home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement


close [X]


РАСОВАЯ ТЕОРИЯ ВРЕМЕНИ

«Человек принадлежит своему веку и своей расе даже в том случае, если он объявил войну им обоим».

Эрнест Ренан

«Уничтожьте восприятие различий и вы уничтожите время».

Жан-Мари Гюйо

Возможно, уважаемому читателю проблема, заявленная в названии данной работы, покажется слишком экзотической и даже отчасти фантастической. Современный мир до предела универсализировал время, которое человеком мыслится как некая субстанция, единая для всех; и достаточно перевести стрелку часов вперед или назад, пересекая часовые пояса в салоне комфортабельного лайнера, чтобы стать сопричастным чужой культуре.

«Время одинаково для всех», — не задумываясь, скажет современный среднестатистический человек и недоуменно пожмет плечами, если Вы вдруг вознамеритесь утверждать, что оно, это самое время, имеет расовые различия.

Однако стоит лишь абстрагироваться от действительности, как два совершенно очевидных факта, лежащих на поверхности общественного сознания, поставят под сомнение тезис о якобы очевидном универсализме времени.

Во-первых, все народы Земли имеют совершенно различные представления о судьбе и, как следствие, разнообразные эсхатологические концепции в своей национальной мифологии. Во-вторых, основные человеческие расы имеют статистически различающееся время полового созревания, что со всей очевидностью отражено в законодательной практике народов, к этим расам принадлежащих. Время полового созревания является одной из важнейших биологических характеристик любого организма, по достижении которого кардинально меняется его поведение.

Если же проанализировать сам смысл слова «время» в различных языках, то его постулируемый средствами массовой информации универсализм вообще исчезает без следа. «Этимологический словарь русского языка» (М., 1959) А. Г. Преображенского показывает, что слово «время» первоначально звучало, как «веремя» и означало вращение, коловращение. Близкое по звучанию слово «бремя» означает тяжесть, откуда и берется просторечивая поговорка «нести свое бремя». Парадоксально, но факт: получается, что первоначальный смысл этого слова «время» становится понятным из словосочетания «нести тяжесть своего времени».

Такое умозаключение вовсе не выглядит искусственным, если мы обратимся к наиболее близким и древним языкам единого индоевропейского корня. В санскрите «bharma» также означает тяжесть, ношу, в зендском «barэman» с точностью передает тот же самый смысл.

Кроме того, русское слово «время» по звучанию сближается с индоевропейской основой «wertmen» и санскритским «vartman», что означает путь, колея, след колеса.

Однако в действительности в Индии слово, обозначающее время, никак не связано с «vartman», для этих целей в санскрите есть слово совсем другого корня «kalah», однако чрезвычайно близкое по звучанию с древнерусским «коло», означающим вращение, откуда и происходит слово «коловрат», служащее для обозначения символа древнерусской восьмилучевой свастики. Существует также общеславянская основа «вертмя», с исчезновением в которой буквы «т» первоначальный смысл слова «время» также означает вращение. В бретонском языке также существует слово «vreman», что означает «теперь», а «время» по-бретонски «pred».

Большинство лингвистов вследствие этого приходит к выводу, что в индоевропейских языках понятие времени изначально связывалось с определенным внешним проявлением некоего процесса. Мало того, в ходе эволюции это слово меняло род, как, например, древнеирландское «re» вначале было среднего, а затем стало женского рода.

Немецкое слово «die zeit» связывают с глаголом «ziehen» — «тянуть». По-русски мы говорим «время тянется», немцы вкладывают точно такой же смысл в фразу «die zeit zieht sich». Английское «time» происходит от староанглийского «tima», что сходно со старогерманским «timon» и также означает «простирать», «протягивать».

Латинский эквивалент этого слова — «tempus» иногда принято связывать или с глаголом «tendo» (тянуть) или с глаголом «teneo» (держаться, длиться). Многозначительна близость латинских слов «tempus» и «templum» (храм), ибо первоначально последнее означало священное пространство, которое этрусский жрец очерчивал в полдень.

Множество фактов указывает на сакральность категории времени. Китайский иероглиф «ши», обозначающий время, представляет собой вариант иероглифа «сы» и обозначает также «храм». Имя греческого Бога Хроноса в этом смысле говорит само за себя, так же как имя индийской Богини Кали, происходящее от упомянутого выше санскритского слова «kalah». Бог древних римлян Янус тоже обожествлял собою время, так же как древнеегипетский Тот. В эзотерической части зороастризма — зерванизме — «время» Зерван объявлялось высшим началом. Древнегерманские Богини судьбы норны тоже служили олицетворением времени. Их имена Урд, Верданди и Скульд обозначают прошлое, настоящее и будущее. Они не просто «тянут» некие нити, они ткут пряжу судьбы. Характерно, что греческое «хронос» близко по звучанию слову «хреон» — судьба, необходимость.

Поразительно сходную картину мы можем наблюдать и в мифологии древних майя. Все обелиски и алтари в их культах воздвигались с целью увековечения периодов времени. А сами интервалы времени изображались в виде ноши, переносимой на спинах иерархических Богов-носильщиков, таким образом достигалась персонификация дней, месяцев и лет. Вычислив, какие именно Боги будут маршировать в данный день, жрецы майя могли определять их совместное влияние и тем самым предсказывать судьбу человечества.

Этим коротким экскурсом мы вовсе не хотим вторгаться в область точной лингвистики и культурологии, выясняя все нюансы. В свете заявленной темы нам будет достаточно сделать следующие выводы: представление о времени восходит к самым древним глубинным пластам человеческой психики, в связи с чем не случайна и его сакрализация. В каждой группе индоевропейских языков существует свое обозначение времени, единого термина нет. За пределами этой языковой группы картина еще разнообразнее.

Время всегда мыслилось не как универсальная, а именно как субъективная категория, иногда как процесс, который допускает вторжение в него человека. Время можно тянуть, простирать, нести на плечах, как судьбу. Время можно вершить, вот что самое важное. Именно под таким ракурсом и начиналось изучение проблемы времени в античной философии. Основатель милетской школы Фалес говорил, что «мудрее всего время, ибо оно открывает все». Его ученик Анаксимандр первым попытался сформулировать субстанциальную концепцию времени, а Парменид и Гераклит в своих воззрениях разделили его на прошлое, настоящее и будущее.

При всей очевидной для той эпохи революционности философии Платона, метафизическая суть его утверждений архетипична, ибо он высказывался о времени как об отрицании вечности. В своем «Тимее» он писал: «…для начала должно разграничить вот такие две вещи: что есть вечное, не имеющее возникновения бытие, и что есть вечновозникающее, но никогда не сущее. То, что постигается с помощью размышления и объяснения, очевидно, и есть вечно тождественное бытие; а что подвластно мнению и неразумному ощущению, возникает и гибнет, но никогда не существует на самом деле».

Далее Платон с присущей ему четкостью воспроизводит архитектуру своего мировоззрения: «Итак, время возникло вместе с небом, дабы, одновременно рожденные, они и распались бы одновременно, если наступит для них распад; первообразом же для времени послужила вечная природа, чтобы оно уподобилось ей, насколько возможно». В соответствии с его взглядами, Бог сотворил «некое движущееся подобие вечности» — вот квинтэссенция представлений о времени в платоновской философии.

Аристотель также внес ощутимый вклад в изучение проблемы времени. В своем известном сочинение «Физика» он высказал весьма глубокие мысли о природе вещей: …время есть мера движения и нахождения тела в этом состоянии… для движения «быть во времени» значит измеряться временем и самому и его бытию…

Но время может течь и не одинаково для всех, оно может разниться для тел, помещенных в него. На эту грандиозную мысль Аристотеля свершенно не обращали внимания материалисты различных эпох, выбирая из его сочинений лишь удобные им универсалистские идеи. Не надо думать, что находящееся во времени так же необходимо движется, как и все, находящееся в движении: ведь время не есть движение, а число движения, в числе же движения возможно быть и покоящемуся. Именно, покоится не всякое неподвижное, а то, что, будучи по природе способным к движению, лишено его…

Наконец, номенклатурные материалисты старательно обходят базовое изречение Аристотеля из этой книги: «Без души не может существовать время».

Итак, субъективно-психологический подход в осмыслении проблемы времени налицо.

Величайший оптимист всех времен и народов, Эпикур также считал, что при измерении длительности «должно руководиться непосредственным впечатлением, согласно с которым мы говорим о долгом или коротком времени, и исследовать это впечатление, прилагая его ко времени, как прилагаем его к другим предметам».

