Book: Отель «Парадиз»



Отель «Парадиз»

Барбара Картленд

Отель «Парадиз»

Пролог

1855


В старых турецких казармах, переоборудованных под госпиталь, было холодно и сыро, но здесь по крайней мере была над головой хоть какая-то крыша. Для раненых, перенесших на открытой палубе переход из Балаклавы в Скутари[1], и такое укрытие было в радость.

Но офицер, занимавший здесь нижнюю койку, ощущал лишь холод и грязь. Даже невыносимая боль казалась какой-то глухой и далекой. Он знал, что умирает, и думал о своем отце и брате, которые остались далеко, в родной ему Англии. Они никогда не были особенно близки, но сейчас, зная, что больше их не увидит, он хотел бы попрощаться с ними.

Краешком сознания он ощутил присутствие женщины, склонившейся над койкой. Она стягивала с него остатки мундира, по которому можно было догадаться о его принадлежности к бригаде легкой кавалерии[2]. Боль стала настолько невыносимой, что он потерял сознание.

Очнувшись, он почувствовал себя лучше и понял, что его рану промыли и обработали.

В тусклом свете керосиновых ламп ему удалось рассмотреть, что кто-то сидит у его кровати, а спустя еще мгновение он узнал этого человека.

— Роберт, — прохрипел он.

— Так-то лучше, майор, — ответил сержант Роберт Дейл.

Это был крепкий малый, которому едва перевалило за тридцать. Круглое лицо сержанта осветилось улыбкой облегчения.

— Я уж было подумал, что русские пули уложили вас на поле боя, и мысленно похоронил своего майора, — признался он.

— Многих они уложили там, — прошептал майор Мильтон, прикрыв глаза и в который раз мысленно возвращаясь к недавним событиям.

Шесть сотен кавалеристов скачут по узкой долине, надеясь выполнить заведомо невыполнимый приказ! Полегло больше половины.

— А потом, когда я обнаружил вас на корабле, — продолжал Роберт Дейл, — мне казалось, что вы можете умереть в любой момент. Но теперь я думаю, что вас ничем не взять, сэр!

— Я чувствую себя полной развалиной, — прошептал Джон Мильтон. — Хочется заснуть и больше не просыпаться. Но не обращай на меня внимания, сержант. Ты ранен?

— Не так тяжело, как вы, сэр, — ответил Роберт, кивая на свою правую руку в гипсе и простреленную левую ногу.

Он собрался было рассказать о своих ранениях подробнее, но вдруг увидел, что к койке майора подходит женщина. Ей было немногим за тридцать — осунувшееся лицо, мягкий и в то же время властный голос.

— Вам пора, — приказала она. — Майору необходимо поспать. Завтра можно будет прийти опять.

Роберт знал, кто она. Тут все знали мисс Найтингейл.

— А он до завтра доживет, мэм? — с тревогой спросил он.

— Если это будет зависеть от меня — доживет, — спокойно ответила женщина.

Что-то в ее голосе убедило сержанта, и он ушел без малейших возражений.

Вернувшись на следующий день, он удостоверился, что майор Мильтон жив, но выглядит при этом хуже прежнего: лицо его приобрело ужасный землистый цвет, и казалось, что он еще больше ослабел. Роберт, разговаривая с майором, старался добавить своему голосу побольше оптимизма, будто надеялся таким образом удержать его в мире живых. Майор, как мог, поддерживал общение.

— Я полагал, что армия — это просто приключение, — пробормотал он. — Я даже радовался тому, что, как младший сын, могу уехать из дому и вволю повеселиться. Каким же я был дураком! Мне представлялось, что служить в кавалерийском полку — значит красоваться на парадах в блестящей форме на лихом коне и флиртовать со всеми хорошенькими девушками.

Майор замолчал, Роберт тоже притих, понимая, что имел в виду Мильтон. Разразилась Крымская война, в которой Англия выступила на стороне Турции. Его молодые горячие соотечественники рвались в бой. Но все мечты о приключениях и блистательных победах были втоптаны в грязь.

— Как нас могли бросить в такую атаку? — удивлялся майор, скорее про себя, нежели обсуждая это с сержантом. — Словно агнцев на закланье!

Он закрыл глаза, будто пытаясь преградить путь своим воспоминаниям.

— Не думайте об этом, сэр, — посоветовал Роберт.

— Ты прав. Расскажи о себе. Кажется, ты как-то говорил, что твоя семья владеет трактиром?

— Так точно, сэр. У моего отца пивная в Лондоне. Он хотел, чтобы я встал за стойку, но я сбежал в армию. Однако в последнее время я все больше склоняюсь к тому, что быть хозяином трактира не так уж и плохо. Думаю, мне бы это подошло.

— Верно, тихая, спокойная жизнь теперь кажется довольно привлекательной, — согласился майор. — Если выкарабкаюсь, я и сам найду себе какое-нибудь мирное занятие.

Он улыбнулся лишь уголками губ.

— Может, стану трактирщиком. Наверное, славно стоять за стойкой и быть в курсе всех сплетен.

— Вы просто надо мной смеетесь, сэр. Лорды вроде вас никогда не становятся трактирщиками.

— Я не лорд.

— А мне казалось, вы говорили, что ваш отец — граф.

— Точно, говорил. Он — граф Мильтон. А мой брат Джордж — виконт Мильтон; после смерти отца он, как старший, унаследует графский титул. Что касается меня — я просто Джон Мильтон, точнее, «достопочтенный Джон Мильтон», как принято указывать в письмах.

— Но воспитывали-то вас как лорда? — забеспокоился Роберт.

— Да, как лорда.

— В большом загородном поместье? — с надеждой произнес он, иначе его представления о лордах грозили рухнуть прямо на глазах.

— В большом загородном поместье, — заверил его Джон. — Мильтон-парк — чудесное место: в лесу водятся олени, растут древние дубы.

— Удивительно, что вы решились все это оставить, сэр.

Джон чувствовал, что не в силах объяснить, почему сбежал от своего холодного, равнодушного отца и самовлюбленного, высокомерного братца.

В их присутствии он чувствовал себя попросту лишним и был рад возможности уехать. В Роберте Дейле, которого в его доме презирали бы как простолюдина, он нашел больше теплоты и дружелюбия, нежели в своей семье.

— Поместье было большим, — бормотал он. — Слишком большим, поэтому не оставляло ни малейшей возможности с кем-то сблизиться. В маленьком трактирчике, наоборот — все просто и душевно. Люди, вероятно, улыбаются друг другу при встрече.

Сержант с недоумением уставился на Мильтона. Знатные лорды — он все еще считал Джона Мильтона таковым — не должны обращать внимания на такие мелочи. Майор, должно быть, бредит, иначе откуда бы взяться этим нелепым мыслям.

— Думаю, вам необходимо отдохнуть, сэр, поспать, — посоветовал он, вставая. — Я приду завтра.

Уходя, он заметил мисс Найтингейл, которая стояла достаточно близко, чтобы расслышать последние слова сержанта.

— Боюсь, что завтра вы не сможете прийти, — мягко возразила она. — Появилась угроза эпидемии холеры, и больным будет запрещено без крайней необходимости перемещаться по госпиталю. Да и в любом случае вам не сегодня завтра на выписку.

Она была права: рука в гипсе и простреленная нога — не настолько серьезные ранения, чтобы задерживаться здесь надолго.

— Так точно, мэм, — не стал протестовать он, испытывая благоговейный трепет перед этой великой женщиной.

— В этом случае вам даже повезет, — добавила она. — Здесь больше людей умирает от болезней, чем от ран, полученных в бою.

— А майор!.. — тревожно воскликнул сержант.

— Молитесь за него, — просто ответила Флоренс Найтингейл.

На следующий день сержант Дейл, так и не повидавшись с Джоном Мильтоном, отбыл из Скутари долечиваться домой.

Глава 1

1858

Сесилия бежала по саду со всех ног. Только бы успеть добраться до дома и взбежать по лестнице до того, как ее настигнет сэр Стюарт. Она слышала, как, сопя и задыхаясь, он гонится за ней, преследует буквально по пятам. Но сказывалась его любовь к спиртному и жирной пище, и у Сесилии все еще оставался шанс убежать. Неожиданно она споткнулась о какую-то корягу, и он тут же навалился на нее, схватил за руки и притянул к себе.

— Что это ты бегаешь от меня? — пыхтя и дыша на нее перегаром, спросил он.

— Потому что не выношу даже вашего вида! — закричала она, яростно вертя головой и стараясь увернуться от его лица.

Ее едва не стошнило от отвращения. Красная жирная физиономия этого человека вызывала у нее чувство омерзения, но еще отвратительнее была близость его тяжелого дряблого тела, когда он прижимал ее к дереву.

— Уберите от меня руки, — кричала она. — Не трогайте меня!

— Брось, ты меня не проведешь, — с присвистом прохрипел он. — Уж я то прекрасно знаю, что своей несговорчивостью ты специально стараешься разжечь во мне страсть. Но ты же видишь — в этом нет нужды. Я и так сгораю от страсти к тебе, и никто не помешает нашей свадьбе.

— Свадьбы не будет! — вконец разозлилась Сесилия. — Я никогда не выйду за вас. Почему вы не хотите этого понять?

Он мерзко захихикал.

— Возможно, потому, что в мои планы это не входит. Я — твой опекун и хочу на тебе жениться. Я сам к себе обратился с предложением руки и сердца и сам себе дал благословение. Поэтому единственное, что осталось, — назначить дату.

— Вы, кажется, не учли, что я не согласна?! — выкрикнула она.

— А у тебя нет выбора. Сделаешь так, как скажет опекун.

— Я скорее умру!

— Прекрати говорить глупости! Наша свадьба — дело решенное. Я с нетерпение жду этого дня. А теперь хотя бы один маленький поцелуй — в знак твоей любви.

К ужасу Сесилии, он прижал к ее губам свои — увенчанные густыми, пожелтевшими от табака усами. Она неистово завертела головой — туда-сюда, стараясь увернуться от его поцелуя.

Собрав последние силы, она оттолкнула его, и он, споткнувшись о бревно, лежавшее под ногами, упал на землю.

В его глазах вспыхнула ярость.

— Ты чего…

Сесилия уже не слышала его. Подобрав юбки, она устремилась к дому. Взбежав по лестнице в свою комнату, она прислонилась к двери и разрыдалась.

Она не могла поверить в происходящее. Меньше года назад ее жизнь была счастливой и безмятежной. Она жила с отцом, Чарльзом Рейнольдсом, — весьма преуспевающим торговцем, которого горячо любила и который после того, как пять лет назад умерла ее мать, остался для нее единственным родным человеком.

Любимый папа был совершенством во всем, за исключением того, что мечтал заполучить для нее титул. Больше всего на свете он хотел, чтобы его любимая дочь стала аристократкой. И когда возник на горизонте сэр Стюарт Пэкстон, отец обрел надежду.

Для дочери торговца не так-то легко было найти знатную партию. В Лондоне к господину Рейнольдсу относились с явным пренебрежением, и даже деньги не могли проложить ему дорогу в высший свет, где вращались лорды и леди.

У него дома, на южном побережье, все было несколько проще: Брайтон стал модным курортом, когда принц-регент разместил здесь своих придворных в вычурных домиках для отдыха. Те дни давно канули в Лету. Расточительный принц стал королем-мотом и умер двадцать восемь лет назад.

Но аристократы и просто богачи продолжали приезжать летом в Брайтон, чтобы поплавать в море и насладиться специально организованными для них развлечениями.

Тут мистер Рейнольдс, конечно, мог бы надеяться на вполне достойную по положению партию для своей дочери. Но, встретив сэра Стюарта, он подумал: вот наконец его титул — именно тот, которого достойна Сесилия.

Сесилия думала иначе. Ей сэр Стюарт казался хамом, далеким от светских манер, но с неуемной жаждой наживы. Он льстил ее отцу, пристрастил его к картам и при этом почти всегда выигрывал сам. Сесилия была уверена, что он жульничал.

Да и вообще сэр Стюарт не был похож на мужчину ее мечты. Как и любой девушке, ей виделся рыцарь в сияющих доспехах — молодой красавец, который умеет романтично ухаживать, способен защитить от невзгод и будет любить ее вечно.

Многие молодые люди бросали на нее влюбленные взгляды. Их привлекали и ее роскошные золотистые волосы, и стройный стан, и огромные голубые глаза. Но отец отверг их всех.

— Милая, они хотят жениться на тебе только ради денег, — уверял он ее. — Ведь им известно, что я даю за тобой огромное приданое.

— Ну право, папа, уверена, что вы ошибаетесь, — парировала она, вспоминая юношу, который задержал ее руку в своей на секунду дольше, чем это позволяли приличия, и другого, чей томный взгляд буквально преследовал ее повсюду.

Однако она и словом не обмолвилась отцу об этих приключениях, справедливо полагая, что все это он представит в совершенно ином свете и тем самым лишит ее таких красочных и сладостных грез.

— Позволь, милая, мне этим заняться, — заявил папа, похлопав ее по руке. — В выборе идеального супруга для тебя положись на своего отца.

Увы, его представлениям об идеальном супруге соответствовал сэр Стюарт. Когда Сесилия узнала об этом, она громко рассмеялась. Конечно же, папа говорит не серьезно. Но, к ее ужасу, папа и не думал шутить.

— Ты получишь титул, — убеждал он. — Леди Пэкстон. Благородная леди Пэкстон. Ты только представь себе!

— От одной мысли об этом мне не по себе, — ответила Сесилия.

Папа разгневался, как никогда ранее. Он рвал и метал. Сесилия убежала из дому и спряталась у миссис Элис Бейнс.

Элис несколько лет была ее няней. Пять лет назад она вышла замуж за мясника Джорджа Бейнса и переехала в дом неподалеку. Сесилия продолжала к ней наведываться, а с тех пор как сэр Стюарт стал донимать ее своим вниманием, и вовсе зачастила к Элис.

Миссис Бейнс ее успокаивала, советовала, как вести себя с папой и вселяла в нее еще большую решимость не отступать. Советы миссис Бейнс так помогли, что, когда отец умер, Сесилия все еще ходила в девушках.

Но недолго она радовалась. В завещании, которое мистер Рейнольдс написал за несколько дней до смерти, он назначал сэра Стюарта опекуном своей дочери. Не прошло и недели после оглашения завещания, как Сесилию против ее воли поселили в доме сэра Стюарта в Лондоне, и теперь не осталось никакого спасения от его назойливого внимания.

— Спасенья нет. Я здесь узница. Ох, что же мне делать? Надо что-то делать, — повторяла про себя Сесилия.

Она прислушалась к звукам за дверью, в ужасе от того, что сэр Стюарт сейчас поднимется к ней, но с облегчением услышала, что тот выходит из дому. Минуту спустя раздался звук отъезжающего экипажа.

Мгновенно Сесилия очнулась, схватила капор, накинула плащ и выскользнула за дверь. В коридоре она услышала приближающиеся шаги. Она поспешила вниз по лестнице, чтобы остаться незамеченной, проскользнула черным ходом и выбежала на улицу. К счастью, она быстро нашла кеб и назвала адрес миссис Бейнс.

Подъехав к лавке, она увидела за прилавком мистера Бейнса. Он приветственно помахал ей рукой.

— Проходите прямо в дом, — сказал он. — Элис так обрадуется, что вы приехали. У нее есть для вас хорошие новости.

Миссис Бейнс радостно поздоровалась с Сесилией и тотчас же сообщила ей, что они ожидают третьего ребенка.

— Материнство так тебе к лицу! — в восторге воскликнула Сесилия.

— С нетерпением жду, когда смогу понянчить ваших малюток, моя красавица. Главное — найти себе настоящего мужа. Это чудовище до сих пор досаждает вам?

— Ах, Элис, это ужасно. Он становится все невыносимее. Как мог папа оставить меня в его лапах?

— Ваш отец был хорошим человеком во многих смыслах, — вздохнула Элис. — Но лишь намекни ему на титул — и он терял рассудительность. Я так рада снова вас видеть, а то, честно говоря, боялась, что сэр Стюарт запретит нам встречаться.

— Он пытается это сделать. Я пришла тайком. Даже от своей служанки приходится скрываться, потому что она следит за мной. Он рассчитал мою преданную Джейн и приставил ко мне горничную, которую выбрал сам. Ее зовут Харриет, она вечно шпионит за мной, а потом доносит ему. Он говорит, что она «вышколенная горничная», что мне необходима именно такая, поскольку я «буду вращаться в придворных кругах». Однако на самом деле толку от нее чуть. К счастью, вы с Джейн научили меня все делать самостоятельно. Ах, Элис, моя жизнь — сплошной кошмар. В доме я фактически пленница. Этот ужасный человек говорит, что так мы носим траур по папа, но на самом деле он просто хочет, чтобы я ни с кем не встречалась. Мне нужно бежать. Но как? И куда я пойду?

— А что, вы могли бы прийти к нам, — сразу же отреагировала Элис.

— Ты такая милая, но я не могу вас обременять.

— Вы нас совсем не обремените, — ответил мистер Бейнс, возвращаясь из-за прилавка. — Но надолго здесь оставаться не стоит — он может вас найти. Уж если вы решитесь на побег, то сперва должны приехать к нам, а потом мы посмотрим, как поступить дальше.

— Вы оба очень добры, — вздохнула Сесилия. — Для меня так важно знать, что я могу на вас положиться, но я уверена — по крайней мере, надеюсь — до побега дело не дойдет. Сэр Стюарт сам все поймет, если я буду оставаться непреклонной.

Она продолжала убеждать себя подобным образом по пути домой, и ей даже удалось найти в этой мысли некоторое утешение.

Сесилия незаметно проскользнула в дом, решив, что это везение, и только дойдя до середины лестницы, она поняла, что удача изменила ей.



— Где ты была?

Голос сэра Стюарта был как удар хлыста. Она оглянулась и увидела его у подножия лестницы, мрачного как туча.

— Я спрашиваю, где ты была? — резко повторил он.

— Какая разница? Лишь бы подальше от этого дома! — дерзко ответила она.

— Не смей пререкаться, девчонка! Я требую, чтобы ты сказала, где была!

— А я отказываюсь!

Он поднялся по лестнице и стал напротив — лицом к лицу.

— Ты встречалась с мужчиной? — спросил он.

— Нет. Это все, что я вам скажу.

— Я тебе не верю. К кому ты бегаешь тайком? Признавайся!

— Мне не в чем признаваться.

— Тогда почему ты покинула дом украдкой, да еще и одна? Приличная женщина берет с собою служанку.

— Эту противную особу, которую вы приставили шпионить за мной? Я ненавижу ее почти так же сильно, как и вас. Больше я не намерена отвечать на ваши вопросы. Чем я занимаюсь — не ваше дело!

— Ты моя будущая жена!.. — закричал он.

— Неправда! Единственное, что я обещала, — это избавиться от вас как можно скорее. И произойдет это, как только я достигну совершеннолетия. Когда мне исполнится двадцать один, вам придется отчитаться, на что вы истратили каждый цент из моих денег. Не думаю, что вам легко удастся это сделать, — меня вы не надуете, как надували моего отца.

На секунду ей показалось, что он ее ударит. Его яйцо побагровело, он чуть не задохнулся от ярости, но все же сумел взять себя в руки.

— Позже поговорим, — прохрипел он. — А сейчас иди переоденься к ужину. У нас гости.

— И кто в гостях на этот раз? Ваши новые собутыльники?

— Придет преподобный отец Шоттон, поэтому веди себя как подобает.

Оставшиеся ступеньки Сесилия преодолела бегом. Визит пастора не порадовал ее. Преподобный Шоттон и сэр Стюарт — два сапога пара. Несмотря на сан, он был пошлым и грубым, и оба эти качества становились еще заметнее на фоне его показной набожности.

Вошла Харриет, чтобы помочь Сесилии переодеться к ужину.

— Я приготовила вам два подходящих случаю платья, мисс, — чопорно произнесла она.

Сесилия взглянула на эти платья и тут же отложила их.

— Слишком глубокие декольте, — сказала она. — Мне такие не подобает носить, поскольку я в трауре по отцу.

— Сэр Стюарт желает, чтобы вы сегодня блистали, — резко ответила Харриет.

В глазах Сесилии вспыхнул гнев.

— Не указывай, что мне делать! — закричала она. — Я решаю, что мне носить, а не ты, и уж точно не сэр Стюарт.

Подойдя к платяному шкафу, Сесилия стала перебирать свои наряды. Она остановила выбор на темно-синем шелковом платье с высокой горловиной.

Харриет поджала губы.

— Это совсем не то, в чем хотел бы вас видеть сэр Стюарт, — холодно сказала она.

Теперь Сесилия взяла себя в руки и постаралась изобразить сомнение.

— Но, Харриет, а как же мистер Шоттон — человек строгих правил и высокой добродетели? Что он подумает, если я оденусь нескромно?

Харриет конечно же знала, что это не так, но сразу не сообразила, что можно возразить, поэтому молча продолжала наблюдать, как Сесилия надевает строгое платье, единственное украшение к нему — пара сережек из темного янтаря, которые достались ей от матери.

Сесилия неспешно спустилась вниз и устроилась в библиотеке, ожидая начала ужина.

Там ее и обнаружил сэр Стюарт. Он нахмурился, увидев, во что она одета.

— Харриет жалуется, что с тобой сегодня не сладить.

— Напротив. Одевшись скромно, я веду себя как подобает, — холодно сообщила она.

Казалось, он изо всех сил пытался не сорваться. Тем не менее, ему удалось выдавить из себя улыбку, от неискренности которой Сесилию передернуло.

— Давай не будем ссориться, — произнес он. — У меня для тебя есть подарок, и я лишь хотел, чтобы ты могла достойно его продемонстрировать.

Сесилия молчала.

— Тебе не интересно, что за подарок? — спросил он вкрадчиво.

— От вас мне ничего не нужно, — твердо ответила она.

— Брось, все девушки любят подарки.

— Все зависит от того, кто дарит. От вас мне ничего не нужно.

— Может, ты хотя бы попытаешься быть немного любезнее? — Казалось, он не говорит, а цедит слова сквозь зубы.

— Я буду сама любезность с вашим гостем, когда он придет, но вам мне сказать нечего.

— Даже «спасибо» за это? — спросил сэр Стюарт с гаденькой ухмылкой, доставая из-за спины черную бархатную коробочку.

С нарочитой важностью он открыл ее и продемонстрировал бриллиантовое колье.

Сесилия холодно взглянула на опекуна. По-видимому, ожидалось, что она бросится его благодарить, но единственное чувство, которое она сейчас испытывала, — это подозрение, что он расплатился за колье ее деньгами.

— Я же сказала: от вас мне ничего не нужно, — спокойно повторила она. — Я не шучу.

Она отвернулась, но он в мгновение ока оказался у нее за спиной и попытался надеть ей колье на шею.

— Не смей вытирать о меня ноги, когда я так добр с тобой! — прошипел он над ухом.

— Отпустите меня, — прокричала она в ответ, стараясь вырваться из его рук.

Но он был сильнее, грубо схватил ее, повернул лицом к себе, намереваясь поцеловать. Сесилия чуть не упала в обморок от отвращения. Сегодня ей уже довелось испытать нечто подобное, и, недолго думая, она размахнулась и влепила сэру Стюарту весомую пощечину, а второй рукой успела расцарапать ему лицо.

— Ах ты, маленькая!..

Но не успел он закончить фразу, как раздался звонок в дверь. Пришел преподобный отец Шоттон.

— Я с тобой потом поговорю, — прорычал сэр Стюарт и, оттолкнув ее, направился в холл, чтобы встретить гостя.

Сесилия перевела дух и приготовилась к пытке ужином.

Отец Шоттон сразу же заметил царапины на щеке сэра Стюарта и взглянул на Сесилию так, что стало ясно — он все понял.

Она подозревала, что сэр Стюарт уже заручился поддержкой преподобного, но окончательно убедилась в этом, когда пастор намекнул на то, что пора бы назначить день свадьбы. Сесилия уже приготовилась было протестовать, но сэр Стюарт поспешно сменил тему разговора, сославшись на то, что Сесилия в трауре.

Из этого она заключила, что он не хочет провоцировать ее на открытое столкновение, и ощутила острое удовлетворение оттого, что заставила сэра Стюарта замолчать. Но Сесилия знала, что это временная передышка и терять осторожность ей нельзя.

Как только позволили приличия, она пожелала мужчинам спокойной ночи и ушла к себе. Не в силах уснуть, Сесилия бесцельно бродила по комнате. Внезапно она осознала, что все происходящее намного серьезнее, чем ей казалось раньше.

Стены комнаты, казалось, стали давить на нее, и она почувствовала, что сейчас ей необходимо выйти на свежий воздух. Сесилия внимательно вглядывалась в темноту коридора, прежде чем спуститься по лестнице. Если она пойдет через оранжерею, то сможет выскользнуть в сад.

Но едва переступив порог оранжереи, она замерла в испуге. Из-за высоких вьющихся растений донесся до нее голос сэра Стюарта.

— Теперь вы видите, как обстоят дела. Мое положение еще плачевнее, чем я предполагал.

Ему ответил мистер Шоттон:

— И та сумма, которую вы проиграли вчера, тоже не добавляет вам уверенности.

— Едва ли вы вправе читать мне нотации, — резко ответил сэр Стюарт. — Ведь проиграл я именно вам.

— Увы, я тут же все спустил, — пожаловался преподобный. — Таким образом, ни у одного из нас денег нет.

— Необходимо что-то срочно предпринять. Я полагал, что к настоящему времени мы уже будем благополучно женаты, но она — маленькая упрямая плутовка. Более того, я думаю, тут замешан какой-то мужчина. Она с ним тайно встречается. Я не могу ее потерять! Она угрожает, что когда ей исполнится двадцать один, она призовет меня к ответу. Да она уничтожит меня, если кредиторы не доберутся до меня раньше.

— Но чем я тут могу помочь?

— Обвенчайте нас!

— Если судить по отметинам на вашем лице, она вас терпеть не может и никогда не даст согласия на брак!

— К черту ее согласие! Прекрасно обойдусь и без него! Она пойдет под венец — хочет она того или нет. И обвенчаете нас вы!

— Вы что, хотите притащить ее в церковь силой? — уточнил Шоттон. — Это же не девушка, а огонь — от ее крика рухнут стены.

— Не рухнут, если до этого дать ей что-нибудь успокоительное.

Повисло молчание. Потом мистер Шоттон спросил:

— Вы имеете в виду — подмешать ей снотворного?

— Почему бы и нет? Надо раз и навсегда положить конец ее сумасбродству.

— Все, больше ничего мне не говорите, не хочу дальше слушать!

— Если вы хотите получить оставшуюся сумму, то обвенчаете нас.

— Думаю, у меня нет выхода. Тогда следует покончить с этим побыстрее.

Сердце Сесилии гулко колотилось, пока она медленно пятилась из оранжереи. От нахлынувшего ужаса она едва могла дышать. Раньше она все пыталась выиграть время, и тут вдруг выясняется, что времени совсем не осталось. Если она собирается бежать, то сделать это необходимо сегодня же ночью.

Она с трудом успокоилась, намереваясь действовать разумно и осторожно.

Сесилия позволила Харриет раздеть себя, расчесать волосы и пожелала служанке спокойной ночи.

Она сидела в темноте, пока все в доме не уснули, затем зажгла маленькую лампу и вытащила из шкафа чемодан.

Сперва Сесилия хотела взять с собой лишь самое необходимое, но, поразмыслив, поняла, что неизвестно, куда она направляется и как долго будет в бегах. Поэтому Сесилия отобрала лучшие свои платья и положила в чемодан все, что находилось в верхнем ящике туалетного столика.

Лежала там и запертая шкатулочка с большой суммой денег, полученных от отца незадолго до его смерти. Это щедрое денежное содержание она приберегла просто так — ведь никогда не знаешь, когда и зачем тебе может срочно понадобиться крупная сумма.

Неужели она всегда чувствовала, что такой день настанет? Так или иначе, но она поблагодарила внутренний голос, подсказавший ей, что эти деньги следует приберечь. Теперь у нее было достаточно средств, чтобы спокойно покинуть чужой ей дом.

Сесилия быстро оделась, выглянула в темный коридор и, преодолев искушение побежать, крадучись спустилась по лестнице в кухню.

Кошка, приоткрыв один глаз, сонно смотрела на девушку. Сесилия прикоснулась пальцем к губам — ш-ш-ш — и та, потянувшись, вновь свернулась калачиком. Сесилия вышла через черный ход в сад — до ворот было рукой подать.

Она благополучно миновала их и оказалась на улице. Сначала она держалась боковых улочек и переулков, но в конце концов рискнула выйти на главную городскую улицу; ее риск оправдался — она увидела проезжающий экипаж. Сесилия назвала кебмену адрес Бейнсов, забралась внутрь и откинулась на подушки сиденья.

К счастью, мясники — ранние пташки и принимаются за дела с наступлением рассвета. Улыбающийся мистер Бейнс позвал жену — Элис тут же спустилась вниз, чтобы встретить Сесилию.

— Наконец-то вы приехали к нам погостить, — радостно сказала Элис, увидев багаж.

— Ах нет, дорогая Элис. Позвольте мне лишь переждать у вас денек, а завтра я исчезну, чтобы не подвергать вас опасности.

— Но куда же вы пойдете? — запричитала Элис.

— Поеду в Брайтон.

— Вам нельзя возвращаться домой! Этот негодяй прежде всего будет искать вас там.

Сесилия гордо вскинула голову — её взгляд был исполнен решимости.

— А я не домой, — ответила она. — Есть одно место, где я буду в полной безопасности. Пожалуйста, не волнуйся за меня. Я еду в «Парадиз».

Глава 2

Под конец прогулки Джона по имению небо стали затягивать темные тучи, и зловещие тени, словно в унисон мрачным мыслям графа, наполнили окрестности.

Когда, наконец, экипаж подъехал к особняку, граф Мильтон миновал услужливо распахнутую лакеем дверь и прошел по коридору прямо в курительную комнату.

Стоя у окна и устремив невидящий взор на цветник, он продолжал обдумывать сложившуюся ситуацию.

