когда она беседовала с мужчинами, как будто говорили им нечто большее, чем произносимые ею слова, грация длинной шеи и гибкого тела.

«Она так великолепна, так изысканна, так уверена в себе», — в отчаянии прошептала Анастасия.

Она подумала, что сама еще так молода и так неопытна. И все же король не рассердился на нее и проявил понимание, когда она попросила его не навязывать ей близость. Где-то в глубине души Анастасия до последнего момента опасалась, что король может отвергнуть все ее аргументы и настоять на своих правах мужа. В этом случае ей пришлось бы подчиниться и не у кого было бы искать защиты. Анастасии было даже немного любопытно, случись так, что бы она почувствовала? Стало бы ли для нее исполнение супружеского долга тем самым кошмаром, каким казалось когда-то в Англии, еще до встречи с ним, когда она представляла короля суровым, равнодушным и жестоким.

На самом деле король Максимилиан оказался совсем другим. Он был обаятелен и нравился Анастасии. В то же время она все еще чуть-чуть боялась его.

— Как жаль, что я так плохо знаю мужчин и мало бывала в их обществе, — вздохнула Анастасия.

Потом она решила, что, даже не имея опыта, она может рассчитывать на свою женскую интуицию, которая подскажет ей, как себя вести и чего добиваться.

Чего же ей хотелось? Словно заданный кем-то вслух, этот вопрос звучал в ее ушах.

Анастасия знала на него ответ! Она хотела, чтобы король полюбил ее. Она хотела, чтобы предметом всех его помыслов была не обворожительная французская графиня, а она, его жена — Анастасия! Тогда она тоже полюбит Максимилиана. И она считала это столь же верным, сколь и неизбежным.

В спальню вошла Оливия. Пожелав Анастасии доброго утра, она раздвинула шторы на окнах, и солнечный свет залил все вокруг.

— Я знаю, ваше величество, сегодня утром вы поедете кататься в экипаже, — сказала служанка, поворачиваясь к Анастасии. — Сегодня чудесный день! На солнце будет очень тепло. И все же вам лучше взять с собой легкий жакет или шаль.

— Я буду завтракать с его величеством? — поинтересовалась Анастасия.

Ей было как-то неловко задавать такой вопрос служанке, и она пожалела, что не обсудила это вчера вечером с королем.

— Вы проснулись поздно, мэм, — ответила Оливия. — Наверное, его величество уже позавтракал.

— В таком случае я бы хотела, чтобы мне принесли кофе прямо сюда, — попросила она.

Служанка вышла из спальни. Анастасия поднялась с постели и подошла к окну посмотреть в сад.

«Интересно, какие чувства испытывал король, проснувшись сегодня утром? — спросила себя Анастасия. — Думал ли он о предстоящем дне и о том, что мы будем делать с ним вместе? Или он искал возможность встретиться с графиней Гранмон?»

Но Анастасии не пришлось долго размышлять на эту тему. В спальню возвратилась Оливия и сообщила, что его величество приказал подать экипаж через час.

— Я не могу заставлять короля ждать меня! — воскликнула она.

Анастасия спустилась вниз по дворцовой лестнице на пять минут раньше, чем, как она полагала, король будет ожидать ее. Однако один из адъютантов короля доложил ей, что его величество осматривает на улице лошадей. Миновав парадную дверь, Анастасия увидела внизу элегантный кабриолет самой современной конструкции. Как она узнала потом, такие кабриолеты привозили из Парижа все молодые щеголи.

Король приобрел кабриолет во время своего последнего визита в Париж. Чтобы доставить его в Морону, потребовалось некоторое время, и сейчас король выезжал на нем в первый раз.

Король собирался сам править лошадьми. Запряженный парой великолепных гнедых лошадей, черно-желтый кабриолет показался Анастасии соответствующим дополнением ко всему облику короля. Она еще ни разу не видела короля в обычной одежде. Про себя она тут же решила, что в штатском он выглядит еще элегантнее, чем в военной форме.

При ее приближении король снял цилиндр. Ей и в голову не приходило, как очаровательна была она в бледно-желтом платье, которое они выбрали для прогулки вместе с Оливией. Фасон платья был прост, но при этом оно было дорого и благородно, Широкая юбка подчеркивала тонкую талию Анастасии. А на голове у нее была шляпка, украшенная атласными желтыми цветами, оттененными зелеными искусственными листиками.

— Вы подобны солнечному лучу! — улыбнулся король, целуя ей руку.

Лакеи помогли Анастасии сесть в кабриолет. Король взял в руки вожжи, и конюхи отскочили от лошадей.

Когда они поехали, Анастасия заметила, что позади них, соблюдая дистанцию, едут верхом два солдата. Король увидел, что она взглянула на солдат, и сказал:

— К сожалению, нам придется отправиться на прогулку с этим сопровождением. Солдаты не станут докучать нам и будут, по возможности, держаться вне поля нашего зрения. Им известно, что я ненавижу, когда кто-то ограничивает мои действия.

— Наверное, временами это очень неприятно, — ответила Анастасия.

Она пыталась решить, известно ли королю, что слуги во дворце заметили ночной визит графини Гранмон накануне их свадьбы. Анастасии было ясно, что сам король не мог бы пойти на свидание с графиней. Вряд ли он мог даже просто покинуть дворец без охраны.

Король повернулся к ней и улыбнулся. И Анастасия почувствовала, как все ее неприятные мысли мгновенно улетучились. Ей было радостно, оттого что король был рядом с ней, оттого что впереди их ожидал длинный день, который они проведут вдвоем.

Как только они выехали за ограду дворца, король направил кабриолет по дороге, ведущей в сторону гор через лес. Скоро город остался внизу. Белые дома, деревья, обрамлявшие улицы, яркая синева вод залива были очень живописны. Потом дома сменили виноградники и поля гвоздик. Дорога свернула в лес. Среди хвойного леса часто встречались деревья мимозы, цветущие ветви которых были того же цвета, что и платье у Анастасии.

Пока они ехали, король рассказывал ей об окрестностях Сэржа. Он был прекрасно знаком с историей своей страны и был сведущ во многих вопросах сельского хозяйства. Анастасия слушала его с большим интересом.

Когда они были уже далеко, Анастасия увидела, что заснеженные вершины гор стали немного ближе, а места, где они проезжали, — более дикими. Вокруг было очень много чудесных полевых цветов. Огромные поляны, сплошь поросшие ими, являли взору калейдоскоп красок: розовой, голубой, желтой, белой. Алые пятна диких гвоздик пестрели среди нежных бледно-розовых диких орхидей и темно-голубых горечавок.

— Как красиво вокруг! — воскликнула Анастасия. — Почему люди не приезжают в Морону хотя бы на несколько дней!

— Полагаю, что привлечь отдыхающих в Сэрж — как раз и есть то дело, которое нам с вами надо попробовать выполнить в будущем, — сказал король. — Наш Сэрж намного красивее Ниццы, куда каждую зиму стекаются толпы отдыхающих, в том числе и англичан. А ведь благодаря приезжим Ницца и стала таким процветающим городом!

— Вот наверное почему французский император хочет аннексировать эту территорию! — неожиданно вырвалось у Анастасии.

— Это ложь! — резко ответил король. — Кто наговорил вам этот вздор? Император лично заверил меня, что у него нет планов в отношении Ниццы. И я верю его словам, так же как верю его словам о том, что его не интересует Морона!

Анастасия хотела было возразить ему, что это, вероятно, только его мнение. Множество других людей думают совсем по-другому. Но потом решила, что у нее нет серьезных доводов, которые могли бы убедить короля, и промолчала. Король с негодованием продолжал:

— Мне отлично известно мнение вашего министра иностранных дел лорда Джона Рассела на этот счет. Я слышал подобные же предостережения и от испанцев. Но император — мой друг, и я верю ему! Поэтому я твердо заявляю вам: люди распространяют лживые слухи о намерениях императора в отношении Мороны только потому, что представители других государств с ревностью относятся к нашей дружбе!

— Да конечно, — согласилась она, — но в то же время королева Виктория пожелала устроить наш брак для того, чтобы я помогла вам сохранить независимость Мороны.

— Что вы, несомненно, уже сделали, — холодно ответил он. — Поэтому впредь нам нет нужды что-либо расследовать в отношении французов. — Сделав паузу, король добавил намного мягче: — Когда-нибудь я повезу вас в Париж. Вы встретитесь там с моим другом императором и его необыкновенно красивой женой, императрицей Евгенией, тогда вы сможете убедиться, насколько бессмысленны были ваши опасения,

— Простите… что я упомянула о них, — извинилась Анастасия.

— Мне нечего вам прощать, — сказал он. — Мы всегда должны быть откровенны друг с другом, Анастасия! Так, как вы, например, откровенно разговаривали со мной сегодня ночью. Было бы хуже, если бы мы что-то скрывали и у нас были бы секреты друг от друга.

Анастасия виновато подумала, что у нее уже есть секреты от него. Во-первых, вместе с Оливией она пыталась тайно выяснить истинные намерения французов, и, во-вторых, она последовала совету капитана Азнара на празднике цветов. С другой стороны, эти секреты не стоило принимать в расчет. Ведь причиной их существования было только стремление к благополучию и процветанию Мороны и ее короля. Ну, а кроме того, у короля тоже был секрет от Анастасии — его отношения с графиней. Воспоминание о французской графине тут же омрачило ее радостное настроение.

Анастасии показалось, будто грозовая туча закрыла голубое небо. Но в конце концов она сделала над собой усилие и заставила себя забыть об этом. Она опять завела беседу с королем и, стараясь его развлечь, стала рассказывать ему о своей рождественской поездке с матерью в Виндзорский замок.

Анастасия описывала ему царивший тогда в замке холод, чопорное поведение придворных и неодобрение, которое королева Виктория высказывала по поводу слишком шумного поведения детей. Ей даже удалось рассмешить короля.

— Да, да! Как раз это и было мне так ненавистно среди обычаев, царивших при дворе моего покойного отца! — заметил он.

— Неужели соблюдение этикета при дворе вашего отца было столь строгим?

— Это было просто невыносимо! — воскликнул король. «По-моему, без разрешения нельзя было даже дышать! А выражать собственное мнение в какой-либо форме было просто недопустимо!

По его тону Анастасия поняла, насколько антипатичны были королю подобные правила. И она с волнением обратилась к нему:

— Я была бы рада, если бы при нашем с вами дворе царили другие порядки. Давайте будем поощрять талантливых людей! Пусть они чувствуют, что им рады в королевском дворце. Мне всегда хотелось общаться с писателями, художниками и музыкантами. И я бы предпочла общество людей умных и талантливых обществу тех, в чьих жилах течет «голубая кровь».

— Мне кажется, вы и так достаточно образованны и весьма умны! — ответил король.

— Весьма умна? — переспросила она.

— Да! Поверьте, вы просто пугаете меня, — улыбнулся он. — Хорошенькой женщине ни к чему быть умной!

— Вам совершенно ясно, что подобные утверждения уже неуместны в наши дни, — возразила Анастасия. — Судя по газетам, в мире уже есть женщины, которые откровенно высказывают свои мысли.

— Вы полагаете, что кто-то намерен их слушать? — дразня Анастасию, сказал король.

— Когда-нибудь мужчинам придется прислушиваться к мнению женщин, — заявила она. — Конечно, сейчас мы не имеем никаких прав и являемся всего лишь собственностью наших мужей. Но я верю, что придет день, когда в руках женщин окажутся власть и влияние гораздо большие, нежели те, что они имеют сейчас.

— О Господи! Помоги бедным мужчинам! — наигранно простонал король, затем немного серьезнее спросил: — Почему вы, женщины, не можете ограничиться той ролью, которую уже столько веков играете в жизни? Ведь вы — прекрасные цветы, сотворенные Богом для удовольствий мужчины.

— Потому что прекрасные цветы увядают, — вздохнула Анастасия. — А мне хотелось бы жить, ощущая всю полноту этой жизни!

Король обернулся к ней и внимательно посмотрел ей в лицо:

— Наверное, рано или поздно именно так вы и будете жить! — ответил он. — Но я не уверен, будет ли это удовлетворять и меня.

Анастасия не совсем поняла, что имел в виду король. Чтобы переменить тему, она указала на видневшийся вдали замок и попросила короля рассказать о нем.

Наконец экипаж остановился у охотничьего домика. Домик был невелик и стоял в глубине соснового леса. Войдя в него, они обнаружили накрытый к завтраку стол. Одетые в национальные костюмы слуги уже ждали их.

К завтраку были поданы вина, сделанные из сортов винограда, выращенных на древнейших виноградниках Мороны. А пища была простой и вкусной.

Сидя в маленькой столовой перед столом, который украшал только букет полевых цветов, Анастасия размышляла о том, как чудесно проводить время вот так, наедине с королем, когда никто и ничто вокруг не напоминает, что ее визави — царствующий монарх.

Тоже помолчав немного, король полюбопытствовал:

— О чем вы задумались?

— Я только что заметила, как легко мне общаться с вами здесь, где я не чувствую перед вами благоговейного страха, который вы вселяете в меня во дворце, — сказала Анастасия.

— Это означает, что сейчас вы воспринимаете меня просто как мужчину, — ответил король.

— Да, да! Это как раз то, что я пыталась объяснить, — подтвердила Анастасия.

Улыбаясь, она заглянула ему в глаза и неожиданно почувствовала, что его взгляд непонятным образом держит ее. Глаза короля словно притягивали ее к себе, и она едва могла противостоять этому притяжению. Он не сдвинулся с места, и все же ей почудилось, будто он обнимает ее. У Анастасии перехватило дыхание. «Что это?» — попыталась понять она. Анастасия не знала. Это было странное ощущение, которое она не испытывала никогда в жизни. От смущения и робости она потупила взор перед королем.

— Этой ночью, Анастасия, вы бросили мне вызов! — неожиданно сказал король. Анастасия удивленно подняла глаза. — Я принял ваш вызов и попробую завоевать вашу любовь, — добавил он.

Краска залила щеки Анастасии.

— Не думаю… что… я… имела в виду… именно… это… — пробормотала она запинаясь.

— Вы имели в виду, — тихо сказал он, — то, что мужчина, которого вы полюбите, должен пленить вашу душу. Именно это я и намерен сделать!

Сердце у Анастасии в груди замерло, словно оборвалось. Ей было одновременно и больно и радостно.

— Раньше я всегда любил и желал лишь женское тело.

Теперь в первый раз я знаю, что должен покорить вашу душу, ваш ум, этот непредсказуемый маленький мозг, который и интригует и удивляет меня.

Его слова звучали так проникновенно! И все тело Анастасии охватила легкая дрожь, подобная той, которую вызывает прекрасная музыка. Все еще глядя на нее, король добавил более мягко:

— И к тому же, позвольте заметить, вы, Анастасия, прекрасны и… очень соблазнительны!

Она опять опустила свои глаза перед ним, ибо в его взгляде было нечто такое, что заставило ее всю затрепетать. А в самой глубине его черных глаз как будто загорелся огонь.

— Можете ли вы любить по-настоящему, Анастасия? — тихо спросил он.

Король выжидающе смотрел на Анастасию.

— Почему же вы считаете, что я могу быть неспособной… испытывать… это чувство? — почти прошептала она.

— Потому что многие английские женщины холодны и сдержанны, и то, что они подразумевают под словом «любовь», совсем не то, что оно значит для меня! — объяснил король.

— И что же это слово значит для вас? — непроизвольно спросила она.

— Я, Анастасия, — сын солнца. И для меня любовь — это неугасимый огонь, сжигающий каждый нерв и мускул моего тела до тех пор, пока волшебная сила любви не погасит его, — ответил король, и звуки его голоса были подобны победной мелодии фанфар. — Будете ли вы стоять в стороне от этого огня самосожжения, Анастасия? Или вы принесете в жертву огню любви всю себя? — горячо воскликнул король.

Анастасия молчала. Через некоторое время она неуверенно ответила:

— Мама говорила… что леди… всегда… должна вести себя сдержанно и с самообладанием… и что ее муж не может ожидать от нее чего-то иного.

— Так полагает ваша мать, — возразил король, — и я предполагал, что она думает именно так. Но ведь вы, Анастасия, совсем другая. Неужели вы тоже хотите так же вести себя, когда полюбите кого-то?