Великий философ древности Тит Лукрецкий Кар, также почему-то записанный в материалисты, в своем главном сочинении «О природе вещей» вообще называет время «каким-то особым видом случайного свойства».

Субъективистский подход на основе дифференциации восприятия времени здесь звучит победным аккордом. Это уже расовая теория времени в чистом виде:

«Также и времени нет самого по себе, но предметы

Сами ведут к ощущению того, что в веках совершилось,

Что происходит теперь и что воспоследует позже».

В этом отрывке достаточно заменить слово «предметы» на «расы», и его можно смело цитировать в любом учебнике по нейрофизиологии, исследующей в частности и проблемы специфичности восприятия времени у разных народов, скорость реакции, порог кожной чувствительности и многое другое, относящееся уже к области компетенции классической расологии.

Стоики великолепно развили идею циклического времени. Бесконечное само по себе, оно в их концепции выступало как вместилище периодически изменяющегося мира, который вновь и вновь возникает, проходит определенные стадии развития и гибнет в результате очередного вселенского пожара. Однако принципиально новых миров не возникает, все возвращается на круги своя с незначительными изменениями.

Расовые теоретики ХХ века уже на свой лад подтвердили эту мысль античных стоиков, показывая на многочисленных исторических примерах, что народы рождаются, расцветают, чахнут и исчезают в пучине времен, но расы живут вечно, находя свое историческое, культурное и политическое воплощение во все новых и новых формах при неизменном биологическом содержании.

Эпикур, будто современный эзотерик, объявлял время «свойством свойств», а представитель школы античного скептицизма Энесидем представлял время как функцию деятельности сознания. Две с лишним тысячи лет понадобится человечеству, чтобы экспериментально доказать эти простейшие истины. Неоплатоник Плотин вновь вернулся к озарениям «Божественного Платона», возгласив, что «время есть жизнь души, пребывающей в переходном движении от одного жизненного проявления к другому».

Но предсказанный мудрецами античный цикл развития философии закончился. Секст Эмпирик, явно пресытившись обилием изощренных концепций о природе времени, вообще отказал ему в праве на существование: «Время — это ничто».

«Блаженный» Августин, ознаменовавший своим творчеством переход от античной философии к средневековой схоластике, буквально добил на излете традиционное архетипическое представление о времени. Цепь живительных превращений бытия разорвана, распятие и Воскрешение Христа объявлены исходной и абсолютной точкой истории, отныне время описывается линейно-поступательно. Ткать судьбу, вершить время, нести его тяжесть на своих плечах — человеку во всем этом отныне было отказано. Великая мистерия борьбы народов и рас объявлена завершенной, и все должно исчезнуть в горниле единого искупления. Поэтому и время теперь для всех объявлено единым и универсальным. Христианская высшая иерархия, будто государственная палата мер и весов, проводит всеобщую стандартизацию и унификацию времени: от сотворения мира до первого пришествия Христа и до второго. Инакомыслящих за покушение на новые эталоны ждут костры инквизиции.

Представители современных точных наук, а также некоторые любители эзотерической экзотики все чаще и чаще в наше декадентское время обращаются к трудам средневековых мистиков и алхимиков в поисках «высших» откровений.

Мы же в свою очередь должны подчеркнуть со всей ясностью, что для расовой теории, равно как и для проблемы изучения времени, это был совершенно пустой и бесполезный промежуток европейской истории. И причина здесь заключена совершенно объективная, ибо церковная теология до такой степени изуродовала догматикой инертное сознание средневекового человека, что понятие «исторического процесса» с большим опозданием появляется в европейской философии лишь на рубеже XVII–XVIII веков. Именно Исаак Ньютон, впервые осмыслив закон всемирного тяготения, сказал, что время является неотъемлемой частью пространства и представляет собой «безграничное чувствилище Бога».

Гердер первым ввел понятие причинности, Фихте развил весьма важные представления о детерминизме, а Гегель убедительно представил историю именно как процесс.

Иммануил Кант в своем блестящем сочинении «Антропология» уже во введении счел необходимым подчеркнуть: «Понятие „мировидения“ особенно применимо к познанию человека в его родовых признаках».

Таким образом, Кант по сути первым в новейшее время под исторический процесс развития познания подвел расовую основу. Время различно для всех, и на эту мысль указывает его пассаж из «Критики чистого разума»: «Время не есть нечто такое, что существовало бы само по себе или было бы присуще вещам как объективное определение… Время следует считать действительным не как объект, а как способ представлять». Наконец, Кант всегда говорил о «субъективной реальности времени» и подчеркивал, что «изменяется не само время, а нечто, находящееся во времени». Но что же находится во времени, как не различные человеческие расы, «субъективно» и каждая по-своему несущие его «способ представления».

За полторы сотни лет до первых открытий в области нейрохимии, нейрофизиологии, биофизики и теории информации он интуитивно понял, что в каждой биологической системе, к числу которых принадлежат и человеческие расы, время течет по-своему. Великий Кант героически отвоевал у полного средневекового забвения античный, в частности платоновский, идеал понятия времени?

Другой гений философии Анри Бергсон уже в конце XIX века со всей силой развил успех в данном направлении, ибо он также связывал время только с живой природой и отрицал его существование в неживой. В своей примечательной книге «Время и свобода воли» он свидетельствовал: «Критика Чистого Разума покоится на постулате, что рассудок наш способен лишь к платонизированию, то есть к вливанию всякого возможного опыта в предсуществующие формы». Легко понять, что «предсуществующей формой» в плане опыта является расовый архетип или «родовой признак», как его называл Кант. Именно поэтому понятно теперь, почему Платон утверждал, что знать — значит наполовину вспоминать. Вспоминать, опираясь на опыт своей расы.

В другой своей книге «Длительность и одновременность» Бергсон делает следующий характерный вывод в том же духе: «Между временем и пространством существует только одно отличие: вдоль времени движется наше сознание».

Но разные расы обладают разным сознанием, и это биохимический факт, который не сможет игнорировать ни один филантроп.

В контексте развития заявленной темы рассмотрим теперь взгляды французского философа и социолога рубежа XIX и ХХ веков Жана-Мари Гюйо, несправедливо, на наш взгляд, преданного забвению. Его новаторская книга «Происхождение идеи времени», написанная более ста лет назад, но актуальная и сегодня, при всей ясности и взвешенности повествования, тем не менее, и сейчас производит впечатление революционного, нонконформистского сочинения.

Гюйо, кроме всего прочего, был еще и высококлассным историком религии, что до сих пор придает всем его социальным и философским обобщениям глубину и оставляет впечатление непогрешимости расовой интуиции автора.

Свое сочинение он начал с анализа определения временных категорий в индоевропейских языках, которые ясно различают в глаголах настоящее, прошедшее и будущее, таким образом сам язык вовлекает нас в осмысление структуры времени и причинно-следственных связей. Закрепляя в нашем сознании тот или иной предмет, явление или образ, язык фиксирует их в строго определенной части времени, что само по себе указывает на эволюцию представлений о времени, ибо неразвитые языки способны указывать на движение и без его участия.

«Желая и действуя в направлении наших желаний, мы одновременно создаем и пространство, и время; мы живем, и мир или то, что мы называем этим именем, создается перед нашими глазами. Энергия воли в особенности производит устойчивость памяти».

Далее Гюйо дает поистине потрясающий образ, как нельзя точнее отражающий возникновение архетипической расовой символики: «Абстракция — это ложе времени, которое создается из его течения». Он подчеркивает также, что с психологической точки зрения всякое воспоминание означает сознание чего-то такого, что человек уже не в силах изменить, хотя оно и является при этом его неотъемлемой частью. Так подчеркивается устойчивость расовой психики, которая, по мнению Гюйо, порождает специфическую оценку протяжения времени как «результат внутренней оптики». От филологического анализа эволюции идеи времени французский философ закономерно переходит к анализу эволюции биологической. Время — это результат борьбы за существование среди всех живых существ, ибо даже в нашей памяти ощущения и воспоминания непрестанно борются между собой, и выживают или более грубые и выносливые или эволюционно более приспособленные. В природе один вид всегда стремится подчинить другие, занимающие одну и ту же экологическую нишу. Точно так же в организационной структуре памяти одна черта вспоминаемого нами факта неизбежно стремится вытеснить и стереть другие, при этом время все сглаживает и идеализирует, выталкивая в жесткой конкурентной борьбе лишь самые живучие и глубокие черты вспоминаемого. Поэтому время антидемократично в своей принципиальной сути, ибо оно рождает в нас дух соревнования и конкуренции.

