home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...

close [X]


«Ленинградское дело»

Первый сигнал тревоги для заговорщиков прозвучал, когда Сталин завел однажды разговор о своем преемнике. История сохранила подлинные слова вождя, сказанные им незадолго до «Ленинградского дела» 1949–1950 годов. Он сказал: «Надо выдвинуть такую личность, которая могла бы руководить государством, как минимум, лет двадцать-двадцать пять. Теперь я предложу вам кандидатуру, который может и должен возглавить государство после меня… Он должен быть хорошо натаскан во всех государственных вопросах. Я считаю таким человеком Вознесенского. Экономист он блестящий, государственную экономику знает отлично и управление знает хорошо. Я считаю, что лучше его кандидатуры у нас нет».

По поводу другой кандидатуры Сталина на пост своего преемника вспоминал Анастас Микоян: «Кажется, это был 1948 год. Как-то Сталин позвал всех, кто отдыхал на Черном море в тех краях, к себе на дачу на озере Рица. Там он при всех объявил, что члены Политбюро стареют… Показав на Кузнецова, Сталин сказал, что будущие руководители должны быть молодыми (ему было 42–43 года), и вообще, вот такой человек может когда-нибудь стать его преемником по руководству партией и ЦК».

И Сталин стал продвигать их по карьерной лестнице. Образовалась тройка «молодых» – Вознесенский, Кузнецов и Косыгин (последний не подвергся репрессиям только потому, что Сталин не называл его среди своих вероятных преемников). Кузнецов должен был заменить Маленкова. Вознесенского Сталин сделал своим первым заместителем (вице-премьером) и поручил ему председательствовать на заседаниях Совмина. Косыгин занимался проблемами легкой промышленности и финансов.

Поясним: Алексей Кузнецов с 1945 года был первым секретарем Ленинградского обкома и горкома партии, а затем как креатура Жданова в 1946 году перебрался в Москву и стал секретарем ЦК, членом Оргбюро и начальником Управления кадров ЦК ВКП(б). Он же курировал МГБ и МВД.

Николай Вознесенский в конце 1930-х годов был заместителем председателя Ленгорсовета, с 1946 года состоял заместителем Председателя Совета Министров СССР, то есть Сталина (всего на тот момент у него было 8 заместителей) и одновременно был председателем Государственной плановой комиссии (Госплана).

Таким образом, дальновидный вождь задолго до своей кончины задумывался: а кто же будет руководить СССР без него? Он искал себе преемника, перебирал кандидатуры и остановил свой выбор на Кузнецове и на Вознесенском. Еще одной возможной кандидатурой был Андрей Жданов; недаром с подачи Сталина он стал вторым секретарем ЦК и главным идеологом страны. Но Жданов умер в 1948 году.

Как только троица услышала слова Сталина о своих преемниках, тут же принялась дискредитировать названных лиц. «Полагаю, что гибель этих людей (без Косыгина) определялась именно тем, что Сталин стал их выдвигать, готовя смену старым кадрам… Как конкретно удалось сделать подкоп, подорвать доверие к новым людям, натравить Сталина на них, его же выдвиженцев, мне сейчас трудно сказать», – прикидывался дурачком Хрущев. Все он знал! Все, поскольку лично участвовал в заговоре. И опять же, главным в дискредитации Кузнецова и Вознесенского он считал Берию, который использовал Маленкова «как таран», поскольку тот сидел в ЦК. Все это сказки дедушки Никиты, ведь Хрущев тоже был членом ЦК! Вся эта троица замарана кровью ленинградцев.