Анастасия понимала, что точка зрения ее матери была очень далека от того, о чем мечтала она сама. Да, да. Именно обжигающее прикосновение огня ожидала она почувствовать, когда Кристофер обнял ее и попытался поцеловать. Но в тот раз она не испытала того, что ждала. Ей казалось, что огненные искры загорались где-то в глубине ее тела, когда она представляла себе, как мужские губы касаются ее губ.

На ее лице отразились сомнения, и король повторил:

— Я жду вашего ответа!

Прошло еще несколько мгновений, прежде чем Анастасия заговорила нерешительно:

— Я… хочу познать… подлинное чувство… любви, и я знаю… оно будет восхитительно и… прекрасно. — И, переведя дыхание, она добавила шепотом: — Так прекрасно и восхитительно, как полет в небеса, к самим звездам, или как путь в глубину бесконечной бездны.

Анастасия подняла глаза. Дрожь пробежала по всему ее телу, когда их взгляды встретились.

— Вы познаете все это, Анастасия, — тихо пообещал он.

Они оба надолго замолчали. И в наступившей тишине таилось какое-то необъяснимое очарование. Через некоторое время король решительно поднялся из-за стола и обратился к ней совсем другим тоном:

— Полагаю, нам надо возвращаться. Мы приехали сюда через горы. Наш обратный путь будет пролегать по долинам. Он немного длиннее, зато вы сможете увидеть деревни и их жителей, которые отныне стали и вашими подданными.

— Мне будет очень интересно, — откликнулась Анастасия.

Она была слишком взволнованна, чтобы вести с королем спокойную беседу. Выйдя из-за стола, Анастасия подошла к окну и выглянула наружу.

Далеко вдали блестело голубое зеркало моря. Ближе раскинулись спускающиеся к побережью долины. Все они сплошь были заняты виноградниками или невозделанными полями, поросшими буйным разнотравьем. Она любовалась красотой открывшегося из окна вида. Король тоже подошел к окну и остановился позади Анастасии. Перед завтраком она сняла шляпку, и теперь ее волосы переливались на солнце золотом, а широко распахнутые глаза были необычайно голубыми. Она обернулась и, указывая ему на чудесный вид, воскликнула:

— Вот он, ваш мир! Посмотрите, как он прекрасен.

Не сводя с нее глаз, король ответил:

— И тем не менее сегодня ночью вы сказали мне, что я должен завоевать этот мир или буду завоеван сам.

— Мне трудно объяснить, почему я так считаю, но, по-моему, проще всего завоевать какую-то землю, если завоевать сердца людей, живущих на этой земле!

Насмешливая улыбка едва тронула губы короля, и он с грустью признался:

— Я часто повторяю себе: как будут вести себя моронцы, если случится беда? Выдержат ли суровые испытания их любовь и преданность короне? Возьмут ли эти люди в руки оружие, чтобы сохранить так называемую верность короне?

Анастасия задумалась.

— Наверное, прежде всего нужно располагать доверием этих людей. Ведь простым людям надо верить своему королю и знать, что он справедлив и дальновиден как в своих поступках, так и в помыслах, — рассуждала вслух Анастасия.

— Откуда вам все это известно? Кто научил вас, Анастасия? — перебил ее король.

— Никто… — удивилась она. — Я высказала вам только свои мысли, хотя, возможно, они не такие умные, Мне никогда не приходилось обсуждать их с кем-нибудь.

— Это правда? ~— испытующе посмотрел на нее король.

— Зачем мне говорить вам неправду?

— Ваши слова звучат так, словно государственные мужи часами вкладывали в вашу голову все то, что, по их мнению, я должен еще раз услышать! Анастасия рассмеялась:

— Я уже старалась объяснить вам, что до того, как я стала вашей невестой и приобрела некоторую значительность при дворе, ни один государственный муж никогда не снисходил до беседы с такой малозначащей особой, как я. — Она продолжала улыбаться королю: — Лорд Джон Рассел провел во дворце Хэмптон-Корт полчаса, после чего мне объявили, что я должна буду поехать в Морону. А премьер-министр лорд Пальмерстон сделал мне несколько чудесных комплиментов, когда я была на Даунинг-стрит. Иными словами, клянусь вам, моя жизнь была очень скучной и тихой. Что же касается моей мамы, она все время твердила мне только одно: что я веду себя недостаточно осмотрительно.

Король рассмеялся:

— Вы нарисовали очень грустную картину, Анастасия! Если все это так и было на самом деле, то теперь бабочка сбросила свой кокон и стала восхитительным созданием,

— Сначала вы назвали меня цветком, теперь — бабочкой! — запротестовала Анастасия, делая обиженный вид. — А я хочу, чтобы меня воспринимали серьезно.

Король опять засмеялся:

— Даю слово, вам поставят памятник после смерти. Он будет стоять в Сэрже на набережной, и все прохожие должны будут снимать шляпы перед ним.

— Тогда как чайки и голуби будут обращаться с ним с несколько меньшим уважением, — пошутила Анастасия, слегка покраснев.

Со смехом король позвал ее:

— Пойдемте, я повезу вас домой. Думаю, на сегодня вы уже прочли мне достаточно лекций.

— Поверьте мне, я не собиралась читать вам лекции! — с живостью возразила она. — Я всего лишь высказала свои собственные мысли!

— Вот-вот, они-то как раз меня и пугают! — полусерьезно заметил король.

Анастасия так и не смогла решить, был ли король раздосадован ее словами, или, наоборот, вопреки его несерьезной реакции, они произвели на него впечатление.

На обратном пути Анастасия увидела много нового и интересного. Времени для продолжения серьезной беседы с королем в дороге не было. Однако она все время чувствовала, что мужчина, сидевший с нею рядом, старается добиться ее внимания.

Когда они вернулись во дворец, король должен был заняться неотложными делами. Анастасия одна поднялась в свои покои на втором этаже.

В соседнем с ее спальней будуаре она обнаружила огромное количество цветов, присланных присутствовавшими на свадьбе гостями. В другой соседней комнате, по словам Оливии, было сложено множество свадебных подарков, доставленных помимо тех, которые Анастасия уже видела накануне утром.

«Я посмотрю их завтра», — решила она и прошла в спальню снять желтое платье, в котором ездила на прогулку.

Потом Анастасия приняла ванну и отдохнула. Немного погодя она присоединилась к королю, находившемуся в это время в столовой в своих личных покоях.

Помимо множества других помещений, во дворце было несколько комнат, образующих личные покои короля и личные покои королевы. Столовая, гостиная и небольшая приемная, где посетители принимались чаще, чем в парадных покоях первого этажа, составляли личные покои короля. Личные покои королевы тоже имели три такие же по назначению комнаты. Кроме того, на втором этаже располагались еще комната для фрейлин, комната для адъютантов короля и комната для секретарей.

Столовая в покоях короля была меблирована во французском стиле. В ней висело несколько чудесных картин, а вдоль стен стояли позолоченные боковые столики в стиле Людовика XIV. Как потом узнала Анастасия, все они прибыли из Версальского дворца.

«Может быть, император захочет когда-нибудь вернуть эти столики в свой дворец?» — мелькнуло у Анастасии в голове.

Она не стала говорить этого вслух, полагая, что ее слова скорее всего вызовут у короля только благородное негодование и желание снова встать на защиту своих французских друзей. Поэтому Анастасия ограничилась замечанием по поводу роскошного убранства обеденного стола. Действительно, в отличие от стола, за которым они завтракали в охотничьем домике, этот украшали позолоченный орнамент и букеты экзотических орхидей.

— Я уже обращал ваше внимание на то, что во время нашего медового месяца мы постараемся соблюдать минимум формальностей, — пояснил король, садясь за стол. — Насколько я понимаю, Анастасия, вы тоже предпочли бы это до тех пор, пока не привыкнете к невыносимому правилу придворного этикета: находиться всегда в обществе кого-то, дышащего вам прямо в затылок.

— Мне понравилось, как мы провели сегодняшний день, — мягко сказала в ответ Анастасия.

— Мне тоже, — кивнул король, и Анастасия почувствовала, что без всякой на то причины румянец залил ее лицо.

Наверное, шеф-повар превзошел самого себя, готовя обед для короля и королевы в первый день медового месяца. Еще задолго до конца обеда Анастасия слегка вздохнула и сказала, что уже сыта.

— Еда была необыкновенно вкусной! Но если так будет продолжаться и дальше, то я растолстею, как немецкая фрау, и ни одно из моих новых платьев не будет мне годиться! — пошутила она.

— Никогда не думал, что в вас есть немецкая кровь, — заметил король, вспомнив при этом, что однажды ему уже приходилось говорить нечто подобное.

— Скорее всего во мне ее нет. Мой отец — англичанин только наполовину, а его бабушка — австрийка. Поэтому я скорее полукровка, а не чистокровная англичанка, — объяснила Анастасия.

— О! Теперь мне все ясно! — воскликнул король. — Ведь дворняжки всегда намного умнее чистопородных собак!

— Не огорчайте меня! — вздохнула Анастасия, — Похоже, мне и в самом деле надо следовать совету моей мамы и обдумывать свои слова! Но в таком случае мне придется ограничиваться лишь пустыми общими фразами.

— Не расстраивайтесь! Вы мне нравитесь такой, какая вы есть, — мягко возразил он.

Глаза их снова встретились. И от его взгляда она почувствовала одновременно и робость, и какой-то странный восторг.

Король и Анастасия еще долго сидели за столом. Они вели беседу об истории и культуре стран Средиземноморья. И благодаря ей она узнала много нового и интересного.

— Греки воспевали Афродиту — богиню любви. Римляне называли ее Венерой, — продолжал свой рассказ король. Вдруг он остановился. Потом неожиданно спросил ее: — Если бы у вас был выбор, Анастасия, что бы вы предпочли: быть богиней Любви или богиней Просвещения?

Анастасия понимала, что король как-то проверяет ее. Однако ответила искренне и почти серьезно:

— Я бы предпочла… быть богиней Любви. — Что-то мелькнувшее в его глазах подсказало ей, что именно такого ответа король и ожидал от нее. Анастасия отчего-то покраснела.

Наконец они поднялись из-за стола и перешли в соседнюю гостиную. Это была очень комфортабельная комната, интерьер которой был выдержан в более строгом стиле, нежели интерьер других комнат дворца. В гостиной стояли глубокие кожаные кресла. А ее стены украшали гравюры на спортивные темы и охотничьи трофеи короля. Среди последних были: голова кабана, медвежья шкура и несколько оленьих рогов, в том числе редких видов. Около каждого трофея висела табличка с надписью, где и когда он был добыт.

Анастасия как раз попросила короля рассказать о его спортивных увлечениях, когда в гостиную вошел лакей с письмом на золотом подносе.

— Ваше величество, это срочное письмо только что доставлено во дворец, — поклонившись, доложил он,

Король взял письмо с подноса. Анастасия обратила внимание, что обратную сторону конверта украшала геральдическая лилия [12].

— Извините, Анастасия. — Король острым ножичком вскрыл конверт и вынул сложенный лист почтовой бумаги.

Как бы хотелось Анастасии узнать, что было в нем написано! Письмо было коротким. Король, едва бросив взгляд на него, приказал лакею:

— Передайте подателю, что его просьба будет удовлетворена.

Лакей опять поклонился и вышел. Воцарилось молчание. Анастасия догадывалась, что сейчас король искал те слова, которые через минуту он скажет ей, чтобы удалиться под благовидным предлогом.

— Мне необходимо принять одного посетителя, — обратился король к Анастасии. — Это не займет много времени. Как я понимаю, дело, по которому он прибыл во дворец, не терпит отлагательств.

— Да, конечно, — кивнула Анастасия. — Мне подождать вас здесь?

Король посмотрел на часы.

— Полагаю, вы еще не совсем отдохнули от вчерашнего. Почему бы вам не лечь спать, Анастасия? — предложил он. — Я присоединюсь к вам позже.

— Хорошо, — согласилась Анастасия. — Но прошу вас, не задерживайтесь слишком долго, а то я усну. Мне бы хотелось обсудить с вами еще очень многое!

Она говорила это с улыбкой, но король уже едва слушал ее. Потом он повернулся и открыл дверь, ведущую не в коридор, как предполагала Анастасия, а в столовую, где они недавно были.

Анастасии уже было известно, что в личных покоях короля, так же как и в ее личных покоях, все комнаты соединялись друг с другом. Поэтому, находясь в личных покоях, можно было переходить из одной комнаты в другую, минуя стражу, стоявшую снаружи, в коридорах.

Дверь за королем закрылась, и сердце в груди Анастасии забилось часто-часто. Наверняка король направлялся сейчас в самый дальний конец своих покоев, в свою личную гостиную, туда, где была лестница, спускавшаяся в сад.

«Кто же, кроме графини Гранмон, может ожидать его там?» — думала она.

Сама не понимая почему, но через несколько мгновений Анастасия была совершенно уверена, что у короля сейчас состоится свидание с графиней. И она почувствовала, как в ее душе закипели гнев и отчаяние. Первый день их медового месяца, такой чудесный день, проведенный ими вместе, был испорчен французской графиней и ее письмом.

Анастасия не собиралась возвращаться в свои покои по коридорам. Она подошла к двери, ведущей в спальню короля. В коридорах ее могли увидеть слуги и стража, которые догадались бы, что король оставил ее в одиночестве.

Она прошла через спальню короля, не заметив убранства этой комнаты. Наконец она оказалась в своей спальне. В камине пылал огонь, а на туалетном столике и около кровати были зажжены канделябры. В воздухе стоял запах цветов. В спальне было светло и уютно. Но Анастасия была погружена в свои мысли. Она сделала несколько шагов и взялась за звонок. Прежде чем она успела дернуть его, дверь отворилась, и в салон проскользнула Оливия.

— Ваше величество! — воскликнула она, запыхавшись. Анастасия резко обернулась к ней.

— Что случилось? — спросила она.

— Только что Педро сообщил мне, что сегодня вечером… начнется восстание! — с трудом переводя дыхание, выпалила Оливия.

— Что ты говоришь, Оливия? — удивилась Анастасия.

— Это заговор! Заговор, ваше величество! И вы… должны спасти короля!

— Но как?.. Что происходит? Объясни спокойно, Оливия! — теряя терпение, потребовала Анастасия. В этот момент она наконец поняла, что Оливия, должно быть, бежала к ней в спальню по длинным коридорам дворца.

— Педро… случайно услышал, как посол давал инструкции какому-то мужчине… который должен… похитить его величество!

— Похитить короля? — переспросила Анастасия. — Где? Каким образом?

— Все уже готово для этого, ваше величество! Графиня Гранмон приедет сегодня вечером на свидание к его величеству. А потом, когда он будет провожать ее к двери в сад, его схватят и посадят в карету, которая будет стоять у дворцовой ограды. В этой карете его величество доставят на границу с Францией. — Оливия остановилась на несколько мгновений, делая глубокий вдох.

— Продолжай! — заторопила ее Анастасия.

— Когда его величество будет на французской территории, в Сэрже начнется мятеж, И его величеству придется обратиться к Франции, или его вынудят так поступить, с просьбой ввести французские войска в Морону. Таким образом французы войдут в Сэрж по просьбе его величества и покорят Морону.

Пытаясь осмыслить слова Оливии, Анастасия не сводила широко открытых глаз с лица служанки. Да, это был очень хитрый и коварный ход! Если французы введут свои войска в Морону по просьбе самого короля и подавят начавшийся в Сэрже мятеж, то весь мир и даже сама королева Виктория не смогут обвинить Францию в том, что она совершила акт агрессии. И теперь единственное спасение для Мороны заключалось в том, чтобы попытаться сорвать похищение французами короля Максимилиана.

Бледная Оливия пристально смотрела на Анастасию.

— Разыщи капитана Азнара! — приказала Анастасия. — Разыщи его как можно скорей!

Оливия выбежала из комнаты. Оставшись одна, Анастасия лихорадочно думала, что делать дальше. Ей показалось, что прошло довольно много времени, прежде чем дверь открылась снова и в спальне появилась Оливия в сопровождении капитана Азнара. На самом же деле Оливии понадобилось всего несколько минут, чтобы найти капитана в комнате адъютантов.

— Капитан Азнар, ваше величество! — доложила девушка, все еще с трудом переводя дыхание.

Анастасия дождалась, пока дверь за ними будет плотно закрыта, а затем обратилась к капитану.

— Ужасные новости! Оливия, расскажи капитану то, что ты только что сообщила мне.

Оливия повторила свой рассказ чуть-чуть спокойнее, но все еще немного бессвязно,

— Педро можно доверять, — добавила Анастасия, когда Оливия закончила. — Он служит первым камердинером у французского посла.