— Два года… — с горечью бормотал он. — Два года трудов, чтобы в конце концов придать поместью более или менее пристойный вид и в итоге обнаружить, что я практически нищий. Допустим, я потратил больше, чем рассчитывал, но каков результат!

Встреча с поверенным в делах спустила Джона с небес на землю: у него великолепное имение, но ни единого пенни на его содержание.

На какой-то миг ему захотелось снова оказаться в своем полку — там, в крымских степях, в бою. Война, конечно, ужасна, но там, по крайней мере, все было просто и понятно, не то что сейчас.

В госпитале в Скутари он заразился холерой, и несколько дней его жизнь висела на волоске. Но благодаря самоотверженной заботе мисс Флоренс Найтингейл и других сестер милосердия его вернули к жизни. Правда, очнулся он словно в другом мире.

У него было странное чувство, что он не знает, кто он и откуда, хотя, если спрашивали, мог назвать свое имя и полк, в котором служит. Но то ли мир настолько изменился, то ли изменился он сам, для него оставалось неясным.

Из госпиталя, худого и изможденного, его отправили прямо домой — пришла телеграмма, в которой сообщалось, что его брат умер.

Джон Мильтон отплыл в Англию, все еще страдая от необъяснимого чувства, что одной ногой он пребывает в этом мире, а другой в каком-то ином — и не принадлежит полностью ни одному из них.

В телеграмме подробности смерти брата не сообщались, но приехав домой, он узнал, что произошел несчастный случай на охоте, и все это показалось ему дурным сном.

Джон нашел отца осунувшимся и обезумевшим от горя — он жил ради своего старшего сына и теперь, оглядев с ног до головы младшего, вздохнул и сказал: «По крайней мере ты вернулся живым. Теперь все принадлежит тебе».

Джон начал было отказываться, убеждать, что ему не нужно никакого наследства, достающегося такой ценой, но запнулся, увидев унылый взгляд отца. Лорда Мильтона не интересовало то, что говорил Джон. Он ждал возвращения младшего сына лишь ради передачи ему имения. И теперь для него все было кончено.

В ту же ночь он умер.

Эти события окончательно оглушили Джона: он осиротел да к тому же оказался единственным наследником изрядно обветшавшего поместья. Собравшись с духом, он принял решение отреставрировать особняк, вернув ему былое величие, отчасти потому, что любил это место, отчасти — чтобы заполнить ноющую пустоту в собственной душе.

В последующие два года он редко покидал поместье. Когда-то ему нравилось выезжать в свет, в Лондон. Теперь же это казалось ему слишком шумным и суетным, тем более что всем так хотелось поговорить с ним о Крымской войне.

Благодаря одному отважному корреспонденту из «Таймс» эта война, как никакая другая, получила широкую огласку в прессе. Репортер весьма убедительно описывал страдания солдат, героизм мисс Найтингейл и недальновидность военачальников.

В значительной степени это подтверждалось уже тем, что их бригаду легкой кавалерии бросили в ту атаку, где Джон получил ранения и едва не умер. Неслыханная глупость — атаковать конницей артиллерию — вызвала у британской общественности шок. Те, кто выжил в этом сражении, были признаны героями.

Был даже учрежден новый орден, «Крест Виктории»[3], которым удостоили в прошлом году Джона и еще шесть десятков участников этой войны. Их собрали в Гайд-парке, и молодая королева Виктория лично прикрепила каждому на грудь эту награду.

Джон с трудом пережил те торжества и побыстрее отправился в свое поместье.

Там он с головой погрузился в восстановление дома — настолько глубоко, что даже не заметил, как израсходовал все деньги, хотя до конца работ было еще далеко.

Сейчас он думал о том, что спасти его может только чудо.

В комнату вошел дворецкий.

— К вам пожаловала очень богатая леди, милорд.

Джон недоуменно поднял на него глаза.

— Довольно странный доклад, Картер. Откуда вам известно, что она богата?

— Все знают о деньгах миссис Дильни, милорд. Ее и знают-то благодаря деньгам.

— Ясно. Ну что ж, проси.

Как только женщина вошла, Джон сразу понял, что в ее богатстве вряд ли можно сомневаться. Манто на ней было из самого дорогого меха, а когда она протянула ему руку, перстни на пальцах сверкнули бриллиантами, не уступавшими тем, что искрились в ее серьгах.

— Доброе утро, лорд Мильтон, — затараторила она. — Я — Антея Дильни, рада с вами познакомиться.

Он пробормотал в ответ что-то приличествующее случаю, не понимая, чему она так радуется. А она сделала для себя приятное открытие: Джон Мильтон оказался весьма привлекательным молодым мужчиной.

— Я очень надеялась, что наши дорожки как-нибудь пересекутся, — начала миссис Дильни.

— К сожалению, я не часто появляюсь в свете, — ответил Джон.

— Значит, вы обо мне не слышали, — уверенно заключила она, давая понять, что ничем иным нельзя объяснить такую оплошность.

— Я американка, — продолжала она, — хотя моя мать была англичанкой. Она привила мне любовь к своей стране, как, впрочем, и к родине отца. Мне всегда хотелось пожить какое-то время в Англии. Именно это я и намерена сделать — арендовать настоящее старинное английское поместье, чтобы почувствовать себя истинной леди.



Джон пробормотал в ответ что-то неопределенно-вежливое. Он был слишком ошеломлен, чтобы отреагировать более вразумительно.

— Я ищу дом — как раз такой великолепный, как ваш. Мне кажется, ваш сад и все поместье выглядели когда-то просто шикарно.

Джон собрался с духом.

— Признаю, поместьем давно не занимались. Я пытаюсь, насколько могу, привести его в приличный вид, но до конца еще далеко.

— Тем не менее я хотела бы арендовать ваш дом.

На секунду от удивления он даже потерял дар речи, но быстро справился с собой.

— Я был бы только рад, но вы понимаете, сколько здесь еще предстоит сделать?

— Вот этим я и займусь. Мой любимый папочка оставил мне достаточно денег, чтобы я могла осуществить свои желания. Право же, мне будет забавно повозиться здесь.

Джон уставился на нее в изумлении.

— Вы говорите, мадам, что снимете этот дом в его нынешнем состоянии?

— Я хочу снять его и отремонтировать — это меня развлечет.

— А на какой срок?

— Года на три-четыре, — ответила она. — Потом я вернусь в Америку. Но пока я здесь, мне страшно хочется побыть английской леди!

Говорила она абсолютно серьезно, но он никак не мог поверить в то, что слышали его уши. Чувствуя головокружение от такого стремительного развития событий, Джон все же согласился, что завтра миссис Дильни встретится с его поверенным в делах.

Вечером, оставшись в одиночестве, Мильтон сказал себе: «Вот чудо, воистину ниспосланное небесами, и мне осталось лишь преклонить колени со словами благодарности».

Потом он сказал себе, что просит у Господа слишком многого. Будучи простым смертным, обремененным большими долгами, он должен быть предельно скромен в данной ситуации и не просить чересчур много.

Но впереди его ожидал еще больший сюрприз.

Миссис Дильни приехала на следующий день и подписала договор найма всего поместья Мильтона за сумму, о которой Джон не отважился бы даже мечтать. Она сообщила, что въедет в конце месяца.

«Прежде всего мне необходимо подыскать для себя жилище, — размышлял он, прогуливаясь в саду. — И хорошо бы найти занятие, чтобы в голову не лезли мысли о том, как пуста моя жизнь, — но тут же одернул себя: — Кажется, я неблагодарная скотина, если мечтаю еще и об этом».

Он понимал, что из подлинных человеческих ценностей у него нет почти ничего. В его жизни не было ни тепла, ни любви, ни близких друзей. Он знал многих женщин, которые охотно вышли бы за него замуж из-за титула, а некоторые из-за денег. Но сколько из них вышли бы за него по любви?

На этот вопрос у него не было ответа. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что еще не встретил ту единственную, которая бы заставила трепетать его сердце.

Он ясно сознавал, что потерялся в том страшном сне, который продолжает ему сниться с той поры, когда он вернулся с Крымской войны. Сейчас он с изумлением оглядывался назад, не понимая, как вообще мог находить романтику в таком кровавом неблагородном деле, как война.

На какое-то время он обрел покой в хлопотах по восстановлению имения. Теперь же ему требовалось что-то еще, что придало бы его жизни какой-то смысл. Но он и представить не мог, что бы это могло быть.

Приближаясь к дому, Джон увидел, что ему призывно машет рукой Картер, чем-то явно взволнованный.

— К вам посетитель, милорд. Мужчина.

— Он назвался?

— Велел доложить: приехал сержант Дейл. И добавил: «Если это майор, тогда сразу поймет, кто это».

— Сержант Дейл? — радостно воскликнул Джон. — Вот так новость! Роберт!

Мильтон поспешил в дом и обнаружил в холле своего старого однополчанина. Роберт обернулся, на его добродушном лице засияла улыбка, и они обменялись крепкими рукопожатиями.

— Рад видеть ваше сиятельство живым и в добром здравии, — воскликнул Роберт. — Я уж было и надеяться перестал — и вдруг до меня доходят слухи, что вы выжили и стали графом. Так славно, даже не верится!

— Это и в самом деле правда, — ответил Джон, подзывая дворецкого, который следовал за ними по пятам. — Картер, самого лучшего эля моему другу!

Они вошли в библиотеку и устроились поудобнее, чтобы поговорить о былых деньках, подняв друг за друга бокалы с элем.

— Мой брат погиб на охоте, а вслед за ним умер и отец, — спокойно рассказывал Джон. — С тех пор я с головой ушел в ремонт этого поместья, но…

Он так беспомощно пожал плечами, что Роберт понял его без слов.

— После войны все изменилось, верно, сэр? — мягко спросил он.

— Верно, Роберт. Все, что раньше казалось таким важным… — он снова пожал плечами, но тут же встряхнулся. — Нам нужно найти себе новое занятие, но где и как?

— Что ж, кое-что я нашел, — ответил Роберт. — Приехав домой, занялся семейным делом — стал помогать отцу в трактире.

— Помнишь, я тоже когда-то об этом мечтал? — грустно усмехнулся Джон. — Я все еще думаю, что мог бы в этом преуспеть.

— Я в этом просто уверен, сэр. Только не пойму, почему же это раньше не пришло мне в голову? «Парадиз»!

— Твоя пивная в Лондоне?

— Нет, милорд, это совсем другое. Отцу принадлежал летний домик у моря, доставшийся ему от старинного друга, у которого не было семьи. А «Парадиз» — это не пивная, а гостиница, скажем так. Не для титулованных особ, но для людей весьма преуспевающих. Гостинице необходим управляющий — как раз такой человек, как вы.

— Роберт, я просто шутил! Что я смыслю в гостиничном деле?

— На войне вы весьма споро держали нас в узде, — улыбнулся Роберт.

— Расскажи мне о гостинице. Где она находится?

— В Брайтоне, на южном побережье. Ну, знаете, то место, где принц-регент когда-то построил свою летнюю резиденцию? Несколько лет назад муниципалитет выкупил ее у королевы — теперь там устраивают выставки и концерты. А с тех пор как наладили железнодорожное сообщение, в Брайтон хлынули толпы людей. Купание в море очень популярно.

— А как выглядит гостиница?

— Она не слишком большая, — ответил Роберт. — В ней четыре двухместных номера и четыре одноместных. Стоит прямо на побережье — окнами на море. Отец оставил меня в Лондоне, а сам занялся гостиницей. Он привел ее в порядок, наладил управление, но недавно он умер, поэтому теперь мне нужен человек, который бы занял его место. В гостинице прекрасная кухня — можно заработать деньги и на ней, а не только на номерах.

Джон замолчал, словно размышляя над предложением Роберта. Но на самом деле он не мог поверить в то, что на него второй раз кряду свалилась с небес такая удача.

— Не хотелось бы отдавать гостиницу в руки человека, которому не доверяешь, милорд. А кому мне доверять, как не вам?

— Боже милостивый! Я согласен! — внезапно сказал Джон.

Это решало для него сразу несколько проблем, включая и проблему жилья на время аренды его собственного имения миссис Дильни.

— Роберт, переночуешь здесь, — распорядился Мильтон. — Нам многое следует обсудить.

На следующий день они отправились в Лондон, где остановились на ночь в номерах клуба, членом которого являлся Джон, а утром сели на поезд до Брайтона. У железнодорожного вокзала в Брайтоне они наняли экипаж, который и доставил их в отель «Парадиз».

Джон не знал, чего ему тут ожидать, но был приятно удивлен: здание гостиницы напоминало загородный дом — не слишком большой, но уютный. Стояло оно особняком, вдали от других домов, а от проезжей дороги его отделяли деревья с густой листвой.

Прежде чем войти внутрь, Роберт провел Джона вокруг гостиницы, и тот увидел ступеньки, спускающиеся к пляжу.

— Видите купальные кареты? — спросил Роберт, указывая на семь домиков на колесах у кромки воды. — Шесть из них принадлежат нам. Их отдыхающие арендуют на день. А сейчас пойдемте смотреть саму гостиницу.

Внутри отель понравился Джону даже больше, особенно столовая: окна одной ее стороны выходили на море, другой — в сад с ухоженными цветниками, поэтому вся она была буквально залита светом.

Эта комната была обставлена красивой мебелью и выглядела уютной и удобной. Джон прикинул, что тут легко может разместиться человек двадцать.

Затем Роберт повел Джона наверх и показал восемь номеров и шесть ванных комнат — все в отличном состоянии.

Потом они спустились в чистенькую и очень опрятную кухню — владения миссис Джонс, жены конюха, которая, по словам Роберта, была отличной кухаркой.

— Вы все готовите сами? — спросил ее Джон.

— Конечно же нет, — ответила она. — Когда у нас много постояльцев, я беру в помощь двух девушек — они живут тут в деревне. Отличные кухарки.

— А часто бывает, что постояльцев много? — поинтересовался Джон.

— Летом — всегда, — ответила она. — А поскольку лето уже начинается, гости потихоньку прибывают в Брайтон.

— Никогда еще не доводилось любоваться таким роскошным видом на море, — заметил Джон.

— Так все говорят, — заметила кухарка. — Номера с видом на море самые дорогие. А сейчас я приготовлю вам поесть с дороги.

Когда они устроились в столовой в ожидании обеда, Джон спросил:

— Роберт, почему ты не предложишь Джонсам управлять «Парадизом»? У них наверняка хватило бы опыта.

— Они очень славные люди, — объяснил Роберт, — Но я хочу, чтобы это место привлекало знатных постояльцев. А значит, управлять здесь должен кто-то вроде вас.

— Ты предлагаешь мне жалованье? — усмехнулся Джон.

— Конечно же нет, милорд, — ответил Роберт, шокированный самой мыслью платить графу жалованье. — Я предлагаю вам половину выручки за следующие три месяца.

Поскольку летний сезон только начинался, а Мильтон был новичком в гостиничном деле, он понимал, что это весьма щедрое предложение.

Они продолжили обсуждение сугубо деловых вопросов, но в глубине души Джон был уже уверен: он нашел то самое таинственное «что-то», к которому подсознательно стремился.

— Но пока я здесь, давай забудем о том, что я граф, — заявил он. — Просто Джон Мильтон.

— Зачем же нужен титул, если люди не будут знать, что вы граф? — спросил Роберт, сбитый с толку.

— Мне бы хотелось увидеть, насколько я справлюсь без почтения гостей к моему титулу.

— На войне вы прекрасно справлялись и до получения титула.

— Ну, то было совсем другое. Вряд ли я смогу завоевать благосклонность постояльцев лихой кавалерийской атакой!

— Но если бы люди знали, что вы герой Крымской войны…

— Нет, — резко заявил Джон. — Война закончилась, и хватит об этом. Никогда больше о ней не вспоминай. Я просто Джон Мильтон, и точка! Думаю, мы договорились? Я приеду сюда через неделю — посмотрим, что за управляющий гостиницы из меня получится.

Джон пребывал в отличном расположении духа, когда вместе со своим камердинером Фрэнком сошел с поезда в Брайтоне неделю спустя. Гостиничное дело — новый для него опыт, да и перспектива пожить у моря вдохновляла. Он с самого детства любил море.

Теперь же возможность плавать, когда захочется, будет для него настоящим праздником, не говоря уж о преимуществе дышать воздухом, который был здесь намного чище, чем в Лондоне.

Когда они добрались до «Парадиза» и Джон увидел, как гостиница буквально купается в лучах солнца, ему пришло в голову, что еще никто и никогда его так тепло не встречал. Благоухающие яркие цветы у парадного входа и великое их множество в саду, миссис Джонс, которая встретила его в вестибюле и проводила в комнату, залитую солнечным светом и украшенную скромными букетиками цветов на туалетном столике и на тумбочке у кровати…

Фрэнк с одобрением оглядел комнату хозяина. Он радовался случаю уехать из Мильтон-парка, поскольку был уже слишком популярен среди слуг женского пола, а одна из горничных, как он говорил, «стала слышать звон свадебных колоколов, хотя и намека с его стороны на это не было». Теперь этот шустрый малый с нетерпением жаждал возможности «попастись» на новом месте.

— Я только что встретил очень хорошенькую судомойку, — признался он.

— Веди себя прилично! — перебил его Джон, стараясь, чтобы его голос звучал строго.

— Слушаюсь, милорд. Я лишь хотел заметить, что мы оба будем чувствовать себя почти как дома.

— Не милорд, — напомнил ему Джон, — а мистер Мильтон.

— Слушаюсь, милорд.

— И не слишком увлекайся тут, не то нарвешься на неприятности.

Похоже было, что Фрэнк несколько упал духом.

Джон спустился вниз, осмотрелся и решил, что пока все идет неплохо.

В своем кабинете он обнаружил журнал, где регистрировались заказы столиков на обед.

Он подумал, что будет рад скорейшему возвращению мисс Кемпбелл, которая отбыла проведать заболевшего родственника. Она была администратором отеля и имела опыт ведения бухгалтерии. Как сказал ему Роберт: «Если будут какие-либо проблемы, она возьмет их на себя».

Неожиданно раздался стук в дверь.

На приглашение войти появился посыльный.

— Доброе утро, мистер Мильтон. Тут молодая леди, она хочет снять комнату.

— Что ж, это хорошая новость. Какие номера у нас свободны?

— Все номера в передней части гостиницы свободны, сэр.

— Тогда проводите ее.

— Прежде должен сказать вам, сэр, что она спрашивала мистера Дейла.

— Роберта? Он в Лондоне.

— Нет, сэр. Думаю, она имела в виду старого мистера Дейла, того, который умер несколько месяцев назад. Она говорит, что познакомилась с ним, когда приезжала сюда раньше.

— Понятно. Спасибо. Я поговорю с ней.

Он встал из-за стола и подошел к окну. Наконец дверь открылась, и в кабинет вошла девушка.

Несколько мгновений Джон не мог промолвить и слова. Он лишь смотрел на нее широко открытыми глазами. Это была самая красивая девушка, которую он когда-либо встречал. Огромные, бездонные голубые глаза, большие, красиво очерченные губы, решительный, но изящный подбородок. Ее волосы отливали золотом в лучах струящегося из окон солнца.

Но красота ее заключалась не только в чарующе выразительных чертах лица. Она была изящной и нежной, словно музыка.

Девушка неуверенно улыбнулась, а Мильтон, изумленный и растерянный, не отводил от нее взгляда, осознавая, что мог бы любоваться ею вечно.

— Доброе утро, — поздоровалась она мягко, но довольно уверенно.

— Доброе утро, — медленно ответил он, стараясь собраться с мыслями, которые куда-то разбегались.

— Я надеялась, что для меня здесь найдется комната на день-другой, — сказала она.

— Комната? — эхом откликнулся Мильтон.

— Именно. Ведь у вас есть свободные номера, не так ли?

— Есть, — быстро ответил он. — Номер… вы хотели бы снять номер.

Он испугался, что выглядит круглым идиотом, да еще и глухим, потому что в ушах у него шумело.

— Хотелось бы что-то тихое и уютное, — сказала она. — Ну пожалуйста, скажите, что у вас найдется для меня свободная комната!

— Конечно, — ответил Джон, с трудом овладев собой. — Будем очень рады, если вы остановитесь у нас. Вы одна или с попутчицей?

— Одна, — резко ответила девушка, и уже более мягко добавила: —Честно говоря, я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что я здесь. С вашей стороны было бы так любезно не спрашивать, как меня зовут! В зависимости от того, в какой номер вы меня поселите… можете называть меня «Номер 1», «Номер 2» или «Номер 3». Так отпадет необходимость называть меня по имени.

Повисла пауза. Джон был застигнут врасплох. В конце концов он сказал:

— Надеюсь, — пусть это не покажется вам бестактностью, — вы не скрываетесь от полиции?

Молодая леди засмеялась.

— Нет, все не так страшно, — ответила она. — Я всего лишь скрываюсь от человека, которого не выношу, и у меня нет ни малейшего желания, чтобы он меня нашел.

— Неужели вы и вправду полагаете, что уместно обращаться к вам «Номер 1», «Номер 2» или «Номер 3»?

— Тогда я могу быть, например, мисс Смит — да кем угодно.

— Отлично, мисс Смит, — согласился Джон.

— Никто не должен знать, что я здесь, — уже доверительно предупредила она. — Уверяю, я не совершила ничего дурного. Мне лишь необходимо спокойное место, где я могла бы укрыться. Я надеялась встретить здесь мистера Дейла, но мне сказали, что его нет.

— Старый мистер Дейл скончался несколько месяцев назад. Теперь гостиница принадлежит его сыну, а я работаю на него. Вы хорошо знали мистера Дейла?

— Нет, нет… мы виделись лишь однажды… не обращайте внимания…

Она выглядела испуганной, растерянной.

— Мне просто необходимо место, чтобы укрыться, — повторила она.

— Конечно, я предоставлю вам номер, — пообещал Джон.

«Должно быть, тут замешан мужчина, — подумал он. — Такую девушку, как она, вероятно, преследуют многие мужчины. А возможно, она замужем, хотя кольца нет. Но если она ненавидит собственного мужа, могла его снять».

— Поскольку для вас важно оставаться инкогнито, думаю, будет разумно с вашей стороны занять столик в дальнем углу столовой, — посоветовал Джон. — Оттуда вы увидите всех, кто входит в комнату, прежде чем они заметят вас.

— Отличная мысль! — согласилась девушка. — Спасибо. А можно мне номер с видом на море?

Про себя Джон подумал, что она точно знает, чего хочет.

Затем его вновь стали одолевать вопросы: в какую же переделку она могла попасть? Ясно, что она леди и хорошо воспитана.

— Я позову экономку, она покажет вам свободные номера, — сказал Джон.

— Можно мне подождать за вашим столом? — попросила она. — Обещаю никуда не заглядывать.

— Но почему?..

Тут же он сообразил, что если кто-то войдет, она сможет попросту нырнуть под стол.

— Вы вольны поступать так, как считаете благоразумным, — ответил он.

Она проскользнула за его стол, попутно выглянув в окно.

Джон вышел из кабинета, удивляясь тому, что сейчас здесь происходит.

«Я хотел новых впечатлений, — думал он. — Похоже, я их уже получаю! И часа не прошло, как я встретил женщину-загадку. Что будет дальше?»

Глава 3

Сесилия ждала, пока миссис Джонс освободится на кухне и покажет ей номер. Девушка была в некотором замешательстве.

Направляясь сюда, она рассчитывала, что найдет старого мистера Дейла — человека, который однажды уже пришел ей на помощь и наверняка бы вспомнил ее. Но теперь, когда старик Дейл умер, а его сын был в Лондоне, ей пришлось иметь дело с новым управляющим «Парадиза».

Она не могла не признать, что этот молодой мужчина был очень мил, позволил остаться, несмотря на то, что с ней не было служанки. Кажется, не все еще потеряно.

«К тому же он красив, — размышляла она, — высокий, стройный, больше похож на военного, чем на управляющего гостиницей». Такой легко мог бы стать тем рыцарем в сияющих доспехах, о встрече с которым она когда-то мечтала.

«Но если бы я его раньше встретила, папа, конечно же, отказал бы ему, узнав, что у него нет титула. Его бы не подкупил ни мягкий голос, ни сияющие глаза этого человека. Скорее всего, и мне не следует поддаваться чарам — я должна думать лишь о побеге и не могу позволить, чтобы мне вскружил голову мужчина, пусть даже самый привлекательный из тех, кого я когда-либо встречала».

Поднявшись с миссис Джонс наверх, она осмотрела номер, и он ей понравился. Из окон открывался вид на море, и пляшущие на волнах солнечные зайчики поднимали ей настроение.

Затем Сесилия спустилась вниз, чтобы сообщить симпатичному управляющему, что намерена снять комнату на неделю.

— Номер семь, сэр, — добавила миссис Джонс.

— Я запишу в книге, — ответил Джон. — Мисс Смит, я рад, что комната вам подходит. Надеюсь, вам у нас понравится.

— Я в этом уверена, — с жаром заверила она. — Благодарю вас за любезность и понимание. А сейчас я поднимусь наверх и распакую чемоданы. Потом хочу немного поспать, я провела бессонную ночь.

Она не могла не заметить их изумление — такая элегантная молодая леди, и вдруг сама разбирает чемоданы.

— А ваша горничная скоро приедет, мисс? — поинтересовалась миссис Джонс.

— Моя горничная? — повторила Сесилия, лихорадочно придумывая объяснение. — Нет… я не взяла ее… так случилось… у нее заболела тетя, и ей пришлось уехать к старушке.

— Благодарю, миссис Джонс, за помощь, можете идти, — поспешил на выручку Джон.

Женщина удивленно взглянула на него и удалилась в кухню.

— Нам следовало бы об этом подумать, — сказал Джон. — Чтобы избежать лишних расспросов. Хотите, я попрошу одну из наших служанок помочь вам?

— О нет, благодарю, чем меньше людей будет меня видеть, тем лучше, — быстро ответила Сесилия. — Но с вашей стороны очень любезно побеспокоиться обо мне. Я постараюсь больше не причинять вам беспокойства.

— А я буду рад оказать вам любую помощь, которая будет в моих силах, — ответил Джон с легким поклоном.

— Пожалуй, я пойду — подальше от людских глаз, — сказала Сесилия, направляясь к лестнице.

Он смотрел ей вслед, пока она поднималась по лестнице, и лишь тогда понял: он сказал правду. Он действительно готов защищать и оберегать ее.

Интересно, имеет ли он право спросить у нее, чего или кого она так боится?

Потом он сказал себе, что это не его дело — докучать ей вопросами, на которые она не захочет отвечать. Он снова сел за свой стол и печально улыбнулся.

Ладно, поживем — увидим. Возможно, со временем она сама расскажет, в чем тут дело.

Он вздохнул.

«Безусловно, в этой девушке есть что-то невероятно притягательное, уже не говоря о том, насколько она хороша собой. Может быть, все дело в ее загадочности? — размышлял Джон. — Как же мне записать ее в регистрационной книге?»

Он стал рыться в прежних регистрационных книгах, пытаясь понять, что к чему.

— Могу я поинтересоваться, что вы тут делаете? — раздался вдруг возмущенный голос с порога.

Он поднял глаза и увидел еще одну молодую женщину. На вид ей было примерно столько же лет, сколько мисс Смит. Но на этом их сходство заканчивалось. Эта была несимпатичной особой, с волосами песочного цвета, старательно зачесанными назад.

— Никому не позволено заглядывать в эти документы, — гневно сказала она, входя в комнату. — В них содержится строго конфиденциальная информация.

— Рад это слышать, в противном случае нашим постояльцам было бы на что жаловаться, — ответил Джон.

— Нашим постояльцам?

— Вы, должно быть, мисс Кемпбелл. По крайней мере, я на это надеюсь.

— Вы не ошиблись. Я — мисс Кемпбелл, — заявила она голосом, который впоследствии Джон называл не иначе как трубным гласом.

— Уф, — промолвил он с облегчением. — Я — Джон Мильтон. Роберт назначил меня управляющим и обнадежил, что вы все знаете о работе этого заведения и сможете объяснить это и мне. Например, как вести эти книги.

— Конечно, — отрывисто ответила она. — Хотя, по моему мнению, было бы лучше, если бы вы оставили регистрационные книги полностью в моем ведении.

— Но разве не для того меня сюда поставили, чтобы я вел дела? — спросил он.

Она взглянула на него с усмешкой.

— Отлично. Я все вам объясню, и вы тут же примете руководство на себя.

В ее тоне ему почудилась угроза.

— У нас новая постоялица в седьмом номере, — объяснил он, — и я пытался понять, куда же правильно будете ее записать.

— Вот сюда, — сказала мисс Кемпбелл, доставая гроссбух, который он раньше не заметил. — Вот в этой колонке указываете дату, здесь — номер комнаты. А вот здесь записываете фамилию и адрес.

Она села за стол перед раскрытой книгой, взяв в руки перо.

— Фамилия? — спросила она.

— Мисс Смит.

Она вопросительно посмотрела на него.

— А как ее зовут?

— Я не спросил.

— Откуда она прибыла?

— Тоже не спрашивал.

— Все ясно, — понимающе ответила она.

— Что вы желаете этим сказать?

— Она не может здесь находиться. Это приличная гостиница.

— А она — приличная молодая леди, — раздраженно возразил Джон.

— Ее зовут мисс Смит, она приехала ниоткуда, — не без иронии произнесла мисс Кемпбелл. — Сэр, позвольте вам заметить: возле приличных отелей снуют сотни таких мисс Смит без адреса и имени, и опытные управляющие быстренько от них избавляются.

Джон внезапно рассвирепел.

— Мисс Кемпбелл! Я, кажется, понял, к чему вы клоните. Такие намеки отвратительны, и я требую, чтобы вы дальше не продолжали.

Она взглянула на него, осененная догадкой.

— Эта особа, должно быть, очень хорошенькая, — иронично заметила она.

— Меня возмущает ваше предположение.

— Вы хотите сказать, она некрасива?

— Я хочу сказать, что не потерплю обсуждения подчиненными моих решений, — ответил Джон с явным раздражением.

— В таком случае, — холодно заметила она, — давайте займемся делом.