Однако мы забежали вперед. Так возникло «Ленинградское дело», и главную роль в его создании играл Маленков. Напомним, какие посты он тогда занимал. Георгий Маленков был чисто партийным функционером, еще в 1920-х годах служил в секретариате Сталина. В 1930-е годы он сделал стремительную карьеру: в 1939 году стал членом ЦК и был назначен секретарем по кадрам, а в 1941-м стал кандидатом в члены Политбюро. Во время войны он получил должность заместителя председателя Совета народных комиссаров И. В. Сталина и курировал самолетостроение (по сложившейся практике, каждый его заместитель отвечал за определенный участок народного хозяйства). Таким образом, ведая партийными кадрами, он стал вторым человеком в партии после Сталина, даже не будучи членом Политбюро. В этот высший орган партийного руководства он вошел только в 1946 году. По сути, Маленков стал заместителем Сталина по партии (как у Гитлера был Борман).

Интересны высказывания о Маленкове иностранцев. «Он умен и осторожен, как дикий кот. Один французский политик, который встречался с Маленковым в период его подъема, говорил мне: “Он напоминает мне юного Лаваля”. Подобно последнему он соединял в себе острый ум с величайшим самообладанием и осмотрительностью. Джилас [1] , который его раньше встречал, выразился о нем в таком смысле: “Он производит впечатление скрытного, осторожного и болезненного человека, но под складками жирной кожи, казалось бы, должен жить совсем другой человек, живой и умный человек с умными, проницательными черными глазами”, – приводит Рой Медведев слова неизвестного мне писателя Г. Бартоли о Маленкове. Вот таким предстает перед нами Маленков – осторожный и осмотрительный, как жирный дикий кот.

Идем дальше. В том же году он проиграл битву за власть с таким же членом Политбюро ЦК А. Ждановым в связи с так называемым «Шахуринским делом». Алексей Шахурин был наркомом авиационной промышленности в 1940–1946 годах. Так вот, Жданов откопал информацию, что во время войны Шахурин, вступив в сговор с маршалом авиации Новиковым, поставлял на фронт бракованные самолеты, а погибших при авариях летчиков списывали на боевые потери. Шахурина осудили на 6 лет, а Маленкова, отвечающего за самолетостроение, сняли с поста секретаря ЦК и отправили на работу в Среднюю Азию; однако при этом он оставался членом Политбюро. В 1948 году, после смерти Жданова, благодаря Хрущеву и Берии он был восстановлен на посту секретаря ЦК. Как умер Жданов – это тема для отдельного разговора, скажем только, что Маленков использовал его смерть на всю катушку.

Так вот, Маленков инициировал «Ленинградское дело», ведя подкоп под возможных преемников Сталина – Алексея Кузнецова и Николая Вознесенского, поскольку сам рассчитывал занять его место. А еще он мстил ленинградцам – выдвиженцам Жданова.

Небольшая ремарка: до последнего времени во всех послевоенных репрессиях, таких как «Ленинградское дело», «Шахуринское дело», «Дело Еврейского антифашистского комитета», «Дело врачей-убийц» и других, было принято обвинять лично Сталина. Но это была только борьба за власть между его ближайшим окружением. Иосиф Виссарионович был не семи пядей во лбу и не мог за всем уследить. Он получал только ту информацию, которую ему предоставляли его «сподвижники» (в выгодном, конечно, для себя свете). Ради того, чтобы добиться власти, они не гнушались подводить людей под тюремные сроки (как это было с Шахуриным) и даже под расстрел («Ленинградское дело»). Эти мерзавцы стремились вскарабкаться по карьерной лестнице как можно выше, перешагивая через трупы, чтобы в конечном счете занять место Вождя. Среди ближайшего окружения Сталина созрел заговор. Заговорщиками были не просто «недовольные политикой Сталина» люди, а люди злобные и решительные, способные на убийство кого угодно, в том числе и самого Хозяина.