Капитан Азнар взглянул на Анастасию:

— Мы должны увезти его величество отсюда.

— Но куда? — сказала Анастасия.

— В Лезигу. Туда, где сейчас находится армия, — ответил капитан.

— И я тоже должна буду уехать с его величеством? — спросила Анастасия.

— Разумеется, мэм! Мы не можем оставить вас в руках мятежников!

— Нам понадобятся лошади,

— Я найду лошадей, — успокоил ее капитан. — Сейчас во дворце как раз находятся три офицера, которым можно доверять.

— Вы все устроите? — Она с надеждой взглянула на капитана.

— Да, и очень быстро, — кивнул капитан. — Но нам надо предупредить его величество. Он в своих личных покоях?

Анастасия заколебалась. Она чувствовала, что не сможет сказать капитану, где, вероятно, сейчас находится король.

— Я сама предупрежу обо всем его величество, — решительно заявила она.

— Полагаю, нет смысла повторять, что мы не можем терять ни единой минуты, — добавил капитан. — Если французам удастся похитить короля, то мятежники, в свою очередь, могут попытаться отправить его в тюрьму другим способом!

— Мы будем готовы, как только у вас будут лошади, — обещала она.

Капитан поклонился. Когда он уже собирался выйти из комнаты, Анастасия остановила его:

— Одну минуточку, капитан! Скажите, есть ли у короля старая няня, которая еще жива, или кто-нибудь, кто хорошо знал его еще ребенком?

— Да. Есть. Это старая няня его величества, — ответил капитан. — Она еще жива, но уже слишком стара и не смогла приехать на свадьбу. Она живет далеко от Сэржа, в деревне в Пиренейских горах.

— Спасибо. Это все, что я хотела узнать, — поблагодарила она. С этими словами Анастасия открыла дверь в личные покои короля. Она, не оглядываясь, бежала из комнаты в комнату, пока наконец не оказалась перед дверью личной гостиной короля. На мгновение Анастасия остановилась в нерешительности. Затем она глубоко вздохнула и, стараясь придать себе смелости, высоко подняла голову. Широко распахнув дверь в гостиную, она сделала несколько шагов внутрь.

Комната была слабо освещена и показалась Анастасии намного меньше, чем она предполагала. На огромном диване среди груды шелковых подушек сидела графиня. Король стоял перед ней.

Анастасия подумала, что они о чем-то спорили. Но при ее появлении они замолчали и повернули головы в ее сторону, причем на их лицах застыло выражение крайнего удивления.

— Простите меня за то, что прерываю вас, — обратилась к королю Анастасия, — но в моей гостиной сейчас находится милая старая женщина — ваша няня. Она вчера приехала на нашу свадьбу, а сегодня весь день пыталась безуспешно встретиться с вами, прежде чем отправиться обратно домой. — Анастасия сделала паузу и добавила мягко: — Думаю, ей уже недолго осталось жить. И наверное, она будет счастлива, если сможет повидать вас, вполне возможно, последний раз в жизни.

Ошеломленный король как будто потерял дар речи и не сводил глаз с Анастасии.

— Да, конечно, я поговорю с ней, — наконец сказал он.

С очаровательной улыбкой Анастасия повернулась к графине. Она не встала при появлении королевы и все еще сидела среди груды подушек.

— Прошу прощения, мадам, К сожалению, сегодня днем его величеству по ошибке не доложили о том, что его старая няня приехала навестить его.

С яростью взглянув на Анастасию, графиня неохотно поднялась с дивана. На графине было до неприличия откровенное платье, и Анастасия решила, что ни одна другая воспитанная женщина не надела бы такой наряд. И все же, надо было признать, выглядела графиня весьма соблазнительно. А ее рубиновое ожерелье и серьги, должно быть, стоили целого состояния. Ей стало любопытно, не было ли это украшение подарком короля Максимилиана. Но тут же она вспомнила, что ей нельзя терять ни минуты, тем более на подобного рода догадки.

— Я не задержу вас более десяти минут, — снова обратилась она к королю, — а вы подарите радость любящему вас человеку.

Первый раз с того момента, как Анастасия вошла в комнату, король посмотрел на графиню. Казалось, взглядом он просил ее уйти.

— Я буду ждать вас, сэр, — холодно проронила графиня.

Видимо понимая, что спорить с графиней бесполезно, король просто пошел к двери вслед за Анастасией. Он закрыл за собой дверь личной гостиной, и Анастасия тут же взяла его за руку.

— Пойдемте быстрее, — шепнула она и потянула его за руку.

— Что такое, Анастасия? К чему такая спешка? — удивился король.

— Я все объясню вам в вашей спальне, — тихо ответила Анастасия.

Она опасалась, что их может услышать графиня или кто-нибудь еще, притаившийся в полумраке за плотно задернутыми шторами приемной, по которой они сейчас шли. Да и как Анастасия могла не опасаться! Ведь она знала о заговоре, угрожавшем жизни короля и независимости Мороны!

Она быстро вела короля за руку, и он молча следовал за ней. Когда же они оказались в спальне, король с недоумением и уже некоторым раздражением спросил:

— Что происходит? Неужели вся эта суматоха из-за моей няни?

— Нет! Ваша няня — всего лишь предлог для того, чтобы я могла сообщить вам о готовящемся против вас заговоре, — торопливо объяснила Анастасия. — Французы намерены похитить вас, когда вы будете сегодня вечером провожать графиню, у двери в сад. Через калитку в дворцовой ограде вас проведут к карете и увезут во Францию! — По выражению лица короля Анастасия ясно видела, что он не верит ни одному ее слову. — Все уже организовано, — быстро добавила она. — Как только вас вывезут из Мороны, в Сэрже начнется мятеж! И у вас не будет никакого другого выхода, кроме как обратиться к французам с просьбой ввести войска и восстановить порядок!

— Кто наговорил вам весь этот вздор? — воскликнул король.

— Это правда, ваше величество, — запротестовала Анастасия, — я клянусь вам!

— Неужели вы и в самом деле полагаете, что я мог бы попросить французские войска войти в Сэрж? — сказал он.

— Но вы же будете у своих «друзей», — возразила она. — Неужели вы думаете, что вы будете знать правду о том, что происходит в Сэрже? Какой другой выход будет у вас из! создавшегося положения, если вам доложат, что мятежники разрушили и разграбили королевский дворец и убивают женщин и детей? Что еще сможете вы сделать при таких обстоятельствах, кроме как обратиться за помощью к французам?

— Я не верю в то, что может быть такой заговор, — заявил он. — Но даже если бы он и существовал, что, по вашему мнению, мне надо было бы сейчас предпринять?

— Во дворце есть несколько офицеров, которым можно доверять и которые помогут вам присоединиться к вашей армии, — ответила Анастасия. — Если начнется мятеж, вы сможете подавить его своими силами, без иностранной военной помощи!

Король так посмотрел на Анастасию, как будто она сошла с ума. В этот момент открылась дверь, и в спальню вошел капитан Азнар. Король резко повернулся к нему:

— Вы тоже участвуете в этом нелепом спектакле, Азнар? — с негодованием спросил он. — Должен ли я хоть в какой-то мере верить тому, что рассказала мне только что королева?

— Да, сэр, — кивнул капитан. — Многие из нас уже давно опасались такого оборота событий.

Изумленный король не сводил глаз с капитана Азнара.

— Вы действительно считаете, что все, о чем говорила королева, может случиться?

— Да, сэр. Это или что-нибудь очень похожее на это, — заметил капитан. — Исключительно благодаря ее величеству нам стали известны детали заговора еще до того, как заговорщики начали действовать!

Король посмотрел на Анастасию уже менее уверенно.

— Дорога, идущая по побережью, сэр, так же как и оба перевала в горах, наверняка будет перекрыта мятежниками, — вновь заговорил капитан. — Чтобы попасть в Лезигу, нам надо будет проехать верхом через горы.

— Я все еще никак не могу в это поверить! Это просто невероятно! — воскликнул король.

— Сэр, полагаю, было бы неразумно рисковать, надеясь, что кто-то из нас ошибается, — возразил капитан. — Поэтому осмелюсь предложить вам немедленно выехать в Лезигу. Надо ли вам переодеться?

— Да, — быстро ответила Анастасия,

— Пожалуйста, сделайте это как можно скорее, мэм, — попросил капитан.

Не говоря более ни слова, Анастасия бросилась к себе в комнату. Оливия ждала ее. Она уже достала одно из ее новых платьев для верховой езды, привезенное из Англии. Анастасии потребовалось всего несколько минут, чтобы снять вечернее платье и переодеться в темно-голубое бархатное платье, украшенное шнуровкой. Вместе с этим платьем предполагалось носить элегантную высокую шляпу. Но сейчас подобный головной убор был неуместен, и Анастасия накинула на голову белый шифоновый шарф, завязав его длинные концы на шее. Еще несколько мгновений, и она была уже готова.

— Король уезжает в Лезигу, Оливия, — сказала Анастасия. — Я поеду вместе с ним, а ты присоединишься к нам, как только это будет возможно.

— Хорошо, ваше величество.

— И вот еще что, Оливия. Я запрещаю твоему Педро возвращаться во французское посольство! — приказала Анастасия. — Это может быть опасно для него.

— Да, ваше величество. Педро тоже так думает! Анастасия как-то особенно посмотрела на Оливию и добавила:

— Благодарю тебя от всего сердца! — и поцеловала служанку в щеку.

Потом Анастасия взглянула на часы. Было уже двадцать минут двенадцатого. Почему-то она предполагала, что мятежники начнут действовать ранним утром. К этому моменту они будут считать, что их заговор удался, король пленен и находится на французской территории. В центре Сэржа вспыхнут их первые выступления. Но прежде чем дворцовая стража будет приведена в состояние боевой готовности, пройдет еще какое-то время.

Анастасия вернулась в спальню короля. Он тоже уже переоделся и был теперь в военной форме. Капитан Азнар тоже был в спальне.

— Мэм, я приготовил для вас кавалерийский плащ, — сообщил капитан. — Он очень теплый и удобен для того, чтобы скрывать лицо. Его величество тоже наденет такой же плащ.

— Спасибо, — кивнула Анастасия.

Капитан накинул на плечи Анастасии плащ из тяжелого черного меха, и его длинные полы коснулись земли. Она надвинула на голову капюшон плаща, обычно надевавшийся поверх офицерской фуражки, и он почти полностью закрыл ее лицо.

Король тоже накинул на плечи кавалерийский плащ. И они молча последовали за капитаном Азнаром по коридору, а затем по запасной лестнице, которая привела их на первый этаж дворца. Потом они быстрым шагом прошли по темным коридорам в той части дворца, где, как показалось Анастасии, располагались кладовые и комнаты слуг.

Наконец они были у двери. Капитан Азнар открыл ее, и они вышли из дворца.

Снаружи их ожидали трое сидевших на лошадях офицеров в таких же кавалерийских плащах, Каждый офицер держал за повод еще по одной оседланной лошади. В темноте королю было трудно узнать офицеров, и капитан Азнар тихо доложил:

— Капитан Сейжа, капитан Мауреза и лейтенант Туледа, сэр.

Офицеры отдали королю честь, и он вскочил на спину крупного черного жеребца. На другой лошади Анастасия заметила дамское седло. Она мысленно поблагодарила капитана Азнара, что он не забыл об этом. Поддерживаемая им, Анастасия села на лошадь.

Два офицера поскакали впереди, король и Анастасия следом за ними, а капитан Азнар и лейтенант Туледа замыкали кавалькаду. Анастасия догадалась, что они ехали где-то позади дворца. Сначала они миновали сараи и другие хозяйственные постройки, а затем аллею, приведшую их к задним воротам дворцовой ограды, которыми пользовались торговцы и слуги.

Около ворот стояли двое часовых, вытянувшихся при виде приближающихся офицеров. Через несколько мгновений ворота были распахнуты, и они не спеша проскакали мимо часовых. Только когда кавалькада была уже в некотором отдалении от дворцовой ограды, всадники пришпорили лошадей.

Едва казармы и другие отдаленные постройки оказались позади, они поехали еще быстрее. Вскоре они продвигались уже по лесу той же дорогой, которую выбрали король и Анастасия во время утренней прогулки в экипаже.

Над их головами было темное небо, усеянное сверкающими бриллиантами звезд. А яркий месяц освещал им путь. Через четверть часа они повернули с лесной дороги в сторону гор. Теперь они ехали по тропинке, и лошади следовали друг за другом. Слышались лишь позвякивание уздечек, стук копыт да редкое всхрапывание какой-нибудь лошади.

Тропинка вилась по склонам гор, и всадники поднимались все выше и выше. Приблизительно спустя час король остановил свою лошадь на маленьком плоском плато. Он обернулся назад. Подъехавшая к нему Анастасия сделала то же самое.

Внизу перед ними лежал Сэрж. Большинство домов в городе были темны, но в самом его центре виднелось пятно пожара. Пламя ярко краснело в темноте ночи. И пока они стояли и смотрели, в городе вспыхнуло еще два новых пожара: слева и справа от первого.

— В городе начался мятеж, сэр! — тихо сказал капитан Азнар. Король молча повернул своего коня и двинулся вперед. И снова лошади и всадники карабкались вверх, вверх и вверх! Вскоре до них долетело холодное дыхание вечных снегов. Ледяной ветер подул Анастасии в лицо. Ее маленький носик замерз, и она уже почти не чувствовала его.

Кавалькада продолжала свой путь к вершинам. Но теперь лошади под седоками тяжело дышали, а их бока лоснились от пота. Анастасия подумала, что они уже почти достигли вершины, как вдруг ехавший вперед офицер остановился. Капитан Азнар соскочил с лошади и подошел к королю.

— Здесь находятся старые горные выработки, сэр, — объяснил капитан. — Возможно, вы знаете, что здесь когда-то велась добыча строительного камня. Полагаю, что это как раз то место, где нам следует остановиться. — Король повернулся к капитану, однако ничего не ответил ему. — Пока? мы не сможем отчетливо различать дорогу, будет опасно спускаться вниз по противоположному очень крутому склону горы, — продолжал капитан. — Я предлагаю, сэр, отдохнуть здесь до рассвета, а потом двигаться к Лезиге.

— Хорошо, — кивнул король. Он спешился и направился к Анастасии, чтобы помочь ей слезть с лошади. Ощутив сильные руки короля, Анастасии захотелось так и остаться в его объятиях. Ей было страшно смотреть на пожары, пылавшие внизу, в Сэрже. Но еще сильнее Анастасию страшила мысль, что эти пожары означали заговор и попытку лишить короля его престола, его страны и превратить его в послушную марионетку в руках французов.

Тем временем офицеры распаковывали вещи из седельных сумок. Один из офицеров отправился к горным выработкам. Спустя несколько минут все увидели слабый огонь, зажегшийся в каменоломне.

— Позвольте предложить вам пройти внутрь каменоломни, сэр, — обратился к королю капитан Азнар. — Огонь, горящий высоко в горах, может вызвать подозрение. А нам нельзя привлекать к себе внимание.

— Да конечно, — согласился король.

Он обнял Анастасию за талию и поддерживал ее, пока они шли по каменистой тропинке. Анастасия предполагала, что вход в каменоломню будет низкий. Но королю даже не пришлось наклонять голову, когда они сделали несколько шагов по уходящему вниз неровному туннелю, выдолбленному в скале, туда, где впереди мерцал огонь. Они вошли в большую пещеру, посреди которой стоял офицер с зажженным фонарем. Едва они приблизились к нему, офицер двинулся куда-то вперед, и они последовали за ним. Через несколько мгновений они оказались в несколько меньшей второй пещере. Офицер поднял фонарь повыше, и Анастасия увидела в углу кучу соломы, а посередине — деревянный ящик и несколько больших круглых бревен, на которых можно было сидеть.

— Похоже, кто-то уже пользовался всем этим, — заметил король.

— Зимой здесь укрываются жители горных селений и пастухи, застигнутые бураном, сэр, — ответил офицер. — Мальчиком я часто бывал здесь.

— Кажется, я тоже здесь как-то был, — задумчиво произнес король.

Офицер поставил фонарь на ящик.

— Пойду поищу что-нибудь, чтобы вы могли устроиться поудобнее, мэм, — сказал он, обращаясь к Анастасии.

Офицер покинул их. По звукам, доносившимся из первой пещеры, Анастасия догадалась, что офицеры завели в нее лошадей. Через минуту перед ними появился капитан Азнар. В руках у него была фляжка.