Она вернулась к книгам регистрации и ввела его в суть дела, твердо уверенная в том, что без нее ему не обойтись.

Как человек военный, он отличался логикой и сообразительностью, но как управляющий гостиницы и в подметки не годился этой зануде.

— Да, наверное, лучше будет пока оставить документы в вашем ведении, — в конце концов сдался он.

— Это было бы разумно, — ответила она категоричным тоном. — Я вижу, посетители уже собираются к обеду.

— В таком случае не буду вам мешать, — тут же произнес Джон.

Он увидел, что гостиница стала наполняться людьми, будто по мановению волшебной палочки.

К часу дня столовая была почти заполнена, миссис Джонс вовсю хозяйничала на кухне, а между столиками ходила хорошенькая официантка в белом чепчике и передничке.

Стоя в дверях и с удовлетворением глядя на происходящее, Джон услышал позади себя задумчивый голос:

— Просто загляденье! У меня сердце радуется!

Это был Фрэнк, с томлением наблюдающий за официанткой.

— Это о ней ты упоминал? — с улыбкой спросил Джон.

— Нет, та была судомойка. Это совсем другая девушка. Сэр, мы точно прибыли в нужное место!

— Лучше займись своим делом, — приказал Джон. — Чтобы они могли заниматься своим.

— Слушаюсь, сэр. Как прикажете, сэр.

В это мгновение красавица официантка подняла глаза и заметила Фрэнка, и он откровенно подмигнул ей. Ее губы растянулись в понимающей улыбке.

— Постарайся, чтобы нас обоих не выставили на улицу, — сказал Джон своему камердинеру.

— Они не посмеют, сэр. Вы тут управляющий.

— Я? — сурово переспросил он.

— Вы тут хозяин, сэр, человек, которого все должны слушаться, человек, перед которым мы все должны молча склоняться.

— Молчать! — решительно прервал его Джон. Сейчас он не склонен был оценивать остроумие Фрэнка, хотя в иной ситуации находил его реплики забавными.

— Слушаюсь, сэр, — ответил Фрэнк, пряча улыбку. — Но знайте, я не позавидую вам при встрече с драконом.

Излишне было спрашивать, кого он назвал драконом.

— Откуда ты знаешь? — спросил Джон.

— Случайно проходил мимо вашего кабинета.

— Тогда как ты можешь болтать такие глупости, что все должны склоняться передо мной, — представить себе не могу. Эта женщина устоит даже перед атакой русской кавалерии.

— Верно. Вас она просто раздавила, так ведь, сэр?

— Она меня не давила, Фрэнк, — произнес он, изо всех сил стараясь сохранять достоинство. — Она лишь вводила меня в курс гостиничного дела.

— Да, сэр.

— Но она положила меня на лопатки, — признался Джон.

Фрэнк усмехнулся.

— Позже я спущу ее на тебя.

Улыбка Фрэнка погасла.

Почувствовав себя немного лучше, Джон вернулся в кабинет и сел за изучение гроссбухов, пытаясь понять смысл того, что рассказала ему мисс Кемпбелл. Система, которую она разработала, была настолько же эффективна, насколько и сложна, и через час Джон еще раз убедился: разумнее оставить всю бумажную работу мисс Кемпбелл.

Прибыли новые постояльцы. Трое сняли номера как минимум на неделю. Джон неожиданно обнаружил для себя, что беседовать с людьми — довольно захватывающее занятие, абсолютно не похожее на то, чем он занимался прежде. Постояльцы всегда пребывали в радостном возбуждении, передавая свое настроение и Мильтону.

Наконец он остался один и решил, что было бы неплохо спуститься на пляж. Погода стояла великолепная, и, выйдя из гостиницы, он сразу же почувствовал на своем лице горячие солнечные лучи.

Это было непередаваемое ощущение покоя и умиротворенности. Впервые со времени Крымской войны Джон почувствовал себя в ладу со всем окружающим.

Солнечные блики так ярко и азартно плясали на волнах, что ему пришлось заслонять глаза ладонью, когда он спускался по ступеням к морю. Пляж кишел отдыхающими, которые были преисполнены решимости насладиться всеми радостями, какие только дарует лето.

У кромки воды стояли те самые купальные кареты, которые он уже видел издали. Они представляли собой кабинки на колесах с дверцами спереди и сзади, лесенкой и оглоблями для упряжки лошади.

Мужчина или женщина входили в кабинку со стороны берега в своей обычной одежде, и пока они переодевались в купальные костюмы, лошадь завозила карету в море. Когда вода доходила до верхней ступеньки лестницы, слуга отвязывал лошадь и уводил ее на берег.

Купальщик спускался по маленькой лесенке и погружался в море, благодаря чему его — относительно обнаженного — практически никто не видел. Таким образом, ничья скромность не подвергалась испытанию.

Когда купание было закончено, вся процедура совершалась в обратном порядке. Лошадь запрягали с другого конца кабинки, чтобы вытащить ее из воды, и купальщик появлялся на берегу, вновь одетый подобающим образом.

Так, по крайней мере, было задумано в теории. А на практике Джон сам видел не одну молодую

леди, которая была только рада продемонстрировать свой красивый купальный наряд с короткой юбкой и стройные длинные ножки.

Мужчины носили еще более непристойные плотно облегающие купальные костюмы, оставляющие неприкрытыми икры и плечи. В таком облачении мужской шарм некоторых купальщиков не ускользал от взора заинтересованных лиц противоположного пола.

Конечно, такие костюмы предназначались только для водных процедур, и предполагалось, что на пляже купальщики будут благоразумно прикрываться неким подобием халата, но как мужчины, так и девушки были совсем не прочь продемонстрировать свои красивые формы, что при других обстоятельствах считалось бы непристойным.

Они плавали вдоль берега наперегонки, с громкими криками выпрыгивали из воды, то и дело поглядывая через плечо, дабы удостовериться, что на них устремлены чьи-то восхищенные взгляды.

Джон почувствовал, что одет уж слишком нарядно для пляжного отдыха, а ему хотелось подставить свое тело солнцу и ветру.

Он проследовал вдоль пляжа до лестницы, ведущей к эспланаде. Поднявшись наверх, он оказался у целого ряда магазинов, где все было предназначено для желающих наслаждаться жизнью под солнцем.

Джон направился к большому магазину, окна которого были разрисованы многочисленными фигурами, демонстрировавшими вычурные туалеты, украшенные лентами и бутонами роз. Здесь продавались огромные тенты, зонтики, надувные игрушки, а также купальные костюмы — мужские и женские.

Его внимание привлекло нечто очаровательно-голубое — точь-в-точь глаза мисс Смит, подумалось ему. Его вдруг охватило страстное желание увидеть этот наряд на ней.

Да и сам он не прочь искупаться в море, и для этого ему понадобится купальный костюм. Через несколько минут Джон вышел из магазина с пакетами под мышкой и, озираясь по сторонам — словно что-то украл — и злясь на себя за это, двинулся в сторону пляжа.

Но, судя по всему, никто не обращал на него внимания.

Поднимаясь по ступенькам к гостинице, он услышал где-то рядом радостный смех и, подняв глаза, увидел прелестную мисс Смит, которая посмеивалась именно над ним.

— Что вы там покупали? — не без кокетства поинтересовалась она. — Раскройте тайну.

— Едва ли это может составить тайну.

— Но вы так забавно несете пакет, будто хотите его скрыть.

— Да нечего мне скрывать.

— Может быть, вы стыдитесь своей покупки?

— Ничуть, — ответил он, защищаясь. — Просто это не та вещь, о которой джентльмену пристало говорить во всеуслышание.

— Почему? Что там у вас?

— Купальный костюм, если уж вам так интересно.

Она чуть не запрыгала от радости.

— Ой, как мило! Я тоже думала о том, чтобы пойти на пляж поплавать.

— Вы считаете, что для вас безопасно появляться на пляже, когда там столько народу? — спросил Джон.

— Ой, это не пришло мне в голову, — смущенно ответила она. — Право же, с моей стороны было бы глупо идти туда, где меня, могут увидеть.

— По правде говоря, с вашей стороны несколько необдуманно вообще покидать номер, не так ли? Давайте вернемся, и побыстрее.

Джон взял ее под руку, и они поспешили в гостиницу. Ведя мисс Смит в свой кабинет, он запер дверь.

— Вас на самом деле разыскивают? — спросил он. — Пока что никто с расспросами не приходил. Будем считать, вы в безопасности.

— Возможно, но вы правы насчет того, что мне не следует покидать номер. Подожду, пока стемнеет, или же пойду на пляж завтра рано утром.

— Думаю, завтра утром — самое разумное, — ответил он. — А то ведь в темноте можно и заблудиться или, не дай бог, унесет волной в море, и мы не сможем вас найти.

— А вы действительно отправились бы меня искать? — спросила она.

Джон подавил в себе желание сказать, что теперь, когда он ее встретил, пошел бы за ней на край земли. Вместо этого он просто произнес:

— Конечно, пошел бы. Пока вы здесь, я ваш советчик и защитник.

Мисс Смит рассмеялась.

Она была так обворожительна, что у Джона закружилась голова.

Он вновь пришел в удивление: что такого могла она совершить, что ее преследуют?

— А мне неопасно — выйти к ужину? — спросила она мгновение спустя.

— Если хотите, можете заказать ужин в номер.

И что-то побудило его добавить:

— Если вы спуститесь вниз, вас может заметить какой-нибудь переодетый полицейский или тот, от кого вы прячетесь.

— Я скрываюсь не от полиции, — твердо заявила она. — В этом можете быть уверены.

— Прощу прощения, — искренне сказал Джон. — Я просто хотел пошутить, но вам, я вижу, не до смеха, верно?

— Не до смеха, — ответила она, и в голосе ее прозвучала затаенная грусть, — совсем не до смеха.

— Может быть, расскажете? — мягко спросил он.

— Возможно, когда-нибудь. Но не сейчас.

— Вы боитесь мне довериться, да?

Она как-то странно посмотрела на него, словно размышляя над его словами.

— Думаю, что вам я могу довериться, но… пожалуйста, дайте мне немного времени.

— Сколько пожелаете, — мягко ответил Джон.

— Полагаю, сейчас мне лучше вернуться к себе в номер, — заторопилась она, — быть может, почитаю до ужина. Только… Боже! Я не взяла с собой ни одной книги. Я уезжала в такой спешке…

Она умолкла на полуслове, будто опасаясь сказать лишнее.

— Можете взять мою, — предложил Джон, протягивая руку к чемодану у стола. — Только я не уверен, что она заинтересует леди. В ней подробно описывается, как мы завоевывали Индию и сколь важна для нас эта колония в настоящий момент.

К его удивлению, она воскликнула:

— С удовольствием! Мой отец какое-то время жил в Индии, и я всегда надеялась, что он возьмет меня с собой.

Это было правдой. Большую часть состояния папа нажил на поставках индийских товаров, и прежде всего текстиля.

— Я буду очень аккуратна, — пообещала она, беря книгу. — И огромное спасибо за вашу помощь.

С книгой в руках она выскользнула из кабинета и взбежала вверх по лестнице, оставив Джона в растерянности и с немалым количеством тревожащих его вопросов.

Кто она, почему и какая тайна ее окружает?

Неужели она и в самом деле женщина легкого поведения, как намекала мисс Кемпбелл?

Но эту мысль он отверг как несуразную. Ведь ясно, что эта девушка — леди. В ней заметны утонченность, изящество и необыкновенная красота, причем не только внешняя, но и как бы идущая изнутри — ведь он способен распознать чистую и неиспорченную душу.

И тут же Джон одернул себя: откуда у него такая уверенность? Он встретил ее только сегодня, совсем не знает ее и ничего не знает о ней.

Но ему не составило труда убедить себя, что он все-таки ее знает, что в глубине души всегда ее знал и всегда будет знать.

Это непонятное и невесть откуда взявшееся знание как внезапное озарение потрясло его.

Ему даже неизвестно ее настоящее имя, но ее он знает. И это знание определит всю его дальнейшую жизнь.

Мильтон сел, стараясь разобраться, что с ним происходит. Он попытался отогнать от себя эти мысли, будто боялся их, и скорее всего, так оно и было.

Чтобы отвлечься, он сел изучать гроссбух с твердым намерением больше не давать грозной мисс Кемпбелл шанс обнаружить его невежество.

Пару часов он с успехом этим занимался, пока не появились молодые люди, которых интересовало, где они могли бы переодеться в купальные костюмы.

Джон уже знал, что шесть купальных карет на пляже принадлежат гостинице, и половина из них были свободны.

Все три тут же были арендованы вновь прибывшими. Один из них перегнулся через стол и тихо, словно заговорщик, спросил:

— У вас можно купить… — последние слова он почти прошептал, — купальные костюмы?

При этих словах он опасливо огляделся — не услышал ли кто-нибудь его шокирующего вопроса.

— Боюсь, что нет, — ответил Джон. — Но на эспланаде есть магазин купальных принадлежностей.

Мужчина поблагодарил его и поспешил прочь, оставив Джона в глубокой задумчивости.

Вопрос юноши подбросил ему мысль, но на ее обдумывание требовалось время.

К трем часам дел почти не осталось, и Мильтон хотел было вновь пойти на берег моря, когда услышал, что к гостинице подъехал большой экипаж.

Спустя несколько минут в его кабинет вошел мужчина, который выглядел как важная птица или по крайней мере считал себя таковой.

Джентльмен был средних лет, широк в плечах, но с обрюзгшим телом и редкими седыми волосами. Его злое красное лицо свидетельствовало лишь о том, что он рассчитывает получить то, что хочет, немедленно и без возражений.

Джона охватило странное чувство. Он не смог бы объяснить его словами, но почему-то сразу понял, что этот малоприятный незнакомец приехал с одной вполне определенной целью: он ищет мисс Смит.

Ее страхи, кажется, были не напрасны.

Глава 4

— Добрый день, сэр, — поздоровался Джон, поднимаясь из-за стола.

В ответ незнакомец лишь зло посмотрел на него, как будто услышанное приветствие было проявлением неуважения к нему. Казалось, он рассвирепел и всем своим видом показывал, что никто не смеет заговаривать с ним первым. Прозвучал требовательный вопрос:

— Где владелец этого заведения?

— Его здесь нет, — сообщил Джон. — Я управляющий.

— Я хочу видеть владельца. Старика по фамилии Дейл.

Теперь Мильтон был почти уверен, что именно от этого человека скрывается мисс Смит. Она ведь тоже поначалу спрашивала мистера Дейла.

— К сожалению, мистера Дейла больше нет с нами, — ответил Джон.

— В таком случае, где он? — зарычал незнакомец. — Именно об этом я и спрашиваю. Ты что — болван?

— Надеюсь, нет, сэр. Я только сказал, что мистера Дейла больше нет, он умер. Теперь гостиница принадлежит его сыну, который в данное время находится в Лондоне. Как управляющий, я к вашим услугам.

— Очень хорошо, дружище. Хочу задать тебе несколько вопросов, и лучше тебе сказать правду, не то пожалеешь.

Со времени окончания школы еще никто не позволял себе разговаривать с Джоном Мильтоном как с мальчишкой. Он вскипел.

— Не имею привычки лгать, — отрезал он, — тем более позволять называть себя лжецом.

— Послушай, ты! — вскричал незваный гость, побагровев. — Я не потерплю, чтобы мне перечили слуги. Отвечай на вопрос, а потом сиди смирно и слушай, что я скажу.

Джон взял себя в руки, раздосадованный тем, что не сдержался. Он приехал сюда по собственной воле, сам решил скрыть свой титул, вот и вынужден вкушать радости положения управляющего. Не на что жаловаться, если его называют слугой!

Однако же терпеть подобное от этого отвратительного типа — совсем другое дело. Если он и вырядился с претензией на богатство и знатность, то результат получился неубедительным — отчасти даже из-за жирных пятен на жилете. Его сюртук когда-то, возможно, был дорогим, но этот покрой уже давно вышел из моды, а манжеты порядком износились. А чего стоит этот запах дешевого одеколона, который, впрочем, не может скрыть того, что гость давно не мылся.

Но Джон испытывал к этому человеку не только брезгливость. В его мерзких маленьких глазках, в злобно искривленных губах было нечто такое, что вызвало нарастающее чувство негодования. И все же Мильтон решил быть сдержаннее: пусть этот человек считает, что управляющий — недалекий малый.

— Слушаюсь, сэр, — внезапно кротко ответил Джон. — Чем могу быть полезен?

— Так-то лучше. Я ищу молодую леди, которая, возможно, остановилась здесь.

Джон убедился, что предчувствия его не обманули. Обратившись мыслями к прекрасной хрупкой девушке в номере наверху, он справился с внутренним напряжением и постарался придать себе самый простодушный вид.

— Сюда приезжает много молодых леди, сэр, — медленно проговорил он. — Конечно, вместе со своими семьями, потому что это приличная гостиница. Они приезжают, чтобы купаться в море.

И по какому-то наитию добавил:

— Знаете, купаться в море очень полезно.

— Да, да, не сомневаюсь, что полезно, — нетерпеливо сказал незнакомец. — Мне не нужны ваши советы.

— Я лишь пытаюсь быть вам полезным, сэр, — ответил Джон с видом оскорбленной невинности. — Вы сказали, что ищете молодую леди, а я ответил…

— Я знаю, что я сказал, — последовал раздраженный ответ. — Это очень необычная молодая леди. Вы бы обратили на нее внимание, поскольку она путешествует одна, без горничной…

— В таком случае, здесь ее нет, — ответил Джон без промедления. — Мы не жалуем подобных молодых леди.

— Что вы имеете в виду под словом «подобных»?

Памятуя резкую критику мисс Кемпбелл, Джон ухитрился принять сконфуженный вид.

— Ну, понимаете — подобных. У нас приличная гостиница.

— А кроме того, небольшая и незаметная с дороги. Отличное местечко, где можно спрятаться.

Джон нахмурил брови, изображая усиленное размышление.

— Но как бы она могла от вас спрятаться, сэр? Вы же здесь.

— Именно. Я знал, где ее искать, и теперь требую, чтобы ты проводил меня к ней.

— Проводил к кому, сэр?

Незнакомец чуть не задохнулся от злости.

— К молодой леди, которая остановилась здесь.

— Но такая здесь не останавливалась, сэр. У нас приличная гостиница…

— Если ты еще раз скажешь… — незнакомец замолк на полуслове, дыхание со свистом вырывалось из его губ.

— Эта молодая леди — из благородной семьи, — продолжил он, с трудом выговаривая слова. — И ее семья хорошо бы заплатила, чтобы вернуть ее.

Отвращение Джона к этому типу было непреодолимым — он едва сдерживался. В какой-то миг его обуял такой гнев, что он вынужден был опустить глаза на книгу регистрации, лежавшую перед ним, чтобы посетитель не увидел чувств, написанных на его лице.

У него было ощущение, что он идет по натянутому канату, и притворяться покорным дурачком в этих обстоятельствах было непросто. Впрочем, вспыльчивый незнакомец, должно быть, и сам не был светочем разума — он не заметил резкого несоответствия между теперешней тупой покорностью Джона и той решительной манерой, в которой он начал этот разговор.

Джон заключил из этого, что его собеседник ни в грош не ставит людей. По его разумению, весь мир должен был вращаться вокруг его персоны. Что же, такого напыщенного болвана легче одурачить.

А Джон как раз собирался обвести его вокруг пальца, поскольку внутренний голос подсказывал ему, что от этой встречи очень многое зависит в его жизни.

Незнакомец начал терять терпение, барабаня пальцами по столу. Наконец Джон произнес:

— Вы сказали — молодая леди?

— Да, леди. Мне казалось, что мы это уже выяснили несколько минут назад.

Джон поднял на него глаза в недоумении.

— Что выяснили, сэр?

— Что это — молодая леди и что она здесь.

— Ее здесь нет, сэр. Нам приходится быть осмотрительными, потому что это прилич…

Он замолк, увидев обещание ужасной кары в глазах собеседника.

— Она молода, привлекательна и хорошо одета, — продолжал незнакомец с яростью. — И путешествует одна!

— Не могу припомнить никого, кто бы здесь обедал один, — ответил Джон. — Конечно, кто-то мог пройти в столовую так, что я не заметил.

— Я заглядывал в столовую по пути сюда, — резко сообщил его собеседник. — Там обедают только две женщины, и они старые.

- Возможно, молодая леди пошла прямиком на пляж, — предположил Джон.

— Вряд ли. Если бы она прибыла одна, ты бы ее, конечно же, заметил, подумал бы, что она снимет номер. А может быть, она заказала бы одну из купальных карет, которые, как я понимаю, принадлежат гостинице.

— Каретами частенько пользуются без предварительного заказа, — признался Джон, будто с грустью отмечая коварство рода человеческого.

По правде говоря, он не имел ни малейшего понятия, соответствует ли сказанное им действительности. Он говорил первое, что приходило на ум, всячески пытаясь увести этого человека из здания гостиницы.

— Может быть, вам спуститься на пляж, заглянуть в купальные кареты и самому удостовериться, пользуются ли ими люди, не оформившие надлежащий заказ, — предложил Джон.

Повисла тишина: непрошеный гость явно обдумывал сказанное. Наконец он хмыкнул:

— Бред! Вряд ли она пошла бы купаться — во всяком случае, не сразу же. У нее на уме совсем другое.

— Что другое, сэр?

— Она сбежала.

— От вас, сэр?

— Да, черт побери твою наглость! Я ее законный опекун. У меня все права на эту молодую женщину, и любого, кто ее прячет от меня, ждет суровое наказание. Я ясно выразился?

— Да, сэр, — с тупой покорностью ответил Джон, мысленно поклявшись ни за что не выдавать мисс Смит этому человеку.

Какое-то время опекун стоял, устремив невидящий взгляд в пространство, — вероятно, до него стало доходить, что он оказался в тупике. Он повернулся к Джону спиной и надменно удалился, хлопнув на прощание дверью. Джон наблюдал, как он направляется к лестнице, ведущей на пляж.

Как только нежелательный визитер скрылся из виду, Джон поспешил наверх и постучал в комнату мисс Смит.

Поначалу девушка не отозвалась, но затем Джон услышал ее довольно испуганный голос:

— Войдите.

Мильтон открыл дверь и заметил, как она облегченно вздохнула, увидев на пороге именно его.

Он быстро проскользнул внутрь и плотно притворил за собой дверь.

— О вас только что расспрашивал какой-то мужчина.

Она вскрикнула от ужаса.

— Боже мой, я так этого боялась!

— Я сказал, что в гостинице вас нет, он пошел на пляж проверять, нет ли вас случайно там.

— Умоляю, он не должен меня найти.

— А как он вас найдет? Когда он вернется после поисков на пляже, я что-нибудь придумаю, чтобы избавиться от него.

— Огромное вам спасибо, вы так добры, — сказала мисс Смит. — Что бы ни случилось, он не должен меня найти. Пожалуйста, сделайте что-нибудь!

Теперь Джон понял, что она не просто боится, а напугана до смерти.

— Когда я уйду, заприте дверь и ни под каким предлогом никому не открывайте, — посоветовал он. — Я вам сообщу, когда он окончательно уедет.

Она облегченно вздохнула.

— Вы так добры! — проговорила она. — Что бы я делала без вашей помощи?

— Вы можете твердо рассчитывать на меня, — ответил он. — Я не позволю ему вас обидеть.

Она судорожно хватала ртом воздух, чтобы не разрыдаться. Джон хотел, чтобы она поведала ему о причинах своего страха, но, видя ее состояние, решил не осложнять и без того непростое положение.

— А если он захочет обыскать гостиницу? — дрожа, как в ознобе, спросила она. — Я могу спрятаться на чердаке или в подвале…

— Оставайтесь здесь, — решительно заявил Джон. — Я и близко не подпущу его к вашему номеру. А сейчас я пойду вниз и спрячу регистрационные книги, а также велю персоналу не отвечать ни на какие расспросы.

— Ах, ради всего святого, сделайте это для меня! — вырвалось у нее.

Джон поспешил в свой кабинет, положил книгу регистрации в ящик стола и запер его на ключ. Затем он пошел в бар, где, судя по всему, дела шли просто отлично.

У стойки он увидел Фрэнка, который внимал наставлениям обворожительной рыжеволосой барменши о том, как подают вина, пиво и другие горячительные напитки.

— Нашел себе работу, Фрэнк? — добродушно поинтересовался Джон.

— Просто хочу внести свою лепту, сэр. Мне кажется, в гостинице нехватка персонала, и если вы позволите занять мне место за стойкой…

— Ты будешь только рад, — закончил за него Джон.

— После великолепных пояснений этой юной леди мне кажется, что я готов к бою, сэр.

— А эту юную леди зовут…?

— Элли, сэр, — представилась девушка, слегка поклонившись.

Фрэнк чуть толкнул ее локтем.

— Ну подтверди, Элли, что я справлюсь.

Элли захихикала.

— Ты работаешь тут весь день? — спросил Джон у девушки.

— Обычно у меня бывает перерыв на час, сэр, — приблизительно в это время.

— Отлично. Тогда ступай, а Фрэнк останется и покажет мне, чему ты его научила.

Элли убежала. Фрэнк опечалился.

— Эх, сэр, только все начинало налаживаться…

— И тут пришел я и все испортил. Не принимай близко к сердцу, у тебя еще будет куча других возможностей. Плесни-ка нам обоим пивка, а потом обойдешь всех, кто здесь работает, и передашь мое приказание не отвечать ни на какие вопросы о наших постояльцах — кто бы их ни задавал.

— То есть если вернется тот противный тип с красной рожей? — проницательно уточнил Фрэнк, наливая две кружки пива.

Джон не стал уточнять, откуда Фрэнку известно о посетителе. Он, можно сказать, смирился с его привычкой повсюду быть и все знать. В какой-то мере это делало его незаменимым.

— Именно, — ответил Мильтон. — Надеюсь, мы больше его не увидим, но на всякий случай…

— А разве вон там не он? — спросил Фрэнк, указывая на дверь.

Джон нахмурился, увидев сварливого незнакомца, который только что вошел через парадный вход и направлялся к кабинету управляющего. Безрезультатно поколотив в дверь, он, что-то сердито бормоча, двинулся в бар.

Мильтон тут же нашел себе занятие — принялся лично обслуживать посетителей. Незнакомец вынужден был ждать, что совсем не улучшило его настроения.

— Вот ты где! — пролаял он, когда до него дошел черед. — Из-за тебя я только понапрасну потратил время! Человек, который отвечает за купальные кареты, сказал, что ее там не было.

— Вот тебе на! — изумился Джон, поднимая свою кружку, чтобы глотнуть пива.

Визитер, нахмурившись еще больше, протянул руку и выхватил кружку у Фрэнка.

— Посмотрим, может, твое пиво хоть немного лучше твоих бестолковых предположений, — сердито бросил он.

— Наше пиво пользуется большим спросом, — сообщил Джон, не имея ни малейшего повода для подобного утверждения.

— Верно, все любят отведать нашего пивка, — заявил Фрэнк, про себя добавив: «и я в том числе».

Визитер осушил кружку и толкнул ее Фрэнку.

— Неплохое пиво, — сказал он. — Налей-ка мне еще.

Он уставился на Фрэнка, в глазах которого плескалась ярость.

— Эй, ты! Чего уставился на меня, как последний болван? Налей-ка мне еще кружку.

— Я налью, — быстро ответил Джон, опасаясь, что его взбешенный камердинер может плеснуть пиво в лицо клиенту. — Ты свободен, Фрэнк.

Все еще вне себя, Фрэнк поспешил удалиться. Джон подтолкнул полную кружку через стойку.

— Так ты уверен, что ее здесь нет? — вернулся к волнующему его вопросу незнакомец. — Может, мне стоит заглянуть в номера?

— Боюсь, сэр, что это невозможно, — тут же выпалил Джон.

— Да кто ты такой, чтобы указывать мне, что можно, а чего нельзя? Ты знаешь, кто я?

— Нет, сэр, но я знаю, кем вы не являетесь. Вы не мой хозяин. Он платит мне жалованье за то, что я выполняю его распоряжения. Он шкуру с меня спустит, если я позволю вам тревожить постояльцев его гостиницы, да еще и задавать им всяческие вопросы…

— Ему не обязательно докладывать, черт тебя побери!

— Прошу прощения, но я преданно ему служу.

— Ах, преданно? — последовал презрительный ответ. — Тогда вот.

Он достал золотую монету и положил ее на разделяющую их стойку.

— Что это? — спросил Джон, глядя на деньги.

— Это соверен — цена того, что ты называешь преданностью, — и скорее всего, раз в десять дороже того, что она стоит.

— Но моя верность не продается, — спокойно ответил Джон.

— Да пропади ты пропадом, грабитель! Ладно, две гинеи.

Джон взял обе монеты и стал их рассматривать. Краешком глаза он видел, как Фрэнк наблюдает эту сцену из-за приоткрытой двери.

— Три было бы в самый раз, — наконец сказал он.

Грязно ругаясь, незнакомец достал третью гинею и швырнул ее на стойку.

— Ну а теперь… — прорычал он.

— Теперь — что, сэр?

— Отведи меня наверх и ступай прочь.

— Нельзя, сэр. Моему хозяину это не понравится.

Лицо визитера приобрело багровый оттенок.

— Послушай, ты… — взвыл он.

Улыбаясь, Джон поднял ладонь, в которой держал золотые монеты, и уронил их прямехонько в полную кружку собеседника — да так, что пиво плеснуло брызгами.

— Смотри, что ты наделал! — прорычал визитер, промокая салфеткой свой жилет.

— Прошу прощения, сэр, — смиренно ответил Джон. — Сам не могу понять, как это получилось.

— Осел неуклюжий!

— Согласен, сэр, но посмотрите на это с другой стороны — получается, что деньги вернулись к вам.

Незнакомец зло посмотрел на него, потом схватил кружку, выпил пиво и с последним глотком вынул свои монеты. Джон не мог скрыть отвращения и заметил такую же мину на лице Фрэнка.

— Заруби себе на носу — я найду ее, и точка!