Первым поводом для Маленкова послужила организованная в январе 1949 года в Ленинграде Всероссийская оптовая торговая ярмарка, на которой собрались продать излишки промтоваров. (Откуда в разоренной войной стране, промышленность которой была переведена на военные рельсы, взялись излишки промтоваров – бог весть. Конверсия, как известно, трудная вещь. Скажем только, что в условиях планового хозяйства проводить такую ярмарку было изначально невыгодно.) Так оно и оказалось: все товары и продукты, свезенные в Ленинград, испортились и сгнили. Половину средств, выделенных для проведения ярмарки, как водится, разворовали. Ущерб, нанесенный стране, превышал несколько миллионов рублей. Ярмарка была организована по инициативе Родионова (премьер-министра РСФСР), Кузнецова и Вознесенского. Но это еще полбеды. Беда была в том, что ярмарка проводилась без разрешения ЦК! Это оказалось уже серьезным прегрешением.

По инициативе Маленкова Политбюро осудило это мероприятие, но пока все остались на своих местах.

Однако Маленков продолжил атаку. В феврале 1949 года в ЦК поступила анонимка о фальсификации на выборах Ленинградского обкома партии. Это сейчас фальсификации при выборах – обычное дело (даже президент Медведев признал, что муниципальные выборы 2009 года были «не стерильными»), а тогда они карались ох как строго! На ленинградской партийной конференции руководители обкома П. Попков, Г. Бадаев, Я. Капустин и П. Лазутин получили по несколько голосов «против», а всем объявили, что участники конференции проголосовали единогласно. Факты подтвердились. Срочно примчавшийся в Ленинград Маленков снял всю партийную верхушку. На партийном заседании он обвинил Попкова со товарищи в антипартийной групповщине и противопоставлению ЦК. Одновременно в опалу попали и покровители ленинградского руководства – Вознесенский и Кузнецов. Цель Маленкова – дискредитировать возможных преемников Сталина – была достигнута. В начале 1949 года Кузнецов, Родионов и Вознесенский лишились своих постов. Началось следствие. В его ходе выяснилось, что вышеуказанные товарищи хотели еще создать компартию России и тем самым расколоть КПСС.

Поясним: дело в том, что в союзных республиках свои компартии были, например, в Узбекистане, Грузии, Белоруссии и других (на Украине даже было свое Политбюро!), а в РСФСР, то есть в России, не было. Считалось, что российские большевики, так же как и все русские по национальности, скрепляют, цементируют партию и вообще весь СССР. «Союз нерушимый республик свободных / Навеки сплотила великая Русь», – так было написано в тексте гимна 1943 года. По существу, так оно и было. Недаром на торжественном банкете по случаю победы в Великой Отечественной войне Сталин провозгласил тост за русский народ: «Я пью, прежде всего, за здоровье русского народа, потому что он является наиболее выдающейся нацией из всех наций, входящих в состав Советского Союза. Я поднимаю тост за здоровье русского народа потому, что он заслужил в этой войне общее признание как руководящей силы Советского Союза среди всех народов нашей страны». Вот так – «руководящей силы»!

Создание компартии России было смерти подобно, так как грозило превращением СССР из фактически унитарного государства в конфедерацию с последующим неизбежным ростом центробежных тенденций. В свою очередь, распад СССР привел бы к падению Советской власти. Что и произошло в дальнейшем. В 1990 году на фоне объявленного Горбачевым «плюрализма мнений», чтобы не подчиняться ЦК КПСС, была создана Российская коммунистическая партия (РКП) во главе с Полозковым. В 1991 году в связи с распадом Союза ССР Ельцин запретил как РКП, так и КПСС. Произошла антисоциалистическая революция. Опасения коммунистов конца 1940-х годов подтвердились полностью.

Дальше – больше. Кузнецов, Вознесенский и Родионов задумали перенести столицу РСФСР из Москвы в Ленинград и даже наметили для этого шикарное здание на Московском проспекте – Дом Советов. А еще они придумали учредить собственный российский флаг (царский триколор, но с серпом и молотом!). Это при том, что флаг у РСФСР уже был, еще с 1918 года! Ну и, конечно же, гимн – как же без него… Хорошо, хоть не «Боже, царя храни»!

Вот об этом – о ярмарке, фальсификации, переносе столицы, новом российском флаге и гимне – Маленков и доложил Сталину.