«Восприятие различий и сходства, первое условие идеи времени, имеет своим результатом понятие двойственности, а с помощью двойственности создается число. Идея числа первоначально есть ничто иное, как восприятие различий в сходствах».

По нашему мнению, именно так в ходе естественной борьбы рас за существование и возникла впервые числовая магия, отражающая их генетический код. Астрономия Стоунхэнджа, пифагорейская числовая концепция, математическая мистика майя, наконец Каббала, номера ступеней и градусов масонов — все это точное и достоверное отражение генетического кода рас, создавших данные учения.

Время — это алгебра расы, которая заключена в ней на уровне генетической программы. «Различия, сходство, число и степень или интенсивность; именно эти факторы лежат в основе идеи времени».

В основе времени, как и в основе любой борьбы, лежит сознательный выбор активной позиции, поэтому Гюйо утверждает: «Будущее есть то, к чему мы идем, а не то, что идет к нам».

Время допускает работу с собой, когда, например, человек чувствует боль и реагирует на нее, чтобы удалить ее источник, то он уже начинает разрезать время на части. Не случайно в мировой статистике информация для оценки благосостояния народов берется по годам, предшествовавшим войнам, эпидемиям, революциям, глобальным катастрофам.

Время способно порождать и болезни сознания, причем даже целых народов, одной из них является «ложная память». «Богоносность», «богоизбранность», равно как «богооставленность» и склеротические потуги воспоминаний о «грехопадении» — наглядное тому подтверждение. Кстати, современные открытия в области нейрохимии и физиологической психологии доказали эти предположения. «Синдром конца мира», присущий многим ретивым предсказателям, мистикам и политикам, свидетельствует лишь о поражении теменных частей мозга и к подлинной эсхатологии не имеет никакого отношения.

В заключении своей замечательной книги Жан-Мари Гюйо делает вывод, который был подтвержден данными экспериментальной науки лишь десятилетия спустя:

«Все предыдущее приводит нас к заключению, что время есть не условие, а простой продукт сознания; время не входит в природу сознания, но является его результатом. Времени нет вне желаний и воспоминаний. По нашему мнению, время есть лишь одна из форм эволюции; вместо того, чтобы быть причиной последней, оно само из нее происходит. Действительно, время есть следствие перехода от однородного к разнородному; это дифференциация, вносимая во все. Жизнь и сознание предполагают разнообразие, а разнообразие порождает протяжение времени. Уничтожьте восприятие различий, и вы уничтожите время».

Рассуждая в духе Гюйо и принимая во внимание достижения современных точных наук, мы можем сделать такой вывод, который по своей шокирующей простоте в его времена еще не был возможен.

Время — это естественный результат расовой дифференциации человечества.

Даже Библия, живописуя времена расовой гомогенности человечества (Адам и Ева), свидетельствует, что в Райском саду Эдема времени не было, видимо потому, что не было деления людей на расы.

Следующий этап в развитии представлений о времени также предварял собой развитие целых научных дисциплин, таких как биология, теория информации, генетика, которые подтвердили интуитивные озарения романтиков естествознания.

К числу подобных работ следует отнести совершенно забытую книгу, на сей раз русского мыслителя Валериана Муравьева «Овладение временем» (М., 1924). И это вновь революционное сочинение, многие пассажи из которого можно сегодня без труда наблюдать в повседневной общественно-политической жизни. Сентенции автора, впервые провозглашенные более семидесяти лет назад, сегодня возможно многим покажутся уже набившими оскомину, но четкость постановки задачи еще на заре системных исследований и междисциплинарных изысканий и сегодня способна вызвать уважение к этому очередному забытому русскому самородку. С самого начала Муравьев буквально берет «быка за рога», утверждая: «В общем, все попытки подготавливают реальную технику овладения временем: они вскрывают его подчиненность, его вторичность и тем самым ставят человеческую волю и разум в положение как бы противников, если не властителей времени».

Как кочевник мыслит стихией степей, а пират — бездонными морскими просторами, считая их своими естественными генетическими пособниками в удачливом предприятии, точно так же. В. Муравьев увидел во времени удобную стихию, в область которой можно перенести борьбу. И как добросовестный полководец наполеоновского темперамента, он принялся собирать свое войско.

«Ключ к преодолению времени, таким образом, лежит в способности нашей управлять множественностью вещей, ибо множественность логически предшествует времени. Теория овладения временем сводится, в первую голову, к теории построения коллективов живых существ, и прежде всего, коллективов человеческих, а затем и теорий воздействия этих коллективов на так называемые неодушевленные множества». Но ведь именно генетическая консолидация, лежащая в основе расовой идеи, и способна создать это «коллективное сообщество». Автор прекрасно понимает, что даже необузданный революционер должен уметь опираться на опыт предыдущих поколений, поэтому его следующее умозаключение подобно удачному выбору флага, понятному всем. «В каждой культуре философия и наука служат орудиями преодоления времени».

Более чем за пятьдесят лет до начала серьезных работ в области генной инженерии, управления человеческим сознанием и психотронного оружия, автор книги создает иерархию систем овладения временем:

1) генетика,

2) политика,

3) сфера материального производства.

Сегодня основная масса людей занята в сфере материального производства и постоянно ощущает на себе зависимость от касты политиков, но и те в свою очередь ощущают собственное бессилие перед новейшим жречеством, владеющим тайнами человеческой генетики. Совершенно очевидно, что один посредственный разработчик генетического оружия стоит дюжины отличных политиков, ничего не смыслящих в генетике, так же как и любого из числа последних хватит, чтобы нейтрализовать волю и разум тысяч «политически активных» творцов материальных ценностей.

Следующий пассаж Муравьева своей силой, ясностью и сверхчеловеческим озарением буквально повергает в трепет, ибо он производит впечатление рассуждений математика, решившегося на досуге практиковать магию; это уже не платоновская идея отрицания вечности, это схема ее уничтожения:

«Преодоление времени требует множественности или коллективности деятеля. В самом деле, сила действия обусловлена исключительно объединением деятельных элементов, составляющих целое и производящих совместно это действие. Поэтому времяобразующее действие требует непременно, кроме множественности объекта действия, еще множественности его субъекта или деятеля. В этом акте внутренняя множественность объекта сливается с множественностью субъекта. Таким путем создается новый, расширенный субъект действия. Но, кроме множественности деятеля и предмета действия, условием преодоления времени является также полное согласование деятельности всех элементов, производящих временной процесс, то есть всех элементов действующей системы. Время может быть побеждено, но одним только путем — путем установления равнодействующей всех проявлений элементов. Объединение их усилий должно идти расширяясь от элемента к элементу, от множеств меньших к большим. Действие по преодолению времени измеряется свойствами действующего множества — его мощностью и степенью его внутренней общности, а победа над временем строго пропорциональна степени этой общности».

Без труда можно догадаться, что этот алгоритм действий в древних гностических евангелиях на заре возникновения христианства изображался напыщенными образами и эзотерическими символами для сплочения «братий». Нынешние предпочитают естественнонаучную терминологию, что нисколько не мешает сплочению их рядов, соблюдение чистоты коих тоже следует вести по соответствующей методике; так же как и вампирить конкурентов по определенной системе:

«Поскольку некоторые члены системы являются сознательными субъектами и создают свое время — часть времени системы им подвластного в виде зависящих от них последовательностей явлений. Остальная же часть времени системы остается принудительной для членов системы, ибо внешне им навязывается. Роль сознания в образовании времени яснее всего раскрывается, если исследовать этот процесс при различных степенях сознательности членов системы. Общее время становится подвластным союзу людей. Равнодействующая их времяобразующих действий есть равнодействующая подвластных им времен. Наоборот рознь членов общества уничтожает эту общую власть. Время системы принудительно для них только в случае розни их и разнобое».

Объяснение структурной организации феномена Кащея Бессмертного — известного персонажа русских народных сказок — в свете данных концептуальных рецептов становится вполне возможным. Свое бессмертие Кащей покупал ценой борьбы и раздора других мифологических персонажей, искусно сталкивая, собирая их времяобразующие действия, которые в среде «пассивных членов системы» уничтожались без остатка и доставались активному члену системы — Кащею, преодолевающему таким образом время. Просто за счет организации топологии и метрики пространства он буквально обирал других, чем питал свое бессмертие. Время в биологической среде Кащея текло медленнее, чем в биологических средах его конкурентов, хотя они все принадлежали к одной замкнутой энергоинформационной системе.