— Можете поверить мне на слово — тут ее нет, — настаивал Джон. — В Брайтоне множество гостиниц, она могла остановиться в любой из них. Конечно, если она появится, я могу сообщить, что вы ее разыскиваете, если, разумеется, вы назовете свое имя.

— Это лишь заставит ее бежать еще дальше — возможно, в Лондон.

Джон сочувственно развел руками.

— Мне очень жаль, что я ничем не могу вам помочь.

— Я позже снова приеду сюда. Но если ты ее все-таки увидишь, передай, чтобы она немедленно возвращалась домой. Если она этого не сделает, то пожалеет, что осталась здесь или где бы то ни было еще.

Он говорил громко и повелительно, и голос его разносился по всему бару.

— Если я ее увижу, то обязательно передам все, что вы сказали, — заверил Джон. — Но на кого мне сослаться?

Незнакомец поднялся и взглянул на него, как на червяка.

— Меня зовут сэр Стюарт Пэкстон, — надменно произнес он. — Уразумел? Сэр Стюарт Пэкстон.

— Сэр Стюарт, — повторил Джон с деланным почтением. — Только подумать! Настоящий лорд!

— Вот именно. Не думаю, что ты встречал тут много лордов.

— До вас я их вообще не встречал, — робко ответил Джон. — А вы очень знатный лорд?

— Очень, — заявил сэр Стюарт. — Заседаю в палате лордов в Лондоне, участвую в принятии законов нашей страны. Теперь тебе ясно, почему следует поступать так, как я велю, и оказывать мне всяческую помощь?

— О да, сэр, — Джон старался, чтобы в его голосе звучало ожидаемое благоговение.

— И что же ты мне должен рассказать?

— О чем, сэр?

— О пропавшей девушке?

— Но тут нет пропавшей девушки, сэр.

Сэр Стюарт сделал медленный и глубокий вдох, потом так же медленно выдохнул.

— Я вернусь, — сказал он в конце концов. — Тебе понятно? Вернусь!

Он вышел, хлопнув дверью.

— Да, боюсь, что вернешься, — вздохнул Джон.

Подошел Фрэнк.

— Почему вы не убили его, сэр? — поинтересовался он. — Почему не выхватили шпагу и не проткнули его насквозь?

— Во-первых, у меня сейчас нет шпаги. Во-вторых, положить конец его никчемной жизни, чем, возможно, даже сделать услугу человечеству — значит привлечь ненужное внимание.

— Думаю, что вы правы, сэр, — согласился Фрэнк с явным сожалением.

— Налей себе кружечку пива и прибери тут.

— Слушаюсь, сэр. Кстати, сэр, он заплатил за пиво?

— Об этом я не подумал, — виновато ответил Джон. — Вероятно, подобная работа не для меня. Не дано.

— А я думаю, вам дано быть актером, сэр. Будь я проклят, если видел лучшее представление. Как вам удалось прикинуться таким болваном?

— У тебя научился. Именно так ты себя ведешь, когда я задаю тебе вопрос, на который тебе не очень хочется отвечать. Ты надеваешь маску этакой невинности, широко распахиваешь глаза — и готово! Вот как сейчас!

— Хоть убейте, не пойму, о чем это вы, сэр. А о лаврах бармена не жалейте — я буду рад поработать здесь, когда только пожелаете.

Джон усмехнулся и оставил его. Он тихонько проскользнул в холл — посмотреть, ушел неприятный визитер или разговаривает со слугами.

Но тот направился прямиком к выходу, где его ждал экипаж. Джон дождался, пока он заберется внутрь и уедет. Потом Мильтон взбежал наверх — сообщить мисс Смит, что она в безопасности.

Он постучал и тихонько сказал:

— Это я, Джон Мильтон, можете открыть. Опасности нет.

Дверь тут же отворилась — в глазах девушки все еще был страх.

— Он уехал? Правда? На самом деле?

— Правда, правда, не сомневайтесь!

— Ах, слава Богу! — с жаром воскликнула она.

— Жаль, что вы не доверяете мне настолько, чтобы рассказать, почему вас так пугает сэр Стюарт Пэкстон и почему вы от него скрываетесь?

Он говорил мягко и спокойно.

Повисла тишина. Потом мисс Смит сказала:

— Поскольку вы были так добры ко мне и так помогли, будет справедливо, если я честно расскажу вам, в чем тут дело.

— Вы не обязаны рассказывать, но мне и впрямь хотелось бы знать, что происходит. Согласитесь, чем больше мне будет известно о ваших врагах, тем больше возможностей я получу для того, чтобы предоставить вам защиту и покровительство.

Она засмеялась, и этот смех показался ему музыкой.

— Как витиевато вы выразились, — сказала она. — Хорошо, я вам все расскажу.

Джон присел на кресло у ее кровати и приготовился слушать.

— Я была вынуждена сбежать от сэра Стюарта, потому что мне уже недоставало сил противостоять ему. Я почти наверное знаю — если бы я осталась, меня бы выдали замуж против моей воли.

Джон удивленно поднял на нее глаза.

— Замуж! — воскликнул он. — Этот человек пытается силой заставить вас выйти за него замуж?

— Именно к этому он и стремится. Он намерен силой отвести меня к алтарю.

— Но почему? — спросил он, не сводя с нее изумленных глаз.

— Потому что я богата, очень богата, — вздохнула она в ответ. — У него есть титул, но нет денег — поэтому ему нужна богатая жена. Он был приятелем моего отца, хотя я считаю, что другом он ему не был. Папа любил азартные игры и частенько играл в карты с сэром Стюартом. Я пыталась открыть ему глаза на то, что сэр Стюарт попросту обирает его, но папа был просто одержим желанием заполучить для меня титул. Именно поэтому сэр Стюарт произвел на него такое большое впечатление. Он говорил, что мы должны гордиться тем, что «такая знатная особа» снисходит до нас. Я обычно очень сердилась, потому что не считаю сэра Стюарта достойным человеком.

— Я тоже, — горячо согласился Джон. — По-моему, он просто заурядный хвастун. А что касается его титула… он, скорее всего, просто рыцарь. Или баронет?

— Нет, мне точно известно, что он рыцарь, поскольку он любит напыщенно называть себя «рыцарем королевства».

— Ну, это трудно назвать титулом, — заметил Джон. — Полагаю, так его назовут только те, кто вообще не принадлежит к дворянству. Когда он нынче назвал мне свое имя, можно было подумать, что он по меньшей мере герцог, а не человек, имеющий низшее дворянское звание. По правде сказать, он упомянул, что заседает в палате лордов, но рыцарей там нет. Он явно считает меня невеждой, который в таких делах не разбирается. И заметьте, я подыграл ему, чтобы польстить его тщеславию, назвал его «настоящим лордом», изобразив такое восхищение, на какое только был способен. Как самый последний болван.

Увлекшись, он говорил с гордым сознанием своего графского титула, забыв, что ей ничего об этом не известно. Когда он спохватился, то увидел, что мисс Смит несколько ошеломлена и не сводит с него глаз.

— А вы сведущи, — сказала она. — Должно быть, немного времени провели в среде аристократов. По чести говоря, вы больше похожи на джентльмена, чем некоторые титулованные особы.

— Мне приходилось в армии встречать аристократов. Как правило, это были младшие отпрыски родовитых семейств, — смешавшись, пробормотал Джон.

— Вы служили в армии? — обрадованно переспросила она. — Вы были на Крымской войне? Ой, как здорово!

— Был, — тихо ответил он.

Она увидела выражение его лица, и сразу же тон ее изменился.

— Простите, — проговорила она. — Вероятно, с моей стороны это прозвучало очень глупо. Должно быть, для тех, кто там побывал, это было ужасно.

— Ужасно, — согласился он. — И давайте больше не будем об этом говорить.

— Конечно, — мягко согласилась она. — Не будем говорить о войне, если вам это неприятно.

Что-то в голосе девушки заставило его поднять глаза. Он прочел на ее лице доброту и сочувствие, и сердце его оттаяло. Но что было тому причиной — он затруднился бы объяснить даже самому себе.

Глава 5

Джон чувствовал, что хотел бы вечно смотреть на эту удивительную девушку, на ее милое лицо, но, не позволяя мечтам вскружить себе голову, он нашел силы вернуться к реальности.

— Быть может, вы расскажете мне всю историю до конца, — попросил он. — Как же поступил сэр Стюарт?

— Предложил мне руку и сердце. Папа был в восторге, а когда я отказала сэру Стюарту, — ушам своим не поверил. Мы сильно повздорили, чего прежде никогда не было. Он требовал, чтобы я ответила согласием, и на мое категорическое «нет» заявил, что у него больше нет дочери. Он назвал меня «позором на его голову» и еще много чего тогда наговорил. Я нечаянно подслушала их разговор с сэром Стюартом: отец обещал ему «образумить меня» — именно так он сказал.

Джон мысленно выругался. Он ужаснулся тому, что двое взрослых сильных мужчин запугивали это хрупкое создание. При этом каждый из них думал лишь о себе, ни капли не заботясь о ее чувствах. У него мелькнула мысль, что сам он не позволил бы и ветру дунуть на нее.

— Папа без устали рассуждал о прекрасной возможности, которую я упускаю, — продолжала она. — Ему так сильно хотелось стать тестем «знатного лорда», как величал он сэра Стюарта, что он даже стал жаловаться на свое здоровье, упирая на то, что своим поведением я расстраиваю больного человека, поступая как недостойная дочь. Но я не сдавалась, считая это просто уловкой.

— Думаю, так оно и было, — заметил Джон.

— Подождите, позвольте мне досказать до конца. Папа послал за своим стряпчим и составил новое завещание, сообщил мне, что оставляет все свои деньги сэру Стюарту. Он надеялся таким образом вынудить меня выйти за него замуж. Но я ответила, что, напротив, нахожу эту затею отличной, поскольку она избавит меня от дальнейших домогательств сэра Стюарта.

Джон громко захохотал.

— Ловко, — зааплодировал он.

— Но дальше случилось непоправимое. В то время мы с папа жили в Брайтоне, а сэр Стюарт — в Лондоне, хотя он так много времени проводил здесь, что, можно сказать, жил у нас. Но во время нашей последней ссоры с папа его в Брайтоне не было. Папа выбежал из дома со словами: «Я еду в Лондон и сообщу сэру Стюарту, что изменил свое завещание». А через два дня до меня дошла новость об ужасной аварии на железной дороге. Поезд, следовавший из Лондона в Брайтон, сошел с рельсов; несколько вагонов перевернулись, погибло пять человек.

— Да, помню, я слышал об этой трагедии, — сказал Джон. — Тогда газеты ни о чем другом и не писали.

— Папа был в числе погибших — его выбросило из вагона. Я чувствовала, что в этом есть и моя вина.

— Почему? — спросил Джон. — Его так называемая «болезнь» на самом деле, как вы правильно догадались, была притворством. А погиб он от несчастного случая, в этом нет вашей вины.

— Знаю, но… он постоянно твердил, что ему уже недолго осталось, — и это оказалось правдой. Сэр Стюарт сказал, что наша свадьба — это последняя воля папа. Понимаете, они вместе ехали в том поезде. Сэр Стюарт был с папа до самого конца и слышал его последние слова: «Стюарт, береги мое дорогое дитя. Я хочу, чтобы вы стали мужем и женой. Такова моя последняя воля». Простите, вы что-то сказали?

При этих словах Джон уже не сдерживал своего возмущения:

— Что за чепуха! Прямо как в бульварном романе или в слезливой мелодраме. Даже я сумел бы это сыграть.

— Должна признать, что для папа это звучит слишком витиевато, — согласилась она.

— Слышал ли эту патетическую речь кто-нибудь еще? — иронично поинтересовался Мильтон.

— Кажется, нет.

— В том-то и дело. Сэр Стюарт выдумал эту историю от начала до конца.

— Но даже если папа и не говорил ему так, на самом деле он хотел именно этого. И если бы не я, он не сел бы в этот поезд…

— Довольно, — решительно прервал ее Джон. — Дорогая девочка, перестаньте думать об этом. В том, что случилось, нет вашей вины.

— Я и сама пытаюсь себя в этом убедить, но у меня плохо получается! — Она подарила Джону улыбку, от которой у него перехватило дыхание. — А когда вы говорите, я почему-то вам верю, и мне становится легче.

— А что с завещанием? Ваш отец все завещал сэру Стюарту?

— Нет, он поступил намного хуже. Он назначил его моим опекуном.

— Черт возьми! — тихо выругался Джон.

— Сэр Стюарт заставил меня переехать в его дом в Лондоне. С тех пор мне нет покоя. Он постоянно твердит мне, что смерть отца на моей совести и что я должна «искупить свою вину», исполнив его последнюю волю. Он также сказал, что папа задолжал ему много денег, но он простит долг, если я выйду за него замуж.

— Но он ведь не сможет заставить вас выйти за него, если вы того не хотите?

— Ох, вам, мужчинам, легко говорить! — воскликнула Сесилия с ноткой раздражения. — А что делать беззащитной женщине, если она в его доме и в его власти? Он решился всеми правдами и неправдами повести меня под венец. Я убежала после того, как случайно услышала, как он подкупает местного пастора, чтобы тот помог ему принудить меня к замужеству. Сэр Стюарт готов зайти слишком далеко — даже опоить меня снотворным, чтобы я оставалась беспомощной до тех пор, пока все не свершится.

— Это самая отвратительная история, которую я когда-либо слышал, — воскликнул Джон. — Как может мужчина, который называет себя джентльменом, принуждать женщину стать его женой?

— Ему наплевать, как его называют другие, когда дело касается денег, — с горечью ответила она. — Кроме того, как мой опекун, он также распоряжается моим состоянием и выдает мне сущие гроши, чтобы я побыстрее сдалась. Он рассчитал мою горничную и велел взять служанку из его дома. Она неряха, и толку от нее никакого — просто приставлена шпионить за мной. Я частенько заставала ее в своей спальне, когда она рылась в моих вещах. Вот поэтому я и приехала сюда без служанки. Знаю, это выглядит странно, но я была вынуждена выскользнуть из дому так, чтобы она не заметила.

— Я ушам своим не верю! — ужасался Джон. — Разве мужчина может так поступать? Ведь не зря говорится: насильно мил не будешь.

— Вероятно, с моей стороны не слишком разумно было возвращаться в Брайтон, но это единственный город, который я знаю. Мне по прежнему принадлежит дом, где мы жили с папа, хотя сейчас он заперт. Я подумывала спрятаться там, но ведь сэр Стюарт отправился бы туда прежде всего.

— А что заставило вас приехать сюда? И откуда ему известно, что вы можете быть здесь?

— Однажды мы все вместе ужинали здесь. Папа пытался делать вид, что мы празднуем помолвку. Он полагал, что я не устрою сцену на людях, но в этом он ошибся. Я встала и выбежала из-за стола. Они оба были вне себя от гнева. Мистер Дейл, хозяин гостиницы, был очень добр. Он сказал папа, что выставит его на улицу, если тот не перестанет обижать меня. Я подумала, может, он все еще здесь, — поэтому и приехала, но теперь я понимаю, что не следовало этого делать. Можно было предположить, что сэр Стюарт сперва заглянет домой, а когда не найдет меня там, вспомнит о «Парадизе», вернее, о том, что тогда случилось.

— Он считал, что мистер Дейл может приютить вас, — размышлял Джон. — А когда узнал, что тот умер, пришел в замешательство. И чем дольше он будет оставаться в неведении, тем лучше.

— По правде говоря, я бы не вышла за него замуж, даже если бы он был единственным мужчиной в Англии. В нем есть что-то невыразимо отталкивающее! Я скорее умру, чем стану его женой!

Она говорила так горячо, что Джон поспешил ее успокоить:

— Право же, не стоит огорчаться! Обещаю — против вашей воли вы не станете женой этого человека.

— Но он настроен так решительно! — воскликнула она. — Вы его не знаете! Не знаете, как беспощаден он бывает в достижении желаемого. Спасите меня, умоляю, спасите меня! Я не знаю, что мне делать.

Джон видел, что у нее начинается истерика. Как и большинство мужчин, он нервничал и терялся при виде женских слез, поэтому подыскивал благовидный предлог, чтобы удалиться. Но ее горькие рыдания растрогали его сердце, и он стал успокаивать Сесилию.

— Ну-ну, — говорил он, обнимая ее за плечи и притягивая к себе, — не нужно плакать. Тут вы в безопасности, я обещаю.

Сесилия, задыхаясь от слез, склонила голову ему на плечо.

— До сегодняшнего дня я даже не надеялась, что кто-нибудь защитит меня от этого человека, — выдохнула она.

— Все будет хорошо, вы же умница, — успокаивал ее Джон, поглаживая по спине.

Он понимал, что его слова — слабое утешение, но Сесилия, всхлипывая как ребенок, доверчиво льнула к нему.

Джону было так приятно обвивать руками ее гибкий стан, ощущать на своей груди тепло ее тела. Тонкий аромат ее духов словно пьянил Джона, заставляя сердце биться сильнее. Он нежно гладил ее золотистые волосы, чувствуя, как они легким шелком струятся между его пальцами — он испытывал поистине райское блаженство.

— Не печальтесь, — шептал он. — Я с вами, и я не позволю, чтобы с вами случилось что-то плохое.

— Ах, ваши слова вселяют в меня надежду, — проговорила она чуть слышно. — Если я и выйду замуж, то лишь за мужчину, который будет любить меня, а не мои деньги. В противном случае лучше вообще не выходить.

Джон подумал о том, что будет чудовищной несправедливостью, если такая девушка не обретет своего счастья.

— Вы и в самом деле поможете мне? — негромко спросила она.

— Обещаю сделать все, что в моих силах, — решительно заявил Джон.

Она глубоко вздохнула — и этот вздох, казалось, шел из самой глубины ее души.

— Вам так лихо удалось отправить его восвояси.

— Я и впредь намерен это сделать, если он вернется, — пообещал Джон. — Но сегодня будет лучше, если вы закажете ужин в номер. Тогда это чудовище не сможет вас увидеть, если станет заглядывать в окна.

— Да, конечно же, я останусь в номере. И на всякий случай запру дверь, — ответила Сесилия, и в голосе ее прозвучали нотки возвращающейся к ней уверенности.

— Отличная мысль. Я попрошу миссис Джонс приготовить для вас что-нибудь вкусненькое и сам принесу вам в номер.

— А вы побудете со мной немножко, поговорите еще, чтобы мне было не так страшно?

Перспектива побыть с ней наедине была такой заманчивой, что он даже испугался. Девушка была так волнующе хороша, что ему трудно было бы поручиться за соблюдение светских приличий.

— Я постараюсь, если получится, — ответил он, мягко отстраняясь от нее. — Но нельзя забывать, что на мне гостиница — я обязан уделять время и другим постояльцам.

— Благодарю за вашу доброту, и простите меня за назойливость. Это все от страха, который преследует меня со времени смерти отца.

— Постарайтесь успокоиться, — участливо сказал Джон. — Мы победим. В армии я понял, что главное перед боем — это настроиться на то, что ты сильнее противника. Именно так мы должны поступить в настоящий момент.

С этими словами он встал.

— Сейчас мне нужно вернуться к своим обязанностям, возможно, к нам прибыли новые постояльцы.

Открывая дверь, он обернулся и твердо сказал:

— Заверяю вас, что здесь, со мной вы в безопасности — в полной безопасности. И быть может, завтра мы найдем способ выиграть сражение.

Он закрыл дверь, прежде чем она смогла что-либо ответить.

Спускаясь по лестнице, Мильтон думал о глазах Сесилии — то печальных, то сияющих.

Кто перед такими устоит? Похоже, что и ему не удалось.

Тем не менее, он приказал себе спуститься с облаков и приняться за работу: в конце концов, именно для этого он сюда поставлен.

Внизу Джон с удовлетворением отметил, что в столовой полно народу. Он прошел на кухню, где миссис Джонс самозабвенно колдовала над своими кастрюлями и сковородками.

— Молодая леди, которая приехала сегодня днем, будет ужинать в номере, — сообщил он. — Я хочу, чтобы вы приготовили для нее что-нибудь особенное, а когда все будет готово…

Он хотел сказать, чтобы тогда послали за ним и он сам отнесет ужин наверх, но тут заметил, что Фрэнк красноречивыми знаками старается привлечь его внимание.

— Мне нужны ключи от подвала, — сказал Джон. — Кто-нибудь знает, где они?

— Они на вашем столе, — бросила через плечо миссис Джонс, которая была целиком поглощена приготовлением ужина.

Джон вместе с Фрэнком пошли в кабинет и действительно обнаружили на столе ключи от подвала.

— Ты случайно не зачислил себя в штат служащих гостиницы? — поинтересовался Джон, когда они спускались в винный погреб.

— Ну ведь нужно чем-то заниматься, чтобы убить время, — скромно отвечал камердинер. — Вот я и подумал, что могу пригодиться. Ого, вы только посмотрите на это!

Он поднял лампу, чтобы получше осветить великолепные запасы этого винного погреба.

— Такая работенка по мне! — воскликнул Фрэнк. Он извлек откуда-то список вин, заказанных для столовой, и они, перепачкавшись в пыли с ног до головы, отыскали все необходимые бутылки и доставили их наверх.

Джон поинтересовался, готов ли ужин для мисс Смит.

— Его только что понесли наверх, — сообщила миссис Джонс.

— Наверх? — повторил он растерянно. — Но я собирался отнести его сам.

— Вы об этом ничего не говорили, сэр.

— Да? Не сказал? Разве? И кто же его понес?

— Мисс Кемпбелл. Она иногда нам помогает, если постояльцев очень много.

Джон ринулся из кухни на лестницу, ведущую к номерам постояльцев, а следом за ним устремился Фрэнк, который, увидев, что хозяин вне себя, счел своим долгом прийти ему на помощь.

Джон, подбегая к номеру мисс Смит, увидел, что дверь открыта. И поскольку свет девушка не зажигала, он не мог разглядеть, что там происходит.

Дальнейшие события разворачивались столь стремительно, что никто из их участников ничего не успел осознать. Джон ворвался в комнату с намерением защитить мисс Смит и… схватил мисс Кемпбелл, которая пронзительно завизжала, но тем не менее не выпустила поднос из рук.

— Уберите от меня свои руки! — кричала мисс Кемпбелл, пытаясь освободиться из объятий Джона и не уронить поднос.

Как-то так вышло, что Фрэнк, влетевший в номер вслед за хозяином, опрометчиво затесался между ним и мисс Кемпбелл именно в тот момент, когда женщина перешла к решительной обороне. В результате суп оказался у Фрэнка на брюках, а сам он получил такой удар в ухо, что у него слезы брызнули из глаз.

Тут мисс Смит зажгла лампу, и все в недоумении уставились друг на друга.

— Да как вы смеете! — заорала мисс Кемпбелл, обратив весь свой гнев на Фрэнка. — Как вы посмели так бесстыдно наброситься на меня!

— Это не я, — с негодованием возразил Фрэнк. — Это…

Он указал на своего хозяина, не сразу осознав, что ставит того в двусмысленное положение.

— Это недоразумение… — попытался он выкрутиться, потирая ухо.

— В котором виноват я, — примирительно сказал Джон. — Я собирался сам принести мисс Смит ужин, поэтому поспешил опередить вас и забрать поднос. Что же, поскольку у меня это вышло так неуклюже и вы тому свидетели, будем считать это поводом объяснить причину возникшей ситуации. Пребывание у нас мисс Смит не подлежит огласке. Хорошо, если в эту тайну будете посвящены вы оба. Мисс Смит, позвольте представить вам мисс Кемпбелл и моего помощника Фрэнка — они оба являются служащими гостиницы «Парадиз».

Молодые женщины не сводили друг с друга глаз, словно узнавая знакомые черты.

— Я вас помню, — первой заявила мисс Кемпбелл. — Вы приезжали сюда, когда еще был жив старый мистер Дейл. С вами были двое мужчин — разразился ужасный скандал…

— А вы были так любезны! — выпалила мисс Смит. — Теперь я вас тоже вспомнила. Я убежала от них в одну из служебных комнат, а мистер Дейл попросил вас обо мне позаботиться.

Мужчины вздохнули с облегчением, когда девушки радостно обнялись.

— Слава Богу! — сказал Джон.

— И то верно, а то мне уже показалось, что нам несдобровать, — пробормотал Фрэнк.

Но у мисс Кемпбелл, судя по всему, был очень острый слух. Оторвавшись от мисс Смит, она фурией налетела на Фрэнка.

— Вам точно несдобровать, если вы еще раз посмеете распустить руки, — твердо заявила она. — Думаю, я выразилась достаточно ясно?

— Предельно, — ответил Фрэнк, потирая щеку.

— На самом деле он не виноват, — быстро сказал Джон. — Обычно он не распускает руки с молодыми женщинами…

— Послушайте, я не…

— Помолчи, Фрэнк, — велел ему Джон. — Полагаю, ты обязан принести леди свои извинения.

— Я? Почему я должен извиняться? Это же на меня вылили суп!

— В таком случае иди и переоденься! — сурово оборвал его хозяин.

— Но посмотрите на меня!

— А стоит ли? — презрительно спросила мисс Кемпбелл.

— Нет, посмотрите сюда, мисс! Это вы сделали. Что скажете?

— Только то, что это будет вам наукой — впредь поостережетесь распускать руки, — с жаром ответила та.

— Если вы повторите это еще раз, я…

— Что вы? — изготовилась к бою мисс Кемпбелл.

— Я… я… я обижусь!

— Отлично! Чудесно! Обижайтесь, я уже дрожу от страха — можем считать вопрос закрытым. И не стойте здесь как болван с супом на брюках. Вы выглядите смешно.

— А если я потребую, чтобы вы постирали мою одежду?

— А если я снова дам вам по уху? — пригрозила она, делая шаг вперед.

— Ой, уберите ее от меня! — завопил Фрэнк, отступая в коридор. — Она бешеная.

— Как аукнется, так и откликнется, — с усмешкой заметил Джон, следуя за ним.

— Но это же не я, — отчаянно протестовал Фрэнк.

— Знаю, это был я, но я не нарочно. Случайно вышло. Брось, Фрэнк, я лишь прошу, чтобы ты спас мою честь.

— А что мне за это будет?

— Могу лишь обещать, что если ты выдашь меня, я спущу на тебя мисс Кемпбелл и попрошу не церемониться.

— Вы этого не сделаете! — выдохнул Фрэнк, ужасаясь такой жестокости.

— Сделаю. А теперь иди и переоденься.

Фрэнк ушел.

Мгновение спустя появилась мисс Кемпбелл с тем, что осталось на подносе от ужина, и сказала, что спустится вниз за новым.

— Возможно, сэр, вы будете настолько любезны и проводите меня, — важно заявила она, — чтобы защитить от бандитов.

— Не думаю, что вам стоит волноваться, — успокоил ее Джон. — Бандит, о котором вы говорите, пошел переодеваться, но я с удовольствием провожу вас.

Пока они спускались по лестнице, он рассыпался в благодарностях за то, что она оказывает помощь работникам кухни, поскольку в ее сферу деятельности не входят обязанности официантки.

— Старый мистер Дейл всегда был добр ко мне, — сказала она. — Ради него я готова на все.

На кухне Джон дождался, пока сервировали на поднос новый ужин, а затем сам понес его наверх.

Проходя мимо столовой, он с удовольствием отметил, что там все еще много посетителей. Хорошенькая служанка, на которую положил глаз Фрэнк, собирала тарелки со столиков и складывала их на тележку у стены.

К изумлению Джона, молниеносно переодевшийся Фрэнк был уже здесь и беззаботно болтал с официанткой, что называется, путаясь у нее под ногами.

— Черри[4], милашка, — обхаживал он девушку, — надо же, у такой красивой девушки такое красивое имя!

— Кто тебе сказал, что ты можешь называть меня Черри?

— Тебя ведь так зовут, разве нет?

— Может быть, и так, а может, и нет. В любом случае тебя это не касается.

— Но могло бы коснуться, — не унимался Фрэнк.

— Это решать мне, а я говорю «нет».

— Этот парень вам докучает? — спросил ее Джон. — И наверняка мешает.

— Я помогаю, — обиженно заметил Фрэнк. — Я ношу тарелки и блюдца.

Черри скептически посмотрела на него.

— Одну тарелку, — уточнила она.

Фрэнк расхохотался.

— Я могу оказаться гораздо полезнее, проводив тебя домой.

— Во-первых, я не хочу, чтобы ты провожал меня домой. Во-вторых, я живу в пяти минутах от гостиницы, и в-третьих, за мной зайдет один человек, который и проводит меня.

Фрэнк упал духом.

— Человек — это он или она? — уточнил он на всякий случай.

— Занимайся своим делом, нахал, и не путайся под ногами.

— Оставь ее в покое, Фрэнк, — сказал Джон, отводя его в сторону и улыбаясь Черри. — Кто-нибудь приходил с расспросами?

— Никто ни о чем не спрашивал, сэр. Вы имеете в виду того злобного типа? Думаю, либо он нашел того, кого искал, либо прекратил поиски.

— Надеюсь, что ты прав, — сказал Джон.

Мильтон увидел, что Фрэнк за спиной Черри делает ему знаки, спрашивая, стоит ли вводить ее в курс дела. Джон отрицательно покачал головой и пошел наверх.

Глава 6

Джон тихонько постучал в дверь номера мисс Смит со словами:

— Не волнуйтесь, это я.

Она тут же открыла, пропуская его внутрь, и снова заперла за ним дверь.

— Великодушно простите, — сказал он, ставя поднос на туалетный столик. — Так уж вышло, что мы вас изрядно напугали.

— Не беспокойтесь, я больше не боюсь. Так приятно встретить знакомого человека, такого как Розанна.

— Розанна?

— Да, так ее зовут. А вы не знали?

— Я познакомился с ней лишь сегодня днем, она слегка напугала меня своей… строгостью.

— И того бедного парня тоже, — добавила Сесилия, хихикая.

Джон тоже засмеялся.

— Бедняга Фрэнк. Он считает себя дамским угодником, но сегодня удача изменила ему. Розанна едва не вышибла из него дух, а Черри только что дала от ворот поворот. Ну вот, мадам, ужинать подано.