— Я подумал, сэр, что, может быть, вы захотите чего-нибудь, чтобы согреться, — предложил он. — Извините, я забыл принести стакан.

— Ничего, мы обойдемся и без него, — кивнул король.

Капитан протянул королю фляжку. В другой руке он держал сложенное одеяло, которое ловко расстелил на куче соломы.

— По крайней мере, вы не испачкаетесь, мэм, — обратился он к Анастасии. — К сожалению, в спешке мы захватили с собой только одно одеяло.

— Не беспокойтесь! Я уверена, нам будет очень удобно, — улыбнулась она.

— Если вы что-нибудь захотите, мы постараемся выполнить ваше желание, сэр, — повернулся капитан к королю.

— Спасибо, Азнар, — сказал король. — Мне трудно выразить словами, как я благодарен тебе.

— Не стоит говорить об этом, ваше величество, — ответил капитан и вышел.

Анастасии было тревожно. Она взглянула на короля: что он сейчас испытывает?

Когда она сообщила королю о том, что собираются сделать его «друзья», он не поверил ей и рассердился. Он негодовал. После их бегства из дворца Анастасии казалось, что король все еще надеется, что страшная новость не подтвердится. Анастасия с ужасом гадала, что ее ждет, если Оливия и в самом деле ошибалась: никакого мятежа не будет, а заговор — лишь плод разыгравшегося воображения Педро? Но, увидев потом пожары в Сэрже, поняла, что Оливия не ошибалась. В городе начался мятеж. И ей вместе с капитаном Азнаром удалось спасти короля от унижения и насилия.

Король протянул Анастасии фляжку.

— Выпейте немного, — сказал он. — Это защитит вас от простуды.

Анастасии хотелось угодить ему. Поэтому она последовала его совету и сделала глоток из фляжки. Бренди ожег ей рот, но скоро по всему ее телу разлилось приятное тепло.

— Еще чуть-чуть, — попросил король.

Анастасия не стала спорить и сделала еще один глоток. Король тоже выпил из фляжки и поставил ее на ящик рядом с фонарем.

— Наверное, вам лучше лечь, Анастасия, — предложил он.

Она сняла капюшон и расстегнула застежку плаща на шее, представив себе, как ляжет на расстеленное одеяло и укроется сверху кавалерийским плащом.

Между тем король сел на одно из бревен к ней спиной. Несколько мгновений взгляд его был устремлен куда-то в пространство. Анастасия остановилась в нерешительности и посмотрела королю в спину. Вдруг он тихо произнес:

— Вы были правы! Я… ужасно ошибался во всем!

В его голосе она услышала такую боль! Анастасия бросилась к королю и порывисто обняла его сзади за плечи.

— Все будет хорошо! — успокаивала она его. — Я верю, все образуется!

Король повернулся к ней лицом и, как ребенок, ищущий утешения у матери, уткнулся лицом в ее грудь.

— Как я мог быть так глуп? — прошептал он.

И по тому, как он сказал это, Анастасия почувствовала, сколь глубоко и болезненно ощущает он свою вину.

— Вы победите! Я знаю, вы сможете это сделать! — твердо ответила Анастасия.

Король молчал. И его голова еще крепче прижалась к ее груди. Анастасия обнимала его обеими руками, и на какое-то мгновение ей показалось, что она держит в объятиях не своего мужа, а своего сына. Ей хотелось его утешить и помочь ему. И она старалась придать ему мужества и сил для предстоящей борьбы. Анастасии было трудно выразить все это словами. Поэтому она лишь крепче обняла его и принялась горячо молить Бога, чтобы все кончилось благополучно.

Глава 7

В пещере было очень тихо.

— Вам нужно отдохнуть! Завтра вам предстоит сделать так много! — нежно сказала Анастасия.

При этом она передернула от холода плечами. Король поднял голову и взглянул на нее.

— Вы сняли свой плащ! — удивленно воскликнул он. — Скорее ложитесь, Анастасия. Я укрою вас им.

— Вам тоже… надо… ложиться.

Анастасия опустилась на одеяло, и король прикрыл ее тяжелым и широким кавалерийским плащом. Сначала она решила, что сам он не собирается спать. Но потом он тоже лег рядом с ней, накинув свой плащ на них обоих подобно второму одеялу.

Колеблющееся от ветра пламя фонаря отбрасывало на стены и потолок пещеры причудливые тени.

— Ночью будет еще холоднее, — сказал он через некоторое время. — Пододвиньтесь ко мне, Анастасия! Единственный для нас способ не замерзнуть — лечь поближе друг к другу. — Заметив, что она в нерешительности, король продолжал: — Офицеры в первой пещере наверняка легли спать рядом со своими лошадьми. Их учат этому во время военных маневров. Ночью в горах бывает ужасно холодно.

Немного смущаясь, Анастасия пододвинулась поближе к королю. Он обнял ее, и она положила голову на его плечо. Вдруг Анастасия вскрикнула.

— Что случилось? — спросил король.

— Я поцарапала щеку об одну из ваших наград,

— Я сниму и выброшу их все! У меня нет права носить ни одну из этих наград, — ответил он с горечью.

— Что вы! Как вы можете так думать? Это, наверное, в основном моронские награды… и вы должны гордиться ими! — Король не отвечал, и немного погодя Анастасия добавила: — Что бы ни случилось… вы не должны смиряться!

— Почему же не должен? — резко спросил он. — Уверяю вас, я так унижен, что теперь уже совершенно покорен судьбе.

— Да, вы совершили ошибку, и ваш народ понимает это. Но люди хотят, чтобы вы были сильным и решительным. Только тогда вы сможете возглавить борьбу с мятежниками, и ваши люди будут верить в вас! — горячо убеждала она и, не дожидаясь его ответа, добавила: — У сильного человека можно ампутировать конечность, пораженную гангреной, и он при этом выживает, тогда как слабый человек умирает… даже если все остальное тело здорово.

— Я так верил императору, — вдруг признался король, будто разговаривая сам с собой.

— А теперь вы обнаружили, что этому человеку нельзя доверять! — воскликнула она. — О, я так хорошо представляю вашу боль! Ту боль, которую мы испытываем, когда друг оказывается недостоин дружбы! И тем не менее сейчас важнее всего то, что вы должны защитить честь и достоинство моронцев и освободить свою страну от изменников и предателей.

— И вы думаете, что я смогу это сделать? — спросил король.

— Я знаю, вы сможете! — решительно ответила Анастасия. — В первый день нашей встречи… я сказала вам… что вы как раз такой, каким должен быть король. Вы и есть тот самый монарх… за которым пойдет ваш народ.

Тут она заметила, что король слушает ее, затаив дыхание. Анастасия осторожно опустила голову ему на плечо, стараясь не уколоться о награды, и его рука еще крепче обняла ее.

— Вы верите в меня, Анастасия? Ответьте мне честно и прямо, от всей души! — попросил король.

— Да! Я верю в вас! — тихо и торжественно ответила Анастасия, как будто произносила клятву.

В наступившей тишине, спустя минуту, король прошептал:

— Благодарю вас, Анастасия! Благодарю!

Укрытая тяжелыми плащами, Анастасия долго лежала без сна. Она никак не могла согреться. Инстинктивно она пододвинулась к королю еще ближе. И вот неожиданно для самой себя она испытала какое-то новое, неведомое ей ощущение. Оно было удивительным, захватывающим, приятным и вместе с тем чуть пугающим. Безотчетно подчиняясь порыву плоти, Анастасия прильнула к королю всем телом. Король тоже не спал и был погружен в свои печальные раздумья. Чтобы отвлечь его, Анастасия заговорила нарочито весело:

— Кажется, нам с вами удалось избежать обычного развития сюжета. У нас получилось не из грязи в князи, как всегда бывает в романах, а из дворца на охапку соломы!

— Да, очень необычный медовый месяц! — согласился он.

— Когда-нибудь в старости мы будем рассказывать об этом приключении нашим внукам, — улыбнулась она.

— И как вы считаете, сколько у нас может быть внуков? — поинтересовался король.

— Может быть, дюжина или около того. Как знать, — пошутила Анастасия.

— Но вот загадка: можно ли иметь внуков, не имея до этого детей, и можно ли иметь детей, не занимаясь до этого любовью, Анастасия? — Он почувствовал, как Анастасия тут же вся напряглась, и добавил, чтобы немного успокоить ее; — Впрочем, сейчас у нас с вами и так слишком много забот. Но прежде чем вы уснете, я хотел бы поблагодарить вас!

— Подождите, пока все это останется позади, — возразила она. — Может быть… вам не следовало уезжать из Сэржа? И наш отъезд был ошибкой?.. Возможно, вам надо было… встретить мятежников на ступенях дворца… и… бросить им вызов?

— Это означало бы лишнее кровопролитие, — возразил король. — А кроме того, Морона лишилась бы своего монарха.

— По крайней мере, сейчас вы… спасены, — тихо согласилась Анастасия.

— Так ли это, мы узнаем завтра, — ответил король. Анастасии еще многое хотелось сказать королю, но тут он попросил ее: — А теперь постарайтесь заснуть, Анастасия. Сегодня у вас был трудный день. А вы едва ли успели хорошенько отдохнуть после утомительного свадебного торжества и тяжелого путешествия по морю. Наверное, когда вы покидали тихую и безопасную Англию, вряд ли могли предположить, что попадете в подобную историю.

— Что бы ни готовил нам завтрашний день, я… никогда не пожалею о том, что приехала в Морону, — прошептала Анастасия.

Вероятно, они спали какое-то время. Но, когда голос капитана Азнара разбудил ее, в первый момент ей показалось, что она всего лишь минуту назад сомкнула глаза.

— Уже светает, сэр.

Высвободив из-под головы жены руку, король сел и тут же поднялся.

— Я готов ехать, как только будет видна дорога.

— Разрешите высказать предположение, сэр, — вытянулся перед ним капитан.

— Да, пожалуйста, — кивнул король. — В чем оно состоит?

— Мы с офицерами обсудили сложившуюся ситуацию, — начал капитан, — и мы полагаем, сэр, что было бы лучше, если бы вы один, без ее величества, поехали в Лезигу. Все мы совершенно уверены в том, что армия верна вам и выполнит любой ваш приказ. — После небольшой паузы он продолжал: — Но все же мятежные настроения проникли повсюду. Возможно, в армии найдутся люди, которые захотят воспользоваться теперешней ситуацией и выступят против вас. — Капитан опять замолчал и посмотрел на Анастасию. — Мы считаем, сэр, для ее величества было бы безопаснее, если бы она присоединилась к вам немного позднее.

— Безусловно, вы правы, Азнар, — согласился король. — В самом деле, королеве совершенно незачем ехать со мной в Лезигу. Приехав туда, я намерен немедленно поднять армию по тревоге и сразу же выступить в сторону Сэржа по дороге, идущей по побережью. А когда армия достигнет Сэржа, я восстановлю в столице порядок и брошу в тюрьму или выдворю из страны всех заговорщиков и мятежников.

Король говорил так решительно и уверенно, что Анастасия удивленно взглянула на него. Перед ней был совсем другой человек. Не подавленный и смирившийся, которого она старалась приободрить вчера ночью, а решительный мужчина, готовый вести за собой других людей и отстаивать свои права, мужчина, готовый отдавать приказы и сражаться.

Она поднялась с одеяла, на котором они спали, и расправила юбку бархатного платья.

— Куда мне следует доставить ее величество, сэр? — почтительно спросил капитан.

По тону капитана Анастасия поняла, что он тоже удивлен и в то же время обрадован переменами, происшедшими н настроении короля.

— Дворец в Геуска находится не так далеко от Лезиги, — ответил король. — Многие годы он был закрыт. Но мне известно, что его охраняет личная гвардия драгун моего покойного отца. Если кто и предан монархии, так это гвардейцы-драгуны.

— Да, вы совершенно правы, сэр! Гвардейцы-драгуны отдадут жизнь за королеву. Ее величество будет во дворце в безопасности, — подтвердил капитан.

— Отвезете ее величество туда, Азнар, — приказал король. — А я приеду в Геуска, как только это будет возможно.

Анастасия чуть было не крикнула, что она не покинет короля и не будет сидеть и ждать его в безопасном месте. Она хотела видеть, как король станет действовать. Ей хотелось быть рядом с ним на случай, если вдруг его жизни будет угрожать новый заговор, на случай, если он опять столкнется с предательством и изменой. Но после первого порыва она рассудила, что будет для короля только обузой. Ведь королю предстояли тяжелые мужские дела, и в них не было места для слабой женщины.

Король поднял кавалерийский плащ и накинул его на плечи. Затем он взял шляпу и повернулся к Анастасии. При слабом свете гаснущего фонаря король вгляделся в ее лицо.

Белый шифоновый шарф ночью сбился, и теперь ее бледное лицо обрамляли чудесные волосы. А ее огромные голубые глаза смотрели на него с тревогой.

— Берегите себя, моя прекрасная Анастасия, — попросил он. — А я буду думать о вас и поступать так, чтобы вы гордились мной.

Анастасия протянула к нему руки.

— Вы не будете… рисковать… понапрасну? — прошептала она.

— Я не стану прятаться от опасности, но я сделаю все возможное, чтобы вернуться к вам, — пообещал он с какой-то, как ей показалось, особой неотразимой улыбкой. — Моя битва за ваше сердце еще не окончена, — с нежностью добавил он.

Анастасия встретилась с его глазами и на мгновение замерла. В голове ее промелькнуло, что, может быть, он сейчас поцелует ее на прощание. Но король наклонился и поднес ее руки к своим губам. Он поцеловал ей обе руки, а потом перевернул их ладонями вверх сначала левую, а затем правую и опять нежно прикоснулся к ним губами. Его губы были горячи, упруги и даже жадны. При их прикосновении Анастасия опять почувствовала то же странное ощущение, что и этой ночью, когда она, лежа на импровизированном соломенном ложе, теснее прижалась к королю. Сейчас это новое ощущение было властным и таким волнующим. Оно пронзило всю ее насквозь подобно вспышке молнии. Сердце Анастасии забилось так, словно хотело выскочить у нее из груди, и она не могла вымолвить ни слова.

Король отпустил ее руки и направился к выходу. Анастасия последовала за ним, все еще чувствуя на своих ладонях прикосновения его губ.

Оседланная лошадь короля стояла у входа в пещеру. Все трое офицеров, кроме капитана Азнара, уже сидели на лошадях и ждали короля. Пока король не вскочил в седло и не взял в руки поводья, капитан Азнар держал под уздцы его черного жеребца.

— Берегите ее величество, Азнар, — обратился к нему король. — Я вручаю вам драгоценность.

— Я знаю это, сэр, — кивнул капитан.

Король повернулся к Анастасии. В сером рассветном сумраке она представилась ему неземным видением среди мрачных гор, громоздящихся позади нее. Анастасия могла бы олицетворять богиню весны, родившуюся из земных недр и спустившуюся на землю, чтобы принести с собой сияние солнца в небесах и исполнение надежд. Какое-то мгновение его взгляд задержался на ее лице, по потом, как будто сделав над собой усилие, он пришпорил жеребца и поскакал за офицерами, уже двинувшимися по тропинке.

Анастасия, сжав ладони рук перед собой, неотрывно следила за удалявшимся королем. Ее охватил внезапный ужас: может быть, король покинул ее навсегда. И в тот момент, когда его фигура на черном жеребце окончательно скрылась из вида в серой рассветной дымке, Анастасия поняла, что любит его.

Прошло около получаса, прежде чем капитан Азнар согласился оставить их ночное убежище и отправиться в путь. После того, как они миновали вершину, им предстоял спуск по противоположному крутому склону горы.

Солнце уже встало. Его лучи осветили все вокруг, и утренний туман среди гор таял на глазах.

Пока они с капитаном дожидались восхода солнца около старых горных выработок, Анастасия думала о короле Максимилиане.

Должно быть, она влюбилась в короля с первого взгляда. При первой встрече он показался Анастасии совсем не таким, каким ожидала она его увидеть. И это поразило ее. Весь его облик очаровал и мгновенно пленил Анастасию, так что тс первые неудачные слова вырвались тогда у нее непроизвольно. И хотя сама она не осознавала этого, чувство ее к королю росло и крепло в ней с каждой новой встречей. Анастасия еще ни разу не влюблялась. Откуда же ей было знать, что все эти странности, творившиеся с ней последнее время, когда ей вдруг становилось трудно дышать, или когда она беспричинно краснела под его взглядом, или когда ее сердце билось слишком часто, и были признаками того, что она влюблена!