Современная борьба рас происходит точно по такому же принципу. Победа в результате достанется тому, кто в единой энергоинформационной системе Земли сумеет структурно перессорить конкурентов, отняв у них тем самым главнейший из ресурсов живой материи — время. Фатальность долженствующего свершиться обосновывается В. Муравьевым также строго научно, и даже прозрение одиночек не сумеет предотвратить поражение биологических систем с более низким уровнем организации.

«Изменение отношений вещей в смысле обособления их или объединения есть всегда изменение времени. Утверждение себя и укрепление своей длительности, как существование объединяющего центра, и есть создаваемое сознанием преодоление внешнего времени. На место порождаемых объективным процессом отношений вещей создаются новые, диктуемые разумом. Посредством разума мы постоянно воздействуем на время и не его видоизменение. В этом смысл разумных действий. Так называемые несознательные элементы или вещи принудительно участвуют во времени, увлекаются безудержно его слепым потоком. Сознательные же существа, хотя они в известной мере подвластны времени, но вместе с тем обладают способностью его делать. Любой акт действительности есть борьба времени принудительного и подвластного. Надо перестать надеяться на готовую вечность и начать делать время».

Впрочем, чем закончилось подвластное время для Кащея Бессмертного, мы также хорошо помним из сказок: Иванушка Дурачок разломил яйцо, в котором была заключена игла, чем вызвал агонию и самоликвидацию Кащея. Все вышеизложенное может быть объяснено следующим образом: наш великий сказочный соотечественник первым в мировой истории применил генетическое оружие, поразив наследственность противника, символизированную яйцом, и тем самым уничтожил его время, его стрелу времени, символизированную иглой. Под поражением генома Кащея в данном случае нужно понимать не только вульгарный вирус или какой-то безобидный лишай, но и разновидность излучения, вызывающего мутагенный эффект и включающего на клеточном уровне механизм самоуничтожения биологической системы. Кстати, сам финал в сказках почему-то описан очень подробно и красочно, точно его создавал не неграмотный сказитель, как нас убеждали в школе, а как минимум Лауреат Нобелевской премии по генетике.

Впрочем, как говорится, сказка ложь, да в ней намек…

Однако если же вернуться из лона сказочных вымыслов в современную науку, то приоритет в данной области следует отдать итальянскому ученому Вито Вольтерра — основателю науки под названием математическая экология, разработавшему ее соответствующий научный аппарат. Мы настоятельно рекомендуем всем филантропам и гуманистам перед сном читать главный труд его жизни «Математическая теория борьбы за существование» (М., 1976).

Подчинение или уничтожение противника как биологического вида здесь уже рассчитывается с помощью интегралов и дифференциальных уравнений — математических функций, имеющих также и временное измерение. Конечно же, одиозных названий некоторых народов, на которых так любят тренироваться адепты теории мирового заговора, здесь нет, и, как положено, борьба не на жизнь, а на смерть происходит между Х и XI веками. Но заменить их на соответствующие названия — дело вкуса и свободного выбора каждого, знакомого с уравнениями Гаусса, тем более, если дается четкое оформление математических моделей: «народ — жертва», «народ — хищник», «народ — донор» и «народ — паразит». Нужно только, как в детской игре, вначале выбрать, на чьей Вы стороне.

В начале Вито Вольтерра определяет понятие явления «борьба за существование», под которым он понимает конкуренцию биологических сообществ, живущих в единой общей среде, где в условиях ограниченности пространства и материальных ресурсов один биологический вид необходимо должен уничтожить другой. Далее следуют подробные расчеты противостояния, рассматриваемая именно как борьба во времени. «Когда два биологических вида, условно называемых „жертва“ и „хищник“, сосуществуют в ограниченной среде, первый будет развиваться тем медленнее, чем больше существует индивидуумов второго вида, а второй — тем быстрее, чем многочисленнее будет первый вид. Если два вида истребляются равномерно и пропорционально числу их индивидуумов, то среднее число жертв возрастает, а хищников — убывает».

Далее основоположник математической экологии именно с позиций математики дает важнейшее пояснение к общей теории эволюции: «Невозможно, чтобы виды сосуществовали с ограниченными изменениями».

Это означает прежде всего то, что если «жертва» желает изменить свой экологический статус, она должна сама подвергнуть мутации выживания все свои инстинкты и сознание. Биологическая победа с математической точки зрения представляется кардинальной сменой иерархических принципов организации, а также критерия сборки всей системы. Именно этот генетический обряд трансмутации в мистике и называется инициацией, под которым с медицинской точки зрения следует прежде всего понимать изменение биохимических параметров крови, а те, в свою очередь, влекут за собой глобальную перестройку сознания. Поэтому обленившийся «хищник», «утерявший нюх», сам того не ведая, может в одночасье превратиться в «жертву».

В. Вольтерра ведет стройную цепь рассуждений к обоснованию двух основных правил математической экологии. Из первого явствует, что чем сложнее общество, тем оно устойчивее. Второе свидетельствует, что в биологическом сообществе конкурентная борьба видов наиболее сильно проявляется вблизи положения равновесия структуры этого общества, и это положение равновесия определяется не характеристиками, присущими виду, а характеристиками межвидовых отношений. Это означает, что в условиях единой экологической ниши наибольшие шансы на победу имеет не более сильный в биологическом отношении вид, а вид, способный успешнее реализовывать свои преимущества по отношению к конкурентам. Следовательно, расово-биологическое просвещение своего вида способствует умелому использованию наиболее сильных его сторон и наиболее слабых сторон противника, как биологического вида, что и является залогом выживания.

От себя добавим, что только с точки зрения математической экологии становится наконец понятен один из древнейших сюжетов мировой мифологии, когда «хищник» наслаждается видением предсмертных мук «жертвы», продлевая ее мучения. Все очень просто. Отодвигая неминуемую смерть противника, победитель насыщается энергией агонии организационной структуры противника. Именно эти секунды уже не силового, но исключительно психического противостояния «жертвы» и «хищника» проливают свет на всю глубину расовых отношений. Из истории и мифов мы четко помним, что представители белой расы уничтожают в поединке представителей темных рас легко и непринужденно, не испытывая никакого наслаждения от их предсмертных страданий. Очевидно, потому, что белые люди в процессе борьбы осознают энергоинформационное превосходство своей структуры организации над представителями низших темных рас, страдания которых не представляют для них никакой эволюционно-биологической ценности.

С другой стороны, когда в роли победителя оказывается представитель темной расы, то, как показывает гигантский исторический материал, он никогда не может отказать себе в удовольствии насладиться муками белого человека, который уже обречен. Он буквально выпивает его страдания по капле лишь затем, чтобы хоть как-то усвоить принципы биологического превосходства, которые для него недостижимы.

«Хищник — агония — жертва» — этот универсальный логический ряд расшифровывает суть всемирного противостояния рас. Борьба и ее трагический финал — вот универсальный биологический маркер, по которому определяется иерархическая ценность любой живой структуры. Наслаждение чужой агонией — удел низших.

Наконец, именно время, как мы убедились, является той стихией, на которую проецируется финал любой борьбы. Победить означает иметь будущее в трансперсональном смысле, то есть как представителю своего вида, своей расы.

Приблизительно в это же время, в 20-е годы ХХ века, замечательный русский ученый В. И. Вернадский создает концепцию о жизненном (биологическом) времени, подчеркивая тем самым неравнозначность его течения в различных биологических системах. Источником, причиной и носителем всякого «дления» он назвал именно живое существо. Именно из-за этого специфику происхождения времени следует искать в наследственных свойствах организма. Время — это не самостоятельная субстанция, а признак, атрибут и сопутствующий показатель состояния любого живого существа, имеющего конкретную видовую принадлежность. Жизнедеятельность немыслима без пространственно-временных отношений. При этом наследственность, по мнению В. И. Вернадского, означает в первую очередь организацию биологических кодов во времени.

Осмыслив грандиозные идеи Платона, Канта и Бергсона, русский научный гений придал им уже качественно иное обоснование. В его работах метафизика постепенно стала превращаться собственно в физику, окрашенную тонами непреходящих ценностей.

Параллельно с бурным развитием на рубеже XIX и ХХ веков антропологии, психологии и биологии, это время ознаменовалось прогрессом в области теории информации и развития средств связи. Открытие азбуки Морзе революционизировало научное представление о природе и сущности информации как таковой. По сути впервые в мировой истории информация была осознана как мощное орудие, самодостаточная ценность и фактор прогресса. И вновь гениальные озарения философов предшествовали открытиям практической науки.