Джон произнес это как-то очень торжественно, придвинул девушке стул и предложил салфетку.

— Благодарю вас, великодушный сэр, — ответила она. — А это что?

Мильтон откупоривал бутылку вина.

— Вино я точно не заказывала.

— Это за счет гостиницы, отметим нашу встречу.

— О да! — живо ответила она. — Я сейчас чувствую себя намного спокойнее, так что это стоит отметить.

Джон налил вино, они сдвинули бокалы и оба весело рассмеялись.

— Я так проголодалась, — призналась она, с аппетитом принимаясь за еду. — День был нелегкий!

— Вот неудача, — внезапно произнес Джон, — столько всего произошло, а я все еще не знаю вашего имени. Как вас зовут?

— Сесилия, — ответила она.

Джон тут же решил, что Сесилия — самое прекрасное имя из тех, что ему доводилось слышать.

Пока она ужинала, он рассказывал ей истории из армейской жизни — не те страшные, что связаны с войной и страданиями, а многочисленные смешные и забавные эпизоды. Она смеялась от всей души, и Мильтон уже начал подумывать, что он, должно быть, довольно остроумен.

За этой веселой болтовней, когда Джон чувствовал себя по-настоящему счастливым человеком, прошло немало времени. Но, спохватившись, он испытал и чувство вины.

— Меня так захватила наша беседа, что я забыл о своих обязанностях, — признался он. — Мне, пожалуй, пора спуститься вниз и проверить…

— Проверить что? — спросила она с лукавой улыбкой.

— Проверить… то, что нуждается в проверке, — запинаясь, ответил он.

— И что бы это могло быть?

— Так нечестно, — запротестовал он. — Я же признался, что я — новичок. Уверен, внизу меня ждут какие-то дела — я должен что-то проверить.

— Знать бы еще, что! — поддразнила она его. — Думаю, постояльцы уже поужинали и играют в бридж. А ваш персонал вполне привык обходиться без вас.

Джон понял, что Сесилия не хочет, чтобы он уходил. Это было искушение, которому он не должен был поддаваться.

— Я должен уйти ради вас, — не без труда промолвил он. — Мне не следует оставаться с вами в номере наедине. По крайней мере так надолго.

— Но я вам доверяю, — ответила она.

Его сразила наивность в ее глазах и недоумение, прозвучавшее в голосе. Он тут же почувствовал себя джентльменом.

— У меня внизу дела, — решительно заявил он. — И как раз время ими заняться. Не забудьте запереть за мной дверь.

— Вы такой добрый, все понимаете, и мне уже не так страшно, как сразу после приезда, — с жаром произнесла она.

Джон улыбнулся.

— Я очень надеюсь, что ваши страхи скоро совсем пройдут, — одобряюще улыбнулся он. — Но вы не должны покидать номер, пока я вам не скажу, что это безопасно.

Произнес он это довольно решительно, она согласно закивала.

Джон забрал поднос, быстро вышел из номера и поспешил вниз.

Кое-кто из постояльцев поднимался по лестнице, направляясь в свои номера. Он вежливо пожелал им спокойной ночи и услышал в ответ комплименты прекрасному ужину и гостинице в целом.

Джон заглянул в столовую, где убирала Черри.

— Вы молодец, — сказал он ей. — Наши гости всем довольны. Я благодарю вас за хорошую работу.

Она подарила ему очаровательную улыбку, и Джон понял, что его похвала ей польстила. Затем — поскольку он намеревался сделать все как подобает — Мильтон прошел на кухню к миссис Джонс, которая только что завершила все дела этого дня. Она сказана, что ее уже ноги не держат и если кто-то еще захочет поесть, пусть терпит до завтрака.

Джон рассмеялся.

— Было бы разумнее оставить немного вашего отменного пирога, который подавался к чаю, и, возможно, несколько птифур на приставном столике, — предложил Джон. — Тогда те, кто припозднится, могли бы ими угоститься.

— Думаю, вам тоже пора ложиться, — ответила миссис Джонс. — Скоро полночь.

— Вы отлично потрудились, — заметил Джон, любезно улыбаясь. — Вы настоящее сокровище!

Пожелав спокойной ночи миссис Джонс, он погасил свет в столовой, потом вернулся в свой кабинет.

Мильтон закрыл окно и, запирая ящик стола с журналами регистрации постояльцев, услышал, как кто-то идет по коридору.

Джон охнул, догадываясь, кто это мог быть, — и точно, в следующее мгновение в его кабинет вошел сэр Стюарт.

Прежде чем тот открыл рот, Джон произнес:

— О, вы вернулись! А я как раз закрываюсь и иду спать.

— Я все еще не нашел молодую леди, — сказал сэр Стюарт. — Так ты уверен, что ее здесь нет?

— Я вам уже отвечал на этот вопрос несколько часов назад, — твердо ответил Джон. — И другого ответа у меня нет.

На мгновение в комнате повисла тишина, потом сэр Стюарт спросил:

— А ты абсолютно уверен, что она не прячется здесь? Может, она появилась в гостинице, когда ты был занят, или обедал, или поднялся наверх проверить пустые номера?

От его манеры разговаривать Джону сделалось не по себе — чего доброго, сэр Стюарт потребует обыскать гостиницу.

— Уверяю вас, с нашей последней встречи номеров никто не снимал. Без меня это было бы невозможно. На обед приходили люди, но, как видите, столовая уже закрыта, все ушли. Честно говоря, я как раз запираю гостиницу.

— Очень хорошо. Я сниму номер на ночь, — потребовал сэр Стюарт.

Джон замер. Это была катастрофа!

— Боюсь, у нас нет свободных номеров, — решительно ответил он.

— Уверен, что для меня что-нибудь найдется.

— А я уверяю вас, что все занято.

Сэр Стюарт полез в карман и вытащил горсть золотых монет.

— Зачем ходить вокруг да около? — произнес он с неприятным елеем в голосе. — Уверен, кого-то можно выселить.

— Ошибаетесь, у меня нет ни малейшего намерения это делать, — гневно ответил Джон. — Будьте любезны покинуть гостиницу, или я буду вынужден позвать полицию.

Сэр Стюарт угрожающе рыкнул.

— Да ты пьян, если позволяешь себе так со мной разговаривать!

— Полицию я смогу вызвать в любом состоянии — пьяный или трезвый, — заметил Джон.

Сэр Стюарт поджал губы, считая, что подвергся оскорблению уже потому, что ему посмели перечить! Спустя мгновение Джон сказал:

— Советую вам отложить поиски до завтра. Ночью вам вряд ли будет сопутствовать удача. Завтра, при свете солнца, возможно, вам повезет больше.

Сопя от недовольства, сэр Стюарт рявкнул:

— Отлично, но так просто ты не отделаешься!

— Утро вечера мудренее, — продолжал Джон, не обращая внимания на угрозу. — Видимо, придется вам поискать в другом месте. Если леди от вас убегает, сомневаюсь, что она остановится там, где вы вероятнее всего будете ее искать.

Вновь повисла пауза, прежде чем сэр Стюарт ответил:

— Однако если она появится, ради бога, выясни, куда она направляется, а еще лучше — задержи ее и сообщи мне. Я остановился в «Гранд-отеле».

Он заметил, что Джон смотрит на него с недоумением, и раздраженно бросил:

— Конечно, у меня есть номер в отеле. Ты ведь не думаешь, что мой выбор пал бы на ваше заведение, если бы мне действительно потребовался номер, верно?

— Да, сэр, — деревянным голосом ответил Джон.

Сэр Стюарт нацарапал свое имя и адрес «Гранд-отеля» на клочке бумаги.

— Держи, — сказал он, протягивая Джону бумажку. — И смотри не потеряй. Да убедись, что все служащие гостиницы знают, кого ищут.

— А кого мы ищем? — раздался голос позади Джона.

Джон с ужасом понял, что это мисс Кемпбелл — настроенная воинственно как никогда.

— Молодую женщину, — заорал сэр Стюарт. — Светлые волосы, красивая, хорошо одета, возможно, будет в розовом капоре…

— А, вот кого! — сказала мисс Кемпбелл облегченно.

Джон ушам своим не поверил! Неужели эта неуравновешенная молодая женщина их выдаст? После всего, что она сказала?

— Ты видел ее? — набросился сэр Стюарт на Джона. — Ты же говорил, что ее здесь не было.

— Он ее не видел, — ответила мисс Кемпбелл. — Уж будьте уверены. Я таких барышень отваживаю от гостиницы прежде, чем их увидит кто-либо из мужчин. Это приличная гостиница.

— Что значит «отваживаете»? — спросил сэр Стюарт.

— Я их просто не впускаю. Подобным особам здесь делать нечего.

— Можно поинтересоваться, кого вы имеете в виду под «подобными особами»? — взвизгнул сэр Стюарт, тут же вставая на защиту чести своей предполагаемой невесты. — Вы подразумеваете, что она — женщина с дурной репутацией?

— Конечно, с дурной. При ней не было служанки. А уж я-то знаю, что это означает. Я ясно дала понять, что ей следует сделать, и она ушла.

— Когда это было? — спросил Джон, стараясь, чтобы голос его звучал обыденно.

— Где-то пару часов назад, сэр. Я работала с документами, когда вальяжно так вошла эта особа и потребовала номер. Я поинтересовалась, где ее горничная, она придумала какую-то глупую историю о том, что не взяла ее. Приличные женщины так не поступают, поэтому я вытолкала девицу через черный ход, чтобы никто из наших постояльцев ее не увидел.

— Она сказала, куда направляется? — бесновался сэр Стюарт.

— Она бормотала что-то о том, что возвращается в Лондон и кому-то сдается.

— Сдается? — взвизгнул сэр Стюарт. — Она на самом деле так сказала?

— Она на самом деле так сказала. Я не уточняла, что это значит. Да и не было нужды. Для подобных барышень «сдаюсь» означает только одно. Я сказала лишь, что Лондон — лучшее для нее место.

— Лондон… — выдохнул сэр Стюарт.

Его глаза загорелись при одном лишь намеке на то, что он, возможно, победил.

Джон с презрением наблюдал за ним. Неужели глупости этого человека нет предела?

— Лондон, — повторил сэр Стюарт. — И она уступает.

— Сдается, — твердо поправила мисс Кемпбелл.

— Что?

— Не уступает, а сдается. Она сдается. Это ее слова.

— Уступает, сдается — это одно и то же.

— Вовсе нет, — возразила мисс Кемпбелл, явно настроенная поспорить. — Она точно сказала «сдается», и мы все, конечно, понимаем, что это означает…

— Перестаньте поучать меня, девушка, — взревел сэр Стюарт. — Мне плевать, как она сказала. Она там, где надо, где я хочу. Отлично!

Не удостоив их более ни единым словом, он вышел из кабинета, хлопнув дверью.

Джон пошел следом и подождал, пока он сядет в экипаж и уедет, после чего вздохнул с облегчением.

Сэр Стюарт Пэкстон так набросился на него, что Джон сразу понял: у Сесилии не было иного выхода, кроме как сбежать от него.

Но теперь она не одна. Теперь у нее есть солдат, готовый встать на ее защиту, и хитрая мисс Кемпбелл. Сэр Стюарт даже не подозревает, с каким противником он столкнулся.

Мильтон зашагал обратно в гостиницу, желая отыскать мисс Кемпбелл.

— Молодец! — радостно похвалил он ее. — Вы непревзойденная актриса!

— Думаете, подействовало, сэр?

— Подействовало? Еще как! Вы отлично сыграли. Фрэнк, ты видел?

До этого момента Фрэнк старался держаться в тени, но после этих слов тотчас же объявился, сияя улыбкой.

— Да, сэр. Мне даже стало жаль его. Он не понял, с кем связался. Ему еще повезло, что нос не расквасили, — добавил он задумчиво.

— Нет уж, этот трюк я приберегу для тех, кто меня очень сильно разозлит, — многозначительно заметила мисс Кемпбелл.

— Ой, у меня же полно дел, — пробормотал Фрэнк и тут же испарился.

Наконец во всей гостинице погасли огни и воцарилась тишина; постояльцы отошли ко сну. Джон увидел, как через боковую дверь проскользнула Черри, а за ней мелькнула еще чья-то тень.

Он услышал голос Фрэнка, ласково в чем-то убеждающий девушку, затем — звук пощечины.

— О-о! — раздался голос, вне всяких сомнений принадлежащий его камердинеру.

— Не распускай руки! — послышался голос Черри. — Я ведь тебя уже предупреждала.

Боковая дверь закрылась, и спустя мгновение из темноты, потирая щеку, вынырнул Фрэнк. Увидев хозяина, он замер на месте и робко улыбнулся.

Из противоположного окна в свете луны было видно, как Черри спешит к лестнице, ведущей на пляж. Там ее поджидал мужчина, и Черри с радостным возгласом бросилась к нему в объятия.

— Что ж, — философски заметил Фрэнк, — нельзя все время выигрывать.

— Кажется, ты все время проигрываешь, — заметил Джон. — Тебе досталось по той же щеке, что и от мисс Кемпбелл.

— Нет, сэр, — мрачно ответил Фрэнк. — По другой. Теперь у меня полный ажур!

— Вам, юноша, лучше держаться от нее подальше. Целее будете, — раздался голос у них за спиной.

Они обернулись одновременно и увидели мисс Кемпбелл.

— Я не боюсь, — с вызовом заявил Фрэнк.

Несмотря на полумрак, мисс Кемпбелл оценивающе оглядела его с ног до головы, и по выражению ее лица было ясно, что увиденное не произвело на нее благоприятного впечатления.

— А стоило бы, будь у вас хоть капля ума, — ядовито заметила она. — Последний, кто попытался

приставать к Черри, до сих пор не может расстаться с костылями. Спокойной ночи, джентльмены.

Они молча смотрели ей вслед.

Фрэнк смущенно откашлялся.

— Ну, Черри мне нравится, но не до такой же степени!..

— Что тоже неплохо, — с кривой усмешкой заметил Джон, — ты же ей совсем не нравишься.

Фрэнк бросил на него обиженный взгляд.

Джон решил заглянуть к Сесилии, которая наверняка будет крепче спать, если узнает, что сэра Стюарта обвели вокруг пальца и вынудили уехать. Он запер свой кабинет и проверил, заперты ли двери на первом этаже.

Затем он поднялся наверх и постучал в дверь номера мисс Смит. Слегка встревоженный голос спросил: «Кто там?»

— Это я, с хорошими новостями, — ответил Мильтон.

Он слышал, как она спрыгнула с кровати и подбежала к двери. Сесилия стояла на пороге, вглядываясь в него, словно стараясь удостовериться, что это действительно он, а не кто-то другой.

— Что случилось? — прошептала она. — Я так боялась, что сэр Стюарт может ворваться в гостиницу и осмотреть все номера.

— Нет, он уехал. Мисс Кемпбелл… Розанна придумала хитрую историю о том, что видела вас, и заставила покинуть гостиницу.

— А отчего она так поступила?

Джону вдруг стало ужасно неловко: зачем он вообще стал рассказывать ей эту историю? Как теперь объяснить этой утонченной, благовоспитанной барышне, что ее назвали женщиной с сомнительной репутацией?

— Э-э… неважно, — быстро ответил он. — Суть в том, что он теперь полагает, будто бы вы вернулись в Лондон.

Произнося эти слова, Джон внезапно осознал, что она стоит перед ним в тонком пеньюаре и с рассыпавшимися по плечам волосами. Она была такой прелестной, что у Мильтона перехватило дыхание.

— Я вам так благодарна, — проговорила она своим нежным голоском. — Отчего вы так добры к абсолютно незнакомому человеку? Вы кажетесь мне просто ангелом-хранителем, спустившимся с небес. Теперь я могу лечь спать и ничего не бояться.

Она глубоко вздохнула, и у Джона дрогнуло сердце.

Из коридора донеслось негромкое покашливание. Джон замер, но когда обернулся, то увидел приближающуюся к ним мисс Кемпбелл. Правда, ее лицо не предвещало ничего хорошего. За ней маячил Фрэнк, послушно несший стопку постельного белья.

— Я решила спать сегодня здесь, — заявила она тоном, не допускающим возражений. — Так мисс Смит будет спокойнее.

— Но ведь сэр Стюарт уехал, и именно благодаря вам, — заметил Джон.

— Тем не менее так ей будет спокойнее, — непреклонно повторила мисс Кемпбелл, буравя его взглядом и не оставляя ни малейшего сомнения о том, какого рода опасность она подразумевает.

Увидев в руках у Джона поднос с двумя бокалами и бутылкой лучшего вина из гостиничных погребов, она бросила на него гневный взгляд.

— Превосходное вино! — сказала она ледяным тоном.

— Да, так любезно с его стороны было принести мне вина, хотя я и не заказывала, — невинно произнесла Сесилия.

— С вами трудно не согласиться! — лицо мисс Кемпбелл красноречивее любых слов говорило, что она думает о мужчинах, которые приносят женщинам в спальню вино за полночь, тем более когда их об этом не просят.

Величественным шагом она вступила в номер, Фрэнк уныло плелся за нею.

— Довольно, юноша, — сказала она. — Оставайтесь на месте, а это дайте мне.

Она взяла у него из рук постельное белье и направилась в глубь комнаты.

— Ой, Розанна, как мило с вашей стороны, — обрадовалась Сесилия и улыбнулась Джону. — Доброй ночи, мистер Мильтон.

— Доброй ночи, мисс Смит.

Едва Джон успел произнести эти слова, как мисс Кемпбелл закрыла дверь у него перед носом.

— Не любит она нас обоих, — заметил Фрэнк.

— Да это не важно, зато мне будет спокойнее, если я буду знать, что у мисс Смит такой великолепный страж. Уверен, мисс Кемпбелл в состоянии отпугнуть любого незваного гостя.

— Нисколько не сомневаюсь, — с чувством заметил Фрэнк. — Я ни одного бульдога так не боялся!

— Я тоже!

Из-за закрытой двери они услышали голос Сесилии:

— Розанна, признайтесь же, что вы сказали тому ужасному человеку? Почему вы «заставили меня покинуть гостиницу»?

Джон и Фрэнк замерли на месте, а шепот Розанны подсказал им, что она объясняет, что к чему. Повисла тишина, а потом раздался звук, который они меньше всего ожидали услышать.

Это был хрустальный смех Сесилии — казалось, ее охватило неуемное веселье.

Ошеломленные, они уставились друг с друга в полном недоумении.

— Это лишний раз доказывает, сэр, — сказал Фрэнк, — что женщин не поймешь.

— Это точно! — с чувством ответил Джон. — Что ж, пошли, пропустим по стаканчику.

Джон проснулся в половине седьмого утра, надел купальный костюм, поверх набросил сюртук и, выйдя из гостиницы, спустился на пляж.

Он с облегчением увидел, что в этот час вокруг ни души, подбежал к воде и нырнул, наслаждаясь свежестью морской воды. Джон энергично вынырнул и поплыл, размеренно дыша и ощущая радость жизни — впервые с тех пор, как вернулся с Крымской войны.

Когда Мильтон вышел из воды, он увидел на берегу Фрэнка, который подавал ему какие-то знаки.

— Я лишь хотел сообщить вам, что этот противный старикан и в самом деле уехал в Лондон, — сказал он. — В семь я видел его в проезжающем экипаже. Миссис Джонс сказала, что поезд на Лондон в половине восьмого — должно быть, он на него и торопился.

— Значит, мы от него отделались! — воскликнул Джон. — Для этой бедняжки номер больше не будет тюрьмой!

— Мы, кажется, собирались найти ей место, где можно получше спрятаться, сэр.

— Я помню об этом, но пока еще не придумал, где именно.

В действительности же он планировал весь день провести с Сесилией.

Когда они вернулись в гостиницу, Джон, переодевшись, направился в ее комнату, надеясь, что она там уже одна. Дверь открыла Сесилия. Она была в халате, и Мильтон снова не мог отвести глаз от ее прекрасных, струящихся по плечам волос.

— Я пришел вам сказать, что сегодня утром сэр Стюарт сел на поезд до Лондона.

Девушка захлопала в ладоши.

— Чудесная новость! Ах, если бы он там и остался!

— Уверен, что останется. Когда он не обнаружит вас в своем доме, ему придется вспомнить о других местах в Лондоне, куда вы могли бы отправиться. Вы можете предположить, где он будет искать?

— У папа было несколько приятелей в Лондоне. Он может попытаться искать меня там.

— Тогда мы в безопасности, по крайней мере на какое-то время. Позвольте поинтересоваться, не согласились бы вы пойти со мной поплавать?

— Ой, с удовольствием!

— У вас есть купальный костюм?

— Нет, я бежала в такой спешке, что и не думала о купании.

— Я знаю тут магазинчик, где можно приобрести купальный костюм. Я зайду за вами через час.

Джон спустился к завтраку, чтобы дать распоряжения служащим. Миссис Джонс мягко намекнула, чтобы он не беспокоился, и Мильтон верно истолковал и этот намек: они прекрасно справляются и без его вмешательства.

Час спустя, радостно насвистывая себе под нос, он шел к Сесилии, чтобы отправиться с ней в магазин. Но дверь открыла мисс Кемпбелл.

— Мне нет необходимости покупать костюм, — сказала Сесилия, — поскольку милая Розанна одолжит мне один из своих. Она идет на пляж вместе с нами. Правда, мило?

Мильтон с радостью обошелся бы без компании мисс Кемпбелл, но был рад присутствию рядом с юной леди такой защитницы.

Он ждал женщин внизу, когда спустя какое-то время к нему присоединился Фрэнк, нагруженный разными вещами.

— Ты сегодня уже не работаешь в баре? — поинтересовался Джон.

— Нет, сэр. Мне велено сопровождать вас на пляж.

— Но я не давал таких распоряжений!

— Верно, сэр, вы не давали, — скорбно признался Фрэнк. — А она распорядилась и вручила мне все эти сумки. Конечно, — добавил он с надеждой, — вы можете велеть мне остаться.

— И ослушаться мисс Кемпбелл?! — с притворным ужасом спросил Джон. — Каким же надо быть героем, Фрэнк! Нет, думаю, тебе лучше пойти с нами на пляж и… выполнять все ее распоряжения.

— Вы бессердечный человек, сэр. В вас нет ни капли жалости.

В следующий миг спустились дамы, и Фрэнк, оробев, прикусил язык.

Глава 7

Спустя полчаса компания покинула отель «Парадиз». Впереди шли Джон и под руку с ним Сесилия, одетая в легкое голубое платье, в котором она показалась ему еще более изящной и очаровательной.

За ними следовала мисс Кемпбелл, и замыкал процессию Фрэнк, пыхтящий под тяжестью сумок.

Когда они пришли на пляж, Джон арендовал две купальные кареты — одну для них с Фрэнком, другую для дам.

— Ты с нами пойдешь купаться? — спросил Джон у своего камердинера. — Или, может, подождешь приказа от мисс Кемпбелл?

— Ладно-ладно, добивайте лежачего, — хмуро проворчал Фрэнк. — Она ничего не говорила — значит, я иду купаться. Если она будет против, я… я…

— Что ты? — спросил Джон удивленно.

— Я попрошу вашей защиты, сэр. В конце концов, я служу у вас, а не у нее.

— Сделаю все от меня зависящее, чтобы защитить тебя, Фрэнк, — ответил Джон с серьезным лицом, — хотя это может оказаться и выше моих возможностей.

— Сэр, — изумился Фрэнк, — но вы же шли в атаку на русские пушки в битве при Балаклаве!

— Верно, я уже принимал участие в одной бессмысленной самоубийственной операции, и у меня больше нет желания рисковать своей головой. Настал твой черед воевать, Фрэнк.

— Слушаюсь, сэр.

— Кстати, у тебя есть купальный костюм?

— Да, сэр. Мне одалживал его дворецкий, когда я изредка ходил поплавать на озеро. А когда мы уезжали из имения, я совершенно забыл его вернуть.

— Поразительная предусмотрительность! Тогда пошли в эту хитрую штуку переодеваться.

В кабинке было довольно темно, и переодеваться приходилось буквально на ощупь. Они почувствовали, как кабинка дернулась, и лошадь потащила ее в море. Затем мужчины услышали, как лошадь отвязали и увели.

— Готов? — спросил Джон Фрэнка.

— Всегда готов, сэр.

Фрэнк открыл дверцу, от которой в воду опускались ступеньки, отошел, пропуская хозяина, а затем последовал за ним. Они сделали несколько гребков и оглянулись на вторую карету, которая также уже находилась в воде.

Спустя мгновение ее дверь открылась, и первое, что они увидели, был хорошенький, украшенный цветочками чепец. «Именно такую прелестную вещицу могла бы надеть Сесилия», — едва успел подумать Джон, как в следующее мгновение увидел под чепцом лицо мисс Кемпбелл. От удивления он даже открыл рот.

Она внимательно огляделась по сторонам, проверяя, нет ли поблизости нескромного мужского взгляда, и быстро прыгнула в воду. Но Джону с Фрэнком все же удалось полюбоваться ее купальным костюмом темно-розового цвета, да и формы у нее оказались округлее, чем можно было предположить.

Джона позабавило, как по этому поводу впечатлился Фрэнк.

— Сэр, — выдохнул он с величайшим восхищением, — вот уж никогда не думал, что она такая… такая…

— Да, видя мисс Кемпбелл в обычной одежде, трудно по достоинству оценить ее фигуру, — согласился Джон и тут же предупредил: — Но веди себя прилично. Ты меня понял?

Фрэнк не ответил. Он сделался глух ко всему.

Затем появилась Сесилия, и Джон тут же забыл о мисс Кемпбелл.

На голове у Сесилии тоже был украшенный цветами чепец — почти такой же, как у мисс Кемпбелл, хотя преисполненный восторга Джон стал бы утверждать, что ни на секунду не мог бы спутать этих двух женщин. Сесилия была божественно сложена, и темно-синее купальное платье с юбкой выше колен лишь подчеркивало ее гибкий стан.

Сесилия заметила, что за ней наблюдают, и поспешила окунуться в воду, но Джону краем глаза удалось заметить тонкие изящные лодыжки.

Он помахал ей рукой, и она легко, уверенными гребками поплыла ему навстречу.

— Вы прекрасно плаваете, сударыня, — заметил он. — Поздравляю!

— Я люблю плавать, — ответила она. — Когда мы здесь жили, я старалась бывать на море как можно чаше. Оно дарит мне ощущение свободы от всех светских условностей, в том числе лечит от страха.

— Отныне вам нечего бояться, — твердо заверил он. — Я не допущу, чтобы вам угрожали.

Сесилия взглянула на Джона с нескрываемой радостью. Когда он так говорил, она чувствовала, что ей и вправду нечего бояться и что так долго преследовавший ее страх наконец-то отступает.

Она огляделась, радуясь бескрайним просторам неба и моря, восхитительному ощущению свободы, которое они ей дарили. Сесилия стала отплывать от Джона подальше в море.

— Нет, не так далеко, — сразу же предостерег он, подплывая к ней и протягивая руку.

Она возразила:

— Я хорошо плаваю.

Джон попытался приблизиться, но она опять ускользнула.

— Мисс Смит…

— Меня зовут Сесилия…

— Сесилия, пожалуйста, будьте осторожны…

— Не хочу. Мне кажется, я всю жизнь живу с оглядкой. Сейчас я хочу быть свободной.

Она быстро отплыла и при этом протягивала руку, приглашая его следовать за ней. Джон с удовольствием принял эту игру. Он убеждал себя, что заботится о ее безопасности, хотя втайне знал, что просто не может не быть рядом с ней.

Делая уверенные гребки, Сесилия все дальше удалялась от берега, и он поплыл вслед за ней. Время от времени она останавливалась, чтобы убедиться, что он не отстал.

«Она прелесть, — думал Джон, — совсем как русалка, которая увлекает свою жертву в морские просторы и таинственные пещеры, наполненные голосами поющих сирен». И он последует за ней, куда бы она его ни повела, потому что у него не остается выбора.

Он был поражен тем, как она плавает. Для такого слабого и хрупкого создания она плыла легко и уверенно, разрезая воду сильными стремительными гребками.

Поначалу Джон держался позади, чтобы не обгонять ее, потом сообразил, что отстает, и постарался догнать ее. Она улыбалась, принимая игру, и плыла еще быстрее, чтобы поддразнить его.

Так они плыли и плыли, пока не стало казаться, что в целом мире они остались вдвоем.

— Сесилия, — позвал он.

Она остановилась и перевернулась на спину, глядя на него с загадочной улыбкой.

— Думаю, не стоит заплывать дальше, — сказал он.

Он чувствовал, что в душе она с ним согласна, но в какой-то момент ее обуял дух противоречия, толкая на безрассудные поступки.

— Мне не страшно, — сказала она. — А вам?

— Мне кажется, я ловлю себя на том, что начинаю побаиваться, — признался он. — Побаиваться вас. Я больше не знаю, кто вы — женщина или русалка?

Ее сердце затрепетало при этих словах, а еще больше от тембра его срывающегося голоса. Он говорил, как зачарованный, и внезапно она поняла, что больше всего на свете ей хочется околдовать этого мужчину — очаровать, вскружить голову, свести с ума… Ей хочется не спать всю ночь напролет и думать о нем — как это уже было с ней минувшей ночью.

Она вновь отплыла от него, легко скользя по воде, и он устремился за ней.

— Хватит, — наконец выдохнул он. — Пощади, русалка! Простой смертный не может тягаться с тобой.

Она взяла его протянутую руку, и они, держась на воде и переводя дух, счастливо рассмеялись.

— Ты сумасшедшая! — воскликнул он, хохоча и невольно переходя на «ты». — Как можно так неразумно поступать?

— Для меня это разумно, — закричала она. — Я — русалка, плыву, куда хочу. Могу проплыть вокруг света.

— Возьми меня с собой, — неожиданно попросил он.

Море и небо закружились у нее перед глазами. Сейчас весь мир принадлежал ей, и все в нем было восхитительно.

— Что? Что ты сказал? — переспросила она, тоже переходя на «ты».

— Я сказал: возьми меня с собой, — повторил Джон со спокойной решимостью.