Только сейчас все это стало для Анастасии очевидным. Она любила короля. И она должна была любить его в их первую брачную ночь. А вместо этого она попросила его не прикасаться к ней, хотя король был настроен совсем по-другому. Анастасия спрашивала себя, какими были бы теперь их отношения, если бы в их первую ночь она не воспротивилась естественному развитию событий и не вынудила короля делить с ней ложе, не дотрагиваясь и не целуя ее?

Она вспоминала прикосновение его губ к своим рукам и вся трепетала. Сейчас ей было совершенно ясно, что в тот момент она страстно желала, чтобы король поцеловал ее на прощание.

Вдруг ее охватил ужас при мысли, что, возможно, она уже никогда больше не увидит короля. Вдруг мятежники убьют его? Вдруг в армии начнется восстание, и вместо марша на Сэрж король будет пленен или передан в руки французов? Однако что-то говорило ей, что она только понапрасну изводит себя. Какое-то шестое чувство подсказывало ей, что король выйдет победителем из этого испытания и, как он намеревался, выдворит всех французских мятежников вон из Мороны.

Король нравился Анастасии. Но сегодня утром, когда король вдруг повел себя столь решительно и уверенно, она испытывала восхищение. «Теперь, — думала Анастасия, — по крайней мере, король готов сам вершить свою судьбу!» Поэтому отныне он не станет полагаться ни на своих французских друзей, ни на своих политиков и дипломатических советников, а только лишь на самого себя. Он будет сам принимать решения и победит, как того горячо хотела Анастасия.

— Мы можем ехать, мэм, — прервал ее размышления капитан.

Анастасия накинула на голову шифоновый шарф и позволила капитану помочь ей сесть в седло.

Они ехали по тропинке высоко в горах. Воздух был все еще холоден и приятно бодрил. Но Анастасии уже был не нужен кавалерийский плащ, и капитан перекинул его через свое седло.

— Я оставил одеяло в пещере, мэм, — с улыбкой обратился он к ней. — Может быть, оно пригодится кому-нибудь, кто попадет в беду.

— Оно может понадобиться нам самим, — возразила она, представив, что армия не сможет одолеть мятежников, и тогда королю придется спасаться бегством, и, возможно, пещеры еще раз приютят их.

— Вам не надо бояться, — сказал капитан, будто угадав ее мысли. — Мне никогда не приходилось видеть раньше его величество таким решительным, каким он был сегодня утром.

— Именно этого вы всегда ждали от него? — спросила Анастасия.

— Да, именно этого, мэм, — подтвердил капитан. — Многие из нас ждали этого от короля очень долго. И этого же хотел весь народ.

— Теперь вы уже… не опасаетесь… французов? — неуверенно спросила она.

— Императору хорошо известно о поддержке Мороны Англией. Поэтому, если мы будем действовать решительно, думаю, он воздержится от открытого акта агрессии против нашей страны, — ответил он.

— Понимаю, — кивнула Анастасия. — Как раз по этой причине их заговор был столь хитроумен: заставить короля самого просить ввести французские войска в Морону! Это сделало бы почти невозможным вмешательство Англии.

— Да, мэм, вы абсолютно правы, — согласился капитан. — Но теперь все будет совсем иначе. — Он помолчал и добавил чуть-чуть насмешливо: — Император воображает себя вторым Бонапартом! Как он заблуждается! Я уверен, рано или поздно Франция потерпит сокрушительное поражение в войне с Пруссией.

Анастасия удивленно взглянула на капитана:

— С Пруссией?

— О, амбиции Пруссии безграничны. А Париж был всегда лакомым кусочком, которого так жаждет Пруссия.

Наконец капитан и Анастасия достигли вершины. Отсюда они увидели протоптанную овцами узкую тропинку, спускавшуюся вниз по другому склону горы. Лошадям приходилось ступать по тропинке с большой осторожностью, поскольку один-единственный неверный шаг мог означать падение на сотни и даже тысячи метров вниз на острые утесы. Анастасия устремила взор в сторону долины, надеясь различить едва заметные фигуры скачущих короля и его спутников. Но этот склон Пиренейских гор был намного скалистее. Громоздившиеся повсюду скалы закрывали все вокруг. И пока капитан и Анастасия не проделали значительную часть пути вниз по склону, вид расстилавшейся внизу долины был для них недоступен.

Солнце поднялось уже высоко, и стало жарко. Вчера Анастасия радовалась тому, что на ней было теплое бархатное платье для верховой езды. Однако теперь, когда они ехали уже около часа, она пожалела, что не одета в модное летнее платье из белого пике или шелка. Такие платья вошли в моду в Париже среди дам, катавшихся верхом в Булонском лесу.

Наконец они спустились со склона горы и оказались в долине. Природа вокруг была не такой, как в окрестностях Сэржа. Кроме виноградников и оливковых рощ, отроги гор покрывала более разнообразная и теплолюбивая растительность. Здесь встречались пальмы и кактусы, а дикие цветы были крупнее и ярче. Разноцветные, сверкающие на солнце бабочки порхали среди цветов, радуя глаз путешественников.

Вскоре они въехали в апельсиновую рощу. На ветвях апельсиновых деревьев висели уже зазолотившиеся плоды.

Анастасии так хотелось попробовать хоть один! Но она знала, что капитан очень торопится доставить ее во дворец, и она не стала останавливать его.

Дворец открылся их взорам совершенно неожиданно. Он возвышался над большой плодородной долиной и был очень красив. От капитана Азнара Анастасии уже было известно, что дворец в Геуска, так же как и дворец Альгамбра в Гранаде, построили мавры, когда-то владевшие этой частью страны. Все постройки, оставшиеся в наследство от мавританского владычества, отличались поистине восточной пышностью и великолепием.

Белые стены дворца венчали купола и шпили, которые можно было видеть еще издали. Темно-зеленые пирамидальные кипарисы, росшие вокруг, придавали дворцу какую-то таинственность.

Капитан и Анастасия проскакали вверх по давно не ремонтированной дороге и остановились у внешних ворот дворца.

Около увенчанных короной железных ворот они обнаружили двух часовых, беспечно болтавших между собой, прислонившись к воротам. Завидев приближающихся капитана и Анастасию, солдаты вытаращили глаза от удивления, а потом вытянулись по стойке смирно.

Капитан натянул поводья. Повернувшись к часовым, он окинул их таким взглядом, что они, как заметила Анастасия, сразу почувствовали себя провинившимися и еще подтянулись. Капитан крикнул:

— Я капитан Азнар из кавалерии его величества. Где дежурный офицер?

— Он во дворце, сэр, — доложил часовой.

— Откройте ворота, — скомандовал капитан.

Солдаты бросились выполнять команду. Анастасия и капитан проехали внутрь. Они увидели пышно цветущий сад, старинная ограда которого была увита вьющимся растением с крупными пурпурными цветами. Среди клумб было разбросано несколько не работавших фонтанов. Буйно разросшиеся растения когда-то были ухожены, но, судя по всему, рука садовника не прикасалась к ним уже много лет, и они не были подстрижены.

Дворец со сводчатыми галереями из белого мрамора и решетчатыми арочными окнами выглядел подобно сказочному дворцу с иллюстрации к «Тысяче и одной ночи». Вокруг стояла тишина.

«Дворец Спящей Красавицы, не просыпавшейся сотню лет», — подумала Анастасия. Когда они подъехали к главному входу дворца, Анастасия обернулась. Отсюда открывался прекрасный вид на расстилавшуюся перед дворцом долину. И Анастасия отметила, что древние зодчие весьма искусно выбирали место для возведения дворцов.

Далеко-далеко голубело море. Анастасии так хотелось знать, ведет ли уже король Максимилиан свою армию по прибрежной дороге? Ей показалось, что король может быть сейчас в опасности, и она вся похолодела. Анастасия стала молиться за него. Что-то необъяснимое подсказывало ей, что ее молитвы защитят и спасут короля.

Капитан Азнар спешился и дернул ручку звонка. Дверь открыл старый слуга в поношенной ливрее, которую давно надо было обновить.

— Кто из слуг во дворце главный? — обратился к нему капитан.

— Сейчас здесь всего лишь несколько слуг, сэр, — заговорил слуга дрожащим голосом. — Я позову мажордома.

— Позовите его! — приказал капитан. — И еще разыщите дежурного офицера!

Едва капитан успел закончить фразу, из соседней комнаты появился офицер.

— В чем дело? Кто вы такие и что вам нужно? — спросил он.

— Я капитан Азнар из кавалерии его величества. Сопровождаю ее величество королеву!

С минуту на лице дежурного офицера удерживалось совершенно нелепое выражение. От удивления он даже приоткрыл рот. Наконец он вытянулся и отдал Анастасии честь. Капитан Азнар помог ей слезть с лошади.

— Мы не знали… Мы не ожидали вашего приезда, мэм, — сбивчиво оправдывался перед ней офицер.

— Да, я понимаю, — кивнула она. — Капитан Азнар расскажет вам о том, что происходит в Сэрже. Мы останемся здесь до тех пор, пока его величество не присоединится к нам.

— Его величество! — ахнул офицер. Улыбнувшись, Анастасия прошла мимо него во дворец.

Еще ни разу в жизни ни одно место не нравилось ей столь сильно, как этот дворец. Построенный в мавританском стиле, он имел несколько внутренних двориков. Миртовый дворик был очень поэтичен. В нем росли апельсиновые деревья, отражавшиеся в зеленоватой воде небольшого водоема. Другой дворик, в котором Анастасия увидела скульптуры дельфинов, был так красив, что, наверное, мог бы понравиться даже самой Шахразаде. Сводчатые балконы, поддерживаемые стройными колоннами, сменяли друг друга. Резьба по чистейшему белому мрамору, подобно каменным кружевам, украшала все вокруг. «Как можно было предпочесть этой сказочной красоты дворцу скопированный с Версальского дворца», — удивлялась Анастасия.

Она подошла к одному из окон и выглянула в сад. Там росли кипарисы, мирт, олеандры и всевозможные цветущие и благоухающие кустарники. На клумбах цвели красные, пурпурные и белые герани, розовые, малиновые и алые гвоздики. А фонтаны и статуи очаровывали красотой и изяществом. «Нельзя не стремиться к совершенству, живя здесь. Глядя на такую красоту, невозможно иметь низкие и неблагородные помыслы», — подумала она.

Анастасия вернулась обратно. Она нашла капитана Азнара там же, отдающего распоряжения несколько растерянным слугам. Перед капитаном стояли преимущественно очень пожилые мужчины и женщины. Всю жизнь они провели во дворце, где работали на короля, которого редко видели и еще реже слышали.

— Вы собираетесь открыть весь дворец? — спросила Анастасия.

— Если вы этого пожелаете, мэм, — вопросительно посмотрел на нее капитан.

— О да! Давайте откроем весь дворец и постараемся придать ему должный вид, — с нетерпением воскликнула она и повернулась к слугам: — Позовите юношей и девушек, чтобы они помогли вам. Надеюсь, в окрестных деревнях найдутся такие, которые с удовольствием поработают во дворце. Вы научите их. И тогда все вместе мы сможем сделать дворец таким, что его величество будет здесь счастлив!

Она была уверена, ее слова воодушевят слуг. Вскоре капитан Азнар отпустил их всех. Обсуждая только что услышанное подобно стае шумных попугаев, толпа слуг отправилась открывать на окнах ставни, снимать пыльные чехлы с мебели и убирать комнату королевы.

Наконец комната для Анастасии была готова. В ней было намного красивее, чем в ее личных покоях во дворце в Сэрже. Разумеется, здесь не было огромной кровати под балдахином, отягощенной многочисленными резными деревянными украшениями, шелковыми и бархатными занавесками. На сей раз, согласно арабским традициям, в ее комнате стояло низкое ложе, изголовье которого было выполнено в виде большой перламутровой раковины. Она вся блестела и переливалась, как будто гигантскую раковину только что подняли с морского дна. Снизу раковину поддерживали гипсовые фигуры русалок и дельфинов. Вся остальная мебель в комнате, ее сводчатый потолок и мраморные решетки так или иначе напоминали о море. Довершали убранство комнаты висевшие на окнах занавески из тончайшей газовой материи.

— Здесь так чудесно! — сказала Анастасия капитану. — Это дворец грез!

— То, что вы здесь, мэм, это и есть прекрасная греза! — улыбнулся капитан.

— Вы полагаете, люди, живущие в этих местах, узнают о моем приезде сюда? — спросила она.

— Обязательно! — ответил он.

Грезил ли о ней сейчас король? Казалось, она должна была понять это, как только заглянула ему в глаза. Тут она вспомнила, как трудно ей было порой выдерживать его взгляд. Как выражение его лица нередко заставляло ее краснеть, а усмешка вызывала ощущение собственной молодости и неопытности. Ей еще так много надо было узнать, так много понять! И она чувствовала, что все это будет возможно, если только король вернется к ней и отдаст ей свое сердце. «Господи!.. Пусть он полюбит меня! Пожалуйста!.. Пожалуйста… сделай так, чтобы король полюбил меня!» — шептала она.

И в щебетании птиц в залитом солнцем благоухающем саду ей слышалась мелодия надежды.

Через несколько часов Анастасии доложили, что у ворот дворца собралась толпа людей. Поэтому туда была послана дополнительная охрана.

Перед дворцом стояли крестьяне из близлежащих деревень. Они вели себя совершенно спокойно и лишь глазели на дворец, будто пытаясь выяснить, правда ли то, что сюда приехала сама королева?

Из окна Анастасии было видно, что многие из них держали в руках маленькие букеты цветов.

— Я выйду за ворота дворца к людям, — сказала Анастасия капитану.

В его глазах она заметила удивление. Тем не менее капитан молча последовал за ней. Анастасия спустилась по ступеням и очутилась в залитом ярким солнцем саду.

Было жарко. Анастасия давно уже сняла жакет, оставшись только в широкой бархатной юбке и мягкой белой муслиновой блузке, отделанной кружевами. У нее не было с собой шляпки, поэтому, спасаясь от солнца, она взяла во дворце старый белый зонтик. Ткань на нем пожелтела от времени. Вероятно, зонтик принадлежал матери короля Максимилиана или какой-нибудь ее фрейлине. Анастасия подняла зонтик над головой и направилась к воротам. Стражники вытянулись перед ней по стойке смирно.

— Пожалуйста, откройте ворота, — попросила она.

— Вы хотите выйти, мэм? — встревожился капитан.

— Я хочу поговорить с людьми, пришедшими ко мне, — с улыбкой ответила она.

В толпе стояли люди в крестьянской одежде. Многие из них прижимали к себе детей, а других держали за руки. Все они были бедны, но их лица выглядели привлекательно. Темные глаза, черные волосы и немного смуглая кожа с легким оливковым оттенком, который, казалось, придавало само солнце.

Анастасия приблизилась к ограде. Крестьяне взволнованно и немного неуверенно стали приветствовать ее. Ворота открылись. Толпа, разделившись надвое, расступилась в стороны, будто ожидая, что королева пройдет вперед мимо них. Анастасия сделала несколько шагов вперед и остановилась, заговорив сначала с пожилой крестьянкой, потом — с ее молодой соседкой: она спросила, сколько лет их детям, затем обратилась к какому-то крестьянину с вопросом о полевых работах. Но крестьяне лишь недоверчиво разглядывали ее. Анастасия опять что-то сказала крестьянам на их родном языке, и наконец настороженность исчезла, и люди начали передавать ей букеты цветов, которые держали в руках.

Через некоторое время Анастасия уже едва могла удерживать цветы. Она отдала их капитану. Но крестьяне продолжали их дарить. Скоро и капитан Азнар вынужден был передать целую охапку солдату.

Целый час Анастасия провела с крестьянами. Когда она уходила, в приветственных криках, раздававшихся ей вслед, уже не было неуверенности. Наоборот, это были шумные, радостные крики. И пока Анастасия не подошла ко дворцу и не скрылась в нем, крестьяне громко приветствовали ее.

— Вы сделали замечательное дело, мэм, — заметил капитан. — Никогда еще королева не появлялась среди своих подданных, не соблюдая придворного этикета.

— Надо почаще повторять такие встречи с подданными, — решительно заявила Анастасия.

В этот момент она вдруг подумала, что уже довольно долго находится во дворце. Анастасия подошла к окну и посмотрела на расстилавшуюся внизу долину.