Если оптовая ярмарка и подтасовки на партийных выборах были реальными проступками ленинградских коммунистов, то остальное – не более чем пустая кулуарная болтовня, глупые мечтания и желание самоутвердиться. Для того чтобы создать РКП, надо было как минимум решение Пленума, а как максимум – съезда ВКП(б). Дело это долгое и нудное, и за один день не делается. Прозорливый Сталин, предвидевший ситуацию, подобную той, которая произошла в 1990 году, взъярился. Если Кузнецов с Вознесенским такое замыслили, то грош им цена как преемникам! Они не оправдали его надежд! Они не представляли себе последствий такого шага и могли таких дров наломать после его ухода! Однако согласия на их арест не дал, пока Маленков не настоял на том, что это необходимо.

Главное – человека арестовать, а там уж дело техники: сам признается в чем угодно, попав в лапы гэбешников. Окрыленный Маленков тут же состряпал дело об антисоветской группе, которая «проводила подрывную деятельность внутри партии», якобы направленную на отрыв Ленинградской парторганизации от ЦК. Для разбора этого дела была создана комиссия в составе Маленкова, Хрущева и Шкирятова (человека Берии).

В феврале 1949 года Маленков лично приехал в Ленинград, где выдвинул эти обвинения в адрес питерских коммунистов; те оправдывались. Под конец Маленков устроил подлость: 13 августа 1949 года вызвал в свой кабинет Кузнецова, Родионова и еще ряд ленинградских руководителей, где они были арестованы сотрудниками органов без санкции прокурора. До Вознесенского добрались только в октябре того же года. Помимо того что он был якобы подельником Кузнецова, ему вменили еще и утрату секретных документов, и занижение Госпланом отдельных показателей на 1949 год.

Собранные материалы передали в МГБ (Министерство государственной безопасности – предшественник КГБ). Министром МГБ в это время был Абакумов. Вот в нашем расследовании появился еще один фигурант. Во время войны Абакумов был начальником военной контрразведки СМЕРШ, что расшифровывалось как «Смерть шпионам!». Контрразведка, подчиненная лично Сталину как наркому обороны, при Абакумове работала отлично: всего за это время было разоблачено более 30 тысяч немецких шпионов; с немцами велись сложные радиоигры, во время которых передавалась дезинформация о положении на фронтах. Это была самая эффективная контрразведка в мире! За это в 1946 году Сталин назначил Абакумова министром МГБ. Считается, что он был человеком Берии, но они разругались еще в конце 1945 года. Абакумов посчитал, будто Берия спекся и обнаглел настолько, что стал открыто враждовать с ним. Например, за Берией как за Генеральным комиссаром госбезопасности (что приравнивалось к маршальскому званию) был оставлен кабинет на Лубянке. Так вот, Абакумов распорядился закрыть его на замок и не убирать там. Когда Берия вернулся в МГБ, то увидел, что его кабинет весь зарос паутиной. Абакумов был личностью амбициозной и, чувствуя поддержку Сталина, действовал сам по себе.

Человеком он был малообразованным; недалеким, но решительным и храбрым, несгибаемой воли чекистом. К сожалению, метода у него была одна: оказывать моральное, а то и физическое воздействие на арестованных – запугивать, бить и пытать. Абакумов послал в Ленинград десяток следователей, и те принялись за «работу». Все арестованные признали свою вину. Еще бы не признать… Один из выживших, второй секретарь Ленинградского обкома Иосиф Турко, вспоминал: «…Показания я дал в результате систематических избиений, так как я отрицал свою вину. Следователь Путинцев начал меня систематически избивать на допросах. Он бил меня по голове, по лицу, бил ногами. Однажды он так избил меня, что пошла кровь из уха. После таких избиений следователь направлял меня в карцер, угрожал уничтожить меня, мою жену и детей, а меня осудить на 20 лет лагерей, если я не признаюсь… В результате я подписал все, что предлагал следователь…» Таким образом, подручные Абакумова действовали в стиле приснопамятного Ежова. Это то, что творилось в Ленинграде.