Он не заметил, что его рука сжимает ее руку, но Сесилия ощущала это пожатие, и сердце ее пело. Но из того же духа противоречия она возразила:

— Я не могу взять тебя с собой. Мы, русалки, плаваем сами по себе, и ни одному мужчине нет места рядом с нами.

Она отплыла от него и мгновенно нырнула — он увидел лишь точеные лодыжки, исчезающие в глубине. Джон тут же нырнул вслед за ней, и его охватил страх, потому что он потерял ее в этой синей мгле.

Наконец он ощутил, как она скользнула мимо него, будто и вправду была русалкой. На этот раз он не стал рисковать — сделал усилие, догнал ее и обхватил за талию.

Над ними была толща воды, в которую с трудом проникал солнечный свет. Теперь — вверх! Только — вверх! Они вынырнули, прорезав морскую гладь, и вновь окунулись в лучи солнечного света. Задыхаясь и смеясь, они смотрели друг на друга и вдруг умолкли, словно пораженные нахлынувшим на них чувством.

Берег был таким далеким, его почти не было видно. Над головой — голубое безоблачное небо, а вокруг — необозримое пространство моря. Они покачивались на его волнах, и никто не видел, что они сделали в следующий момент.

Джон медленно притянул ее к себе, его руки обвили ее шею, и вот он уже целует ее, а она ему отвечает.

Для Сесилии этот поцелуй был первым, если не считать того, который вырвал у нее силой сэр Стюарт. Втайне она часто представляла себе свой первый настоящий поцелуй с мужчиной, который завоюет ее сердце и пробудит в ней желание принадлежать ему.

И вот это случилось, именно в это мгновение она поняла, что Джон — именно тот мужчина, которого она ждала. Пытаясь скрыться, она могла бы уехать бог знает куда; но какое-то внутреннее чутье привело ее в это место, где она встретила ЕГО.

Слабый голос разума твердил ей, что неприлично так вести себя с малознакомым мужчиной, особенно если оба вы едва не раздеты. Но голос сердца был сильнее и утверждал обратное, ибо всем своим естеством она стремилась к НЕМУ.

Это был мужчина, которого выбрало ее сердце, однажды и навеки. Он — ее друг и защитник, а теперь она хотела назвать его возлюбленным и мужем.

Они нехотя разомкнули объятия, но не разомкнули руки, покачиваясь на волнах, страстно смотрели друг другу в глаза. Оба чувствовали, что с этой минуты в их жизнь вошло нечто новое и прекрасное.

— Сесилия, — пробормотал он, — прости меня…

— Тебе не за что просить прощения, — радостно перебила она его.

— С моей стороны неприлично было воспользоваться ситуацией… вдали от берега, когда ты так беззащитна…

Она чуть не рассмеялась вслух. Она вовсе не чувствовала себя беспомощной. Скорее — сильной и собранной. В конце концов, именно она настояла на том, чтобы заплыть подальше, он лишь покорно следовал за ней. Сесилия склонила голову набок и, дразня, заглянула ему в глаза.

Джон понял ее: это он беззащитен перед ее чарами. Но он знал, что должен сделать над собой усилие и вести себя как подобает.

— Мне… кажется, нам пора возвращаться, — неуверенно произнес он. — Ты так прекрасна, что я… я могу совсем потерять голову и забыть, что я — джентльмен.

Она звонко рассмеялась.

— Ты говоришь в точности как папа. Он всегда твердил, что необходимо вести себя «как подобает джентльмену», но, боюсь, люди всегда знали, что он не джентльмен. Со мной не нужно притворяться.

При этих ее словах Джон подумал, что она ведь ничего не знает о нем, возможно, считает не более чем управляющим гостиницы, — следовательно, не джентльменом. Он обманывает ее.

— Думаю, нам следует вернуться, — поспешно повторил он. — Мы далеко заплыли.

— Да, — неохотно согласилась Сесилия. — Полагаю, следует вернуться на землю.

Джон не стал уточнять, что она имеет в виду. Он тоже чувствовал, что побывал на небесах.

Они поплыли к берегу, и Сесилия вдруг осознала, как он далек. Расстояние казалось незначительным, когда она плыла в открытое море, полная сил и жажды приключений.

Но азарт прошел, солнце скрылось за тучами, и Сесилию охватило разочарование. Она не могла с уверенностью сказать, что ее тревожит. Она плыла и плыла, пока не устала, а берег, казалось, только отдалялся.

— Уже недалеко, — подбадривал ее Джон.

— Надеюсь, ты прав, — ответила она. — Мне надо было послушать тебя. Мы заплыли слишком далеко.

— Ты жалеешь? — спросил он.

Она покачала головой. У нее не хватало слов, чтобы описать свои чувства, но даже если бы она их нашла, то никогда бы не решилась сказать ему. Сесилию переполняли мысли и ощущения, ранее ей не известные. Она понимала, что не осознает их в полной мере, пока не закроется в своем номере и какое-то время не побудет одна. Ей надо было свыкнуться с ними, с той — новой — жизнью, которая, возможно, открывается перед ней.

Но сейчас силы быстро покидали ее, а берег был все так же далек.

— Держись за меня, — предложил Джон. — Положи руки мне на плечи.

Она послушалась и ощутила силу его мускулов, мощные толчки ног и новое чувство, пронзившее ее: она всегда может положиться на Джона.

«Ах, папа, папа. Что бы ты обо мне подумал? — вспомнила она отца. — Ты хотел, чтобы я вышла замуж за лорда, а я влюбилась в простого служащего. Какое разочарование для тебя! Но я ничего не могу с этим поделать — я люблю его больше всех лордов, вместе взятых».

Сесилия заметила впереди какой-то движущийся предмет, и это заставило ее пристальнее всмотреться в даль.

— Может быть, к нам направляется лодка? — спросила она.

Джон поднял голову.

— Да, и похоже, что на веслах сидит Фрэнк, — ответил он. — А вон и мисс Кемпбелл.

Фрэнк сидел к ним спиной, но лицо Розанны было обращено к ним, и Джон увидел, как она внезапно подалась вперед и указала рукой в их направлении. Фрэнк оглянулся через плечо и удвоил усилия. Спустя немного времени лодка уже была возле Джона и Сесилии.

— Молодец, Фрэнк! Так приятно тебя снова видеть, — сказал Джон, переводя дух. — Мы оба немного устали.

— Так я и предполагал, сэр. Но дело еще и в том, что сюда вернулся этот.

— Вернулся? Ты имеешь в виду сэра Стюарта?

Сесилия приглушенно вскрикнула.

— Боже правый! Он ведь не должен был возвращаться.

— Он зашел в гостиницу, и миссис Джонс передала с посыльным сообщение. Поэтому я сел в лодку и поплыл за вами. Забирайтесь-ка быстренько в лодку!

Джон поднял Сесилию над водой, а мисс Кемпбелл помогла ей преодолеть борт. Следом Фрэнк втащил в лодку своего хозяина.

— Господи! — воскликнула Сесилия. — Что же мне делать? Вдруг он придет за мной на пляж и увидит, как мы выбираемся на берег?

— Об этом я позаботился, мисс, — сказал Фрэнк. — Я взял несколько полотенец. Если вы ляжете на дно, мы укроем вас ими, а когда достигнем берега — придумаем что-нибудь еще.

— Вам лучше лечь немедленно, — посоветовала мисс Кемпбелл. — Мы не можем рисковать.

Произнося эти слова, она уже укрывала полотенцами Сесилию, которая не стала возражать и покорно опустилась на дно лодки. Джон сел на одно весло, и остаток пути до берега они гребли вместе с Фрэнком, а мисс Кемпбелл, откинувшись назад, изображала отдыхающую даму, сопровождаемую двумя кавалерами.

Мужчины гребли, сидя спиной к берегу, а она должна была наблюдать за пляжем, все еще переполненным беззаботными купальщиками, чтобы подать знак при малейшем намеке на опасность.

— Я его не вижу, — сказала она. — Думаю, нам повезло. О Боже! Нет! Вон он!

Сесилия тихонько вскрикнула и натянула полотенца повыше.

— Где? — спросил Джон, стараясь украдкой бросить взгляд поверх плеча.

— Не оборачивайтесь, чтобы он не увидел вашего лица, — быстро предупредила мисс Кемпбелл. — Он идет по пляжу вправо. Если вы приналяжете на весла, мы достигнем берега раньше, чем он двинется в обратную сторону.

Они стали грести с удвоенной силой, а мисс Кемпбелл старалась не упускать из виду фигуру сэра Стюарта.

— Быстрее, быстрее, — подгоняла она. — Я вижу его, теперь он оборачивается…

Они стремительно приближались к купальным каретам. Притормозив у первой попавшейся кабинки, Джон выпрыгнул из лодки, помог Сесилии перебраться через борт на лесенку и, поспешив следом, захлопнул дверцу и запер ее изнутри. Сесилия, вся дрожа, в изнеможении опустилась на пол.

— Не беспокойся, — подбодрил он ее, садясь рядом и обнимая. — Я не позволю ему тебя забрать.

— Он заберет, заберет меня, — прошептала она в отчаянии. — Мне от него не скрыться. Куда бы я ни убежала, он всюду найдет меня.

Джон обнял Сесилию крепче, словно подтверждая свое страстное желание защитить ее.

— Не надо так говорить, — возразил он. — Так говорят отчаявшиеся люди, а ты слишком молода и красива, чтобы отчаиваться. Твою жизнь должны наполнять радость и любовь.

— Я тоже когда-то так думала, — ответила она. — Теперь я думаю по-иному. Когда-нибудь он меня найдет, я знаю — обязательно найдет.

— Я не позволю ему, — снова заявил Джон с вызовом. — Клянусь, я сумею защитить тебя от кого бы то ни было.

Она подняла на него глаза, в которых светилась надежда, и Джон в который раз восхитился ее красотой. Он не сводил взгляда с ее милого поднятого вверх личика, преодолевая искушение поцеловать его. Близость ее тела будила жгучее желание. Тонкая ткань купального платья была ненадежной преградой, а Сесилия в поисках защиты так прильнула к нему, что он ощущал каждый изгиб ее тела. То, что платье было мокрым, лишь усиливало остроту ощущений.

Одновременно Джон осознал, что и его мокрый костюм настолько прилип к телу, что судить о том, одет или раздет его обладатель, было бы трудно.

У него уже не было сил противостоять нахлынувшим на него чувствам, и он обнимал Сесилию все крепче и крепче.

Неожиданно на их кабинку обрушился ужасный грохот. Было очевидно, что снаружи кто-то колотит по ней тяжелым предметом. Удар следовал за ударом, и между ними прорвался полный ярости голос сэра Стюарта.

— Он здесь, — в ужасе воскликнула Сесилия. — Боже мой! Джон, что нам делать? Спаси меня!

— Конечно… — медленно произнес он. — Конечно… спасти тебя…

Какие-то странные нотки в его голосе заставили Сесилию посмотреть на него пристальнее. И хотя в купальной карете было довольно сумрачно, не заметить, как страшно исказилось его лицо, было невозможно.

— Что происходит? — тут же спросила она. — Скажи, прошу тебя! Отчего у тебя сделалось такое лицо?

Он, казалось, не слышал ее, так же как не слышал ужасных ударов, сотрясающих кабину. Взор его

был словно устремлен в никуда — непонятное и пугающее.

— Человеку не дано свершить невозможное, — проговорил он голосом, в котором слышалась отрешенность. — Но он должен превозмочь себя.

Сесилия с изумлением осознала, что Джон сейчас не с ней, что мысли его там, куда ей вход заказан. Она не знала, о чем он думает, но видела страдание на лице Джона. Он дал клятву защищать ее, но теперь Сесилии показалось, что он сам нуждается в ее защите.

— Что с тобой? — тревожно спросила она. — Отчего ты не отвечаешь?

Он посмотрел на нее невидящим взором.

— Этого словами не объяснить, — ответил он хрипло. — Иной раз думаешь, что готов ко всему, но к взрывам и пламени привыкнуть невозможно. А хуже всего то, что понимаешь — все бесполезно. Просто мчишься со всеми в гибельную атаку — и повернуть назад уже невозможно. Трагический конец неизбежен, но в том-то и дело, что конца этому нет и никогда не будет, ибо кошмар войны остается с тобой навечно.

— Нет! — горячо воскликнула она, обняв его и слегка встряхнув. — Это не будет продолжаться вечно, потому что я буду рядом с тобой, я развею твои кошмары!

— Пошел прочь! — донесся снаружи вопль сэра Стюарта.

Напряжение нарастало. Джон провел по лицу рукой, словно пытаясь стереть какое-то наваждение.

— Я выйду, — прошептал он.

— Не надо! — горячо запротестовала Сесилия.

— Я должен… защитить тебя… позволь мне самому…

Она видела, что Джон все еще не в себе. Там, за дверью, с ним может случиться что угодно.

— Не ходи, — умоляла она, когда он встал.

— Другого выхода нет… нужно… я должен…

Пошатываясь, он подошел к двери. Он выходил из купальной кареты, но Сесилия чувствовала, что выходит он в какое-то неведомое ей пространство. Когда Джон открыл дверь, сэр Стюарт все еще барабанил своей тростью по стенке кареты, но, увидев Джона, остановился.

— Вот ты где! — воскликнул он. — А где же она?

— Я говорил ему, сэр, что леди здесь нет, — предупредил Фрэнк. — Но он мне не поверил.

— Потому что ты лжешь, — завопил сэр Стюарт как безумный. — Я знаю, что она здесь! Пропустите меня!

Сэр Стюарт попытался протиснуться мимо Джона, который загораживал ему дорогу.

— Назад! — сказал Джон. — Той леди, которую вы ищете, здесь нет.

— Я хочу сам удостовериться! Прочь с дороги!

— Нет! — Джон сурово повысил голос. Услышав это, сэр Стюарт вытащил из кармана сюртука револьвер и направил на Джона.

— Прочь с дороги! — завопил он.

— Нет!

Розанна и Фрэнк, наблюдавшие эту сцену, заметили, что с Джоном происходит что-то неладное: он словно не понимал, что перед ним оружие. Он сделал шаг вперед, потом еще, не сводя глаз с лица сэра Стюарта.

— Не подходи! — взвизгнул тот. — Назад!

Джон покачал головой.

— На пушки… — бормотал он. — Всегда на пушки… Только так и никак иначе!

Он сделал еще шаг. Сэр Стюарт попытался проскользнуть мимо Джона, думая, что тот в замешательстве, но Джон схватил его за руку. Его взгляд оставался невидящим, но хватка была железной.

— Назад! — приказал он. — Предупреждаю, я не пропущу вас.

Сэр Стюарт попытался высвободиться, но когда ему это не удалось, взвыл от злобы. Отдыхающие

на пляже будто замерли, наблюдая за происходящим. Револьвер держал их на расстоянии.

Фрэнк попытался отобрать оружие, но сэр Стюарт в ответ направил ствол на камердинера. Но он не успел нажать на спусковой крючок. Издав какой-то неимоверный крик, Джон бросился на сэра Стюарта и сбил его с ног.

Несколько мгновений оба неистово катались по песку, и окружающие лишь растерянно смотрели на этот поединок.

Внезапно грянул выстрел. На миг оба противника замерли. Потом сэр Стюарт поднялся и бросился бежать, а Джон остался лежать в луже крови.

Глава 8

«Джон! Джон! Ради бога… только не это!» Выбегать из купальной кареты Сесилия не решалась, но когда она услышала выстрел и крики толпы, ее уже ничто не могло удержать внутри. В одно мгновение она оказалась снаружи, сбежала по ступенькам, упала на колени возле Джона и заключила его в свои объятия.

— Нет, — рыдала она. — Не дай ему умереть, Господи! Джон! Джон!

Перед глазами у нее все шло кругом. Она будто сквозь вату слышала, как Фрэнк звал врача и просил помочь отнести раненого в гостиницу.

Каким-то чудом поблизости оказался доктор, который только что приехал на пляж, намереваясь после обеда полежать на солнышке. Увидев, что произошло, доктор мягко отстранил Сесилию и, осмотрев Джона, сказал:

— Он потерял много крови. Где находится гостиница?

— Вон там, — показал Фрэнк.

— Не слишком далеко. Ладно. Надо немедленно отнести его туда.

Он помог Фрэнку поднять раненого, и они вдвоем унесли Джона с пляжа.

Все мысли Сесилии были только о Джоне — о том, что она может потерять его именно теперь, когда поняла, что любит. До остального ей не было никакого дела, в том числе и до правил приличия.

— Нам придется его раздеть, мисс, — сказал Фрэнк, заливаясь румянцем и решительно преграждая ей путь в комнату Мильтона.

— Пойдемте переоденемся. Надо снять мокрые костюмы, — настоятельно потребовала Розанна и увела Сесилию в ее номер.

Розанна была воплощением присутствия духа. Прежде чем уйти с пляжа, она предусмотрительно забрала всю одежду. Теперь девушки помогли друг другу одеться.

— Я должна вернуться к нему, — безутешно рыдала Сесилия. — Боже, только бы он не умер!

— Жив он, жив, — утешала ее Розанна. — Я видела, что произошло. Он только ранен в плечо.

— Это сделал сэр Стюарт? — с горечью спросила Сесилия.

— Да, мисс. Сперва он в ярости барабанил по карете тростью, а когда мистер Мильтон открыл дверь, сэр Стюарт достал револьвер и стал им размахивать.

— Я слышала, как он кричал: «Не подходи!» — сказала Сесилия.

— Верно, мисс. Но мистер Мильтон не испугался его. Он что-то говорил, но так тихо. Я только расслышала что-то похожее «на пушки». Потом он спустился по лесенке и двинулся на сэра Стюарта — не страшась того, что дуло револьвера было направлено прямо ему в грудь. Сэр Стюарт попытался проникнуть в карету, но мистер Мильтон схватил его за руку, но не за ту, в которой было оружие. Но видели бы вы, на какой высоте оказался Фрэнк! Он рванулся, чтобы схватить револьвер, но этот дьявол направил дуло на него. Думаю, он бы выстрелил, если бы мистер Мильтон не бросился на него. Он храбрый человек, мисс.

— Верно, верно, — проговорила сквозь слезы Сесилия.

— И заметьте, Фрэнк тоже храбрец.

Сесилия едва слышала, что она говорит. Ее мучила одна мысль: «Джон сделал это ради меня, и если он умрет — значит, это я убила его».

— Но вам не следовало вот так выбегать, мисс. Это было неосторожно.

— Я об этом не думала, — ответила Сесилия. — Все мои мысли были только о Джоне. Хотя вы правы.

— Если бы сэр Стюарт привел с собой своих молодчиков, вас бы силой забрали отсюда. К счастью, он до смерти перепугался, когда увидел, что натворил. Он сбежал как последний трус, — добавила Розанна с мрачным удовлетворением. — И хотя бежал он довольно резво, он не мог вас не заметить. Ладно, будем надеяться, что мы видели его здесь в последний раз.

— Ах, будем надеяться. Если он и вправду так сильно напуган, может, и не вернется. Только бы Джон… ой, Розанна, идем быстрее, узнаем, как он.

Врач уже заканчивал перевязку Джона, и Фрэнк впустил их в номер. Он отошел назад, чтобы Сесилия видела постель, на которой лежал Джон.

Купальный костюм с него уже сняли, вся грудь его была туго забинтована. Он был без сознания, лежал не шевелясь — ужасно бледный, с запавшими глазами.

— Я сделал все, что было в моих силах, — сообщил врач.

— Он поправится? — с мольбой спросила Сесилия.

— Надеюсь. Ему повезло: пуля не задела легкое, но он потерял много крови. Сейчас очень важно,

чтобы он не волновался. Я послал одного из слуг в аптеку за успокоительным. А, вот и он.

Открыв дверь на стук, доктор взял у слуги лекарство со словами:

— Завтра я возвращаюсь домой, поэтому вам лучше пригласить местного доктора. Больному необходим постоянный уход.

— Я провожу вас, и мы обговорим ваш гонорар, — сказал Фрэнк.

— Благодарю вас за все, — горячо выдохнула Сесилия.

— Не стоит благодарности, мисс. И денег не надо. Я оказал неотложную помощь.

Когда доктор с Фрэнком, а с ними и Розанна, вышли из номера, Сесилия подошла к кровати и опустилась возле Джона на колени.

— Я здесь, любовь моя, — шептала она. — Я останусь здесь, буду ухаживать за тобой, пока ты не поправишься. Ты не умрешь, потому что я не дам тебе умереть! Слышишь? Я буду оберегать тебя.

Джон не шелохнулся, даже знака не подал, что слышит ее. Едва дыша, Сесилия подалась вперед и кончиками пальцев нежно коснулась его лица.

Потом уронила голову на кровать и заплакала.

Это была лишь минутная слабость, которую она себе позволила. Сесилия тут же вскинула голову

и расправила плечи. Ей понадобятся все силы, чтобы спасти Джона. Она его не подведет.

«На пушки. На пушки!»

Джон пытался рассуждать здраво, что весьма непросто, когда вокруг такая жара и дым. Да, было безумием бросаться на пушки, но солдат приказы не обсуждает, поэтому они все поскакали в самое пекло.

Из-за шума в голове он почти ничего не слышал, но хуже, чем этот шум, жара и дым, было чувство отчаяния и ужасающего бессилия.

Боль разрывала его тело. Он умирал. Он знал об этом и приготовился погрузиться в темноту, но в последний момент услышал женский голос, шепчущий ласковые слова, почувствовал нежную руку, которая пыталась удержать его на краю бездны.

Он знал, кто эта женщина. Флоренс Найтингейл приехала в Крым, чтобы принести надежду и протянуть руку помощи солдатам, которые умирали, по большей части из-за отсутствия должного ухода.

Но когда он открыл глаза, то увидел, что над ним склонилась не Флоренс Найтингейл, а Сесилия. Она казалась очень бледной, на ее щеках были видны слезы. Он закрыл глаза и провалился в темноту, краем сознания ощутив прикосновение нежных губ.

На этот раз кошмары его не мучили, будто само ее присутствие развеяло дым и жар атаки. Он не знал, как долго он тут лежит, погрузившись в сон, похожий на бесконечное путешествие.

Иногда ему казалось, что он вернулся домой, бродит по саду, возвращаясь на то место, где любил сидеть с мамой. Иногда он бежал сквозь туман, слыша, как отец и брат зовут его, но откуда, не мог понять. Он всегда знал, что они ходят по разным дорожкам, которые никогда не пересекутся.

В следующее мгновение он снова видел себя в форме офицера легкой кавалерии — бравого и веселого, перед которым открывалась новая, полная ярких событий жизнь. Как же он ошибся. Еще не начавшись, она закончилась там, в крымской долине, не выдержав столкновения с русскими пушками.

Всякий раз, как только он доходил до этого места, его страхи развеивал нежный женский голос и еще более нежное прикосновение. И он вновь проваливался в забытье.

Наконец он окончательно проснулся, и его встретил мир — прохладный и спокойный.

И рядом была она.

Он долго смотрел в ее прекрасные глаза, которые излучали радость и любовь.

— Здравствуй, — едва смог проговорить он.

— Здравствуй, — голос у нее был нежный и ласковый, словно у ангела.

— Ты была здесь все это время?

— Да, все время.

— Я так и думал. Каждый раз, открывая глаза, я видел тебя. Мне становилось легче, и я засыпал.

Он медленно поднес руку к своему подбородку и нахмурился, осознав, что небрит.

— Я отпустил бороду. И давно я так лежу?

— Четверо суток. Мы не хотели беспокоить тебя, поэтому и брить не стали.

— Мы?

— Фрэнк и Розанна такие милые. Фрэнк сейчас управляет отелем, а она ему помогает. А еще она помогает мне ухаживать за тобой. На нее всегда можно положиться. На них обоих можно положиться.

— Что было потом? — спросил Джон. — Он выстрелил — и дальше я ничего не помню. Что стало с ним?

— Он сбежал.

В этот момент в дверь просунулась голова Фрэнка. Он просиял от радости, когда увидел, что Джон пришел в себя. За его спиной маячила Розанна. Все втроем они рассказали Джону, что произошло после того, как он потерял сознание.

— А сейчас я принесу вам вкусного крепкого бульона, — сказала Розанна и поспешно вышла.

— Как дела в гостинице, Фрэнк?

— Превосходно, сэр. Мистер Дейл мог бы нами гордиться.

— Ты хочешь сказать, гордиться тобой? — уточнил Джон. Он увидел, что Сесилия удивлена, и добавил: — Роберт Дейл — мой друг. Это сын того мистера Дейла, с которым ты была знакома. Мы вместе воевали. Теперь он хозяин этой гостиницы.

Вернулась Розанна с бульоном и сообщила, что скоро придет доктор.

— Он ежедневно вас осматривает с тех пор, как уехал тот, что наложил вам первую повязку, — объяснил. Фрэнк. — Он немного волновался, что вы так долго не приходите в себя. Правду сказать, мы все волновались. Но теперь все в порядке.

Доктор прибыл сразу после обеда и подтвердил слова Фрэнка: побольше есть, побольше отдыхать, поменьше волноваться.

Джон позволил себе на пару дней уютно устроиться между сном и бодрствованием и словно плыл по течению, поскольку ни на что другое у него попросту не было сил. К тому же ему так нравилось быть объектом забот Сесилии. Однажды он спросил:

— Я говорил что-нибудь в бреду?

— Ты постоянно что-то говорил, но очень неразборчиво — что-то о пушках, о каком-то дыме, однажды даже кричал. Что тебе грезилось?

— Атака, — ответил он. — Я служил в бригаде легкой кавалерии.

— Так ты участвовал в той героической атаке? — с восторгом и удивлением воскликнула Сесилия, но тут же осеклась, увидев, как потемнело лицо Джона.

— В ней не было ничего героического, — сказал он резковато. — Сплошная глупость и беспечность. Все должно было произойти совсем не так, как случилось. Командир, отдавший приказ, хотел, чтобы мы двигались совсем в другом направлении, только мы, бестолковщина, не знали, куда именно.

Он внезапно рассмеялся.

— Разве не смешно: «героическая» атака была произведена просто по ошибке! Ты когда-нибудь слышала что-нибудь смешнее?

— Ах, Джон, милый мой! — воскликнула Сесилия, обнимая его.

— Я никому не рассказывал об этом, — у него сдавило горло, — потому что никто не хочет знать правду.

— Мне ты можешь рассказать все. Извини за то, что я была такой глупой.

— Ты лишь повторила то, что говорят все: шестьсот семьдесят три всадника кавалерии атаковали укрепленные пушками позиции противника; каждый четвертый из них погиб. Вот герои! Если бы только люди знали! Мне кажется, что с тех пор меня не покидает чувство злости. Лежа в госпитале, я был вне себя от ярости. Ушел в отставку, вернулся домой — все та же не отпускающая меня злость. Меня понимал только Роберт Дейл. Как-то раз он сказал: «После Крымской войны все изменилось», — и он был прав.

— Да, я помню. Ты говорил мне о нем: ему принадлежит отель «Парадиз», он дал тебе работу.

— Что с его стороны было опрометчиво, поскольку у меня нет опыта управления гостиницами.

— Может быть, тебе больше хотелось бы поговорить с ним, чем со мной? Как с человеком, прошедшим с тобой одну войну?

— Он сейчас в Лондоне, изучает сплетни в «Белом Слоне» — это ресторанчик в Ист-Энде. Пожалуй, я лучше поговорю с тобой.

Произнося это, он понимал, что слишком увлекся разговорами, отдыхом, обществом Сесилии и покоем.

Но уже на следующий день эта идиллия была нарушена.

Фрэнк, работая в баре, поднял глаза и увидел высокого моложавого полицейского с необыкновенно пышными усами.

— Констебль Дженкинс, — представился тот. — Как я полагаю, именно тут произошел несчастный случай — ну, когда ранили мужчину.

Фрэнк вытаращил на него глаза.

— Это случилось четыре дня назад, — заметил он.

— Да, но… — полицейский замялся, — жернова правосудия крутятся медленно, но верно.

— Что означают ваши слова? — спросил Фрэнк.

— Они означают… означают, что вот я здесь. Дело в том, что никому не известно, где ныне пребывают участники происшествия: стрелявший скрылся до того, как вызвали полицию, и потерпевший тоже исчез.

— Мы отнесли его в гостиницу, чтобы его осмотрел врач.

— Но вы никому не сообщили, куда направились, так ведь? Вас было непросто разыскать!

— А того сумасшедшего? Его вы нашли?

— Жернова правосудия… — констебль осекся под испепеляющим взглядом Фрэнка. — Нет, сэр, но обязательно найдем. Пострадавший все еще здесь?

— Конечно. Он наверху, за ним ухаживают.

— Я хотел бы с ним поговорить.

— Сейчас посмотрю, не спит ли он.

По какому-то наитию Фрэнк добавил:

— А пока не пропустить ли вам кружечку нашего замечательного пива — за счет заведения?

— Ну, сэр, строго говоря, я при исполнении и…

Он умолк, когда Фрэнк поставил перед ним высокую кружку пенящегося пива.

— Полагаю, и жернова правосудия иногда нуждаются в смазке, — заметил он с непроницаемым лицом.

— Будь по-вашему, сэр. Будь по-вашему.

Не скрывая удовольствия, констебль присел за столик, а Фрэнк тем временем поспешил наверх в номер Джона. Тот не спал, а, откинувшись на подушки, мирно беседовал с Сесилией.

— Сэр, тут пришел полицейский… — начал Фрэнк вкрадчиво. — Полиция наконец-то спохватилась, только сэра Стюарта они не поймали.

— Может, это пока и к лучшему, — сказал Джон. — Когда его все-таки найдут, он станет изворачиваться, грозить, а мне надо немного окрепнуть, прежде чем вновь вступать с ним в схватку.

— А что мне сказать полицейскому? — спросил Фрэнк. — Что можно ему рассказать?

— Как можно меньше. Оставь это дело мне. Пришли его сюда, но сперва дай мисс Смит время укрыться в своем номере.

— Это так необходимо? — спросила Сесилия.

— Мы не можем чувствовать себя спокойно, пока тот человек на свободе. Я не хочу, чтобы полицейский потом говорил, что видел тебя.