— Далеко ли отсюда казармы? — спросила она.

— Примерно в шести милях, мэм.

— Нельзя ли узнать, что происходит сейчас?

— Как только мы приехали сюда, я отдал приказ дежурному офицеру послать гонца верхом в Лезигу, — ответил капитан. — Он должен доложить его величеству, что вы благополучно добрались до дворца. Ему также приказано дождаться ответа его величества.

— Благодарю вас, — и с грустью призналась: — Очень трудно… не… беспокоиться.

— Да, мэм. Я понимаю. Уверен, что все будет хорошо.

— Как мы можем быть в чем-либо уверены, пока не узнаем, что обнаружил его величество в Сэрже?

Капитан Азнар промолчал, и Анастасия почувствовала, как страх, прятавшийся где-то поблизости весь этот день, вдруг подкрался к ней совсем близко и предательски овладел ею, Анастасии представилось, будто страх этот был подобен ядовитой змее, вползшей в так неожиданно найденный ею райский уголок. Анастасия боялась, ужасно боялась, потому что любила короля. И больше всего на свете она хотела теперь, чтобы король возвратился к ней.

Вдруг ей показалось, что ядовитая змея нанесла ей смертельный удар. Как-то сразу Анастасия осознала, что, несмотря на ее собственное чувство к королю, сам он едва ли может любить ее. Ведь королю всегда нравилась графиня. И сейчас, хотя он и знал, что графиня предала его, воспользовавшись его чувствами к ней, вряд ли мог так быстро разлюбить ее.

Конечно, король беседовал с Анастасией о любви, но он никогда не говорил, что любит ее. Кроме того, она была уверена, что стремление завоевать ее сердце не было только политической задачей. Может быть, король просто хотел сделать все возможное, чтобы Анастасия полюбила его и у них могли бы быть дети, а среди них — сын — наследник престола.

Эти мысли расстроили Анастасию. От ее поэтического настроения, навеянного сказочной красотой дворца, не осталось и следа. Но как она ни гнала прочь неприятные мысли, они все равно подкрадывались к ней, заставляя мучиться и сомневаться. Она слишком хорошо понимала, что в ее догадках было много правды, и это медленно отравляло ее. «Я люблю его! Я люблю его!» — в отчаянии повторяла она. А сможет ли король когда-нибудь полюбить ее? Коснется ли их двоих то «пламя любви», о котором с таким пылом говорил ей не так давно король?

Перед обедом Анастасия поднялась наверх, чтобы принять ванну. В одной из комнат она искупалась в небольшом бассейне, вделанном в мраморный пол. Стенки бассейна украшали прелестные мозаики, выполненные из полудрагоценных камней, а по его углам стояли вазы из полупрозрачного алебастра,

У Анастасии не было никаких других платьев, кроме платья для верховой езды. Or этого ей было немного грустно. В каком-то смысле она даже была довольна, что с ней сейчас не было короля. Анастасия полагала, что в одном и том же платье она выглядела бы недостаточно привлекательно.

Анастасии прислуживала пожилая горничная, уже успевшая подыскать себе в помощницы молоденькую деревенскую девушку. Теперь пожилая горничная обучала ее. Девушка во все глаза смотрела на Анастасию. В них светились неподдельное восхищение и радость, которые очень ободряли Анастасию.

Анастасия завтракала в одиночестве. Сейчас она предложила капитану Азнару присоединиться к ней во время обеда.

— Следует ли мне пригласить также дежурного офицера? — поинтересовалась она у капитана.

— Полагаю, мэм, что согласно установленному порядку старший дневной офицер прибудет сюда поздно вечером с эскадроном гвардейцев-драгун из казарм в Лезиге, чтобы сменить стражу, охраняющую дворец сейчас.

Анастасия улыбнулась:

— Вы думаете, старший офицер может испытывать ревность, если я приглашу на обед только младшего по чину офицера?

— Офицеры, мэм, те же мужчины. Смею предположить, что сегодня утром вы произвели достаточно сильное впечатление на дневного старшего офицера.

Анастасия засмеялась. Потом улыбка сбежала с ее лица, и она спросила:

— Было ли сообщение из Лезиги?

— Еще не было, мэм. Но я жду его с минуты на минуту.

К обеду было подано нехитрое угощение, приготовленное исключительно из местных продуктов. Анастасии оно очень понравилось. Среди поданных блюд были голубая форель, водившаяся в горных ручьях, и дикая цесарка. Когда они с капитаном Азнаром спускались с гор, Анастасия видела этих птиц, летавших среди деревьев. Цесарки издавали высокие, пронзительные крики, распугивавшие других птиц. Поданная на десерт сладкая и сочная лесная земляника тоже попадалась Анастасии на глаза сегодня утром. Когда они ехали по лесу, маленькие красные ягодки как будто дразнили ее, выглядывая из-под симпатичных зеленых листочков.

— Шеф-повар приносит свои извинения, мэм. К сожалению, это все, что он смог приготовить сегодня, — передал Анастасии капитан Азнар.

— Прошу вас, успокойте его и скажите, что мне очень понравился обед. Это был самый лучший обед с тех пор, как я прибыла в Морону, — попросила капитана Анастасия. — Никогда не забуду, каким длительным и утомительным был свадебный банкет. Мне казалось, что он никогда не кончится.

Капитан рассмеялся:

— Большинство гостей, мэм, постились несколько дней перед тем, как отправиться на официальный банкет. Ведь в подобных случаях всегда приходится съедать слишком много!

После обеда на стол подали кофе в красивых мавританских чашечках без ручек. Каждая чашечка была вставлена в маленькую золотую подставку, инкрустированную кораллом и бирюзой.

— Как красиво! — воскликнула Анастасия.

— Отец его величества собрал во дворце много чисто мавританских и арабских сокровищ, — пояснил капитан. — Завтра, когда будут открыты все комнаты дворца, мэм, вы сможете увидеть много интересного!

— Да конечно, — кивнула она.

В комнату неожиданно вошел слуга, и Анастасия замолкла на полуслове. Слуга наклонился к капитану и что-то тихо сказал ему.

— Из Лезиги с новостями возвратился офицер, мэм. Желаете ли вы принять его?

— Разумеется, — быстро ответила она.

Пока слуга ходил за офицером, Анастасия с трудом скрывала свое нетерпение. Наконец он возвратился вместе с офицером в форме гвардейца-драгуна. Офицер отдал честь и застыл прямо у двери, ожидая, когда к нему обратятся.

— Что случилось? Жив ли его величество? — почти что крикнула Анастасия. Она была очень взволнованна и не смогла сдерживаться.

— Его величество прибыл сегодня утром, мэм, — доложил офицер. — Войска, находившиеся в Лезиге, были сразу построены для парада. Его величество изложил задачи, стоящие перед армией. После этого войска сразу выступили к Сэржу.

— Как все это происходило? — спросила она.

— Сначала выступили кавалерийские части во главе с его величеством, мэм. Затем последовали пушки и более легкие орудия, запряженные лошадьми, а также пехота.

— Знаете ли вы, что было потом? — снова задала вопрос офицеру Анастасия.

— Его величество приказал мне оставаться с ним до тех пор, пока не пошлет ответа, приятного, как он полагал, для вас, мэм.

— Что же он сообщает? Говорите! — снова заволновалась Анастасия.

Офицер извлек из кармана сложенный листок бумаги.

— Его величество послал короткое сообщение, — сказал он и прочитал вслух: «В окрестностях города войскам было оказано сопротивление. Оно было подавлено с небольшими потерями с той и с другой стороны. Сейчас завершается операция по полному окружению мятежников. В отдельных районах города имеются очаги сопротивления. На многих зданиях засели снайперы».

— И это… все? — тихо спросила Анастасия.

— Я оставался там некоторое время, мэм, ожидая, что последует второе сообщение, — ответил офицер. — Однако, решив, что ваше величество может беспокоиться, я как можно быстрее поскакал сюда.

— Благодарю вас, — кивнула Анастасия. — Вы, должно быть, голодны и хотите пить. Капитан Азнар позаботится о вас.

Офицеры покинули комнату. Анастасия поднялась и вышла во внутренний дворик. Стояла теплая ночь. Воздух был насыщен ароматами цветов. Фонтаны уже работали. Водяные струи били высоко в небо, чтобы потом, нежно журча, скатиться в мраморную резную чащу. Ничто, кроме звуков падающей воды, не нарушало тишины.

От только что услышанных известий на сердце у Анастасии стало так легко. Тем не менее она понимала, что могут быть новые выступления мятежников. Возможно, они перегруппировали свои силы или дожидались ночи, чтобы начать снова.

Было и еще одно обстоятельство, которое беспокоило Анастасию. Весь этот день она надеялась, возможно очень наивно, что король пришлет ей личное письмо или записку, в которых будет что-то, адресованное только ей. И из этого письма она узнает, вспоминает ли ее король, мечтает ли о встрече с ней. Сейчас Анастасия решила, что напрасно ждала письма короля. Ко всему прочему он мог просто не догадываться, как оно было ей необходимо. Потому что до их расставания сегодня утром она никак не дала ему понять, что любит его. Как это было жестоко с ее стороны! Правда, в тот момент она и сама ничего не подозревала о своем чувстве к королю. Наверное, король полагает, что она безразлична к нему, либо она — просто холодная женщина. Ведь он считал таковыми всех англичанок.

Хотел ли король и в самом деле выиграть битву за ее сердце, о которой он говорил ей? Желал ли он ее с такой же страстной, необъяснимой болью в сердце, какую испытывала Анастасия, думая о нем сейчас?

— Я хочу быть с ним! Я хочу быть с ним! — шептала она среди шума фонтанов.

И ей вдруг стало страшно: не взлетела ли она в своих мечтах слишком высоко в небо, и не ждет ли ее потом падение вниз, подобно струям воды, летевшим вверх лишь затем, чтобы спустя минуту разбиться о чашу фонтана.

Анастасия не заметила, сколь долго пробыла она во внутреннем дворике. Преодолевая пространства, разделявшие их, ее душа обращалась прямо к королю, где бы он ни был в эти минуты. И теперь силы ее иссякли. Ей казалось, что она отдала всю себя любимому человеку.

Однажды, когда они были вместе, Анастасия почувствовала, будто он, не двигаясь с места и не прикасаясь к ней, притягивает ее к себе. Теперь она сама притягивала короля. Она так молилась за него, так стремилась к нему, так желала его всем своим существом, что он просто не мог не услышать ее.

Но вот опять, подобно скользнувшей откуда-то ядовитой змее, перед ней появился образ графини. Ее вызывающе красивое лицо, ее пленительные глаза и чувственные губы! Отчаянная мысль мелькнула в голове Анастасии. Вдруг король никогда не сможет полюбить ее так, как он любил эту соблазнительную женщину?

Да, Анастасия сама убедила короля, что ему сначала надо завоевать ее душу, а не тело. Но сейчас она жаждала своего возлюбленного и душой и телом. Да, именно ее тело охватило то сладостное ощущение, когда король поцеловал на прощание ее ладони. Да, именно порыву своего тела подчинилась она этой ночью, когда, лежа рядом с королем в холодной пещере, она пододвинулась и вся прильнула к нему. «О, Боже! Я хочу его любви! Я хочу, чтобы он любил меня! — принялась горячо молиться Анастасия. — Даже если это не тот чудесный, всепоглощающий огонь, о котором говорил король, я… все равно… буду благодарна ему… Благодарна за все… что бы он ни дал мне». И ее мольба возносилась все выше и выше к небу.

Анастасия медленно прошла обратно по лабиринту мраморных галерей и поднялась по лестнице в свою пустую спальню.

Глава 8

— Я здесь уже пять дней, — сказала сама себе Анастасия, глядя в окно. Она надеялась увидеть там всадников, ехавших по пыльной узкой дороге, поднимавшейся ко дворцу. Возможно, один из них мог оказаться королем. «Если король не пришлет мне письмо до завтра, я сама отправлюсь к нему, что бы он ни подумал!» — решила она.

Ежедневно вечером офицер доставлял ей из Сэржа сводку происшедших за день событий. Однако это были скорее поенные донесения, а не письма. Как и опасалась Анастасия, мятежники перегруппировали силы и теперь вели ожесточенные бои в отдельных частях города и вокруг дворца.

На третий день ее пребывания в Геуска туда приехала Оливия в армейском фургоне и с эскортом солдат. Она привезла с собой дорожные сундуки, наполненные платьями Анастасии. Капитан Азнар провел Оливию прямо к ней.

— К вам посетитель, мэм. Посетитель, которому вы будете рады, — доложил он с улыбкой.

Анастасия обернулась. Тут же поднявшись с кресла, она воскликнула;

— Оливия! Я так ждала твоего приезда!

— Его величество отправил меня к вам, — ответила Оливия. — Я привезла с собой много платьев для вашего величества.

— Это как раз то, чего мне так не хватало здесь, — улыбнулась Анастасия и, переменив тон, спросила: — Что там сейчас, в Сэрже?

Оливия подробно рассказала ей обо всем, что случилось за эти дни в Сэрже. И Анастасия услышала много новых подробностей о том, что ей уже было известно из сообщений короля. Она узнала, как в Сэрже начался мятеж. Как палили пушки, как толпы людей кричали на улицах и поджигали дома в беднейших кварталах города. Король и Анастасия во время их бегства в горы видели пожары, заполыхавшие тогда там.

— Сначала во дворце царило полное замешательство, потому что никто не понимал, что происходит, — говорила Оливия. — Потом управляющий дворцом и придворные стали искать короля. Тогда я и объяснила им, что вы и его величество уехали в Лезигу.

— Что же сказали об этом придворные? — поинтересовалась Анастасия.

— Сначала они удивились, ваше величество. Но потом, когда на улицах вокруг дворца поднялся страшный шум, они решили, что это был благоразумный поступок.

— Продолжай, — торопила ее Анастасия.

— Толпа, очевидно подстрекаемая кем-то, очень шумела перед воротами дворца. Люди кричали «Долой монархию!» и другие неуважительные вещи о короле. — Анастасия не собиралась выяснять, что именно кричала мятежная толпа о короле, и промолчала, а Оливия взволнованно закончила: — Потом через ворота стали стрелять. Было очень страшно. Немного позже, днем, пришло известие, что к городу по прибрежной дороге подходит армия, и сразу все переменилось.

— Что переменилось? — не поняла Анастасия.

— Думаю, ваше величество, многие придворные не поверили мне, услышав, что король уехал в Лезигу. Они, наверное, считали, что вы с королем отправились во Францию.

— Как же они могли предположить, что его величество поступит так вероломно? — с негодованием воскликнула она.

И в этот момент она осознала, что такое предположение было бы вполне закономерным для подданных его величества. Ведь король был в дружеских отношениях с императором, да и французское влияние в Сэрже было очень велико.

— Мы с Педро, ваше величество, забрались на крышу дворца, — рассказывала Оливия. — Оттуда мы наблюдали приближение армии, артиллерийский огонь и то, как отступали мятежники.

— У них было оружие и пушки? — опять перебила ее Анастасия.

— Да! Все французского производства и новейших конструкций! — ответила Оливия. — Педро узнал это из разговора двух солдат во дворце.

Анастасия только глубоко вздохнула.

— Мятежники были разбиты?

— Да, его величество разбил их наголову! — улыбнулась Оливия. — И когда он въехал во главе войск в центр города, все приветствовали своего короля!

— Но это же было опасно! — всплеснула руками Анастасия. — В него мог выстрелить снайпер или кто-нибудь еще из толпы.

— Мы все понимали это, — согласилась девушка, — но ничего на свете моронцы не ценят столь высоко, как смелого мужчину, не отступающего перед опасностью! — Оливия прижала обе руки к груди и добавила: — Ваше величество, мы с Педро были на рыночной площади, когда король обратился с речью к людям. Сначала мы испытывали гордость, а потом на наши глаза навернулись слезы, потому что слова его величества очень взволновали нас.

— Что же говорил король?

— Он обещал, что прошлые ошибки будут исправлены. И он поклялся в том, что с нашей помощью превратит Морону в свободное, процветающее государство, — сказала Оливия.

В ее глазах заблестели слезы, потому что воспоминания о словах короля вновь разбудили в сердце девушки чувства гордости и любви к своей родине.

Анастасия пожалела, что ее не было на рыночной площади. Должно быть, король выглядел очень величественно в тот момент. Без чьих-либо слов она знала, какое впечатление произвел король на своих подданных. Перед ними выступил решительный и властный монарх, которого Анастасия впервые увидела после тревожной ночи в горной пещере. Она подумала, что именно такого короля хотели иметь моронцы. Именно о таком монархе они мечтали уже многие годы. И теперь, без всякого сомнения, моронцы повсюду последуют за своим королем!