В Москве все было так же, но еще страшнее. Дело в том, что Маленков в 1950 году организовал собственную, «партийную» тюрьму! Для этого он, ссылаясь на ЦК и лично Сталина (вряд ли Сталин о таком самоуправстве знал), потребовал освободить один корпус в «Матросской тишине» для ведения политических дел. Вахтеры, охранники и персонал должны были быть назначены из МВД, а вот вести следствие имели право только работники КПК (Комитета партийного контроля) и специальные следователи (костоломы). Эта тюрьма с особыми условиями режима была рассчитана на 30–40 человек. Начальника «партийной» тюрьмы инструктировал Маленков лично. Арестованные в кабинете Маленкова Кузнецов, Родионов, Попков (первый секретарь Ленинградского обкома) и другие подвергались здесь пыткам и истязаниям. Допросы проводились не только в тюрьме; часто политзаключенных доставляли в здание ЦК, обычно к 12 часам ночи, где Маленков лично допрашивал их. Опыт у Маленкова уже был: еще в 1930-е годы он ездил с Ежовым по регионам, где искоренял «врагов народа», и даже чуть не стал его заместителем.

Маленький пример того, как Маленков прикрывался именем Сталина. Однажды Иосиф Виссарионович сказал коменданту Большого тетра Рыбину: «Кто-то действует от моего имени». Как мы теперь выяснили, этим «кто-то» был Маленков.

Допросы велись почти год, и в сентябре 1950 года в Ленинграде состоялся открытый судебный процесс. Обвиняемых заставляли заучивать свои показания наизусть. Курировал судебное разбирательство тоже лично Маленков. В итоге выездная Военная коллегия Верховного суда приговорила Кузнецова, Вознесенского, Родионова и ряд других товарищей (всего около 200) к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение в октябре 1950 года. Еще около 2 тысяч партийных и советских работников по всей стране – выдвиженцев Жданова и Кузнецова, – получили значительные лагерные сроки.

Поразительно еще и то, что в 1947 году смертную казнь в СССР отменили, а специально для «Ленинградского дела» в 1950 году восстановили вновь!

Вот так, зацепившись за реальные, но мелкие прегрешения ленинградских коммунистов, Маленков искусственно раздул это дело до антипартийного заговора.

В пользу того, что «Ленинградское дело» было сфальсифицировано, говорит и такой факт. В Москве в 1945–1949 годах был такой деятель Георгий Попов – первый секретарь МГК. В 1949 году его сняли с работы за совершенно немыслимые художества, до которых расстрелянным ленинградцам было ох как далеко. Попов возомнил себя ни много ни мало будущим вождем Советского Союза, пытался управлять всеми союзными министерствами, расположенными в Москве, подминал под себя министров и даже членов ЦК! Поскольку все союзные министры и члены ЦК состояли на партийном учете в Москве, он обнаглел настолько, что стал вызывать их на ковер в МГК и давать им нагоняй! За такие дела его надо было расстрелять в первую очередь, а его просто сняли с поста первого секретаря МГК; арестовывать его никто даже не думал. Еще в сталинское время он руководил рядом министерств, а при Хрущеве был послом в Польше. Кстати, в Варшаве он тоже не унимался: из-за своей спеси по глупости рассорился с иранским послом, вмешивался во внутренние дела ПНР. Его попросили и оттуда. Попов спокойно дожил до пенсии и был похоронен на престижном Новодевичьем кладбище. Вот так! А ленинградцев расстреляли куда за меньшие прегрешения. И все потому, что среди них оказались вероятные преемники Сталина.

О том, что «Ленинградское дело» было дутым, вспоминал на пенсии и Хрущев (как всегда, избегая говорить о том, какую роль играл лично он): «Сталин к Вознесенскому относился очень хорошо, питал к нему большое доверие и уважение. Да и к Косыгину, и к Кузнецову, ко всей этой тройке… Как конкретно удалось сделать подкоп, подорвать доверие к новым людям, натравить Хозяина на них, его же выдвиженцев, мне сейчас трудно сказать… У меня сложилось впечатление, что как раз Маленков и Берия приложили все усилия, чтобы утопить их. Ряд документов преследовал цель направить гнев Сталина против “группы молодых”. Все заранее знали, как будет реагировать Сталин».