Немецкий биолог Якоб фон Юкскюль в 1909 году ввел в обиход понятие «umwelt», дословно означающее «окружающий мир» или «окружающая среда» и определяющее энергоинформационную нишу в пространстве, которую занимает конкретный биологический вид. Таким образом, в борьбу за существование могут вступать только виды, входящие в один умвельт. Птицы и земноводные, к примеру, или насекомые и млекопитающие хищники имеют различные умвельты, и поэтому сферы их жизненных интересов не пересекаются. Самое же главное в концепции умвельта состоит в том, что то, что является важной энергетической информацией для одного вида, для другого не представляет никакой ценности. Крот легко обходится без зоркого зрения, в то время как орел без него существовать не может. Этот же принцип распространяется и на человеческие популяции, где целые народы могут существовать без развития высшей математики и трансцендентальной философии, обходясь попрошайничеством, разбоем, мелкой торговлей и прочими видами социально-биологического паразитизма. Мелкий шулер легко может обмануть крупного ученого-физика при игре в карты вовсе не потому, что он превосходит того по интеллекту, но лишь потому, что картежник находится в своем умвельте, а физик нет. Изменив энергоинформационную ситуацию вместе с ее социальной проекцией, мы легко добьемся триумфа системного ума ученого над мелкими хитростями картежного проныры.

Уже в середине ХХ века выдающийся советский биолог И. И. Шмальгаузен вывел данную проблему на качественно новый уровень, объяснив передачу наследственной информации в структуре ДНК с помощью азбуки Морзе. Таким образом генетика получила точную методологическую базу теории информации. Работа И. И. Шмальгаузена «Кибернетические основы биологии» (М., 1968) является фундаментальным сочинением, ибо представители различных научных направлений с ее помощью получили единый понятийный аппарат, а естественные науки обогатились математической точностью вычислений. Шмальгаузен писал: «Наследственная информация передается в закодированном виде и притом вся единовременно в пространственной связи, а не во временной последовательности. При расшифровке этого кода в процессах индивидуального развития информация развертывается также в пространстве, хотя ее преобразование совершается, несомненно, во временной последовательности».

Итак, биология, вооружившись математикой и теорией информации, однозначно засвидетельствовала тот факт, что генетически наследуемые, в том числе и расовые, признаки каждый живой организм реализует во времени и пространстве. В любой биологической системе, включая и систему человеческих рас, время является производной от функции реализации наследственных параметров.

В подкрепление этого важного тезиса следует также сослаться и на труды другого известного отечественного ученого А. Г. Гурвича. В своей книге «Теория биологического поля» (М., 1944) он развил и обосновал теорию, согласно которой каждый живой организм в процессе жизнедеятельности генерирует вокруг себя биологическое поле, которое поддерживает видовую, точнее именно расовую специфичность всего организма в целом. Каждое биологическое поле непрерывно и преемственно, это означает, что не существует состояний живых систем без полей, которые осуществляют и поддерживают видовую специфичность организма из поколения в поколение. Биологическое поле упорядочивает единую молекулярную структуру организма в процессе жизнедеятельности и размножения, оно динамично и обладает вектором направленности во времени и пространстве.

Биологическое поле сопутствует всему эволюционному процессу развития вида, поддерживая и его расовую специфичность. Кроме того, в процессе деления клеток организма оно передает им закодированную наследственную историю вида, а также сообщает генетическую программу дальнейшего оптимального развития.

В свете данных исследований становится очевидным, что синтез естественных и точных наук в ХХ веке подтвердил давние метафизические обобщения Платона, Канта и Бергсона о том, что время является функцией реализации наследственных расовых свойств организма и не существует само по себе, как абстракция. Время генетически детерминировано биологической системой организма, осуществляющего свою жизнедеятельность. Время — это функция расы, но не наоборот. И. И. Шмальгаузен резюмировал: «Жизнь есть борьба. Борьба против равновесия. Жизнь — это обмен веществ, обмен энергией и обмен информацией с окружающей средой».

В свою очередь в эти теории удачно укладываются открытия последних лет в области физиологической психологии, нейрохимии, биохимии и нейробиологии.

Академик П. К. Анохин в своей статье «Химический континуум мозга как механизм отражения действительности» (Вопросы философии № 6, 1970) писал: «Все детали организации разнообразнейших органов чувств точнейшим образом „пригнаны“ к энергетическим свойствам внешнего мира». Это означает, что новейшие исследования в области высшей нервной деятельности вновь полностью совпадают с постулатами математической экологии, а также подтверждают тот факт, что каждый биологический вид имеет свой умвельт, то есть свою энергоинформационную нишу.

«Современная нейрофизиология на основе нейрохимических молекулярных процессов доказывает, что жизненная значимость отдельных событий представлена в мозгу даже в специфических химических процессах мозга, которые как бы засекают „шаги“ этих жизненно важных событий. Так, например, мы имеем различную химию страдания, тоски, страха, радости и других существенных эмоциональных переживаний и событий в жизни человека».

На сегодняшний день в науке прочно утвердилось мнение о том, что различия между расами обусловлены в первую очередь различием биохимических процессов обмена веществ, называемых метаболизмом.

Академик П. К. Анохин делает поэтому следующий справедливый вывод: «Организм ищет точно запрограммированных его обменом веществ недостающих компонентов. Следовательно, в протоплазме нервных клеток мозга имеет место подлинный химический континуум, отражающий непрерывность событий внешнего мира, то есть пространственно-временной континуум».

Из всего вышеизложенного можно сделать следующее умозаключение в свете заявленной нами темы:

Наследственная информация о специфических расовых признаках передается в виде закодированных биохимических реакций от поколения к поколению, в процессе передачи этой информации биологическое поле живой системы содействует поддержанию расовой уникальности всей системы во времени.

Кроме того, именно биохимические реакции организма обуславливают специфику энергоинформационного обмена, соответствующую умвельту его расы.

С помощью новейших методов нейробиологии было установлено, что скорость и сложность мыслительных операций в мозгу человека зависит от количества нейронов, уровня сложности их организации, собственно конструктивной особенности нейронов, а также интенсивности химических обменных процессов. Все эти параметры у представителей различных рас отличаются. Если человек не способен воспринимать высшую математику или трансцендентальную философию, то обвинять в этом нужно не методику учебников и посредственность учителей, а замедленное протекание химических обменных процессов и неудовлетворительную пространственную организацию нейронов у него в мозгу. Подобное постигается только подобным. Философию Ницше может усвоить лишь человек со сходной генетико-биохимической конституцией мозга, и абстрактные ничем не измеряемые общечеловеческие ценности здесь ни при чем. Каждому свое.

Академик П. К. Анохин свидетельствует, что идеи, в том числе и политические, имеют биохимический характер и отражены в протоплазме нервных клеток. В свою очередь идеи имеют врожденную генетическую структуру. Еще Платон, Декарт и Лейбниц развивали концепцию «врожденных идей».

Любая внешняя политическая программа в обществе в конечном счете служит адаптации внутренних биохимических процессов в организме отдельных индивидуумов, имеющих генетическую предрасположенность к тем или иным «врожденным идеям». «Правая» и «левая» идеологии стары как мир, так же как демократия и тирания. Требование «гражданских свобод» или «крепкой руки» — это не идеологическая, а биохимическая потребность организма, ищущего баланс между генетической врожденной структурой и биохимическими реакциями в нервных клетках, вызванных внешними политическими событиями. Увлечение анархизмом или фашизмом, демократией или христианскими ценностями — это всего лишь способ предоставить максимальный комфорт собственным мозгам, в соответствии с их генетическим кодом. Лозунги никуда не зовут и ничему не учат, они лишь выполняют роль катализаторов биохимических процессов в том или ином направлении. Любая политическая программа без остатка разлагается на микроэлементы, растаскиваемые в ту или иную часть электората.

В конечном счете по внешнему облику политического лидера без труда можно установить, сколько железа, калия, йода и различных элементов содержится в крови его потенциальных избирателей, и, наоборот, исходя из их биохимической структуры подобрать лидера с соответствующим набором лозунгов-реагентов. Академик Анохин резюмирует: «Континуум уже непосредственно начинает влиять на построение целевого или целенаправленного поведения, сводящегося к активному поиску таких компонентов континуума, которые определяют удовлетворение каких-либо потребностей организма».