Приезд Оливии подарил Анастасии еще одну радость. Теперь она могла сменить свое бархатное платье для верховой езды, изрядно уже надоевшее ей, на одно из очаровательных платьев с огромными кринолинами, прибывшее вместе с ней из Лондона. Она тотчас же переоделась. И, выйдя в новом платье, как обычно после завтрака, за дворцовые ворота побеседовать с собравшимися крестьянами, Анастасия заметила в глазах женщин неподдельное восхищение.

С каждым днем к воротам дворца стекалось вес больше и больше людей. Некоторые крестьяне приходили из селений в Пиренейских горах, расположенных так высоко и так далеко, что им приходилось отправляться в путь еще до рассвета, чтобы достичь Геуска ко времени появления королевы из дворца.

Анастасия не знала, что делать с тем огромным количеством цветочных подношений, которое получала ежедневно. Крестьяне дарили ей цветы от всего сердца, и она не могла позволить их просто выбрасывать. В конце концов она приказала двум деревенским девушкам готовить из цветов ароматические смеси. И теперь во дворце были развешаны большие венки, источавшие сладковатый аромат.

В этот день Анастасия увидел а у ворот утреннюю охрану. Поинтересовавшись у капитана Азнара, с чем это связано, она получила от него следующий ответ:

— Офицер, командующий драгунами, мэм, не одобряет того, что вы подвергаете себя такому риску, выходя за ворота.

— Неужели он действительно полагает, что я чем-то рискую, находясь среди этих милых крестьян? — удивилась она.

— Всегда есть вероятность, мэм, что среди крестьян появится некто. Сейчас уже в Сэрже известно, где вы находитесь.

Действительно, на следующий день произошел случай, который мог бы оказаться трагическим, если бы не бдительность капитана.

После завтрака Анастасия вышла к крестьянам. На сей раз людей собралось еще больше, чем накануне. Крестьяне выглядели очень живописно. Большинство женщин были одеты в красные юбки, черные корсажи и белые блузки с вышивкой. Дети с яркими лентами в волосах и цветами в руках придавали толпе праздничный вид.

Крестьяне часто просили Анастасию благословить их детей, и каждый раз это несколько смущало ее.

— Как я могу благословлять детей? — спросила она у капитана, услышав в очередной раз такую просьбу.

— Эти люди, мэм, верят, что короли и королевы имеют божественное происхождение. А ваше величество к тому же так красивы, добры и проявляете к этим людям жалость. Поэтому они считают вас святой, — объяснил капитан.

Анастасия удивленно посмотрела на капитана, думая, что он шутит. Но по его взгляду ей было ясно, что он, так же как и стоявшие вокруг крестьяне, боготворит ее. Уже не в первый раз ее поражало это восхищение и обожание, светившееся в его глазах. И теперь она поняла, что клятва, данная капитаном — жить и умереть для нее, была дана им навек,

Анастасия беседовала с женщиной, у которой было пятеро детей. Четверо из них уже ходили, и крестьянка издалека привела их с собой. Пятого ребенка, которому было еще только два месяца, она держала на руках,

— Благословите их, ваше величество! Благословите их! И они будут счастливы всю жизнь, — просила крестьянка.

— Я уверена, они будут счастливы, потому что у них есть любящая мать, — улыбнулась Анастасия.

Она знала, что ее благословение осчастливит крестьянку. Поэтому она прикоснулась к головкам детей и прочитала коротенькую молитву, надеясь, что не совершила ничего богохульного. Когда Анастасия повернулась, чтобы обратиться к кому-нибудь еще, взгляд ее упал на мужчину, стоявшего немного поодаль. Вдруг он как-то странно дернул рукой. Прежде чем Анастасия успела что-либо сообразить, она оказалась на земле в объятиях капитана Азнара. Прогремел выстрел. Толпа ахнула. Послышались гневные крики людей. Солдаты подбежали к стрелявшему, которого уже схватили крестьяне, готовые растерзать его на куски.

Капитан помог Анастасии подняться с земли.

— Вы не ушиблись? — участливо спросил он.

— Нет. Все в порядке, — неуверенно ответила она.

Люди бросились к Анастасии. Женщины плакали от испуга за нее, падали на колени, чтобы дотронуться до краешка ее платья, и громко возмущались по поводу того, что кто-то хотел погубить королеву,

— Все в порядке, — громко сказала Анастасия, стараясь перекричать шум толпы.

— Вам следует вернуться во дворец, мэм, — попросил ее капитан.

— Но я не успела еще поговорить и с половиной крестьян, — возразила она. — Опасность уже миновала. Пожалуйста, велите им успокоиться и не шуметь. Я не собираюсь уходить от них.

Стража увела покушавшегося. Как узнала потом Анастасия, его отправили в Сэрж и там судили.

— На вас может быть еще покушение, — предостерег ее капитан так тихо, что его слова услышала лишь одна Анастасия.

— Вряд ли это уже возможно, — заметила она. — Если даже здесь и был кто-то еще, намеревавшийся убить меня, то сейчас он уже далеко отсюда.

Несмотря на все протесты капитана Азнара, Анастасия поступила по-своему и провела, беседуя с крестьянами, ровно столько времени, сколько она заранее отвела для этого. Только когда она была уже во дворце, она почувствовала, что случившееся потрясло ее. Ведь ее жизнь была на волосок от смерти! «Что испытал бы король, узнав о моей смерти? — размышляла она об этом происшествии немного позже, — Стал бы он горевать так, как стала бы горевать я сама, получив известие о его смерти? Или, может быть, король почувствовал бы облегчение от того, что более не обременен молодой женой, выбранной для него королевой Викторией? Скорее всего, он не стал бы так думать». Но Анастасия упорно убеждала себя, что не может быть в этом совершенно уверена.

На второй день пребывания Анастасии в Геуска ко дворцу по разбитой дороге стали подъезжать кареты известных дворян, живущих поблизости. Заходя во дворец, представители испанских аристократических родов Мороны предполагали только оставить свои имена в официальной книге посетителей, имевшейся во дворце. К их удивлению, королева лично принимала всех приехавших к ней с визитом. Более того, в присутствии королевы гости сидели в удобных креслах и угощались чашечкой чая.

Никто из гостей не мог припомнить ничего подобного прежде. Во времена правления отца короля Максимилиана при дворе строго соблюдали чопорный этикет. Более всего гостей удивляло и покоряло то, что новая королева не только смеялась и непринужденно беседовала с ними, но и проявляла живой интерес к этой части страны, на многие годы забытой теми, кто жил в Сэрже.

Самые первые гости Анастасии были поражены и одновременно очарованы приемом, оказанным им. Они рассказывали о новой королеве своим друзьям и соседям, из-за чего в следующие дни число визитеров все увеличивалось.

— Полагаю, мэм, что вы поступили бы очень дальновидно, если бы выбрали себе фрейлин из семей дворян, приезжавших сюда засвидетельствовать вам свое почтение, — заметил как-то капитан.

Первый раз Анастасия отказалась воспользоваться его советом:

— Нет, я не стану этого делать, — возразила она.

— Но это покажется людям странным и вызовет толки, мэм, если у вас не будет придворных дам.

— Мне это безразлично! — ответила Анастасия. — Люди могут говорить все, что им угодно. Но я не буду назначать придворных без разрешения его величества и займусь этим, только когда его величество присоединится ко мне.

Ее слова прозвучали столь решительно, что капитан промолчал. Анастасии было очевидно, что предложение капитана очень разумно. С другой стороны, что-то подсказывало ей, что не стоит обременять себя всяческими формальностями до того, как вернется король. Анастасии хотелось побыть с ним наедине. Она мечтала, если это вообще будет возможно, провести здесь часть их медового месяца. Король намеревался уехать вместе с ней к морю на свою виллу, которая, как запомнила Анастасия, находилась поблизости от французской границы. Временами она раздумывала, не потому ли он выбрал именно эту виллу, что она была рядом с государством, где жили его друзья. Останется ли король вместе с ней здесь, в Геуска? Почувствует ли король, как почувствовала она сама, что эти старинные мавританские покои, красивые внутренние дворики и сады с тропическими растениями — идеальное место для влюбленных? Она даже затрепетала вся, подумав об этом. Но потом неотвратимая мысль о том, что король, должно быть, вовсе не любит ее, заставила Анастасию совсем по-иному взглянуть на красоты дворца. Может быть, то, что приводило ее в восторг, вызовет у короля лишь мысли о том, как сильно дворец нуждается в ремонте и как он местами обветшал? «Или то, какими глазами мы смотрим на мир, определяет наши чувства?» — спрашивала себя Анастасия. И ей хотелось задать этот вопрос королю и услышать от него, так ли это. Анастасия собиралась обсудить с ним так много! И она все время вспоминала их беседу на следующий день после свадьбы. Для Анастасии это был такой светлый день, полный солнца и счастья. А для короля? Может быть, ему этот день запомнился совсем другим?

Теперь каждый новый час в ожидании короля был для Анастасии пуст и тянулся бесконечно долго. Временами она столь сильно желала увидеть его, что это ее пугало. Ночью, лежа в огромной кровати, словно в гигантской морской раковине, и слушая пение соловьев в саду, Анастасия чувствовала, что не может наслаждаться прелестью ночи, потому что была одна. Она думала об их первой брачной ночи. О том, как король делил тогда с нею ложе, пообещав не прикасаться к ней. Теперь Анастасия понимала, что, если бы король был сейчас рядом с ней, она бы жаждала его ласк и прикосновений. Она сама попросила бы его о них. Даже сами размышления на эту тему вызывали теперь у Анастасии то новое ощущение, которое она испытала при прощании с королем, когда он поцеловал ее ладони.

— Я люблю его! — прошептала Анастасия, и ей стало любопытно, сколько еще женщин спало в этом мраморном чертоге, шепча слова любви в тишине благоухающей ночи.

«Если король не приедет завтра, я сама отправлюсь к нему!» — твердила сама себе Анастасия весь следующий день.

Между тем она, как обычно, вышла после завтрака к крестьянам, собравшимся у ворот. А потом принимала визиты, которых было в этот день более дюжины. Анастасия угощала своих гостей чаем и беседовала с ними. Эти люди нравились ей, и она хотела бы завязать с ними дружеские отношения. У них были гордые, открытые лица и темные, умные глаза, это были люди испанского происхождения. Многие из них носили имена, связанные с историей двух стран — Испании и Мороны. Анастасия невольно сравнивала их с людьми, которых она встречала в Сэрже, Она и раньше относилась к французам с некоторым предубеждением. Теперь же Анастасия не могла думать без ненависти об этих покровителях врагов Мороны. «В будущем мне будет трудно скрывать неприязнь к французам. Поэтому когда я буду выбирать придворных дам, то постараюсь, чтобы это были женщины из этой части страны», — решила Анастасия.

Как всегда, после обеда из Сэржа прискакал офицер со сводкой событий: «Сейчас в городе все спокойно. В течение последних суток выступлений мятежников не было. Проходит экстренное заседание парламента. Премьер-министр, после консультаций с его величеством, сделал несколько замен в кабинете министров».

У Анастасии радостно забилось сердце. Король не только возглавил армию и подавил мятеж. Теперь он укреплял свою власть во всей стране!

Ей было ясно, абсолютно ясно, что замены в кабинете министров означают, что настроенные профранцузски министры будут смещены, а их места займут истинные патриоты Мороны. Анастасия поняла, что капитан Азнар думает сейчас о том же, что и она. И когда офицер, приехавший со сводкой, покинул комнату, она с улыбкой обратилась к капитану:

— Все, о чем вы мечтали, капитан, становится реальностью!

— И все это исключительно благодаря вам, мэм.

— Наверное, его величество был бы спасен и без моей помощи, — скромно ответила Анастасия.

— Кто бы еще, кроме вас, мог узнать о заговоре и плане похищения короля? — возразил капитан. — Кто бы еще, кроме вас, мог так быстро разыскать меня, чтобы у нас хватило времени увезти его величество.

— Мне приятно осознавать… что это я спасла его величество, — прошептала Анастасия.

— Мне кажется, вам удалось это сделать вдвойне, — сказал капитан.

Анастасия догадалась, что имел в виду капитан. Но она не знала, был ли ей благодарен за это король так, как были благодарны ей его подданные. Потому что в конечном счете из-за французского заговора королю пришлось расстаться с графиней. Сводка событий, привезенная от короля накануне, заканчивалась следующими словами: «Всем официальным представителям Франции, включая посла его императорского величества НаполеонаIII, предложено покинуть Морону. В дальнейшем для въезда в страну, если подобная необходимость возникнет, они имеют право обратиться за соответствующим разрешением!»

Решение короля поначалу удивило Анастасию и капитана Азнара. Когда офицер, доставивший сводку из Сэржа, закончил ее чтение, они поначалу просто недооценили всей важности этого решения. В то же время оно настолько затрагивало личные интересы Анастасии и было для нее таким болезненно необходимым, что она просто не могла обсуждать его с кем-либо. Поэтому, когда офицер оставил их, Анастасия пожелала капитану доброй ночи, собираясь уйти в свою спальню.

Анастасия была необыкновенно рада. Наконец король предпринял такой решительный шаг в отношении французов. В то же время ее мучительна интересовало, какие чувства испытывал теперь сам король, пойдя на такие суровые меры. Сможет ли он на самом деле выполнить свое собственное решение и навсегда расстаться с графиней? Или сейчас король уже строит планы о том, как рано или поздно он поедет в Париж, где встретится с ней, возможно даже тайно? Анастасии не хотелось верить, что король может унизиться до подобного рода уловок. И тем не менее влюбленный человек способен на все, лишь бы быть рядом с тем, кто удерживает его сердце невидимыми нитями любви. Теперь и сама Анастасия понимала это. Ведь даже если король был бы самым злейшим врагом Англии, она все равно любила бы его так же сильно, как и теперь. И точно так же, как теперь, она хотела бы скорее увидеть его и быть с ним рядом. «Но чувствует ли король, — спрашивала себя Анастасия, — то же самое в отношении очаровательной графини Гранмон?» Голос капитана Азнара прервал ее мысли:

— Если вам более ничего не будет угодно, мэм, то я желаю вам спокойной ночи. Возможно, завтра у нас будут новости от его величества.

— Вы полагаете, что он… скоро освободится и приедет сюда? — тихо спросила Анастасия.

— Несомненно, все эти дни его величество был очень занят, восстанавливая порядок в Сэрже. Возможно, он попросит вас приехать к нему,

— Оливия сказала мне, что во дворце есть разрушения, — заметила она.

— Я тоже слышал об этом, — ответил капитан. — Наверное, разрушения незначительны и дворец вполне пригоден для жизни.

— Мне кажется, его величество мог бы упомянуть об этом в своих сводках.

— Думаю, повреждения таковы, что они могут быть быстро устранены, — возразил капитан.

— О! Хоть бы это было не так! — не сдерживаясь, воскликнула Анастасия. Капитан удивленно посмотрел на нее, и Анастасия ответила: — Мне хочется остаться здесь! — В глазах капитана засветилась радость, и Анастасия улыбнулась ему: — Вам приятно это слышать, не так ли?

— Вам известен мой ответ, мэм. Если бы вы и король остались в Геуска, об этом заговорила бы вся страна. Но я сомневаюсь, что вам удастся убедить его величество.

— Я постараюсь сделать это, — твердо заявила она. — Обещаю вам, что постараюсь. Мне так нравится этот дворец.

— Этот дворец, мэм, если вы позволите мне так выразиться, достойная оправа для вашей красоты.

Анастасия уловила уже известные ей ноты глубокого душевного волнения в голосе капитана и ничего не ответила. Спустя минуту, официально поклонившись ей, капитан вышел.

Оставшись одна в гостиной, она подумала: «Капитан так честен и так предан мне!» Анастасия знала, что капитан любит ее. Но это была самоотверженная, преданная любовь, о которой он никогда не стал бы говорить вслух. И все же ей было приятно, что капитан находился рядом с ней и что именно он так помог ей понять эту страну и ее народ.

Анастасия вышла из гостиной и направилась во внутренний дворик. В чаше фонтана нежно журчали падающие струи воды. Анастасия подняла голову и посмотрела на темное небо, усеянное ярко горевшими звездами. Ночной воздух дышал ароматами тысяч цветов.