Таким образом, путь к власти был расчищен: у Сталина пока не было других кандидатур на пост преемника. Поверив наветам Маленкова, он, по сути, подписал себе смертный приговор.

Кстати, когда на Пленуме 1955 года Маленкова обвинили в фальсификации «Ленинградского дела», он уничтожил много важных документов из него.

Самое важное для нас открытие, дорогие читатели, еще впереди! В июне 1956 года министр МВД Дудоров докладывал в ЦК КПСС, что после ареста секретаря Маленкова, Суханова, был вскрыт его сейф, в котором обнаружили написанные рукой Маленкова документы по организации особой («партийной») тюрьмы, датированные 4 марта 1950 года, рукопись о формировании состава нового Советского правительства и справку о наличии агентурных дел на руководящий состав Советской армии. О «партийной» тюрьме мы уже писали; в том, что у Маленкова имелся компромат на генералитет, ничего удивительного нет. А вот то, что он еще в 1950 году, то есть за три года до смерти Вождя, намечал состав нового правительства – это бомба ! Кто ему позволил? Это было исключительно прерогативой Сталина; в любом случае – Верховного Совета! Но Маленков в 1950 году не был Председателем Верховного Совета (им был тогда Шверник), а перестановки в составе правительства произошли только после смерти Сталина. Значит, Маленков готовил переворот еще в 1950 году! Если бы Сталин об этом узнал, он стер бы Маленкова в порошок, но он, к сожалению, пребывал в блаженном неведении. Это показывает, насколько ослабла хватка Вождя: его подчиненные задумали поменять состав правительства без его ведома, если не хуже – устроить дворцовый переворот! То же самое было и с «партийной» тюрьмой: Сталин о ней ничего не знал, хотя на него и ссылался Маленков. Он набрался такой силы и наглости, что стал игнорировать Сталина.

И еще. В «демократической» литературе утвердился такой постулат: Сталин – тиран, все его боялись и дрожали перед ним, поскольку он мог посадить или расстрелять любого человека. Работая над этой книгой, мне пришлось перечитать много биографий высших военных и гражданских руководителей советского государства. Оказалось, что никто его не боялся; с ним спорили, даже ругались, некоторые называли на «ты», брали ответственность на себя, проявляли самостоятельность, не теряя чувства собственного достоинства. Слово сталинскому министру сельского хозяйства Бенедиктову: «Вопреки распространенному мнению, все вопросы в те годы (конец 1930-х), в том числе относящиеся к смещению видных партийных государственных и военных деятелей, решались на Политбюро коллегиально. На самих заседаниях Политбюро часто разгорались споры, дискуссии, высказывались различные, зачастую противоположные мнения… Безгласного и безропотного единодушия не было… Сталин и его соратники этого терпеть не могли. Говорю это с полным основанием, поскольку присутствовал на заседаниях Политбюро много раз…»

А вот те, у кого была подлая душонка, раболепствовали перед ним, льстили ему и обманывали… К последней категории «плохих парней», как сказали бы американцы, относился и Маленков.

Итак, эта троица – Маленков, Хрущев и Берия – с конца 1940-х – начала 1950-х годов полностью изолировала Сталина и творила все, что хотела. Вероятных преемников уничтожил Маленков. Что дальше? Как мы уже говорили выше, Сталина нельзя было сместить просто так: народ этого не понял бы, для него Сталин был и царь, и Бог, и Дух Святой. «Мы так вам верили, товарищ Сталин. Как, может быть, не верили себе», – написал поэт Исаковский.


Заговор против Сталина | Страсти по власти: от Ленина до Путина | «Дело врачей»







Loading...