Таким образом новейшие достижения в области исследований высшей нервной деятельности существенно обогатили расовую теорию и политологию.

Еще в конце XIX века немецкий философ Ф. А. Ланге в своей книге «История материализма и критика его значения в настоящее время» (С.-Петербург, 1883) говорил об априорности «психофизического устройства», служащего восприятию времени. Но мы теперь знаем, что эта априорность обуславливается ни чем иным, как генетическими различиями рас. Ланге писал также: «Психофизическое устройство, в силу которого мы вынуждены созерцать вещи в пространстве и времени, во всяком случае существуют прежде всякого опыта». Но прежде всякого опыта в человеке заложена генетическая программа, определяемая его расой. Русский ученый П. М. Никифоровский еще в 20-х годах ХХ века создал концепцию «физиологии времени», уже в 60-е годы советский исследователь Я. Ф. Аскин также отмечал: «Специфичность характера течения времени в различных условиях и связанное с этим понятие собственного времени для каждой системы отсчета (то есть времени, измененного в данной конкретной системе отсчета) требуют при переходе от одной физической системы отсчета к другой преобразовывать не только пространственные координаты, но и временные координаты».

Вернадский говорил ранее о «биологическом времени», Аскин уточнил эту категорию, введя ограничение «физической системы отсчета» в живых структурах, каковыми и являются расы.

Я. Ф. Аскин утверждал также: «По своему происхождению „физическое время“ является результатом психологического времени, которое рассматривается как совокупность интуитивных данных». Но ведь интуитивные данные берутся не из безвоздушного пространства, они являются результатом опыта людей конкретной расы.

Крупный советский ученый Н. Е. Введенский аналогично указывал на то, что время напрямую связано со скоростью физико-химических реакций возбуждения, происходящих в мозгу человека. Но ведь эти физико-химические реакции также генетически закодированы, и каждая раса несет свой код. Исследователь Б. М. Теплов в своей книге «Проблемы индивидуальных различий» (М., 1961) свидетельствовал: «Время, которое психолог обнаруживает в своем „непосредственном настоящем“, не есть та же самая вещь, которой является время, которое физика измеряет со своими колеблющимися атомами».

Итак, современные науки, ориентированные на изучение природы человека, ясно показывают нам, что никакого универсального времени, единого для «всех человеков», в природе не существует. Абстрактное физическое время — это время неживой материи. Русский философ Н. Я. Грот еще во второй половине XIX века осознанно отстаивал эту концепцию, к сегодняшнему дню уже многократно экспериментально подтвержденную. Современная массовая философско-психологическая школа бихевиоризма также стоит на позициях биологического детерминизма в истолковании природы времени.

Советский ученый Д. Г. Элькин в своей книге «Восприятие времени» (М., 1962) объяснял материалистический взгляд на данную проблему, в соответствии с которым восприятие времени — это отражение в мозгу объективной длительности, скорости и последовательности явлений длительности.

Расовая теория не имеет ничего против такой постановки вопроса, лишь уточняя, что в силу того, что у различных рас различная структура мозга, то, следовательно, и восприятие времени у них должно различаться.

Советский нейрофизиолог Е. К. Сепп свидетельствовал в связи с этим: «Способность фиксировать последовательность процессов является основной способностью мозговой коры. В основе этой способности лежит динамическая поляризация нейронов». В целом же ориентация во времени у человека осуществляется с помощью корковых отделов мозга. Однако при этом следует подчеркнуть, что любой профессиональный антрополог легко и доходчиво объяснит вам, чем конструктивно различаются черепа различных рас. Кроме того, еще двести лет назад было установлено незыблемое правило, что развивающийся в процессе роста мозг любых живых организмов сам формирует внешнюю конструкцию черепной коробки и никогда наоборот. Следовательно, между формой черепа и спецификой восприятия времени можно установить известную корреляцию, описываемую как в понятиях антропологии, так и психологии.

Д. Г. Элькин дает понять: «Восприятие времени — сложный психический процесс, который только в своей основе обнаруживает физиологическую и биохимическую основу».

Итак, антропология, психология, биология, нейрофизиология по очереди пришли к констатации одного и того же факта: время живой системы, каковой в частности является и человеческая раса, зависит именно от наследственной специфики этой системы и измеряется в соответствии с ее принципами организации. В подтверждение данного тезиса тот же автор пишет: «Повышение температуры уменьшает точность восприятия временных интервалов и сообщает ему ярко выраженную тенденцию к недооценке. С понижением температуры ошибка в восприятии времени становится противоположной той, какая наблюдается в условиях повышенной температуры».

Как не вспомнить в связи с данным научным фактом особую природную пунктуальность, свойственную представителям нордической расы, и крайнюю беспечность южных рас в отношении столь бесценного ресурса, каковым является время. В классической расологии нордическая раса определяется такими качествами, как активность, динамичность, инициативность.

В этом плане весьма много сделал Анри Бергон для подготовки обоснования расовой теории времени, ибо он ставил длительность в зависимость от действия, совершаемого человеком. Время — продукт действия, продукт усилия, субъективно переживаемого человеком.

Еще один отечественный современный исследователь А. П. Левич в своей обобщающей теоретической статье «Научное постижение времени» (Вопросы философии, № 4, 1993) пишет: «Истинный возраст системы может быть измерен не в астрономической шкале, а лишь в шкале собственного времени системы. Но для этого „собственная шкала“ должна быть обоснована и сконструирована».

Развитие таких современных наук, как генетика и молекулярная биология позволяет сегодня сконструировать индивидуальные шкалы для измерения времени в различных биологических системах с высочайшей степенью точности. Единица времени, равная интервалу между одноименными фазами деления клеток, называется детлаф. Кроме того, время в популяциях измеряется количеством сменившихся поколений. Отсюда становится совершенно понятным, почему время полового созревания у различных рас не одинаково. Потому, что скорость обменных процессов, интенсивность деления клеток в организмах людей и, как следствие, их биохимическая активность и психологическое восприятие времени у представителей различных рас различается.

Различия в структуре и специфике восприятия времени естественным образом порождают дух соревнования и конкуренции у представителей различных биологических видов за овладение им, как самым жизненно важным ресурсом.

Лауреат Нобелевской премии Илья Пригожин, развивая положения современной науки синергетики, неоднократно обращал внимание на труды алхимиков, которые ставили себе задачу манипулирования временем, то есть подчинения собственной воле биологического времени организма. Н. А. Козырев в книге «Время как физическое явление» (Ленинград, 1991) также развивал концепцию активных свойств времени. Меж тем, психологи П. В. Симонов и П. М. Ершов средствами современной науки так весьма удачно сформулировали это классическое положение древней алхимии: «К числу биологических потребностей относится и потребность экономии сил, побуждающая человека искать наиболее короткий, легкий и простой путь к достижению своих целей. Потребность в экономии сил близка к потребности в вооружении».

Итак, то, что столетия назад формулировалось как озарения философов, затем обозначалось при помощи математических моделей, наконец ясно выявлено средствами современной экспериментальной науки применительно к живым существам: Время — это оружие.

Это не просто жизненный ресурс, не просто фактор в процессе лидерства, это мощнейшая стихия, в которой разворачиваются самые настоящие войны за эволюционные перспективы. Время, как и все признаки расы, является проявлением непрекращающейся борьбы за существование.

В свете наших рассуждений вновь сделаем небольшой экскурс в область лингвистики, ибо современный мир до неузнаваемости исказил значение некоторых архетипических категорий, а современная так называемая «академическая» наука профанировала их сакральный смысл.

Древний термин potentia (потенция, или возможность) понимался античными мудрецами не в современном абстрактно-теоретическом смысле, как некое основание энергетических процессов, но именно как причина экспансии, то есть условие биологического распространения одной расы в ойкумене другой. В свою очередь термин expansio (простирание, распространение) как раз и обозначает исконно арийскую идею времени.

Древние математики в связи с этим выводили векторное уравнение экспансии

R = S + U,

где

S — переменная фермообразующая величина, а U — вектор симметрии биологического объекта или системы в целом. Это означает, что экспансия биологической системы, в том числе и расы, будет максимальной только в том случае, если биологические обменные процессы внутри расы, как совокупности носителей идентичной наследственности, будут протекать в оптимальном режиме. Кроме того, биосимметрия расы должна совпадать с ее внешней формообразующей, то есть ее социальными, идеологическими, политическими, культурными и религиозными институтами.