Прелесть ночи придала ей сил, и Анастасия вернулась в гостиную. Она подошла к одному из окон, обращенному в сторону лежавшей перед дворцом долины. Раздвинув шторы и широко распахнув створки окна, Анастасия выглянула наружу.

Лунный свет придавал долине странный, сказочный вид. Анастасии представилось, будто перед ней расстилался какой-то фантастический, неземной мир. Вдруг на дороге, вьющейся в лунном свете подобно серебряной ленте, Анастасия увидела скачущих всадников. Они приближались очень быстро. Спустя несколько мгновений она уже могла различить, что их было шесть и что они мчались во весь опор по двое в ряд. На всадниках была военная форма. У Анастасии вдруг испуганно забилось сердце. Почему они ехали так быстро? Что случилось? Какие новости везли они ей?

Она, не отрываясь, следила за всадниками, пока те, обогнув холм, на котором стоял дворец, не скрылись из виду. Анастасия знала, что теперь они поднимались вверх по дороге, ведущей к воротам дворца.

Она хотела было позвонить в колокольчик, чтобы позвать капитана Азнара, но не могла даже сдвинуться с места. Страх сковал ее и лишил возможности сделать хоть что-то.

Может быть, в последний момент кто-то застрелил короля, подобно тому человеку, что покушался на нее? Возможно, король ранен? И теперь уже лежит при смерти? И поэтому всадники мчались во весь опор, чтобы сообщить ей это известие? Или они должны были доставить ее в Сэрж?

Анастасия застыла в страшном ожидании. Все, на что она была способна в эти минуты, так это лишь ждать и прислушиваться к каждому звуку. Ужасная тревога стеснила ей грудь, и она едва дышала.

Во дворце стояла мертвая тишина. Ожидание стало уже нестерпимым, и Анастасия вот-вот собиралась позвать кого-нибудь, чтобы узнать, что происходит. В этот момент дверь гостиной отворилась. От переполнявших ее чувств Анастасия не сразу различила, кто стоит в дверях. Наконец этот некто прошел в гостиную, и она узнала короля.

Анастасия чуть вскрикнула. Казалось, этот крик был исторгнут из самой глубины ее души и, вырвавшись наружу из ее уст, оказался едва слышным. Застыв на месте, Анастасия смотрела на короля широко открытыми глазами. Лицо ее было бледно.

Король был одет в военную форму. Его ботинки сильно запылились. Глядя на него, Анастасия подумала, что никогда еще не видела его таким счастливым, таким красивым, таким энергичным. Весь он как-то переменился. Она догадалась, что это было результатом его самоутверждения.

Наконец король окликнул ее. Его голос звучал хрипло и глухо:

— Анастасия!

— Вы… приехали! Я так вас ждала! Я так… боялась за вас! Вы… не ранены?

— Я же обещал, что буду осторожен.

— Судя по тому, что я… слышала, вы вели себя совсем наоборот! — возразила она. — Они… не ранили… вас?

— Я цел и невредим.

Король сделал к Анастасии несколько шагов. И ей показалось, что, пока их губы произносили какие-то слова, в воздухе между ними возникла невидимая глазу связь. Король подошел к ней совсем близко и остановился. Он не сводил глаз с ее изящной фигуры в широких кринолинах, вырисовывавшейся на фоне открытого окна, с ее обнаженных шеи и рук, золотистых волос, огромных глаз и губ, еще трепещущих от испытанного потрясения.

— Вы так прекрасны, Анастасия! — после долгой паузы наконец проговорил король. — Прекраснее, чем я представлял себе.

— Вы… вспоминали… обо мне?

— Все время.

— Наверное, вы должны были… чувствовать, — едва слышно начала Анастасия, — как я… думала о вас… молилась за вас… и… посылала свои молитвы через горы, чтобы… защитить вас.

— Да, я чувствовал, что вы были рядом со мной, когда я сражался, — ответил король.

— Я знала, что вы победите, — сказала Анастасия, — но я все время боялась… ужасно боялась за вас… особенно сейчас, когда увидела скачущих всадников в долине. Я решила, может быть… из-за того, что вы скакали слишком быстро, что ко мне едут гонцы известить о вашем ранении или… смерти.

— Ну, теперь вы убедились, что это не так? — спросил король.

— Да. Я рада… я так рада, что… не могу выразить этого! Мне было… так одиноко и… так пусто здесь без вас!

— Вы скучали без меня?

— Да, очень. — Она посмотрела в его глаза и заметила загоревшийся в них огонь. Анастасия ждала, что король сейчас протянет к ней руки и обнимет ее, но он вдруг резко отвернулся от нее.

— Мне нужно поговорить с вами, Анастасия, — неожиданно холодно обратился он к ней.

— Что… такое? — испугалась она. — Что случилось? Внезапная страшная мысль явилась ей: «Не хочет ли

король освободиться от нее?» От этой догадки Анастасия почувствовала острую боль в сердце, будто его пронзили кинжалом. Король пересек гостиную и сделал несколько шагов по галерее, ведущей во внутренний дворик. Вся трепеща, Анастасия последовала за ним.

— Что произошло? Что-то… не так? — повторяла она. — Я совершила какую-то ошибку?

— Нет, Анастасия. Вы вели себя безупречно и правильно! Мне рассказывали о том, как вы беседовали с крестьянами у ворот дворца и как едва не погибли при этом. Как вы могли так рисковать собой, зная, что принадлежите мне?

— Капитан Азнар спас меня, — тихо ответила она. — Может быть, вы наградите его за это?

— Нельзя выразить никакими наградами то, чем я обязан капитану, — горько усмехнулся король. — Но сейчас меня интересуете вы. Ведь о вас, Анастасия, идет молва уже по всей стране!

— Вы не сердитесь… что я… вела себя… столь… необычно? — забеспокоилась она.

— Нет. Я горжусь вами. Я очень горжусь вами, — покачал он головой.

— Тогда о чем же вы… хотите говорить со мной? Вы… пугаете меня.

— Чего вы боитесь? — Анастасия молчала, и спустя мгновение он повторил: — Скажите мне, я хочу знать это.

— Я боюсь… что вы… больше не желаете быть со мною вместе, — прошептала она.

Король обернулся и взглянул на нее. Анастасия тоже подняла на него глаза, но тут же отвела их, не в силах выдержать его взгляд.

— Я собирался сказать вам, Анастасия, — негромко начал король, — что наши отношения не могут более оставаться такими, какими они были до последних событий.

— Почему не могут? — дрогнул голос Анастасии. — Что вы… имеете в виду? Я… не понимаю вас.

— В нашу брачную ночь я дал вам обещание, что не поцелую и не прикоснусь к вам до тех пор, пока вы сами не попросите меня об этом, — продолжал он. — И я намеревался сдержать свое слово. Вы объяснили мне, что я должен сначала завоевать вашу душу, и я решил сделать это.

Анастасия заломила руки. Она заметила, что король говорил в прошедшем времени, и поэтому вся дрожала как в лихорадке.

— Но теперь я не смогу выполнить данное обещание. В ту первую ночь, пока вы спали, Анастасия, я прозрел. Я понял, как вы прекрасны. Я понял, что вы — это все, о чем мог бы мечтать любой мужчина.

От этих слов что-то затрепетало в сердце Анастасии.

— Потом, в другой раз, когда мы были ночью в горах, в пещере, — продолжал он глухо, — вы обняли меня и не только поддержали и успокоили, но и вдохновили меня. В ту ночь я осознал, что люблю вас так, как не любил еще никого и никогда.

Анастасия едва дышала и не сводила глаз с короля.

— С тех пор я непрестанно думаю о вас. Вы со мной в мыслях во всех делах. — Он замолчал на мгновение. — Все эти дни, пока я сражался, я все время спрашивал себя, сочтете ли вы верным то, что я делаю. Я все время старался поступать так, чтобы, как я надеялся, вы гордились мной. Вы так молоды, Анастасия, так невинны, так неопытны. Но все равно, вы заполнили собой всю мою жизнь. И теперь я знаю, что не значу ровным счетом ничего, если я не смог завоевать вашей любви. — Так же как и в гостиной, король резко отвернулся от нее и шагнул во внутренний дворик. — Я не хочу разрушать ваше доверие ко мне, — как-то странно зазвучал его голос. — Но я люблю вас так сильно, что не в силах выполнить то, что собирался: пытаться завоевать вашу душу, притворяясь, будто ваше тело не влечет меня с безумной силой! — Он возвысил голос: — Я не англичанин. Я сын солнца. И я уже объяснял вам, что для меня любовь — это всепожирающий огонь, который невозможно подчинить разуму.

В наступившей тишине Анастасия не могла вымолвить ни слова. Ей показалось, что все вокруг залил солнечный свет. Самое же ее покинули силы, и она чуть дышала.

— Я приехал сюда за вашим ответом. Быть ли мне здесь рядом с вами, став вашим мужем, или немедленно покинуть вас! — Он издал звук, похожий одновременно на смех и на стон. — И сейчас, любовь моя, речь идет не о том, чтобы мне делить с вами ложе, разыгрывая спектакль, будто мы муж и жена. Я не смогу быть с вами даже под одной крышей, если вы не станете моей. Ибо я желаю вас! Видит Бог, как я жажду вас! Так сделайте свой выбор! — резко бросил он. — Если вы прикажете мне возвратиться в Сэрж, я подчинюсь вам. Но умоляю вас, освободите меня от данного вам слова и позвольте открыть вам всю глубину и силу моей любви!

Говоря это, король смотрел во внутренний дворик. Анастасии почудилось, как страсть, кипевшая в его голосе, зазвенела, ударившись о мраморную резьбу фонтана, и слилась с журчанием воды.

Анастасия дрожала и так крепко сжимала сцепленные руки, что на них побелели косточки. Она ощущала, как напряженно король ждал ее ответа. И ответ у нее был уже давно готов, но слова никак не шли к ней. Прошло несколько томительных минут. Наконец Анастасия едва слышно, нерешительно промолвила:

— Тогда… ночью, в пещере… вы сказали, что… выбросите все ваши ордена. А я… решила, что… когда вы приедете ко мне… я… награжу вас… еще одной наградой.

— Да, разумеется, если вам это угодно, — торопливо согласился он.

Анастасия догадалась, что король ответил ей так безразлично, полагая, что она лишь пытается сменить тему их разговора.

— Награда, которую я собираюсь… вручить вам, называется «Поцелуй для короля», — прошептала она.

Король замер, потом обернулся к ней. Она увидела, как заблестели его глаза и преобразилось лицо.

— Вы не шутите? — спросил он, все еще не веря своим ушам. — О, мое сокровище, вы говорите это всерьез?

Все еще дрожа, Анастасия подняла к нему лицо. Король очень медленно, словно превозмогая самого себя, обнял ее и заглянул ей в лицо.

— Я мечтал об этом мгновении! — хрипло выдохнул он, и его губы коснулись ее губ.

Его поцелуй был нежен, и он ощутил, как она тоже целует его. Вся трепеща, Анастасия прильнула к королю. И тогда он осыпал ее поцелуями, горячими, неистовыми, страстными и настойчивыми. Все вокруг закружилось и будто растворилось. Король и Анастасия, только он и она, были где-то очень далеко, паря высоко-высоко над всем миром, там, где их осеняли сами небеса.

Король все крепче и крепче сжимал Анастасию в своих объятиях, а их тела все теснее прижимались друг к другу. Восторг и наслаждение переполняли Анастасию. Казалось, ее сердце вот-вот разорвется от счастья. Король отнял губы от ее лица и посмотрел на Анастасию. Глаза ее сияли от счастья, на щеках играл румянец, а губы были розовы и нежны.

— Ты восхитительна! Ты так восхитительна, что мне просто не верится. Может быть, это сон? — с сомнением в голосе спросил он.

— Нет… это не сон.

— Ты любишь меня?

— Да… Ты знаешь это.

— И ты любишь меня и душой и телом?

— Да… Я люблю тебя и душой и телом!.. И я вся… принадлежу тебе!

Прошло несколько часов. Голова Анастасии лежала на плече короля. Перламутровая раковина в изголовье из ложа переливалась в лунном свете, падающем из раскрытого окна.

— Ты… счастлив? — прошептала она.

— Я не догадывался, что могу быть так счастлив, — ответил он. — Но я хочу задать тебе один вопрос, моя дорогая.

— Какой?

— Поднялась ли ты к звездам, моя любимая?

— Наверное… мы оба… достигли их.

— А сумел ли я увлечь тебя в глубины бесконечной бездны?

— Да… ты сумел… это сделать. Ты знаешь сам, — отвечала она. — Но то, что происходило с нами сейчас… было прекраснее, чем то, о чем ты только что говорил. — Анастасия глубоко вздохнула и спрятала лицо у него на груди. — Я… слышу… пение соловьев, — удивилась она.

— Это поет мое сердце, — улыбнулся король.

— Мне… так хорошо… с тобой.

— Это дворец для влюбленных. Мы будем жить в нем весной и летом и уезжать в Сэрж только зимой.

— О!.. Чудесно! Как чудесно!

— Тебе хотелось этого?

— О да! Этот дворец очаровал меня. Он подобен дворцу Спящей Красавицы!

Король прижал Анастасию к себе, и ее тело нежно прильнуло к нему.

— Теперь Спящая Красавица проснулась? Неужели я когда-то мог думать, что все англичанки холодны?

— Ты не сердишься… на меня, что… я так горячо люблю тебя и… восторгаюсь тобой? — тихо сказала Анастасия.

Он поцеловал ее волосы.

— Ты вспомнила о том, что говорила тебе твоя мать?

— Да.

— Забудь об этом. Что бы ни делали мы с тобой, моя драгоценная, ничто не должно останавливать или пугать тебя. Ведь мы делаем это, отдавая себя всепоглощающему огню любви, как ты когда-то обещала мне. Теперь мы с тобой едины и духом и телом.

— Трудно понять… где кончается одно… и начинается другое, — заметила она.

Король нежно улыбнулся ей:

— Когда любишь так, как мы, моя дорогая, это нельзя разделить. И я испытываю это первый раз в жизни.

— Это правда? Это в самом деле правда? — Она подняла на него глаза.

— Увы, я не знал, что любовь может быть такой полной и совершенной и дарить такой восторг!

— Ты будешь… моим учителем. Но ты… никогда не… пресытишься мной? — спросила она.

— Нет. Это невозможно. Ведь ты самая прекрасная, самая любимая и самая желанная для меня женщина на всей земле. И твоя красота пленяет меня, где бы я ни увидел тебя, а твоя душа и сердце вдохновляют меня! — Он поцеловал ее в лоб. — Без твоей помощи, Анастасия, я ничего не смогу сделать, — продолжал король. — Я никогда не думал, что скажу эти слова женщине. И сейчас говорю их тебе, потому что это истинная правда. Я люблю тебя, и ты нужна мне. — Король ненадолго умолк. Потом с волнением в голосе признался: — Помнишь, как ночью в пещере ты обняла меня и прижала мое лицо к своей груди? Я чувствовал тогда, что ты не только моя жена, но и моя мать, и в то же время мой ребенок, за которого я в ответе. Ты для меня все, что я так страстно желал найти. Ты — это абсолютное совершенство, о котором мужчина мечтает, но никогда не надеется найти. — Осыпав поцелуями ее глаза, он прошептал: — Я люблю тебя, я хочу тебя, моя прекрасная жена! И я поклоняюсь тебе!

От этих слов и нежных прикосновений его губ глаза Анастасии наполнились слезами счастья. Она обняла голову короля и потянулась к нему. Его губы прильнули к ее губам, и Анастасия затрепетала в его объятиях. И вновь он увлек ее к самым звездам, а потом вниз, в бесконечную бездну. Духом и телом, сердцем и душой они слились воедино и стали неразделимы.

Примечания

1

Селение в Южной Франции, место поражения французов в 1415 г. во время Столетней войны. (Здесь и далее примеч. перев.)

2

Быстрый шотландский танец.

3

Национальный английский быстрый танец.

4

Герой баллады В. Скотта.

5

Сердечные дела (франц.).

6

Город во Франции, центр парфюмерного производства.

7

Мой милый (франц.).

8

Мой дорогой (франц.).

9

Боже мой! (франц.)

10

Я обожаю тебя! (франц.)

11

Спокойной ночи, король моего сердца! (франц.)

12

Эмблема французского королевского дома.


home | my bookshelf | | Поцелуй для короля |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 1.0 из 5



Оцените эту книгу