— А он не увидит, — уверенно ответила Сесилия. — Но я останусь здесь.

— Ты намерена спрятаться в шкафу?

— Вовсе нет. Я буду стоять прямо здесь, но он меня не заметит. Фрэнк, пожалуйста, попросите Розанну подняться ко мне. И задержите полицейского внизу минут на десять.

Мужчины обменялись недоуменными взглядами, но при такой решительности Сесилии никто не посмел ей возразить. Фрэнк послушно спустился вниз и угостил констебля Дженкинса еще одной кружкой пива, объяснив, что пациент только что проснулся и ему необходимо несколько минут, чтобы привести себя в порядок.

Десять минут спустя они уже поднимались по лестнице. Констебль был не слишком сообразительным, но даже он понял, что, миновав номера для гостей, они повернули в ту часть здания, где жил персонал.

— Кто именно ранен? — спросил он у Фрэнка. — Кто это такой?

— Мистер Мильтон — управляющий.

Констебль мысленно отметил: «стало быть, не джентльмен».

В ответ на стук Фрэнка раздалось негромкое «войдите». Они вошли и увидели, что Джон Мильтон выглядит совсем больным: он едва не терял сознание, а вокруг него суетилась женщина.

Полисмен мельком взглянул на нее — темное платье, простой белый чепец, под которым спрятаны туго стянутые в пучок волосы. За стеклами очков — строгие глаза.

«Сиделка», — подумал он и тут же забыл о ней.

Он представился и, чинно откашлявшись, приготовился записывать.

— Вы…?

— Меня зовут Джон Мильтон. Управляющий «Парадиз-отелем». Всю прошлую неделю мне досаждал какой-то идиот, который по всей стране преследует какую-то женщину. Он обвинял меня, что я будто бы ее прячу.

— Почему он так думал?

— Вот уж не знаю. Полагаю, он каждого, кто попадется ему на глаза, обвиняет в укрывательстве. По-моему, настоящий сумасшедший. По правде говоря, у меня есть сильное сомнение, существует ли вообще эта женщина. Я думаю, она — плод его больного воображения.

— Как его зовут?

— Сэр Стюарт Пэкстон.

Поведение полицейского заметно изменилось: он насторожился и был явно обеспокоен.

— Сэр Стюарт?

— Да.

— Знатный джентльмен?

— Да, он рыцарь, если вы это называете «знатный», — с кислой миной произнес Джон, на мгновение выйдя из образа и заговорив с высоты своего графского титула.

— Это я и называю «знатный», — с негодованием заметил Дженкинс. — Мне не сообщили, что он знатный джентльмен.

— А какая разница? — спросил Джон. — Разве кому-то позволено расхаживать с револьвером и стрелять в людей?

Полицейский озадаченно покачал головой.

— Если знатный, кто его знает? — в сомнении проговорил Дженкинс.

— Да бросьте вы! — воскликнул Джон, раздраженный до крайности. — Человек с титулом ничем не отличается от обычного человека, если честно, нередко он много хуже, потому что начинает думать, будто ему можно поступать как заблагорассудится, и такому следует показать, что он заблуждается.

Дженкинс онемел от возмущения.

— Да это анархия!

Казалось противоестественным то, что констебль принимает сторону не известного ему, титулованного сэра Стюарта, не обращая внимания на потерпевшего с огнестрельным ранением, которого видит сейчас перед собой. Но Джон, родившийся в семье графа, сталкивался с таким отношением слишком часто, чтобы удивляться. Даже Роберт, помнится, пришел в восторг от его знатного происхождения.

— Ну, как хотите, — ответил он, чувствуя себя слишком слабым, чтобы продолжать спор.

Было очевидно, что и Дженкинс не готов развивать эту тему. Недовольно сопя, он вернулся к своим записям.

— А как зовут женщину, которую он разыскивает? — спросил полицейский.

Джон колебался и держал паузу. Что-то ему подсказывало, что лучше не упоминать имени Сесилии, в том числе и каких-то подробностей, которые могли бы указать на нее. Неожиданно оба они вздрогнули, услышав в тишине комнаты резкое «ха!».

— Прошу прощения? — навострился полицейский, оборачиваясь.

— Ха! — повторила сиделка. — Как зовут, да? Кто ж знает, как ее зовут, когда сэр Стюарт — если он и в самом деле «сэр», в чем я лично сомневаюсь, — открывая рот, всякий раз называл разные имена? И некоторые из них порядочной женщине иметь не пристало. Возможно, дело тут не в одной какой-то женщине? Судя по всему, добродетелью они не отличались, если вообще ему не приснились. Да и сам он не производит впечатления порядочного мужчины.

Полицейский усердно записал слова сиделки, но вспомнив, что речь идет о знатном джентльмене, тут же зачеркнул написанное.

— Можете еще что-нибудь добавить? — спросил он.

— Нет, добавить тут нечего, — твердо ответила сиделка, недовольно сверкая глазами из-за стекол очков. — Мой пациент устал, разговор с вами не идет ему на пользу.

— Да, но…

— Всего доброго, констебль.

Пока он собирался с мыслями, суровая женщина открыла дверь, за которой топтался Фрэнк.

— Констебль нас покидает, — сообщила она.

Дженкинс сделал последнюю попытку.

— Мадам, но позвольте…

— Всего доброго!

В следующий момент — он и сам не понял, как это вышло — Дженкинс уже стоял за дверью, которая захлопнулась у него прямо перед носом.

Джон и Сесилия дождались, пока стихнут шаги в коридоре, и разразились смехом.

— Иди ко мне, — позвал Джон, протягивая руку, чтобы усадить Сесилию к себе на кровать. — И сними эти ужасные очки. И чепец.

— С удовольствием, — согласилась Сесилия, рывком снимая чепец и очки и вновь становясь похожей на саму себя.

— Ты была великолепна! — восхищенно воскликнул Джон. — Я почти поверил твоей мегере.

— Я и вправду рассердилась, когда увидела, как ты устал, — объяснила она. — Никому не позволю волновать тебя.

— Так теперь ты защищаешь меня?

— Если будет необходимо, то да! — отвечала она, гордо подняв голову.

Они смотрели друг на друга, слова были уже не нужны — оба чувствовали, что понимают друг друга без слов.

Раздался стук в дверь. Это Розанна принесла обед. Поднос был сплошь уставлен кастрюльками и тарелками. Джон поблагодарил ее, но есть ему не хотелось. И тогда за дело принялась Сесилия.

— Тебе необходимо есть, чтобы набраться сил. Сейчас я буду тебя кормить, как маленького.

— Слушаюсь, сестра, — смиренно ответил он.

— Сначала мы все разрежем на мелкие кусочки, чтобы легче было глотать. Ну-ка, открывай рот.

Джон послушно открывал рот, и при этом чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Глава 9

Ощущение радости и покоя не покидало Джона, хотя еще совсем недавно он не смел на это и надеяться. Сесилия практически все время была рядом, и ему всегда было интересно с ней разговаривать. Он удивлялся тому, что пленившая его женщина еще и так умна. Он чуть не рассмеялся вслух, оценив парадоксальность таких мыслей, когда она, словно проникнув в его мысли, сказала:

— Мне нравится с тобой говорить, спорить. Девушке так непросто найти собеседника, чтобы поговорить о серьезных вещах. Большинство мужчин полагает, что женщины способны лишь нести чепуху. Если мы пытаемся обсуждать не безделушки, они обижаются, будто мы посягаем на какие-то их священные права.

— В таком случае, они настоящие глупцы, — задумчиво сказал Джон. — Нужно ценить женщину не только за ее красоту, но и задушевные качества.

— Некоторые ценят только за ее деньги, — заметила она с оттенком горечи в голосе.

— Ты встретишь настоящего мужчину — такого, который полюбит тебя потому, что ты — это ты, — с нежностью произнес он.

Некоторые время они молчали, словно мысленно продолжая диалог, потом Сесилия сказала:

— Ты прав… конечно, ты прав, любовь — это главное. Именно этого я ждала — настоящей любви.

— И она придет к тебе, — заверил ее Джон. — Ты встретишь ее там, где меньше всего ожидаешь.

Он прикусил язык, опасаясь слишком открыться. Чувство к Сесилии, растущее в нем, было очень деликатным и драгоценным, и ему не хотелось выставлять его напоказ раньше времени.

— Как хорошо, что ты так думаешь, — воскликнула она, глядя ему прямо в глаза. — Кто-то мог бы подумать, что мы тут наговорили друг другу кучу всякой чепухи, но я чувствую, все это не пустые слова, они, как на исповеди, идут от души.

— Так и есть, — уверил он ее.

— Только бы меня не преследовал этот отвратительный человек, — вздохнула Сесилия. — Какое счастье, хоть некоторое время, не видеть и не слышать его!

— Да уж, — пробормотал Джон, не сводя с нее глаз. — Счастье!

— Иногда я думаю, что если опять увижу сэра Стюарта, то просто отдам ему все свои деньги с условием, что он оставит меня в покое.

— Не вздумай сделать такую глупость! — строго сказал ей Джон. — Ты не должна так поступать ни в коем случае. Мало того, что он безнаказанно нарушает законы, так может еще и на этом выиграть!

Он говорил так, будто журил маленькую девочку, и Сесилия определенно это почувствовала.

— Ты говоришь как гувернантка, которая присматривала за мной в детстве, — сказала она, — но в твоих словах есть здравый смысл. Тогда скажи, как же мне поступить? Я не вижу иного выхода. Не вижу! Если только не…

Она внезапно встрепенулась, осененная великолепной мыслью.

— Если бы у меня был муж или если бы он думал, что у меня есть муж, — это бы остановило его. Пусть хотя бы жених, чтобы он знал, что есть человек, готовый вступиться за меня…

— Это его не остановит, — печально сказал Джон. — Этот человек так любит деньги, что рискнет всем, даже вернется сюда, чтобы бросить вызов жениху. Я не верю, что этот идиот полицейский арестует его. Знатного джентльмена! Скажите на милость!

— Ты злишься так, будто ненавидишь людей с титулами, — озадаченно заметила Сесилия. — Он прав? Ты действительно анархист?

— Нет, хотя я знаю пару-тройку аристократов, без которых мир стал бы только чище, — ответил Джон. — Это происшествие со стрельбой заставило меня понять, насколько глупо думать, будто от реальности можно спрятаться. Будь проклята эта слабость! Я должен быть сильным, чтобы защитить тебя. Мы обязаны придумать какой-то по-настоящему действенный способ.

— Ты прав, жениха будет недостаточно, — ответила она. — Поможет только законный супруг.

— Ты шутишь?

— Я скорее выйду за самого дьявола, чем за Пэкстона, — решительно заявила Сесилия. — За любого!

— За любого, гм! — казалось, Джон серьезно размышлял над этим. — Полагаю, лучше всего подойдет Фрэнк.

— Ой, нет, Фрэнк женится на Розанне.

— Он тебе сам сказал об этом?

— Конечно, нет. Он еще и сам об этом не знает. А она знает. Все решилось на пляже, когда они оба были в купальных костюмах.

— Д-а-а? — задумчиво ответил Джон, вспоминая, как Фрэнк выпучил глаза при виде Розанны, спускающейся в воду из купальной кареты.

— С тех пор они все больше и больше влюбляются друг в друга.

— Я должен преподнести им на свадьбу какой-нибудь по-настоящему ценный подарок в благодарность за все, что они сделали, — сказал Джон, но тут же осекся, вспомнив о своих финансовых затруднениях.

Какой далекой показалась ему сейчас та, другая его жизнь!

Джон прикрыл глаза, и Сесилия тихонько принялась наводить порядок в номере.

«Она красавица, умница, — думал Джон. — Отчего же мужчин в большей степени интересуют ее деньги, чем она сама? Нет, многие бы оценили ее душевные качества, веселый нрав, и деньги тут ни при чем».

Но опыт подсказывал ему: если у кого-то есть деньги — неважно, у мужчины или у женщины, — обязательно найдется некто, желающий их заполучить.

«Почему люди так жадны, когда речь идет о деньгах?» — спросил он себя.

И тут же сам себе ответил: для заурядного человека денег много не бывает.

Один из его однополчан говорил, что если выживет, то мечтал бы иметь достаточно денег, чтобы всю оставшуюся жизнь развлекаться.

Другой уверял, что никогда больше не пойдет воевать, ни с кем не будет ссориться и хочет лишь покоя и тишины.

Планы второго были Джону сейчас понятнее и ближе. Мысль о размеренной семейной жизни, с женой и детишками, становилась для него все более привлекательной.

«Два — нет, три сына, — размышлял он. — И возможно, одна хорошенькая дочка».

Он засмеялся.

До сих пор его не посещали мысли о женитьбе.

Еще недавно он думал лишь о том, как лучше развлечься в Лондоне, где было много женщин и удовольствий для тех, у кого водятся деньги.

Но что-то в нем изменилось: теперь женитьба представлялась ему просто восхитительной.

«Важно только не ошибиться в женщине», — думал он, разглядывая Сесилию из-под полуопущенных век. Она должна быть милой и очаровательной, с нежными руками и сияющими глазами.

По всему выходило, что это может быть только Сесилия.

Внезапно она прервала свое занятие и обернулась. На ее лице была написана решимость.

— Меня осенила еще одна мысль, — заявила она. — И я должна поделиться ею с тобой, пока не иссякла моя храбрость.

— А зачем тебе набираться храбрости, чтобы поговорить со мной? — спросил Джон.

— Потому что… потому что это предосудительно… И все же именно это подошло бы как нельзя лучше. Только ты не должен плохо обо мне думать.

— Я никогда не стал бы думать о тебе плохо, — горячо заверил он и протянул руку. — Иди сюда, и мы поговорим.

Все еще колеблясь, она сделала шаг вперед, взяла его за руку и позволила усадить себя на кровать.

— Говори же, не бойся, — ласково произнес Джон.

— Единственный, кто может защитить меня от сэра Стюарта, это законный супруг. Но где его найти?

— Любой мужчина почтет за честь жениться на тебе, моя дорогая.

— Я надеялась, что именно так ты и ответишь. Но существует единственный человек, которого я могу попросить о такой услуге, единственный, кому я полностью доверяю. И этот человек — ты.

Как только она это произнесла, ее щеки залил румянец — яркий розовый, который так был ей к лицу. Джон, завороженный ее красотой, не сразу понял, что же она имеет в виду.

Неверно истолковав его молчание, Сесилия начала запинаться:

— Ой, прости меня, я не должна была этого говорить. Пожалуйста, пожалуйста, не думай обо мне плохо… Я не настолько легкомысленная… виной всему мое отчаянное положение…

— Ш-ш! — произнес он, крепче сжимая ее руку. — Просто ты удивила меня. Должно быть, ты очень сильно напугана, если предлагаешь такую авантюру человеку, которого едва знаешь. Я боюсь, что потом тебе будет очень трудно от меня отделаться.

Он буквально затаил дыхание в ожидании ее ответа и испытал огромное облегчение, когда она сказала:

— Я не хочу «отделываться». Мое предложение означает… означает… — она собралась и с духом выпалила: — Оно может быть обоюдовыгодным.

Джон поджал губы.

— Вот как?

— Люди во все времена заключали браки. Обычно об этом заранее хлопочут родители или опекуны, но почему бы нам не договориться самим?

— А стоит ли? — усомнился он, хотя Сесилия в этот миг казалась ему еще более очаровательной. — Ты уверена, что хочешь именно этого и что такой брак «выгоден» для тебя?

— Все, что убережет меня от брака с тем человеком, выгодно для меня, — твердо ответила она.

— Ну, это пока. А что потом? Выйдя замуж, ты перестанешь бояться сэра Стюарта Пэкстона, но человек, с которым тебе предстоит жить долгие годы, при более близком знакомстве может оказаться совсем неподходящим. Супруг — это ведь не только охранник.

«Ах, — думала она, — если бы я могла отважиться сказать, что мое сердце полно любви к нему! Разве те волшебные минуты, что мы провели вместе в море, для него ничего не значат?»

Но она и так зашла уже слишком далеко. Она и так, рискуя репутацией, предложила ему свою руку, но сердце она первой не предложит!

— Конечно, супруг — не только охранник, — согласилась она, стараясь, чтобы голос не выдал ее волнения, чтобы не было слышно, как трепещет ее сердце. — Мне нужен добрый и понимающий человек, с которым мне было бы о чем поговорить и которому я могла бы доверять. Я вижу, что ты сочетаешь в себе все эти качества.

Джон молчал, стараясь не поддаться искушению. Как только она сделала ему предложение, он понял, что очень хочет его принять. Но имеет ли он право воспользоваться ситуацией? Что, если она его не любит, а просто просит защиты? Что это будет за брак для нее? Теперь он точно был уверен, что сам влюблен в нее по уши.

— Сесилия… — начал он, еще крепче сжимая ее руки в своих, — если бы только…

У него голова шла кругом, его переполняли воспоминания о том, что было между ними в море, когда она словно русалка, влекла и манила его за собой. Прожить всю-жизнь с этим очарованием, сидеть с ней по вечерам у камина, видеть ее лицо в их детях — это ли не настоящее искушение?!

Но имеет ли он право поддаваться ему, даже если его собственная любовь к этой девушке столь безгранична?

— Сесилия… — снова осторожно произнес он и замолчал, не зная, что сказать дальше.

У нее вытянулось лицо, в сердце заползал противный холодок — не на такой ответ она рассчитывала. Безусловно, она озадачила его, и теперь, вероятно, ей следует набраться терпения.

— Конечно, тебе необходимо время, чтобы все обдумать…

— Мне не нужно думать, — ответил он. — Я уже знаю ответ…

— Но я не прошу тебя отвечать немедленно. Я еще не все сказала. Тебе может показаться, что в выигрыше только я, а с твоей стороны это будет жертва ради моей безопасности.

— Сесилия… — произнес он, думая о том, что увидит в ее глазах, когда скажет, что для него нет большего счастья, чем бросить к ее ногам свою жизнь.

— В обмен на твое покровительство, — поспешила договорить она, — я отдам тебе все, что у меня есть. Ты будешь полностью независим. Ты смог бы купить свою собственную гостиницу…

— Дорогая, деньги для меня ничего не значат.

— Я знаю. И всегда знала, что ты хороший человек, ты совсем не похож на этого.

— На сэра Стюарта?

— Т-с-с, даже имени его не упоминай. Он не имеет к нам никакого отношения. Я совершенно уверена: ты не охотник за приданым, а это значит, что я могу назвать тебе величину этого приданого.

Она собралась с духом.

— Двести пятьдесят тысяч фунтов.

На мгновение Джону показалось, что он ослышался. Он предполагал, что у нее тысяч десять, самое большее двадцать.

Двести пятьдесят тысяч фунтов! Да ведь это все сокровища мира!

Перед его глазами замелькали радужные картины: фамильному поместью возвращено былое великолепие; оно вновь, как когда-то, окружено прекрасными садами. Он так много мог бы сделать для обитателей Мильтон-парка: отремонтировал бы их дома, предоставил кредиты, чтобы они могли расширить хозяйство и пополнить свои закрома.

И все, что ему необходимо сейчас сделать, — это лишь протянуть руку и согласиться на предложение Сесилии.

Об эту мысль все его мечты тут же разбились. Все его мечты. Доверчивая девушка от всей души предлагает ему огромное состояние, даже не подозревая, что вводит в искушение человека, который так отчаянно нуждается в деньгах.

Джон вспомнил, как она говорила, что ей нужен человек, которого бы не интересовали ее деньги.

И что она скажет, когда узнает, что он обманул ее? И прежде всего скрывал правду о себе самом.

Четверть миллиона фунтов… Чего еще может пожелать человек? Но он-то меньше всех заслуживает этих денег.

Возможно, когда-нибудь между ними не будет тайн. Но сейчас ему следует быть осторожным и не спешить открывать ей правду. Интуиция подсказывала ему, что сейчас не время для этого. Да и она, скорее всего, вряд ли поверит ему!

— Давай не будем торопиться, — наконец ответил он. — Мне льстит твое предложение, но…

— Но ты не хочешь его принимать, — закончила она, и голос ее задрожал.

— Послушай…

— Не нужно ничего объяснять, — поспешно сказала она. — Ты очень добр, но мне не стоило затевать этот разговор, — я была не права.

— Да не в этом же дело…

— Пожалуйста, ни слова больше. Забудь, что я тебе наговорила… прости!

Уклонившись от его протянутой руки, она опрометью выбежала из номера. Джон остался один. Он лежал и проклинал себя за глупость и эгоизм.

Сесилия заперла дверь своего номера и, прислонившись к ней, закрыла лицо руками.

«Как я могла сказать ему такое? — шептала она себе. — Где была моя голова? Самой сделать предложение мужчине… о, я позабыла всякий стыд… и почему я была так уверена?.. Я приняла за действительность свои мечты. О Господи, что он обо мне подумает?!»

Она долго металась по комнате, заламывая руки.

«Как мне теперь смотреть ему в глаза? — стонала она. — Я не смогу! Я должна тотчас же отсюда уехать!»

Но эту мысль она сразу же отбросила. Если она отсюда уедет, то может оказаться прямо в лапах сэра Стюарта. Выбора не было — она должна остаться и испить чашу позора до дна.

«Я не должна больше с ним встречаться, — решила она. — Попрошу Розанну побыть его сиделкой, а сама поработаю вместо нее… ой, нет, так тоже нельзя. Что же мне делать?»

Голова Сесилии раскалывалась от горестных мыслей, но усилием воли она велела себе успокоиться. Она сильная. Она не должна об этом забывать, и сейчас сила нужна ей как никогда.

Оставшуюся часть дня Сесилия провела в номере, но вечером ей пришлось выйти, чтобы принести Джону ужин и лекарства, которые прописал доктор.

— Слава Богу, — произнес он, — я так надеялся, что ты придешь!

— Правда? Ты плохо себя чувствуешь? Чем я могу помочь? — вежливо спросила она.

— Сесилия, умоляю, ты знаешь, в чем дело. Мне необходимо с тобой поговорить.

— О чем?

— Вероятно, у тебя сложилось превратное впечатление… я хотел объясниться…

— Не нужно ничего объяснять, — ответила она с веселой улыбкой.

— Но…

— Честно говоря, я понятия не имею, о чем ты. Приятного аппетита.

С этими словами она юркнула в коридор, оставив его в одиночестве.

Джону хотелось выть волком от собственной бестактности и неуклюжести.

«Я должен был принять ее предложение, потом сказать правду и затем освободить от каких-либо обязательств, — стонал он. — А вместо этого я повел себя, как настоящий болван, если называть вещи своими именами».

Он попытался встать с кровати — и тут же рухнул на пол. Фрэнк, который в этот момент входил в номер, завопил: «Сэр!» — и поспешил ему на помощь.

— Немедленно в кровать, сэр, — велел он, бережно укладывая Джона.

— Фрэнк, мне необходимо как можно быстрее встать на ноги, — произнес тот, тяжело дыша. — В таком состоянии от меня мало толку.

— Такие вещи нельзя ускорить, сэр.

— А мне необходимо ускорить, черт возьми!

Прежде чем он успел еще что-то сказать, они услышали шаги доктора на лестнице, а через мгновение появился он сам.

Доктору Седжвику было около сорока; у него было открытое лицо и мягкие манеры. Аккуратно, дважды в день он приходил, чтобы осмотреть рану Джона и сообщить, что она неплохо заживает.

— Я как раз проходил мимо — дай, думаю, зайду, — весело проговорил он. — Как вы?

— Не очень, — тут же ответил Фрэнк. — Он только что упал.

— Вот так новость! — воскликнул доктор и достал термометр.

— Эй! Есть кто живой? — послышалось откуда-то снизу.

— Это еще кто? — удивился Фрэнк, нахмурив брови.

— Кажется, это тот бестолковый полисмен, — застонал Джон. — Лучше пойди встреть его.

— Думаю, он уже сам поднимается сюда, сэр.

Фрэнк не ошибся: они услышали тяжелые шаги на лестнице, а спустя минуту дверь резко отворилась и на пороге появился констебль Дженкинс. У него был мрачный вид.

— Вот вы где! — агрессивно произнес он.

— Да, я здесь, — ответил Джон. — И вам это доподлинно известно!

— А может, вы решили сбежать.

— Отчего же мне бежать?

— Я побеседовал с сэром Стюартом.

— Так вы его нашли? Надеюсь, он арестован?

— Нет. Я сказал, что беседовал с ним и кое-что выяснил. Оказывается, вы похитили его подопечную и увезли ее с грязными намерениями.

— Я рассказывал вам, что он требовал…

— Сэр Стюарт — знатный господин, — перебил Дженкинс. — Надеюсь, вы не станете настаивать, чтобы я подвергал сомнению слова джентльмена!

Фрэнк фыркнул, что примерно отвечало чувствам Джона.

— Даже если бы я и настаивал — чего я, заметьте, не делаю, — заявил Джон с мрачной иронией, — это все равно не дает ему права проделывать во мне дыру.

— Вы, как сумасшедший, набросились на сэра Стюарта, он вынужден был защищаться, — явно повторил слова сэра Стюарта Дженкинс.

— Это он так говорит?

— Такое обвинение выдвигает сэр Стюарт, и я здесь, чтобы расследовать это дело. Должен вас предупредить, что отношусь к нему со всей серьезностью.

— А как вы относитесь к ранению моего хозяина? — спросил Фрэнк. — Он четыре дня пролежал без сознания!

— Я бы не советовал со мной умничать, дружище, — важно ответил Дженкинс. — Сэр Стюарт говорит…

— Ради всего святого, перестаньте все время повторять «сэр Стюарт» — это просто смешно! — взмолился Джон. — Вы верите ему только потому, что у него — как вы полагаете по своей наивности — есть титул. Что ж, если на вас это производит столь сильное впечатление, извольте: граф Мильтон.

— Не понимаю, что вы хотите этим сказать.

— Я хочу сказать, что я — граф, — вскипел от злости Джон. — Лорд Мильтон из Мильтон-парка в Йоркшире. Поскольку титул графа на четыре ступени выше рыцарского, то надеюсь, вы можете смело допустить, что мои слова в четыре раза правдивее заявлений того жалкого болвана, которого вы обязаны были арестовать.

Дженкинс с минуту осторожно смотрел на него, а потом весело закивал головой.

— Очень остроумно, очень остроумно, — повторял он. — Очень остроумно с вашей стороны, не сходя с места, сочинить такую историю! Но меня на этом не провести! Граф! Ах! Очень остроумно! Граф — управляющий гостиницей!

— Я решил поразвлечься, — процедил Джон сквозь зубы.

— Так и есть, — подтвердил Фрэнк. — Он граф.

— Ну да, вы подтверждаете его слова, не так ли? — торжествующе уточнил Дженкинс. — Вы сообщники. Следует и вас арестовать за оскорбление полиции Ее Величества.

— Есть вещи, которыми не шутят, — пробормотал доктор, который прежде молчал. — Ступайте прочь, Дженкинс. Вы ставите себя в глупое положение. Я не позволю вам арестовать этого человека — он серьезно болен, ему нельзя двигаться.

Констебль колебался. Было очевидно, что он знает доктора Седжвика и признает его авторитет почти наравне с теми, у кого есть титул.

— Сэр, я обязан выполнить свой долг. Этот человек арестован. Я продолжаю настаивать на том, чтобы он предъявил означенную молодую леди.

— Нет у меня никаких молодых леди! — запротестовал Джон, выходя из себя.

— В таком случае, сэр…

Дженкинс вытащил пару наручников.

— Убирайтесь! — закричал доктор, поднимаясь. — Убирайтесь сейчас же! Или я собственноручно спущу вас с лестницы.

Дженкинс побледнел и сделал шаг к двери.

— Я обязан выполнить свой долг…

— Ступайте!

Дженкинс сделал еще один шаг назад и, указывая пальцем на Джона, сказал:

— Считайте, что вы арестованы.

Потом он исчез.

— Он вернется, — заметил доктор со злостью. — Может ли кто-нибудь подтвердить вашу личность, ваше сиятельство?

— Роберт Дейл мог бы, но он в Лондоне.

— Я поеду и привезу его, — предложил Фрэнк.

— Тебе нельзя. Если тебя здесь не будет, кто защитит… — Джон прикусил язык.

— Кто защитит молодую леди? — с сочувствием спросил доктор.

Джон молча кивнул.

— Думаю, мне лучше спуститься вниз и посмотреть, чем он там занимается, — сказал Фрэнк.

— Да, пойдем удостоверимся, что он покинул гостиницу, — заторопился доктор Седжвик.

Джон смотрел, как они уходят, огорченный до крайности тем, что не может пойти с ними. Не в силах больше выносить неизвестности, он сполз с кровати и, пошатываясь от слабости и неимоверной боли, подошел к окну.

Он порадовался тому, что сумел это сделать, иначе пропустил бы сцену, которая немало его позабавила.

В сгущающихся сумерках он увидел, как из гостиницы вышел сэр Стюарт в обществе констебля Дженкинса, который, слушая его, почтительно склонил голову.

Внезапно сэр Стюарт завопил: «Вот она!»

К воротам спешила женщина в белом плаще с капюшоном, полностью скрывавшим ее лицо. Ростом она походила на Сесилию и, судя по походке, была молода и хорошо сложена.

Джон впился ногтями в ладони и беспомощно наблюдал, как надвигается катастрофа. Сэр Стюарт и Дженкинс азартно бросились за женщиной и схватили ее за руки с обеих сторон. Та неистово вырывалась, но с двумя мужчинами ей было не совладать.

— Попалась! — победоносно вопил сэр Стюарт. — Кончились твои скитания, милочка! Сейчас ты поедешь со мной домой и будешь паинькой.

— На помощь! — закричала женщина. — На помощь! Похищают!

На ее крики из гостиницы выскочили несколько постояльцев, но, увидев полисмена, не решились на какие-либо действия.

— Не подходить! — зычно выкрикивал Дженкинс. — Эта женщина сбежала из дому и теперь задержана на законных основаниях. О-о-о!

Этот возглас он издал, когда ему в ногу угодил метко нацеленный каблук. В следующее мгновение сэр Стюарт схватился за капюшон и потянул его назад, открывая лицо девушки.