Только тогда, когда естественные биологические задатки расы находятся в гармонии с условиями существования, мы вправе ожидать от нее максимальную экспансию. Время — это и есть проявление экспансии в ее исключительно расово-биологическом смысле.

Как следствие этого, перевод конкурирующей расы методом оккультно-политического или генетического воздействия в режим неоптимального функционирования уменьшает векторную результирующую ее экспансии. Именно такого рода борьбой на основе древних математических уравнений и занимаются жреческие касты конфликтующих рас до сих пор. Вектор коллективных усилий расы движется во времени так, как мы многократно показывали, поэтому отклонение этих коллективных усилий от оси биосимметрии расы сокращает ее экспансию. Смысл и понятийную основу этого уравнения излагал еще Аристотель, который, как и многие ученые древности, был магом, посвященным в высшие таинства жреческой касты.

Изучением принципов биосимметрии, то есть оптимального функционирования всех жизненных проявлений организма и группы организмов (расы), сегодня занимается такая наука, как хронобиология.

На основе экспериментальных данных была выявлена генетическая регуляция биоритмов организма. Современный автор Ю. А. Романов пишет: «Временная организация биологической системы образуется совокупностью всех ее ритмических процессов, взаимодействующих и согласованных во времени между собой и с изменяющимися условиями среды». То есть мы вновь вернулись к выраженному другими средствами векторному уравнению экспансии, теперь в виде биологического времени системы. Н. И. Моисеева и В. М. Сысуев отмечают: «Биоритм отражает течение времени в живой системе, которое „преломляется“ через закономерности ее временной организации».

Опять из уравнения Аристотеля, но уже средствами современных наук, мы приходим к обоснованию расовой теории времени. У каждой расы свое время, измеряемое ее «биологическими часами».

Специалист в области физической химии Дж. Н. Льюис еще в 1930 году осуществил смелую и радикальную попытку вообще отказаться от объективной временной направленности. Для чего он и создал свою концепцию «стрелы времени» , согласно которой чувство времени полностью обуславливается явлениями физики и химии в каждом конкретном отдельно взятом сознании. Сама идея «стрелы времени» таким образом вновь подтвердила векторное уравнение Аристотеля. Г. Хогланд также писал о «химической основе нашего чувства времени», а Леконт дю Нуйи в 1936 году развил концепцию биологического времени, связанного именно с интенсивностью размножения клеток. «Биологическое время — это основное явление при строительстве живой материи», — писал он. У. Гудди установил, что на нейрофизиологическом уровне определенные части коры головного мозга выполняют роль вычислителя времени.

Мы уже говорили о математических способностях древних индейцев Америки. Любопытен такой факт, что жрецы майя в религиозных целях использовали сок кактуса пейотля, который содержит вещество мескалин. Участники религиозных церемоний, выпив этот сок, впадали в транс, сопровождаемый галлюцинациями, отсутствием болевых ощущений, но самое главное заключается в том, что человек терял всякие способности к счету времени.

Всемирно известный математик Норберт Винер установил диапазоны частот мозга, которые и выполняют функцию «живых часов».

В живых клетках генеральным процессом является метаболизм, заменяющий молекулы в составе клеток. Генеральный процесс для многоклеточных организмов — рост, при котором появляются новые клетки и заменяются или исчезают уже существующие. Динамика численности, резюмирующая рождения и смерти особей, составляет генеральный процесс для популяции. Время метаболических процессов, измеряемое в «детлафах», видоспецифично, то есть расовообусловлено, а сама специфика метаболических процессов внутри каждой расы выстраивает ее генетический архетип. Именно поэтому Н. Винер подчеркивал, что в настоящее время «главные проблемы биологии связаны с системами и их организацией во времени и пространстве». Советский ученый В. Г. Богораз еще в 1923 году подчеркивал: «В сущности каждый человек, каждый живой индивид имеет свое собственное время. Люди с сангвиническим темпераментом имеют одно время, с флегматическим — другое, с меланхолическим — третье». Но ведь все то же самое справедливо и для целых рас, имеющих свои типы характеров. Современный отечественный исследователь В. А. Канке также считает, что сейчас на первый план выдвинулась «проблема выявления качественной разнородности времени и что необходимо отказаться от представления: время есть однообразная, ко всему безразличная сущность. Если развивается материя, то с той же необходимостью должны развиваться и ее атрибуты, в частности время».

Н. Н. Брагина и Т. А. Доброхотова утверждают, что индивидуальное время неотрывно от мозга данного человека, но ведь мозг человека имеет врожденные расовые параметры. Г. А. Югай в коллективном сборнике работ «Проблема целостности в современной биологии» (М., 1968) останавливает внимание на том, что в каждом организме существует особое физиологическое время, связанное со спецификой внутриклеточной организации. Современная биология, по мнению этого автора, прямо ставит вопрос о локализации механизма биологических часов в той или иной структуре клетки. Кроме того, Г. А. Югай заявляет: «Биологическое время выражает отношение между живыми системами». Но под живыми системами мы в частности понимаем и человеческие расы. В связи с чем наш первоначальный экзотический тезис о том, что время есть результат взаимодействия рас, подтверждается самым недвусмысленным образом.

Биологические часы присутствуют в каждой живой клетке, запуская в соответствии с заложенной генетической программой всю сложную совокупность жизненных процессов. Времяобразующая деятельность отдельных клеток слагается в синхронизированное время отдельных человеческих органов, а те в свою очередь объединяются уже на уровне биоритмов организма в целом. В связи с этим биологическое время имеет многоуровневую основу и иерархичность.

Народы и расы также имеют свои живые «биологические часы», обеспечивающие их максимальную жизнеспособность и, как следствие, потенцию, то есть экспансию. Временная организация любого биологического вида сводится к генетической программе на максимальное увеличение его биомассы. Поэтому любой сбой «биологических часов» неизбежно влечет за собой сокращение жизнеспособности расы. Именно это простое правило и положено в основу всех оккультных войн, которые человечество ведет на протяжении мировой истории. Навязать противнику свою систему летоисчисления, свою сакральную географию, свою архетипическую символику, свою моду, свой «метод делания времени», по меткому выражению Валериана Муравьева, — все это и ведет к сбою биологических часов конкурента.

Современные патриотически настроенные социологи и политологи, сетующие на то, что биомасса русского народа сокращается, предлагают нам множество вздорных рецептов «лечения» нации, не понимая саму суть механизма вырождения. До тех пор, пока русский народ живет по христианскому летоисчислению и совершает молитвы на Иерусалим, а также посещает Мавзолей Ленина, следует чужой моде и поклоняется чужой символике, ни о каком расовом выздоровлении и речи быть не может. До тех пор, пока в качестве эталонов в нашей жизни используются инорасовые изделия, никакое увеличение биомассы и, как следствие, потенция, экспансия невозможны.

Один из виднейших теоретиков сионизма Гарольд Фиш в своей книге «Еврейская революция» писал, что при создании государства Израиль возникли проблемы с календарем, и вопрос был решен в сторону не европейской, а иудейской традиции. «Образно говоря, из нееврейского календаря было вырвано его ядовитое жало». Под «ядовитым жалом» теоретик сионизма как раз и понимал «стрелу времени» или «векторное уравнение экспансии», которое имеет ярко выраженную расовую ориентацию. «Нельзя жить по чужому времени», — именно это ключевое правило знают идеологи всех мировых религий, оккультисты и расовые лидеры.

Английский ученый Дж. Уитроу в заключении книги «Естественная философия времени» (М., 1962) писал: «История естественной философии характеризуется взаимодействием двух соперничающих философий времени: одна из них ставит своей целью его „исключение“, а другая основана на вере в его первичность и несводимость».

А современный американский ученый Джереми Рифкин своей книге дал характерное название: «Войны времени. Главный конфликт истории человечества» (N. Y., 1986). В ней автор ясно выражает совершенно аналогичные идеи, утверждая, что нет двух культур, мыслящих одинаково, потому что нет двух одинаковых концепций времени. Каждая культура в плане организации времени уникальна. Рифкин пишет: «Каждая мысль, событие, эпоха в самостоятельной культуре определяются в терминах оригинальной дефиниции, последовательности, структуры, плана, продолжительности, своей нормы синхронизации, обращения, временной перспективы. Каждая культура обладает своим стандартом оценки явлений, всюду время обладает разной ценностью».

Но ведь культуры возникают не на пустом месте, их создают люди конкретной расы и типа, в связи с чем Рифкин закономерно говорит об «антропологических зонах времени» . Это означает, что каждый очаг расогенеза имеет свои уникальные «биологические часы», обусловленные именно наследственными характеристиками данной расы.

Символика, архитектура, религия, убранство жилища, музыкальная стилистика, национальный костюм и танцы — словом, все чем так умиляются культурологи, не более чем внешняя упаковка идеи времени данной расы, субъективно ею переживаемой. Сила, длительность и интенсивность тех или иных психических переживаний, общих для всей расы, кодируется во всех ее культурных проявлениях в виде стиля и служит защитной оболочкой от чуждых инорасовых влияний. Культура — это производная от идеи времени и, как следствие, экспансии конкретной расы. Именно в культуре поэтому безошибочно угадываются все недуги, пороки и вместе с тем сильные стороны данной расы. Отчетливо всплывает ее прошлое и легко читается будущее, представленное потенцией настоящего.

Навязывая вместе со своими символами и свое время, каждая культура совершает биологическую экспансию в отношении конкурентов. Гринвичский меридиан и часы на Спасской башне Кремля — это орудия, направленные своими жерлами на стихию времени.

В связи с этим современный ученый Альфред Корцибски считает, что человек — это единственное животное, способное строить время, а Даниэль Дж. Бурстин вообще думает, что время было первым открытием человека, до огня и каменного топора.

Лауреат Нобелевской премии мира за вклад в исследование фундаментальных проблем возникновения и развития жизни на Земле Манфред Эйген в соавторстве с Рутхильд Винклер в книге «Игра жизни» (М., 1979) развивает те же идеи: «Только постоянно используя приток свободной энергии, система может непрерывно обновляться и этим тормозить свое падение в состояние термодинамического равновесия, которое Эрвин Шредингер метко назвал состоянием смерти. Характерный для процессов жизни динамический порядок может поддерживаться только за счет постоянной компенсации производства энтропии».

Именно это правило приложимо, по его мнению, и к функционированию расы, для которой, как и для всех живых систем, главным является логика биологической переработки информации. «Направленность во времени, характерная для всех эволюционных процессов самоорганизации, является и здесь основой нашего внутреннего чувства времени». Немецкий ученый Карл Фридрих фон Вайцзекер еще в середине ХХ века сформулировал два основных тезиса биоинформатики как науки:

1. Информацией является лишь то, что понимается.

2. Информацией является лишь то, что производит информацию.

Методы и приемы оккультных войн как раз и направлены на разрушение биоинформационных процессов в расовой структуре противника. Основной удар при этом наносится по расовому архетипу, являющемуся, как мы показывали выше, выражением метаболических, обменных процессов, присущих данной расе, своего рода ключом, открывающим ее биологическую суть.

М. Эйген и Р. Винклер в связи с этим отмечают: «Масштаб воспроизводимой упорядоченности, то есть емкость накопителя информации, ограничивается узнаваемостью символов».

Символы расы способствуют именно увеличению биоинформационной емкости ее архетипического сознания. Чем узнаваемее символ, тем он архетипичнее, и тем, следовательно, в большей степени отражает суть ее обменных процессов. Звезды всех мастей, кресты и свастики являются отражением этого вечного процесса борьбы архетипов. Кроме того, скорость распознавания этих символов напрямую связана со скоростью эволюции данной расы. Архетипы расы, запечатленные во внешних символах и повседневных атрибутах, влияют через подсознание на скорость и интенсивность ее метаболических, обменных процессов, именно поэтому конкурирующие жреческие касты на протяжении всей истории и ведут непрестанную войну с символикой конкурентов. Овладение символом неизбежно влечет за собой овладение временем.

«С ростом точности переноса информации растет и информационная емкость. Но чем больше эта емкость, тем многообразнее становятся возможности специализации. Эволюция всей биосферы представляет собой величественный процесс накопления информации и образования памяти. Неотъемлемым свойством прогрессивной эволюции является ее направленность во времени. Это качество тесно связано с временным направлением роста энтропии при необратимых процессах», — делают вывод вышеупомянутые немецкие авторы.

Помимо оккультных методов, связанных с дезорганизацией и искажением во времени и пространстве биоинформационных процессов в расовой структуре противника, в последние десятилетия получили развитие разработки в области генетического и психотронного оружия, реализующие свою разрушительную мощь также в привязке к временным процессам, происходящим в биологических структурах. Сама стихия времени милитаризируется с каждым днем все больше и больше. Время становится все более и более агрессивным и решающим фактором в политике, бизнесе, культуре, религии и, безусловно, повседневной жизни.

В 1966 году в США по инициативе известного ученого Джулиуса Томаса Фрейзера была проведена международная конференция «Междисциплинарные перспективы времени». Затем возникло «Международное общество по изучению времени», бессмертным основателем-секретарем которого и был избран Д. Т. Фрейзер. Материалы конференций, регулярно проводимых обществом в различных странах, отражаются в периодическом сводном издании «Изучение времени». Названия же книг американского ученого говорят сами за себя. «О времени, страсти и познании» (1975), «Время как конфликт» (1978), «Генезис и эволюция времени» (1982).

Вряд ли нужно объяснять, что данная официальная инициатива по междисциплинарному изучению проблемы времени представляет собой лишь видимую часть айсберга, где невидимая и большая — исследования в интересах военных и политических ведомств.

Современные авторы В. Д. Цыганков и В. Н. Лопатин в своей фундаментальной книге «Психотронное оружие и безопасность России» (М., 1999) предельно ясно пишут: «У пси-проблемы есть еще один аспект — силовой. Теория физического вакуума Г. И. Шипова объединяет в себе общую теорию относительности (ОТО) А. Эйнштейна и квантовую механику (КМ) Гейзенберга-Шредингера-Дирака и дает в руки разработчиков и исследователей ключ к созданию силовых средств воздействия на топологию и структуру пространства и времени. Появляется возможность создания необычно мощных и эффективных средств когерентного излучения и поражения целей, а также высокоманевренных и экономичных летательных аппаратов (типа летающей тарелки)».

Далее авторы книги на основе струнной теории физического вакуума Ю. А. Баурова объясняют математическую концепцию превышения скорости света и изменения метрики пространства: «Время преодолевается информационно, перестает „течь“, так как длительность — интервал перестает существовать, и пространство преодолевается мгновенно».

Самое же главное заключается в том, что силовое использование пси-фактора влияет на генетический код живых организмов, из чего следует, что любой глобальный конфликт с применением принципиально новых видов вооружения теперь будет неизбежно иметь расовые последствия.

Силовое излучение может воздействовать на генетическую матрицу расы и ее энерго-информационную оболочку, включая или выключая по воле постороннего оператора в ней те или иные обменные метаболические процессы, что может повлечь за собой необратимые мутации как негативного, так и позитивного характера. Перспектива создания расы сверхлюдей с параллельным переводом рас-конкурентов в состояние «недочеловеков» обретает зримые физические черты, подкрепленные математическими формулами. Бескровная война теорем раз и навсегда изменит представления о самой сути грядущих конфликтов, и убеленные сединами генералы вновь проиграют войну, к которой не были готовы.

Биологическое поле любого объекта, в том числе и расы, как мы помним, несет в себе прошлую историю вида и генетическую программу развития на будущее. Таким образом, влияя на энергоинформационную матрицу расы, можно просто «провалить» конкурента во времени, чем и занимался Кащей Бессмертный в русских народных сказках. Кроме того, воздействуя на топологию пространства, можно свести к нулю все действия противника, заставив его в прямом смысле этого слова «топтаться на месте».

В. Д. Цыганков и В. Н. Лопатин делают такой правомерный вывод в своей книге:

«И то государство, то правительство, которое первым осознает важность пси-проблемы и сумеет создать интеграцию разнопрофильных научных кадров в едином проекте ее решения, станет монополистом в управлении сообществом наций и государств».

В соответствии с вышеизложенными фактами, мы видим, что инорасовые Кащеи Бессмертные уже давно агрессивно воздействуют на биологическое тело русского народа, уменьшая его способность к экспансии и пожирая его эволюционное время жизни. Сценарий запущен, нам осталось лишь вызвать к жизни былинного русского Иванушку Дурачка, не обремененного «по глупости» общечеловеческими гуманистическими идеалами и поэтому способного включить генетическую программу Кащеев на самоуничтожение, чтобы мгновенная агония паразитов вычеркнула их из нашего времени раз и навсегда.


10.  Профилактика дегенерации и противостояние распаду | Расология |



Всего проголосовало: 25
Средний рейтинг 4.9 из 5