Это была Розанна.

Джон испытал такое головокружительное облегчение, что ухватился руками за подоконник, дабы не упасть. А суматоха внизу все нарастала. К главным действующим лицам присоединились Фрэнк и доктор.

— Кто эта женщина? — не своим голосом вопил сэр Стюарт. — Где моя подопечная?

— Но разве это не… — заблеял Дженкинс.

— Нет, не она, — приходя в ярость, воскликнул Фрэнк. — Это мисс Кемпбелл, моя невеста, и если вы сейчас же не уберете руки — пожалеете оба!

— А я присоединюсь! — пригрозил доктор. — Дженкинс, ступайте прочь! Своей глупостью вы позорите полицию!

— Где она? — ревел сэр Стюарт. — Где она? Констебль!

Но Дженкинс, проявив недюжинное проворство, испарился с места происшествия.

Розанна воспользовалась смятением сэра Стюарта и, высвободившись из его объятий, пнула его еще раз — да так, что он согнулся пополам от боли. Он тут же перестал протестовать и сделал единственно разумное в сложившихся обстоятельствах — поспешил прочь.

Доктор на всякий случай проследовал за ним до ворот и, вернувшись, увидел счастливую Розанну в объятиях Фрэнка. Он хмыкнул, поднял глаза на окно, в котором маячила фигура Джона, и улыбнулся. Влюбленная парочка тоже подняла вверх головы, их глаза светились счастьем.

Через несколько минут все они собрались в номере Джона.

— Примите мои поздравления, — сказал он. — Когда ты успел сделать предложение, Фрэнк?

— Пять минут назад, — ответил тот, все еще слегка ошеломленный. — Перед тем как назвать Розанну своей невестой, я немного колебался, но когда увидел этого варвара…

— Сесилия была уверена, что вы поженитесь, — сказал Джон.

— Пойду ее обрадую, — сказала Розанна и быстро вышла.

Возвратилась она довольно быстро — слегка бледная и взволнованная.

— Она исчезла, — растерянно проговорила девушка.

— Не может быть! — воскликнул Джон. — Вероятно, она прячется в шкафу или…

— Ее там нет. Я везде смотрела. И чемоданов тоже нет. Она уехала.

Глава 10

Укрывшись в тени деревьев под защитой сгущающихся сумерек, Сесилия стала свидетельницей сцены, развернувшейся во дворе.

Она видела, как Розанна обвела вокруг пальца сэра Стюарта и констебля Дженкинса — оба они униженно и поспешно ретировались. Сесилия с радостью наблюдала, как Фрэнк и Розанна бросились друг другу в объятия. Потом они вместе вернулись в гостиницу, а доктор последовал за ними.

Когда все успокоилось, Сесилия выскользнула из своего укрытия и направилась к воротам. Посмотрев налево, она различила вдалеке фигуры Дженкинса и сэра Стюарта. Как только они исчезли из виду, Сесилия устремилась в противоположную сторону.

Через какое-то время она увидела кеб и остановила его.

— На железнодорожный вокзал, пожалуйста.

Всю дорогу до вокзала она сидела, вжавшись в спинку сиденья и холодея при мысли, что последний поезд на Лондон уже ушел.

Ей повезло: лондонский поезд уже пыхтел на рельсах, и Сесилия едва успела сесть в вагон. Она поедет в Лондон, исполнит задуманное, а потом скроется навсегда, чтобы в одиночестве пережить то чувство стыда, которое сейчас испытывала.

Он — граф.

Стоя за дверью комнаты Джона, она слышала все, что он говорил полисмену, и сразу же безоговорочно ему поверила.

Сесилия, простая девушка, предложила графу жениться на ней, а он мягко спустил ее с небес на землю. Джон слишком хорошо воспитан и не мог прямо сказать, что такая девушка, как она, — не пара для титулованного аристократа. Но это еще не самое ужасное. Ведь она предлагала ему деньги, чтобы он мог купить собственную гостиницу. От такого действительно можно было сквозь землю провалиться. И названная сумма — четверть миллиона фунтов стерлингов, казавшаяся ей огромной, для него, вероятно, была сущей безделицей.

Как он, должно быть, потешался, узнав, что дочь лавочника вздумала предложить ему руку и сердце! Ей повезло, что в купе она ехала одна, — слезы ручьем текли по ее щекам.

Она припомнила, как пренебрежительно он рассуждал о титуле сэра Стюарта, вспомнила его равнодушие к титулам вообще. Это должно было ее насторожить: вряд ли так мог вести себя простой управляющий. Он сказал, что занимает эту должность ради развлечения. Что же, о капризах лордов не спорят: развлечение есть развлечение!

Потом она вспомнила тот волшебный день, когда они вместе плавали в море и ей казалось, что весь мир принадлежит ей. На самом же деле граф просто проводил время с приятной ему девушкой, особо не задумываясь над тем, на какой ступени общественной лестницы она стоит. И это она поставила его в неловкое положение, когда всерьез приняла весь этот флирт.

Ах, если бы она могла изобрести способ разлюбить его! Нет, слишком поздно. Она окажет ему услугу, а потом спрячется так, что он никогда и ни за что не найдет ее.

Наконец поезд прибыл на вокзал. На негнущихся ногах она вышла из вагона и стала искать экипаж. К счастью, первый же кебмен показался ей добрым и чем-то похожим на отца.

— Не могли бы вы отвезти меня к «Белому слону»? — спросила она. — Это трактир.

— Можете сказать хоть приблизительно, где это?

— Мне известно только, что он в Ист-Энде.

— Но Ист-Энд большой!

— Ну что же мне делать? — заплакала она. — Мне так надо туда попасть! Я должна добраться туда во что бы то ни стало!

— Ладно, садитесь, мисс. Посмотрим, может, я смогу что-нибудь разузнать.

Дрожа, она села в экипаж, а кебмен спустился с козел и куда-то исчез. Когда он вернулся, то выглядел куда веселее.

— Все в порядке. Только вчера один из наших был там, он рассказал мне, как лучше туда добраться. Но это местечко не для такой молодой леди, как вы.

— Ах, но мне так нужно туда попасть! — с жаром повторила она. — Пожалуйста! Вы и представить себе не можете, насколько это важно.

— Ладно, — с сомнением ответил он, — если я зайду туда с вами, думаю, все будет в порядке.

Они тут же двинулись в путь. Подковы мерно цокали по улицам Лондона, которые ближе к центру становились все более нарядными и людными. То и дело до Сесилии доносился чей-то веселый смех или бодрые мелодии уличных музыкантов. Все это составляло разительный контраст с болью, поселившейся в ее душе.

Постепенно улицы становились беднее, но и тут из окон лился свет, слышались песни и раздавался смех.

— Вот мы и приехали, — наконец сообщил кебмен, останавливаясь возле большой пивной. — Похоже, что никто из посетителей отсюда на своих двоих не выходит. Может, того, кого вы ищете, здесь и нет?

— Нет, он здесь, он — хозяин пивной. Мистер Роберт Дейл.

— Как он выглядит?

— Не знаю. Я никогда раньше его не видела.

— В таком случае пошли, но держитесь ко мне поближе.

Крепко взяв ее за руку, кебмен сурово сдвинул брови, что, по его мнению, должно было отпугнуть любого, кто польстился бы на молодость и красоту его пассажирки. Они вошли внутрь и направились прямо к стойке бара, за которой хозяйничал полный человек с приятным лицом.

— Мне нужен Роберт Дейл, хозяин пивной, — сказал кебмен.

— Я Роберт Дейл, — ответил мужчина.

— Эта молодая леди хочет незамедлительно с вами поговорить.

— Пожалуйста, это чрезвычайно важно, — волнуясь, сказала Сесилия. — Вы на самом деле мистер Роберт Дейл?

— А что случилось?

— Вам принадлежит гостиница «Парадиз» в Брайтоне?

— Мне.

— И вы воевали в Крыму вместе с графом Мильтоном?

— А откуда вам известно, что он граф? — удивился Роберт. — Он хотел сохранить это в секрете.

— Он и хранил, но сейчас ему грозит опасность и он нуждается в вашей помощи.

— Если вы друг его сиятельства, вы и мой друг. Входите, — пригласил Роберт.

— Сколько я вам должна? — спросила Сесилия у кебмена.

— Один шиллинг и шесть пенсов, мэм, — ответил тот.

Она расплатилась, прибавив чаевые, да столь щедрые, что он почесал затылок, теряясь в догадках, кем же на самом деле могла быть эта молодая леди. Сесилия последовала за Робертом Дейлом в комнату позади главного зала; там он усадил ее в кресло и велел экономке принести ужин.

— А теперь расскажите, что произошло, — попросил он.

— Сэр, ну сколько же можно укладывать вас в постель? — возмущенно проговорил Фрэнк, поспешно ставя на стол чайник и бросаясь к Джону.

— Я должен встать, — настаивал Джон, поднимаясь на ноги и опираясь на комод.

— Нет, сэр, вам надо лежать, пока не окрепнете.

— Но я должен ее найти, неужели не понимаешь?

— Сэр, вчера мы повсюду искали. Здесь ее нет. Вероятно, она села на поезд. А это значит, что пока и сэру Стюарту до нее не добраться. Поверьте, уехать отсюда подальше — для нее самый лучший выход.

Джон без сил повалился на кровать.

— Может быть, ты и прав, — вздохнул он. — Но не знать, где она… не знать, нужна ли ей помощь…

— По крайней мере, если мы не знаем, где она, Пэкстону тоже это не известно, — заметил Фрэнк. — И пока он здесь будет искать мисс Сесилию, она там… Ох, а что я вижу! — воскликнул он, выглянув в окно. — Они опять здесь.

— Они — это кто?

— Черт и болван, — ответил Фрэнк, видимо считая более пространные объяснения излишними.

— В таком случае даже хорошо, что ее здесь нет, — сказал Джон, пытаясь усмотреть в бегстве Сесилии хоть что-то положительное.

Мгновение спустя в комнату ввалились Дженкинс и сэр Стюарт.

— Довольно! Я не могу больше откладывать это дело, — заявил полисмен. — Джон Мильтон, вы арестованы по обвинению в похищении женщины. Должен предупредить, что вы надолго окажетесь за решеткой.

— Если только тотчас не сознаешься, где прячешь ее, — с презрительной усмешкой добавил сэр Стюарт. — Это твой последний шанс. Выдай мою подопечную, и я сниму все обвинения.

— Не имею ни малейшего представления, где ваша подопечная, — медленно, взвешивая слова, ответил Джон. — А если бы вы не были так глупы, то могли бы отличить правду от лжи.

— Констебль, исполняйте свой долг, — прорычал сэр Стюарт.

Обрадовавшись возможности наконец-то хоть как-то себя проявить, Дженкинс достал пару наручников и двинулся к Джону.

— Где он? Где его сиятельство?

Веселый раскатистый голос, доносившийся из коридора, невольно заставил всех обратить взгляды

в сторону двери. В следующее мгновение она распахнулась и на пороге показался Роберт Дейл. Едва увидев Джона, он тут же бросился к нему и упал на колени у его кровати.

— Какое счастье вновь видеть ваше сиятельство! — воскликнул он. — Я немного робел, оставляя на вас управление гостиницей «Парадиз», она совсем не похожа на ваше фамильное имение — Мильтон-парк, к которому вы привыкли, граф. И что я вижу? Какой-то простолюдин, кажется, покушается на вашу свободу! О милорд!

Последние слова он произнес с таким пылом, что Джон не мог сдержать улыбки. Поначалу, сбитый с толку появлением Роберта и его игрой, он быстро сообразил, что его боевой друг каждое слово своей сверхпочтительной речи предназначает для ушей Дженкинса. И это возымело действие.

— Ваше сиятельство?.. — эхом вторил Дженкинс. — Мильтон-парк?..

— Конечно, — сказал Роберт, вставая. — Это граф Мильтон, владетель Мильтон-парка.

— Ага! Так я и поверил! — скептически ухмыльнулся сэр Стюарт.

— Мы с ним воевали, — сказал Роберт. — Тогда он еще не был графом, лишь достопочтенным майором Джоном Мильтоном из бригады легкой кавалерии. В прошлом году он был награжден «Крестом Виктории» — новым орденом, который учредила Королева. Теперь вы будете знать, что он еще и герой!

Роберт повернулся к Дженкинсу, который стоял с выпученными глазами.

— Дженкинс, а мы ведь с вами встречались, когда я приезжал сюда полгода назад, чтобы навестить отца, которому раньше принадлежала эта гостиница.

— Да, — взволнованно ответил Дженкинс. — Я помню.

— Стало быть, кто я — вам известно. И если я говорю, что это граф Мильтон, значит, так оно и есть.

— Граф… — задохнулся Дженкинс.

— Я пытался вам это втолковать, — снисходительно заметил Джон. — Роберт, ваш неожиданный приезд оказался весьма своевременным.

— Все это очень мило и приятно, — раздраженно бросил сэр Стюарт. — Но где моя подопечная?

— Я не знаю, — вздохнул Джон.

— А я знаю, — неожиданно заявил Роберт. — Я не случайно тут оказался, милорд. Одна молодая леди, заглянув ко мне в трактир «Белый слон», сказала, что я единственный, кто может подтвердить вашу личность. Вот я и приехал. Но леди я оставил в Лондоне, потому что там ей будет спокойнее.

— «Белый слон», — проговорил сэр Стюарт с некоторым удовлетворением.

— Да, но сейчас ее там нет. Она сказала, что остановится в гостинице, только не назвала в какой. Думаю, вам не составит труда обыскать все.

— Я найду ее!

— Послушай, Дженкинс, а не упрятать ли его за решетку? — с надеждой спросил Фрэнк. — В конце концов, если Джон Мильтон — граф, кто тогда говорит правду, а?

Могло, конечно, случиться такое, что Дженкинс усмотрел бы подвох в словах Фрэнка, но опыт общения с констеблем показал, что вряд ли ему это под силу.

— Да, — согласился Дженкинс и, повернувшись к сэру Стюарту, заявил: — Вы арестованы за покушение на убийство кавалера и достопочтенного графа Мильтона, владетеля Мильтон-парка.

Сэр Стюарт выругался и бросился было к двери, но Фрэнк с Робертом оказались проворнее. Дженкинс подоспел с наручниками, и спустя мгновение сэр Стюарт был арестован, а затем с помощью Фрэнка доставлен в полицейский участок.

— Роберт, благодарю тебя от всего сердца, — сказал Джон. — Не знаю, что бы я делал, не приди ты мне на помощь.

— Не меня стоит благодарить, а леди. Она очень смелая и решительная.

— Как она? В каком настроении была, когда вы расстались?

— А мы вовсе и не расставались. Она приехала со мной. Как вы думаете, почему я сказал этому маньяку, что она в Лондоне? Потому что ее там нет.

— Ты имеешь в виду, что она здесь, в «Парадизе»?

— Одну минутку.

Роберт подошел к двери, слегка приоткрыл ее и выглянул в коридор. Потом он впустил девушку в номер, а сам тактично вышел.

— Сесилия! — радостно произнес Джон, раскрывая объятия.

Но вместо того чтобы броситься к нему, она отшатнулась и держалась очень скованно.

— Рада видеть вас в добром здравии, милорд!

— Милорд? Что это? Мы же были на «ты»!

— Были, но тогда я не знала, кто вы. Вы должны были меня предупредить.

— Зачем? Напротив, я пытался уйти от этих условностей и объяснений.

— Вы играете в какую-то игру, но… это не тот случай… чтобы…

— Чтобы что? — спросил он, еще больше удивляясь.

— Это не важно, — поспешно ответила она. — Я так рада, что все получилось.

— Да, и все благодаря тому, что ты поехала к Роберту, нашла его, объяснила, что он мне нужен. Но вот чего я не понимаю: откуда ты узнала, кто я? Тебе Фрэнк сказал?

— Нет. Я была за дверью и все слышала. А потом вспомнила, что однажды вы рассказывали мне о Роберте Дейле и «Белом слоне». Я тут же выскользнула из гостиницы и ждала во дворе, пока сэр Стюарт не уехал. Я видела, что проделала Розанна. Она была великолепна!

— Точно! — согласился Джон, не сводя глаз с ее лица.

— Когда они ушли, я поймала кеб и поехала на вокзал.

— Ты сделала это ради меня?

— Я лишь хотела, чтобы вы были в безопасности. Теперь, кажется, вам ничто не угрожает — значит, мне пора уезжать.

— Но почему? Нам о многом нужно поговорить. Сесилия, пожалуйста, подойди ближе.

Он протянул руку, и она в конце концов решилась приблизиться. Джон схватил ее за руку и, притянув к себе, усадил рядом.

— Скажи мне, что происходит? — мягко попросил он.

К своему удивлению, он почувствовал, что она вся дрожит.

— Сесилия, милая, что происходит?

— Вы не должны называть меня «милой», хотя я понимаю, что говорите вы так по своей доброте. Я и вправду все понимаю.

— Что понимаешь?

— Почему мне не следовало делать вам предложение. Тогда я еще не знала, что вы граф, но теперь, конечно, отдаю себе отчет, почему вы не можете на мне жениться.

— Понимаешь? — переспросил он. — Сомневаюсь. Существует одна-единственная причина, которая и впрямь могла бы помешать нашему браку, но раз тебе известно, кто я, — ты не о той причине думаешь.

Сесилия нахмурилась, не зная, что на это сказать.

— Не понимаю, — медленно проговорила она. — Мне лишь известно, что вы граф, а я — дочь лавочника. Если бы я это знала раньше, то, конечно, никогда бы не предложила вам на мне жениться. Это было крайне неуместно. Вы ведь это имели в виду, когда сказали, что не стоит принимать поспешных решений? Вы просто искали способ, как не задеть мое самолюбие…

— Сесилия, — Джон легонько встряхнул ее, — пожалуйста, не пытайся читать мои мысли. Ты пришла к ложным умозаключениям.

— Но вы же собирались дать мне от ворот поворот, не так ли?

— Я просто хотел выиграть время, пока не смогу объяснить тебе нечто такое, что могло бы повлиять на твое решение.

— Но вы намекнули мне, говоря, что деньги для вас ничего не значат, разве нет? Да и что могут значить для вас мои жалкие деньги, когда вы имеете, вероятно, намного больше?

— У меня нет ничего!

Она умолкла, глядя на него широко открытыми глазами.

— Что вы имеете в виду? Вы же граф!

— Моя дорогая, если ты думаешь, что я богат, то вынужден тебя разочаровать. Я беден как церковная мышь. Верно, мне принадлежит огромное имение, но оно изрядно запущено и обременено долгами; сейчас я сдал его внаем, потому что мне нужны деньги. Кое-что мне уже удалось восстановить, но гораздо больше предстоит сделать! Твои деньги были бы для меня спасением. Поэтому я должен был сказать «нет». Понимаешь?

— Нет, — ответила она, окончательно сбитая толку.

— Видишь ли, не мог я тогда ответить «да». Сперва я должен был все тебе объяснить: я был бы немногим лучше других охотников за приданым, если бы не сказал тебе о том, что не имею средств достойно содержать поместье и семью. Принять твое предложение было бы нечестно.

Ее взгляд отражал такие противоречивые чувства, что Джон усомнился, все ли она поняла правильно. В ожидании ответа он затаил дыхание. Когда же наконец ответ прозвучал, он поразил Джона.

— Какая ужасающая нелепость!

— Сесилия…

— Почему мужчины всегда все усложняют? Тебе нужны деньги — я предлагаю их тебе. Почему ты не можешь просто принять мой подарок, без всяких экивоков, без возражений? — она снова перешла с ним на «ты».

— Но возражения все-таки существуют, — ответил он оправдываясь. — Они называются «угрызения совести».

— Ерунда это, а не угрызения совести! — безмятежно заявила Сесилия. — Разумеется, ты не охотник за приданым — уж этих я научилась распознавать. Неужели ты думаешь, что я не вижу разницу между тобой и сэром Стюартом? Если бы ты хотел на мне жениться, ты бы еще тогда во всем признался. А ты вместо этого выдумываешь нелепые предлоги, чтобы только не идти под венец! Ты совершенно не думаешь обо мне! Ты бы не женился на мне, даже если бы у тебя вообще не было никакого выхода! Я совсем ничего не значу в твоей жизни! Мысли вихрем проносились в голове Джона: как она неблагоразумна… как несправедлива… почему она не может посмотреть на вещи объективно?.. Внезапно он понял, что любые слова сейчас бесполезны и есть лишь один способ окончательно прояснить отношения.

Без промедления Джон обнял ее, притянул к себе и остановил поток упреков крепким и нежным поцелуем. Сесилия напряглась и подняла было руки, словно намереваясь оттолкнуть его, но силы покинули ее, и она растворилась в его объятиях.

Ощущая всем телом близость девушки, Джон еще крепче прижал ее к себе, заключая в такие крепкие и страстные объятия, что не оставалось ни малейшего сомнения в его чувствах.

Сесилия была на седьмом небе от счастья. Губы, прильнувшие к ее устам, ответили на все ее вопросы.

— Я люблю тебя, — прошептал Джон. — Ты слышишь? Я люблю тебя. Вот почему я не мог согласиться на твое предложение. Я чувствовал, что не имею на это права.

— Ты имеешь все права, — ответила она. Голова у нее шла кругом от счастья. — Я даю их тебе.

— В таком случае, любимая… ты выйдешь за меня замуж?

— Да, да, — она задыхалась от избытка чувств. — Да, да, да. Я так сильно тебя люблю! Мое сердце едва не разорвалось, когда я представила, что мы никогда не будем вместе!

— И ты пойдешь за меня такого как есть, без гроша в кармане?

— Я рада, что ты без гроша: значит, мне есть что тебе подарить.

— Да, тебе есть что мне подарить, но только это — не деньги! Подари мне себя — свою нежность, свое любящее и преданное сердце! Подари мне свое милое лицо, свои сияющие чистые глаза! Подари мне эти сокровища, дорогая, — и до конца жизни мне больше ничего не будет нужно!

Они торопили день свадьбы. Доктор позволил Джону понемногу вставать, и с каждым днем тот чувствовал себя все лучше и лучше, а через две недели совсем поправился.

— А могу ли я выходить замуж, если до моего совершеннолетия остается еще полгода? — с тревогой спрашивала Сесилия.

— Позвольте мне об этом позаботиться, — ответил доктор Седжвик. — Местный пастор — мой дядя. Попробую объяснить ему, в чем дело.

На следующий день пастор наведался к ним в гостиницу. Он выяснил, что отец Сесилии умер, а ее упоминания об опекуне, казалось, не коснулись его ушей.

— Ваша мать тоже умерла? — мягко спросил он.

— Да.

— Тогда, поскольку оба ваши родителя умерли, не у кого испрашивать благословения.

— Но…

— Ну что ж, решено. С нетерпением жду встречи в день вашей свадьбы.

Пастор поспешил уйти, а Джон и Сесилия, оставшись наедине, заключили друг друга в объятия.

— Теперь уже скоро, дорогая, — прошептал Джон. — Еще немножко, и мы станем мужем и женой.

В ожидании великого дня оба они были как на иголках, опасаясь, как бы что-нибудь не омрачило их радость.

И это «что-то» случилось. За два дня до свадьбы к ним заглянул доктор Седжвик. На его лице была написана озабоченность.

— Мне очень жаль, но вынужден вам сообщить, что сэр Стюарт сегодня утром отпущен под залог.

Сесилия тихонько ахнула.

— Но ведь нам говорили, что его ходатайство не было удовлетворено, — с трудом вымолвил Джон.

— Думаю, что без подкупа тут не обошлось.

— Вероятно, он направится прямиком сюда! — воскликнула Сесилия.

— Именно. Поэтому я считаю, что лучше вам покинуть гостиницу. На пару дней остановитесь у меня. Он не сможет вас найти, а потом будет уже поздно.

Они с благодарностью согласились и без приключений переехали к доктору, хотя сердце Сесилии трепетало, как у воробьишки.

— Пожалуйста, дорогой Боженька, — молилась она, — не позволь случиться ничему плохому. Я этого не вынесу.

Джон, конечно предпочел бы не прятаться, а встретиться с сэром Стюартом лицом к лицу, как мужчина с мужчиной, но он понимал, что еще недостаточно окреп для такой встречи, и ради спокойствия Сесилии уступил.

В день венчания они вместе поехали в церковь, поскольку Джон ни на минуту не хотел выпускать Сесилию из виду. Доктор Седжвик поехал с ними, чтобы повести невесту к алтарю.

Сесилия в белом кружевном платье и фате выглядела великолепно.

«Настоящая голубка», — подумал Джон, глядя на нее с восхищением.

Фрэнк и Розанна уже ждали их в церкви. Там же был и Роберт, который приехал в Брайтон, чтобы по просьбе жениха и невесты стать шафером.

Когда местные жители поняли, что прибывшие сюда нарядно одетые господа собираются обвенчаться, они, сгорая от любопытства, на цыпочках вошли внутрь маленькой церквушки и заняли места позади.

Но едва пастор успел приступить к обряду, как голос, которого так боялись услышать молодые, проревел:

«Прекратите церемонию! Она незаконна!» Преследовавший их кошмар стоял в начале прохода, а за его спиной маячили два полисмена. Одним из них, как с грустью отметил про себя Джон, был констебль Дженкинс.

— Арестуйте этого человека, — закричал сэр Стюарт. — Моя подопечная — несовершеннолетняя, и он женится на ней, не имея на то моего согласия.

Дженкинс направился к Джону с наручниками наготове. В его взгляде читалось намерение отыграться на человеке, который раньше его перехитрил.

Но не успел он приблизиться, как церковь огласилась женским возгласом, повторявшимся снова и снова: «Убийца! Это убийца! Убийца!»

Оба полисмена враз оглянулись и увидели пожилую женщину — худую и болезненную, которая ковыляла по проходу и пальцем указывала на сэра Стюарта: «Он — убийца!»

— Прекратите безобразие! — начал было Дженкинс.

Но второй констебль отстранил его и спросил женщину:

— Вы имеете в виду, что сэр Стюарт Пэкстон убил человека?

— Я не знаю, как его зовут, — сказала женщина, — но я видела, как он совершил убийство. Это случилось около года назад, когда я ездила в гости к дочери в Лондон. На обратном пути поезд сошел с рельсов. Меня выбросило из вагона, я лежала на земле оглушенная, а когда пришла в себя, то увидела рядом двух мужчин. Один лежал на спине, весь в крови, а другой, стоя на коленях, склонился над ним. Он что-то такое говорил — слов я не могла разобрать, — но говорил с такой яростью, с таким волчьим оскалом, что жутко было смотреть. Потом он положил свою руку на лицо раненого и стал его душить. Несчастная жертва сопротивлялась, боролась за жизнь, но силы были неравны, и в конце концов тот человек затих. Он был мертв. Я, должно быть, потеряла сознание, потому что больше ничего не помню. Когда снова пришла в себя — увидела санитаров, они выносили людей. Мужчин рядом уже не было. Я подумала, что, должно быть, мне все это почудилось, но дьявольский оскал убийцы стоял у меня перед глазами. Я молилась, чтобы наши пути с ним никогда не пересеклись, но коль мы встретились, я молчать не могу.

Она яростно указывала на сэра Стюарта.

— Вот тот человек.

— Не верьте ей, — закричал сэр Стюарт. — Старая дура сама не знает, что несет.

— Она вовсе не дура, — зарыдала Сесилия. — Убитый им человек — мой отец!

Раздался щелчок. Сэр Стюарт опустил глаза и увидел, как на его запястьях защелкнулись наручники.

— Думаю, нам лучше пройти в участок, — сказал молодой полисмен, не обращая внимания на протесты Дженкинса.

— Вам тоже необходимо пройти с нами, — обратился он к Сесилии, — и дать официальные показания обо всем, что вам известно.

— Но у меня свадьба, — заплакала она.

— Конечно же, полиция подождет полчаса, пока закончится церемония, — попросил пастор. — Потом жених и невеста будут к вашим услугам.

— Вы даете слово? — спросил полицейский, оглядываясь на присутствующих, словно призывая их в свидетели.

— Я даю, и они дают, — решительно заявил священник.

— И я, — сказал Фрэнк.

— И я, — эхом откликнулась Розанна.

— И я, — присоединился Роберт.

— И я, — добавил доктор, который, будучи местным жителем, знал обоих полисменов. Понизив голос, он добавил: — Позвольте молодым такую малость, Том, и я забуду о гонораре, который вы мне задолжали.

Полисмен усмехнулся и кивнул. Потом, не обращая внимания на отчаянное сопротивление сэра Стюарта, он выволок его из церкви, любезно попросив пожилую женщину следовать за ним.

Джон с Сесилией обменялись взглядами, в которых читались радость и облегчение.

— Теперь нам ничто не помешает, — сказал он ей.

— Ничто в целом мире, — вздохнула она. — О Джон, я так сильно люблю тебя!

— А я буду любить тебя всю жизнь. В конце концов, мы нашли свой рай на земле.

Пастор кашлянул.

— Вероятно, мы можем продолжать, — сказал он, улыбаясь.

Когда они обратили на него свои взоры, пастор возвысил голос и стал произносить слова, которые Джон и Сесилия так хотели услышать:

«Возлюбленные братья и сестры! Мы сегодня собрались здесь, чтобы засвидетельствовать брак этого мужчины и этой женщины…»

Примечания

1

Скутари (Шкодер) — ныне район Стамбула (Турция). В годы Крымской войны (1853–1856) — пригород Стамбула; там располагались английская военная база и госпиталь. (Здесь и далее примеч. пер.)

2

Бригада легкой кавалерии под командованием лорда Кардигана была знаменита тем, что в ее рядах служили сливки английской аристократии, а также своими чистокровными лошадьми. Во время Крымской войны 1853–1856 гг. русские войска, захватив часть вражеских редутов и разгромив эту бригаду, вынудили противника бросить дополнительные силы на охрану тыла и тем самым отказаться от намечавшегося штурма Севастополя.

3

Высшая военная награда в Великобритании; учреждена в 1856 г.

4

Cherry — вишенка (англ.).


home | my bookshelf | | Отель «Парадиз» |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу